Глава 1


— Леди… Госпожа… Прошу, очнитесь!

Чей-то женский и очень громкий голос врезался в сознание, нагло вытаскивая меня из сладкой дремы.

Я поморщилась. Чего орать-то так? Подумаешь, уснула, в первый раз, что ли? Мне как-никак восемьдесят пять, имею право хоть весь день спать. Тем более после операции с наркозом.

Правда, леди да госпожой меня ещё не называли.

— Леди Ильмира, очнитесь! Прошу, пожалуйста, очнитесь же! Вы… Вы не можете умереть!

Вот ещё, ишь чего удумали. Пусть здоровье уже не то, да и упала на днях неудачно, колено повредила, но помирать я не собиралась. И чего, кстати, имя-то моё так коверкать? Ирка я, Ирина Андреевна Дымова. Так при поступлении в больницу и записали. Правда, почерк у врача, что принимала меня, был такой себе. Наверное, написала, как курица лапой, вот бедные медсестры прочитать и не могут.

А затем кто-то начал меня трясти.

— Леди… Леди, вы живы?

Ну нет, это уже ни в какие ворота не лезет.

— Да жива я, чего орёшь, окаянная? — проворчала я, открыла глаза, несколько раз моргнула и… вновь закрыла. Не больничка вокруг меня была, ох не она. Ни много ни мало, в графских или каких-то таких покоях я оказалась.

Да уж, чего только после наркоза не привидится.

Видимо, сон никак не хотел меня отпускать, да ещё и книжка любовная с драконами крылатыми впечатление неизгладимое произвела. Надо было тому доктору мне её принести, да ещё и настырно советовать прочитать. Вот теперь всякие комнаты богатые и мерещатся.

Интересно, а шикарные мужчины к этому видению прилагаются?

— Госпожа! О боги! Вы проснулись! — вновь запричитал голос, так что пришлось всё же открыть глаза.

— Проснулась, конечно, поспать уже не дают, — проворчала я, глядя на нарушительницу спокойствия.

Надо мной склонилась девица лет так тридцати пяти от роду. Худая, в тёмном форменном платье, тёмными волосами под странным старинным чепцом и с опухшим носом. От слёз, видимо.

На медсестру Ленку, что каждый день приходила ко мне, не похожа. Новенькая? Ну точно, а вместо халата мне старинное одеяние видится.

Эх, не верила я, что наркоз так сильно на сознание влиять может, что чудища всякие мерещиться начинают. Мне, слава богу, повезло на галлюцинацию, плаксивая девица определённо лучше чудищ.

— Ох, как же вы меня напугали, леди Ильмира, — продолжила причитать она, помогая мне сесть и опереться на подушки. Одеяло поправила, складки разгладила, слезу вытерла. – Зачем же вы так, а? Не стоит вам так близко к сердцу всё принимать. Вам себя беречь надо, а вы…

— Воды, — прохрипела я, останавливая поток слов и чувствуя, что во рту образовалась настоящая пустыня. А ещё язык обволакивал горький, металлический привкус.

Это не лекарство, определённо нет.

Девушка мгновенно поднесла стакан. Я жадно выпила, и только потом позволила себе осмотреться.

Комната, где я очутилась, была совсем крохотной, но прилично обставленной. Довольно широкая кровать с тяжёлым балдахином, шелковое покрывало, массивный сундук в углу, старинный комод с женскими безделушками, витражное окно за тяжёлыми шторами и каменные стены с картинами.

Хм, а какая интересная получилась галлюцинация. Я прямо-таки в замке оказалась, совсем как в том, из романа, принесённого доктором.

— Вам лучше? – вновь поинтересовалась девушка, пытливо заглядывая в глаза. – Может, принести чего или вы покушать хотите? Так, вы скажите, я мигом всё принесу!

— Врача я хочу. Осмотреть меня надо после операции. Как всё прошло хоть? Ходить-то буду?

Я прислушалась к себе. Голос мой был, конечно, хриплым благодаря той «пустыни», но после воды стал более… молодым, что ли? Наверное, тоже подвид галлюцинации.

Девица же смотрела на меня как на больную. Душевно.

— Так, э-э… Будете, конечно, леди Ильмира, — осторожно произнесла она, отступив на шаг. – Вы упали-то не так сильно, всё должно само вскоре пройти. Помощь лекаря и не понадобилась. И о-пе-ра-ци-я тоже.

Чего это она простое слово по слогам говорит? И врачей лекарями величает? Я нахмурилась и взглянула на девушку.

— Само? А врач-то будет? Вроде ж не выходной день сегодня.

Она тут же потупила взгляд.

— Госпожа, господин Руфус… он запретил вызывать лекаря. Сказал, что вам нужен покой и никто не должен вас беспокоить. Даже мне не сразу удалось пробраться к вам. Он… очень расстроен вашей «внезапной болезнью».

Что ещё за Руфус? Нашего главврача, конечно, звали замысловато, Рудольф Марканович, но Руфус… Вроде бы это имя фигурировало в той книге, что я читала недавно. Да и Ильмира там была…

Так, не поняла, у меня до сих пор галлюцинации или я действительно «попала»?





1.1


Я поднесла руку к лицу. Кожа не дряблая, почти прозрачная и сухая. Тонкие, длинные пальцы, на одном из которых сверкнуло массивное золотое кольцо с рубином.

Это точно была не моя рука. И тело тоже, если судить по размерам. Прежняя я полкровати бы заняла точно, а здесь спокойно на краешке помещалась.

А это точно сон? Ущипнула себя и шикнула. Больно, а на руке моментально начал образовываться синяк. Нет, похоже, не сон…

Так, мне срочно нужно понять, где я и что происходит.

Я резко отбросила шелковое одеяло. Тело отозвалось слабой дрожью, но я, поборов головокружение, встала на ноги и подошла к зеркалу. Пока шла, поняла, что со мной определённо что-то не то: ушибленное колено не болит, излишнего веса нет (кажись, его сейчас во мне вообще нет, уж слишком легко ступать было), да и подросла я, поди, немного.

Глянула на себя в зеркало и ахнула. И отнюдь не от радости.

На меня смотрела замученная, худая и болезная, если судить по сероватой коже и синякам под глазами, женщина. Ей, то есть мне, было на вид далеко за сорок. Осунувшаяся, с тусклыми, некогда прекрасными медными волосами, в которых виднелись серебряные пряди, и грустными, потухшими глазами. Даже цвет определить не удалось.

Это ж до чего бедняжка себя довела?!

Причем, было в ней что-то знакомое. Описание этой внешности я уже видела, вернее, читала. И всё сетовала, что в мире Арканас нет врачей нормальных, никто бедную женщину толком осмотреть да вылечить от странных болезней не может.

А следом пришла другая мысль: мать моя женщина, а ведь я действительно попала. И не куда-нибудь, а в тело этой самой Ильмиры. Жены дракона Руфуса Айзенкур, главы карательного отряда императора. Откуда я это знаю? Да из той самой книги, что читала накануне операции!

Я, бывшая медсестра, чьим единственным приключением был пожар в соседнем отделении лет пятьдесят назад, оказалась второстепенной героиней фэнтези книги. И, судя по горькому привкусу, в самом драматическом моменте.

Вот это приключение на старости лет…

— Г-госпожа, вам прилечь надо, — рядом материализовалась взволнованная служанка. Благодаря роману я знала, что её зовут Мария. — Вы же ещё слабы, а лекаря не предвидится. Не хотелось бы лишний раз злить господина, он и так в последнее время постоянно гневается, на всех срывается, вам ли не знать об этом.

Да-да, вроде было что-то такое в тексте. Всплывал этот Руфус со своим скверным характером в книге. И всегда в самых неприятных моментах.

Я задумалась.

Горький привкус во рту настойчиво подсказывал: не болезнь скосила Ильмиру, а отравление. Кто-то хотел убить хозяйку тела или она сама решила наложить на себя руки? А муж, который «очень расстроен внезапной болезнью», запретил вызывать врача?

О-очень интересно.

Волна ярости и возмущения поднялась во мне.

Понятия не имею, что на самом деле случилось с Ильмирой, в тексте было лишь упоминание, что она умерла, но теперь в её теле я. И я умирать не собираюсь, так же, как и прощать этому гаду все его выходки.

— Где мой муж, который «так любит свою супругу»? — проговорила я стальным голосом.

Служанка, кажется, была готова упасть в обморок. Она смотрела на меня, как на призрака. Наверное, прежняя Ильмира была не такой решительной.

— Он… он, как всегда, в своей спальне, госпожа, — пролепетала она, пряча глаза.

— Отлично. Я навещу его, — сказала я, шагая к дверям. Мне нужна была ясность. И в жертву я играть не собиралась.

Служанка в панике преградила мне путь.

— Нет! Не ходите туда, госпожа! Ради богов!

Я опешила от такой прыткости.

— Почему?

Она прикусила губу и отвела взгляд.

— Господин… он там не один.

Ах, вот как. Понятно, почему лекаря запретил. Небось, у него там любовный треугольник, а я в нём лишний угол. Как банально.

И это в фэнтези мире!





1.2


— Он там не один, — повторила служанка, и этот факт, видимо, должен был свалить меня обратно в постель с сердечным приступом.

«Ну, ясное дело! Где интрига, там и любовница. Классика жанра, даже в мире с драконами», — хмыкнула я про себя.

Похоже, муженёк просто решил избавиться от надоевшей супруги.

За свою жизнь я повидала столько больничных драм и семейных скандалов, что этот треугольник показался мне комедией.

Я отстранила служанку, которая отчаянно цеплялась за мою руку.

— Дорогуша, не волнуйся. Я не для того воскресла, чтобы лежать и стонать. И уж тем более не для того, чтобы прятаться от изменника, который, похоже, пытался отправить меня на тот свет.

Я быстро, насколько позволяло измученное тело, вышла из комнаты и пошла по широкому коридору. Память тела Ильмиры услужливо вела меня к спальне хозяина замка — моего мужа.

Дверь в его покои была высокой, из тёмного дерева, с резными золотыми драконами. Ну хоть бы оригинальность проявил, честное слово. Я на секунду приложила к ней ухо. Тишина. Либо они очень тихие, либо уже успели одеться. Впрочем, мне было всё равно.

Я распахнула её, не стуча.

Комната была внушительной. Раза так в четыре больше, чем та, где я очутилась, но, на мой взгляд, совершенно безвкусной. Да уж, скромности этому дракону не занимать.

И да, они были здесь.

Руфус сидел в глубоком кресле у камина, небрежно накинув на себя халат. Высокий, черноволосый, с острыми скулами и глазами цвета расплавленного золота. Красавец, ничего не скажешь. Но не в моём вкусе. А его ледяной, высокомерный взгляд говорил о многом.

Рядом стояла молоденькая блондинка в тонком шелковом пеньюаре, больше похожем на тряпочку. Она ахнула, как и положено любовнице при появлении законной жены, и прикрыла грудь.

«Ой, какая скромница! А минуту назад, небось, никого не смущалась».

— Ильмира! — Голос Руфуса был низким, полным властной ярости. — Как ты посмела ворваться сюда?! Ты должна лежать! Тебе приказано!

— Ах, как посмела? Ну вот так, — я пожала плечами, подходя ближе. — Приказы можешь раздавать слугам, а я пока ещё твоя жена. И ты должен быть обеспокоен моей болезнью, а не принимать в своей спальне вот это «дополнение к интерьеру».

Блондинка снова ахнула. Руфус вскочил, его золотые глаза вспыхнули раздражением, но не страхом. Он был явно выше этого.

— Твоя болезнь — результат твоих экспериментов! Ты вечно пьёшь свои травяные настойки, вот и расплачивайся за это!

Наверное, я должна была испугаться и потупить взгляд соглашаясь? Ну-ну. Я усмехнулась, отчего горький привкус во рту стал заметнее.

— Милый, ни одна травяная настойка не причинит вреда, если сварена правильно. А ты, я вижу, совсем не скрываешь, что я для тебя лишь помеха к долгой и счастливой жизни. Признайся, ты же и лекаря запретил вызывать, чтобы я наверняка отправилась к праотцам?

Он опешил. Увидев его реакцию, я поняла, что попала в точку.

— Уходи, Азалия, — процедил он, не отводя от меня взгляда.

Блондинка поспешно выскользнула из комнаты, явно не желая присутствовать на семейном скандале.

— Решила поиграть в жену, Ильмира? – прищурился дракон, нависая сверху. – Что будешь делать дальше, требовать компенсации за измену?

— Всё может быть, — спокойно кивнула я на это. Но Руфус только рассмеялся. Зло, громко, отчего мурашки по спине пробежались.

Какой же неприятный тип.

— Мы женаты двадцать два года, и всё это время тебя всё устраивало. Что на тебя нашло теперь?

Ну, может, прежнюю Ильмиру и устраивало, а мне муж-изменник, да ещё и отравитель и даром не нужен.

— Надоело терпеть твои выходки, — ответила я, прямо глядя в глаза мужчины. Светящиеся, с вертикальным зрачком, звериные.

Эх, хороши спецэффекты.

— А что ты хотела? Ты посмотри, до чего ты себя довела! Старая, дряхлая, немощная. А я дракон, один из сильнейших, не забывай об этом. Ты с самого начала знала, что нужна мне только для галочки. Неужели решила, что теперь я вдруг стану верным супругом?

Ну да, дождёшься от такого верности, как же.

— Нет, дорогой, не жду. А потому требую развода!





Визуал


Дорогие читатели, приветствую вас в своей новой истории!

Взглянем на действующих лиц?



Наша бабушка Ира, только попавшая в тело Ильмиры. Как думаете, похожа?





Это тоже она, но чуть позже)





А это Руфус. Как думаете, он даст развод? Узнаем это уже завтра)





Глава 2


— Мне от тебя ничего не нужно, — продолжила я после небольшой паузы. — Я вернусь в свой феод, а ты останешься со своей новой подстилкой.

Я перешла в наступление. Похоже, Ильмира не была счастлива в браке, но всё сносила, а я точно не собиралась терпеть такого хамства. То, что эта измена далеко не первая, я уже поняла даже без подробностей из книги. Там их всё равно не описывали.

Руфус вернулся в кресло и посмотрел на меня с таким выражением, будто я совсем рехнулась. Он даже не рассмеялся, просто снисходительно усмехнулся.

— Развод? Ты, наверное, ещё бредишь. Ильмира, ты моя жена, мать моего сына и, что гораздо важнее, ты обуза, которую я обязан терпеть по договору.

— Обуза, которая мешается настолько, что её не жалко отравить? — парировала я, чувствуя, как внутри всё кипит от гнева и негодования. — Так уж и быть, не буду тебя больше обременять и сама покину твой гарем. Только не смей меня удерживать. Я не собираюсь изображать счастливую жену, пока ты ищешь способ от меня избавиться.

Лицо дракона посуровело.

— Хочешь развода? Хорошо, ты его получишь. Но не на своих условиях. Я поставлю в документе причину: «Измена жены, попытка сбежать с любовником».

Интересно даже, кто ж мог позариться на женщину, в теле которой я очутилась? И ладно бы в молодуху попала, вроде его любовницы, но так как Ильмира я не выглядела даже в голодные девяностые! Так что мне даже смешно.

Но по взгляду я поняла, что это не пустая угроза.

Я стала судорожно вспоминать, было ли хоть что-то в книге о разводах. И, кажется, было. Мне вспомнилась одна сцена, где герой увидел на улице нищенку, просившую милостыню. Ей хотели помочь, но кто-то сказал, что она «падшая женщина» и что из-за этого с ней развёлся супруг.

Все тогда брезгливо поморщились и прошли мимо.

М-да, нравы тут, конечно…

— Что, моя ненаглядная, не ожидала? — его голос стал едким. — Ты не забыла, что женщину, которую муж выставляет изменницей, не примет даже родная семья? У тебя останется только одно — монастырь или побираться на улице. А наш сын, Ивар, даже не взглянет в твою сторону. Я терпел тебя все эти годы, и ты будешь сидеть здесь и изображать верную жену, пока я не решу, что с тебя хватит. Иначе — прощай, репутация, сын и счастливая жизнь.

Он откинулся, победоносно глядя на меня.

Вот же подлый гад! Какой тонкий расчёт! Низко, мелко и совершенно по-свински. И это жалкое существование он называет счастливой жизнью? Я думала, драконы здесь хотя бы благородством отличаются, но этот — обычный подлец и шантажист.

И как Ильмира вообще жила с ним столько лет?

Терпела измены, травлю и молчала! Домолчалась, что я теперь за неё тут отдуваюсь. Я бы на её месте скалкой хорошенько отходила бы и дракона, и всех его любовниц по мягкому месту, а не доводила себя до такого.

Я поняла, что эта приписка в бумаге может очень дорого мне обойтись. Но остаться здесь, снова терпеть его измены и, возможно, завтра уже не проснуться после очередного яда?

Ну уж нет.

— Хорошо, Руфус, — я кивнула, глядя ему прямо в глаза, без тени страха. — Я согласна. На твои условия. Пускай будет «измена». Мне плевать на твои сплетни, на твою честь и на твой поганый светский мир. Если моя семья откажется от меня из-за твоей подлой лжи, значит, они мне не нужны. Я сама найду своё место, но главное, оно будет очень далеко от тебя.

Мой отказ играть в его игру выбил его из колеи. Видимо, он ожидал слёз, мольбы, покладистости, но не такого.

— Ты... ты рехнулась, Ильмира! Ты понимаешь, что тебя ждёт? Нищета, позор!

— Меня ждёт свобода от тебя, — жёстко ответила я. — А всё остальное — дело наживное.

Руфус был в ярости. Он ударил кулаком по подлокотнику кресла, отчего треснуло дерево.

— Прекрасно! Раз ты так хочешь, сегодня же бумаги будут готовы. Можешь собирать свои немногочисленные пожитки и готовиться убраться из моего дома! Чем быстрее ты исчезнешь, тем лучше!

Я кивнула, победно усмехнувшись.

— Отлично. Я уже начала собираться. Спасибо за щедрость, дорогой почти бывший супруг.

И, не дожидаясь его очередного всплеска ярости, развернулась и вышла, услышав, как в спальне что-то разбилось о закрытую дверь.





2.1


Вернувшись в свою спальню, я тут же принялась за дело. Нужно было собрать вещи, пока мой «ящер» не передумал и не решил отправить меня не в монастырь, а куда-нибудь в темницу. Есть тут такие, в книге они фигурировали.

Служанка Мари, ожидавшая меня в комнате, как узнала о моем решении, запричитала так, будто я не на развод подала, а собралась на эшафот.

— Леди Ильмира! Как же так?! Что теперь будет?! Как мы теперь будем?! Я не могу поверить, что господин пошел на такой шаг!

— О, ещё как пошел, — усмехнулась я. – Побежал даже! Видела я в окно, как он быстро зашагал в сторону кареты. Она-то и увезла его в неизвестном направлении.

Мария прикрыла рот ладонью и всхлипнула.

— Не иначе как к императору поехал. Теперь точно развод будет…

Я пропустила ее всхлипы мимо ушей. Ну сколько можно, в самом деле? Она радоваться должна, что госпожа от такого изверга, наконец, освободится, а не оплакивать «счастливую» жизнь.

Я подошла к сундуку, который служил Ильмире гардеробом, распахнула и осмотрела содержимое.

--- М-да, негусто, -- пробормотала себе под нос. Вещей здесь было не то, чтобы немного… он даже наполовину не был заполнен! Либо этот Руфус совершенно забил на жену, либо Ильмире попросту ничего не было нужно.

Я склонялась к первому варианту.

Покопавшись там немного, вытащила из гардероба добротный, не самый нарядный, но очень практичный дорожный плащ. Отложила в сторону еще несколько таких же простых темных платьев и бельё. Простое, старомодное и застиранное, которое Ильмира носила, поди, не один год.

А на той блондиночке была очень даже приличная и интересная тряпочка, дорогая на вид, а у законной жены панталоны до колен и майка-размахайка.

Ну и ладно, зато удобно!

— Мария, а ну перестань рыдать! — обернулась я к служанке, которая и не думала останавливаться. — Слезами горю не поможешь. Главное, я свободна от этого тирана, а остальное дело наживное. Сколько лет я провела в этом доме, изображая идеальную жену?

— Двадцать два…

— Этого достаточно, — важно кивнула на это. – Он мне быстро замену найдет, а с меня хватит. Мне еще жизнь дорога. Я и не из таких передряг выбиралась. Справимся.

Одни девяностые чего стоили. Зарплату в больнице месяцами не платили, лекарств не было, даже бинтов не хватало. Мы, медсестры, брали себе смены по двое суток сразу, а потом ещё и на дежурство выходили, чтобы хоть что-то заработать.

Дети у меня, к тому моменту уже все выросли, Маринка даже замуж успела выскочить, а Славик отслужить в армии и заняться бизнесом, но даже несмотря на это было тяжело. Муж-то мой, козёл безрогий, на старости лет решил, что молодую жену хочет. Изменил и ушел, а я и держать кобеля не стала, еще и отходила его по одному месту скалкой.

А вечерами, когда в одиночку возвращалась домой, приходилось ещё и от местной гопоты да бандитов отбиваться, чтобы сумку не отобрали. Вот где был настоящий кошмар. А тут? Всего лишь развод с драконом-изменником. Мелочи!

— Кстати, скажи мне честно. Много там у него было этих «утешительниц» было за двадцать лет?

Мария замялась, краснея до корней волос.

— Леди Ильмира… ну, не каждый день… но часто. Особенно когда вы болели. Леди Азалия была самой последней, но до нее были другие. Много.

— Ах ты ж драконья зараза! — Я буквально заскрипела зубами. — Я тут, значит, от болезней загибаюсь, а он там, видите ли, «скорбь» свою утешает! А Ивар? Где он? Он знает, что я… уезжаю?

Я решила спросить о «сыне». Все же надо понимать, какие у меня с ним отношения и чего можно ожидать в будущем. Любит он свою мать вообще или относится примерно так же, как и отец?

— Господин Ивар сейчас в Военной академии в феоде генерала Вангаррада, — ответила Мария, — Он приедет только через месяц. Я слышала, как господин Руфус обмолвился, что сам напишет ему письмо.

Конечно, напишет. Чтобы мальчик не успел задать лишних вопросов, а только прочел папину клевету. Какой предусмотрительный… подлец!

Вдруг Мария шмыгнула носом и выдала:

— Я поеду с вами, леди Ильмира!





2.2


— Куда со мной? — Я даже остановилась, держа в руках короткие кожаные сапожки, которые нашла почти на дне сундука. — Ты что, с ума сошла? Я теперь, считай, бродяга с позорным клеймом. Мой неблаговерный тебя не примет обратно, если ты со мной поедешь, и я тебе ничего не смогу предложить. У меня теперь ни гроша, ни крыши над головой, кроме вот этого мешочка, который он, может, и не отдаст!

— Мне всё равно, я с вами приехала из отчего дома и без вас здесь не останусь! — всхлипнула Мария. — Тем более я видела, как муж с вами обращался. Будет кому вам в дороге помогать. Вдвоем-то лучше! И потом, кто вам будет настойки заваривать? Вы же без них не можете. И знаете, леди, — она обернулась на дверь и перешла на шёпот, — мне кажется, вы стали... другой. Лучше. А значит, мы с вами справимся!

А вот это хороший настрой.

Я усмехнулась и отметила, что эта Мария может стать хорошей помощницей и провожатой. Книга книгой, но я очутилась не в теле главного персонажа, и даже не второстепенного, а вообще эпизодического. Что тут да как, понятия не имею, поэтому от помощи отказываться глупо.

— Ладно, — махнула я рукой, — собирай вещи, поедем вместе. Только помни, теперь ты не служанка, а мой партнёр по выживанию. Никаких леди и госпожи, ясно? Как к простым смертным надо обращаться?

Заодно и я узнаю, а то в книге весь сюжет вокруг господ да военных отрядов вертелся.

— Рани, госпожа Ильми… ой, рани Ильмира.

Рани Ильмира, значит. Что ж, буду привыкать к новому имени.

— Вот и отлично, Мари. Давай, беги за вещами, думаю, скоро мы покинем этот дом.

Пока Мария металась, я продолжала собирать вещи, выбирая только то, что может реально пригодиться. Судя по золотым листьям за окном, здесь уже осень, а значит, нужно утепляться. Так что в дорожную сумку отправились простые, добротные платья, пара башмаков и тёплые шали.

Не скажу, что платьев для «выхода в свет» здесь было много, всего пара штук и, кажись, их давно не надевали. Нашла я их на самом дне сундука, сразу под теми сапожками.

М-да, в который раз убеждаюсь, что Ильмира здесь жила даже не как в золотой клетке, а как в монастыре. Или тюрьме. Даже вещей нормальных практически нет!

Вот же гад какой этот муж. А ещё дракон! Звучит красиво, а на деле благородством-то не отличается. По крайней мере, этот.

Однако судить по нему об остальных не стоит. Я уже давно знала, что не бывает плохой нации (ну или расы, не суть), а бывают плохие люди. Среди драконов тоже могут оказаться воры, мошенники или взяточники. Вон, изменник уже есть. Изменник, подлец и отравитель, чтоб ему пусто было.

Я так увлеклась мысленно костить неблаговерного, что не сразу заметила, как в комнату распахнулась дверь. Так и обернулась с зажатым в руках тёмно-зелёным платьем и с перекошенным от гнева лицом.

На пороге стоял Руфус с торжествующим видом, нескрываемым злорадством в глазах и пергаментом в руке. И, похоже, мой гнев его только позабавил.

Я даже скривилась. Явился не запылился.

— Вот, Ильмира, как обещал, — с ядовитой вежливостью произнёс он и швырнул мне на кровать копию бумаги о разводе. – Наслаждайся своим новым статусом.

Я взяла пергамент и пробежала по нему глазами.

Стандартная бумага с перечнем того, что теперь мне не полагалось. А именно: находиться и распоряжаться прислугой и имуществом в доме бывшего супруга, брать вещи без его разрешения и видеться с сыном.

О как, даже с сыном. Это мне особо не понравилось. Не скажу, конечно, что я горела желанием встречаться с ребёнком, которого никогда в жизни не видела, но сам факт!

Внизу стояла жирная подпись Руфуса, печать судейского отдела и, рядом, гадкая, но юридически грамотная приписка: «Брак расторгнут по причине недостойного поведения и измены со стороны супруги».





2.3


Я усмехнулась.

— Что ж, спасибо за оперативность. Значит, я свободна?

Он закатил глаза, словно я была ребёнком, который радовался какому-то леденцу, когда мог запросить шоколадную конфету.

— Именно так. И ещё, — он посмотрел на мои вещи, которые я отложила себе, усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого кинул на кровать небольшой, но увесистый кожаный мешочек, который с глухим стуком ударился о шёлк. — Это на первое время за двадцать лет, прожитых в моём доме. Тебе должно хватить, чтобы не сдохнуть от голода, пока ты добираешься до монастыря. Наслаждайся своей нищетой, Ильмира. Ты сама этого захотела.

Я подняла мешочек, ощутив приятную тяжесть монет. Открыла. Внутри были серебряные монеты и немного, штук пять, не больше, золотых.

— Деньги всегда пригодятся, — спокойно ответила я, убирая мешочек в карман дорожного плаща. — Спасибо. Это было щедро… по меркам «широкой» души дракона.

Руфус вскинул бровь от моей невозмутимости, а затем прищурился.

— Убирайся. И чтобы к утру тебя здесь не было.

— С удовольствием, дорогой. Уйду даже раньше.

Оставаться рядом с простым изменником ещё куда ни шло, а вот рядом с отравителем… Нет уж, лучше я на улице буду спать, чем вздрагивать здесь от каждого шороха.

Руфус стоять над душой не стал, а я не собиралась здесь задерживаться. Быстро собрала оставшиеся вещи, убедилась, что никакими драгоценностями в комнате Ильмиры даже не пахло (вот же скупердяй этот недодракон!), закрыла сумку и, дождавшись Марию с небольшим узелком, вышла.

И в его скупердяйстве я убедилась еще когда поняла, что мне даже карета или повозка не полагалась. Не полагалась и всё! Куда бы мы ни направились, придётся топать ножками.

Руфус, слава тебе господи, не вышел посмотреть на жену в последний раз. Отсиживался, видимо, в своем кабинете с бокальчиком чего-нибудь не шибко здорового. Или в спальне кровать готовил для очередного «дополнения к интерьеру».

Но так даже лучше, видеть его лишний раз вообще не хотелось.

Слуги тоже не пришли нас проводить, попрятались по своим норам, словно крысы. Видимо, стыдно в глаза-то смотреть, Ильмира на самом деле изменницей не была, в отличие от своего, уже бывшего мужа.

Единственное, чему я действительно обрадовалась, что не пришлось лицезреть эту… как её там звали? Любовницу, в общем. Знаю, что по законам жанра, когда муж выгоняет старую жену ради новой, та обязательно придёт посмотреть на «позорный побег». Здесь же такого не было, а значит, любовница эта была на пару ночей, не больше.

Эх, жалко девчонку, красивая, но, видимо, глуповата, раз позарилась на такого мужика. Лучше б нормального нашла, который не меняет любовниц как перчатки.

Я обернулась, чтобы посмотреть, в каком доме жила Ильмира. Это был не замок, но очень богатый по средневековым меркам трёхэтажный дом. И находился он немного в отдалении от городских улиц. Мы миновали сад, большие кованые ворота и оказались на средневековой улице, вымощенной булыжником.

Улицы здесь были красивыми: брусчатые, широкие дороги, по которым ходили как богатые кареты, так и скромные повозки; по обеим сторонам возвышались красочные дома, украшенные кадками с цветами, вазоны, скамейки, фонари…

Если я правильно помню, этот город находился совсем недалеко от столицы империи. Понятно, почему он такой ухоженный. Но атмосфера здесь была… не очень дружелюбной.

Едва мы шагнули за калитку, я почувствовала на себе взгляды.

Горожане, лавочники, даже дети, как по команде, уставились на нас. Вроде бы и дальше шли по своим делам, но ни один из них не обделил нас своим вниманием. В их глазах не было любопытства, не было жалости. Была только откровенная, неприкрытая ненависть и презрение.

Похоже, здесь уже знали, по какой причине бывшая госпожа Ильмира покидает дом. Растрепал свою байку, драконья зараза. И когда только успел?

Я выпрямила спину и взяла свою напарницу под руку.

— Ничего, — проворчала себе под нос. — Я жива, свободна, и у меня есть деньги. Позор? Переживём! Пошли, Мария. У нас впереди целая жизнь.

А Руфус? Да плевать я хотела на него с высокой колокольни! Он еще получит по заслугам. От главного героя книги.





Глава 3


Путь из одного феода в другой оказался ожидаемо тяжелым. Но то была вынужденная мера, оставаться в городе, где каждый первый тычет в тебя пальцем, совершенно не хотелось.

Да и что там делать? На работу меня точно не возьмут, особенно с таким «наследством» в документе, в монастырь я не собиралась, а побираться на улице — последнее дело.

Так что мы решили, что уедем как можно дальше от Марастира, а там будет видно, чем я могу заняться. Несколько дней мы с Марией тащились по пыльным дорогам, перебираясь из одного города в другой, где нас изредка подбирали к себе проезжающие мимо повозки с товарами и давали ночлег в захудалых трактирах.

Я Марией мы сработались быстро.

Оказалось, что мы с ней одного возраста, обеим было по сорок один, а прислуживала она мне ещё в родительском доме. Вот только выглядела она моложе своих лет, а вот я намного старше.

Эх, вот до чего нелегкая жизнь довести может. И совершенно неважно, в богатой ты семье живешь или бедной.

Сейчас мы специально останавливались в неприглядных заведениях и брали самые дешевые комнаты. Всё для того, чтобы не привлекать излишнего внимания горожан и в особенности воров. Знаю я, что каждого зажиточного человека, въезжающего в город, они не обойдут стороной, а вот на бедняков внимание не обратят.

Брать у нас особо нечего, но вот за мешочек с деньгами было страшно.

А ещё страшнее было за свою жизнь!

Пусть она мне досталась в немолодом теле, но сорок лет поди лучше, чем мои восемьдесят пять. А то, что в плохом состоянии оно, так это ничего. Главное, что от тирана муженька ушла, травить больше некому, а значит, восстановлюсь.

Тем более здесь есть магия! Это же гораздо эффективнее, чем обычные таблетки, уколы и всякие там процедуры, которыми меня пичкали в больнице, она-то меня быстро на ноги поставит.

Ну, по крайней мере, я на это надеялась.

Жаль, конечно, что с родной дочкой я не успела попрощаться, мы даже не созвонились перед операцией, но она уже дама взрослая, сама скоро внуков нянчить будет, справится.

А вот мне третьего шанса точно уже не дадут, второй-то непонятно, за какие заслуги получила.

Моё измученное тело, к которому я только-только начала привыкать, то и дело давало сбои: ноги слабели, голова кружилась и возникало только одно желание — лечь и не двигаться. Но тут же включалась старая медсестринская закалка: ноги в руки и вперёд, ныть и разлёживаться некогда!

Вот дойду до безопасного места и можно будет отдохнуть.

Пока мы шагали, мой мозг лихорадочно перебирал страницы той самой дурацкой фэнтези-книги, в которую меня так любезно зашвырнуло.

Про Ильмиру, то есть про себя, я не помнила ни-че-го. Видимо, роль у меня была эпизодическая. Я просто жена дракона, которая умерла в первой главе.

Вроде бы мой персонаж вообще не нёс никакой смысловой нагрузки, но ведь для чего-то он там был прописан. Пусть и в эпизоде. Ещё бы понять, для чего?

Зато про моего бывшего, Руфуса, там было сказано достаточно!

Он был прописан как идеальный злодей — пакостный, жадный и, что самое главное, очень влиятельный. Именно он должен был вредить главному герою и его избраннице.

И вот тут в моей голове всплыл ключевой момент из книги: главный герой — это не какой-то обычный маг, а жесткий генерал-дракон, глава одного из феодов, который как раз сейчас активно защищает этот мир от вторжения Тьмы. Как же его там звали? Кассиан Вангеррад… Вингарред… а, Вангаррад, точно!

Язык сломаешь от этих имён и названий.

А его избранница, молоденькая, красивая и скромная Дивона, должна была стать его личным лекарем и залечить смертельную рану, после чего герой победил всех злодеев.

Ах, вот как! Значит, этот гад Руфус — не просто изменник, а ещё и предатель, который будет мешать спасению мира!

Первым желанием было отыскать героя-генерала и предупредить о Руфусе, но я быстро себя одёрнула. Если я попала в книгу уже со своим сюжетом и прописанной концовкой, то лучше в него не вмешиваться и вообще держаться подальше от всех действующих лиц. Я и так уже немного изменила сюжет тем, что не умерла.

Уж лучше затаюсь где-нибудь и буду жить в своё удовольствие.

К тому же, болтая с Марией, я вытянула из неё невероятно важную информацию.

— Леди Ильмира, ой, то есть рани Ильмира, а вы помните, как отец рассердился, когда узнал о вашей лекарской магии? — спросила она, помогая мне нести мешок.

— Э-э-э… смутно, — ответила я, делая вид, что копаюсь в обрывках памяти.

— Он же вам строго-настрого запретил ей пользоваться! Сказал: женщинам из нашего рода работать не пристало, а лечить — и вовсе запрещено! Это же мужское дело! А вы всегда так рвались помогать. Так может… Вы не хотите?.. То есть я хотела сказать, не хотите ли вы попробовать снова научиться… лечить?

Я даже остановилась после такого заявления.

Лекарская магия! Вот это поворот! У меня, то есть у Ильмиры, были магические способности, и она не могла ими пользоваться из-за местных патриархальных заморочек.

Я тут же смекнула: если я на Земле работала медсестрой, спасала людей порой даже без лекарств, а здесь у меня есть магия — сам бог велел стать лекарем и бороться с этой несправедливостью. Поэтому я сдержанно заверила, что непременно подумаю над этим предложением, а сама мысленно уже потирала руки в предвкушении.

Нельзя женщинам, видите ли, лечить. Да я сейчас покажу, чего делать нельзя! Сначала людей вылечим, а потом и эти дурацкие правила изменим. А то ишь, чего удумали, права женщин ущемлять. Да из нас порой лучшие врачи выходят, чем из этих мужланов! Бывают, конечно, врачи от бога, но это не значит, что женин нужно списывать со счетов.

Всю дорогу я пыталась достучаться до этой магии.

Закрывала глаза, сосредоточивалась, представляла себе синее или зелёное свечение… Но магия отзывалась плохо, неохотно, словно старый, заржавевший замок. Максимум, что я смогла — это разжечь искорку и немного уменьшить боль в ноге Марии.

Но ничего. Я настырная, и я ещё достучусь до неё. Рано или поздно. Но лучше, конечно, пораньше.

К счастью, уже в соседнем городке на нас смотрели не так косо, а просто с любопытством. Я быстро сообразила: бумагу о разводе с гадкой припиской лучше спрятать подальше и никому не показывать.

Мы придумали себе легенду — простую, как валенок: работали у старого молочника, он, бедняга, преставился, и теперь мы ищем счастья. Многие верили и давали посильную работу.

А ещё я попросила не называть меня полным именем. Ну так, на всякий случай. И обращаться на «ты». Мари долго сопротивлялась, но после моего демонстративного игнора на «леди Ильмиру» сдалась.

— Рани Мира, смотрите, — возбуждённо проговорила Мария, показывая мне на каменную карту, высеченную на городской стене, — совсем немного осталось до Марнаэла!

А, Марнаэл! Город, откуда родом Ильмира. Её отец был местным алькадом (это, судя по книге, что-то вроде мэра с полномочиями). Сейчас там заведует её брат, господин Ерин, а ныне тоже алькад.

Я с интересом изучала карту феода генерала Венгар… в общем, главного героя книги и места, где родилась и выросла Ильмира. Сейчас мы находились в Остожне, самом южном городе, а идти нам надо было аж через весь феод и столицу Изорган на север. Как раз в крайний город с передовой. Она тоже была отмечена на карте тёмным пятном.

Далековато, но что поделать. Мы и так уже несколько дней топаем почти без остановки.

— Точно, Мари, — я поправила дорожный плащ. — Думаю, к завтрашнему, в крайнем случае послезавтрашнему вечеру будем там.

Это при о-очень хорошем раскладе. Очень-очень хорошем, да. Если нам повезет, и кто-нибудь сжалится и подвезет нас до следующего города на телеге. А потом до следующего. И опять до следующего…

В общем, мечтать не вредно.

Но всё равно пора навестить «родную кровиночку». Надо же посмотреть, что это за человек, мой братец Ерин. И главное — примет ли он «опозоренную» сестру в свой дом. Или он такой же «благородный» придурок, как его бывший зять-дракон.

Но, если он меня и не примет, я хотя бы буду знать, что из себя представляют родственники Ильмиры и кого нужно обходить десятой дорогой.





3.1


Так, не спеша мы прошагали ещё несколько дней.

На дорогах было тяжело. Все эти дни нас подбирать особо никто не хотел. Каждый встречный возница требовал плату за проезд, да ещё такую, словно мы едем в королевской карете, а не в телеге с навозом.

«Прямо как в маршрутке в час пик! Только здесь ещё и пахнет хуже», — бурчала я про себя.

Я экономила каждый крант, как здесь называли серебряные монеты. Стоило мне подумать о том, что денег не станет, и наступят настоящие «кранты», я невольно усмехалась.

Как же точно они назвали свои монеты!

А немногочисленные золотые, которые со своей «широкой» души дал Руфус, я предусмотрительно зашила в подкладку лифа, поближе к телу — подальше от воров. В лихие времена научилась прятать деньги там, где никто искать не станет.

Я всё ещё не могла перестать возиться со своей лекарской магией — то чувствовала легкое покалывание в ладонях, то внезапный жар. Процесс был медленным, но я была настырная.

«Ничего, вода камень точит. Раз мне дан второй шанс на жизнь, да ещё и с возможностью лечить, то я им непременно воспользуюсь! И даже в обход всяких дурацких запретов. А то ишь какие, женщинам здесь лечить нельзя. Можно! И я это докажу».

Наконец, мы добрались до столицы феода — города Изорган. Разница с владениями Руфуса была небольшой, но в то же время колоссальной.

И в первую очередь отличалась атмосфера.

Улицы здесь были вылизаны, дома стояли крепкие, в основном из светлого камня с яркой деревянной отделкой. Чувствовалось, что здесь живут богатые люди, которые не боятся завтрашнего дня. А главное — люди были приветливые и улыбчивые. Никто не бросал на меня косых взглядов, не шипел о «позоре» и «измене».

— Смотри, Мария, — шепнула я, чувствуя, как у меня поднимается настроение. — Тут даже воздух пахнет по-другому!

И кажется, что жизнь налаживается.

— Да, рани Мира, здесь всегда было хорошо, — согласилась Мария сияя. — Это же город генерала. Он о своих людях заботится.

Ну да, ну да, главный герой не может жить в каком-нибудь захудалом месте.

Услышав заунывную песню наших животов, мы решили, что пора бы подкрепиться, а заодно разузнать об обстановке в городе.

Мы нашли приличный трактир с вывеской, на которой был изображен толстый, довольный дракон. Внутри пахло жареным мясом и свежим элем. Правда, цены, которые нам объявили, были заломлены так, словно их готовили для императора, но уж очень хотелось есть.

«Ладно, один раз живём. На «кранты» не разоримся, а на золоте пока держимся».

Мы заказали жаркое — от одного его аромата уже текли слюнки, и я почувствовала, как всё внутри меня ликует. Наконец-то хоть что-то нормальное поедим! Кажется, в последний раз я хорошо питалась ещё до попадания в больничку на Земле, а уж когда нормально ела Ильмира, даже думать не хочу.

Пока мы ждали, за наш столик подошёл сам трактирщик — мужчина в белоснежном фартуке с пышными усами.

— Как вам наш город, дамы? Небось, издалека? — спросил он, протирая кружку.

— Издалека, добрый человек, — ответила я, облокотившись на стол. — Город у вас замечательный. Люди приветливые.

— Это всё наш генерал, — гордо усмехнулся трактирщик. — Держит порядок, о народе заботится. Вот только в последнее время его совсем не видно.

— А что так? — спросила я небрежно, хотя внутри меня всё напряглось.

— Да всё, как всегда, рани, — он понизил голос, — прорывы участились. Снова эта Тьма лезет и опять на границы наступает. Генерал там, на передовой. Его неделями нет в городе. Все силы бросил, чтобы нас защитить.

«Отлично! Значит, не будет возможности с ним столкнуться. Меньше проблем на мою и без того многострадальную голову».

Нам принесли ароматное, шипящее жаркое. Я впилась в него с таким аппетитом, что даже Мария засмущалась. Трактирщик, наблюдавший за нами, улыбнулся.

Когда мы расплачивались, он неожиданно вернул нам пару крантов.

— Вот, леди, — сказал он, кладя монеты обратно на стол. — Это вам скидка.

— За что такая щедрость? — удивилась я.

— А за то, что вы, — он оглядел меня и усмехнулся, — такая… простая. И прямая. Не жеманничаете, не строите из себя. И улыбка у вас добрая, хоть и усталая. Заходите ещё.

Я почувствовала, как по мне, разливается тепло.

«Надо же! Моя земная прямота и простота тут, оказывается, в цене!».

— Спасибо, добрый человек. Раз вы такой отзывчивый, подскажите. Нам нужно добраться до Марнаэла. Есть ли какой-то способ сделать это… подешевле и побыстрее? Наши финансы, скажем так, не драконьи.

Ну а что? За спрос денег не берут, а у нас сейчас каждая копейка на счету.

Трактирщик хитро подмигнул и оглянулся.

— Есть один человек. Мой старый друг, Ариан. Он как раз собирался туда завтра утром. Найдите его на улице Грузовых Возов, это за рынком. У него телега стоит у кузницы. Он денег много не дерет, а довезет с комфортом. По крайней мере, с большим, чем вы, судя по одежде, добирались сюда.

— Улица Грузовых Возов. Спасибо вам огромное и удачи вашему генералу в его нелегком деле!

Мы с Марией вышли из трактира, сытые и полные новых сведений.

Генерал далеко, Руфус далеко. Жизнь налаживается. Правда, я всё ещё должна понять, как лекарскую магию заставить работать на полную мощность, но это дело наживное.





3.2 и визуал


Бродили по городу мы долго и забрели к большому, мрачноватому и внушительному зданию, похожему на некий Совет или Управление. Народа тут было мало, что странно для центра города, но я не придала этому значения, а вглядывалась в названия улиц.

— Так, мы находимся на улице… Как же её прочитать-то? — Я подошла ближе к зданию и присмотрелась. — Большая Туманная, что ли? Интересно, в какой стороне лежит эта самая улица Грузовых Возов?

Мне несказанно повезло, что, попав в этот мир, я сразу стала понимать и язык, и письменность. Иначе не знаю даже, что бы делала.

— Сейчас узнаем, рани, — пообещала Мария и куда-то отбежала. Да так шустро, что я и слова сказать не успела.

Внезапно рядом со скрежетом остановилась огромная чёрная карета, украшенная серебряными драконами. Дверца распахнулась, и из неё буквально выскочил мужчина. Огромный, как шкаф, он явно спешил и, не глядя по сторонам, двинулся вперёд.

Он даже не заметил меня.

Я стояла слишком близко, и этот человек-гора просто сбил меня с ног. Я не успела даже ойкнуть и с грохотом рухнула на пыльную, но, к счастью, не грязную дорогу.

— Эй! Вы там совсем не видите, куда идёте?! Я вам не коврик, чтоб ноги об меня вытирать! — крикнула я ему вслед, потирая ушибленное бедро.

Моё возмущение было искренним. Ещё и синяк теперь останется.

«Совсем ослеп, бугай!»

Мужик, словно танк, прошел ещё пару шагов, прежде чем до него дошло, что он кого-то раздавил.

Он резко остановился. Замер на месте, а затем медленно обернулся. Посмотрел на меня, лежащую на земле, будто впервые увидел, а затем обернулся на «здание Советов», как я окрестила его про себя, с таким видом, словно он пытался понять, не ошибся ли адресом.

Молча, без единого слова, он подошел и подхватил меня под руки. А затем легко, будто я пушинка, поднял на ноги и бесцеремонно развернул к себе.

Я, наконец, смогла его рассмотреть, сильно задрав голову.

Высокий, огромный даже, с тяжёлыми плечами и мрачным, суровым лицом. Я едва доходила ему до плеча! У него были чёрные волосы, чуть тронутые сединой, в которых виднелись яркие, почти алые пряди.

Черты были грубоваты, но в то же время привлекательные, мужественные. Трёхдневная щетина на тяжелом подбородке, прямой, аристократический нос, а глаза… ох, в них можно потеряться! Особенно если ты молоденькая девушка без опыта отношений за плечами.

На вид ему было лет сорок-сорок пять, и он выглядел так, словно только что вернулся с фронта.

Такой мужчина покорит неокрепшее сердечко по щелчку пальцев. И Руфус по сравнению с ним просто жалкая дворняжка.

Интересно, чего это я вдруг вспомнила бывшего мужа?

Было в нём что-то знакомое, вот только я не могла понять, что. Может, Ильмира его раньше видела? Хотя чего это я, конечно, видела. Она же дочь бывшего алькада города, а значит, могла встречать его на приёмах, официальных встречах или турнирах.

Я сама таких красавчиков вживую не видала, но в наше время на Земле чего только не показывают в интернете, а потому не разомлела. Хотя, признаю, сердце на мгновение ёкнуло. А ещё давно позабытое смущение откуда-то появилось, которое я поспешила затолкать подальше.

Эх, была бы я помоложе…

— Вы… — начал он, и голос его был низким, как раскат грома.

— Да, это я, — перебила я его, отряхивая дорожный плащ. — Это я, которую вы только что сбили. В следующий раз, господин гигант, смотрите под ноги! Или вы думаете, что мир вокруг вас — это ваша личная взлётная полоса?

Он нахмурился, и его взгляд стал ещё более пронзительным.

— Прошу прощения. Я спешил.

— Спешка — отличное оправдание для отсутствия элементарной вежливости, — не удержалась я от колкости.

Он не ответил, просто кивнул, резко развернулся и быстро зашагал к зданию Совета, не сказав больше ни слова.

Как только он скрылся за массивными дверями, Мария в ужасе подбежала ко мне.

— Леди Ильмира! Ой, рани Мира! Вы… вы в порядке? Вы что-то сделали?!

— Что я сделала? Ничего! Это он меня чуть не убил! — возмутилась я, но тут увидела её перепуганное лицо.

Что я пропустила?

— Это был… это был генерал Кассиан Вангаррад! Глава феода, дракон! Тот самый, который защищает наш мир от Тьмы! Вы не должны были с ним так разговаривать!

Я опешила. Кассиан Вангаррад, генерал-дракон и главный герой книги. Тот, кому мой бывший муж, Руфус, собирался вредить. Тот, кого я знала по книге как жесткого, но справедливого защитника, который ни за что не потерпит дерзости.

— Генерал? Ой… — вырвалось у меня.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся этот «шкаф».

Так вот почему он показался мне знакомым, описание его внешности я уже читала, вот только вживую не видела.

И тут же посетовала: все же любят авторы приукрашать героев. Да так, что с реальностью они порой не имеют ничего общего. Генерала описывали как статного, молодого красавца, кидающегося на амбразуру и разбившего не одно женское сердце.

Но мне он ловеласом не показался, да и не слишком-то он молод. Мужчина в полном расцвете сил, как любил повторять один известный персонаж из мультфильма.

— Надо же. Вот это я удачно приложилась о главного героя, — пробурчала себе под нос. — Ну что ж, Мария. Кажется, теперь нам точно надо держаться от него подальше. Иначе он меня не просто с дороги сшибет, а раздавит.

Или, чего доброго, начнёт неудобные вопросы задавать о том, кто я, откуда и что здесь делаю. Так что надо делать отсюда ноги.

«Интересно, а как они вообще взлетают, эти драконы? — пришла мне в голову совершенно дурацкая мысль. — Когда он превращается, ему нужна полоса для разбега, как самолету? Или он просто подпрыгивает вертикально, как вертолет?»

Я рассмеялась про себя.

Видимо, события недавних дней дают о себе знать. Отдохнуть мне надо, выспаться нормально, тогда и ерунда всякая в голову приходить не будет.

А потому я взяла Мари под руку.

— Итак, у нас есть наводка на транспорт, — сказала я важно и потянула её в сторону другой улицы. — Нам нужно только её найти и желательно побыстрее. Пошли, Мария. У нас впереди Марнаэл!





***

Ну что, посмотрим на главного героя книги, куда попала наша Ира? Какой визуал ему больше подходит?)

1.





2.





3.





4.





5.





Глава 4


До Марнаэла мы добрались на закате. Правда, ещё через два дня. Город был, как и ожидалось, провинциальным и… довольно бедным. Странно, мне почему-то казалось, что в феоде генерала Вангаррада всё должно быть в порядке. Особенно учитывая все остальные города феода, которые мы проехали. Бедных среди них не было! А тут…

Улицы здесь были поуже, дома постарше, но всё равно крепкие. Горожане, как могли, украшали их резными ставнями и густыми виноградными лозами, обвивающими фасады, но всё это смотрелось довольно нелепо на общем фоне. Словно ребёнок прилепил картинку из пластилина на облезлую стену.

В воздухе витал запах… бедности и уныния, как бы странно это ни звучало. Наверное, всему виной были такие же унылые лица горожан, в большинстве своём облачённых в серые, неприметные одежды.

Но дом господина Ерина — моего брата — оказался совершенно иного полёта. Мы свернули на тихую, мощеную улицу и остановились перед высоким каменным забором. За ним виднелся настоящий средневековый, добротный особняк, утопающий в цветущем, идеально подстриженном саду.

В Марнаэле, где большинство жителей явно перебивалось с хлеба на воду, этот дом выглядел вызывающе роскошно.

— Вот это братец развернулся, — хмыкнула я. — Похоже, ему на посту алькада живётся веселее, чем мне в замке дракона.

И чем каждому жителю его города.

Интересно, а что на это говорит генерал?

— Сюда, рани Мира, — шепотом подсказала Мария, указывая на кованые ворота. — Это запасной вход, для прислуги.

Можно было, конечно, пройти и через главные ворота, но зачем нам лишнее внимание? Ещё погонят оттуда взашей, чего доброго, и опять на потеху публики.

— Ваш дом всегда был богаче, чем дома остальных жителей, это же дом алькада города, но при вашем батюшке сам город был… богаче, — продолжила Мари, отвечая на мою фразу, и тут же спохватилась: — Ой, я прошу простить меня, рани Мира, я не то имела…

— Да всё в порядке, Мари, не переживай, — отмахнулась я, продолжив путь. — Я прекрасно вижу, что братец мой не такой, как мой батюшка, и живет, скажем так, не по совести. Уж глаза-то у меня есть и очевидные вещи вижу.

Я понятия не имела, каким был отец Ильмиры, но всего одна фраза Марии и так рассказала много. И о нём, и о моём братце.

У дверей, как и у главных ворот, стояла стража. Только здесь поменьше, всего двое. Выглядели они… не очень. Помятые, всклокоченные, словно всю ночь не на посту стояли, а в кабаке сидели. Они что-то бурно обсуждали и гоготали на всю улицу.

И чего Мария заставляла меня разговаривать шепотом? За этим ржачем (не побоюсь этого слова) нас точно не было слышно.

Стражники при виде нас резко замолчали и приняли самые свои угрожающие позы: сдвинули брови и выпятили грудь. А заодно посмотрели на нас как на двух чумазых попрошаек.

— Вы кто такие? Что вам нужно? — грозно спросил один, загораживая проход.

— Мы к господину Ерину, — начала Мария из-за моей спины, но я перебила.

— Объявите, что к нему приехала его сестра, леди Ильмира, — с достоинством заявила я. Хоть одежда моя была помятой, тон я взяла драконьей жены.

Страж вытаращил глаза и усмехнулся:

— Сестра? Какая сестра? Ни о какой сестре нам неизвестно. Идите прочь, здесь вам не ночлежка!

Я уже собиралась сказать что-нибудь эдакое, поставить наглого бугая на место, но тут вмешалась Мария.

— Не узнали? — Она подтолкнула меня в сторону и встала вперёд. — А ты меня помнишь, Грегори? Я Мария, я здесь двадцать лет назад работала.

Страж пригляделся к Марии, и его лицо вдруг просияло. Он поправил сползшие доспехи, пригладил растопыренные светлые волосы и улыбнулся во все свои… двадцать восемь зубов. Похоже, узнал-таки горничную, а значит, и меня. Мы же вместе отсюда уезжали. Вернее, та Ильмира.

— Мария! Госпожа… Леди Ильмира? Простите, не признал! Столько лет прошло… Проходите, пожалуйста. Вас… вас сейчас проводят в малую гостиную. Стив, а ну-ка, проводи госпожу и Марию в дом!

Второй страж, которого Стивеном назвали, тоже кое-как привёл себя в порядок, выбросил травинку изо рта и попросил проследовать за ним. Исполнил роль дворецкого, в общем.

— Скажи-ка мне, Мари, а что тебя связывает с этим Грегори, м? — шепнула я, пока нас провожали через довольно внушительный и действительно богатый сад.

Мария покраснела до кончиков ушей.

— Да ничего, леди Ильмира, он просто ухаживал за мной когда-то и всё. А потом я уехала и… Честно говоря, думала, что он забыл уже давно обо мне, а он…

— А он, значит, помнит. И очень хорошо помнит, как я погляжу.

Я улыбнулась и смекнула, что это может оказаться для нас полезным.

Внутри особняка было прохладно и тихо. Слишком как-то тихо. Даже слуги скользили бесшумными тенями, чем пару раз заставили вздрогнуть. Стив передал нас с рук на руки какой-то молодой служанке, раскланялся и ретировался на пост. Девушка же проводила нас в комнату, полную золотых безделушек и тяжёлых бархатных портьер. И оставила ждать.

Пока я осматривалась и возмущалась неуёмности братца, Мари нервно теребила подол платья. Видно, что встреча с Грегори взволновала её.

Надо бы расспросить её подробнее об их взаимоотношениях. И только я открыла рот, чтобы удовлетворить своё любопытство, как дверь в комнату распахнулась. Пришлось захлопнуть его обратно.

Что ж, расспросим немного позже. Сейчас мне и так предстоит отнюдь не приятный разговор.





4.1


В гостиную вошла женщина. Молодая (лет тридцать, не больше), красивая, с копной чёрных длинных волос, украшенных замысловатой то ли шляпкой, то ли обручем… в общем, головным убором в средневековом стиле и в платье, которое стоило, наверное, как наш мешочек со всеми деньгами.

Это была Одетта, жена моего брата. Об этом мне по дороге успела поведать Мари, припомнив, что десять лет назад я была у них на свадьбе.

Едва она нас увидела, на её лице появилось такое искреннее отвращение, что я сразу поняла: меня либо не узнали, либо узнали, но с распростёртыми объятиями явно не ждут. Я пока ставила и на первое, и на второе сразу.

Ну ещё бы, я по сравнению с ней выглядела не просто замарашкой, а практически нищенкой.

Она смерила нас высокомерным взглядом, кривясь при виде нашей пыльной одежды, но потом её глаза округлились.

Похоже, всё-таки узнала.

— Ильмира! — Одетта в шоке прикрыла рот шелковым платочком. — Ты… что ты здесь делаешь? Я тебя едва узнала! Ты постарела, конечно, но…

«Постарела? Ну конечно! Двадцать лет замужем за драконом-предателем кого угодно состарят. А ты, дорогая, явно хорошо питалась за счёт Марнаэла».

— Привет, Одетта. Как видишь, навещаю брата. Я, собственно, по делу, — я улыбнулась ей своей самой ироничной улыбкой.

Одетта, похоже, совсем не ожидала такой прямоты. Она села напротив, положив руки на колени и зажимая в них белоснежный платочек. Совсем как школьница на приёме директора.

— По какому делу? Ты же… ты должна быть в Марастире, рядом с мужем! Разве драконы не держат жён взаперти?

О как! Взаперти? Вот это подробности всплывают.

— Держат, но не всех, — не растерялась я. — Я теперь свободная птица, дорогая. Руфус соизволил дать мне развод.

Одетта моментально вскочила, пошла красными пятнами и несколько секунд таращилась на меня как на привидение. А затем её глаза начали метать молнии — и от шока, и, кажется, оттого, что я посмела пойти на такой шаг.

— Развод?! Быть такого не может! Но почему? Что случилось?

— О, ничего особенного. Просто Руфус решил, что после двадцати лет мне пора на вольные хлеба. Причину он указал весьма романтичную: «измена жены».

Одетта побледнела. Она посмотрела на меня так, словно впервые увидела, не обделила похожим взглядом и притихшую за моей спиной Марию, и её тон мгновенно изменился с брезгливого на злобный.

— Развод по такой причине? Ильмира, ты… ты опозорила нашу семью! Да как ты посмела приехать сюда после такого?!

Я уже открыла рот, чтобы ответить ей что-нибудь о мужской подлости, но не успела, двери вновь распахнулись, и в проёме появился мужчина. Высокий, плотный, с властным лицом и подозрительно лоснящейся кожей.

Неужели, это Ерин? Мой брат. Да никогда в жизни бы не подумала!

На вид ему было около пятидесяти, и, если приглядеться, мы с ним даже были похожи. Немного. У него были такие же медные волосы, что и у Ильмиры (теперь уже у меня), хотя у него они были аккуратно прилизаны и забраны в низкий хвост, а не висели косматыми прядями после дороги.

Он оглядел сцену — меня в дорожной одежде, судорожно всхлипывающую Марию и кривящуюся от переполнявших эмоций Одетту, а потом резко спросил:

— Что здесь происходит? Одетта! Почему у нас в доме этот… сброд?

О как, сброд, значит. Уже по одной этой фразе понятно, как алькад города относится к своему народу.

Ну и, похоже, он тоже ещё не успел меня узнать.

Я встала. Медленно, с достоинством и совершенно не обращая внимания на ушибленное после столкновения со «шкафом» бедро.

— Здравствуй, брат, — произнесла я, улыбаясь самой вежливой и самой ехидной улыбкой. — Не узнал? Это же я, твоя сестра, Ильмира.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.

Кажется, Ерин опешил. Глаза округлились. Он явно ожидал увидеть кого угодно, но не сестру в теле этой «потрёпанной старушки», как он сейчас, несомненно, мысленно меня называл.

Кстати, интересно, а как Ильмира выглядела раньше? Вот бы найти хоть один портрет, созданный во времена её молодости. А то сейчас я даже примерно не берусь представить её истинный облик.

— И… Ильмира? — Он подошёл ближе, всё ещё с недоверием. — Ты… почему ты так выглядишь? Что с тобой?

— Замужняя жизнь оказалась не сахаром, — спокойно пожала я плечами.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он. — Что произошло? Руфус знает о том, что ты здесь?

— О, конечно же, нет. Ему теперь вообще всё равно, где я и что со мной. У нас с Руфусом случилась небольшая нестыковочка. А точнее — развод, — я даже не стала смягчать выражения.

Одетта, которую, наконец, перестало трясти от шока, тут же подскочила к мужу и начала гневно тыкать в меня пальцем.

— Ерин, она опозорила нашу семью! Руфус дал ей развод по причине измены!

Только она не знает, кто на самом деле кому изменил. И что-то мне подсказывает, что вшивой бумажке они поверят охотнее, чем моим словам.

Лицо Ерина мгновенно стало багровым. Он посмотрел на меня та-аким взглядом, что я должна была, наверное, задрожать от страха. Его гнев был почти физически ощутим. Это был гнев человека, который боится за свой имидж больше, чем за родственницу.

— Измена?!





4.2


Он заорал так, что задребезжали хрустальные вазы, но затем оглянулся на дверь, видимо, опасаясь, что его услышат, и сбавил тон. — Ты… ты принесла позор нашей фамилии! Ты понимаешь, что это значит для моей должности?!

— Ой, перестань, брат, — махнула я рукой. — Давай не будем устраивать театральный кружок. Я приехала к тебе с дороги, без гроша (ну, почти), и мне нужно, где переночевать.

Одетта тут же начала шипеть:

— Выгони её! Немедленно! Мы не можем держать в доме опозоренную женщину! Подумай о своей репутации! Что скажет народ? Что скажет… генерал?

Последние слова она произнесла с придыханием и толикой страха.

Так, кажется, кто-то здесь неровно дышит к правящему феодом дракону. Ну-ну.

Брат, проигнорировав жену, шагнул чуть ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — прошипел он мне в лицо. — Понимаешь, какие слухи пойдут по городу? По всему феоду! Ты… ты опозорила уважаемую фамилию, поставила под удар свою семью и моё благополучие!

Да-да, вот с последнего и стоило начинать.

— Кто этот смертник? — продолжил Ерин, высоко задрав нос. — На кого ты променяла своего мужа? Дракона, на минуточку! Надеюсь, Руфус поквитался с… твоим хахалем.

Ах, какие слова-то мы знаем, я даже усмехнулась.

— Кто осмелился пойти на такое? — не унимался Ерин, начав нервно расхаживать вдоль дивана. — Кто посмел бросить вызов дракону? Кто вообще положил глаз на тебя, ведь ты…

Он недоговорил, смутившись от моего взгляда. Я, конечно, не слепая и внешность Ильмиры уже изучила, но пусть только попробует сказать вслух то, что вертится на его поганом языке, получит! И Ерин, видимо, тоже это понял.

— Да наверное конюх какой. Кто ещё позарится на… такую женщину?

Одетта не была столь разборчива в выражениях.

— Дорогой мой брат, а ты не допускал мысли, что эта приписка в бумаге может быть фикцией? — спокойно поинтересовалась я.

О-о, Ерина в этот момент надо было видеть. Он не только пошёл красными пятнами, но и, кажется, вот-вот мог получить инфаркт! Я даже забеспокоилась о его здоровье. На минуточку, пока он не открыл рот.

— Драконы — самые честные и порядочные люди Арканаса! Он не мог написать такую… такое, не имея доказательств! Я верю господину Руфусу, Ильмира. И очень, очень разозлён твоим поступком!

М-да, какое слепое обожание огромными ящерами. Хотя чего ещё можно ожидать от человека, обкрадывающего свой народ и, по сути, живущего за счёт драконов?

— Драконьи боги, а если он явится сюда со своим отрядом? Если решит отомстить не только тебе, но и мне? Боги, за что мне всё это? Я же честный человек, слова, грубого никому никогда, не сказал, работал на благо Империи…

Я даже воздухом поперхнулась от такой речи. Э, как он себя нахваливает-то, даже Одетта заслушалась. Я же не удержалась и фыркнула. Этим не только прервала хвалебную речь, но и привлекла к себе внимание.

Мы так гордились, что ты вышла за главу карательного отряда императора, а ты… ты посрамила эту честь!

— Да поняла я это уже, поняла, — отмахнулась я от него. Спорить сейчас не хотелось вовсе, всё равно не поверит, только воздух сотрясать буду и нервы себе подниму. — Ну так что, надеюсь, ты не выгонишь родную сестру из дома? На ночь глада и без гроша в кармане?

— Ерин, она только беду нам принесёт, — подначивала Одетта.

— А сплетни в городе распространяются так быстро… — нараспев проговорила я, давя на «больную мозоль» моего новоиспечённого братца.

Ерин тяжело дышал, того и гляди дым из носа повалит, переводил взгляд с меня на жену, а потом на Марию. Я буквально видела, как в его голове крутятся шестерёнки, пытаясь сообразить, что же ему, бедолаге, делать.

Выгнать меня — это риск. Вдруг я пойду по городу и начну рассказывать о «подлом брате-алькаде», который выгнал бедную несчастную сестру из дома? Оставить — не меньший риск. Что, если станет известно о причине моего развода? Это же скандал!

Для него, по крайней мере.

Наконец, он выдавил, сжимая кулаки:

— Хорошо! Ты останешься. На несколько дней. Пока я не разберусь, что с тобой делать дальше. Но чтобы ты носа не показывала за порог! Я не хочу, чтобы мой дом стал темой для сплетен!

Мария облегчённо всхлипнула и низко поклонилась.

— Благодарим вас, господин Ерин! Мы будем тише воды, ниже травы!

Я тоже кивнула. Понимала, что эта «братская доброта» стоила ровно столько же, сколько мой мешочек с подачкой от Руфуса — гроши. Не было в этом «жесте доброй воли» ничего братского и семейного, просто страх перед пересудами. Он не хотел скандала. Решил спрятать меня на время, пока не придумает, как от меня избавиться потише.

«Ну и отлично! Мне этого времени хватит, чтобы прийти в себя, набраться сил, найти способ раскачать свою лекарскую магию и решить, что делать дальше. Я же не на курорт приехала, в конце концов».

Ерин позвал слугу, который, казалось, подслушивал под дверью.

— Отведите их в… отведите леди Ильмиру в её старые покои. И принесите ей чистую воду и еды.

Ох, ну хоть не на задворках поселил, и на том спасибо.

Слуга проводил нас. К моему удивлению, мне досталась приличная комната — бывшие покои Ильмиры, ещё со времён молодости. Комната была светлой, опрятной, пусть и старомодной. А ещё очень пыльной.

Кажется, сюда не заходили несколько лет. Я даже чихнула пару раз, едва переступила порог. Слуга тут же извинился и поспешил скрыться за дверью. Сбежал по-простому, клятвенно заверив, что попросит у господина Ерина служанок для уборки. Правда, сколько их нужно будет ждать, не уточнил.

Ну ничего, ручной труд меня никогда не пугал. Отмою здесь всё, отчищу, и будет эта комнатка конфеткой! Но сначала надо бы привести себя в порядок...





Кассиан Вангаррад


Кассиан Вангаррад



Я буквально вбежал в Ратушу, игнорируя пульсирующую от ранения боль в груди. В голове до сих пор стоял грохот заклинаний, запах зелий и… шаркан меня подери, звонкий голос какой-то женщины, которую я совершенно не заметил на дороге. И сбил.

«Я вам не коврик, чтоб ноги об меня вытирать!»

От неожиданности я даже остановился.

Большинство людей при виде дракона либо падают ниц, либо лепечут комплименты. А эта бедная, неприметная на вид женщина, смело отчитала меня, как мальчишку. Меня, дракона! Главу феода и генерала императорской армии!

Что это?! Безрассудство или элементарное невежество? Или, может, она просто не поняла, кто перед ней? Нет, это вряд ли, драконов знают все, даже дети. Тем более своего главу феода.

Но что-то в её внешности, словах заставило меня не отчитать нахалку, а… извиниться. И буквально сбежать, чего я не делал никогда и ни при каких обстоятельствах.

И её глаза… Почему-то они показались мне смутно знакомыми, хотя я совершенно точно никогда её не встречал. Хотя я давно перестал запоминать лица простолюдинов, эта женщина прочно въелась в память. Как и её едкие слова.

«Взлётная полоса, значит?» — с иронией подумал я, вспомнив её колкость. — «Она думает, драконам нужна полоса для взлёта? Откуда такие мысли? Все знают, как взлетают драконы».

Я подавил рык и поспешил дальше, чтобы не тратить время на эти дурацкие размышления.

Мой личный кабинет находился в именно здесь, в здании Ратуши. Я давно перенёс все дела сюда, потому что терпеть не мог принимать толпы просителей и подчинённых в своём замке, который расположен довольно далеко отсюда, на краю феода. Да и сам я там не появлялся уже несколько месяцев, живя, по сути, на передовой.

Дома уже давно меня никто не ждёт…

Я прошёл через приёмную, даже не заметив, что вокруг меня заметались люди.

— Генерал, вам срочный доклад!

— Генерал, маркиз Эриан…

— Генерал, визитёры ждут!

— Всё потом! — отрезал я не останавливаясь.

Я вошёл в свой кабинет — большое, довольно тёмное помещение с видом на город, заставленное картами и военными планами. Рухнул в кресло и тут же достал из-за пазухи переговорный артефакт — серебряный диск, испещрённый специальными рунами и мерцающий синеватым светом.

— Связь с Имперской приёмной. Срочно, — приказал я, активировав артефакт.

Через мгновение диск засветился ярче, и я увидел над ним усталое лицо императорского секретаря.

— Генерал Вангаррад? Что-то случилось? — прозвучал его голос.

— Случилось то, что у меня катастрофа! — взревел я. — На передовой снова прорывы, и они участились! Мы едва сдерживаем напор Тьмы. Я несу огромные потери! Мне не хватает лекарей и зелий! У меня остался один лекарь, который держится на честном слове. Остальные сбежали, уволились, или что хуже, погибли! Ко мне больше никто не хочет идти! Вы понимаете, что значит держать оборону без целителей?!

Секретарь сначала опешил от моей гневной речи и даже не пытался перебить, а затем начал мямлить. Как всегда, впрочем.

— Генерал, мы понимаем сложность ситуации. Император знает о прорывах, но… его всё ещё нет.

Я стиснул зубы. Он улетел на переговоры в соседнее королевство людей несколько месяцев назад, обещая вернуться быстро. Но видимо, переговоры пошли не по сценарию.

А в его отсутствие всё пошло прахом!

— Да, император улетел, — мой голос звенел от напряжения, — а здесь, пока его нет, творится невесть что! Мои заявки тонут в куче ваших бумаг! Из-за этого я не могу получить подкрепление! Мне нужно знать, когда мне пришлют целителей! Или вы хотите, чтобы Тьма прорвалась и дошла до столицы, пока вы там сидите и проверяете «заявки»?

— Генерал, мы понимаем. Заявки на магистров-целителей обрабатываются, но вы же знаете, как трудно сейчас найти кадры. Мы проверяем всех, но это займёт время.

— Когда?! Когда это произойдёт? Целители мне нужны сейчас! Или вы хотите, чтобы я лично тащил своих раненых на себе?! — Я сжал кулак, артефакт в руке затрещал.

— Обещаю, генерал, мы постараемся… — Секретарь вдруг резко отвёл взгляд. — Простите, генерал, связь…

И он отключился. Просто взял и отключился.

Я издал низкий рык, откинулся на спинку кресла. Усталость обрушилась на меня бетонной плитой. Последние несколько месяцев были особенно тяжёлые. Драконов и магов, способных противостоять Тьме, и так не слишком много, но из-за частых прорывов, их осталось ещё меньше.

Приходилось держать магические щиты по несколько часов подряд, пока специальные защитные артефакты напитывались магией. А тут ещё и проблема с целителями…

Именно из-за их нехватки моё ранение так и не было залечено должным образом. Лечение отнимало колоссальное количество сил и магического резерва, оно бы отправило нашего последнего лекаря прямиком на заслуженный отдых, а я не мог этого допустить.

Нужно будет наведаться к императорским целителям, пусть они займутся моим ранением. Ехать на передовую не хотят, так пусть здесь помогают!

И тут я снова вспомнил её. Эту женщину с дороги. Простая, бедная, старая, но такая дерзкая.

«Почему она кажется мне знакомой? И почему я вообще о ней думаю?! Мне нужно решать проблему с Тьмой, а я размышляю о пешеходах, которых сшибаю».

Может, она была одной из тех матерей-одиночек, которым я платил пособия после гибели мужей на передовой? Нет, их всех я знал лично, её лицо другое...

Мои размышления прервал стук в дверь.

— Войдите!

В кабинет вошёл мой секретарь, держа в руках толстую пачку пергаментов.

— Генерал, доклад о ситуации на границе и запросы из Марнаэла от алькада Ерина. Кажется, там снова какие-то проблемы.





Визуал


Дорогие мои, сегодня беру выходной. Но, чтобы вы не скучали, я принесла вам визуал нашей помощницы Мари, "дорогого" брата Ерина и его супруги Одетты.

А в конце будет еще парочка артов и визуализация одной сцены)



Итак, как может выглядеть Мари





Одетта





И Ерин





Смотрите, каких красавчиков я сделала из обложки. Как вам?)





И создала обещанную сценку первой встречи наших героев)





Глава 5


Ильмира Айзенкур (в девичестве Торлак)



Я проснулась, когда солнце было почти в зените.

Сначала, только открыв глаза, не поняла, что за пыльная люстра внушительных размеров оказалась над головой, на которой вместе с хрусталиками мирно дремали штук десять пауков. А потом вспомнила, куда меня нелегкая занесла и улыбнулась.

Все же жизнь складывается не так плохо, «братец» приютил, обогрел, накормил (пусть и с помощью слуг), крыша над головой есть, бежать никуда не надо… красота же! Могло быть гораздо хуже.

А еще впервые за долгое время я выспалась. Не просыпалась от холода, не вздрагивала от шорохов, а просто спала. И сейчас была в наипрекраснейшем настроении!

Вчера я весь вечер приводила комнату в порядок: чистила, драила, мыла, вытирала. Прерывалась лишь на короткий отдых (все же сил в этом теле было маловато), еду, которую принесла одна из служанок и на Мари, когда та заглянула узнать, не нужно ли мне чего.

Она, к слову, очень удивилась, увидев меня с тряпкой наперевес. Рванула ко мне, пытаясь забрать орудие труда, но в итоге взяла вторую тряпку и вместе со мной отмывала комнату.

Служанок на помощь нам так и не прислали.

Бывшие покои Ильмиры были вполне приличными, хотя ремонта здесь не было лет тридцать. Высокие стены обтянуты потускневшим голубым штофом, большой шкаф из темного дерева, с резными драконами (даже тут они, гады!), широкая кровать с балдахином, которая, к счастью, не скрипела, и трюмо с массивным, немного потемневшим от времени зеркалом.

В углу стоял маленький рабочий столик с подставкой для чернил, на котором одиноко лежало перо. И люстра. Большая, массивная, красивая… и пыльная. До нее мы вчера так и не добрались. Вернее, Мари запретила мне лезть под потолок и сказала, что с утра поищет бытового мага. Раньше, еще во времена «моей» юности, в доме был один.

Но всё было настолько запущенным… Мне казалось, что этой пыли и паутине конца и края не будет! Вроде бы отмыли все, а то тут, то там снова пробежит паучок, найдется погибшая от голодной смерти муха или обнаружится слой пыли толщиной с палец.

Именно тогда я пожалела, что у Ильмиры была в закромах целительская магия, а не бытовая. Как хорошо было бы: махнул рукой или щелкнул пальчиками, и вся пыль, как по волшебству исчезла.

Но дарёному коню в зубы не смотрят (и на магию не жалуются), поэтому я скребла и тёрла дальше. И в итоге просто отрубилась, едва голова коснулась подушки где-то в час или два ночи.

Стоило мне окончательно прийти в себя, умыться и переодеться, как в дверь постучали. Зашедшая служанка в накрахмаленном чепце принесла поднос с едой. И судя по аромату, тут же заполнившему комнату, это был далеко не завтрак. И точно, под серебряным колпаком со смешным названием «баранчик» скрывалось изысканное мясное рагу, свежий, ароматный хлеб с хрустящей корочкой и кувшин компота из смеси ягод и фруктов.

А вкус у этого всего был просто божественный! Или это я настолько проголодалась? Не суть. Главное, что съела все быстро и до последней крошки под восторженно-удивленный взгляд служанки. Наверное, здесь принято, когда аристократы… вернее, аристократки клюют, подобно птичкам и питаются воздухом, а не нормальной едой. Но в этом доме мне можно было не опасаться за репутацию, она пришла сюда раньше меня и закрепилась намертво.

После трапезы я просила передать мою благодарность повару, приготовившему обед. Хотела поблагодарить и Ерина, что не забыл о сестре, но быстро передумала. Лучше не напоминать о себе лишний раз.

Когда же девушка ушла, я немного поразмышляла о своей новой «тюрьме». Он сказал сидеть в доме? Отлично. А сад — это же тоже территория дома, верно? Значит, на улицу все же можно, но для начала я решила изучить дом, где мне предстояло жить следующие несколько дней.

В доме было тихо, как в склепе. Никого, кроме шепчущихся слуг. Ни брата Ерина, ни Одетты. Ни Марии, кстати! А она-то куда запропастилась? Неужели, к своему Грегори побежала? Быстро, однако. Но я решила, что не буду мешать налаживать ей личную жизнь, со своей бы разобраться.

И если отсутствие Ерина я могла списать на дела алькада, то куда все же делась Одетта?

— А где господин с госпожой? — спросила я у проходящей горничной. Девушка испуганно замерла и поклонилась чуть ли не до пола.

— Уехали, леди Ильмира. Сказали, что у господина срочные дела в Совете.

— А Одетта?

Не то чтобы я горела желанием видеться с — кем она там мне является? Невесткой, кажется, — но должна понимать, сколько у меня есть времени до их прибытия. И распределить его с пользой.

— Леди Одетта уехала навестить матушку и отвезти к ней сына, — ответила девушка, не поднимая глаз.

Вот как, еще и сына решили отвезти подальше от сплетен и «опасной» тетушки. Ну и прекрасно! Значит, точно никто не будет следить и крутиться под ногами. Слуги, конечно, следить точно будут, но ребёнок определённо бы совал маленький нос куда не следует.

Я поблагодарила служанку и отправилась на обследование дома.

Быстро нашлась столовая — тоже небольшая, но богато обставленная. Вся в тяжёлом дубе и бронзе. Слишком помпезно для такого небольшого города, и явно выкуплено за счет каких-то бюджетных махинаций брата.

И мне это совершенно не нравилось.

Потом я наткнулась на маленькую библиотеку. А вот тут было интересно! Книги находились в застекленных шкафах, тянущихся до потолка, посередине стоял круглый стол с тремя глубокими креслами в зеленой бархатной обивке, на столе возвышалась настольная лампа, а в воздухе витал аромат старой бумаги и пыли, которая подсвечивалась ярким солнцем из вытянутых окон.

Я сразу подумала, что надо бы поискать какие-нибудь книги по зельеварению, алхимии или, на худой конец, по анатомии. Освежить память никогда не поздно. Если уж моя магия не хочет просыпаться, можно и даже нужно ей помочь научными методами.

Правда, если здесь не найдется ничего полезного, придется идти в городскую библиотеку. И плевать на запрет Ерина, магия важнее его и так испорченной репутации.

Но больше всего меня заинтересовал чердак. Скрипучая лестница, которую, видимо, не смазывали со времен молодости Ильмиры, вела в царство пыли, паутины и старых, ненужных вещей.

С трудом открыв такую же скрипучую дверь и пройдя через завалы из сломанной мебели, я наткнулась на неприметную дверь, а, открыв ее, увидела нечто, отчего моё сердце забилось чаще.

Это была совсем небольшая комнатка, плотно заставленная шкафами со всякой всячиной. В дальнем углу, где в крыше зияла небольшая дыра, пропускающая солнечный луч, стоял рабочий стол, заваленный склянками, колбами и чем-то, что явно было перегонным кубом.

Это же… Лаборатория!





Дорогие читатели, моя история пишется в литмобе "После развода с драконом". И сегодня я хочу познакомить вас с первой историей от Екатерины Гераскиной

После развода в 40. Между нами твоя истинная





Двадцать лет брака. Череда постоянных выкидышей. И вот мой муж — герцог Арден Дарквелл — встречает истинную.

Я уйду, но унесу, наконец, под сердцем ребёнка.

А он женится на другой — и у него будет сын.

Но мы встретимся вновь.

Между нами будет общее прошлое, маленькая дочка и проклятье, что висит над нашими расами.

А ещё есть одна страшная тайна, которую мой бывший утаил. И она разорвёт мне сердце.





5.1


Я не поверила своим глазам и пару раз моргнула. Склянки никуда не делись. Это и правда была старая, заброшенная, но настоящая лаборатория алхимика или лекаря! Я тут же забыла обо всём на свете и кинулась к столу, рассматривая его содержимое. Пыльные, но целые колбы, склянки с остатками каких-то засохших трав, толстый гримуар с кожаным переплётом… Сколько же тут добра!

Я взяла в руки одну из склянок, она была наполнена мутной зеленой жидкостью, которая подозрительно пахла гнилыми яблоками и чем-то странным. А на полустертой этикетке я разобрала только приписку «сильный яд».

Яд? Чей яд, здешних обитателей дома? Так, надо быть осторожной с этой гадостью, поэтому я двумя пальчиками поставила пузырек на место и даже чуть отошла от него.

Но все равно, это же сокровище! Здесь, на чердаке, среди хлама, спрятана моя будущая профессия и свобода! У меня есть всего несколько дней, чтобы тут всё перелопатить, найти рецепты и понять, как включить эту чёртову магию. А потом — открыть частный кабинет, подальше от Ерина, Руфуса, генерала с его книжным сюжетом и всех их проблем.

Взяв в руки склянку с интересной голубовато-серебристой жидкостью, вдруг услышала:

— А что это мы тут делаем, милая леди?

Я аж подскочила от неожиданности. Склянка чуть не выскользнула из рук, а в голове, словно потревоженные тараканы, заметались мысли: «Вот невезуха! Только нашла своё тайное логово, и тут же спалилась!»

Я резко обернулась. В проёме двери стоял мужчина. Невысокий, худощавый, в потрёпанном, но чистом камзоле и седыми волосами, торчавшими вокруг лысины во все стороны. Глаза у него были добрые, но очень внимательные, с глубокими морщинками в уголках. И, судя по тому, как он оглядывал меня с ног до головы, он уже давно за мной наблюдал.

Пришлось откашляться и подобраться. Ничего такого я не делала, просто любопытничала.

— Я… я просто осматриваю старые вещи, — пробормотала я, чувствуя себя пойманной на месте преступления школьницей. Боже, ещё чуть-чуть и покраснею, чего со мной не бывало с тех же времен!

— Осматриваете, значит? — Старик улыбнулся. — А склянка в руке — это для лучшего осмотра?

Я опустила взгляд и посмотрела на голубую бутылочку, которая так хорошо лежала в руке. Мне она была без надобности – все равно понятия не имею, что внутри – но хотелось непременно узнать о её содержимом.

Старичок подошел ближе, не сводя с меня внимательных и смеющихся глаз.

— Я Эдуард, личный лекарь господина Ерина. Полагаю, вы могли меня подзабыть, но я вас помню, миледи. Вы всегда так любили этот чердак. Как же я рад, что вы вернулись.

Пока я соображала, что сказать в ответ, Эдуард указал на склянку в моей руке.

— А с этим, миледи, поосторожнее. Это настойка сон-травы. Её нужно разбавлять, иначе она превращается в очень сильное снотворное.

Я опустила взгляд на склянку, откашлялась и поставила ее на место. Спасибо, со сном у меня проблем нет. Пока, по крайней мере.

— Очень приятно вновь вас видеть, Эдуард. Я тоже очень рада вернуться в родной дом, — улыбнулась я в ответ. Знать не знаю этого человека, но раз он узнал Ильмиру, значит, и она (я, то есть) должна быть с ним знакома.

— Как же вы похудели, — покачал он головой и тяжело вздохнул. — Как ваше здоровье? Позвольте, я вас осмотрю?

Я чувствовала себя немного неловко, но всё же протянула ему руку. Просто чтобы не вызвать никаких подозрений, ну и дополнительный осмотр грамотного – я надеюсь – лекаря никому не помешает.

Эдуард приложил к моему запястью ладонь, и тут произошло нечто удивительное. Он призвал магию. Я увидела, как вокруг его руки мягко заструился зеленый, успокаивающий свет, похожий на северное сияние. Она обволакивала мою руку и словно ощупывала, изучала, проникая под кожу.

Ощущения были невероятными!

На Земле я привыкла, что врачи осматривают, как обычно: стучат, слушают, щупают, давят, заставляют тебя кривиться и напрягаться. Это было грубо, механически, и всегда оставалось ощущение, что тебя изучают, как сломанный прибор.

А здесь?

Зеленый свет ласкал изнутри. Я чувствовала, как он скользит по венам, касаясь внутренних органов. Это было так деликатно и точно, словно сотня невидимых теплых пальцев одновременно проводила полное сканирование моего тела. Я почти видела свои собственные сосуды. Я невольно ахнула от восхищения. Это было чудо! Медицина будущего, которую я могла постичь здесь!

Эдуард покачал головой, и свет погас. Он посмотрел на меня с искренним сочувствием и укором.

— Ах, миледи, что же вы за собой так плохо следили? Печень ваша шалит от, осмелюсь сказать, частых успокоительных настоек, сердце барахлит от постоянных нервов. Желудок вы посадили, да и весь ваш организм работает, как старый ржавый механизм. Вам бы отдохнуть и почиститься. Но ничего, потихоньку восстановим.

«Вот это сервис! Экспресс-диагностика с комментариями!»

— Благодарю, Эдуард, я обо всём этом… догадывалась, — ответила в свою очередь.

Учитывая, что жизнь с драконом была не сахаром, а я за свою земную жизнь много чего в поликлинике повидала, сама себе уже предварительные диагнозы ставила. Сейчас профессиональный иномирный лекарь их только подтвердил.

— Как я сожалею, что ваш отец тогда не позволил вам развить столь ценный дар в детстве. У вас был настоящий талант, миледи.

Ага, талант, значит. И он его помнит! А вот это как раз то, что мне нужно.

— Но почему же был? – спросила я прямо. — Он и сейчас есть, просто дару нужно немного помочь раскрыться.

Лекарь моргнул, явно не ожидая такого прямого запроса.

— Я помню, отец запретил мне им пользоваться, потому что «женщинам из богатых семей работать не пристало». Но знаете что? Мужа у меня уже нет, отец мне этого больше запретить не может, и, если ещё не поздно, я бы очень хотела научиться владеть этой лекарской магией.

Сказала всё это и замерла, ожидая ответа. Без малого от соглашения этого человека зависело мое светлое будущее!

Эдуард цокнул языком, покачал головой и оглянулся на дверь.

— Господин Ерин будет категорически против. Он очень дорожит своей репутацией. Если он узнает, что его сестра…

Я скрестила руки на груди.

— Мне все равно. Я здесь надолго не задержусь, и зависеть от него не собираюсь. Помогите мне, Эдуард. Я не знаю, сколько пробуду в этом доме — может, один день, а может, несколько недель, но точно не всю жизнь. А потому дорога каждая минута. Тем более вы сами сказали: у меня был настоящий талант! Так, давайте раскроем его. Уж лучше поздно, чем никогда!

Лекарь смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Наконец, тяжело вздохнул.

— Ну что ж, леди Ильмира, вы всегда были настырной. И я не могу отказать человеку, который так искренне хочет спасти свою посаженую печень.

Что, правда? Вот так просто?

От переизбытка эмоций и в порыве благодарности я крепко обняла лекаря, едва не свалив того на пол.

— Мы с вами начнем заниматься, но не прямо сейчас. Мне нужно выйти в город, прикупить кое-какие травы для господина и приготовить вам восстанавливающий отвар.

— Я пойду с вами! — тут же предложила я, но Эдуард моего рвения не оценил.

— Нет, миледи, вам запрещено выходить, и точка. Не злите господина Ерина в первый же день. Иначе он вас отправит в монастырь быстрее, чем вы скажете «лекарская лавка».

Я скривилась. Снова запреты, но спорить не стала. Все же лекарь прав, злить Ерина не стоит. По крайней мере, вот так сразу.

Эдуард поправил свой камзол, направляясь к выходу. Уже открыв дверь и ступив на скрипучие ступеньки чердака, он обернулся и подмигнул мне.

— А вот через несколько дней, когда господина вновь не будет в доме, может быть, мы и выйдем в город. Иначе, как мы найдем травы для такой талантливой, но, увы, очень больной леди? А пока — изучайте этот гримуар. До скорой встречи, миледи.





5.2


После ухода Эдуарда я места себе не находила, металась по чердаку, словно тигр в клетке. Внутри меня бушевал такой восторг и воодушевление, что я готова была начать практику прямо сейчас — хоть на пауках, хоть на пыльных колбах!

Давно я такого не испытывала, очень давно.

Я вспоминала земные методы лечения и свой личный опыт работы в больнице и поликлинике. Как там лечили? Ставили болючие уколы, давали горькие пилюли, делали долгие, изнурительные операции с вечными спорами с хирургами. А эти очереди в регистратуре? Да окочуриться можно прямо там, пока ждёшь приёма к доктору! А то, что показал Эдуард, было невероятным. Нежное, зелёное свечение, проникающее внутрь и словно утешающее органы.

Между нашей медициной и этой лежала целая пропасть, земля и небо!

Так, я обязательно освою эту магию. Я обязана! А как иначе? Раз мне выпал шанс попасть именно в тело потенциальной лекарки, не воспользоваться им нельзя. Теперь я в этом убедилась окончательно.

В ожидании обеда и возвращения Эдуарда я так переволновалась и проголодалась, что решила устроить набег на кухню.

Слуги в доме общались со мной крайне неохотно. Отвечали односложно, отводили глаза. Ну и ладно. Я уже успела привыкнуть к тому, что для всех в этом доме я неприятный «факт», который хочется поскорее спрятать и желательно навсегда. Я и не рвалась к их обществу. Но в кухне меня ждал приятный сюрприз.

Кухарка, которую звали рани Руна (ещё бы запомнить правильную последовательность), пышная женщина с добродушным лицом, приняла меня доброжелательно. Она быстро распустила немногочисленных помощников, чтобы те «не мешались под ногами», и налила мне полную кружку компота. Напиток был густой, сладкий, пах ягодами и летом. То, что нужно глубокой осенью.

— Садитесь, леди Ильмира, не побрезгуйте обществом простых смертных, — проговорила она, протирая тряпкой кусок стола. — Расскажите, как вы сюда добирались? Мы тут всё только и говорим о вашем возвращении.

Я даже брови подняла от удивления. Ну прям святая простота, так ей все и рассказали. Однако я понимала, что она хочет сплетен, но в её голосе не было злобы, лишь живое человеческое любопытство. Поэтому я решила его утолить. Чуть-чуть.

— Добралась на перекладных, долго, но с приключениями, — уклончиво ответила я, делая большой глоток.

— А слухи о… вашем супруге, они правдивы? — Кухарка подалась вперёд, понизив голос до шёпота, но глаза её горели. — О том, почему вы с уважаемым господином Айзенкур развелись?

Я усмехнулась, отставляя кружку. Как же быстро они разлетелись.

— А откуда пошли эти слухи? — также шёпотом переспросила я.

— Ой, леди, слуги горазды языками почесать, — простодушно махнула она рукой. — Где-то сказали, что вы сами от него сбежали, где-то — что он вас запер, и вы не выдержали, а где-то — что вы его довели.

Ага, значит, о «подарке» недорогого супруга в разводной бумаге они не знают, просто додумывают сами и выдают сплетни за чистую монету. Ну и отлично, пусть так и продолжают думать.

— Скажу так: у каждого развода есть две стороны, и обе неправы.

Рани Руна не поняла моего высказывания и продолжала выведывать информацию из первых рук, но, видя, что я не горю желанием ей делиться, отстала и занялась обедом.

Вернувшись в свою комнату, я решила, что пора тренировать магию. Сначала я пыталась вызвать по памяти зелёный свет, как у Эдуарда. Ничего. Потом представила, что исцеляю себя, сосредоточилась, напряглась, поднатужилась даже, но всё, что я почувствовала — это лёгкое покалывание в кончиках пальцев, словно от статического электричества.

Моя магия была какой-то ленивой и неотзывчивой, как подросток, которого заставили мыть посуду. Я пробовала снова и снова, сжимая руки до боли, пока не сдалась, злая на несправедливость.

Именно в этот момент ко мне в комнату проскользнула Мария.

— Леди Ильмира, — зашептала она хмурясь. — Мне нужно с вами поговорить. Госпожа Одетта…

— Что она? — тут же насторожилась я.

— Она… она использует меня как свою личную служанку, хотя я ваша горничная! Велела отнести ей в покои какие-то важные рукописи и сбегать за особым чаем.

Так, становится всё интереснее и интереснее. Одетта, похоже, решила, что может распоряжаться всем и вся по своему усмотрению?

— Сколько раз она уже тебя посылала за сегодня?

— Четыре, леди. Четыре раза. А один раз вообще велела отнести её старое платье швее на переделку, а это другой конец города, — Мария шмыгнула и, похоже, была готова расплакаться.

Нет, так не пойдёт.

— Спокойно, всё будет хорошо. Я это так не оставлю. Уж лучше пусть ты с Грегори общаешься, чем по «важным делам» Одетты бегаешь.

При упоминании того бравого охранника Мария снова покраснела, опустив глаза. Вот и хорошо, пусть лучше личную жизнь налаживает.

— Значит так, Мари, — распорядилась я. — В следующий раз, как только эта симулянтка…, то есть, госпожа даст тебе очередное «важное» поручение, ты сразу придёшь ко мне. Я её проучу так, что она забудет, как ты выглядишь. Ты моя горничная, а не её посыльная.

— А нам…, то есть мне потом не прилетит за непослушание?

— Не переживай, если кому, и прилетит, то мне, — усмехнулась я.

— Спасибо, леди! — Мария благодарно кивнула, извинилась и убежала. Сказала, что ей срочно нужно отлучиться по делам. Я не стала её останавливать и спрашивать, куда она так спешит, но по розовым щекам и загадочной улыбке догадалась, что имя у этих дел начинается на букву «Г».

Эх, даже чуть завидно стало.

Наконец, наступило время обеда. Служанка, пришедшая вместо Мари, настойчиво предложила мне отобедать у себя в комнате, так как вернулся господин и он оказался не в духе.

— Я спущусь в малую столовую, — заявила я, не терпя возражений. Скрываться в комнате, чтобы не смущать брата? Фигушки!

Однако обедала я в гордом одиночестве. Как только Ерин узнал, что сидеть и не высовываться его драгоценная сестра не собирается, отбыл обратно на работу.

Вот и прекрасно! Пусть лучше городом занимается, а не мной.

На столе стоял суп, ароматное жаркое и свежий салат. Еда была превосходна, но от волнения в горло мне ничего не лезло. Я ковыряла вилкой блюда, пока в дверях не появился Эдуард.

Выглядел он усталым и недовольным. Я сразу поняла, что магией мы сегодня заниматься не будем. Как в воду глядела.

— Леди Ильмира, сегодня занятия отменяются. Госпожа Одетта…

— Что с ней на этот раз приключилось?

— После недавнего потрясения из-за вашего приезда, — Эдуард хитро прищурился, — она слишком плохо себя чувствует. Господин Ерин приказал мне не отходить от неё весь вечер. Караулить её состояние, так сказать. Он очень беспокоится о её хрупкой нервной системе.

Я усмехнулась про себя. Ничего другого я не ожидала от этого семейства.

— Эдуард, а они ни о чём не догадываются? – спросила осторожно.

Я боялась, что Ерину или Одетте стало известно, что я собираюсь практиковаться в магии, чего доброго, ещё и лекарю за меня попадёт, но Эдуард поспешил заверить, что недуг госпожи никак не связан с тем, что произошло на чердаке.

— Однако нам с вами нужно быть осторожными. У госпожи много преданных лиц в этом доме.

Ну конечно, слуги только рады будут, если смогут меня заложить и вытурить.

Расстройство моё было огромным, но спорить я не стала. Ерин не должен меня выгнать раньше времени, а потому придётся проявить осторожность и смекалку.

— Жаль. Значит, придётся отложить до завтра. Надеюсь, госпоже Одетте внезапно не станет ещё хуже?

Эдуард еле заметно улыбнулся и протянул мне список, написанный на помятом пергаменте.

— Не думаю, миледи. Но вот, пока займитесь этим. Вам нужно начать с теории. Отправляйтесь в библиотеку и почитайте нужную литературу. Я всё записал: основы магии, свойства трав, анатомия…

Я вздохнула и забрала список.

— Сначала обучение, потом практика, всё, как всегда.

Прямо как на Земле.

Ну что ж, хотя бы будет чем занять себя вечером.





***

Знакомлю вас с еще одной новинкой нашего моба от Юлии Ханевской

💔Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки





— Роду нужен наследник, а ты уже стара и не сможешь его родить.

— Собрался привести в наш дом другую? Это предательство, Дейран… Я не стерплю подобного, просто не смогу…

— Тебе и не потребуется. Это развод, Анара. Ты мне больше не нужна.

***

На восьмом десятке жизни мне дали шанс. Я попала в другой мир и оказалась в теле красивой, полной сил, но ненужной жены беспощадного дракона. К тому же беременной, но бывший муж об этом не знает. И не узнает!

Я не останусь в поместье, которое досталось мне в качестве отступных, а уеду как можно дальше. Сменю имя и внешность, поселюсь в заброшенном особняке и открою в нем гостиницу.

А ледяной дракон… Он ещё не раз пожалеет, что выставил свою старую жену из родового замка.





5.3


Библиотека была небольшой, но полки ломились от пыльных фолиантов. Настолько пыльных, что казалось, сюда не ступала нога человека лет так двадцать. Я несколько раз чихнула, пока дошла от двери до середины помещения.

«Наверное, последний раз сюда заходила Ильмира перед своим замужеством», — мелькнула в голове безумная мысль и так там и осталась.

Судя по обстановке, это о-очень походило на правду.

Я быстро нашла большую часть из того, что мне написал Эдуард: «Основы травничества», «Анатомия и физиология магических существ», «Симптомы и лечение распространенных магических болезней».

Эти книги лежали небольшой грудой прямо возле окна и круглого столика со стулом. Наверное, Ильмира раньше часто их читала и сложила все в одно место, чтобы не нужно было бегать по всему помещению.

Но трёх книг, самых интригующих, среди них не оказалось.

— «Древние трактаты о высшей целительной магии», «Возвращение забытого дара», «Сборник заклинаний для пробуждения магической силы»… — бурчала я себе под нос, пробегая пальцами по списку и сверяясь с корешками на полках.

Здесь было не так много книг о целительстве, если сравнивать со всем объемом библиотеки, но тоже немало. В нашей студенческой библиотеке еще во времена моей былой молодости их было раза так в два, а то и три меньше.

— Нету, — с досадой констатировала я, когда полки со сгруженными книгами закончились.

Видимо, самые вкусные фолианты спрятаны или их вообще выкинули, что тоже возможно, особенно учитывая, что отец был против изучения целительства.

Ну и ладно, будет повод сходить в городскую библиотеку. А пока можно изучить и это.

Я набрала целую охапку книг и вернулась к себе в комнату. Очень хотелось остаться в библиотеке, но было несколько очень весомых «но»: меня могли увидеть слуги и сдать Ерину, меня могла увидеть Одетта и сдать Ерину, меня мог увидеть сам Ерин. А еще здесь было очень пыльно! Пока я искала нужные книги, сбилась со счета, сколько раз чихнула.

Закрывшись в комнате и зарывшись в них, я тут же потеряла счет времени. Во многих книгах были даже закладки, оставшиеся, видимо, от прошлой хозяйки тела, и их я открывала в первую очередь.

Оказывается, в этом мире, где магия — это что-то само собой разумеющееся, но довольно редкое в последнее время. А для пробуждения целительской силы есть свои методики.

В книгах я нашла детальный процесс пробуждения магии для детей, у которых нет наставников, и даже способы самолечения!

— Так вот оно что, здесь даже можно самому себя исцелять, — воскликнула удивленно. — Это же как иметь встроенную аптечку, только без срока годности. Очень интересно…

Я наткнулась на строки: «Маг, исцеляя собственное тело, черпает силу из сокровенных резервов и может мгновенно восстановить как малые, так и серьезные повреждения, но рискует полным истощением».

— Мгновенно восстановить? То есть, если я поцарапаюсь или получу небольшой ушиб, я могу это за минуту исправить? Вот это да! В больнице, чтобы поставить капельницу и выписать мази, уходила целая вечность. А тут магия…

Я и взглянула на свою руку, которую как раз где-то поцарапала. Было огромное желание испробовать полученные знания на практике «вот прям щас», но все же я понимала, одной теории недостаточно. Да и знаний маловато. Сейчас начну лечить царапину, а в итоге лишний палец себе отращу.

Так что я запихнула это желание подальше и стала читать дальше:

«Пробуждение целительской силы у непрактикующего взрослого мага возможно через упорное сосредоточение на энергетических центрах и ментальное проецирование магии на больной орган».

Сначала я смотрела на эти строки как баран на новые ворота. Чувствовала себя примерно так же, а зато потом до меня, наконец, дошло!

— Ага, то есть, никаких сложных ритуалов, просто нужно визуализировать, что хочешь исцелить.

Именно для этого и нужна книга по анатомии, чтобы зашивая, например, внутреннюю косую мышцу в животе не перепутать ее с внешней или поперечной.

Я очнулась, только когда в дверь робко постучались, а за окном уже смеркалось.

— Госпожа? Вы не выходили к ужину… — пробормотала Мари, заглядывая в комнату и оценивая новых книжных подселенцев.

Я посмотрела на нее и сладко потянулась, разминая затекшие мышцы.

— Да некогда было, Мари. Я тут прокладываю дорожку в наше светлое будущее.

— Да-а, я вижу… — протянула она, сомнительно осматривая фолианты на раскрытых страницах. — Госпожа, а вы уверены, что это все вам пригодится?

— Это что за скептицизм? — нахмурилась я, замерев в неудобной позе.

Мари неопределенно повела плечами.

— Ты что? Ты не веришь, что у меня получится? — догадалась я, и Мари густо покраснела. — Та-ак, ты с кем-то уже успела переговорить по поводу моего желания стать лекарем?

— Нет-нет, что вы, госпожа, я ни с кем о вас и целительской магии не говорила, — поспешила заверить меня служанка. — Просто… Я не один раз видела, как маги с небольшим даром пытались в себе его пробудить и… у них ничего не получалось.

Видела, значит. И записала меня в такие же неудачники.

— Хорошо, я тебя поняла, Мари, — сказала спокойно. — Давай прямо сейчас и проверим, смогу ли я пробудить в себе целительскую магию или нет.

Служанка тут же побледнела.

— А может, не надо? Вдруг случится что…

— Надо-надо, — ответила безапелляционно. — А если что и случится, здесь есть Эдуард, он поможет.

Я встала в центр комнаты, вытянула руки и попыталась вспомнить все, что прочла. Сосредоточилась, представила, как зелёный свет обволакивает мои ладони… Ничего. Попробовала еще раз. И еще. И еще… Девять попыток — полный провал. Магия оставалась такой же ленивой, как утром.

— Давай же, зараза, — прошипела я. — У меня обязательно все получится. Должно получиться.

На десятой попытке я прикрыла глаза и вспомнила, как Эдуард прикладывал руку к моему запястью, как тепло разливалось по телу. Я представила это ощущение и…

Мои ладони засветились! Нежный, равномерный зелёный цвет, приятный и тёплый, как светлячки в летнюю ночь.

— Ах! — восторженно воскликнула Мария. — У вас получилось! У вас получилось, госпожа!

Я с благоговением смотрела на свои руки.

«Получилось… Действительно получилось. Вот она, моя магия. Мой билет в новую жизнь».

А затем я пытливо посмотрела на Марию.

— Мария, не болит ли у тебя чего? Может, голова? Или живот? Я быстренько тебя подлечу!

Мария попятилась, но тут же заверила, что полностью здорова.

— Ну и ладно. Значит, буду лечить саму себя, — решила я и думала направить магические потоки на общее оздоровление организма. Лечить что-то конкретно пока опасалась.

Я закрыла глаза, мысленно произнесла заклинание, которое нашла в одной из книг. Зелёный свет с моих ладоней начал медленно растекаться по моим венам. Он был теплым и терпким, как хорошее вино, и также быстро ударил мне в голову.

Я пошатнулась, прислонившись к стене. Голова закружилась, а тело стало таким расслабленным, что я едва держалась на ногах.

— Ух ты… забористая какая… магия… — пробормотала я, прежде чем ноги подкосились.

Я рухнула на кровать, даже не успев снять туфли. Магия, похоже, не только исцеляла, но и действовала как ударная доза снотворного. И я тут же провалилась в глубокий, целительный сон.





Дорогие мои, хочу познакомить вас с еще одной историей нашего моба от замечательной Ольги Коротаевой - После развода с драконом, или Девять месяцев спустя





Я - запойный читатель, и рай для меня – это попасть в книгу! Властные драконы и фактурные торсы, – что может быть лучше?! Вот только муж-дракон оказался изменником, и меня ждал жестокий развод. Я гордо ушла, унося под сердцем тайну…



Но через девять месяцев дракон вновь появился на пороге моего дома.



Ему жить надоело?!





Глава 6


Следующие несколько дней прошли в блаженной тишине и абсолютном спокойствии. Ерин лишь один раз лично зашел ко мне в комнату убедиться, что его непутевая сестра помнит про запрет на выход из дома.

Пришлось заверить, что я все помню и никуда не собираюсь. Сегодня так уж точно. А насчет других дней разговора не было.

«Хрупкое нервное состояние» госпожи Одетты чудесным образом стабилизировалось, как только она убедилась, что я усердно сижу взаперти и никуда не высовываюсь. Эдуард наконец-то освободился от слежки за этой симулянткой и начал заниматься мной.

Наши уроки проходили на том самом чердаке, среди пыли и склянок. Подальше от лишних глаз и ушей. Я была жадным до знаний учеником, а Эдуард — терпеливым, хоть и немного ворчливым, наставником.

И первым делом, как только мы с ним встретились, он придирчиво меня осмотрел.

— Вы неплохо выглядите, леди Ильмира. Уже практиковались на себе?

Я чуть покраснела. Пришлось сознаваться.

— Один раз. Уж очень не хочется сидеть сложа руки, когда на счету в буквальном смысле каждая минута.

Я думала, что Эдуард начнет читать нотацию о «вреде самолечения» и плохо подготовленном специалисте, но он неожиданно похвалил!

— Продолжайте в том же духе, — улыбнулся он, сосредоточено меня, осматривая и сканируя состояние организма своей магией. – У вас неплохо получается. За несколько таких оздоровительных сеансов ваш организм, да и вы в целом оздоровитесь. Только не переусердствуйте, одного раза в день будет достаточно. Можно проводить сеансы перед сном, это будет полезней.

Ага, особенно учитывая, какой усыпляющий эффект произвела на меня моя магия. Кстати, об этом я тоже спросила.

— Ваша магия, леди Ильмира, — объяснял Эдуард, сосредоточенно потирая руки, — не просто целительная. Она регенеративная. Она работает как ускоритель, восстанавливая ткани и энергию. Вы не столько лечите болезнь, сколько заставляете тело исцелить себя само с невероятной скоростью.

— То есть, это как дать организму волшебный толчок? — уточнила я, пытаясь переложить это на земную терминологию.

— Именно! Но у этой силы есть свои особенности, — продолжил он. — Ваша магия очень концентрированная. Именно поэтому вы вчера отключились. Вы, не практикующий маг, влили в свой организм сразу ударную дозу энергии. Она вас не отравила, но буквально уложила спать, чтобы тело могло спокойно переработать эту мощь.

— А эту концентрацию нельзя как-то снизить?

Что-то спать каждый раз после такого сеанса мне не очень хотелось. Эдуард задумчиво пригладил растрепанные волосы.

— Можно, конечно, но вам сейчас это сделать будет очень тяжело. Вы много лет подавляли свою силу, не пользовались ей и всячески избегали. А магия – она в некотором роде живая и со своим характером.

Чего-чего? Живая и с характером? Как зверек, что ли?

Кажется, на моем лице отразился такой скепсис, что лекарь поспешил объяснять дальше:

— Она имеет свойство накапливаться в организме, поэтому сейчас у вас ее большой переизбыток. А еще она может легко обидеться и отвернуться от своего хозяина, если чувствует, что не нужна ему. Тогда она не будет проявляться, а любое желание пробудить ее будет заканчиваться неудачей.

Так вот, почему мои первые попытки достучаться до магии терпели неудачу, она просто была обижена на свою хозяйку! Ильмира же много лет не пользовалась ей, а тут появилась я и вдруг решила, что мне «надо». Магия покорячилась, пообижалась, но теперь начала выдавать сверх нормы.

Ну ничего, и с этим разберемся. Главное, что она пробудилась.

Он дотошно, как профессор перед скучающими студентами, объяснял мне нюансы, которые, как думал Эдуард, я знала со времен детства.

— Но я этого не помню, — перебила я его.

Точнее, может Ильмира-то и знала, но я этого никогда не слышала.

— И не удивительно. Я занимался с вами совсем недолго, когда вы были маленькой, до того как ваш отец категорически запретил использовать вам лекарскую магию, — мужчина тяжело вздохнул. — А потом вас отправили замуж за дракона. И вы, видимо, решили, что это не пригодится.

Да уж, Ильмира решила. Что не пригодится и отправилась к праотцам. Не думаю, что обучайся она всем тонкостям своей магии, я бы оказалась на ее месте.

Дура она, но чего уж теперь, обратно мы с ней не поменяемся.

За несколько дней, что Эдуард со мной занимался, мне удалось попрактиковаться в магии не только на себе. Сначала я попыталась залечить трещины на старой, никому не нужной тыкве, но потерпела фиаско. Магия просто гасла на ее поверхности, не делая ровным счетом ничего.

Эдуард лишь посмеялся.

— Миледи, вы же не на кухне! Магия работает только с живой тканью.

«Ясно. Значит, придется перейти на «подопытных» посложнее».

Я жутко волновалась, но решила рискнуть. Моими пациентами стали чердачные мышки. Я поймала одну мышь с поцарапанным ухом и направила на нее нежный, тоненький зеленый луч. Ухо затянулось мгновенно. Мышка не пострадала, а даже, кажется, обрадовалась. А на следующий день она привела ко мне своего «друга» — мышь с подозрительно прихрамывающей лапкой!

Я на это лишь хмыкнула. Уже работает сарафанное радио. И даже то, что моими первыми пациентами стали не люди, а мышки, меня ничуть не расстраивало. На Земле вообще на манекенах и неживых людях многое изучают.

В один из дней мы обсуждали структуру магии, и тут я, вспомнив земную реальность, задала вопрос:

— Эдуард, а почему так мало лекарей? Я понимаю, что в моём кругу их не ценят, но…

Он уставился на меня, как на дикарку.

— Леди Ильмира, вы, должно быть, очень «отстали от жизни» простого народа за эти двадцать лет в браке. Лекарей не так много, и они очень ценятся! Но они заламывают такие цены на свои услуги, что простолюдин скорее обратится к народной знахарке, чем к магу. Бесплатного лечения в империи давно нет.

Меня аж передернуло. Я, которая двадцать лет работала в бесплатной медицине, пускай и в другом мире, не могла этого принять.

— Что?! Как это нет?! — возмутилась я. — Так не пойдет! Когда я освою эту магию, я открою больницу! Если не с бесплатным лечением (жить-то на что-то нужно), то хотя бы с доступным! Зарабатывать можно и не разоряя людей.

Эдуард покачал головой, но в его глазах блеснул озорной огонек.

— Ваше благородство похвально, миледи. Нам как раз не хватает… доступных услуг для простого населения. Но чтобы оценить ситуацию, вам нужно её увидеть. Хотите увидеть? Я как раз собрался прогуляться в город, прикупить целебных трав.

«Город! Вылазка! И он еще спрашивает?»

— Я уже бегу одеваться! — воскликнула я.

Словно вихрь я сорвалась с места и быстро побежала в свою комнату. Скинула с себя скучное домашнее платье и надела самое простое сине-серое платье, которое выглядело достаточно бедно, чтобы не привлекать внимание, и достаточно прилично, чтобы не позорить брата. Накинула дорожный плащ, схватила небольшой мешочек с крантами и пулей вылетела из дома.

Мы с Эдуардом направлялись к выходу, когда нас попытались остановить две перепуганные служанки.

— Леди Ильмира, господин Ерин запретил вам покидать дом! – воскликнула одна, пытаясь перегородить мне путь.

— Госпожа, вы не должны…

Я даже не замедлила шаг, лишь отмахнулась от них, как от назойливых мух.

— Скажите господину Ерину, что я пошла на терапевтическую прогулку. Иначе моя хрупкая нервная система не выдержит, и ему придется оплачивать еще один круглосуточный караул, — крикнула я на ходу, намекая на Одетту.

Эдуард хихикнул и поспешил за мной, тоже заверив, что прогулка нужна леди в оздоровительных целях.

Мы, как два заговорщика, вышли на улицу, и я с наслаждением вдохнула воздух свободы.

Марнаэл, встречай своего нового, пока еще недипломированного, но очень решительного народного целителя!





***

Кто любит истории погорячее, рассказываю про еще одну историю нашего литмоба от Анны Солейн - После развода с драконом. Будешь моей в 45





После развода с драконом я начала новую жизнь. Уехала из столицы, купила дом и открыла школу для девочек.



Дела шли отлично, пока я не попала в переплет: теперь у меня долгов на три жизни, а дом отнимут, если я срочно что-нибудь не придумаю.



И тут на пороге моего дома появляется он — бывший муж.





6.1


Вылазка в город началась как настоящая сказка.

Солнце на редкость щедро освещало серые улицы Марнаэла, и даже пыль под ногами казалась золотистой. Я вдыхала воздух свободы и чувствовала себя на миллион долларов — или, точнее, на миллион крантов.

Мы с Эдуардом прогуливались не спеша, и всё вокруг казалось мне невероятно интересным. Я даже поймала себя на мысли, что мне нравится этот мир, даже несмотря на дискриминацию женщин, драконов и их дурные замашки.

Первым делом Эдуард привел меня в лекарскую лавку.

Внутри царил приятный, терпкий запах сушеных трав, чистота и… пустота на полках. Эта лавка чем-то напомнила мне наши, земные аптеки. Правда, из девяностых годов. Тогда, как и здесь, на прилавках тоже практически ничего не было.

Я стала с интересом изучать подвешенные пучки и этикетки на готовых снадобьях. Я была похожа на ребенка, который наконец-то получил доступ к любимым игрушкам.

На самых высоких полках, вырезанных из темного, витиеватого дерева, стояли ряды стеклянных баночек. Видимо, остатки былой роскоши. Каждая была подписана аккуратным почерком: кориандровые листья для желудка, настойка из лопуха для кожи, порошок из «кошачьей мяты» от головной боли. Я пробегала глазами по этикеткам, читая названия и вспоминая их свойства, о которых говорил Эдуард.

Сам лекарь предоставил меня самой себе, а сам в это время о чем-то тихо переговаривался с аптекарем. Или как они здесь называются? Ай, неважно.

За время нашего визита в лавку зашел только один покупатель. Горожанин в простой, потрепанной одежде. Он попросил у аптекаря настойку от головной боли и отдал за нее два кранта. Я пока не знала, много это или мало, но судя по тяжелому вздоху горожанина, ощутимо.

В ценах на еду и ночлег я уже более или менее разбиралась, теперь предстояло узнать, какие тут расценки на медикаменты и лечение. То, что оно не бесплатное, я уже знала.

Эдуард прикупил несколько пучков трав, взял пару склянок с разноцветными настойками, прихватил какие-то камешки в мешочке, расплатился и подошел ко мне.

— Это все нужно для лечения симулян… то есть, госпожи Одетты? — спросила я с невинным видом, показывая на покупки.

Лекарь усмехнулся и сделал вид, что не услышал моей «случайной» оговорки.

— В том числе. — кивнул он. — Травы нужны мне для вашего обучения. Магия — это, конечно, хорошо, но практикующему лекарю необходимо знать и уметь варить зелья, мази и делать настойки. В лечении не всегда можно обойтись одной магией.

— А разве готовое купить нельзя?

Не то чтобы я была против варить зелья, но мы же в аптеке! Тут этого добра должно быть навалом! Правда, по тому, как скривился Эдуард, я окончательно убедилась, что дела в этом мире плохи не только с лекарями, но и с медикаментами. А потому просто кивнула и начала настраиваться на вечернее варево.

Мы только вышли из лавки, как наткнулись на неприятную картину. У самых ступеней стоял грузный мужчина в дорогом зеленом плаще с лекарской эмблемой. Перед ним, на несколько ступенек ниже, стоял мужчина в простой, поношенной одежде.

— Господин лекарь, прошу вас, ради всего святого! — умолял горожанин. — Моей супруге совсем плохо. Она лежит, не поднимается. Вы наша единственная надежда!

Грузный мужчина смерил его ленивым взглядом.

— Я занят, и ты знаешь цену моих услуг.

— Господин лекарь, у меня нет таких денег. Но я отработаю! Хоть на плантациях, хоть в вашем саду, только помогите!

От такого пренебрежительного отношения к пациенту я возмутилась и начала закипать. А как же клятва Гиппократа? Как же помогать всем вне зависимости от статуса и размера кошелька? Он тут что, элитные услуги оказывает?

Я уже хотела возмутиться и дернулась в сторону мужчин, но Эдуард придержал меня за локоть.

— Твоя жена не мой пациент, — с презрением отрезал лекарь. — Мне нужно зарабатывать, а не благотворительностью заниматься.

У меня кровь застыла в жилах. Это было неуважение к самой профессии!

Эдуард шепнул мне на ухо:

— Вот, рани Мира, лекарское дело во всей красе. Им нужны только деньги, как и практически всем аристократам. Они забыли, что их дар — это не привилегия, а обязанность. Знайте, у каждого дара есть своя цена. Если использовать его во благо, то и он отблагодарит своего носителя.

— Отблагодарит? Как? Что вы имеете в виду? — спросила я, недоуменно.

— Магия сама выбирает, как и чем отблагодарить владельца, — тихо пояснил Эдуард. — Кого-то силой, кого-то долголетием, кого-то удачей. Но в последнее время магов заботят лишь деньги, и это уникальное свойство уходит в небытие.

— А вас магия наградила чем-то? — спросила с интересом. Но Эдуард лишь улыбнулся.

— О таких подарках не принято говорить, милейшая.

Досадно, но ладно. Значит, это что-то сокровенное.

Горожанин, заметив Эдуарда, подскочил к нему, чуть не задев грузного лекаря локтем.

— Господин лекарь, я вас узнал, вы служите у алькада Ерина! Он богат и щедр для своего народа. Может, вы… может, вы хоть немного поможете?

Ну, что богат да, тут даже не поспоришь. Но щедр?! Это в каком месте Ерин щедр? В городе даже врача нормального нет, все за деньги!

Эдуард развел руками, с печальной улыбкой.

— Мой друг, я не могу. Таковы условия моего найма. Господин Ерин выгонит меня или, что еще хуже, лишит жалования на несколько месяцев, если я буду помогать кому-то без его ведома. Таковы правила. Я его личный лекарь, а не городской.

Я негодовала. Неужели эти люди настолько мелочны и жадны, что не могут помочь больному человеку, когда у них есть для этого сила? Моя собственная магия внутри будто забурлила от возмущения.

— Ну, я-то не могу… — пробормотал Эдуард, с лукавой улыбкой глядя на меня. — А вот рани Мира, может.

Он выставил меня вперед, словно товар на ярмарке. Горожанин, грузный лекарь и все, кто был неподалеку и наблюдал за бесплатным представлением — все уставились на меня в недоумении. Даже я недоумевала от такого поворота.

Я почувствовала, как краснею. Эдуард что, совсем с ума сошел?! Что он делает?

— А вы лекарь? — с опасением спросил горожанин.

— Это моя ученица. Рани Мира, — ответил Эдуард. — Я полностью за нее ручаюсь.

Да?! Я сама за себя не ручалась, а он… Было, конечно, лестно, что он такого высокого мнения обо мне и моей магии, но все же страшно лечить постороннего человека. Да еще, похоже, серьезно болеющего. Эдуард же лишь подмигнул мне, словно говоря: «Дерзай, миледи. Это твой шанс!»

Я поймала взгляд того грузного лекаря — его глаза недобро блеснули.

— А у вас есть лицензия, милочка? Вы кто такая вообще?

— Повторю еще раз для всех, кто не расслышал, — проговорил Эдуард, глядя в сторону «глухого» лекаря. — Рани Мира — моя ученица. Я лично обучаю ее всему и ручаюсь за результат. Вам ли не знать, господин Пиршевский, что любой практикующий лекарь может взять к себе ученика.

— Это я знаю, но…

— А раз знаете, то дальнейший разговор бесполезен. Я ручаюсь за свою ученицу. Но в любом случае решать вам, рани Мира. Желаете вы помочь этому человеку или же нет?

Я понимала, что добром это не кончится. Если этот грузный лекарь узнает, кто я, и донесет Ерину, то мой брат точно вышвырнет меня из дома, и мой план по открытию больницы провалится. Но я просто не могла стоять в стороне. Я решила показать им всем, что добро всегда вознаграждается…

Ну, по крайней мере, я на это надеялась.

— Я пойду с вами, — твердо сказала я горожанину. — Ведите. Я помогу вашей жене.





6.2


Горожанин просиял, а грузный городской лекарь фыркнул так, что на его дорогом плаще затрепетала вышивка. И сощурился.

— И вы доверяете жизнь своей жены никому не известной женщине?

— Доверю, господин лекарь, — ответил мужчина уверенно, да ещё и с таким видом, что, мол, «вы же не хотите помогать, вот и приходится доверять всем, кому ни попадя».

Правда, вслух он этого не сказал, слава богу.

— Ну-ну, посмотрим на это чудо-лечение, — усмехнулся лекарь, явно намекая на то, что я дилетант.

Честно говоря, я и сама не была до конца уверена в своём успехе, но раз дала человеку обещание, значит, буду лечить. По крайней мере, постараюсь.

Мы последовали за нашим новым пациентом в бедный квартал. Лекарь, что меня удивило, пошёл за нами. Видимо, хотел лично убедиться либо в моей некомпетентности и сразу же опозорить, либо узреть чудо.

Я надеялась на второе, но скептик во мне ещё не умер.

Домишки здесь были ветхие, но чистые. Каменные, серые, безликие. Они напомнили мне большую средневековую деревню.

Во дворе дома, куда нас уверенно вёл Бойз (так представился этот горожанин), стояли трое ребятишек. Они перекладывали сложенные небольшой горкой тыквы в ангар, но, завидев нас, остановились и удивлённо проводили нас глазами. Подойти не решились. Уж не знаю, кого они испугались больше — меня или идущего по пятам городского лекаря с кислой миной.

Внутри дома было темно, бедно, само собой, пахло сыростью и кислым тестом. Жена бедняка лежала на узкой кровати, бледная, с лихорадочным румянцем.

— Вот, рани Мира, — проговорил Бойз. — Мы уже не знаем, чем лечить.

— Сколько уже продолжается болезнь?

— Две недели.

Спрашивать, чем болеет женщина, не стала. Скорее всего, они и не знают, а лекарь диагноз не ставил, так как не приходил к ним.

— У неё лихорадка, жар и, похоже, запущенный бронхит, — шепнул мне Эдуард, пока я подходила к кровати. — Ничего сложного, тем более для вас. Но помните, только регенерация. Не пытайтесь выбить болезнь, просто дайте телу силы бороться. Помните, рани Мира, мне запрещено помогать. А вот вам нет, — улыбнулся он.

Я кивнула. Эдуард стоял в стороне, сложа руки. Он был моим наставником, консультантом, но не участвовал в процессе, чтобы его не в чем было упрекнуть перед Ерином. Подставлять хорошего человека мне никак не хотелось, поэтому я напрягла память и стала вспоминать всё, чему успел меня научить Эдуард и что я сама прочитала в книгах.

Я подошла к женщине и сразу ощутила волнение.

Ведь это не мышка с поцарапанным ухом, это человек, у которого жар и проблемы с дыханием!

«Так, спокойнее, у меня все получится. Я ведь училась? Училась. Практиковалась? Практиковалась. И ничего, что на мышках, там-то у меня все получилось, а значит, получится и сейчас».

Я приложила ладони к её горячей, влажной груди, стараясь не дрожать. Закрыла глаза и сосредоточилась. Вдохнула, выдохнула, призвала свою магию. На этот раз она была послушнее, я уже знала, что не стоит вливать в пациента «ударную дозу», как я влила в себя. Я представляла свою силу тонким, теплым, золотистым ручейком, который течет в её легкие.

Ощущения были фантастическими.

Я чувствовала, как под моими ладонями дрожит дыхание, ощущала жар от её кожи, как стучит ослабевшее сердце. Моя магия словно вплеталась в её собственные уставшие клетки. Я видела (или чувствовала?), как очаг воспаления, который я мысленно представляла себе как серую, грязную область, начинает светиться изнутри, становясь более розовым и здоровым. Я не убивала болезнь, я кормила её тело силой для борьбы!

Это было так мощно и точно, что у меня перехватило дыхание.

Через минуту, когда я почувствовала, что ручеек силы иссякает, я отняла руки. Женщина глубоко вздохнула и открыла глаза. Жар спал, и на лице появился слабый румянец. Её муж тут же кинулся к кровати, посмотреть, действительно ли я смогла её вылечить или это обман зрения.





6.3


— Что… Что произошло? — спросила она слабым голосом.

— Тебя вылечила госпожа целительница, — радостно проговорил ее муж, указывая в мою сторону.

— Спасибо… — прошептала она и чуть улыбнулась. — Я… Я чувствую себя лучше!

Даже городской лекарь подошёл проверить моё лечение, по всей видимости, не поверив своим глазам. И пока он проверял, уже добровольно делая свою работу, Бойз кинулся целовать мне руки.

— Спасибо вам, рани Мира! Спасибо! Вы… Вы спасли Луару! Спасли мою жену! Как я могу вас отблагодарить? Я отдам всё, что у меня есть!

— Тихо, тихо, — остановила я его. — Мне не нужны ваши деньги.

Не буду же я обкрадывать их и забирать последнее. Наверняка они ещё и на лекарство хорошо тратились, которое, к слову, не помогло. Но Эдуард шепнул, что посильную плату все же нужно взять, чтобы магия не подумала, что ей пользуются впустую.

Какая, однако, привередливая эта магия, что ни так, сразу обижается.

К тому же Бойз уж очень хотел меня отблагодарить, особенно после того, как городской лекарь не нашёл к чему придраться и вышел с гневным, красным от возмущения лицом, хлопнув за собой дверью.

Ну, надо так надо.

Я осмотрелась, прикидывая, чтобы такое небольшое и незначительное можно попросить в качестве оплаты, и увидела на столе горячий, еще не остывший, но такой ароматный пирожок. Мои глаза невольно задержались на нём.

— Вот этот пирожок, — сказала я не без иронии. — Если он вкусный, то это и будет моя плата.

Глаза бедняка округлились от удивления, но он тут же протянул мне угощение.

— Он самый вкусный!

Я откусила. Пирожок был самый обычный, с капустой, но он был божественно. Наверное, потому, что дали мне его от всего сердца.

Эдуард лишь покачал головой, но с нескрываемым уважением.

Всю обратную дорогу я не умолкала ни на минуту, буквально летела на крыльях до самого дома.

— Эдуард, я всё правильно сделала? Не будет ли ей плохо? Может, стоило ещё трав дать? А магии не слишком много? Или её было мало? А может, нужно было настойку сварить?

— Вы всё сделали правильно, рани Мира, — усмехнулся Эдуард. — Настойку вы можете сварить под моим чутким руководством и завтра передадите. Главное, что вы не взяли денег. Магия это ценит.

— Надеюсь, — пробормотала я. — А то не хотелось бы, чтобы на меня с неба упал кирпич за неправильное лечение. Или чтобы моя магия снова «забористо» меня уложила спать.

Дома меня, конечно же, ждала неприятность. У дверей стояла разгневанная Одетта, поджидавшая явно не своего любимого супруга.



— Где ты была?! — потребовала она, скрестив руки. — Ты, бесстыдница! Тебе запрещено покидать дом, ты позоришь Ерина! А если кто-то тебя увидит?!



— Уже видели, — пожала плечами я. — И теперь, если я не буду выходить в город, жители решат, что я здесь сижу взаперти, а мой брат — тиран и деспот.



Одетта вспыхнула.

— Я тебе это припомню! — прошипела женщина. — Твой брат тебя запрет в башне, и ты будешь гнить там до самой смерти! Ты не знаешь, на что он способен!

Я лишь отмахнулась, как от назойливого комара.

— Я была на терапевтической прогулке. А ты, милочка, лучше бы тоже почаще гуляла, а то выглядишь какой-то бледной, больной. Такое ощущение, что не меня заперли в комнате, а тебя.

И, не дав ей ответить, я направилась в свою комнату.

Вечером Одетте вновь «стало плохо». И, конечно же, Эдуард был вынужден следующие несколько дней сидеть у постели «больной». Ерин тоже ругался страшно, грозился запереть меня под замок, но пока лишь приказал мне не выходить на улицу в течение недели. Пришлось на несколько дней подчиниться. Уходить в неизвестность мне пока не хотелось, хотя желание сбежать было страшным.

Одетта не упустила случая и снова погнала Марию по очередному поручению. Но я была готова, перехватила Мари на лестнице.

— Значит так, передай госпоже Одетте, что если она ещё раз пошлёт тебя по своему делу, то её любимые «важные рукописи» (те, которые она так часто заставляет тебя носить) внезапно станут идеально чистыми и пустыми. На них не останется ни единой буквы.

Мария удивленно моргнула, но передала. Эффект был мгновенным. Через пять минут из покоев Одетты раздался дикий, гневный крик. Она, кажется, поняла намёк. Больше Мария по поручениям к ней не бегала.

«Невидимые угрозы — лучшие угрозы. И никакой магии» — подумала я с чувством выполненного долга.

Я просидела взаперти почти неделю, но мой подвиг не забылся. Как я и подозревала, молва быстро разошлась по городу. Когда через несколько дней я решила прогуляться в город одна (всё равно Ерина и Одетты нет), меня буквально атаковали горожане.

— Рани Мира! Это ведь вы? Помогите, у моего ребенка жар…

— Рани Мира, у меня рука не гнется! Пожалуйста, посмотрите…

— Рани Мира, а у меня…

— Рани Мира…

Меня окружила толпа. Моя частная, доступная клиника, кажется, открылась раньше, чем я успела освоить магию на должном уровне. Правда, пока она была переходная и не имела даже одного кабинета.

«Вот это я понимаю, популяризация медицины», — подумала я, судорожно вспоминая все заклинания.





6.4


Конечно, посреди улицы меня лечить не заставили. Горожане, удивительно быстро организовавшись, нашли пустующую комнату в одном из домов и создали там некое подобие процедурного кабинета, где я и обосновалась.

Я едва успевала переключаться между пациентами. Несмотря на суматоху, это был сплошной адреналин, смешанный с глубоким удовлетворением. Я наконец-то чувствовала себя собой — ну, почти. На Земле я бы сейчас бегала в подсобку и требовала стерильные перчатки, а здесь я просто направляла свой зеленый регенеративный свет, шепча напутствия и стараясь не превысить «дозировку».

Мне пришлось лечить растяжения, снимать лихорадку, заживлять порезы и ожоги. За это я брала исключительно еду: пирожки, яблоки, краюхи свежего хлеба.

«Сытый целитель — эффективный целитель», — решила я, ощущая тепло пирожка в кармане. А деньги… всё-таки они далеко не главное в жизни.

Я была так увлечена, что не заметила, как прошло несколько часов. Мой энергетический запас истощился, как батарейка старого мобильника, и я почувствовала знакомую мягкую слабость. Пора было уходить, пока я снова не «заборилась» прямо посреди импровизированной клиники.

— Простите, друзья, на сегодня всё. К сожалению, мне тоже необходим отдых, — я устало улыбнулась, сжимая в руках свой ароматный «гонорар». — Завтра я подойду сюда в это же время. Отдыхайте и не болейте.

Я буквально убежала от толпы, хотя многие, к моему удивлению, оказались более понимающими и помогли мне выбраться из дома, который в буквальном смысле осадили со всех сторон.

Это было и приятно, и страшно. Это ж насколько здесь плохи дела с лекарями, что меня — целителя, которому без году неделя, завалили просьбами о лечении в первый же день! И ведь не побоялись ни побочных эффектов, ни неправильной дозы магии… Да уж, к такому открытию я явно не была готова.

Когда я, счастливая, но смертельно уставшая, вернулась в особняк, меня ждал Ерин. Он стоял посреди холла, а рядом с ним — Эдуард с поникшим видом.



Я сразу же поняла, что братец таки выпытал у своего лекаря, где шляется его непутевая сестра, или, что вероятнее, Одетта меня сдала. Я, конечно, была уверена в Эдуарде, но чувствовала вину: если Ерин его наказал, то сугубо из-за меня.



Лицо Ерина было не просто багровым, оно было цвета спелой свеклы с фиолетовыми прожилками. Он буквально дымился от ярости.

— Где ты была?! — Его голос был низким, рычащим, но мне от этого было скорее смешно. Ну не вязался у меня братец с грозным главой, которого нужно бояться. — Мне донесли, что ты решила использовать запретную магию! Ты позоришь меня, ты, моя собственная сестра! Ты лечишь грязь за пирожки?!

— Брат, успокойся, — сказала я, стараясь говорить спокойно, чтобы не спровоцировать у него приступ ярости. — Я не делаю ничего предосудительного. Я использую регенерацию, это не запрещено. Что такого, если я помогаю простым горожанам? Ты знаешь, сколько среди них тяжело болеющих людей?

— Это не твоя забота! — взревел он, гневно стукнув кулаком по воздуху. — В Марнаэле есть городской лекарь и он...

— И он дерет с простых людей три шкуры! — гневно перебила я его. — Ты действительно считаешь, что это нормально? Ты вообще заботишься о своих подопечных?

— Молчать! — Он подскочил ко мне, трясясь от злости. — Я тебя запру в самой дальней башне, ты больше не увидишь ни солнца, ни этого города! Ты позоришь нашу фамилию! И я прекрасно понимаю уважаемого лорда Айзенкур, раз он решил развестись с тобой. Ты сумасшедшая! Завтра же я найду тебе самого старого и беззубого жениха, который запрет тебя за пятьдесят замков!

— За что? За то, что я помогаю людям? — вспыхнула я. — Может, ты завидуешь? У меня, между прочим, прекрасные отзывы и вкусный гонорар в кармане. А твой городской лекарь может похвастаться тем же?

Эдуард виновато отвел взгляд. Он явно ничего не сказал, но слухи дошли до Ерина быстро. Ну и Одетта со своими слугами, конечно, поспособствовала этому.

— Это не твоего ума дело, — зло ответил Ерин и обернулся на Эдуарда. — А ты... Как ты следишь за ней? Она должна была сидеть в своей комнате и носа никуда не высовывать, а она бегает по городу! Я лишу тебя жалования, будешь сидеть на хлебе и воде, пока я не решу, что ты искупил вину!

— Господин, я не могу... — начал Эдуард, но Ерин не дал ему договорить.

— Вон! Оба! Ты идешь сидеть рядом с госпожой, а ты, Ильмира, сидишь под замком! Если еще раз высунешь нос, я…

— Ерин! Господин алькад! Вас ждет срочный посыльный в Ратуше! — крикнул один из слуг, подбегая к нам с красным конвертом.

Я чуть заметно выдохнула. Может, ревизор нагрянул? Ему бы не помешала такая встряска, а то что-то уж больно раскомандовался тут.

Ерин, схватив конверт, резко распечатал его. Он пробежал глазами по пергаменту, и его лицо моментально стало серым, как пепел. Весь его гнев улетучился, сменившись животным страхом.

— Я… я должен немедленно уехать, — пробормотал он, нервно комкая письмо. — Там… что-то очень важное.

Он, не сказав ни слова, бросился к выходу. За ним, спешно подхватившись, последовал посыльный, а слуги моментально закрыли за господином дверь. Мы с Эдуардом переглянулись. Что тут скажешь? И так всё ясно с этим алькадом.

Эдуард лишь ободряюще сжал мою руку и улыбнулся, проговорив, что всё будет хорошо. И удалился к симулирующей мигренью госпоже.

Я же снова посмотрела на дверь, за которой скрылся Ерин.

«Кажется, у брата проблемы покрупнее, чем чехвостить меня за грамотное лечение. Вот и хорошо. Это даст мне немного свободного времени. Но как бы ни хотелось остаться здесь лекарем, надо думать, куда можно сбежать из этого дурдома», — подумала я, направляясь к себе в комнату, чтобы восстановить силы.





Глава 7


Кассиан



Я смотрел на очередной пергамент, присланный из Марнаэла. Читал стандартные прошения, но в этот раз мое настроение сгущалось с каждой новой строкой, словно свинцовая туча.

«Почтеннейший Генерал, — начиналось письмо, — наши расходы на нужды города, особенно учитывая неутихающую угрозу со стороны Тьмы, критически возросли…»

Я сухо хмыкнул. Угроза Тьмы? В Марнаэле, который находится в глубоком тылу, где Тьма не показывалась уже полвека?

«…Требуется срочное укрепление стен (смета прилагается: 5000 крантов на камень, 3000 на особую антимагическую пропитку). Наши непредвиденные нужды личного состава (1500 крантов на новое обмундирование) и особые расходы на безопасность (2000 крантов на провиант для стражи) также требуют немедленного пополнения…»

Я с силой отшвырнул бумагу.

Новое обмундирование? Запас провианта? Этот алькад из месяца в месяц присылал такие нереальные счета, что складывалось впечатление, будто он каждый день отбивает атаку целой армии Порождений Тьмы. Которой, к слову, там не было вовсе! Или он решил, что я, только вернувшись с фронта, испугаюсь за свой город и спущу все средства на его укрепление, не глядя? Большей глупости я еще не получал, а потому принял решение: я прибыл в Марнаэл лично и инкогнито.

И каково же было мое удивление, когда я ступил на улицы Марнаэла.

Город представлял собой жалкое зрелище. Улицы были серыми и грязными, дома обветшали, а главная площадь выглядела так, будто ее не подметали со времен правления моего деда. Над городом висела атмосфера запущенности и безнадежности. Куда же, шагар возьми, делись все те деньги, которые я исправно отправлял сюда?

Да, каюсь, в последние годы я мало интересовался вверенными мне территориями. Не до них было, ведь на границе прорывы действительно участились. На то и нужны алькады, чтобы глава феода не беспокоился о мирных территориях и мог сосредоточиться на защите не только своего феода, но и целой Империи.

Я верил всем своим алькадам, сам ставил каждого на свою должность. И Ерин… раньше он вел дела города хорошо. Что же изменилось? Почувствовал, что поводок ослаблен и ощутил вседозволенность?

Что ж, придется его вновь затянуть. Потуже.

Я отпустил свою основную охрану и сам прошелся по улицам. Намеренно останавливался у рыночных лавок и трактиров, приглядывался, прислушивался и подмечал все, чем дышал город. А потому не мог не слышать перешептываний местных:

— Слыхал, у мальчишки Нагара жар спал? Рани Мира приложила руки, и всё! А городской лекарь за один осмотр затребовал бы три наших месячных дохода…

— Лечение у господина лекаря — верная смерть от голода, если не от самой болезни.

— Рани Мира — это наш дар с небес. Она не берет с нас ничего, кроме улыбки и, может быть, яблока.

— Ага. Главное, чтоб она от нас не уехала. Как мы без нее жить-то будем?

— Снова своими силами справляться, как и прежде. Давно нам не по карману стала целительская магия.

Слушая этот разговор трех простых людей, прятавшихся за овощной лавкой, я мрачнел все больше.

На границе мы жизни кладем за целителей, чтобы они спасали наших солдат от порчи Тьмы, а здесь эти лекари, пользуясь магическим даром, деньги лопатами гребут и с простых людей, и с аристократов! Это просто позор! И наверняка городской лекарь ведет такое дело только с разрешения алькада города. Что ж, прекрасно.

Убедившись в своих подозрениях, я отправил пару верных стражников разузнать обстановку среди народа. И в первую очередь узнать об этой рани Мире. Кто такая, откуда и почему лечит бесплатно в таком прогнившем городе.

Доклад меня удивил, но и совпал с моими предположениями.

— Мой генерал, — доложил мне капитан личной стражи, — в городе появилась какая-то неизвестная лекарка. Горожане называют ее рани Мира. Она лечит простой народ и берет оплату исключительно продуктами.

— Много берет? — спросил я в свою очередь.

— Нет, мой генерал. Одно яблоко, пирожок, ломоть хлеба или кусок сыра. И чаще всего раздает эту еду детям, которые уже ждут ее возле Ратуши по вечерам. Ходит молва, что у нее каждый день большие очереди желающих лечиться.

Лечит простой народ, не беря оплату… Интересно.

— А что аристократы?

— Их она не принимает категорически. Говорит, что пока те не научатся видеть дальше своего носа, к ней чтоб не приходили.

Я усмехнулся. Смело. Особенно учитывая настолько прогнившую систему города. Такого отношения «псевдоэлита» ей может не простить.

— Разыщите её, — приказал я. — Узнайте, кто она, и сообщите мне адрес. Приводить её сюда не нужно. Пока.

— Слушаюсь, генерал!

Я направился в Ратушу.

Едва за мной закрылась тяжелая дверь, служащие, узнав меня, мгновенно побледнели и попытались исчезнуть в стенах. Мои подозрения подтверждались — воровство цветет буйным цветом. Прямо перед моим носом.

Я дошёл до кабинета алькада Марнаэла. Дверь была приоткрыта. Внутри, в богатой, слишком вычурной и яркой обстановке, царила атмосфера скандала.

Ерин сидел за столом, обхватив голову руками. Он выглядел раздраженным и усталым, словно плохо спал несколько ночей. Перед ним стоял, по всей видимости, городской лекарь.

Так-так, неужели донос на Рани Миру?

— Господин алькад, это возмутительно! — гремел лекарь. — Какая-то выскочка без лицензии отнимает у меня мой хлеб! Мои доходы упали вдвое! Что вы будете делать с этой самозванкой?!

Ерин поднял раздраженный взгляд.

— Пиршевский, ты думаешь, у меня нет проблем, кроме как думать о твоем кошельке? Мой друг из столицы прислал срочное донесение о грядущей ревизии! Генерал лично займется Марнаэлом, понимаешь? Генерал!

Ах, значит, и в моих рядах завелась крыса. Спасибо за подсказку, господин алькад. Проведу чистку, как только разберусь здесь.

— А я тут при чем?! — не унимался лекарь. — Я плачу налоги, содержу свою лавку, поднимаю цены, как вы и подсказывали! А эта выскочка пользуется доверием черни и лечит их за понюшку табака! Что прикажете мне делать?! Я потеряю все!

— Заткнись ты со своей рани Мирой! — прошипел Ерин, нервно разглаживая несуществующую складку на своем дорогом камзоле. В его голосе звучал нескрываемый страх. — Я сейчас о своей шкуре думаю! Если генерал приедет и увидит все настоящие сметы, мне конец! А ты со своими пирожками…

— Но эта женщина, она подрывает мои доходы! Вы же обязаны меня защитить! — Лекарь подступил ближе.

Дальше слушать я не стал, слышал уже достаточно. Открыл дверь и спокойно вошел. Двое мужчин мгновенно замерли, их гнев и возмущение сменились животным ужасом. Они словно увидели призрака.

— Г-господин г-генерал… Вы уже п-прибыли?.. — проблеял бледный как полотно алькад, едва найдя в себе силы говорить.

Отвечать я не стал, пригвоздив обоих к месту и позволив своему дракону чуть проявить себя. Молча прошел прямо к столу, бесцеремонно отодвинул ошарашенного Ерина и сел на его кресло. А затем неторопливо осмотрел кабинет.

Дорого. Слишком дорого.

Золотая инкрустация, тяжелые бархатные шторы, позолоченная канцелярия и хрусталь на люстре. Всё это кричало о роскоши и нецелевом расходовании средств, предназначенных для «защиты от Тьмы».

Мои глаза остановились на документах: сметы о покупках для «личных нужд» алькада. Я не увидел ни одной сметы на ремонт канализации, дорог или помощь горожанам. Лишь покупки, покупки, покупки… и суммы этих «личных нужд» были запредельными.

Я поднял взгляд на этих двух, теперь совершенно бледных, дрожащих мужчин.

— Садитесь. Оба, — приказал я ледяным голосом, не терпящим возражений. — Наш разговор будет долгим и крайне неприятным.





7.1


Ильмира



На чужом несчастье счастья не построишь.

Я сама всегда придерживалась этого правила, но внезапно образовавшиеся проблемы Ерина в буквальном смысле развязали мне руки. Из-за депеши из столицы феода ему было совершенно не до меня. И Одетте тоже. Так что сегодня я целый день со спокойной душой провела в своей импровизированной «клинике».

Люди шли ко мне вереницей, выстраивали очередь, спорили, кто за кем стоит, и даже чуть не подрались из-за одной путаницы. Даже пришлось пригрозить окончить прием, если они не будут соблюдать тишину и порядок. Подействовало, следующие несколько часов все пациенты были как шелковые.

В итоге к вечеру я была смертельно уставшей, но невероятно довольной. А мой ароматный гонорар – целая сумка, полная яблок, пирожков и краюх хлеба, — ждал своих юных получателей. Дети обычно ждали меня возле Ратуши, и я как раз поспешила туда. Мне такое количество еды без надобности, а вот малышню порадую.

На удивление сегодня была шикарная погода. Если всю прошлую неделю была сырость, туман и постоянная морось, то сегодня светило солнышко, было сухо и тепло. Поэтому по улицам города я шла не торопясь и наслаждаясь погодой.

Я уже подходила к знакомой площади, где меня обычно ждала детвора, как вдруг дорогу мне преградил высокий, мрачный стражник. Он был одет в чистую, новую форму и выглядел настолько серьезно, что я сразу поняла: это не местная ватага.

— Рани Мира? — его голос был низким, а взгляд серьезным.

— Да, это я. Чем могу служить, добрый человек?

Я постаралась выглядеть максимально доброжелательно, хотя понятия не имела, что ему могло от меня понадобиться. Может, заболел кто и требуется моя помощь?

— Вас ждут в Ратуше, — он даже не улыбнулся.

Я почувствовала, как моя сумка с провиантом становится непомерно тяжелой и тянет вниз.

«Ждут? Кто «ждут»? Ерин, что ли, решил меня официально вызвать?»

Вероятно, доносы знати или городского лекаря Пиршевского наконец-то достигли ушей брата. Кому еще я могу там понадобиться? Однако просто так соглашаться и идти неизвестно к кому я не собиралась.

— В Ратушу? Но я спешу. Меня ждут… пациенты! Очень маленькие пациенты, — я попыталась надавить на совесть, указывая на толпившихся неподалеку ребятишек. — И я не могу оставить их без помощи.

То, что помощь эта сугубо для насыщения животов, пояснять не стала. Помощь же!

— Велено привести немедленно, — сурово проговорил страж. — Прошу, пройдемте. И желательно добровольно, иначе мне придется убеждать вас более весомыми аргументами, — его рука легла на эфес меча.

Ах вот, значит, как. «Весомыми аргументами»? Меня скрутить, как какую-то воровку, и притащить силой?

Так хотелось выдать этому неотесанному мужлану всё, что я о нем думаю, но… не стала. Быть на самом деле скрученной посреди Ратуши и на глазах у горожан не хотелось, а настроен этот стражник был явно серьезно.

— Хорошо, хорошо. Не стоит размахивать железом. Я иду. Сама и без вашей помощи. Показывайте, куда идти-то?

Стража мой ответ устроил, руку с меча он убрал и даже галантно пропустил меня вперед, словно не он только что угрожал мне скрутить меня и доставить по назначению.

Ребятишки проводили меня удивленными и несколько голодными взглядами, и я пообещала, что как только закончу все дела, сразу же передам им гостинцы. Так что малышня осталась дежурить у дверей.

Мы вошли в Ратушу.

Внутри царила странная, неестественная тишина. Служащие, которых я видела в коридорах, были бледнее, чем мука на полках пекаря, и старались не поднимать на нас взгляда. Атмосфера была наэлектризована страхом, словно надвигалась не просто гроза, а полноценный ураган.

Видимо, Ерин не соврал и сюда действительно нагрянул ревизор.

Что ж, вовремя. Но я-то тут при чем?!

Стражник провел меня к кабинету алькада. Дверь была закрыта. Он постучал.

— Господин генерал, та женщина прибыла, — доложил страж, а я вздрогнула. Генерал? Не алькад?

— Входите, — послышался изнутри низкий, властный голос, от которого у меня невольно пробежали мурашки.

Я узнала его. Вопреки всему, забыть его оказалось сложно.

Когда я вошла, сразу же замерла. Картина, представшая передо мной, была… эпической.

В кресле, принадлежащем моему брату, сидел Он. Генерал Кассиан Вангаррад. Я сразу же его узнала. Еще бы, сложно забыть человека… ой, дракона, которого невольно сравниваешь с самолетом на взлетной полосе.

Сейчас его лицо было суровым, а глаза — холодными, как зимний лед. Рядом, у стены, стояли две жалкие фигуры: мой брат Ерин, бледный и трясущийся, и городской лекарь Пиршевский, такой же бледный и даже, кажется, немного зеленый. Как бы его кондратий тут не хватил, а то еще лечить придется.

Но, видимо, не они вызвали меня на «допрос»?

Я вновь повернулась к сидящему за столом мужчине и увидела, как генерал изучающе осматривает меня. Похоже, он меня не узнал. Ни единого проблеска узнавания. Или мне это только кажется?

Я, конечно, изменилась после попадания в этот мир, стала высыпаться, нормально питаться и чуть пришла в себя, но не изменилась же до неузнаваемости!

— Это и есть та самая рани Мира? — с легким любопытством спросил глава феода, не отводя от меня пронзительного взгляда.

— Да, г-господин генерал! Это она! — Лекарь Пиршевский тут же кинулся в атаку, словно его только что разбудили. — Она без лицензии лечит простых людей! Кто знает, как она их лечит? А еще отнимает наш хлеб! Занимается самоуправством!

Генерал проигнорировал жалобы лекаря и обратился ко мне.

— Это правда, что вы бесплатно лечите простой люд?

Я не стала прятаться, шагнула вперед и с грохотом опустила свою тяжелую сумку с провиантом на дорогой ковер, так как держать ее уже сил не было. Несколько яблок выкатились.

— Не бесплатно, генерал, — твердо ответила я. — Моя плата — пирожки, яблоки и краюхи хлеба. К тому же кто-то должен заботиться о простом народе, если городской лекарь не справляется со своей задачей, предпочитая, видимо, набивать свой кошелек за счет их горя. Денег я не беру. Принципиально.

Генерал окинул взглядом провиант, и в его глазах блеснуло что-то похожее на удивление.

— Вы считаете это достаточной платой за целительский дар? — спросил он, прищурившись.

— Вполне. Это честный обмен. Они дают мне то, что имеют, я им — то, что умею. И, как видите, никто не жалуется, — я бросила многозначительный взгляд на лекаря Пиршевского.

В этот момент, прерывая нашу необычную беседу, вмешался мой брат. Он, видимо, решил, что меня загнали в угол, и это был его шанс спасти свою шкуру, пожертвовав моей репутацией.

— Господин генерал, эта рани Мира на самом деле… моя сестра, Ильмира, — вдруг прерывисто воскликнул Ерин, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. Он попытался придать своему тону строгости, но вышло жалко. — И она уже не в первый раз позорит нашу семью! Она бегает по городу, замаливая грехи своего распутства! С ней ведь развелся сам уважаемый лорд Айзенкур из-за ее постыдной измены! Это лечение бедняков — лишь ее попытки отмыться от грязи!

Я почувствовала, как у меня внутри закипает не целительная магия, а что-то гораздо более едкое и жгучее. Гнев. Ярость. Да как он смеет обвинять меня в том, чего я не совершала?!

Глаза генерала, до этого смотревшие с любопытством, помрачнели.

— Распутство? Измена? — медленно повторил он, переводя мрачный взгляд на меня.

Я стояла, сжимая кулаки. Ерин лгал, не моргнув глазом, и при этом продавал меня с потрохами, ведь… подтверждающая бумага с гадкой припиской имеется. А его «дорогой генерал», кажется, сразу же поверил?

Моя магия внутри забурлила, готовая сорваться с цепи и разнести тут все к чертям собачьим.

Генерал, заметив, как я напряглась, тяжело вздохнул и поднял руку, прерывая дальнейшую тираду Ерина. Его ледяной взгляд обвел помещение.

— Вон! Все! — приказал он. — Господин алькад, и вы, господин лекарь. Немедленно покиньте кабинет. У меня будет личный разговор с… рани Мирой.

Ерин и лекарь, не смея ослушаться, в спешке вылетели из кабинета, будто их сдуло ветром. Я осталась одна, напротив генерала. И что-то предстоящий разговор мне уже заранее не нравился.





***

Дорогие мои, хочу пригласить вас в свою новинку, где герои столкнулись с очень непростой ситуацией...



👑 (не) Подарок для дракона. Развестись и не влюбиться 💔





Ночь исполнения желаний обернулась для меня настоящим кошмаром!

Я шла к Храму, чтобы снять родовое проклятие, а в итоге оказалась в ледяном озере и наглых объятиях незнакомца. Он не только помешал мне, но и стал моим мужем по воле Богини. Теперь на наших запястьях сияют браслеты — символ брачной связи, которую невозможно разорвать.

Ирония судьбы? Скорее, очень злая шутка, ведь этот брак изначально обречен на несчастье. Мне нужен развод, а ему – моя покорность, которую он никогда не получит.

Говоришь, не веришь в проклятия и не собираешься разводиться? Это мы еще посмотрим!





Нас ждет:



💔от ненависти до любви

💔тайны прошлого

💔очаровательные фамильяры (один точно))

💔случайный брак и развод





7.2


Дверь за вылетевшими Ерином и Пиршевским захлопнулась с громким стуком, оставив меня наедине с человеком, с которым мне вообще не хотелось оставаться. Мой желудок сжался от волнения, а сердце, кажется, совершило кульбит и убежало прямиком в пятки, оставив меня с ощущением неприятной пустоты.

Генерал Кассиан Вангаррад не спешил.

Несколько минут он просто смотрел на меня, и этот взгляд, проницательный и немигающий, был тяжелее любого допроса. Он изучал меня, словно редкое, но подозрительное насекомое, залетевшее в его идеально чистый кабинет. Я чувствовала, как его взор скользит по моему «бедному» платью, по сумке с пирожками и по лицу, которое, как я надеялась, выражало лишь легкое беспокойство.

Наконец, генерал нарушил тишину.

— Документ.

— Прошу прощения? — Я моргнула, пытаясь понять, о каком документе он говорит.

— Бумага о расторжении вашего брака с лордом Айзенкуром, — пояснил он, а я нахмурилась.

Чёрт, куда я подевала эту филькину грамоту? В шкаф, что ли, запихнула или оставила в дорожной сумке? Не помню. Надеялась, что она мне больше не понадобится, но вот, требуют, однако.

— Ах, эта бумага, — я постаралась изобразить легкую, но досадную забывчивость. — Я… знаете ли, не ношу старые, ненужные свидетельства своей неудачной жизни в сумке. Наверное, она осталась в особняке.

— Она лежит у вашего брата? Или у вас?

— У меня.

Генерал кивнул, словно принял мои слова за чистую монету. Или просто решил, что время на споры тратить не стоит.

— Хорошо. Стража, — крикнул он, заставив меня вздрогнуть всем телом. А затем обратился к появившемуся в проеме солдату. — Отправляйтесь в дом алькада Ерина, возьмите с собой двух доверенных людей. Доставьте сюда бракоразводный документ леди Ильмиры.

Страж кивнул и скрылся за дверью, оставив меня вновь наедине с главой феода. Интересно, а почему он меня не послал за бумагой? Я же сказала, что она у меня находится.

Получается, они сейчас будут рыться в моих вещах?! Она же… я спрятала ее в своем белье! Да, оно довольно допотопное и поношенное, но ведь белье! Вот же… стыдоба.

Я даже чуть покраснела, и это не укрылось от взгляда генерала. Он приподнял одну бровь, развалился в кресле и вдруг решил побеседовать… о жизни.

— Итак, леди Ильмира. Что заставило вас, аристократку, сестру алькада и жену… пусть и бывшую уважаемого в столице дракона, заняться таким неблагодарным делом? — Он обвел рукой пустое пространство. — Лечить бедных людей, да еще и за бесценок. Ведь ваш брат утверждает, что вы ни в чем не нуждаетесь, купаетесь в его деньгах и вскоре должны вновь выйти замуж.

Ах вот оно что… Ерин и тут уже успел басни напеть. И замуж меня сплавил, выставив ветреной женщиной, и в его деньгах я, оказывается, купаюсь. Интересно, а грязь возле его дома, в которую я вчера вляпалась, считается, что я купаюсь в деньгах?

— Знаете, мой брат может говорить все, что он хочет. Но, скажем так, его взгляды на моё будущее мне не подходят.

— Вот как? А что подходит? — продолжал он, словно читал мне лекцию.

— Помогать людям, — ответила я, пожав плечами. — Видеть, как от твоего света и магии кому-то становится легче. В этом больше смысла, чем в светских раутах и обсуждении новых фасонов платьев.

— И почему же вы не берете деньги за свои услуги? Собираетесь до конца своих дней работать бесплатно?

— Нет, конечно. Сейчас я нарабатываю опыт, практикуюсь и тренируюсь. Как и в любой другой профессии для того, чтобы брать с людей деньги, нужно быть уверенным в качестве своей работы.

— А вы, значит, не уверены в качестве своей работы? – с любопытством спросил Вангаррад.

Так, уличить меня в чем-то хочет?

— Уверена, генерал, — ответила я твердо. — Но я занимаюсь лечением всего несколько дней, до этого многие годы моя магия не была востребована, я ее не развивала. Не кажется ли вам, что будет неправильно сразу же брать деньги, когда я только-только ее пробудила и начала использовать? Тем более, что некоторые болезни моя магия не может лечить. Я не могу дать человеку надежду на выздоровление, назвать цену лечения и в итоге не вылечить. А так я предупреждаю, что магия может не откликнуться. Люди это понимают, но все равно приходят. Ведь денег на лечение у главного лекаря города у многих попросту нет.

Я внимательно следила за его реакцией. Он хмурился. Видимо, мой ответ ему чем-то не понравился. Интересно только, чем?

Да и чего он так прицепился к плате за лечение? Я не собираюсь всю жизнь работать за яблоки. Мы с Эдуардом тоже обсуждали эту щепетильную тему и пришли к выводу, что будет лучше выставлять расценки, когда я получу официальную бумагу с подтверждением владением целительской магии. И уеду с ней в другой город. Ерин все равно рано или поздно доберется до моей клиники и закроет ее, это дело времени.

Вскоре вернулись стражи и поникший Ерин. В руках у алькада был тонкий, желтоватый пергамент, скрученный трубочкой. Кажется, они перерыли все мои личные вещи, чтобы найти эту писульку.

Генерал взял документ, развернул его и стал читать. Читал медленно, и с каждой строкой его лицо становилось более каменным.

Когда он закончил, то поднял на меня взгляд.

— Здесь черным по белому написано: развод по причине вашей неверности.

— Генерал, — я слегка пожала плечами. — Не всем писулькам можно верить, написанным под давлением и влиянием разъяренного, обиженного мужчины. Иной раз, и в смете на ремонт стен в Марнаэле бывает больше истины, чем в таких документах.

Я не смотрела на Ерина, но, кажется, он побледнел еще сильнее. Ничего, братец, за свои поступки нужно отвечать.

Генерал на мгновение задержал на мне взгляд, словно взвешивая правдивость моих слов. Затем, к моему изумлению, свернул пергамент и, небрежно махнув рукой, поместил его в пространственный карман на своем поясе.

«Ух ты, какая интересная вещица! Мне бы такую, туда, наверное, столько колбочек с зельями влезет!» — пронеслось в голове, но внешне я никак не выдала своего изумления.

Генерал откинулся в кресле.

— Допустим, я готов закрыть глаза на вашу сомнительную репутацию и пагубное прошлое, — проговорил он, посмотрев на меня… странно. Очень странно. И что-то его взгляд мне заранее не понравился. — Леди Ильмира, я могу вам предложить… работу.





Дорогие мои, сегодня знакомлю вас с еще одной историей нашего литмоба (если вы ее еще не видели))

София Руд - Развод с Драконом, или дело Лихой Попаданки





— Развод, и не надо падать в ноги, — так меня встретил суровый мужчина, когда я очнулась в новом мире и в не очень новом теле, к тому же… обнаженной.

Мало того, что дракон решил развестись после долгого брака, так еще и властно заявил, что я все равно буду при нем, как какая-то рабыня.

Ну, нет. Я свой настоящий развод уже пережила и такой бизнес построила, что подчиняться никому не стану. Так что, пристегнись, господин дракон, и готовься удивляться от умений бесполезной бывшей жены!

Если, конечно, догонишь…





7.3


— Работу? — переспросила я. — Какую работу?

Взгляд генерала мгновенно изменился: из холодного военного он превратился в оценивающий, жадный, хищный. В нем не осталось и следа того презрения, с которым он читал бракоразводную бумагу; его место занял алый огонек, заставивший меня замереть на месте.

Я никогда не понимала тех дамочек в книгах, которые от одного взгляда мускулистого самца могут замереть, как кролик перед удавом. А теперь, к моему величайшему стыду, поняла. И замерла, как тот самый чёртов кролик, только не перед удавом, а перед драконом. Большим, огнедышащим и… чертовски красивым.

Он наклонился еще ближе, и его голос упал до интимного, опасного шепота.

— Я не дурак, леди. Понимаю, что ваша «плата едой» — это миф для черни. А падшие аристократки обычно берут плату иначе. Моя казна и статус генерала Империи позволят вам забыть о вашей «бескорыстной» благотворительности.

Он усмехнулся, и эта усмешка заставила мою кровь закипеть. Что он только что сказал?!

— Скоро я уезжаю на фронт, — продолжил он, не обращая внимания на мое каменное лицо. — Вы, как вполне… компетентный целитель, поедете со мной. И мне понадобится не только лекарь для солдат, но и приятная компания по вечерам. Условия вашего личного содержания будут очень щедрыми. Я могу обеспечить вам комфорт, которого вы не знали даже в браке с лордом Айзенкуром.

Что?!

В этот момент взорвалась не моя магия, а мое земное, феминистское, до мозга костей возмущенное «я». Я, женщина, которая двадцать лет отпахала в больнице, которая только недавно вернула себе достоинство этого тщедушного тела, куда меня угораздило попасть, леча людей за яблоко, — и он предлагает мне стать фронтовой наложницей?!

Я резко вскинула руку и со всей силы, накопленной за дни работы и унижений, залепила Кассиану пощечину. Звук был хлестким, оглушающим, эхом разнесся по тихой Ратуше.

Генерал не отвернулся. И не перестал буравить меня алыми глазами с вертикальным зрачком.

Он окаменел.

Впервые в жизни я видела дракона в состоянии полного шока. На его щеке, куда я заехала, медленно проступило красное пятно.

— Не все женщины с разводом ищут спонсора для своего «распутства», генерал! — прошипела я, задыхаясь от ярости. — Я пришла сюда лечить, а не торговать собой! А вы… вы жалкий, мерзкий самодур! Я была о вас лучшего мнения!

Я схватила свою сумку с пирожками (которой, кстати, не мешало бы сейчас запустить ему в голову) и, не оглядываясь, выскочила из кабинета. Я почему-то думала, что генерал догонит меня, остановит, как в лучших любовных романах, но… он этого не сделал. Дверь с грохотом захлопнулась и больше не открылась.

Ну и прекрасно! Пусть эти громкие жесты остаются в книгах, а мне эти все «прости, люблю не могу» не нужны! Тем более от таких гав… мужиков, как этот генерал.

В коридоре я натолкнулась на Ерина, который, прижавшись к стене, подслушивал. Ох, зря он это делал. Определенно зря...

— Ты! — Я схватила его за воротник дорогого камзола.

Но Ерин, кажется, был зол не меньше, чем я, хотя и дрожал.

— Ты идиотка! Ты должна была согласиться! — прошипел он в ответ, вырываясь из моей хватки. — У тебя нет другого выхода! Теперь Генерал будет срывать злость на мне и моей семье!

— А я не твоя семья?! — вспылила я, чувствуя, как этот аргумент добивает меня окончательно.

Ерин отмахнулся от меня с презрением.

— Ты? Ты падшая женщина, изгой общества! Ты забыла, как Айзенкур тебя бросил? А теперь благодаря твоему глупому отказу и моей откровенности генерал знает о твоем статусе, и это будет известно всему городу! Посмотрим, кто теперь пойдет к тебе лечиться.

Его слова были пощечиной хуже моей.

Я отшатнулась, чувствуя, как ярость смешивается с горькой обидой и холодной паникой. Он был прав. Мой драгоценный статус рани Миры был уничтожен.

Я растолкала ошарашенных стражников и вылетела из Ратуши на площадь. Мне нужен был воздух. В здании его стало катастрофически мало.

Увидев опешивших детей, которые ждали меня, я сунула им в руки свою сумку с провиантом.

— Берите. Всё ваше, — хрипло бросила я и, не дожидаясь их радостных криков, пошла прочь.

Ярость смешивалась с горькой обидой, и на глазах проступили предательские слезы.

Как он мог сказать мне такое? Как вообще додумался предложить мне интим? И дело не в моей внешности, что я далеко не красотка, а в его отношении ко мне и к женщинам!

Все они, эти мужики, одинаковы. Что на Земле, что в другом мире. Даже книжном.

Я бродила долго, не разбирая дороги. Горожане, видя мое состояние, пытались ко мне подойти, что-то сказать, но я отворачивалась и не хотела ни с кем говорить. Мне хотелось бежать, бежать из этого города, из этого дурацкого сюжета!

«Срочно нужно уезжать, пока этот генерал не решил, что я слишком ценна, чтобы меня просто отпустить» — панически думала я. Но куда? И когда? Прямо сейчас? Вполне возможно, что генерал оцепит выезды из города, чтобы я никуда не делась.

Хотя… чего это я о себе возомнила? Наверняка он уже забыл о взбалмошной «падшей женщине», так что никакие солдаты на выездах не стоят. Надо только поговорить с Мари, узнать, захочет ли она ехать со мной в другой город, ведь, кажется, у нее намечается роман с этим… как его там… Грегори.

Идти в дом Ерина не хотелось, а больше податься было некуда.

Когда солнце уже почти село, и город погрузился в сумерки, я, сидя на бордюре у фонтана, пыталась прийти в себя. Внезапно ко мне подбежал запыхавшийся, взволнованный горожанин, которого я лечила утром.

— Рани Мира! Слава богу я вас нашел! — Он хватанул ртом воздух.

— Уходи, — резко сказала я, отворачиваясь. Я была полна решимости отвадить от себя всех, чтобы спокойно сбежать.

Но горожанин был неумолим.

— Вы должны срочно… срочно идти в Ратушу!

— Что случилось? — спросила я без особого энтузиазма. Опять кляузы на меня принесли и меня вызывают «на ковер»?

Но глаза горожанина были расширены от ужаса.

— Там… там генерал. Он умирает…





Глава 8


— Генерал... он умирает! С ним что-то случилось, он вдруг упал и теперь лежит без чувств. А лекарь, этот Пиршевский, ничего не может сделать. Только ревёт как дитя малое. Прошу, рани Мира, помогите! На вас вся надежда.

— Как это, умирает… — прошептала ошарашенно.

Все мои обиды, вся ярость, вся досада на «самодура-дракона» испарились, словно дым. Неважно, что он предложил мне, неважно, как он меня унизил. Сейчас Кассиан Вангаррад был пациентом, и, судя по панике горожанина, очень плохим пациентом, которому нужно помочь во что бы то ни стало.

— Я не знаю, рани. Вам лучше самой посмотреть.

— Идем, — проговорила я решительно, и первая побежала к Ратуше.

Рядом со входом уже толпился народ, который не пускали внутрь. Стража, которая еще час назад с важным видом охраняла двери, теперь стояла в растерянности и едва сдерживала наплыв зевак.

Когда я, растолкав локтями горожан, ворвалась внутрь, то увидела в холле ужасную картину: генерал лежал на полу, окруженный свитой, которая… ничего не делала! Все просто стояли и смотрели, как их глава умирает!

Пиршевский стоял на коленях, рыдая в голос, его шляпа съехала набок, а роскошный камзол был помят.

— Я… я ничего не могу! Это не ранение, это порча! Я не умею лечить такую порчу, — стонал он, сотрясаясь от бессилия.

Ерин стоял рядом, бледный как полотно, его ужас был почти физически осязаем. Он смотрел на меня так, словно я была не его сестрой, а последней, но очень неуместной, надеждой.

Я растолкала толпу, не обращая внимания на вскрики, и пробралась к генералу. Он лежал на спине, его могучая фигура казалась неестественно расслабленной и уязвимой. Лицо было покрыто холодной испариной, губы шептали что-то несвязное и бредовое, а его лоб горел неестественным, обжигающим жаром.

Я, недолго думая, расстегнула его тяжелый генеральский камзол.

«Ты же хотел, генерал, чтобы я тебя раздевала? Бойся своих желаний», — иронично пронеслось в голове, пока я работала с пуговицами, которые никак не желали поддаваться.

Под камзолом открылась ужасающая картина: на его левом боку, прямо над сердцем, расплывались черные, будто живые, извивающиеся разводы. Они напоминали ветви, прорастающие изнутри, и были глубоко под кожей.

— Что это?! — вырвалось у меня.

Один из стражников, сжимая кулаки, подсказал:

— Это ранение Тьмой, миледи. Кассиан… генерал получил его несколько недель назад, но оно начало быстро прогрессировать в последнее время. Но он это скрывал, не хотел, чтобы его жалели, а лекаря, специализирующегося на таких ранениях, у нас нет.

Вот же… благородный придурок! Для чего геройствовать? Чтобы потом нелепо умереть посреди Ратуши?!

Но оставлю эти вопросы на потом.

Ранение Тьмой…

Я почувствовала, как моя внутренняя паника резко пошла на взлёт. Я знаю, как лечить царапину у мышки и бронхит у горожанки. Я помогала организму срастить кости и очистить его от токсинов, но… порча от Тьмы?

— Я… я не знаю, что делать, — призналась я, ощущая, как страх парализует мне руки.

— Вы сможете, рани Мира, — сказал кто-то из толпы.

— Да, вы все сможете! Вы лучшая!

— Ты должна, сестра, — проговорил Ерин со смесью испуга и злобы. — Если ты его не вылечишь, то я… я тебя засужу! Тебя будет судить император!

— А твоего хваленого Пиршевского не будет? — в тон ему ответила я, но наш спор прервали.

В этот момент в толпе возник запыхавшийся Эдуард. Видимо, к нему тоже побежали горожане, на всякий случай.

— Леди Ильмира! Я мне сказали срочно прибыть в Ратушу, что здесь…

— Эдуард, — я вцепилась в него, как утопающий. — Помоги! Ты же лучший целитель. Вылечи его! Это… это ранение Тьмой!

Эдуард, тяжело дыша, опустился рядом на колени, посмотрел на генерала, на черные разводы. Я ждала вердикта с замиранием сердца. Но в его глазах отразилась печаль и беспомощность.

— Нет, миледи, я не смогу вылечить генерала. Моя магия традиционная. Она против такой Тьмы бессильна. Она только ускорит распространение порчи. Но ваша магия, чистая регенерация, она другая. Она не имеет света, который блокирует Тьма, она нейтральна, хоть многим может показаться, что она чистый свет. Вот вы сможете его вылечить.

— Но я не могу…

— Можете, Ильмира, — строго сказал Эдуард и взял мою руку в свою сухую, морщинистую ладонь, буквально заставив посмотреть ему в глаза. — Дорогая моя, вы действительно можете его вылечить. Я понимаю, вам страшно. С подобным ранением вы еще не сталкивались, но оно выглядит устрашающе для всех, кто незнаком с целительской магией вашего уровня. Принцип лечения будет тот же, как и для обычной царапины — вы должны запустить процесс регенерации организма. Всё просто.

Ага, если бы все было так просто. Одно дело лечить царапину у горожанина и другое — выгонять Тьму из главы феода!

Я посмотрела на бессознательного генерала, на его судорожно сжатые губы, на черную порчу, расползающуюся по телу. И на людей, окруживших нас и смотревших с надеждой.

А потом посмотрела на свои руки.

«Ладно, генерал. Оставить тебя умирать я не могу даже после твоего гнусного предложения. Но если я умру от передозировки порчи, я обязательно вернусь с того света, чтобы тебя прибить», — злобно пообещала я себе и ему.

Я засучила рукава платья, стиснула зубы и глубоко вздохнула.

— Отойдите все! — приказала я толпе.

Приложив обе ладони к его пылающему, больному боку, я закрыла глаза и призвала свою магию.





8.1


Отдача магической силы была обескураживающей. После целого дня, проведенного с пациентами, мой внутренний энергетический резервуар был пуст, как кошелек с крантами. Магия, обычно послушная, отзывалась слабо и неохотно, словно лениво шептала: «Хозяйка, давай завтра? Мне нужно отдохнуть».

Мне тоже не мешало бы отдохнуть, но я сдаваться не собиралась. Если уж браться за спасение надменного дракона, то делать это красиво и до конца, чтобы он запомнил и пожалел о своих словах.

Я вливала остатки своей силы, игнорируя нарастающее в висках биение и неприятное ощущение, что сейчас просто растворюсь в воздухе от истощения.

Краем уха я слышала встревоженный шепот толпы — кто-то восклицал, кто-то молился, кто-то, должно быть, делал ставки: спасу или нет. Но мое внимание было полностью приковано к мужчине, распластавшемуся на полу, и к его жуткой ране.

Я никогда раньше даже краем уха не слышала о подобных ранениях и сейчас, помимо лечения, изучала эту… порчу Тьмой.

А посмотреть было на что.

Эта черная субстанция была если не живой, то около того. А возможно, и думающей. Черные, чернильные разводы, почувствовав вторжение моей целительной силы, зашевелились еще сильнее, судорожно, будто пытаясь спрятаться от моей магии. Ей явно не понравилось, что её пытаются вытравить с «насиженного места».

Тьма под моими ладонями завибрировала, а затем издала высокий, тонкий, почти ультразвуковой писк, от которого заложило уши. Черные ветви на теле генерала судорожно дернулись, пытаясь уйти внутрь, затаиться, чтобы я не смогла её достать.

«Но, видимо, эта гадина ещё не поняла, что от моей магии скрыться не получится, ведь я не лечу поверхностно, — с упрямой решимостью подумала я. — Я тебя достану, будь ты хоть сам Дьявол!»

Вокруг послышались крики и паника — судя по всему, зрелище было не для слабонервных. Я смутно видела, как Пиршевский повалился на пол в обмороке, а Ерин бормотал что-то бессвязное и крестился с такой усердностью, которой я за ним никогда не замечала.

«Пусть стража занимается паникёрами», — отстраненно подумала я, не отрывая рук от горячей кожи генерала.

— Миледи, не дайте ей спрятаться! — донесся до меня взволнованный, но чёткий голос Эдуарда, пробиваясь сквозь писк Тьмы. — Создайте уплотнение. Скрутите силу. Не дайте ей уйти вглубь, выталкивайте её через рану наружу.

«Скрутить силу, вытолкнуть наружу. Отличные «хирургические» термины».

Я, как бывшая медсестра, понимала, что делать, но реализовать это оказалось невероятно сложно, куда тяжелее, чем я думала.

Я изо всех сил сосредоточилась. Представила свою зеленую, регенеративную силу не как ручеёк, а как прочный, светящийся жгут, который закручивается вокруг черной, жутко вибрирующей порчи. Я чувствовала, как Тьма сопротивляется, какая она скользкая, холодная и вертлявая, но я давила, используя всю свою настырность и остатки магии.

Наконец, с тяжким, вырывающим дыхание усилием, мне удалось буквально вытащить этот сгусток черной, кипящей субстанции из тела Генерала.

Эдуард, стоявший рядом наготове, мгновенно поднес зачарованную склянку. Тьма, которую я с трудом держала на ладони, заключенную со всех сторон в целительскую магию, скользнула в пузырёк, после чего Эдуард быстро закрыл его пробкой. Запечатанный, этот сгусток живой черноты выглядел мерзко и жутко, он извивался внутри стекла, словно думающая, злобная слизь.

Жуть. Я с отвращением посмотрела на добычу.

Как только всё закончилось, моя голова пошла кругом. Энергия ушла вся, до последней капельки. В глазах задвоилось, холл Ратуши поплыл размытыми пятнами. Я почувствовала, что мне незамедлительно нужно сделать одну вещь – лечь. Желательно, в кровать под мягкое одеяло. И проспать не меньше суток.

И, кажется, я вот-вот исполню своё желание. Пусть даже в таком неподходящем месте.

Я еще успела увидеть, как генерал, спасенный от смерти, с трудом садится рядом со мной. Он удивленно осмотрел себя — черные разводы исчезли, оставив лишь небольшие, розовеющие следы. Затем он перевел взгляд на меня.

Его лицо, бледное от пережитого, выражало абсолютное, немое изумление. Он открыл рот и, кажется, произнес что-то — возможно, «Спасибо», возможно, «Что это было?», возможно, «Почему меня раздели?».

Но я уже не поняла, что именно.

Всепоглощающая темнота накрыла меня, словно тяжелое бархатное одеяло, и я свалилась в обморок, рухнув прямо на ковёр Ратуши.

Миссия выполнена. Теперь можно и отдохнуть.





Глава 9


Я очнулась от непривычной, умиротворённой тишины. Она не была тяжёлой или давящей, а, скорее, обволакивающей.

Первое, что я почувствовала, была не боль, а остаточная слабость, словно меня пропустили через центрифугу, но затем тщательно собрали обратно. Очень неприятное ощущение, хочу сказать, — уж лучше бы у меня рука болела или нога. Но увы, имеем то, что имеем.

Я открыла глаза.

Надо мной был не знакомый обшарпанный потолок моей комнаты в особняке Ерина, а белый, лепной свод, украшенный скромной, но изысканной росписью в виде лавровых ветвей. Это точно не походило на «башню», куда меня собирался посадить под замок Ерин.

Но если это не моя комната, не башня и вообще не особняк брата, то тогда… где я?

Я привстала на локтях и повнимательнее оглядела комнату: стены цвета слоновой кости, тяжёлые, изумрудного оттенка портьеры, отсекающие дневной свет, добротный, внушительный шкаф, где преспокойно можно было спрятать человека.

«Или любовницу», — усмехнулась я про себя, почему-то вспомнив сцену, как я застукала бывшего мужа Ильмиры с молодой девицей.

Две двери и огромная кровать с балдахином, в которой я, собственно, и лежала. Это была комната человека, который ценит комфорт, но презирает показную роскошь. Кабинетный шик, если можно так выразиться.

Комната была безупречна. На столике стоял графин с водой и тарелка с фруктами, словно они ждали моего пробуждения.

Я села. Голова немного кружилась, но в целом я чувствовала себя удивительно хорошо для человека, который только что выдавил порчу Тьмы из высокопоставленного военного.

Осмотрела себя и обнаружила, что одета только в тонкую, шелковистую ночную сорочку. Не моя. Чья-то очень дорогая и, надо сказать, довольно облегающая фигуру. Я осторожно спустила ноги на пол, ощущая под пальцами мягкий ковёр.

«Сколько прошло времени? Где я? И, самое главное, кто меня раздевал?» — эти вопросы роились в голове, вызывая сначала лёгкую панику, а затем насмешливое принятие судьбы. В конце концов, я спасла жизнь генералу. Наверное, таким образом он решил «отблагодарить» меня за своё спасение?

«Надо умыться и привести в порядок мысли», — решила я. Мой взгляд упал на дверь, ведущую в смежное помещение.

К счастью, там оказалась ванная комната, с огромным зеркалом и белоснежной керамикой. Я радостно подбежала к раковине, намереваясь плеснуть себе в лицо холодной водой, а затем подняла глаза, чтобы посмотреть на свое отражение и… замерла.

Первая мысль, возникшая в голове, была: это кто? Я несколько раз моргнула и даже зажмурилась, но отражение в зеркале не изменилось, заставляя меня думать, что мир, куда меня занесло, не так прост, как мог бы показаться.

На меня смотрела я… и не я. Вроде бы я была всё той же Ильмирой, но… неуловимо другой. Лучше. Годы, которые раньше тяжёлым грузом лежали на лице, смягчились. Усталая измождённость исчезла. Кожа стала гладкой, посвежевшей, словно я только что вернулась из дорогого курорта, а глаза стали насыщенного изумрудного оттенка и сверкали как два драгоценных камня.

Даже мои волосы! Тот самый «мышиный хвостик», которым я пренебрегала и старалась прятать, теперь казался гуще, приобрёл насыщенный блеск и выглядел живым, а не просто каким-то недоразумением. Я была моложе, подтянутее, и черты лица, которые я считала «серой посредственностью», внезапно заиграли новой яркостью. Это было ошеломительно приятно и немного жутковато, если честно.

Но с чего вдруг произошли такие перемены?!

Может, зеркало зачарованное и показывает улучшенную версию того, кто в него заглядывает? Я даже порылась в полках и ящиках и таки нашла маленькое зеркальце, где тоже отразилась я новая. И даже в отполированной столешнице отражение не изменилось.

«Вот это да! Эдуард же говорил о подарках от магии за служение во благо!» — осознание ударило меня током. — «Может, мой дар — это не просто регенерация, а регенерация с бонусом личной молодости? Магия, похоже, решила, что после стольких лет подавления, я заслужила компенсацию».

Но, в связи с этим стало интересно: мне теперь всегда нужно лечить безвозмездно, чтобы не стареть? Или можно хоть какую-то плату брать? А то с таким подходом я буду молодой и красивой, но бедной и голодной.

Надо будет обязательно уточнить этот момент у кого-нибудь. Или порыться в книгах. Но попозже, сейчас у меня требовательно заурчал живот требуя дать ему хоть что-нибудь.

Я уже собиралась вернуться в комнату, чтобы найти свою одежду и, наконец, узнать, кто же меня сюда притащил, как услышала шорох за дверью.

Служанка, наверное, принесла завтрак.

Я спокойно распахнула дверь и, не успев до конца выйти, застыла на пороге. В комнате была не служанка.

Там был генерал Кассиан Вангаррад. Он стоял у окна, одетый в идеально сидящий тёмно-синий мундир, и, должно быть, ждал моего пробуждения.

Он резко обернулся на звук открывшейся двери. Его взгляд мгновенно упал на меня — обновлённую, посвежевшую и, что самое главное, одетую лишь в тонкую шелковую сорочку.

И в этот момент его глаза вспыхнули.

Не той яростью, которую я видела вчера при чтении бракоразводной бумаги, а чистым, интенсивным, алым золотом — тем самым, драконьим пламенем, которое, по слухам, отражает сильнейшее желание.

Ну, если верить сплетням Мари…

От этого взгляда, сверлящего, жадного, неумолимого, у меня вдруг — ни с того, ни с сего! — сладко потяжелело и сжало внизу живота. Бабочки, которые минуту назад сидели тихо, запорхали в животе, а по коже прошла странная волна жара. Эффект был мгновенным и совершенно нежелательным, а ещё таким ошеломительным, что я даже растерялась.

Сто лет ничего подобного не испытывала… А если точнее, такого желания не испытывала никогда!

А ведь я стояла здесь практически в чём мать родила, в шёлковой сорочке, напротив, наверное, самого опасного и теперь чертовски привлекательного мужчины Империи.

И сейчас мне казалось, что он смотрел на меня как на добычу…





9.1


Секунда растянулась в неприлично долгую вечность.

Я все еще стояла на пороге ванной, ожидая… ну хоть какого-то приветствия, а генерал, уже оправившийся от порчи Тьмы, буквально раздевал меня глазами. Хотя снимать с меня, по сути, было уже практически нечего.

«Интересно, если он огненный дракон, он не сможет подпалить мою ночнушку одним взглядом?» — с долей черного юмора подумала я.

Его глаза сканировали меня с очевидным, неприкрытым интересом, и я чувствовала, как под шелком сорочки участилось сердцебиение.

Первым из ступора вышел Кассиан. Он моргнул, и драконий жар в его глазах слегка смягчился, уступив место легкой тревоге, смешанной с неизбывным удивлением.

— Леди Ильмира, вы очнулись, — произнес он хрипло, словно горло ему сдавило высоким воротником мундира. — Как вы себя чувствуете?

— Удивительно хорошо, генерал. Для человека, который, кажется, совсем недавно спас вам жизнь и едва выжил сам, — я постаралась ответить спокойно, с достоинством, хотя голос слегка дрогнул. — Не могли бы вы объяснить, где я, что произошло после вашего исцеления и почему на мне чужая сорочка?

Кассиан сделал шаг ко мне, и я, неосознанно, отступила на полшага назад, упираясь пяткой в мрамор ванной.

— Вы находитесь в моей временной резиденции в Марнаэле. Вы были без сознания почти сутки. И да, вы спасли мне жизнь. За это я не устану благодарить вас, леди, — удивительно, но в его тоне отсутствовала вчерашняя надменность. — Что касается сорочки, то этим занималась моя личная горничная. Я приказал, чтобы вас переодели. Ваши вещи в чистке, их скоро принесут.

— Уф, ну слава боги, хоть не сам переодевал, — пробормотала я себе под нос, надеясь, что он не услышал. Затем прокашлялась, стянула рукой ворот многострадальной сорочки и многозначительно посмотрела на визитера. — Генерал, при всем уважении, сейчас я выгляжу… неподобающе. Возможно, вам стоит оставить меня, чтобы я могла привести себя в порядок?

Кассиан лишь усмехнулся, его алые глаза проникали сквозь тонкую ткань, игнорируя все приличия.

— Леди Ильмира, уверяю вас, вы выглядите шикарно в любом виде.

Он снова окинул меня оценивающим взглядом, но на этот раз более внимательным, словно он заметил мою метаморфозу.

— Но… вы изменились, леди. Вы… расцвели.

— Это побочный эффект самоотверженного служения, генерал, — я улыбнулась. — Эдуард говорил о подарках от магии за служение во благо. Похоже, мне достался бонус молодости. Уж лучше, чем «кирпич на голову», правда?

Кассиан улыбнулся.

Это была первая настоящая, нехищная улыбка, которую я видела на его лице, и она пронзила меня, как стрела. А его взгляд вновь стал опасным, драконьим.

Внезапно волнение в комнате стало осязаемым. Я чувствовала, как нарастает напряжение между нами. Меня тянуло к нему, но обида за его суждения о «падших женщинах» боролась с неожиданным, болезненным влечением.

Что это со мной? Это какой-то побочный эффект или…

Кассиан стремительно приблизился, и все мысли из головы мгновенно испарились. Теперь между нами оставалось лишь критически малое расстояние. Его взгляд был прикован к моим губам, которые я невольно облизнула.

Я потеряла способность дышать, чувствуя жар, исходящий от его мундира, слыша его прерывистое дыхание. Он поднял руку, чтобы обхватить мой подбородок. Мой разум уже отключился, а сердце билось в бешеном ритме.

Мы были на грани, когда...

В дверь трижды настойчиво постучали.

Звук прогремел в тишине комнаты, словно выстрел, и мгновенно разрушил возникшее магическое напряжение. Мы отскочили друг от друга с такой резкостью, будто нас обоих ударило током. Я, неловко развернувшись, задела локтем стоявшую на прикроватной тумбочке хрустальную бутыль с водой, которая с громким стуком повалилась на ковер.

— Чёрт! — вырвалось у меня земное, неаристократичное ругательство.

Кассиан, покрасневший (чего я никак не ожидала от генерала!) и собранный, как струна, бросил на меня взгляд, полный оставшегося желания, а затем отвернулся.

— Войдите! — рявкнул он на стук, стараясь придать голосу обычную суровость.

В комнату торопливо и не поднимая глаз вошла служанка с подносом.

Генерал не стал тратить время на объяснения или светские любезности. Он стремительно, словно за ним гналась сама Тьма, направился к выходу.

— Леди Ильмира, — его голос был теперь холодным и официальным. — Как только вы закончите приводить себя в порядок, я буду ждать вас в своем кабинете для важного разговора.

Он остановился на мгновение, не глядя на меня.

— И… спасибо за спасение. Я этого не забуду.

Дверь за ним захлопнулась.

Я стояла посреди комнаты, с трясущимися коленями и пылающими щеками, глядя на эту саму дверь, за которой были слышны удаляющиеся шаги.

«Спасибо за спасение? — с возмущением подумала я, поправляя предательски сползшую лямку сорочки. — Лучше бы извинился за непристойное предложение и за свое поведение, от которого у меня ноги подкашиваются!»

Так, оставаться рядом с этим огнедышащим тираном становилось опасно не только для моего целомудрия, но и для здоровья, особенно после такой странной, неконтролируемой реакции тела на его взгляд. Это влечение не предвещало ничего хорошего.

Я решительно шагнула к подносу со служанкой.

— Сначала завтрак, — пробормотала я. — А потом я пойду к нему и сообщу, что мне нужно уехать. Срочно. И очень далеко. Куда глаза глядят, главное — как можно дальше.





9.2


После того, как служанка принесла мои почищенные и отглаженные вещи, я быстро оделась, позавтракала принесенным омлетом, набралась сил и теперь была готова к повторной встрече с генералом.

Ну, то есть мне только казалось, что готова…

— Господин генерал ждет вас, леди, — прошептала служанка, не поднимая взгляда, и проводила меня к тяжелой дубовой двери.

Я сделала глубокий вдох как перед прыжком в воду. Всё же разговор действительно предстоял непростой.

«Спокойствие, только спокойствие. Ты — врач, а он — пациент. И твой единственный путь к бегству — это вежливость и решимость».

Я вошла в кабинет.

Это было просторное помещение, залитое осенним солнцем. Кабинет не был напичкан богатством и золотом, как кабинет Ерина, но бедным и простым его тоже нельзя было назвать. Здесь чувствовалась, скорее, не показная роскошь, а достаток и комфорт.

Генерал сидел за громоздким столом из красного дерева, заваленным картами и документами. И выглядел безупречно, в глазах лишь холодная сосредоточенность.

Причем он даже не поднял на меня взгляда, когда я вошла! Так и продолжил что-то писать на пергаменте.

— Присаживайтесь, леди Ильмира, — его голос был ровным, официальным, словно он обсуждал погоду или поставку снарядов.

Я сдержанно кивнула, грациозно опустившись на предложенный стул, хоть этого всего генерал и не увидел. Я старалась держаться отстраненно и, как и он, холодно, но не скажу, что у меня получалось. Я осматривала убранство комнаты, но взгляд то и дело возвращался к дракону. К его рукам что-то вычерчивающим черным пером, к сосредоточенной хмурой складке на лбу, которую так и хотелось разгладить…

Та-ак, дожили, я уже любуюсь главой феода, который совсем недавно едва меня не поцеловал.

Все они одинаковы! Он со мной развлечётся и оставит, а мне потом в себя приходить? Нет уж, не нужно мне никаких романов и интрижек. Тем более с драконом и такой «шишкой». Только от одного избавилась и стала приходить в себя.

Так что только отъезд. И точка.

Генерал отложил перо и сложил руки на столе, не догадываясь, какие бури бушуют в моей голове.

— Леди Ильмира, прежде чем мы перейдем к делу, я приношу свои извинения за мое непозволительное поведение, как вчера в Ратуше, так и этим утром, — начал он.

Я чуть не подпрыгнула от удивления. Генерал Кассиан Вангаррад извиняется?

— В Ратуше была… некоторая проверка на прочность. И правдивость, — продолжил Кассиан, глядя теперь прямо на меня. — Вы совершенно правильно отметили, что я был неправ, судя о вас по слухам. Я хотел убедиться, что приписка лорда Айзенкура в бумаге о разводе о вашем… «распутстве» — ложь. Ваша реакция доказала это лучше, чем сотня свидетелей.

Я удивленно хмыкнула, не в силах сдержать иронии.

— С чего это вдруг вы решили, генерал, что приписка от «уважаемого» дракона вроде Айзенкура может оказаться ложью? — Я намеренно выделила слово «уважаемый». — Я думала, вы военный и верите только документам и доказательствам в пользу себе подобных.

Кассиан сдержанно ответил:

— Я верю в инстинкты и неожиданные реакции. Ваш гнев был настоящим, и он более чем доказывает вашу невиновность. Что же до утра… — он отвел взгляд на секунду, словно ему было неуютно. — Признаю, это было странное наваждение. Возможно, остаточное явление болезни или просто недопустимая вольность. Я сам не могу дать этому объяснения. Могу лишь заверить: больше этого не повторится.

Я кивнула, но в душе не особо ему поверила.

— Отлично, генерал. Теперь я хотела бы узнать, как вы себя чувствуете? Вас не лихорадило, не бросало в жар или холод? Болело место ранения или были иные неприятные ощущения?

Я всё-таки в первую очередь целитель, и мне было важно знать, что мое лечение действительно помогло, а не навредило.

— Со мной всё в полном порядке, леди, — улыбнулся уголком губ дракон, и эта улыбка была опасно притягательной. — Желаете осмотреть мое ранение?

— Поверю вам на слово, — сдержанно ответила я, стараясь сохранить официальность.

Ещё не хватало, чтобы он вновь раздевался передо мной. Особенно после утреннего… наваждения. Хватит.

— Теперь, когда этот неприятный инцидент исчерпан, позвольте мне сообщить, что я приняла решение уехать из Марнаэла. Моя работа здесь окончена, и мне…

— Нет, — резко оборвал он меня. Его спокойствие испарилось, как вода на раскалённой сковородке. — Вы никуда отсюда не уедете, Ильмира. И это не обсуждается.





9.3


Я вскинула бровь, чувствуя, как внутри закипает возмущение.

— Моя запятнанная репутация теперь известна всему городу благодаря моему брату. Даже если вы поверили в мою невиновность, то народ не такой доверчивый. Даже предоставив факты, они уже навесили на меня клеймо и убирать его не будут. Так что мне пора уезжать, пока моя скромная персона не заинтересовала кого-то еще.

Генерала, по всей видимости, мои доводы мало интересовали. Он выдержал паузу, словно оценивая силу удара.

— Ваш брат этим утром был арестован и отправлен под стражу за хищение имущества и денег, выделенных городу. Его особняк опечатан. Городской лекарь так же под стражей за вымогательство, незаконный оборот запрещенных зелий и некачественные услуги, которые привели к десяткам смертей.

Я застыла. Это была потрясающая новость, но с катастрофическими для меня последствиями. Айзенкур в тюрьме? Но… что теперь будет со мной?

— И у вас есть еще одна проблема, которую я не могу игнорировать: вы нелицензированный целитель, занимающийся незаконной практикой, о чем есть письменный донос от бывшего лекаря Пиршевского и некоторых знатных горожан.

Я вспыхнула от возмущения, позабыв о сдержанности.

— Но мое лечение было во благо! Я лечила людей за хлеб и яблоки, пока ваш лекарь их калечил! И, если на то пошло, я спасла жизнь вам, генерал!

Кассиан спокойно кивнул на это.

— Я понимаю и ценю это, леди Ильмира, — его тон смягчился на мгновение, словно он давал мне передышку. — Именно поэтому я не активировал обвинения против вас, иначе сейчас вы бы беседовали не со мной, а с дознавателями. Пока не активировал. Вместо них я предлагаю вам официальную должность полевого лекаря в моем личном отряде.

— Я отказываюсь, — тут же ответила я. — Вы сами сказали, что я нелицензированный целитель. Моя магия может давать сбои, да и не обучалась я нигде! Вам нужны квалифицированные целители, а я…

— А вы владеете тем видом магии, который уже практически исчез, — перебил меня Кассиан, сверкнув глазами. — Ваша магия нужна нам. Вся. Что же до обучения, вы его наработаете со временем.

«Какая уверенность в моих силах, — хмыкнула я про себя. — Даже я в них не особо верю».

Да и не хочу я быть рядом с этим мужчиной! Пусть даже в роли полевого лекаря. Слишком странные и противоречивые чувства он во мне вызывает.

— Дом вашего брата опечатан, — продолжил генерал, возвращая меня к реальности. — Возвращаться вам некуда, леди Ильмира. Совсем. После известия о причине вашего развода вас не примут даже горожане и не дадут себя лечить, какие бы добрые дела вы ни делали ранее. К тому же слухи распространяются быстро, в соседних городах вам тоже не удастся заниматься целительством. Вы знаете, что так и есть. Так что, вы согласны?

Он протянул мне руку по всей видимости для магического скрепления договора, но я не спешила ее принимать. Смотрела на нее и не знала, что на это ответить.

Это был грандиозный, ошеломительный поворот. Я, попаданка из мира, где магии нет, вдруг стала спасителем мира, где магия умирает. Ну прямо как в любовных романах!

Так, стоп, я ведь и оказалась в любовном романе.

В книге у этого самого Кассиана уже есть главная героиня! Или только будет? В общем, девушка с целительской магией, Дивона, которая и станет его личным лекарем, а заодно спасет его самого и целый мир от этой Тьмы.

Не поняла, в какой момент сюжет завернул не туда, и главный герой предлагает «роль» своей героини мне?!

Я судорожно пыталась вспомнить сюжет, который почему-то ускользал и словно стирался. Когда она там должна была появиться? До поездки в Марнаэл или уже после? Похоже, я уже сильно сдвинула канон.

На самом деле, в романе я даже эту поездку не помню, словно автор её не описывал. А она есть. Вот он, главный герой книги, сидит в Марнаэле и предлагает мне должность, которая по сюжету книги принадлежит не мне!

Я почувствовала леденящий ужас перед возможностью изменить канон, что может уничтожить мир.

— Генерал, я… я не могу, — поспешно сказала я, избегая его протянутой руки. — Я не военный врач.

— Вы не можете? — Кассиан убрал руку. Его глаза мгновенно похолодели, превращаясь в опасный, ледяной металл. — Леди Ильмира, я — генерал Империи, а вы — нелицензированный целитель, занимающийся незаконной практикой в городе, за который отвечаю я. Выбор прост: либо вы добровольно присоединяетесь к штабу и делаете все, что я вам скажу, либо я немедленно отправляю вас в тюрьму за мошенничество и угрозу здоровью горожан. Выбор за вами… рани Мира.





