Развод. Чужая родная дочь


Николь Келлер


1. Глава 1


- Да что ж такое?! - бормочу, прокручивая мышкой список документов в самый низ. – Почему опять не сходится?

Дико злая и встревоженная, набираю мужу. Идут длинные гудки, но трубку он не берет.

- Замечательно! Просто чудесно!

- Маааам…

Тонкие ручки дочки обвивают меня за талию и крепко обнимают. Катюша кладет подбородок на плечо и звонко целует в щеку. Всю злость и раздражение как рукой снимает.

- Ты чего ругаешься? – дочь ластится как котенок, и я не выдерживаю: разворачиваюсь и крепко обнимаю.

- Да так…По работе.

- Мам, а ты помнишь про пирог? Ты мне обещала…

Черт, точно!

- Конечно, помню, - захлопываю ноутбук и поднимаюсь на ноги. – Раз обещала, идем печь. Но, чур, ты мне поможешь с грушами!

- Договорились! У меня идея! А давай устроим папе сюрприз?

Замираю и удивленно оглядываю хитрющую дочь.

- И какой же?

- Давай поедем к нему на работу с пирогом? – выпаливает, складывая ладошки в молитвенном жесте. - Он будет очень рад! Папа же любит твои пироги! Мамочка, ну, пожалуйста, ну, пожалуйста!

Я раздумываю буквально секунду. Тем более, у меня к Тарасу тоже скопилось много вопросов по бухгалтерии, а трубку он не берет.

- А давай!

- Ураааа! – Катюша хлопает в ладоши. – Спасибо, мамочка, ты лучшая!

Дочь кидается мне на шею, но я в последний момент перехватываю ее руку. Поворачиваю на свет и внимательно разглядываю.

– Откуда у тебя синяки?

- Не знаю, - Катя пожимает плечами. – Ударилась наверно где-то.

Звучит, конечно, правдоподобно. Наша дочь с самого детства не вписывается в повороты и тот еще неуклюжий медвежонок. Всегда и везде торопится и тем самым собирает углы по пути.

Но сердце трепыхается, как птица в клетке. Неожиданно материнское чутье поднимает бунт на корабле, подавая сигналы тревоги. Пульс зашкаливает, страх парализует. Мысленно делаю пометку сдать с Катюшкой анализы до школы и показать ее педиатру.

Совместная готовка вытесняет дурные мысли, и я здорово отвлекаюсь и от тревоги за дочь, и от дурацкого отчета для налоговой. Мы упаковываем пирог в фольгу, заворачиваем в полотенце и едем в офис.

Вот только нашего папы и мужа там нет.

- Тарас Иванович как с обеда уехал, больше не возвращался, - пожимает плечами администратор, отводя взгляд в сторону и слегка краснея. Как будто что-то скрывает от меня, и ей за это стыдно. – Извините…

Внезапно, как по щелчку, в голове всплывает один факт, терзающий меня вот уже четвертый день подряд.

- Алла, скажите, пожалуйста, а что в этом месяце закупали у ООО «Смак»? Платежки есть, а других документов нет. Может, они у вас?

Администратор ошарашенно округляет глаза и неистово мотает головой. Как будто я глупость несусветную спросила.

- Ничего. Мы же разорвали с ними контракты еще три месяца назад…

Теперь глаза округляются у меня. Я даже, кажется, забываю, как моргать. Лишь стою, вылупившись, как баран на новые ворота.

То есть, как это «разорвали контракты»?! У нас же «поставок» было за эти три месяца в общей сумме почти на шесть миллионов! И это без НДС!

- Спасибо, поняла…

Попрощавшись, мы с дочкой возвращаемся к машине.

- Мам, что-то случилось? – Катюша забирается на переднее сидение, пристегивается и осторожно кладет пирог на колени.

- А? Все нормально, - отмахиваюсь, заводя двигатель. - Рабочие моменты…

- А где папа, ты не узнала?

- Уехал на важную встречу. Поехали домой, там его встретим.

Дома дочь отправляется спать достаточно рано, так и не попробовав несчастный пирог. Но я настолько поглощена неожиданным открытием и проблемами в фирме, что не обращаю внимания на данный факт.

Я же иду на кухню, включаю ноутбук, открываю программу бухгалтерии и смотрю на цифры, которые сейчас, в свете открывшихся фактов, выглядят как какие-то иероглифы.

Часа через полтора в замке ворочается ключ, и я спешу в коридор. Тарас стаскивает с ног ботинки, напевая себе под нос какой-то веселый мотивчик.

Вскидывает голову и вздрагивает, натолкнувшись на меня. Улыбка и хорошее настроение медленно стекают с его лица. В глазах зарождается раздражение, которое он уже и не скрывает, едва с моих губ слетает:

- Ты где был? Время двенадцатый час, я волновалась. Да и Катюшка тебя так ждала, пирог испекла, хотела угостить…

- Что ты начинаешь с порога? – кривится муж, как будто я ему на мозоль наступила. - Можно я хотя бы отдохну?

Тарас швыряет пиджак на комод и проходит мимо меня на кухню, засучивая рукава рубашки. Замечает тот самый пирог, над которым мы с Катюшей колдовали столько часов, и… просто отламывает его грязными руками.

Пораженная таким поведением, выпаливаю очередной «упрек»:

- Тебя не было в офисе полдня.

Муж замирает, не донеся кусок до рта. Медленно поворачивается в мою сторону, глаза наливаются злобой. Отбрасывает пирог, отряхивает ладони и с яростью рявкает:

- Ты что, следишь за мной?

Отшатываюсь. В какой-то момент кажется, что Тарас может меня ударить. Что вообще происходит?! Что я ему такого сделала?!

- Нет…Мы просто с Катей хотели сделать тебе приятное и устроить сюрприз...Испекли пирог, привезли в офис, хотели угостить…

- А вместо этого опозорили перед коллективом, да?! Все сейчас будут обсасывать эту ситуацию: жена не доверяет мужу и даже ходит к нему на работу!

«К нему».

Эти слова режут слух, оставляя уродливые царапины.

Потому что я всегда считала, что бизнес у нас.

Когда мы поженились, у Тараса был один магазин, работавший в жесткий убыток. Я крепко взялась за финансы с первых же дней, контролировала каждую копейку, искала выгодных и надежных поставщиков. И вот, спустя столько лет, один магазин превратился в целую сеть. А индивидуальный предприниматель, сводивший концы с концами, в крепко стоящее на ногах общество с ограниченной ответственностью.

Но только бизнес у него, у Тараса.

- И все же где ты был? – гну свою линию, скрещивая руки на груди.

- Да какая разница? Что ты прицепилась ко мне с порога?!

Вздрагиваю и собираюсь в комок. Совершенно не понимаю, откуда такое отношение. С чего он как с цепи сорвался на, казалось бы, невинный вопрос?!

Но есть еще один момент, который меня очень волнует и остро стоит на повестке дня.

- Тарас, а за что ты перевел ООО «Смак» почти шесть миллионов, если контракт с ними разорвал три месяца назад? И почему забыл меня, своего бухгалтера, об этом уведомить? Как я сейчас все буду оформлять? У меня ни одного документа нет!

Но вместо ответа муж взрывается и швыряет бокал в стену за моей спиной, заставляя меня пригнуться и прикрыть голову руками.

- Ты можешь о чем-то другом поговорить?! Тебя интересует что-то, кроме денег?!

- Ты чего? – ошарашенно выдыхаю, переводя взгляд с пятна на стене и осколков на взбешенного супруга. – Что я такого сказала? Я готовлю отчет в налоговую, мне нужно знать…

- А, достало! – муж резко вскакивает на ноги. Хмурюсь, следуя за ним, совершенно не понимая и не узнавая человека передо мной.

- Что?.. Что достало?

- Вы достали! Только деньги, деньги, деньги! Сосешь их из меня, ничего не делая и не вкладываясь в семью!

Тут уже не выдерживаю я.

- Я не вкладываюсь? Дом, быт и дочь полностью на мне, - методично загибаю пальцы. - Я веду бухгалтерию нашей фирмы и магазинов. Плюс репетиторство, и еще сижу с дочкой Миры, нашей соседки, чтобы тебе было полегче, пока ты развиваешь и открываешь новые магазины. Чтобы не тянуть денег из бизнеса и закрывать простейшие бытовые вопросы. И это я ничего не делаю?!

- От тебя нет никакой поддержки, Оля. Все время давишь на меня ответственностью. Это, знаешь ли, не вдохновляет. Достало. Вот где все это у меня, - проводит ребром ладони по горлу.

Муж подходит к шкафу и под мой шокированный взгляд достает чемодан.

- Что ты делаешь? – лепечу, наблюдая, как в него летят его вещи.

- Я ухожу, Оля.

- Тарас, куда? Я ничего не понимаю…Давай просто поговорим спокойно…

- Что ты не понимаешь?! Ну, что, Оля?! Не видишь дальше своего носа. А если бы огляделась и проявила внимание к мужу, то поняла бы, что наш брак изжил себя. Я встретил женщину, которую полюбил. И я от тебя ухожу. Все, хватит. Пора прекратить этот цирк. Я устал разрываться и терять время.

Открываю и закрываю рот. Меня как будто пыльным мешком огрели.

Мой муж только что признался, что у него есть любовница?!

В голове просто лютая мясорубка.

- А как же Катя? – собственные слова слышатся как из-под толщи воды. – Она же тебя так безумно любит…

Тарас разворачивается и расплывается в улыбке Джокера, пугая меня не на шутку.

- Катя, говоришь…Еще нужно убедиться, что Катя моя дочь.





2. Глава 2


Мне как будто в лицо плюнули. Изваляли в грязи одной фразой.

Конечно, мне больно от предательства мужа. В душе как будто атомная бомба взорвалась.

Но эта боль ничто по сравнению с болью за дочь. За мое сокровище, которая так сильно и беззаветно любит папу. А он, оказывается, считает ее чужой.

- Петровский, ты в своем уме вообще?! Что ты несешь?! Десять лет, значит, Катя была твоей дочерью, а теперь вдруг стала не твоей?!

- Неееет, - шипит Тарас, наставляя на меня палец. Глаза бешеные, безумные. Ощущение, что он неадекватен. Пячусь к стене, боясь, что он поднимет на меня руку. А Тарас, кажется, может. – Я уже столько лет сомневаюсь, Оля. Катюха же на меня не похожа совершенно! Светленькая, , глаза голубые. А я – кареглазый брюнет!

- Аааа, понятно, откуда ветер дует, - каждое слово пропитано ядом. Меня трясет, разрывает от такого спектра эмоций. - Мама твоя снова запела старую песню о главном, да?

- Маму мою не трожь! Она не причем! У меня у самого глаза есть! Я ведь тебя взял сразу после Ростика, твоего бывшего. И ты уж очень быстро залетела. Я не задавал вопросов, потому что любил. Но я все больше чувствую, что Катька мне чужая. Вот тут чувствую, - стучит кулаком по груди. - Так все! Я основное взял. За оставшимися вещами приеду позже. И да, на развод сам подам.

Тарас подхватывает чемодан и, не оглядываясь, идет на выход. Конечно же, как в дешевом кино, напоследок хлопнув дверью. Как будто точку жирную в десяти лет брака поставил.

Как неживая, бреду, не понимая, куда. Ноги подкашиваются, и я буквально падаю на диван. И, ничего не видя перед собой, стеклянными глазами гляжу в стену напротив.

Слез нет. Как и эмоций. Никаких. Абсолютно. Похоже у меня шок. В голове рой мыслей, но я ни о чем не могу думать и сосредоточиться хотя бы на одной.

Меня терзает только одно: как обо всем рассказать Катюше? Это ее убьет.

- Мама? – в дверях появляется заспанная и растрепанная Катя.

Оказывается, уже наступило утро. Солнце яркими лучами уходящего лета врывается в окно, а я и не замечаю.

Дочь подходит ближе и, крепко нахмурившись, разглядывает меня.

– Ты что, не ложилась спать? – ее голос пропитан волнением. Катюша, несмотря на свой возраст, забирается мне на колени и крепко обнимает.

- Нет-нет, - прижимаюсь к солнышку и едва сдерживаю рвущиеся слезы. Меня буквально выворачивает, ломает от жестокого предательства Тараса. – Я просто рано встала.

- Ты заболела? Ты очень грустная, - дочь заботливо проводит ладошкой по щеке.

- Все хорошо, Катюш. Не волнуйся. Жарко стало, а потом не смогла уснуть.

- А где папа? Он уже уехал, да? – осторожно киваю головой, и дочь заметно расстраивается.

- Папа…а у него оказывается командировка. Представляешь, вечером приехал, собрал вещи, поспал и с утра уехал. Но он тебя поцеловал перед сном и просил передать, что очень тебя любит.

Дочь пристально смотрит на меня. Внимательно. По-взрослому. Как будто насквозь видит, что я нагло вру. Иногда я даже боюсь ее проницательности.

- А папа привезет мне магнитный морской бой? Он обещал поиграть.

- Купит, дочь, купит, - бормочу, утыкаясь в ее макушку.

Я на грани. Держусь из последних сил, чтобы не завыть.

Как, как, ты, Петровский, нашел в себе наглости отказаться от этой чудесной девочки?! Ты недостоин ее чистой и искренней любви и носить гордое звание ее отца.

- Мама, - Катюша осторожно «подбирается» с вопросом, - а когда мы пойдем покупать мне вторую обувь для школы? Мне те туфли уже маленькие…

Крепко жмурюсь, растираю виски, звонко чмокаю дочь в щечку и решительно поднимаюсь с места.

- Сегодня и пойдем. У меня как раз незапланированный выходной. Нужно подготовиться к школе, пока Мира с Дариной в больнице. Потом свободного времени может и не быть.

Мы завтракаем на скорую руку и едем в торговый центр. Обходим его сверху донизу, но не находим «тех самых» туфель. Во втором и третьем история повторяется. Мы решаем отложить вопрос на недельку, надеясь на новый завоз.

По пути заглядываем в супермаркет и набираем продуктов.

- Недостаточно средств, - меланхолично заявляет кассир.

- Не может быть, - краснею, чувствуя, как в очереди позади поднимается волна недовольства. – Давайте попробуем еще раз.

Женщина пожимает плечом, тычет на аппарате в кнопки, и я еще раз прикладываю карту.

Результат все тот же.

- Не вышло. Опять недостаточно средств. Наличными будете оплачивать? – уже раздраженно интересуется кассир.

- Да, сейчас…

Но в кошельке я едва наскребаю триста рублей. Ровно на хлеб и молоко.

- Девушка, вы будете оплачивать или нет? – взрывается пожилая женщина в очереди. – Можно как-то побыстрее? Сколько можно тут стоять? Через семь минут наступит три часа дня, и скидка по пенсионному перестанет действовать!

Я краснею, бледнею и уже раскрываю рот, чтобы попросить кассира оставить только хлеб и молоко, как позади раздается уверенное:

- Я оплачу.

Не успеваю пикнуть, как сильная мужская рука уже прикладывает карточку к терминалу, и пробивается чек.

Мы с Катюшей одновременно разворачиваемся, чтобы поблагодарить незнакомца.

- Спасибо, вы…

Осекаюсь на полуслове.

Во-первых, потому что натыкаюсь на широкую грудь. И, для того, чтобы заглянуть нашему спасителю в глаза, мне приходится задрать голову.

Во-вторых, потому, что незнакомый мужчина жадно впивается взглядом…в мою дочь.



Добро пожаловать в историю Ольги и Натана, мои хорошие!) Будет эмоционально, больно и романтично) Мы с героями будем стараться, чтобы вам с нами было нескучно)

Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять, и поставить звездочку!) И смело комментируйте, ваша обратная связь очень вдохновляет автора)

С любовью ко всем и каждому, Николь.





3. Визуализация героев


Мои хорошие, я хочу показать, как я вижу наших героев) Напоминаю, что ваше представление может не совпадать с авторским, и это абсолютно нормально)

НАТАН





КАТЮША





ОЛЬГА

А вот с этой визуализации, можно сказать, и родилась эта история) Как только увидела фото, сразу поняла - ОНА)





А вам кто из героев понравился больше всего?) Совпали представления?)

С любовью ко всем и каждому, Николь.





4. Глава 3


- Спасибо, - бормочу растерянно, отчаянно краснея. Мне все еще неловко перед всей очередью и за задержку, и за то, что с моей карты пропали все деньги. – Вы нас очень выручили.

Только незнакомец меня не слышит. Даже не поворачивает головы в мою сторону.

Мимолетом отмечаю, что мужчина очень красив. Высокий, даже очень. Метр девяносто точно. Большой. Настолько, что за его широкой спиной ничего и никого не видно. Белая рубашка, серый модный костюм. Красивые черты лица: высокий лоб, темные, чуть вьющиеся волосы, прямой нос, тонкие губы и цепкие глубокие, почти черные глаза.

И сейчас он ими исподлобья цепляется в Катюшу. Блуждает по ее личику. Часто дышит и то сжимает, то разжимает кулаки, напоминая сумасшедшего.

- Ну, чего застыли? – голос ворчливой пожилой женщины выводит из оцепенения. – Оплатили – освобождайте кассу. Держи, милочка, вот мое пенсионное удостоверение…

Но мужчина, кажется, ее не слышит. Тянется ладонью к личику Катюши. Дочь смущается и вжимается в меня, крепко обнимая. Осторожно и медленно задвигаю дочь за свою спину. Сердце колотится навылет. Мало ли, может, он маньяк какой?..

Мужчина, заметив мое действие, крепко растирает лицо ладонями. Как будто стирает наваждение. А мы с Катюшей, пользуясь случаем, отходим в сторону, к камерам хранения. Наш спаситель пробивает бутылку минералки и догоняет нас.

- Извините…

- Спасибо вам за помощь, - торопливо благодарю, подхватывая огромные пакеты. – Оставьте мне, пожалуйста, ваш номер телефона.

Мужчина вскидывает брови, с трудом удерживая улыбку.

- Это не то, что вы подумали, - закатываю глаза. Стреляю взглядом на его правую ладонь, на котором поблескивает обручальное кольцо, и все становится на свои места. – Я тоже вообще-то замужем. Я вам долг верну. У вас же карта привязана к номеру телефона?

- Необязательно. Для меня это ничего не стоит…

- А я не люблю быть должной.

Мужчина закатывает глаза и бормочет что-то типа «ох, уж эти самодостаточные женщины» и достает визитку из кармана. Серебристый прямоугольник, на котором только фамилия, имя, отчество и личный номер телефона.

Петранский Натан Георгиевич.

Красиво звучит.

- Сегодня или край завтра, - прячу визитку в карман. – Спасибо за помощь. Извините, нам пора.

Подхватываю пакеты, во вторую руку - ладошку дочери, и мы стремительно покидаем магазин. Спину прожигает в районе лопаток, отчего отчаянно хочется передернуть плечами, чтобы скинуть назойливый взгляд. Даже оборачиваться не нужно, чтобы увидеть, что темные глаза Натана по-прежнему цепляются за нас.

- Постойте! – властный голос догоняет. Но вопреки короткому приказу мне хочется, наоборот, ускориться. – Подождите!

Мужчина обегает нас и преграждает дорогу.

- Давайте я вас подвезу. У вас тяжелые пакеты, не тащить же все на себе. Еще и с ребенком.

Его слова – укол в самое сердце. До слез. Так странно получить заботу от совершенно незнакомого мужчины и не получать ее за десять лет брака…

Тарас никогда не воспринимал ни мою работу, ни мой декрет всерьез.

- Не понимаю, отчего ты устаешь? Ты сидишь дома. Захотела – полежала, поспала. Захотела – поела, попила кофе. Захотела – пошла гулять.

И объяснять, что помимо работы я делала все важные домашние дела было бесполезно. Что я несла ответственность за жизнь и здоровье маленького человека – тоже. Что я делала все, кроме посидеть и полежать в декрете.

Тарас никогда меня не слышал. Он считал, что ведение бизнеса гораздо сложнее, чем служить маленькому ребенку и при этом еще работать в его дневные сны и по ночам.

- Позвольте, я вам помогу, - Натан делает шаг вперед. Он не давит, а терпеливо ждет, когда я решусь. Этот мужчина действительно хочет помочь.

И Катюша помогает принять мне окончательное решение.

- Мам, я устала…, - жалобно бормочет. Дочь бледная, на лбу выступает испарина. Перегрелась, что ли?

- Хорошо, - решительно киваю незнакомцу. - Подвезите нас, пожалуйста.

Натан подхватывает наши покупки и грузит их в багажник. Галантно открывает пассажирскую дверь и помогает забраться Катюше.

Мы едем молча, но я часто ловлю сосредоточенный и хмурый взгляд Петранского на своей дочери в зеркале заднего вида.

И не я одна.

- Мама, кто этот дядя? – интересуется Катюша шепотом, прижимаясь ко мне. Обнимаю ее двумя руками и чувствую, как колотится ее сердечко от волнения.

- Этот дядя нам помогает. Все хорошо, солнышко.

- Он похож на медведя. Я его боюсь…, - смущенно бормочет дочь, слегка краснея.

Натан хмыкает с переднего сидения, но тут же берет себя в руки и, чтобы не смущать Катюшу, изображает сосредоточенность на дороге.

- И почему он так смотрит на меня? – она вскидывает личико.

- Простите, - вмешивается Натан. – Я не хотел вас напугать. Просто ты…очень похожа на одну мою знакомую. Просто одно лицо. И я…немного в шоке. Какой подъезд?

- Третий.

Мужчина паркует машину прямо возле подъезда, включает «аварийки» и выбирается наружу.

- Может, помочь вам до квартиры донести? Все же тяжелые пакеты.

И снова укол в сердце от такой неприкрытой заботы.

- Нет, спасибо. У нас лифт работает. Еще раз благодарю за помощь с покупками и за то, что подвезли. Деньги обязательно переведу.

Мы успеваем сделать несколько шагов, как позади раздается:

- Как вас зовут?

- Ольга, - бросаю через плечо.

- А меня Катюша, - смущенно добавляет дочь.

- Красивые имена. До встречи, Ольга и Катюша.

Мы с дочерью скрываемся в подъезде. В квартире я несу пакеты на кухню и зачем-то выглядываю в окно. Незнакомец стоит, широко расставив ноги и задрав голову вверх. Ловит меня в окне, коротко кивает и только тогда забирается в салон машины и выезжает со двора.

И только сейчас до меня доходит, что Натан сказал «До встречи»…

Что это значит? До какой еще встречи?..



А вы как думаете, девочки, почему Натан так сказал?)

П.С.: по графику прод: первую неделю каждый день, далее - через день) Обо всех изменениях буду предупреждать в конце проды или в комментариях)

С любовью ко всем и каждому, Николь.





5. Глава 4


Остаток всего дня я пытаюсь дозвониться до мужа и выяснить, какого черта он заблокировал мою карточку и выпотрошил копилку, в которой мы откладывали на отпуск. Но Тарас сначала не берет трубку, а потом я и вовсе оказываюсь в черном списке.

Как у него все легко и просто! Взять и стереть из жизни десять лет брака только потому, что у него появилась другая женщина. Разве так быстро можно разлюбить?

Хорошо, допустим, разлюбил он меня давно. Но разве так быстро можно потерять уважение к человеку? Жене, женщине, из рук которой ты ел, с которой спал. Которая вся для тебя, которая делала все, чтобы ему было комфортно. Которая была невероятно удобной. Как плед, которым ты любишь укрываться по вечерам. Он старый, с потертостями, и ты давно можешь позволить себе купить новый, но…к этому ты уже прикипел.

А Тарас этого не оценил. Просто вычеркнул из жизни, оставив без средств к существованию. Выбросил на обочину, как мусор.

Ладно я, но Катюша – то в чем виновата?!

Откуда у Тараса в голове вообще, что она – не его дочь! Свекровь часто наседала на него с этим вопросом, но он отмахивался. А сейчас вдруг резко передумал…

Катя безмерно и беззаветно любит отца. И его предательство станет серьезным ударом для дочери. Я боюсь настолько, что она может утратить веру в мужчин, и это скажется на ней в дальнейшей жизни.

Телефон напоминает о себе громким звонком на всю квартиру. Несусь к столу в надежде, что муж одумался, и мы сможем обсудить все имущественные вопросы спокойно, цивилизованно. Как взрослые люди.

Но это не Тарас.

- Алло, да, мам?

- Олечка, - мама часто дышит и с трудом говорит, - Олечка, приезжай, мне так плохо…

Моя мама давно мучается давлением. Врач прописал ей таблетки для поддержки стабильного состояния, но мама часто забывает их принять.

- Что случилось? Давление? Сердце?

- Приезжай, Оль…Господи, как мне больно…

Собираюсь со скоростью пули. Договариваюсь с Наташей, сестренкой Миры, что она посидит с Катюшкой пару часов, а сама вызываю такси. Да, понимаю, что в моей ситуации, когда у меня осталось двадцать тысяч рублей заначки, собранной на репетиторстве, это расточительство, но по-другому не могу. Это же мама! Я себе не прощу, если с ней что-то случится.

Я оказываюсь возле ее двери буквально через пятнадцать минут. Требовательно зажимаю звонок, умоляя все высшие силы, чтобы не было поздно.

Но слава Богу, мама открывает. Вся бледная, заплаканная, но живая.

- Мам, ну, как ты? Может, «Скорую»?

- Проходи, дочь, проходи, - не обращая внимания на мои вопросы, мама, чуть ссутулившись, бредет на кухню. Наливает стакан воды, но рука дрожит, и она половину расплескивает на пол.

- Давай я сама!

Усаживаю маму на стул, протираю пол и подаю новый стакан. Мама пьет большими глотками и, слава Богу, немного успокаивается.

- Где твой тонометр?

- На подоконнике. Да у меня все нормально с давлением. Это шок…

Я не слушаю маму. Замеряю давление, оно действительно почти в норме. Проверяю ее таблетницу, чтобы убедиться, что она не пропустила прием препаратов.

- Сядь. Дочь, это правда? – сипит, когда я опускаюсь напротив.

- Ты о чем?

- О вас с Тарасом…Я ему звонила сегодня. Еле дозвонилась. Хотела попросить помочь привезти и собрать мне комод. А он сказал, что…бывшей теще не будет помогать, - всхлипывает, заживая рот ладонью. - Что я его достала, и он рад от нас всех избавиться. А еще… он подал на развод. Это так, дочка?

Грустно усмехаюсь, отворачиваясь к окну.

Вот где собака порылась.

Мама всю жизнь меня тянула одна. Папа ушел, когда мне не было и года. По словам матери, потому, что я все время плакала и требовала много внимания. Мама никогда не говорила открытым текстом, но часто намекала, что я разрушила ее жизнь. Что ей было тяжело тянуть меня одной, и она во многом себе отказывала.

Поэтому, когда появился Тарас, бизнесмен средней руки, частенько балующий тещу, мама стала на него едва ли не молиться. Тарас стал светом в ее окошке, и мама облизывала его с головы до ног. Ей было плевать на меня, лишь бы Тарас был обласкан и не смотрел налево и, не дай Бог, не ушел от меня.

Поэтому слова моего в ближайшем будущем бывшего мужа были восприняты матерью как личная трагедия вселенского масштаба

- Правда, мам. У него появилась другая женщина, и он ушел к ней.

Обнимаю себя и растираю предплечья. В этот момент остро хочется ощутить тепло. Поддержку. Показать, что я не одинока. Что мне помогут справиться.

Но мама в своем репертуаре.

- Нет…Нет, нет, я не верю, - завывает, начиная снова рыдать. – Тарасик, он же такой замечательный! А ты…проворонила такого мужика! Не обхаживала его, внимания не уделяла…Что, я не вижу, что ли? Все пыталась доказать, что самостоятельная! Самодостаточная! А кому будешь нужна в свои тридцать пять да еще и с ребенком на руках?!

Вот чего-чего, а оскорблений я не потерплю!

Решительно поднимаюсь, стискивая зубы, чтобы слезы не вздумали течь.

- Я буду нужна своей дочери в первую очередь. А вот ты…с таким отношением рискуешь остаться одна. После подобных слов, знаешь ли, не возникает желания подать стакан воды в будущем. Спасибо за поддержку. Всего хорошего, мама. Не болей.

На улице я глубоко вдыхаю прохладный воздух, и обжигающие слезы катятся по щекам.

Телефон разрывается. Отвечаю, не глядя на экран.

- Не все оскорбления высказала? Что-то забыла? – шиплю, всхлипывая.

- Добрый день, Ольга Павловна. Вам удобно говорить?





6. Глава 5


Осекаюсь от официального тона. Даже плакать перестаю и торопливо утираю слезы.

- Слушаю. А кто это?

- Вас беспокоит банк «Облстандарт», старший менеджер Яна. Вы просрочили платеж по кредиту, звоню уточнить, в чем причины, и когда поступит оплата. Напоминаю, что за каждый день просрочки начисляется пеня, которую также необходимо погасить.

У меня мороз по коже, и ледяной страх проносится волной. Ноги подгибаются, оседаю на лавочку перед подъездом и сильнее прижимаю трубку к уху.

- Как… просрочка? Посмотрите, пожалуйста, внимательнее. Этого не может быть, у меня у мужа настроен автоплатеж…

Четыре года назад мы решили рискнуть и взять огромную для нас сумму кредита на развитие бизнеса под залог моей квартиры, в которой мы живем сейчас. Нужно было идти вперед и расширяться, а собственных средств магазина не хватало.

По каким-то причинам Тарасу не дали кредит, и его было решено оформить на меня. Все эти годы деньги списывались с его счета автоматически, и я даже ни разу не брала этот момент в голову…

- Никакой ошибки нет, платеж не поступал. Так когда ждать оплаты?

Меня начинает трясти, потому что я всегда очень щепетильно отношусь ко всем вопросам, связанным с деньгами. А если учесть, что там просто огромная сумма ежемесячного платежа…

- Я…я решу вопрос. На днях обязательно заплачу. Спасибо, что сообщили.

Отнимаю телефон от уха и гляжу в одну точку перед собой.

Господи, эти проблемы когда-нибудь перестанут на меня валиться, как из рога изобилия?! Что мне делать, где достать такую сумму в рекордно-короткие сроки? Еще мало того, что за кредит должна, дочь в школу собрать, так еще и Натану Георгиевичу за помощь в магазине вернуть…

Господи, эти долги просто растут в геометрической прогрессии!

В первую очередь звоню Тарасу, чтобы выяснить, что произошло. Однако, ожидаемо, я у него в черном списке.

Взрослый мужик, а поведение на уровне детского сада! Неужели любовница настолько в голову «ударила», что муж вот так легко и просто, без каких-либо угрызений совести забыл жену и дочь, оставив их практически без средств к существованию? Разве так бывает?!

Собираюсь с силами и иду на остановку. Не помню, как добираюсь до дома – всю дорогу продумываю варианты, где достать денег на оплату кредита. Вот только ни одного не нахожу.

Катюша гуляет на площадке под чутким присмотром Наташи. Благодарю ее, что присмотрела за дочкой, и мы, взявшись за руки, идем домой. Возле подъезда замечаю машину Тараса, а сам он складывает чемоданы с вещами в багажник.

- Папа!

Дочь вырывает ладошку и кидается к нему. Крепко обнимает. «Отец года», поморщившись, прохладно прижимает ее к себе и отставляет малышку в сторону. Как щенка, что надоел своим лаем.

- Ты уже приехал из командировки? Так быстро? - несмотря на холод со стороны папы, детские глаза все равно горят восторгом и обожанием.

Вот только папаша быстро их гасит, ни капли не заботясь о детских чувствах.

- Не совсем, - раздраженно бросает, даже не поворачиваясь в сторону Катюши, глубоко занятый важным делом. - Я сейчас снова уезжаю.

- Это надолго?

- Мммм, да. Скорее всего, очень.

Дочка вздрагивает и сжимается в комок. В глазках уже плещутся слезы.

- Ты…ты нас бросаешь? – выдыхает, едва сдерживаясь. Отступает назад и вытягивается в струнку. Я пытаюсь обнять свою малышку, но она не позволяет и стоит особняком. Взглядом предупреждаю мужа, чтобы выбирал выражения, но ему как будто доставляет удовольствие играть на нервах ребенка.

- Я пока поживу отдельно от вас. Так надо, Кать.

- Все понятно! Ты разводишься с мамой! Ты предал нас! Ненавижу! – выкрикивает отцу в лицо страшные слова и убегает в подъезд вся в слезах.

- Ну и козел же ты, Тарас! - впечатываю кулаки ему в грудь. Раз за разом. Прибила бы на месте, если бы сил хватило. – Зачем издеваться над ребенком?! Она же тебя так любит…

- Успокойся! - рявкает. - Я просто сказал ей правду! Сама ведь твердила, что нельзя врать ребенку.

Меня начинает тошнить. Физически. Так сильно, что, кажется, содержимое моего желудка сейчас окажется на ботинках Петровского. Прожив бок о бок с этим мужчиной, я и представить не могла, что он способен на подобную низость…

Прикрываю глаза на секунду и пытаюсь взять себя в руки. Дальнейший диалог на эту тему бесполезен. Просто потому, что глухому не расскажешь, идиоту не докажешь.

Поэтому сцепляю зубы, оставляю поведение Тараса на его же совести и перевожу тему на насущный вопрос.

– Мне звонили из банка. Ты не заплатил за кредит. В чем дело?

- Аааа, да, - запросто отмахивается муж. Как будто от незначительной мелочи. - У меня сейчас сложности с деньгами. Заплати сама.

От такой наглости теряю дар речи и не сразу нахожусь с ответом. Потому что на языке вертятся исключительно нецензурные слова.

- В смысле?! Кредит брали на бизнес. И ты прекрасно знаешь, что это космическая сумма, которую мне просто неоткуда достать! Да и почему я должна платить?!

- А на моей шее ты сколько сидела? – рявкает муж, агрессивно надвигаясь, что мне приходится отступить на пару шагов назад. - М? Правильно, дохрена. Так поддержи теперь мужа. Это в твоих же интересах. Если хочешь, чтобы квартиру не забрали, - добавляет нагло ухмыльнувшись. - Я не могу сейчас разбазаривать деньги. Нам с…, - осекается, не называя имени любовницы. – В общем, нам очень нужны деньги. Я все сказал!

- Настолько нужны, что ты даже украл деньги из отпускной копилки?

- Я же говорю – на мели! Нужно было заплатить… за поставки товара!

- ООО «Смак»? – язвительно выплевываю, чувствуя, как снова дерьмо внутри начинает закипать. – За товар, которого не было?

- Не лезь не в свое дело, Оля. Я сказал – надо, значит, надо! В конце концов, это я заработал эти деньги. Значит, имею право распорядиться по своему усмотрению.

- Ну, и козел же ты, Петровский! – выплевываю презрительно. - Вот что. По факту при разводе я претендую на половину имущества, так что…

- Претендуешь, говоришь? – перебивает, недобро, как-то даже зловеще улыбаясь. – Ну, посмотрим, Оль. Посмотрим…В суде при разводе обсудим, ладно? А сейчас, извини, мне пора. С кредитом реши как-нибудь, хорошо? У меня ни копейки нет.

И…Тарас просто садится в машину. Трогается с места, но тут же тормозит и опускает стекло.

- И уйми, пожалуйста, свою маму. Пусть прекратит мне названивать. Ее стараниями я уж точно не вернусь к тебе.

И муж уезжает, оставив меня один на один со всеми проблемами!

Этот роман пишется в рамках литмоба «Любовь не по плану») И сегодня я хочу познакомить вас с первой историей нашего литмоба от замечательной Виктории Вишневской

РАЗВОД. Я ХОЧУ СТАТЬ МАМОЙ





7. Глава 6


Весь вечер не могу прийти в себя после разговора с мужем. Не верю, что он может так со мной поступить. В голове не укладывается! Просто взять и бросить жену разбираться с твоими проблемами! Офигеть, какой «мужской» поступок!

Но, оказывается, еще как может. И даже не такое.

Из банка продолжают донимать звонками, взвинчивая мою панику до предела. Тарас, разумеется, никаких денег мне не переводит и карточки не разблокирует. Он самоустранился из моей жизни. Словно и не было его никогда.

Более того, муж заблокировал мне доступ к счетам магазинов и выбросил из бухгалтерской программы. «Уволил» без выходного пособия.

Два дня мне потребовалось, чтобы принять ситуацию, взять в руки и прийти в себя, насколько это возможно. Пришло осознание, что денег от репетиторства не хватит на оплату кредита и нам с Катюшкой на жизнь. Также в интернете я прочла, что суды по разделу имущества могут длиться годами.

Поэтому мне ничего не остается, как отказаться от большего количества студентов и, что самое страшное, от Дариши, девочки, с которой я нянчусь. Даже не знаю, как сообщу эту новость Мире…У нее у самой куча проблем…Еще и я «кидаю» ее в самый неподходящий момент…

Я трачу полдня, чтобы составить резюме и отправить его во все крупные компании нашего города и откликнуться на все более-менее подходящие вакансии.

Представители разных работодателей начинают обрывать телефон буквально через час. Вот только мне приходится отказываться от предложенных должностей еще на этапе общения по телефону: то местоположение работодателя где-то в промзоне, куда добираться полтора часа, чего я с Катюшей никак не могу себе позволить, то зарплата в два раза ниже, чем указано в объявлении, то их не устраивает наличие у меня, пусть и взрослой, но дочери.

За четыре дня я не сходила ни на одно собеседование. Я в полном отчаянии. Настолько, что уже начинаю откликаться на вакансии не по специальности и с меньшей зарплатой. Но и здесь провал: то не устраивает, что я столько лет работала удаленно, то ставят нереальные планы, то снова Катюша становится помехой.

- Мамочка, не плачь, - одним вечером подсаживается дочь и крепко обнимает. – Все будет хорошо. Ты у меня такая красивая! Самая лучшая и замечательная мамочка на свете! И я тебя безумно люблю!

- А я тебя, Катюш, - крепко обнимаю свое сокровище двумя руками. Вот только от осознания, какая у меня потрясающая дочь, и как мне с ней повезло, слезы катятся еще сильнее. – Больше жизни люблю.

- Не плачь, - Катя, обеспокоенная моей реакцией, начинает вытирать мне слезы ладошками и тараторить: - Не надо покупать мне новую форму. Я со старой похожу, она не сильно маленькая. И туфли тоже не нужно! У меня есть сандалии, я буду в них ходить в школу, пока тепло. Только не плачь, мам…

Заглядываю в чистые голубые глазки дочки, и меня буквально подбрасывает от злости на Тараса. Жилы выкручивает и сводит зубы.

Моя дочь никогда не будет ходить в обносках! Лучше я буду голодная, но у Кати все будет! А деньги…заработаются! В конце концов, можно уборщицей устроиться в несколько мест в нашем районе.

Утираю слезы и решительно заявляю:

- Никаких сандалий и формы не по размеру. Завтра поедем в «Созвездие» и обязательно подберем тебе что-нибудь красивое. Договорились?

- Но…

- Никаких «но», Катя, - произношу наигранно строго. – Деньги – это не детская забота. Вообще об этом не думай. Мама что-нибудь придумает. Твоя самая главная задача – хорошо учиться. Поняла?

Катюша часто – часто кивает и кидается мне на шею.

- Ты самая лучшая, мамочка!

И от таких тихих, но таких искренних слов крылья за спиной вырастают.

***

Вот только с утра нам приходится перекроить наши планы из-за одного звонка.

- Добрый день, вас беспокоит специалист по кадрам сети ресторанов «Тихая гавань» Анастасия. Вам удобно говорить?

- Слушаю вас, - от волнения, охватившего все тело, выходит пискляво и нервно. Опускаюсь на стул и буквально вдавливаю телефон в ухо, чтобы не пропустить ценной информации.

- Мы рассмотрели ваше резюме, опубликованное на сайте вакансий. Скажите, пожалуйста, поиск работы для вас еще актуален?

- Да, конечно.

- Очень хорошо. Ваше резюме заинтересовало нашего руководителя, и мы хотели бы пригласить вас на собеседование.

- Хорошо, когда и куда?

- Сегодня к двенадцати сможете?

- Да, да, конечно!

- Отлично! Тогда я пришлю вам сообщением адрес офиса. До встречи, Ольга.

Адрес высвечивается на экране через пару секунд, и я понимаю, что офис находится в соседнем с торговым центром квартале.

- Катюш, планы немного поменялись! – забегаю в комнату дочери и сдуваю упавшую прядь волос со лба.

- Не поедем, да? – дочь расстраивается, но изо всех сил старается не подать и виду.

- Поедем! Но сначала заглянем в одно место. Возможно, меня туда возьмут на работу. А потом за формой и туфельками. Но, чтобы успеть, выходить нужно через пятнадцать минут. Соберешься?

- Конечно!

Дочь кидается к шкафу, а я удаляюсь к себе переодеваться. Открываю шкаф, и выбор падает на изумрудный брючный костюм. Я его надеваю на все важные события – он всегда приносит мне удачу. Надеюсь, сегодняшний день не станет исключением, и я получу эту должность.

Надеваю брюки, белый топ под пиджак, туфли на небольшом каблуке, волосы собираю в высокий пучок. Этому образу не хватает строгой оправы, и я надеваю очки, в которых всегда работаю за компьютером.

- Вот теперь то, что надо! – улыбаюсь в зеркало, и мы выбегаем с Катюшей на остановку.

В приемной уже сидят пять девушек, которые с недовольством и беспокойством нас разглядывают. Внутри прокатывается холодок, и уверенность в победе начинает таять, как снег под палящим солнцем.

- Добрый день, я на собеседование, - обращаюсь к секретарю за стойкой. – Мне назначено на двенадцать.

- Ваша фамилия?

- Петровская.

- Так, Петровская…Ага, вижу. Присаживайтесь, ожидайте. Вы как раз следующая. Как только шеф освободится, сразу заходите.

- Поняла, спасибо.

Мы с Катюшей отходим к противоположной стене, жмемся друг к другу и принимаемся ждать.

- Она специально ребенка притащила? – бубнит на ухо соседке одна из конкуренток, даже не стараясь сделать так, чтобы другие не услышали.

Катюшка напрягается и вскидывает на меня испуганное и взволнованное личико. Широко ей улыбаюсь и подмигиваю.

«Не обращай внимания», - одними губами. Дочь серьезно кивает и внимательно разглядывает дипломы на противоположной стене.

- Да по-любому. Всем же известно, что у Петранского пунктик на детях…Так что это ход конем – притащить на собеседование ребенка. Короче, можно расходиться, теперь понятно, кому должность достанется…

Петранский, Петранский…Где-то я уже слышала эту фамилию!

Но я не успеваю поймать мысль за хвост.

Дверь кабинета директора распахивается, и мимо пробегает расстроенная девушка.

- Ольга, проходите.

Сглатываю и шагаю вперед.

- Удачи, мамочка! – Катюша сжимает кулачки и посылает мне воздушный поцелуй.

Решительно переступаю порог кабинета и закрываю за собой дверь. Потенциальный работодатель разворачивается в кресле, и я застываю с раскрытым ртом.

- Вы? – восклицаем одновременно с Натаном, моим недавним спасителем.



Завтра узнаем, примет ли Натан на работу Олю, и поможет ли ей в этом Катюша)))

А пока я продолжаю знакомить вас с историями нашего литмоба) И сегодня это роман Натальи Шагаевой

СЕКРЕТАРША ДЛЯ БАБНИКА





Мой начальник — самовлюбленный хам и бабник. К нему липнут все юбки офиса, а он лишь снисходительно пополняет свою «коллекцию».

Всё бы ничего, если бы не одна маленькая деталь: полтора года назад я посмела не прийти к нему на свидание и занести его в черный список. Кажется, это был первый раз, когда женщина сказала ему «нет».

И теперь этот самоуверенный, обаятельный мерзавец мстит.

Его цель — довести меня до белого каления. Моя — устоять и не врезать ему по этой наглой, но чертовски привлекательной морде.

Между нами — война. Проиграть в ней — значит признать, что влюбилась в этого гада. Ни за что!

‍❤️‍Герой — самоуверенная сволочь, но чертовски привлекательный

‍❤️‍Героиня — взрослая, ироничная и неунывающая.

‍❤️‍Противостояния характеров.

‍❤️‍Служебный роман.

‍❤️‍Ирония.

‍❤️‍ХЭ!

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ!

ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ…





8. Глава 7


Мы с удивлением молча друг друга рассматриваем.

- Не ожидала…

- Неожиданная встреча…, - проговариваем одновременно и тихо смеемся.

Я чувствую, как напряжение последних дней медленно, но верно меня отпускает. И внутри зреет уверенность, что все будет хорошо.

- Проходите, Ольга, присаживайтесь, - Натан Георгиевич указывает на стул напротив его стола.

Осторожно опускаюсь на краешек. От неловкости ситуации, в которую я угодила благодаря «стараниям» Тараса, начинаю тараторить, чувствуя, что заливаюсь краской:

- Я помню про долг, вы не подумайте…Просто навалилось очень много проблем, и я…В общем, пока у меня нет никакой возможности вернуть. Но я отдам! Обязательно!

- Ольга, - мягко, но твердо перебивает меня потенциальный работодатель. Смотрит открыто в упор. – Остановитесь. Вы можете вообще не отдавать. Я, если честно, уже давно забыл про тот случай. Я помог, ничего не ожидая взамен. Это обычный мужской поступок.

- Хорошо, спасибо…Просто мне неудобно, - и словно в подтверждение своих слов ерзаю на стуле под проницательным взглядом Натана Георгиевича.

- Неудобно, когда сын на соседа похож, - босс старается оставаться серьезным, но его глаза так и сверкают от веселья. – Остальное все в порядке нормы.

И пока я пытаюсь прокашляться от провокационной шутки, он переводит разговор в деловое русло:

- Итак, значит, вы пришли на должность бухгалтера в мою сеть ресторанов?

- Да.

- Таааак, давайте посмотрим, что тут у вас…, - среди стопки бумаг Натан находит мое резюме, листает его. Одобрительно кивает, что-то отмечая карандашом на полях.

- Значит, с закупом товаров и всей соответствующей документацией вы имели дело…

- Да, я успела проглядеть по диагонали спецификацию для ваших ресторанов, и многие позиции для меня знакомы. Весь процесс проходил через меня, поэтому вникание в тонкости процесса много времени не займет. Да, есть те позиции, что не закупали наши магазины, но, думаю, это не проблема. Я в принципе быстро вливаюсь в новую для себя среду и подстраиваюсь под обстоятельства.

- Отлично. Налоги, отчеты…

- Конечно. Я очень много лет работаю с ними, - с уверенностью заявляю. – Все время держу руку на пульсе и в курсе всех новелл в законодательстве. У меня высшее экономическое образование. Я знакома со многими нюансами и тонкостями.

- Отлично. Что ж…Последний вопрос: почему я должен выбрать на эту должность именно вас?

- Потому что…

Конец ответа тонет в резком ударе двери об стену.

- Извините, Натан Георгиевич, - бледная и взволнованная секретарша тараторит. – Я знаю, что вы очень заняты, но… Ольга, - переводит напряженный взгляд на меня, и моя душа в обморок валится, - там вашей девочке плохо…

- Что? Какой девочке? – хмурится, кажется, мой несостоявшийся работодатель.

- Моя дочь! – срываюсь с места и, отодвинув секретаря в сторону, вылетаю в приемную.

Падаю на колени рядом с Катюшей и закусываю губу до крови, сдерживая рвущийся наружу крик.

Катюша сидит бледная, хлопает глазками. Заплаканная, растерянная и… вся к крови.

- Господи, Катюша, – начинаю суетиться, не зная, за что хвататься. Выворачиваю сумку наизнанку в поисках бумажных платочков. Неожиданно мужская ладонь спокойно и уверенно накрывает мои дрожащие пальцы, заставляя остановиться.

Вскидываю голову и понимаю, что Натан Георгиевич вышел за мной и сидит напротив Катюши на корточках.

- Вот, держи. Зажми вот здесь, - ласково и спокойно проговаривает Петранский. При этом снова пристально, жадно и задумчиво разглядывая мою дочь.

- Спасибо, - смущенно бормочет Катюша. Ее глазки снова наполняются слезами, и я спешу ее успокоить.

- Все хорошо, моя девочка. Все нормально, - осторожно оттираю ладошки от крови. - Что случилось? У тебя что-то болит?

Она отчаянно мотает головой.

- Тихо-тихо, - останавливает Натан. – Никаких резких движений. Сиди спокойно и не шевелись.

- Хорошо…У меня ничего не болит, мамочка. У меня закружилась голова. Я упала на диван, а потом заболел сильно нос, вот тут, - показывает на переносицу, - и пошла кровь из носа, - отнимает от носа салфетку, которая уже успела пропитаться. Такое количество крови пугает меня до чертиков. Но босс с полным спокойствием тут же меняет ее на новую.

- Боже…

- Эльвина, дайте еще салфеток и воды, - коротко командует Натан. И тут же поднимается на ноги, провозглашая на всю приемную. – Всем спасибо, что пришли, на сегодня собеседование окончено. Прошу простить всех, у кого отняли столько времени. Желаю удачи и найти свое место.

Все кандидаты, недовольно бубня, перешептываясь, а кто-то даже и возмущаясь, покидают приемную.

Спустя минут семь совместными усилиями удается остановить кровь. Катюша смотрит на меня виновато, а я крепко прижимаю ее к себе, снова утопая в тревоге.

– Ольга, вы на машине? – неожиданно интересуется Натан.

Качаю головой. Машину себе забрал Тарас. Ему она, видимо, нужнее…

- Идемте, я вас отвезу домой.

- Натан Георгиевич, это не очень удобно…

- Помните, что я вам только что говорил про «неудобно»? – вскидывает бровь, ухмыляясь одним уголком губ. Открывает дверь приемной и жестом просит на выход.

Краснею и втягиваю губы, чтобы не расхохотаться.

- Помните, - подмигивает Натан. - Так что, идемте.

Как и в прошлый раз, Петранский галантно помогает сесть Катюше в машину и всю дорогу снова смотрит в зеркало заднего вида на нее. А дочь все также смущается и прячет лицо у меня на плече.

Прямо какое-то дежавю.

- Мамочка, - заговорщицки, с трудом сдерживая улыбку, шепчет Катюша, - твой начальник снова меня рассматривает...

- Вы не были знакомы с Яной Вороновой? – неожиданно выпаливает Натан, концентрируя все внимание на мне.

- Нет, впервые слышу. А кто это?

- Неважно. А, может, с Александром Вороновым?

Отрицательно мотаю головой.

- Нет. Знакомых с такой фамилией у меня нет. Почему вы спрашиваете?

Но Петранский оставляет мой вопрос без ответа. Хмурится, крепко задумавшись, и до конца поездки едет молча, все также уделяя пристальное внимание Катюше.

Что-то мне подсказывает, что его вопросы связаны с этим странным вниманием к моей дочери… И меня это не на шутку пугает.

Натан тормозит возле подъезда, оборачивается и улыбается нам по очереди.

- Спасибо. Вы снова нас крепко выручили. Извините, что помешала рабочему процессу.

- Ничего страшного. Я учу всех своих подчиненных, что нужно всегда помогать друг другу. Это первое и важное правило нашего коллектива. Запомните его, пожалуйста.

Переглядываемся с Катюшей, затаив дыхание. Дочка незаметно скрещивает пальчики и закусывает нижнюю губу.

- Вы хотите сказать…

- Да, Ольга, вы приняты на должность бухгалтера. И не потому, что у вас есть дочь или что-то еще. Да-да, я прекрасно осведомлен, какие слухи обо мне ходят. А потому, что вы можете быть полезной моей сети ресторанов, и вы действительно хороший специалист. Глупо будет вас упускать.

- Когда я могу приступить к работе? Завтра?

- Нет. Завтра вы покажете дочь врачу. Здоровье ребенка превыше всего. А в понедельник я жду вас в девять утра.

- Спасибо вам большое!

- Пока, Катя. Не болей и не пугай больше маму.

Мы тепло прощаемся, а я ловлю себя на мысли, что мне здорово повезло с боссом…

Гораздо больше, чем с предыдущим.



Следующая история нашего литмоба «Любовь не по плану» - роман от Инны Инфинити

СРОЧНО ВЫЙДУ ЗАМУЖ

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ!





9. Глава 8


На следующий день я с самого утра везу Катюшку на прием к педиатру. Меня беспокоят не проходящие синяки на руках и ногах. Да, они всегда были и есть, но обычно быстро сходили. А тут уже прошло столько времени, а эти отметины даже не побледнели. И снова откуда-то появились новые.

Доктор тщательно осматривает Катюшку и дает целую кипу направлений на анализы. Я предполагала, что так и будет, поэтому специально не дала Катюшке позавтракать.

Мы управляемся с обследованиями за час и возвращаемся домой. А после я оставляю Катюшу дома и еду по еще одному важному делу.

Если Тарас думал, что я шутила или пугала его по поводу раздела имущества, то он глубоко ошибается. Да, мне безумно больно от его предательства, хочется свернуться в клубок и где-то тихо в углу плакать от несправедливости и обиды.

Но я не имею на это права.

У меня есть ребенок, за жизнь, здоровье и благополучие которого я отвечаю. И если мой пока еще муж забыл об этом, то я - нет. Не хочет быть отцом нашей Катюшке – Бога ради. Может даже отказ от родительских прав написать. Но обеспечивать он ее обязан!

Полночи я шерстила интернет в поисках лучшего юриста. А уже утром написала ей в мессенджер. Записи на ближайший месяц у Тины Романовны не нашлось, но она, выслушав вкратце мою историю, вошла в положение и предложила встретиться в кофейне между судебными заседаниями.

- Ну, ситуация мне более чем понятная, - тянет Тина Романовна, с силой поджимая губы. Весь ее вид буквально кричит о ее отношении к поступку Тараса. – Я возьмусь за это дело. Вечером скину список недостающих документов, которые мне понадобятся. От вас же попрошу собирать чеки и фиксировать все траты на ребенка. Так мы сможем обосновать запрашиваемую сумму алиментов.

- Спасибо вам огромное, Тина Романовна!

- Пока не за что, Оля. На связи.

Этим же вечером я отправляю фотографии всех нужных бумаг и готовлюсь к своему первому рабочему дню.

Открываю шкаф и тяжело вздыхаю. Мне нечего надеть! И это не наигранная женская истерика, когда шкаф ломится от одежды. У меня действительно нет ничего подходящего для работы в офисе. Мысленно даю себе слово пойти на шопинг и купить пару брюк и блузок с первой зарплаты.

Выуживаю из шкафа джинсовую юбку до колена и белую футболку. Глажу их, ставлю будильник, падаю на кровать и мгновенно проваливаюсь в сон.

Следующим утром Натан Георгиевич первым делом лично знакомит меня с персоналом и просит оказывать всю необходимую помощь.

И начинается мой первый рабочий день.

Главный бухгалтер сходу дает мне первое ответственное задание – провести сверку с двумя контрагентами. Думаю, проверяет таким образом мои навыки и знания бухгалтерии.

- Оля, кажется, это у тебя вибрирует, - осторожно замечает Алена спустя несколько часов.

- Что, прости?

- У тебя телефон звонит. Неужели не слышишь?

Спохватываюсь и достаю мобильный из сумочки. Увидев имя юриста на экране, спешу ответить.

- Да, Тина Романовна, слушаю вас.

- Оля, возникли кое-какие нюансы по вашему делу. Мы можем встретиться, обсудить?

- Да, конечно. У меня обед на работе с часу до двух, вам удобно будет?

- Где?

- Ресторан «Тихая Гавань», знаете, где это?

- Да. Идеально. До встречи.

***

Я успеваю занять самый уединенный столик у окна и сделать заказ, как ко мне присоединяется Тина Романовна.

- Хотите что-то заказать? – официант почти мгновенно оказывается рядом.

- Латте, пожалуйста.

Наш заказ ставят перед нами буквально через пять минут, и я не выдерживаю напряжения:

- Что-то не так с моим делом? Вы не сможете за него взяться?

Тина Романовна отпивает кофе, отводит взгляд с мелькнувшим в нем сочувствием в сторону. Щелкает пальцами, закусывает губу. Она явно собирается сказать неприятную, даже, возможно, жестокую вещь и от этого моему юристу неловко. Она подбирает слова, чтобы преподнести мне новость как можно мягче, деликатнее.

- Тина Романовна, скажите, как есть. Мне кажется, я ко всему уже готова.

На через три минуты я пойму, что к такому никогда нельзя быть готовой…

- Оля, скажите, пожалуйста, а вы какие-либо документы подписывали для мужа?

Неожиданный вопрос. Такого я точно не ждала.

- Я работала единственным бухгалтером в сети магазинов, которую мы вместе создавали. Конечно, я постоянно подписывала какие-то документы…

- Меня больше интересуют доверенности, дарственные…Попытайтесь вспомнить. От этого будет зависеть линия защиты ваших прав и интересов.

Мне не нравится, куда сворачивает наш разговор. От волнения футболка на спине и животе пропитывается потом, хотя в зале работает кондиционер.

Нет, Тарас, не мог так поступить! Да, мой муж – изменник, он поступил не по-мужски, подло, но, чтобы провернуть махинации…

Нет! Нет и нет!

Тарас очень щепетильно относится к вопросам документов и финансов. В этой сфере он - педант, и у него все чисто и прозрачно. Он банально на это не способен!

- Нет, я точно ничего такого не подписывала. Что случилось?

Тина Романовна сцепляет руки в замок перед собой. Поджимает губы. От нее просто разит презрением к моему мужу, и она с трудом сдерживает рвущуюся наружу ярость.

- Я стала готовить базу для иска по разделу имущества. Мне нужно было уточнить кое-какие моменты…Не буду вдаваться в подробности, но…У вас ничего нет, Оля. Ничего из имущества, копии документов которого вы предоставили.

У вас ничего нет, Оля.

Эти слова эхом отдают в ушах.

Я медленно моргаю, пытаясь осознать услышанное, но разум отказывается воспринимать эту действительность. Действительность, когда тебе дважды вонзили нож в спину.

Когда онемение и паралич отступают, первое, что ощущаю, - боль. Острую. Жгучую. Предательство становится осязаемым.

Тарас не просто украл у меня мою долю имущества, что мы наживали годами. Он растоптал мое доверие, опозорил десять лет нашего брака и уничтожил все то хорошее, что между нами было.

- Прос-ти-те, - от эмоций начинаю заикаться и задыхаться. Тина Романовна наливает стакан воды и буквально вкладывает его в мои ладони. Делаю паров глотков, расплескивая часть на стол из-за трясущихся рук. – Но…как это?

- Я пообщалась со знакомыми, и мне дали информацию, что квартиру, что была оформлена на вас, вы подарили супругу месяц назад. Бизнес тоже был продан и переоформлен на других лиц примерно в это же время. Как и машина.

Месяц назад…Месяц…

И тут, как лампочка, вспыхивает воспоминание.

Обычное утро. Мы с Катюшкой жутко опаздываем. А Тарас уже на пороге пристает ко мне с документами и просит их подписать по-быстрому. Я прошу подождать хотя бы до обеда, но муж вцепился и говорит, что у него нет столько времени – ему крупную поставку товара принимать через час.

Это был единственный раз, когда я не вчиталась в каждую строчку. Единственный раз, когда подписала документы практически не глядя.

И собственноручно подписала нам с Катюшкой приговор.

Тарас не просто изменил и ушел к другой женщине, потому что разлюбил меня.

Он это предательство спланировал заранее.



Представляю следующую книгу нашего литмоба, и сегодня это история Виктории Волковой

ПОСЛЕ РАЗВОДА. МУЖИК ИЗ НИОТКУДА

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ!





10. Глава 9


- И что, совсем ничего нельзя сделать? – мой голос звучит жалобно.

Чувство безнадежности накрывает саваном, крепко укутывая в кокон. Сердце колотится в горле, меня неистово трясет. И я не могу понять, от чего больше: от гнева или страха нищенства, в которое мой муж хладнокровно загнал нас с дочерью.

- Если вы подписали доверенность собственноручно, то, увы…, - голос Тины Романовны пропитан сожалением. Чувствуется, что ей неловко сообщать мне неутешительные новости. – Нет, можно заказать почерковедческую экспертизу, можно написать заявление в полицию по факту мошенничества. Но процент успешных дел крайне низок. Он примерно чуть менее процента. Это долго, нервотрепательно и почти не доказуемо.

- И что мне делать? – хватаюсь за волосы. Тяну их, чтобы боль немного отрезвила и остановила надвигающуюся истерику. – Нам с дочерью теперь жить на чемоданах, потому что в любой момент может прийти «хозяин» квартиры и выкинуть нас, как надоевших щенков?! Но это же моя квартира!

- Мне очень жаль, Оля, - Тина Романовна опускает голову и смотрит четко на свои сцепленные пальцы. Она глубоко сочувствует мне, разделяет мою боль, но легче от этого не становится. – Вот что. Я предлагаю все же написать заявление в полицию о мошенничестве. Поднять шумиху в социальных сетях. Возможно, это подтолкнет вашего мужа пойти на контакт с вами. Но, учитывая, как четко он все провернул и тщательно подготовился к «операции», мне кажется, что Тарас в курсе, что ему все может сойти с рук. Нужно попытаться договориться с супругом мирно. Например, вы отказываетесь от притязаний на бизнес и автомобиль, а он вам возвращает квартиру. Да, это нечестно, варварски, но хотя бы у вас с дочерью будет жилье…

Со злостью стираю слезы, что вот-вот прольются из глаз. Хочется выть от безысходности.

Вдох-выдох. Мне еще полдня работать. Нужно собраться. Я не имею права облажаться и потерять эту работу. Это все, что у меня сейчас есть.

- Я поняла, - часто киваю. Но в глубине души я не верю в благополучный исход дела. - Спасибо большое, Тина Романовна. Я попытаюсь выйти на связь с Тарасом.

- В любом случае дайте знать, как у вас состоится разговор. Я подумаю, как мы поступим дальше.

- А алименты? На них тоже рассчитывать не стоит?

Мой юрист со злостью выдыхает. Она даже не пытается сохранять хладнокровие и скрыть всю степень презрения к Петровскому.

- На ту сумму, которую вы могли бы получить, оставайся он главой вашей фирмы, нет. Наверняка ваш супруг нынче официально безработный, и он будет настаивать на минимальной сумме. Но с этим мы еще поборемся.

Какой же ты козел, Тарас!

Бросаю взгляд на экран мобильного.

- Спасибо большое, Тина Романовна. К сожалению, обед заканчивается через семь минут. Мне пора бежать. Я сообщу вам, если удастся поговорить с мужем.

- Я на связи, Оля. Удачи вам.

Решаю не откладывать в долгий ящик разговор с Тарасом. Иду по коридору к запасному выходу ресторана, - так удобнее и быстрее попасть в здание для персонала, - и, наверное, в миллионный раз набираю мужу.

За эти дни ничего не изменилось – я по-прежнему в черном списке. Надеясь на чудо, печатаю ему сообщение в мессенджере, но не успеваю отправить.

Потому что внезапно я врезаюсь во что-то твердое. Миг, и всю грудь и живот резко обжигает. Отскакиваю назад, пищу и прыгаю на месте, не зная, куда деться от этой боли.

Из глаз брызжут слезы. От обиды. Несправедливости. От всего того, что накопилось.

- Простите, Господи, простите, - причитает парень, размахивая руками и нервно расхаживая передо мной. Он порывается подойти, но я отшатываюсь, не позволяя приблизиться.

Максимально оттягиваю мокрую футболку, на которой расползлось огромное пятно от горячего кофе. Но это не помогает: кожу нестерпимо жжет.

Господи, что я за неудачница такая?!

- Что здесь происходит? – громогласный и строгий голос Натана прокатывается по стенам коридора.

- Я шел, не заметил девушку, и вот…, - парень сбивчиво тараторит. Босс отодвигает его в сторону. Быстро оглядывает меня с головы до ног, оценивает ситуацию и меняется в лице.

- Черт! Обожглась?

- Да…

- В мой кабинет, живо!

Натан Георгиевич переплетает наши пальцы и буквально волочет меня за собой. Я едва поспеваю за ним, по-прежнему оттягивая футболку от поврежденной кожи, чтобы хоть как-то охладить ее.

В кабинете босс ведет меня к скрытой двери, и за ней обнаруживается небольшая душевая.

- Сделал на всякий случай, - коротко поясняет Петранский. – В ресторане бывают разные ситуации: дегустации, банкеты, корпоративы, просто неуклюжие сотрудники, как вот с тобой. Не хочется ходить потом весь день с пятном томата на рубашке. Или насквозь пропахшим борщом. Так, раздевайся.

Давлюсь воздухом от такого дерзкого приказа. Во все глаза гляжу на Натана.

- Что?!

- Тебе нужно приложить что-то холодное, - терпеливо, с расстановкой, как маленькой, разъясняет Натан. – Снимай с себя футболку. А я пока намочу полотенце. И схожу за аптечкой.

- Но…

- Раздевайся, Оля, - уже чуть жестче. - Поверь, у тебя там нет ничего особенного.

- Если что, комплимент такой себе, - оскорбленно фыркаю, хватаясь за края футболки. - Отвернитесь.

Натан послушно выполняет мою просьбу, складывает полотенце вдвое и держит его под мощной струей холодной воды.

Стягиваю футболку, бросаю на пол. Осматриваю себя. От одного только вида ярко-красного ожога становится дурно и хочется плакать. Хорошо хоть волдырей нет. Кто вообще варит такой горячий кофе?! Как его пить?

- Держи, - не замечаю, как босс бесцеремонно разворачивается и прикладывает прохладное полотенце к груди и животу.

Наши пальцы соприкасаются, но Натан не спешит отдергивать руку. Рассматривает мою грудь в простом белье, плавно стекая вниз. В месте «прикосновений» кожа начинает гореть и покалывать.

Мой взгляд вскользь касается обручального кольца на пальце. Натан замечает это и трясет головой, словно морок сгоняет. Отступает на шаг и крепче хмурится.

- Я за аптечкой, - голос резкий, хриплый. – Футболку выброси в мусорку. В шкафу, справа, можешь взять любую рубашку.

Натан размашистым шагом покидает душевую. И как только хлопает дверь, я начинаю дышать.

Что это сейчас такое было?!

Подлетаю к раковине, морщась от боли при каждом движении. Но ничего, потерплю. Главное, убраться отсюда поскорее. Иначе мы с Натаном оба совершим ошибку, о которой потом обязательно пожалеем. А я не хотела бы потерять работу. От нее наша с Катюшей жизнь зависит. Буквально.

Одной рукой придерживаю мокрое полотенце, другой застирываю пятна на юбке. Они становятся бледнее. Промакиваю их салфетками и вылетаю в кабинет. Открываю шкаф, хватаю первую попавшуюся белую рубашку и натягиваю на себя.

Я успеваю застегнуть лишь нижнюю пуговицу, как дверь распахивается, и входит роскошная девушка. В белом брючном костюме, с прямыми блестящими волосами.

Я так и замираю полуголая, с наброшенной рубашкой на плечах и ожогом посередине.

Ее брови ползут вверх, а глаза наливаются яростью. Меня едва с ног не сшибает волной злости, исходящей от этой девушки. Ладонь сжимается в кулак, и, кажется, что она сейчас подскочит и ударит меня.

- Какого черта тут происходит?! Ты кто такая?! И почему на тебе рубашка моего мужа?!



Еще одна история нашего литмоба – роман Милы Дали

ОПАСНАЯ РАЗВЕДЕНКА

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ!





11. Глава 10


И хоть я совершенно не виновата, от жгучего стыда, разъедающего не хуже кислоты, полыхаю от макушки до пяток. Ситуации хуже не придумаешь! Господи, если еще и слухи поползут, что не успела устроиться, а уже оказалась полуголая в кабинете босса…

Лучше сразу уволиться.

Низко опускаю голову, чтобы не встречаться с разъяренным взглядом жены Натана. Не обращая внимания на боль, запахиваю рубашку и спешно пытаюсь застегнуть дрожащими пальцами мелкие пуговицы. Выходит паршиво.

- Я с тобой разговариваю! – вздрагиваю от грубого тона и визгливого голоса, раздавшегося совсем рядом. Я и не заметила, в какой момент жена босса подошла совсем вплотную.

- Это не то, что вы подумали…Я сейчас…

- Не то, что я подумала? – верещит, упирая руки в бока. Ее идеальное лицо, над которым хорошо потрудились хирург и косметолог, перекашивает от злости. От девушки исходят такие волны ярости, что устоять на ногах – задача со звездочкой. – Ты стоишь посреди кабинета моего мужа, в его рубашке…Прости, что я должна подумать?! Как давно ты спишь с Натаном, дрянь?!

Ее унижающие слова бьют хлеще пощечин.

Но наверно, именно это и нужно было услышать, чтобы перестать мямлить и прийти в себя.

- Я не сплю с вашим мужем, - жестко чеканю, обжигая взглядом. - Он мой босс и только. Я круто обожглась, на меня пролили горячий кофе…А Натан Георгиевич помог мне обработать ожог и одолжил одну из своих рубашек. Не более.

Но жена босса, кажется, мне не верит и, задев меня плечом, проходит в ванную. Разумеется, не найдя в ней своего супруга и следов «преступления», все также визгливо – требовательно выплевывает вопрос:

- Где мой муж?!

- Он ушел за мазью…

Супруга Петранского изрыгает еще какие-то ругательства, но они пролетают мимо меня.

Все мое внимание приковывается к маленькой девочке, что вприпрыжку забегает в кабинет.

Замираю, как громом пораженная. Челюсть с грохотом валится на пол, а я не слишком культурно пристально разглядываю девчонку.

Точь-в-точь как Натан в тот день.

Если поменять ей цвет волос, глаз, добавить сантиметров пять роста, пару килограмм и пухлые щеки, то она…станет копией Катюши! Те же черты лица, разрез глаз, даже носик вздернут одинаково!

Теперь я понимаю, почему Натан Георгиевич так пялился на мою дочь каждую встречу. Они очень похожи! Бывают же такие совпадения в жизни!

- Здравствуйте, - бормочет девочка, краснея и смущаясь от моего пристального внимания. Почти, как Катюша.

- Это ваша дочь? Вернее, дочь Натана Георгиевича? - бесцеремонно уточняю я через плечо, не сводя глаз с малышки. Хотя этот вопрос был излишним: в малышке явно прослеживаются черты отца.

- Да, Натан Георгиевич – мой папа, - тихо отвечает девочка вместо матери. Кажется, хочет добавить что-то еще, но не успевает.

- Что здесь происходит? – громогласно интересуется босс, входя с зажатой мазью в ладони.

- Это я у тебя хочу узнать, что происходит! – истерика заходит на второй круг. Сейчас к визгу добавляются всхлипывания и слезы в голосе. - Я, значит, решила устроить тебе сюрприз, мчусь через весь город вместе с Алисой, а ты тут…с этой! Хоть бы дочери постыдился!

- Успокойся. Во-первых, не «эта», а Ольга. Она мой новый бухгалтер. Сегодня первый день на работе и получила травму «на производстве». Мне нужно было оказать ей первую помощь, чтобы не было серьезных последствий для здоровья.

- И вы думаете, что я поверю в эту сказку про пролитый кофе?!

- Ее футболка в мусорном ведре, - холодно добавляет Натан и давит голосом. Весь его тон говорит, хочешь – верь, не хочешь верить – это не его проблемы. Он свое слово сказал. – Можешь пойти и проверить.

Жена сверлит мужа взглядом, пыхтит, но молчит. Все же чует границы.

- Оля, вот мазь, - с легкой ободряющей улыбкой Натан Георгиевич переключается на меня и передает препараты. - Нанесите и еще побрызгайте вот этим средством перед сном. Должно стать легче. На сегодня вы свободны. Я вызвал вам такси. Главбуха я сам предупрежу о форс-мажоре.

- Спасибо, - бормочу, снова цепляясь взглядом за девочку.

И все-таки удивительное сходство!

Проходя мимо, всматриваюсь в лицо босса. Теперь он снова нахмурен, собран и строг. Ловлю его почти черный взгляд и понимаю: сходство наших дочерей очевидно нам обоим.



Завершает наш литмоб роман от Юлии Бузакиной

ПАПА, ГДЕ ТЫ БЫЛ?





12. Глава 11


От напряжения ломаю ручку пополам. Глаза судьи, секретаря и Тины Романовны устремляются ко мне.

Ладонь юриста накрывает мою. Она растягивает губы в легкой ободряющей улыбке и осторожно забирает у меня обломки ручки. Выбрасывает их в ведро и наливает стакан воды.

Выпиваю залпом и выдыхаю, пытаясь усмирить эмоции. Я нервничаю. Дико.

Сегодня первое предварительное заседание по вопросу назначения и размеру алиментов на Катю. Удивительно, но судебное заседание назначили через три недели после подачи искового заявления. Это очень быстро.

Вот только Тарас на него решил не являться. Мы в кабинете ждем только его.

- Ну, что, - пожилая судья глядит поверх очков на циферблат часов на запястье. – Уже семь минут прошло. К сожалению, я вынуждена перенести заседание на…

Судья осекается, вскидывая голову на распахнувшуюся дверь. В кабинет широким шагом входит высокий импозантный мужчина в сером костюме и с большим дипломатом. Обводит собравшихся хищным взглядом и коротко ухмыляется:

- Прошу прощения, ваша честь. Ваша коллега задержала на другом процессе.

Адвокат Тараса занимает место напротив нашего стола. Следом за ним, буркнув скупое «Здрасти», проходит Тарас. Разваливается на стуле напротив и, склонив голову набок, нахально проезжается по мне взглядом. Он темный, насквозь пропитанный злостью и отвращением.

Опускаю голову, прикрываюсь волосами и гляжу строго на свои ладони. Точнее, на правую, на безымянный палец, где остался след от обручального кольца, которое я не снимала все десять лет брака…

Как так вышло?.. В какой момент Тарас меня разлюбил и решил так «по-мужски» расстаться?

Меня вновь начинает трясти. От унижения. От боли за дочь. От абсурдности происходящего.

- Раз все наконец-то в сборе, приступим к предварительному заседанию. Так, поступило исковое заявление гражданки Петровской Ольги Павловны о назначении алиментов несовершеннолетней дочери Петровской Екатерине Тарасовне. Верно?

- Да, ваша честь, - коротко отвечает Тина Романовна, слегка привстав.

Тарас продолжает сверлить меня взглядом. Словно проверяет на прочность. Или о чем-то предупреждает…

- Ответчик, вы получили ваш экземпляр искового заявления? Изучили его?

- Разумеется, ваша честь, - адвокат Тараса поднимается и с самодовольной ухмылкой, бросив на нас короткий победоносный взгляд, говорит то, отчего все внутренности ошпаривает кипятком. – Мой ответчик требования не признает. Более того, мы хотим обратиться со встречным иском об оспаривании отцовства. Потому что несовершеннолетняя Екатерина Тарасовна не является биологической дочерью моего клиента. Десять лет назад мой подзащитный был введен в заблуждение супругой, и все это время воспитывал не свою дочь. Прошу ознакомиться и принять в производство.

- Как у вас интересно все получается, - усмехается судья, пролистывая страницы искового Тараса. – Воспитывал, воспитывал, и вдруг решил, что ребенок не его…На чем хоть основано данное утверждение?

- Мой клиент, конечно же, сделал тест ДНК. Результаты теста приложены к исковому заявлению. Согласно его результатам, Тарас Иванович не является биологическим отцом Екатерины. Вследствие чего отказывается от прав на отцовство на чужого ребенка и должен быть освобожден от уплаты алиментов.

Все время, что адвокат мужа говорит мерзкие вещи, у меня перед глазами стоит Катюша.

Вот она сидит на подоконнике и неотрывно смотрит в окно, выглядывая отца. Вот не слезает с его колен, трогательно обнимая за шею, после его длительной командировки. А вот ей всего три годика, она забирается на кровать к папе и протягивает свой любимый последний мандарин со словами «Папочка, выздолавливай!».

Глаза печет. Душу выворачивает наизнанку. Рвет на ошметки.

Поднимаюсь на ноги, меня слегка пошатывает от бушующих эмоций.

- Ольга, - Тина Романовна осторожно касается моей ладони.

Качаю головой.

Я сама. В этот раз сама. Я должна сказать.

Решительно глядя строго в глаза Тарасу, как будто в этом кабинете только мы вдвоем, выплевываю каждое слово, как змея свой яд:

- Я не знаю, как ты подделал ДНК-тест, но Катя – твоя дочь. Я в этом уверена так же, как и в том, что я – ее мать. Я. Тебе. Не. Изменяла. Ни разу. Я все десять лет хранила тебе верность, даже не глядя в сторону чужих мужчин.

Тарас кривит губы, ведет челюстью. И, не меняя позы, лениво бросает:

- А вот результат теста ДНК утверждает обратное. В нем черным по белому написано, что я не являюсь ее биологическим отцом, - тонкие губы мужа изгибаются в кривой ухмылке. – Может, ты не помнишь об измене? Или...может, действительно не было никакой измены? А ты просто специально женила меня на себе, потому что твой бывший хахаль отказался от ребенка? Как было на самом деле, Оль?

Нет, это невозможно! С ним невозможно говорить! Кто-то вбил ему в голову эту чушь, и он в нее свято верит! Еще и тест не постеснялся поддельный притащить!

- Так, гражданин Петровский, прекратите, - строго осекает его судья. - Устроили тут…Вот что. Суд принимает к производству исковое заявление об оспаривании отцовства. Но, так как тест был проведен в частной лаборатории, суд не принимает его в качестве доказательства. Ввиду острых противоречий и значимости результатов теста ДНК, суд назначает независимую генетическую экспертизу в государственной клинике. Суд направит вам определение с датой и местом проведения экспертизы. На этом предварительное судебное заседание объявляется закрытым.

- Да пожалуйста! – Тарас поднимается на ноги и вальяжно следует на выход за своим адвокатом. Тормозит возле меня. Слегка наклоняется и с самой омерзительной улыбкой, чуть понизив голос тянет: - Хоть сто таких тестов. Это ничего не изменит. Результат все равно будет один и тот же. Потому что Катя – не моя дочь. Спасибо добрым людям, открыли глаза.



Как думаете, откуда у Тараса такая уверенность?

С любовью ко всем и каждому, Николь.





13. Глава 12


- Оленька, - главный бухгалтер останавливается возле моего стола. Вскидываю голову и крепко зажмуриваюсь, чтобы потом сфокусироваться на начальнице и понять, чего от меня хотят. Алевтина Максимовна внимательно разглядывает меня поверх своих очков-половинок. – Я просила подготовить акты сверок с ООО «Водолей». Курьер будет через час, они готовы?

- А я разве не отдала вам? – растерянно перебираю документы на краю стола. – Конечно, они готовы. Я все сделала еще вчера…Вот же!

Протягиваю файл с документами Алевтине Максимовне. Она бегло просматривает бумаги и удовлетворенно кивает.

- Извините, пожалуйста, я хотела их вам занести, но по невнимательности положила сверху папку. А потом переключилась на другое задание, и совершенно вылетело из головы.

- Ничего страшного, Оленька. Главное, что документы готовы. Все в порядке, не волнуйтесь.

Начальница удаляется к себе в кабинет, а я прикрываю глаза и растираю пальцами виски. Пытаюсь унять головную боль, что раздирает уже который день после предварительного судебного заседания.

Я была уверена, что Тарас станет увиливать от независимого теста на отцовство. Но когда он с такой легкостью согласился, словно уверен в собственной правоте на все тысячу процентов, в груди поселилась тревога.

В какую-то секунду мне подумалось, что он действительно не отец Катюши…



Но уже в следующую отогнала бредовые мысли. Но тревога все равно прочно поселилась и пустила корни внутри меня. Она ледяными жилистыми пальцами с силой сжала сердце и никак не хочет отпускать. Вот уже пять дней.

Еще и эта схожесть наших с боссом дочерей не дает мне покоя!

От мыслей, что лезут в голову, начинаю задыхаться. Паника нарастает, а пресловутая тревога сжимает сердце еще сильнее.

Звонок мобильного, лежащего на краю стола, заставляет вскочить на ноги.

- Алло! – почти выкрикиваю, заставляя коллег бросить на меня недоуменные взгляды поверх компьютеров. Выхожу в коридор, чтобы не смущать их и не отвлекать от работы.

- Ты чего такая нервная? – хихикает на том конце провода Анфиса, моя двоюродная сестра.

- Ничего…, - облокачиваюсь об стену и упираюсь затылком. – Все в порядке.

- Как дела? Как там Катюша?

- Все хорошо, - отвечаю, не вдаваясь в подробности. – И стабильно. Сама как? Давно не звонила, не заезжала…

- Да дел очень много, так завертелась…Я чего звоню-то. Я приглашаю тебя на открытие моего салона красоты двадцатого сентября, через неделю! - Анфиса радостно визжит в трубку, что у меня даже уши закладывает. - Дресс-код – красно-черный.

От шока в приятном смысле слова у меня валится челюсть на пол.

- Твой? Салон? Серьезно?!

- Да, - с гордостью выдыхает сестра. – Наконец-то моя мечта исполнилась!

- Слушай, я тебя поздравляю! От души! Все же это заслуженно! Ты столько работала…

Я действительно горжусь ею. Анфиса еще в прошлом году заикалась, что устала работать на хозяйку, отдавать столько денег за аренду, и хочет свой салон. И буквально за год не только накопила, но и воплотила свою мечту в жизнь!

Сестра издает сдавленный смешок.

- Спасибо, Олечка. Я и правда очень старалась. Жду тебя двадцатого сентября в восемь вечера. На днях лично привезу приглашение.

- Спасибо, я обязательно буду.

Остаток дня проходит в чертовом тумане, который преследует меня вот уже столько дней.

- Оля, - Мила, помощница нашей Алевтины Максимовны, подсаживается рядом на стул. – Там сегодня наш кондитер обалденные синнабоны с яблоком и карамелью испек, ты не хочешь купить?

При упоминании десерта рот сам наполняется слюной. За эти дни работы мне дважды посчастливилось попробовать выпечку от нашего кондитера. Мы с Катюшкой чуть пальцы не съели.

- И мы еще здесь?! Идем скорее!

Прощаюсь с коллегами, подхватываю кардиган, сумочку, и мы с Милой пересекаем задний двор и оказываемся в ресторане.

Едва открываю дверь, на меня обрушивается уютная атмосфера «Тихой Гавани». Потрясающие ароматы, звон бокалов, неторопливые разговоры. Учтивые официанты с улыбкой принимают заказы и снуют между столиками. Мы здороваемся с каждым по пути и подходим к администратору.

- Леся, привет. Говорят, сегодня наш кондитер приготовил просто божественные синнабоны. Можно нам с собой три?

- Четыре! – поправляет Мила. – Плевать на фигуру, я не могу удержаться!

- Конечно, девочки, - хихикая, Леся окидывает нас понимающим взглядом. - Сейчас передам заказ на кухню, официанты принесут.

Мы с Милой присаживаемся у барной стойки в ожидании. Мой взгляд замирает, когда среди всех посетителей, в самом сердце зала я вижу знакомую фигуру.

Он сидит спиной ко мне. Но этот силуэт я узнаю из миллионов других. Линия плеч, поворот головы, профиль, широкая спина, обтянутая серым пиджаком.

Именно ее я обнимала столько лет. Прижималась ночами. Думала, что за ней могу спрятаться от всех проблем.

Тарас сегодня не один.

Напротив него сидит…моя двоюродная сестра Анфиса.

Та самая, которая сегодня утром хвасталась, что открывает собственный салон красоты.

Улыбается, мило краснеет, опуская глазки, целует моего пока еще мужа. В губы. На глазах у персонала и всех посетителей. Тарас не остается безучастным, и поцелуй быстро перерастает в глубоко интимный.

В голове щелкает, будто деталь конструктора, что столько времени не поддавалась, наконец встает в паз.

Вот, значит, что за женщина, которую Тарас смог полюбить.

И вот откуда у Анфисы деньги на открытие салона…Она не накопила. Мой муж с помощью серой схемы вывел их из бизнеса и просто…подарил. Оставив нас с Катюшкой без гроша.

Пока я гоняю эти мысли в голове, ноги уже сами несут меня к сладкой парочке.



Ох, ох, ох…Сил нашей Оле…Увидеть и узнать такое…Двойной удар…

С любовью ко всем и каждому, Николь.





14. Глава 13


Пока каждый шаг отдает в висках, как удар молота по наковальне, сердце грохочет как поезд, несущийся на запредельной скорости. В один конец.

Тарас не просто предал меня. Катком проехался туда-сюда.

Он изменил мне с моей двоюродной сестрой! С самым близким и родным человеком.

Мой муж как будто специально разрушает мою жизнь до основания…Будто я в чем-то виновата перед ним, и он мне мстит подобным образом.

Предатели меня не замечают. Куда там! Ведь для счастливых влюбленных остальной мир не существует…

Они наконец перестают пожирать друг друга, соприкасаются лбами, и Тарас обхватывает ладони Анфисы, что-то бормоча и целуя ее пальцы.

- Как трогательно, - выплевываю язвительно, вяло хлопая в ладоши. Умираю внутри, захлебываясь в своей агонии. – Вот кто значит, любовь всей твоей жизни…

Сладкая парочка синхронно вздрагивает. Резко вскидывают головы, полосуя меня на части взглядами, полными ненависти. Как будто это я изменила, а не мне.

Анфиса первая берет себя в руки. Расправляет плечи, выпрямляет спину. Смотрит, как боярыня на челядь. Победоносно. Брезгливо. Медленно растягивает губы в змеиной улыбке. Я и представить не могла, что моя сестра – двуличная лицемерная дрянь.

- Оля, - рычит Тарас сквозь крепко стиснутые зубы, крепче прижимая «любовь всей своей жизни» к себе за плечи. - Не здесь. Не сейчас.

- А что так? – моим голосом можно сталь резать. - Хотели мне сюрприз во время открытия салона красоты преподнести? А я все испортила, да? Вот только что я вам такого сделала, что вы оба так со мной поступили? А Катюша? Ей-то как в глаза смотреть будете?

- Оля! – Тарас встает и сдвигается так, чтобы прикрыть собой Анфису. Рыцарь на белом коне, чтоб его. – Мы потом все обсудим. Наедине.

- Нет, милый, избавь меня, будь добр, - вскидываю ладони вверх. - Да и что тут обсуждать? Подробности твоей измены с моей сестрой? Или как ты у собственной семьи воровал шесть миллионов рублей?

Наши взгляды скрещиваются в немом поединке. Тарас пытается меня продавить, вот только я стою насмерть.

- Анфиса, - выплевываю, не разрывая с мужем зрительного контакта. - А тебя не смущает, что ты открыла салон на ворованные деньги? На деньги моей семьи? Что это, в конце концов, муж твоей сестры? Как ты родственникам в глаза смотреть будешь на семейных праздниках, появляясь под руку с моим мужем? Не смущает, что моя дочь чего-то недополучала, пока Тарас открывал новый «бизнес». Для тебя. Нет?

- Вот именно, твоя дочь! – выглядывает из-за спины любовника и остервенело тычет пальцем в меня, наплевав на приличия.

На нас оборачиваются гости и персонал ресторана. Леся делает шаг вперед, но я коротко качаю головой, давая понять, что все в порядке.

- Твоя! Но не Тараса! И тест ДНК это показал! Ты охреневшая тварь, Оль. Сначала мутила с Ростиком, который мне нравился! Поматросила его и бросила! А потом сразу же выскочила замуж за Тараса, с которым я первая познакомилась! А теперь, когда он наконец обратил на меня внимание и узнал, что ты повесила на него дочку от бывшего, бесишься. Не потому, что любишь, нет. А потому, что кормушку потеряла.

Пока я стараюсь переварить то, что услышала, и прикинуть, сколько лет сестра носила эту ненависть в себе, Оля невозмутимо продолжает:

- А деньги…Их Тарас сам заработал. И ему решать, как распоряжаться финансами. Так что, нет, меня ничего не смущает. Сейчас все наконец-то встало на свои места. Так, как и должно быть. А тебе советую научиться обеспечивать себя и свою дочь самой, а не вешать Катьку на чужого мужчину.

Вот теперь картинка становится цельной. Анфиса только что вручила мне недостающий пазл.

На трехлетие Катюши именно сестра завела песнь по поводу несхожести моей дочери и Тараса. Она была первой, кто некрасиво ткнул пальцем в этот «факт».

Потом, чуть позже, на каком-то семейном празднике она же выпила лишнего и присела на уши свекрови. Мать моего мужа уверовала и проела нам плешь с Тарасом на эту тему. Позже она же и начала намекать, что неплохо бы сделать тест на определение отцовства.

- Прекрати устраивать цирк, Оля, - муж поднимается на ноги. Нависает сверху, сверля исподлобья. - Моя личная жизнь тебя не касается. Нашла средства ужинать в таком дорогом ресторане, найдешь на что и свою дочь содержать. Как вариант, позвони ее настоящему папаше. И не вздумай трепать нервы Анфисе. Ей нельзя нервничать.

И только сейчас я замечаю на столе перед ними открытую коробочку с тестом, снимком УЗИ и пинетками.

- Да, у нас будет ребенок, Оля, - с гордостью, словно это особое достижение, заявляет Анфиса. - Наконец-то у Тараса будет его родной малыш.





15. Глава 14


Сверху как будто кто-то по щелчку отключает все посторонние звуки. Гул голосов, звон бокалов, стук столовых приборов, смех посетителей, - все это я резко перестаю слышать. Только шум крови в ушах от новости, что сбивает с ног. Я остаюсь в вертикальном положении лишь из чистого упрямства. Чтобы ни знаком, ни жестом, ни единой эмоцией не показать, как новость о двойном вероломном предательстве почти сломила меня.

Но все же я пошатываюсь от осознания, что нещадно лупит по затылку.

Это не Тарас спланировал измену, развод и обворовать меня до нитки.

Это сделала Анфиса. Моя сестра.

Змеей проникла в нашу семью, соблазнила моего мужа, внушила ему, что Катюша не его дочь, довела до развода и его руками обобрала нас с дочерью до нитки и разрушила все до основания. И еще умудрилась забеременеть.

И сейчас в глазах сестры ярким костром полыхает гордость за проделанное.

Медленно вскидываю подбородок. Гляжу на сладкую парочку сверху вниз, хоть это они победители в этой ситуации. Но жизнь научила меня всегда сохранять лицо. В любой ситуации.

Мой голос звучит ровно. Спокойно. Без какой-либо эмоциональной окраски. Именно так звучит голос человека, который только что умер изнутри.

- Я вас поздравляю. Желаю счастья. Вы заслуживаете и стоите друг друга.

Поворачиваюсь под недоуменные и напряженные взгляды бывших родственничков. Спина прямая, будто кол в позвоночник вогнали, плечи расправлены.

Шаг от бедра. Еще один. Иду так, как будто это я бросила мужа, а не меня. Они не увидят меня сломленной. Никогда.

Я выхожу из зала и двигаюсь по коридору быстрее и быстрее, под конец почти переходя на бег. Ноги не слушаются, хочется орать, меня разрывает в ошметки, но я все еще держу лицо.

Вылетаю на улицу и вдыхаю спасительный кислород. Легкие обжигает, голова кружится, и меня ведет в сторону.

- Осторожно! – сильные руки подхватывают, удерживая на месте. В ноздри ударяет знакомый запах, и странное чувство распространяется по венам.

Вскидываю голову, напарываясь на внимательный, слегка нахмуренный взгляд босса.

- Оля? Вы в порядке?

Нет. Нет, я ни черта не в порядке!

Но вместо этого постыдного признания растягиваю губы в кривой улыбке и фальшиво – весело восклицаю:

- Да, конечно! Все хорошо, Натан Георгиевич.

- По вам не скажешь. Что случилось? Пожар? – кивает на двери ресторана позади меня.

- Если только дымятся ноги официантов – там почти полная посадка.

- Вас кто-то обидел? – продолжает допытываться. - Кто-то из персонала? Или, может, Алевтина Максимовна?

- Нет-нет, что вы! У меня потрясающая начальница! Все в порядке, правда.

- Тогда почему вы плачете?

Петранский подается вперед и проводит подушечкой большого пальца по моей щеке.

Влажная.

Вздрагиваю, и мурашки проносятся по позвоночнику, как ток. Сталкиваемся взглядами на полпути. Сердце спотыкается, сбивается с ритма.

Эти странные ощущения прошибают не меня одну. Я это вижу. Как замирает рука Натана. Как расширяются зрачки. Как пляшут желваки на скулах.

- Вы домой? – интересуется, откашлявшись и благоразумно отступив на шаг назад. Прячет ладони в карманы брюк.

Осторожно киваю.

- Садитесь, я вас подвезу, - Натан Георгиевич щелкает брелоком сигнализации, и черный блестящий седан моргает фарами.

- Нет-нет, спасибо, я…сама, - качаю головой, отступая в сторону остановки. – На автобусе.

- Оля…

- Я не хочу снова проблем и недопонимания с вашей женой, - выпаливаю правду на одном дыхании.

Очень вовремя вспоминаю ту безобразную сцену в кабинете босса. Цепляюсь взглядом за кольцо на его правой руке. Как будто самой себе напоминаю, что он женат.

- Оля, - голос звучит тверже. – Я предлагаю подвезти, а не стать моей любовницей. Я никуда вас не отпущу в таком состоянии. Вы себя со стороны видели вообще? Не хватало, чтобы вы попали под машину. Садитесь.

- Но…

- Это не обсуждается. Со своей женой я сам разберусь.

Закусив губу, я все же забираюсь на переднее сидение. Называю адрес, и Натан плавно трогает машину с места.

Всю дорогу мы едем молча. Босс о чем-то крепко задумывается, выстукивая пальцами по рулю. А я ощущаю неловкость от того, что Натан Георгиевич застал меня в минуту моей слабости, и мечтаю поскорее оказаться дома.

- Спасибо большое, - благодарю с натянутой улыбкой и тянусь к ручке двери. Но мобильный в сумочке начинает громко трезвонить. На экране – незнакомый номер.

- Алло?

- Ольга Павловна? – на том конце провода голос строгий, официальный. От него меня мгновенно прошибает в пот, дурное предчувствие проносится по телу волной.

- Да, я слушаю.

- Вас беспокоит врач «Скорой помощи» Раиса Михайловна. Ваша дочь упала в обморок, мы везем ее в первую детскую. Приезжайте. И привезите с собой все необходимые документы и вещи в случае госпитализации.





16. Глава 15


Гудки несутся в трубке. Отнимаю ее от лица и смотрю строго вперед.

Не могу осознать. Понять. Не хочу! Внутри идет жуткое сопротивление услышанным словам врача.

Паника удавкой оборачивается вокруг шеи и начинает душить. Не могу сделать вдох, и из глаз брызжут слезы.

- Оля, что случилось? – откуда-то отдаленно раздается строгий голос моего босса.

- Катюшка…, - прилагаю огромные усилия, чтобы вытолкать из себя ответ. - Ее в больницу везут.

Натан сдавленно выругивается и коротко отдает приказ:

- Иди домой. Собери вещи. Документы на ребенка. Зубную щетку, тапочки, сменную одежду. Зарядку, наушники. Перекус. Воду. Соберись, слышишь? Не время раскисать и себя жалеть.

Строгий и командный голос Петранского неожиданно приводит в чувства. Становится стыдно, что я позволила себе так сразу позорно раскиснуть. Слезы мгновенно высыхают. Делаю вдох-выдох, решительно киваю и вылетаю из машины.

Дома ношусь по квартире, складывая вещи для дочери по виртуальному списку от босса. Благодаря ему я не трачу драгоценные минуты, и уже через семь минут Натан молчаливо везет меня в больницу.

Я вылетаю из его машины, забыв захлопнуть дверь и попрощаться.

- Здравствуйте, к вам привезли Петровскую Екатерину Тарасовну по «Скорой», что с ней, где она? Я ее – мать, - суетливо достаю из сумки документы и протягиваю девушке в регистратуре приемного отделения.

Она молча стучит пальцами по клавиатуре и вежливо сообщает:

- Да, поступила такая. Сейчас с ней врачи, берут анализы, проводят обследования. Присядьте вон там, - указывает на ряд скамеек. – Ожидайте, доктор выйдет к вам.

Падаю на указанное место и смотрю на одну точку на стене напротив. Зажимаю ледяные ладони между коленями и раскачиваюсь вперед-назад, со стороны напоминая сумасшедшую. Меня выворачивает наизнанку в страхе за своего ребенка. Я с трудом остаюсь на месте, сердце рвется к ней, чтобы быть рядом…

Я не замечаю, в какой момент Натан опускается на соседнее место. Не говорит лишнего, просто сидит и смотрит туда же, куда и я. Словно пытается разглядеть, что интересного я нашла в криво покрашенной стене.

Медленно поворачиваю голову и внимательно разглядываю профиль босса. Натан поворачивается и невозмутимо прямо глядит в ответ, слегка улыбаясь.

- Почему? – едва слышный, сиплый голос прорывается сквозь огромный ком в горле.

- Что «почему»?

- Почему вы всегда помогаете мне? Почему рядом? Вас же дома ждут…

Натан откидывается на стену и выдыхает в полоток с какой-то непонятной грустью:

- Потому что однажды я был в подобной ситуации. И точно знаю, что в такие моменты нельзя оставаться со всем этим в одиночку.

- Спасибо…, - бормочу, сжимая ладони в кулаки так, что ногти вонзаются в кожу, оставляя следы. И незаметно для себя самой перехожу на «ты»: - Спасибо тебе, Натан. Я бы одна точно не справилась…

Из коридора выходит врач и прямиком направляется к нам.

- Вы – родители Петровской Кати?

- Да, да, я, - подскакиваю с места, как выпущенная пружина. – Что с ней?!

Доктор приподнимает очки, устало трет глаза, на несколько секунд зажимает переносицу. И смотрит прямо на меня, забираясь в самую душу.

И в его глазах я читаю приговор.

Сердце обрывается, захлебывается кровью. Меня начинает неистово трясти.

Нет, нет, нет! Я отказываюсь верить!

- Ваша дочь поступила к нам после глубокого обморока с носовым кровотечением. У нее взяли анализы, пока ей капают капельницу. Скажите, синяки на ее теле, они давно?

- Она постоянно ударяется, падает…, - бормочу. – Она с детства неуклюжая…

Доктор сводит брови. На его лице появляется тень тревоги.

- А носовые кровотечения ранее бывали?

- Да. Но мы ходили к педиатру, сдавали анализы. Нам сказали, что все в порядке, скорее всего, сосуды слабые…, - я говорю все это, как будто себя пытаюсь убедить, а не врача. Как будто пытаюсь себя оправдать, что сделала все, что должна. Что не потеряла драгоценного времени.

Доктор ведет челюстью, что-то бормочет себе под нос. Тяжело вздыхает и как-то обреченно, глухо сообщает:

- Мы оставим Катю на ночь под наблюдением, чтобы быть уверенными, что ее состояние стабилизировалось. А потом… мы переведем ее в онокогематологическое отделение.

У меня темнеет перед глазами. Земля уходит из-под ног. Я пошатываюсь. И только сильная рука Натана удерживает и не дает свалиться прямо на пол. Я отчаянно хватаюсь за него.

- У Кати, что…

Страшное слово костью застревает в горле. Режет изнутри. Я даже выговорить его не могу.

Врач качает головой.

- Я пока не могу утверждать конкретно. Нужны дополнительные обследования, которые подтвердят или опровергнут диагноз.

- Я…могу увидеть дочь?

- Да, только недолго. Возьмите у медсестры халат и бахилы. Вас проводят.

- Спасибо…

Доктор уходит обратно, а я так и остаюсь стоять. Не могу сдвинуться. Сделать шаг. Смотрю на носы своих туфель. Мне нужно несколько минут, чтобы собрать себя в кучу. Чтобы улыбаться Катюшке и не дать ей даже намека на тот ужас, что творится внутри меня.

- Оля…, - Натан, о котором я успела позабыть, осторожно похлопывает по плечу. – Иди. Ты сейчас очень нужна ей…Ты должна быть сильной.

- Спасибо, Натан…Спасибо за все.

Путем уговоров мне удается договориться с врачами, и я провожу ночь, держа дочь за руку. Я не могу сомкнуть глаз и молюсь всем Богам, какие только есть, чтобы все обошлось. Пусть все будет ошибкой. Пусть будет вирус. Чертовы слабые сосуды! Что угодно, но не то, что все эти часы крутится на языке и в мозгу, как заевшая пластинка.

Но Боги не слышат меня.

Потому что вечером доктор толкает меня прямиком в ад:

- Ольга Павловна, у вашей дочери лейкоз.





17. Глава 16


От приговора доктора я вся сжимаюсь в комок. И буквально чувствую, как на плечи ложится могильная плита. Эти страшные слова почти хоронят меня заживо.

Я качаю головой. Медленно, отрицая страшную реальность. Умываясь слезами.

- Нет…Нет…Это невозможно. Катюша, она же…Такая веселая девочка, - начинаю тараторить, отрицая реальность, хотя всю предыдущую ночь догадывалась, что происходит, и почему моего ребенка перевели в онкогематологическое отделение. - Такая смышленая! Она здоровая! Она даже когда адаптацию в садике проходила, один раз только пять дней поболела! Может, вы анализы перепутали?

Доктор мягко, деликатно качает головой и с сожалением, как будто и ему самому больно, возражает:

- На этот случай мы всегда перепроверяем все анализы и никогда не сообщаем диагноз, если не будем стопроцентно в этом уверены.

Эта фраза буквально причиняет мне физическую боль. Я наклоняюсь вперед, до судорог в пальцах сжимая колени. Комната начинает кружиться, тошнота подкатывает к горлу, оставляя во рту кислый привкус.

В голове у меня бьется только один вопрос: почему?!

Почему это вообще случилось с моим ребенком?! Почему моя Катюшка?! Почему не я?!

Как она это вывезет все?!

Я вспоминаю ее первый неуверенный смех. Первую улыбку, что довела меня до слез. Неуверенные шаги. Испуганные глазки, когда я впервые повела ее в детский сад и счастливый крик на всю округу: «Мамочка! Моя мамочка!», когда пришла забирать через два часа. Как рыдала, когда мы с Тарасом повели ее в первый класс, и как гордилась, когда она закончила его с отличием…

Ее жизнь только началась! И тут сразу это смертельное испытание…

Я больше не могу сдерживать слез. Сгибаюсь пополам и беззвучно плачу, в то время как душа в ошметки.

Через пять минут я начинаю успокаиваться, и передо мной возникает стакан с водой. Дрожащими руками подношу ко рту и делаю несколько жадных глотков.

- Я должен был дать вам время и возможность выплакаться. Я все понимаю, - мягко поясняет доктор. Но в следующую секунду его голос становится строгим и серьезным. – Но далее вы должны быть сильной и предельно собранной. Вам придется быть сильно, Оля. Каждый день. За вас двоих. Во многом успех лечения зависит и от вас: вашей веры и того, как вы настроите ребенка на выздоровление.

- Я поняла, - отставляю стакан, вытираю щеки и уже по-деловому интересуюсь:

- Какие наши действия? Какой план лечения?

Доктор одобрительно кивает и продолжает:

- Сейчас мы сделаем Кате два блока химии. Посмотрим на ответ организма. Далее мы должны готовить ее к пересадке. В первую очередь вы с супругом должны сдать анализы. Такое редко случается, но вдруг кто-то из вас подойдет в качестве донора? Так что с утра не завтракайте, а прямиком в процедурный.

- Поняла.

- Ну, и самый сложный и неприятный момент: нужно готовить деньги. Разумеется, больница сделает все, что вам положено, но не все процедуры и этапы лечения входят в полис страхования. Например, как минимум, поиск донора и подготовка его к пересадке – за ваш счет. К моему огромному сожалению, рак – это дорогая зараза.

А вот это может стать огромной проблемой…Потому что, кроме зарплаты, у меня дохода нет. Даже продать нечего стараниями Тараса. Но ничего! Придумаю что-нибудь! Буду стучаться во все двери, но вытащу свою дочь из лап этой болезни!

Утром я сдаю анализы, привожу Катюшке планшет, предупреждая, что мне нужно поездить по делам, и ей придется побыть одной, и прошу быть умницей. Целую ее в пухлую щечку, глубоко вдыхаю детский запах и выскальзываю из палаты.

Сегодня мне предстоит выполнить первую задачу со звездочкой – отыскать «папашу года».

По классике жанра, я у Тараса, и у Анфисы в черном списке. На работе никого из них нет. Где находится уютное гнездышко будущей четы Петровских я, разумеется, не знаю.

И я вынуждена ехать к той, кто определенно точно располагает сведениями о местонахождении Тараса.

К его матери.

Мне приходится буквально сломать себя, чтобы приехать на другой конец города. Встаю перед дверью и две минуты набираюсь сил, чтобы нажать на звонок.

Дверь распахивается, и моя свекровь смеряет меня взглядом с головы до ног. Возвращается к лицу, и я отшатываюсь от злости и брезгливости, буйным цветом расцветающей в ее глазах.

- Здравствуйте, Юлиана Витольдовна…

- Явилась, - шипит, наступая и захлопывая дверь. Всем своим видом показывает, что не позволит переступить порог ее квартиры. – После всего, что натворила, у тебя еще хватает наглости прийти ко мне и смотреть в глаза?!

Ясно. Тарас уже напел матери про наш развод и «нагулянную дочь».

Просто чудесно.

Такой «прием» обескураживает. Я растерянно хлопаю глазами, но уже в следующую секунду беру себя в руки. Моя свекровь никогда не была ласковой и вежливой в мой адрес. Эта женщина за что-то невзлюбила меня с первой минуты.

Но я вынуждена проглотить оскорбление, наступить на горло своей гордости и сохранять самообладание.

Доктор же сказал: мне не раз придется быть сильной. Самое время начать.

- Юлиана Витольдовна, мне нужен Тарас. Вы же знаете, где ваш сын. Скажите, пожалуйста. Или позвоните, передайте, что Катюша в больнице. У нее…рак. Ей нужно лечение…

- Послушай, Оля, - свекровь кривится и перебивает меня взмахом руки. – Даже если бы я знала, где мой сын, я никогда и ни за что не стала бы беспокоить его и ломать только-только наладившуюся семейную жизнь ради…нагулянной девчонки!

- Попридержите язык, Юлиана Витольдовна! Речь идет и о дочери Тараса тоже! И она может умереть! Вы что, не понимаете, насколько все серьезно?!

Свекровь фыркает и вообще меня не слышит. Наш диалог напоминает общение немого и глухого.

- Раз все так серьезно, то иди к настоящему отцу Кати! А не высасывай деньги из моего сына, как ты делала все эти десять лет, - свекровь подходит вплотную. Ее перекашивает, как будто от меня воняет, как от бомжа, и ей противно на меня даже смотреть. – Единственного родного ребенка Тараса сейчас носит под сердцем Анфиса. Мой тебе совет, Ольга: оставь ты моего сына в покое. К тебе он не вернется, даже не пытайся манипулировать болезнью дочери. Твои проблемы нас больше не касаются. Слава Богу, вас с Тарасом больше ничего не связывает! Не появляйся больше в нашей жизни. А если ты не поймешь с первого раза…будешь иметь дело со мной. И я с тобой церемониться не стану.

Свекровь разворачивается, и хлопок двери в ее квартиру вышибает воздух из груди.

Я остаюсь один на один с нашей Катюшкой бедой. Со своей болью. И полным незнанием, что мне делать дальше, если моя кровь моей дочери не подойдет…



Дорогие читатели, напоминаю, что книга участвует в литмобе) Все романы по ссылке в карточке книги)

И сегодня я приглашаю всех, кто еще не присоединился, заглянуть в роман

РАЗВОД. Я ХОЧУ СТАТЬ МАМОЙ

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 16 ЛЕТ





– Зачем тебе бездетная жена?

Это она про меня?..

Вглядываюсь в кабинет через узкую щель. Моя сестра висит у мужа на шее, а он крепко держит её за плечи.

– Она ведь пустышка. А я рожу тебе столько мальчиков, сколько захочешь. Разведись с ней.

– Уходи, – чеканит сдержанно муж.

– Не уйду, – упрямо шепчет она, сильнее впиваясь пальцами в его шею. – Ты должен сделать выбор. Либо я, либо она. И если ты не можешь… Я тебе помогу. И она узнает, что её любящий, верный муж ей изменил…

Изменил?

Пока я ломалась от боли, не в силах забеременеть, он всё это время крутил за моей спиной с моей же сестрой? Вот почему она появилась в момент моего отчаяния. Вот почему решила помочь нам.

– У меня и фотографии имеются. Показать ей?

Лена резко подаётся вперёд и прижимается к его губам. Внутри всё замирает. Рушится.

Ноги подкашиваются, я хватаюсь за косяк. Меня ведёт вперёд, дверь распахивается от моего плеча, и я оказываюсь в кабинете — ловлю их с поличным.

Их глаза расширяются, а у меня из рук выпадает тест на беременность с двумя долгожданными полосками.

ПРОДОЛЖИТЬ ЧТЕНИЕ…





18. Глава 17


Потерянная, выжатая досуха хамством и черствостью свекрови возвращаюсь в больницу к Катюшке. Еду и не могу понять, как можно быть настолько безразличной к ребенку?! Даже если чисто гипотетически предположить, что Катюшка действительно не дочь Тараса, она все равно ребенок! Ребенок, который смертельно болен! Который нуждается в помощи и поддержке…А родная бабушка вслед за сыночком просто вычеркивает ее из жизни, безжалостно занося в список чужих.

Разве бывают чужие дети?..

Переступаю порог палаты, и сердце сразу разбивается вдребезги. Меня бросает в ледяной пот, и внутри все обрывается.

Боже, неужели Катюша все узнала?!..

Моя доченька сидит на койке, обняв колени и тихонечко всхлипывает. При виде меня пытается отвернуться, но я успеваю заметить покрасневший нос и глазки – щелочки. Очевидно, что плачет она давно…

Но пугает меня не это.

А понурый, потухший взгляд. Безнадежный. Повзрослевший за несколько часов моего отсутствия.

У меня обрывается все внутри. Переворачивается и завязывается в тугой узел. Побросав вещи на пол палаты, бросаюсь к ней и падаю на колени возле ее койки. Беру холодные ладошки в свои и заглядываю в печальные глазки.

Катюшка глядит прямо. Обреченно. С утраченной верой, которая была у нее точно, когда я уходила утром по делам.

- Мамочка, - шепчет тихонько, надрывно, едва шевеля пересохшими губами. – Я…умру?..

Бам!

Это мое сердце срывается с обрыва и разбивается на сотню мелких осколков.

Боже, что же пришлось пережить моей девочке за все это время, что меня не было рядом?! Что она успела надумать?!

- Нет, что ты, моя девочка! Конечно, нет! – улыбаюсь криво, натянуто, приложив все усилия, чтобы Катюшка поверила и не увидела паники в моих глазах. – Ну-ка, подвинься!

Дочь послушно сдвигается на край. Я ложусь рядом и притягиваю ее в свои объятия. Катюшка сворачивается в клубочек, как раньше, в детстве, и я обнимаю ее двумя руками, заключая в кокон. Чувствую, как ее дыхание и биение сердца выравниваются.

- Даже думать об этом не смей, поняла?! Глупости это! Да, нам придется задержаться в больнице. Да, придется лечиться. Но ты вернешься домой! Живая и здоровая. Кто тебе вообще такую чушь сказал?!

- Уборщицы в коридоре…Они проходили мимо, и я услышала, как они говорили между собой. Тихонько, но я смогла разобрать. Они сказали, что очень много детей в последнее время умирает…Я боюсь, мамочка…

Обнимаю дочь крепче. Буквально вжимаю в себя.

- Не бойся. Это не про тебя. Представь, что это страшный, плохой сон. Как в детстве, помнишь? Что ты делала, когда тебе снился кошмар?

- Приходила к вам с папой. Вы меня обнимали, ты пела песенку, а папа держал за руку…Мама, а почему папа нас бросил? – резко вскидывает голову, заглядывая в душу глазами, полными слез. - Я же хорошо себя вела, хорошо училась…

- Это не из-за тебя, не переживай. Ты ни в чем не виновата! Даже в голову не бери, - переплетаю наши пальцы и крепко сжимаю. - Просто папа…устал.

Катюша молчит. Смотрит в стену и не шевелится. И, когда я думаю, что она молча поняла и приняла мой ответ, тихонько, с такой болью бормочет:

- А разве можно устать от тех, кого любишь? Я же вот от тебя не устаю...

Меня разрывает. Задыхаюсь от такого не по годам мудрого вопроса. Как будто накрыло высокой волной, а я не успела глотнуть воздуха.

Моя маленькая девочка…

Так не должно быть!

Ты не должна так быстро и резко взрослеть и задаваться такими вопросами!

Не должна!

- Это из-за меня, - также тихонько шепчу, глотая обидные и злые слезы. В груди все пылает от ярости на Тараса. - Папа наверно от меня устал, дочь. Я что-то делала не так…

- И что, он даже не навестит меня?

Не дай Бог. От этого урода можно все, что угодно ожидать…

- Я не знаю, дочь…Правда, не знаю.

- А ты сказала ему, что я в больнице?

Сглатываю, ненавидя себя за то, что приходится врать ребенку.

- Я не смогла ему дозвониться. Наверно, занят. Ты же знаешь, как много у папы работы. Но я оставила ему сообщение. Наверно, если у него будет свободное время, он приедет.

- А мне долго тут еще лежать? – дочь продолжает сыпать вопросами.

- Пока проводят обследование, - чмокаю кончик носика. Дочь слабо улыбается, и тиски немного ослабляют сердце, позволяя сделать полноценный вдох и найти в себе силы задавить тревогу. - Нужно потерпеть, Катюш. И быть сильной. А я всегда буду рядом. Главное, что мы есть друг у друга. Будем вместе бороться с болячкой. Вот так держась за руки, - поднимаю наши сцепленные ладони в воздух.

Дочь серьезно согласно кивает и тут же с надеждой задает следующий вопрос:

- А давай папе позвоним? Я так соскучилась…

Тяжело вздыхаю. Вот как объяснить ребенку, что папа просто вычеркнул нас из своей жизни?

Правильно, никак.

Такое невозможно не то, что в голове уложить, представить фантазии не хватит!

Не дождавшись моего ответа, Катюша тянется к своему мобильному. Набирает, но ожидаемо идут длинные гудки, а Тарас не берет трубку. Наверно, чтобы не беспокоить мою беременную сестру…

Но зато вместо этого через пять минут на мой мобильный приходит сообщение…от босса!

«Как дела? Как Катюша?»

Чудны дела твои, Господи…

Родному отцу плевать на своего ребенка, а совершенно посторонний мужчина интересуется ее здоровьем и в любую минуту готов протянуть руку помощи…



Мои хорошие, спасибо большое за ваш интерес к истории! За ваши комментарии и поддержку!) Все вижу, читаю, но пока эти дни у меня детский лазарет дома, к сожалению, сил ответить каждой нет( Думаю выровнять ситуацию на днях и обязательно вернусь к вашим комментариям!)

С любовью ко всем и каждому, Николь.





19. Глава 18


Переминаюсь с ноги на ногу и не могу заставить себя войти внутрь. Хоть и знаю, что босс уже в офисе – его машина стоит на парковке неподалеку.

Сердце колотится, ладони потеют, и я постоянно вытираю их об джинсы. В голове шумит, и гул, как в метро в час пик. От этого во рту пересохло, и волнами накатывает тошнота.

От волнения я расхаживаю туда-сюда и не могу решиться и переступить черту. Вроде бы просто: зайти в офис, подняться, занести бумагу боссу. И все. Даже можно ничего не говорить – Натан сам все поймет.

Но я стою и трясусь, как в детстве, когда меня в школе к завучу вызывали.

- Добрый день, Ольга Павловна! – здороваются проходящие мимо коллеги.

- Здравствуйте! – отвечаю с кривой и нервной улыбкой.

- Вам нехорошо? – коллега, кажется, из отдела закупок тормозит и участливо заглядывает в глаза. И тут же останавливается секретарь Натана - Эльвина. – Может, воды?

- Вам помочь?

Какие они все-таки хорошие…От такой неподдельной заботы и участия слезы наворачиваются на глаза.

- Нет-нет, спасибо большое! Остановилась воздухом подышать. Погода сегодня с утра шикарная, правда?

- Это точно. Бабье лето! Но если что, мы рядом, - уже строже добавляет секретарь.

Боже, какой все-таки прекрасный коллектив собрал Петранский! Мне будет безумно жаль с ним попрощаться…

Я мечусь так еще пять минут, подбираю слова, которые скажу Натану, но бросаю это занятие и решительно направляюсь к дверям.

- Натан Георгиевич свободен? К нему можно? – интересуюсь у чуть удивленной Эльвины.

- Да…

- Спасибо.

Коротко стучусь и, получив утвердительный ответ, прохожу в кабинет.

Босс стоит спиной ко мне. Оборачивается и цепляется взглядом. Удивленно вскидывает брови.

- Доброе утро, - указывает ладонью на стул для посетителей. – Присаживайся. Как у вас дела?

Вчера я так и не смогла ответить на сообщение Натана. Полночи думала, как быть и что делать, глядя на свою дочь.

Решила, что о принятом решении лучше сообщить боссу лично. В конце концов, он этого заслуживает.

Достаю из сумочки сложенный вдвое лист и молча протягиваю Натану. Он пробегается взглядом по бумаге и вскидывает на меня сощуренный взгляд.

- Не хочешь пояснить?

- У Кати…рак. Рак крови. Доктор сказал, что сейчас ей делают химию, потом…потом понадобится операция…

Не выдерживаю, срываюсь. Роняю лицо в ладони и задыхаюсь до хрипов. Через двадцать секунд, которые отсчитываю в голове, беру себя в руки и выпрямляюсь, глядя строго в глаза босса. И продолжаю сухим тоном по фактам:

- Я должна быть рядом с дочерью. Держать ее за руку, поддерживать, чтобы ей не было страшно. Я должна пройти этот путь вместе с ней. К тому же доктор сказал, что сейчас у нее иммунитета не будет совсем, и Катюшке нельзя никак болеть. Соответственно, я не смогу приезжать в офис. Я знаю, как тебе был нужен сотрудник в отдел Алевтины Максимовны…Да и вы все были ко мне очень добры, я не могу злоупотреблять твоим расположением. Поэтому самое лучшее, что я могу сделать – уволиться по собственному желанию, а не брать больничный. Чтобы ты смог как можно быстрее отыскать сотрудника на мое место. Скоро нужно сдавать отчеты по третьему кварталу…

Но босс меня уже не слушает.

Снова опускает взгляд на мое заявление, как будто надеется найти в нем что-то новое. Барабанит пальцами по столу, задумчиво ведет челюстью.

Я все жду, когда на его лице мелькнет разочарование. Или раздражение. Или, в конце концов, скажет, что я подвела его…

Но ничего из этого не происходит.

Натан нажимает на кнопку селектора и коротко командует:

- Эльвина, пригласи ко мне в кабинет Алевтину Максимовну.

Не успеваю я сообразить, что происходит, как моя начальница возникает на пороге. Как будто все это время ждала приглашения. Она входит с добродушной и мягкой улыбкой на лице. Впрочем, как и всегда. Лишь удивление на короткий миг мелькает на ее лице при виде меня в кабинете босса, но она быстро его прячет.

- Доброе утро, Натан Георгиевич. Что случилось?

- Присаживайтесь, Алевтина Максимовна. Скажите, пожалуйста, как себя зарекомендовала Ольга Павловна? Что вы можете сказать о ней как о сотруднике?

Моя начальница хмурится и пристально глядит на меня поверх своих очков.

- Прекрасно зарекомендовала. Отличный специалист, ее ничему даже обучать не пришлось! Прекрасно знает все тонкости работы и законодательства. А в чем, собственно, дело?

- У Ольги дочь очень серьезно заболела. Вот, увольняться пришла, - Натан трясет в воздухе моим заявлением.

Алевтина Максимовна разворачивается и глядит в упор. Открывает и закрывает рот от шока.

- С ума сошла?! Ты чего удумала, девочка?! – возмущенно взрывается. От эмоций даже хлопает себя по колену ладонью. – Деньги, что ли, лишние?! Не пущу! Да такого специалиста днем с огнем не сыскать. Ты мне эти мысли брось, - грозит пальцем, а у меня уже глаза пылают от слез, готовых вот-вот вырваться. – У нас же удаленка есть! Будешь с ноутбука работать, подключайся, когда сможешь. Ты нам очень нужна!

Рыдания рвутся наружу. Некрасиво, в голос, смывая все напряжение. Все переживания и грязь после вчерашнего разговора со свекровью. Всхлипываю, не стесняясь, и вздрагиваю всем телом.

Я не верю! Просто не верю! Это, наверно, сон какой-то…Не бывает такого понимающего руководства! У меня вон не семья, а гадюшник какой-то оказался…А тут совершенно посторонние люди…

Но Алевтина Максимовна и Натан еще раз доказывают, что бывает.

- Ну-ну, Олюшка, не плачь. Все образуется. Мы поймем, поддержим. Ведь главное – не оставаться с бедой один на один. И, конечно же, здоровье. И дочка поправится. Главное – верить. И молиться. Материнская молитва, знаешь, со дна моря достать может. У меня сын в два года менингитом заболел, - неожиданно делится личным моя начальница. От неожиданности вскидываю голову и во все глаза смотрю на эту невероятную женщину. – Состояние было тяжелое. Все врачи на нем крест поставили. А я верила. Молилась, верила и была рядом. И знаешь, что? У меня уже двое внуков! Третьего ждут. Он руководитель айти отделения в Правительстве столицы. Так что ты правильно решила рядом с дочерью быть. Она поправится, вот увидишь.

- Спасибо, Алевтина Максимовна, - коротко и искренне улыбается Натан, в клочья разрывая мое заявление. – Умеете вы слова подобрать. Я бы лучше не сказал. Целиком и полностью с вами согласен. Значит, так, Оля, - переводит на меня строгий взгляд. - Сейчас пойдешь в отдел техобеспечения, тебе выдадут ноутбук, логин и пароль. Я предупрежу. Обговорите с Алевтиной Максимовной ваш формат работы и езжай к дочери. Я на связи. Держи меня в курсе насчет Кати. Если будет нужна помощь, сразу звони. И чтобы в следующий раз без этих глупостей, - босс комкает обрывки и безжалостно отправляет их в мусорное ведро.

- Спасибо…Спасибо вам…

- Своих не бросаем, Оль.

Да, у меня не получилось крепкой семьи, но я определенно точно выиграла лотерею у жизни, устроившись в «Тихую гавань»…



Я очень переживаю за этих героев, за своих девчонок. Сильнее, наверно, переживала только за Аврору в «Ребенок от Чудовища»…И подумала, что немного поддержки, особенно после такого мерзкого разговора со свекровью (до сих пор трясет), нашей Оле не помешает…Иначе она совсем сломалась бы…

С любовью ко всем и каждому, Николь.

П.С.: от всей души всем желаю крепкого здоровья!





20. Глава 19


- Мамочка, а лекарство еще не закончилось? – слабо подает голос Катюша, отрываясь от экрана планшета.

Этот простой вопрос царапает мне сердце ржавым гвоздем. Он напоминает, где и по какой причине мы находимся. И снова упрямый и жестокий страх стягивает все внутренности канатами.

Но я сжимаю кулаки, выдыхаю и с улыбкой бросаю взгляд на капельницу.

- Нет, солнышко, еще не закончилось. Не волнуйся, я слежу за ней одним взглядом. Хочешь пить?

- Да, очень.

- И чего молчишь?!

Вскакиваю с места и наливаю стакан воды. Катюша обхватывает его двумя ладонями. Один взгляд, и панический ужас в сотый раз крепко обнимает меня: я вижу, как за эти дни изменилась дочь. Побледнела, под глазами темнейшие круги, и она слабеет с каждым днем, несмотря на принимаемые препараты. И только ободряющие и уверенные слова врача заставляют держаться на плаву: все показатели Катюши в норме, анализы очень хорошие.

И я ему верю. Это единственное, что мне остается: верить и быть сильной.

- Спасибо, - слабо улыбаясь, бормочет Катюша. – Я просто не хочу тебя отвлекать. Ты так много работаешь и не отдыхаешь…

- Как это не отдыхаю?! Мы вчера с тобой лежали, обнимались и фильм смотрели.

- Ага, жалко только, что мороженого не было…

В нашу беседу вмешивается деликатный стук в дверь. Я не успеваю ответить, как в проеме показывается голова…Натана Георгиевича.

- Здравствуйте, девочки! К вам можно?

- Да! – радостно выкрикивает Катюша, пока я судорожно пытаюсь сообразить, зачем мой босс приехал ко мне в больницу. Дочь осторожно садится и откладывает планшет в сторону, широко и искренне улыбаясь. Впервые с момента, как попала сюда. И только за это я безумно благодарна боссу за то, что он пришел.

- Здравствуйте, Натан Георгиевич! – опомнившись, подскакиваю на ноги. - А вы…как тут? Насчет отчета, что ли? Так я буквально десять минут назад его отправила Алевтине Максимовне…

- Успокойся, Оля, я не за отчетом. И сядь уже, чего вскочила? Я здесь по своим делам и решил заглянуть к вам заодно.

Босс берет стул и как ни в чем не бывало подсаживается к койке дочери.

– Я привез тут немного гостинцев: мороженое, пиццу, тортик, - заговорщицки выдает, хитро косясь в мою сторону. – Пока уберу это в холодильник, кушай по чуть-чуть, маму слушайся. Договорились?

- Ураааа! Спасибо! – дочь хлопает в ладоши и тут же морщится, когда игла впивается особенно сильно.

- Осторожнее!

- Как у тебя в целом дела, Катя?

Дочь заметно грустнеет и тяжело, по-взрослому вздыхает.

- Мне вот капельницы ставят, - приподнимает ручку и морщится.

- Болит? – участливо интересуется Натан.

Я отворачиваюсь, со злостью сжимаю кулаки, представляя, как они смыкаются на шее мужа.

Мне стыдно.

Стыдно перед Натаном, что мой муж греет постель моей сестры, в то время как абсолютно посторонний человек сидит рядом с моей больной дочерью и интересуется ее здоровьем!

- Нет, - выдыхает Катюша, пока я утираю слезы. – Просто…страшно. Я боюсь уколов и иголок.

- Ты не поверишь, но я тоже, - Натан подается вперед и сообщает эту информацию громким шепотом, как будто этот секрет только между ними.

- Вы? Боитесь?!

- Да, - серьезно кивает Петранский.

- Но…Вы же такой большой! Вы не можете бояться иголок!

Босс треплет мою дочь по волосам.

- Все чего-то боятся, Кать. У всех есть свои слабые места.

Дочь вглядывается в предельно серьезное лицо Натана. Но все же съезжает вниз, устраивается поудобнее и подкладывает ладошку под щечку, широко зевая.

- А расскажите еще что-нибудь. Вы клевый…

И, пока я тихонько доделываю расчеты и любуюсь ими со стороны, Натан рассказывает забавные истории из жизни. Он разительно отличается от Тараса тем, что за все это время мой босс не глядит каждые пять минут на часы, не хватается за телефон и не включается в переписку.

Это время принадлежит только моей Катюше. Весь остальной мир поставлен на паузу. И я всю жизнь буду безумно благодарна ему за эту поддержку. Она важнее всех денег мира.

Дочь как раз засыпает в момент, когда в палату заглядывает наш лечащий врач. У него в руках зажаты бумаги, и я понимаю, что речь пойдет об анализах.

- Добрый вечер! О, Натан Георгиевич, и вы тут? – мужчины обмениваются рукопожатиями.

- Да, заглянул по пути. Катя – дочь моей сотрудницы.

– Понял. Ольга, можно вас на пару слов?

Киваю, закрываю крышку ноутбука и выхожу за доктором в коридор. Натан молчаливо следует за мной.

- К сожалению, Ольга, вы не подходите в качестве донора Катюше. Нам придется искать его в банке доноров.

Сглатываю. Моя надежда на чудо разбивается в пыль.

- Как долго это может длиться? – голос сипит и срывается. От переживаний сцепляю пальцы в замок и впиваюсь ногтями в кожу. Я должна сохранять спокойствие и ясность ума. Времени на истерики нет совершенно.

- Я не могу обозначить никаких сроков, - доктор с грустью качает головой. - Всегда по-разному. Иногда три, иногда шесть месяцев, а иногда и целый год…

Сглатываю. Сердце сжимается до размеров монеты. Мне резко перестает хватать воздуха.

- Но у нас же нет столько времени!

На плечо ложится ладонь Натана. Такой простой жест придает мне уверенности и капельку спокойствия.

- Будем надеяться на лучшее. У меня еще один вопрос. Ваш супруг, он сдал анализы?

Мнусь. Но сил сохранять лицо уже нет, и я вываливаю неприглядную правду.

- Мы с мужем расходимся. Я не знаю, где он. И сомневаюсь, что Тарас будет сдавать анализы…

- Прошу прощения за бестактный вопрос...А почему? Речь же идет о жизни и здоровье его дочери!

- Мой муж уверен, что Катя не его дочь, - обнимаю себя и растираю предплечья. В коридоре как будто резко понижают температуру.

Доктор слегка вскидывает брови в удивлении, но тут же возвращает серьезное выражение лица:

- А с чего он это решил?

Густо краснею и отвожу взгляд в сторону. Мне неловко признаваться в подобном при Натане, но сейчас не до сантиментов. Доктор прав в одном: речь идет о жизни и здоровье Катюшки.

- Потому что не хочет платить алименты! Тарас притащил в суд поддельный тест ДНК, в котором сказано, что Катя не его дочь…Но это же абсурд! Я никогда не изменяла своему мужу!

Доктор быстро листает карту Катюши, мрачнеет и медленно тянет:

- Возможно, ваш супруг и не подделывал никакого теста…





21. Глава 20


- То есть…Что вы имеете в виду, доктор? – голос срывается, я задыхаюсь и с трудом заставляю язык ворочаться.

Сердце делает кульбит, сознание уплывает. Меня стремительно несет вниз, как на чертовых американских горках. Кажется, вот-вот разобьюсь о землю. На инстинктах цепляюсь за предплечье Натана, вонзая в него ногти. Наверняка больно, и останутся следы, и у его жены вновь возникнут вопросы, но босс не говорит мне ни слова.

Он и сам выглядит предельно сосредоточенным, озадаченным и хмурым. Как будто этот момент касается его лично. Я бы обязательно обратила внимание на это открытие, не находись я на грани потери сознания.

Мой мир трескается на части. Сознание захлебывается мыслями, одна страшнее другой.

Невидимая рука сжимает горло, не позволяя дышать. На инстинктах тянусь, пытаясь разжать невидимые пальцы, но, разумеется, у меня ничего не выходит.

На глазах выступают слезы от бессилия и липкого ужаса. Беспомощно оглядываюсь на Натана.

- Успокойся, Оля, - бормочет босс, поглаживая меня по плечу. – Сейчас во всем разберемся.

Натан собран, но я чувствую, что внутри и он растерян. Дезориентирован и сбит с толку. Но старается держать себя в руках. Ради меня. Кто-то один из нас должен.

Мы оба внимательно следим за каждым движением доктора, пока он снова скрупулезно листает карту Катюши. Что-то бормочет себе под нос и водит по строчкам пальцем.

- Вот, точно, - захлопывает карточку и поднимает на нас глаза. – У вашей дочери первая группа крови, о чем стоит пометка в карточке. И при поступлении мы взяли еще раз анализ, чтобы удостовериться и быть уверенными. Также в выписке из роддома стоит отметка, что у вас, Ольга, четвертая группа, а у вашего мужа - третья.

- Да, мы сдавали анализы после постановки на учет в женской консультации. Это было обязательно…

- И вы никогда не обращали внимания на этот нюанс? – доктор внимательно разглядывает меня исподлобья, чуть вздернув бровь.

Мне становится не по себе от назойливой догадки, что жужжит под черепной коробкой. Передергиваю плечами, пытаясь «скинуть» ее с себя.

- Почему я должна была обратить на это внимание? Ни один врач никогда не сделал акцента на данном факте…Простите, я не сильна в медицине и не понимаю, к чему вы клоните.

- Дело в том, что при таких исходных данных ваш ребенок никак не мог унаследовать первую группу крови. Это невозможно по всем законам генетики, - с сожалением и грустью выдыхает доктор. – Так что предположения вашего супруга не беспочвенны…

Пульс рвется, долбит виски. В ушах звенит, гудит, бахает и закладывает как при турбулентности. Грудная клетка вибрирует, и мне становится нехорошо. Медленно оседаю на скамью у стены и принимаюсь растирать виски.

- Вы хотите сказать…

Это абсурд! Я даже выговорить этого не могу!

- Я не могу утверждать этого голословно. Но факты – штука упрямая. Они утверждают, что у вашего ребенка никак не может быть первой группы крови.

- И что мне делать?

- Я бы рекомендовал сдать вам тест на установление родства. Это возможно сделать в рамках нашей больницы.

Ладонью закрываю рот, чтобы унять рвущийся наружу крик. Я трясусь так сильно, что отстукивают зубы.

Не верю! Не верю, что все это происходит со мной! С моей Катюшей! Как будто кто-то сверху решил скинуть на меня все проблемы и беды этого мира.

- Да, хорошо. Конечно! Спасибо, доктор!

- Тогда я запишу вас и распоряжусь, чтобы медсестра пришла завтра прямо к вам в палату. Извините, мне пора на вечерний обход.

- Еще один вопрос, доктор, - неожиданно напоминает о себе Натан. - Как так могло получиться?

Доктор тяжело вздыхает. Отводит взгляд в сторону и поджимает губы. Вся его поза говорит о неприкрытом отношении к поступку коллег.

- Если моя догадка подтвердится, то тут только два варианта: либо случайно, либо намеренно. В любом случае нужно будет разбираться с привлечением компетентных органов.

- Спасибо.

Шаги нашего лечащего врача удаляются по коридору, а я не могу пошевелиться. Не могу встать и внести в палату Катюшки еще одну дрянную новость. Даже если я не скажу ни слова, она все поймет.

Возможно, ты не моя дочь.

Как она это переживет? Как я это переживу?!

- Оля…, - Натан присаживается на корточки и заглядывает мне в глаза. – Возможно…

- Извини, я хотела бы побыть одна…

- Оль, - упрямо и тверже повторяет Петранский, но именно в этот момент его мобильный, зажатый в ладони, вспыхивает входящим вызовом.

Жена.

Словно напоминание, что он не свободен, и я не обманывалась на его счет.

- Тебе пора, - бормочу и поднимаюсь на ноги, не глядя в глаза боссу. - Спасибо за поддержку. Я тебе очень благодарна…Извини…

Обхожу Натана и на негнущихся ногах вхожу в палату. Буквально падаю в кресло и смотрю на Катюшу, свернувшуюся в клубочек. Маленькая, бледная, беззащитная.

Воспоминания отбрасывают меня на десять лет назад. Как моя малышка лежала креветочкой в кроватке и спала после выписки из роддома. Бессонные ночи, первый зубик, первое ласковое и нежное «мама». Помню, как Катюша впервые спотыкнулась, упала и разодрала коленку. Я села на землю, обнимала, успокаивала и плакала вместе с ней.

А сейчас мне говорят, что, возможно, она не моя дочь…

Но где тогда мой ребенок?!

Слезы катятся по щекам, обжигая, как расплавленный воск. Я задыхаюсь от мыслей, что раздирают на части. Всхлипываю и роняю лицо в ладони, беззвучно рыдая.

Я не знаю, что страшнее: потерять ту, которую я растила и люблю все эти десять лет всем сердцем или представлять, где была моя дочь, мои плоть и кровь все это время. Читали ли ей сказку на ночь? Обнимали ли, когда она плакала? Любили ли также сильно, как и я Катюшу?..

От нервов, переживаний и тонны пролитых слез я вырубаюсь, даже не поужинав, и сплю до самого утра.

До момента, когда приходит медсестра за анализами. Она быстро проводит все манипуляции и уходит к следующим пациентам.

А я приступаю к самому сложному этапу – ждать результатов.

Эти два дня тянутся, как жвачка. Я не нахожу себе места и все время провожу рядом с Катюшей. Обнимаю, целую, глажу и просто разглядываю своего ребенка. Как будто кто-то прямо сейчас собирается ее у меня отобрать.

- Мам, все хорошо? Ты какая-то…не такая.

- Все хорошо, доченька. Все обязательно будет хорошо.

Заветное сообщение застает меня врасплох, когда я иду с небольшой кухоньки со стаканчиком кофе. Трясущимися руками достаю мобильный и открываю почту.

Ноги не держат, и я опираюсь спиной об стену. Трижды пробегаюсь по результатам теста, прежде чем информация отложится у меня в голове.

А когда осознаю, бумажный стаканчик выпадает из ослабевших рук, и я медленно сползаю на пол…



Мои хорошие, благодарю за поддержку и за интерес к истории!





