Глава 1


Иркутск

Здание следственного комитета

28 июня 2046

Четверг





— Я так понимаю, кофе мне здесь всё же не дождаться? — постукивая мобильником по столу, я повернул голову в сторону открывшейся двери. — Не то чтобы я возмущался, просто кое-кто сам предложил…

— Господин Серов? — вместо получаса назад покинувшего помещение следователя, в дверях возникла юная особа с увесистой папкой в руках.

Хотя нет, всё же не такая уж и юная… Несмотря на то, что на первый взгляд зашедшая в кабинет особа могла показаться моей ровесницей, ну максимум года на два-три старше моего нынешнего тела, ей, скорее всего, было никак не меньше тридцати. А то, может, даже и немногим больше. Уж больно колючим взглядом девушка смотрела на меня, когда перед ней открыли дверь.

Хотя, с другой стороны, подобный взгляд может и молодому человеку принадлежать. Вот только тогда получается, что эта излишне улыбчивая девушка в своей жизни повидала что-то такое, что резко состарило её на десяток лет.

Этот взгляд патологоанатома длился всего несколько секунд, но я всем телом ощутил, как меня мысленно раздели, препарировали, разобрали на составные части, после чего сделали кое-какие выводы, аккуратно сложили и сшили обратно. По правде сказать, захотелось даже прикрыть руками самые интимные части тела, дабы уберечь от вредительства.

Однако я сдержался. Да и когда незнакомка с чёрной толстой косой и раскосыми глазами, в белом брючном костюме имперского следователя, уточнила я ли это, я вновь почувствовал себя в одежде. И ощущение от просвечивания рентгеновским аппаратом исчезло, словно и не было ничего.

— Барон Серов Максим Витальевич. Он самый, — я кивнул, придав лицу глуповатое выражение и начав откровенно пялиться на девушку.

Впрочем, это была вполне нормальная реакция для любого молодого человека, учитывая, что следователем оказалась более чем симпатичная девушка. Отличная фигура, которую излишне подробно подчёркивала униформа, и красивое, хоть и несколько экзотичное лицо с округлыми скулами и чёрными глазами.

Поэтому я и глядел на неё, дабы не выбиваться из образа среднестатистического дворянина. А девушка смотрела в ответ и умело краснела, отчего у меня по затылку пробежал очередной табун мурашек. И отнюдь не из-за чувства прекрасного…

— А я Алаайа Ивановна Бекерева, — представилась девушка и, не думая прекращать краснеть, шлёпнула папкой с документами о стол. Однако садиться не стала: — Максим Витальевич, если вы хотите кофе, то я могу сходить…

— О, не стоит беспокоиться, — покачал я головой. — Боюсь, что если вы уйдёте, то пропадёте так же, как и двое ваших предыдущих коллег. Не знаю, что именно снаружи творится, но определённо что-то страшное, раз люди уходят и не возвращаются. А мне почему-то вот совершенно не хочется вами рисковать. Вдруг на замену пришлют не столь красивого следователя. Прошлые, скажу вам по правде, были совершенно не в моём вкусе. Мужчины же…

В ответ на мою тираду девушка негромко рассмеялась, демонстрируя прекрасно поставленный смех и идеальные зубки.

— Хорошо, уговорили, рисковать не будем, — умело оборвав улыбку, Бекерева уселась на неудобный пластиковый стул и открыла дело. Весьма увесистое, хочу заметить. И как только донесла?

— Алай… Алла…

— Можете называть Алая. Ударение на второе «а», — на мгновение оторвавшись от бумаг, произнесла девушка.

— Вам, наверное, это часто говорят, но имя у вас весьма необычное…

— Более чем часто. Спасибо отцу за это, — кивнула Бекерева, после чего опять рассмеялась. — Он решил всех своих детей назвать племенными именами, хотя при этом сам Иваном звался. Вот мне и досталось имя Алаайа, что на языке предков означает «розовая луна».

Я слегка прищурился, глядя на следователя, и пришёл к выводу, что Иван Какойтович с именем для дочери не прогадал. Бледное лицо, обрамленное чёрными прядками волос, выбившихся из косы, и розовые губы… Та самая розовая луна, как она есть.

— Почему вы, Максим Витальевич, не говорите, что оно мне подходит? — после небольшой паузы, явно ожидая, что я продолжу разговор, поинтересовалась девушка, заметившая, как я её разглядываю.

— Простите, но не больше одной банальности в час. Так что, чтобы выслушать похвалу в адрес вашего отца, так удачно выбравшего имя, вам придётся провести со мной ещё пятьдесят девять с лишним минут, — покачал я головой, чем вызвал очередную улыбку у девушки. В этот раз практически настоящую.

— Не сочтите за грубость, Максим Витальевич, но хотелось бы закончить несколько пораньше, — Алая чересчур своевременно нашла нужную страницу и посмотрела на меня несколько иным, чуть более жёстким взглядом. А я понял, что первая фаза встречи под названием «сейчас мы создадим неформальную обстановку, и этот барон расслабится» подошла к концу.

— Что ж, тогда поспешим, а то до следующей банальности по поводу вашей красоты осталось каких-то жалких пятьдесят восемь минут…

— Поспешим… — согласилась Бекерева, взяв ручку. — Итак, Максим Витальевич, прошу вас приступить к своему рассказу с момента начала инцидента на курорте «Узон». Насколько я понимаю, в тот момент вы находились в заведении под названием «Медвежья креветка»…

— Верно понимаете, — кивнул я. — Мы с друзьями после ныряния за жемчужинами решили пообедать…

Несмотря на слова Бекеревой о том, что ей хотелось бы закончить со мной побыстрее, расспрашивала она меня практически о каждой мелочи. Вплоть до того, какого цвета были шлёпки на ногах мужчины, сидевшего за третьим столиком в ресторане, или насколько ярко светили фонари, когда мы первый раз зашли в Башню.

А уж когда я перешёл к описанию событий в здании, ставшем нам убежищем почти что на неделю, Бекерева записывала уже чуть ли не каждое моё слово. Причём я был уверен, что, помимо девушки, мой рассказ фиксировали ещё и микрофоны, наверняка установленные в кабинете.

— Хм… Весьма интересно… — откинувшись на стуле, Алая задумчиво принялась грызть кончик ручки. — Вы говорите, что беседовали с покойным господином Зуевым по поводу опреснителя…

— Да. К кому, как не к управляющему, можно было обратиться с этим вопросом, — кивнул я. — Теоретически, конечно, я бы мог собрать аппарат попроще, чтобы обеспечить свои потребности и потребности моих друзей. Но сами понимаете, это было бы не по-человечески. Иметь возможность напиться, при этом глядя, как другие умирают от жажды. Поэтому решил, что стоит заморочиться, но обеспечить водой всех.

— Это очень благородно с вашей стороны, — Алая сделала пометку и вновь посмотрела на меня. — Однако, учитывая показания других потерпевших, не меньшая инициатива в этом вопросе исходила и от графа Петрова Петра Николаевича. Он предоставил ресурсы и организовывал выдачу воды.

— Ну если кусок тряпки можно считать ресурсами, то, да, необходимое он предоставил, — с кривой усмешкой подтвердил я слова девушки. — Да и по поводу выдачи воды… Не скажу, что вмешательство уважаемого графа хоть как-то требовалось. Думаю, покойный Игорь Евгеньевич сам бы с этим прекрасно справился.

— Да? — Бекерева, сложив брови домиком, изобразила на лице удивление. — Большая часть свидетелей указывает на полную некомпетентность персонала курорта. Особенно часто говорят именно про господина Зуева. Якобы он изначально не смог всех разместить с должным комфортом, а после своевременно не обеспечил едой и водой.

— Собственно, немалая доля правды в этом присутствует…

— Также некоторые утверждают, что вы и ваша компания были в каком-то смысле этого слова близки с управляющим курорта. И он делал вам определённые поблажки, — Алая вопросительно посмотрела на меня.

— А эти некоторые не уточняли, какие именно это были поблажки? — склонив голову набок, поинтересовался я.

— Вода, еда, отдельные комнаты.

— Интересно… Думаю, вам стоит ещё раз уточнить у этих «некоторых», откуда у них такая информация, — я нахмурился, всем своим видом стараясь показать, что услышанное мне не нравится.

При этом, понятное дело, уточнять фамилии тех, кто это сказал, я не собирался. Гиблое это дело. Бекерева наверняка заявит, что не может раскрыть подобную информацию, ведь идёт следствие. Однако чуть позже я и так узнаю, кто конкретно рискнул на меня рот открыть. Причём даже не особо напрягаясь.

— Но ведь это всё вам было предоставлено…

— Комнаты нам дали из-за того, что мы с госпожой Антоновой помогали с ранеными. Остального мы получали ровно столько, сколько и остальные, — не дал я договорить следователю. — Единственной поблажкой можно считать, что еду с водой нам приносили в комнату. Но и то лишь по причине того, что мы были заняты делами и не могли терять время, стоя в очереди.

— Делами? Например, оживлением монстров? — Алая открыла дело на одной из закладок, и я сумел разглядеть со своего места предельно реалистичный рисунок Оси. Причём, судя по тому, что питомец Дарьи был с восемью конечностями, рисовали его по описанию очевидцев уже на момент спасения.

— К сожалению, Игорь Евгеньевич не смог предоставить подходящее хранилище для опреснителя. Использовать тот, что был в Башне было несколько неразумно, поэтому пришлось импровизировать. Я разузнал, где находится ближайший «хран», с друзьями добыл эту зверюгу, — я кивнул на рисунок, — после чего сплавал за ним и запустил опреснитель.

— Жаль, что ваш аппарат куда-то исчез. Кое-кто из моих коллег был бы не против его изучить, — чёрные глаза Алаи, казалось, буквально затягивали в себя.

— Дурная поделка. Там гордиться особо нечем. Маны расходует неприлично много, при этом воду перерабатывает не слишком быстро, — вздохнул я.

— И всё же интересно, как вам удалось запитать собранную, буквально на коленке, конструкцию от сертифицированного хранилища…

— Когда жить хочется, ещё и не так извернёшься, — развёл я руками.

При этом в очередной раз мысленно хваля себя за то, что догадался сломать и выбросить в море обломки опреснителя перед самой посадкой на дирижабль. Зуеву, как, впрочем, и остальным, в тот момент было не до сидения в кабинете, он занимался эвакуацией, так что незаконное проникновение в кабинет управляющего произошло без каких-либо проблем.

— Тем не менее одну интересную вещь вы из Октопуса всё же вывезли, — девушка постучала погрызенной ручкой по изображению осьминога. — Эксперты установили, что для его создания вы использовали весьма необычную технику, особенно для одарённого, не блещущего магической силой.

Бекерева перелистнула пару страниц и пробежалась взглядом по мелкому тексту, часть слов из которого оказались выделены маркером:

— Чрезмерное насыщение конструкта тёмной энергией, вживление хранилища класса «Е»…

Хм, так вот что за огрызок мне тогда передал бедолага управляющий. Я всё собирался его спросить, что же такое впихнул в спрута, но как-то постоянно забывал. А теперь уже и поздно…

— …ярко выраженная эмпатия… сегментация организма, но при этом повышенный коэффициент сопряжения… — закончив вслух читать заключение какого-то яйцеголового мага, Алая посмотрела на меня.

— Что? — откашлялся я. — Я, честно говоря, и половину озвученных вами слов не понял…

Я и вправду не понимал. В моё время со всякими там умными фразами не заморачивались, методом проб и ошибок выясняя, что и с чем работает лучше всего. А знания Максимки не то что на некромантию, даже на проклятия не распространялись, несмотря на то что парень имел к ним предрасположенность.

Тем временем следовательница продолжила буравить меня своим взглядом, который с каждой секундой становился всё тяжелее, будто надеялась заставить меня в чём-то признаться.

Забавно, когда девушка расспрашивала о событиях на курорте, она хоть и была дотошной, но прямо-таки жгучего интереса с её стороны я не наблюдал. Теперь же, когда она переключилась непосредственно на меня, истинная натура следователя ажно рвалась из-под маски весёлой девчонки с длинной косой.

— Судя по заключению, данный конструкт был создан весьма грубо, нарушая определённые принципы формирования неживых, принятые в Империи. Однако, к удивлению эксперта, это существо функционирует довольно эффективно, — не дождавшись какой-то иной реакции с моей стороны, произнесла Бекерева. — Не расскажете, как вам и вашей сестре это удалось?

— Семейные секреты древнего рода? — неуверенно пожал я плечами.

— Думаете, это будет достаточным объяснением? — по-настоящему улыбнулась Алая, а в её глазах начал тлеть знакомый огонёк.

Примерно такой же вспыхивал в глазницах гончих тварей, взявших след добычи. Здесь, конечно, всё не так страшно, обвинять-то меня по факту не в чём. Однако эта особа явно была из тех, кто любит докапываться до сути, чисто ради принципа «ну мне же интересно».

— Думаю, что да, — кивнул я.

— Думаю, что нет… Во-первых, ваша сестра, не то что не проходившая обучения, а даже не подававшая признаков наследования дара неожиданно сумела оживить подземного монстра. Причём с первой попытки, — Алая загнула пальчик покрытым чёрным лаком ногтем. Причём ноготь был срезан под самый корень, а костяшки руки имели характерную деформацию.

— Семейные секреты весьма древнего рода… — негромко произнёс я.

— Во-вторых, вы, совсем недавно никому не известный барон, занимавшийся пошивом простенькой одежды из-за нехватки сил, стали неожиданно посещать одно подземелье за другим. При этом быстро найдя себе далеко не плохую команду из местной Академии, — Бекерева загнула безымянный палец. Интересно, средний она пропустит или всё же нет?

— Семейные секреты весьма древнего рода, хорошо подвешенный язык и умение вовремя появляться в нужных местах, — я решил слегка расширить объяснение.

— Ага, — улыбнувшись, следовательница согнула средний палец, погасив главную интригу дня. Всё же у государевых людей всегда проблемы с юмором. — Поэтому, в-третьих… Ранее ничем не примечательный барон…

— Знаете, если бы не слово «ранее», я мог бы и обидеться…

— Поэтому я так и сказала, Максим Витальевич. Ранее вы ничем особо не выделялись, а потом успели поучаствовать и в спасении госпожи Коровиной, и в ограблении банка, где убили трёх человек…

— Ну, в первом случае я вообще мимо проходил, а во втором — группа идиотов просто не в ту дверь зашла, — я развёл руками, давая понять, что всё это не более чем случайность. — Да и вообще, как это всё вообще относится к произошедшему в Октопусе?

— Странности, Максим Витальевич, странности, — перестав загибать пальцы, Алая закинула косу на плечо. — В последнее время в Иркутске творится чересчур много всего такого, что не укладывается в норму. Участились гоны в подземельях, трясёт даже мелкие «норы». По сути, ничего страшного, но количество происшествий заставляет задуматься.

— Я посещал некоторые подземелья и без всяких приключений. Так что дело не во мне, — пожал я плечами.

— Уверены?

— Более чем, — кивнул я, постаравшись даже мысленно не усомниться в своих словах и уж тем более не продемонстрировать это внешне.

На самом деле полной уверенности в своём заявлении не испытывал. Достаточно припомнить те ощущения, что я испытывал в Ледянке перед гоном и в Октопусе перед наводнением. Я потом уточнил у своих, и никто из них ничего подобного не ощущал. Даже Мышь. А значит, что-то внутри меня всё же было каким-то образом связано с подземельями.

Алая кивнула так, будто согласилась с какими-то своими выводами, и продолжила:

— А ваши друзья? За ними вы ничего странного не замечали?

— Нет, — всё так же уверенно ответил я. — Ни до Октопуса, ни во время инцидента. Вполне обычная реакция на происходящие события. Я бы даже сказал, что все они вели себя более чем достойно. Некоторым паникёрам с них стоило бы взять пример.

— Да? Вы же в курсе, что ваш друг, господин Семёнов Сергей Андреевич, убил человека на Малом острове? — открыв том на очередной закладке, поинтересовалась следовательница, перескакивая к очередному давно ожидаемому мной вопросу.

— Да, в курсе. Узнал об этом практически сразу после того, как дирижабль с Малого острова прибыл к нам в Башню, — кивнул я. — И считаю, что он поступил правильно. Хоть и неосмотрительно. Жаль, что меня там не было…

Тот дирижабль, о котором сообщил прибежавший с причала наблюдатель, оказался не судном спасателей, а посудиной спасшихся с соседнего острова. Наверное, знай я об этом заранее, в дальнейшем ситуация пошла совсем по другому руслу, и бедолага Зуев остался бы жив. Однако в тот момент взбудораженный лепет гонца отвлёк меня от назревающего конфликта с Петровым. И всё сложилось, как сложилось.

Услышав о приближающемся воздушном судне, все собравшиеся, не сговариваясь, рванули наверх, моментально позабыв про только что разорванных на куски добытчиков. Не прошло и десяти секунд, как в комнате остались лишь я да валяющийся на полу Киселёв.

Впрочем, и мы пробыли там недолго. Я лишь поднял мужчину на ноги, несколько раз встряхнул урода, приводя того в чувства, да заставил посмотреть в сторону опустевших плотов, вокруг которых расплывались тёмные пятна. После чего, шепнув несколько напутственных слов, пинком отправил следом за остальными, с трудом подавив в себе желание скинуть его вниз. Вообще-то можно было, свидетелей в коридоре не осталось. Однако пачкать руки не хотелось. Да и была надежда, что сказанное мною трусу всё же задержится в его голове. Так что, взглянув на водную гладь снаружи, тоже отправился наверх.

Особо не спешил, по пути заглянув в «номер» и прихватив с собой Мышь и Ульяну, и лишь после пошёл на причал. Собственно, к тому моменту, когда мы там очутились, те, кто имел бинокли и особо глазастые, уже поняли, что к нам летят вовсе никакие не спасатели.

Именно поэтому, когда изрядно побитое судёнышко, наконец, причалило, и из него вывалилась толпа голодных оборванцев, на лицах обитателей Башни за редким исключением было нарисовано разочарование, которое никто даже не пытался скрыть.

Впрочем, семь довольных рож, среди которых наличествовала и моя, осветили сие знаменательное событие, так как первым на палубу приземлился Серёга.

Несмотря на то, что мы не видели парня всего трое суток, Серёга заметно изменился. На месте некогда приличного пуза теперь колыхались складки кожи, а круглое лицо изрядно схуднуло и заострилось. Но главная перемена, судя по всему, произошла на психологическом уровне.

Чуть ли не налету перехватив прыгнувшую на него Селиванову, Семёнов поставил её на ноги, а потом как… засосал… По крайней мере, именно так описала происходящий процесс стоящая рядом с нами официантка Екатерина, и с ней согласны были все.

Я даже Мыши глаза ладонью попытался прикрыть. Маленькая ещё, чтобы такое непотребство смотреть…

Однако мелкая засранка умудрилась цапнуть меня за палец, и, пока я шипел на неё, Семёнов уже «отлип» от своей явно потерявшейся в пространстве подруги и потащил её к нам.





***





Некоторое время назад.





— Ну здорово! Как отдыхается? — довольно улыбаясь от произведённого на всех эффекта, поинтересовался Семёнов.

— Теперь уже лучше, — ответил я, а Беляев молча шагнул к Серёге и, крепко обняв, оторвал того от пола. — Ты чего так долго до нас добирался?

— Да так… Сам понимаешь, солнце, море, пляж… Кто же с такого курорта будет торопиться уезжать, — Серёга развёл руками и на мгновение обернулся в сторону дирижабля, с которого выгружались люди.

Все они, несмотря на кривые рожи встречающих, с радостью ступали на причал башни, однако у некоторых я замечал откровенно ненавидящие взгляды, направленные на парня. Особенно у одной парочки, чьё сходство явно выдавало в них родственников.

— Ты им что, все эти дни лекции читал? — крепко прижавшись к Серёге, спросила Женя, тоже заметившая, какие взгляды бросают мужчины на её парня.

— Не-а, — ухмыльнулся Серый, и я на мгновение уловил в его голосе самодовольные нотки. — Я убил их брата…

Сказать, что это заявление произвело впечатление на собравшихся, значит, ничего не сказать. Всё ещё после эффектного появления не отошли, а здесь добрый парень, которого в какой-то степени друзья считали этаким безобидным ботаником, признаётся в убийстве…

***





В общем, лица у всех в тот момент были такие ошарашенные, что тогда я не удержался и хмыкнул. Впрочем, и сейчас, в кабинете следователя, я не смог удержаться от улыбки, вспоминая тот момент.

— Вы считаете, что это забавно, Максим Витальевич? — Бекерева сделала очередную пометку в разложенных перед ней бумагах. — Ваш друг обвиняется в убийстве барона Лютова…

— Я бы скорее назвал это самообороной, Алаайа Ивановна, — покачал я головой. — Пусть я знаю Сергея совсем немного, но на убийство без веских причин он точно неспособен.

— Но есть свидетели…

— Братья барона? — усмехнулся я. — Видел я их. И сдаётся мне, что они все как с одного куста — отбросы общества.

— Максим Витальевич, попрошу вас воздержаться от личных суждений в адрес других благородных людей, — Алая глазами обвела кабинет, зачем-то давая понять, что здесь точно ведётся запись нашей беседы, которая может утечь за пределы полицейского участка.

— Постараюсь, но ничего не гарантирую, — кивнул я. — Какие-то ещё вопросы? А то время в вашем обществе летит совсем незаметно, и вот-вот подойдёт очередь очередного банального комплимента в ваш адрес.

— Думаю, у вас есть ещё время придумать что-нибудь небанальное, — Бекерева улыбнулась и перелистнула ещё несколько страниц. — И коль мы уже заговорили о смертях и убийствах… Что вы думаете по поводу гибели господина Зуева и барона Кулагина?

— Откровенно говоря, Игоря Евгеньевича мне даже чуточку жалко. Под конец он стал походить на человека. А вот насчёт смерти барона я бы не был столь уверен.

— Почему? — по-настоящему удивлённо посмотрела на меня Алая. — Есть масса свидетелей, видевших, как Зуев набросился на барона с кулаками, после чего оба перевалились через борт дирижабля и упали в море на четвёртом уровне Октопуса.

— Высота там была небольшая, и шансы не разбиться имелись. А так как Кулагин далеко не самый хороший человек, далеко не факт, что он утонул…

— Его могли съесть тамошние монстры…

— Ну кто такое есть будет? — я состроил брезгливую гримасу.

— Максим Витальевич, я серьёзно! — вздохнула Алая. — Я понимаю, что вам пришлось многое пережить и наверняка вам не хочется вспоминать это вновь. Однако произошло ЧП губернского масштаба. И просто так это дело не решится. Даже нас, имперских следователей, привлекли, хотя это не наша задача, и в Иркутск мы приехали не за этим. Но губернатор напрямую обратился к Императору, чтобы как можно скорее разобраться в этой проблеме.

Ну ещё бы князь Орлов не попросил помощи у Михаила II. Стервятники уже вовсю кружатся вокруг Чигарёвых, а точнее, принадлежащего им Октопуса. И губернатор, дабы не портить отношения с местными элитами, вступившими в борьбу за право владения подземельем, призвал имперских следователей, а сам умыл лапки, заявив, что он теперь не при делах и всё будет зависеть от государевых людей.

Удар по репутации губернатора от такого решения, конечно, будет, мол, сам не в силах справиться, но не столь сильный, если бы Орлов явно принял чью-то сторону.

— И теперь нам нужно выяснить всю картину случившегося. Что произошло, почему произошло и чья вина в случившемся, — произнесла Бекерева, вновь закинув непослушную косу на плечо. — Как я понимаю, барон Кулагин вам не нравился.

— Несколько минут назад вы мне посоветовали не выдавать оценки некоторым личностям. Что-то внезапно поменялось? — усмехнулся я, глядя в чёрные глаза следовательницы.

— Касаемо Лютовых, это была рекомендация, так как вы с ними фактически не пересекались и к вам они отношение не имеют, — в этот раз улыбаться в ответ девушка не стала. — Однако барон Кулагин… Некоторые из спасшихся сообщили, что вы несколько раз вступали с ним в перепалку, а один раз даже нанесли покойному травму.

— Не сошлись во мнениях о пользе бесед по принуждению. Мои доводы оказались весомее и прочнее, чем его кости. После чего барон признал свою неправоту, — ответил я.

— Насчёт признания не уверена, — Алая провела пальцем по выделенным маркером строкам дела. — Судя по показаниям некоторых свидетелей, барон утверждал, что вы напали на него безо всяких причин.

— Ох уж эти таинственные свидетели, — покачал я головой. — Уточните тогда ещё у них, чьи люди стояли на третьем этаже и никого не пропускали, когда группа самоубийц отправилась на плотах за припасами. Если вдруг вы не в курсе, то там был охранник барона. Плюс ему помогал человек графа Петрова.

— Мы знаем, что там присутствовали Куликов и Игнатов. Однако Куликов, огненный одарённый, после возвращения на поверхность исчез, и его ищут по всему городу. Игнатова допросили ещё утром, однако он заявляет, что находился на третьем этаже лишь по просьбе управляющего. Мол, кто-то из персонала передал просьбу Зуева, чтобы Игнатов присмотрел за порядком на этаже.

— Какой отзывчивый человек. Побольше бы таких, — вздохнул я. — А кто его конкретно просил, он, естественно не запомнил?

— Нет, — скопировала мой вздох Бекерева. — Максим Витальевич, я хоть и совсем недавно в вашем городе, но прекрасно понимаю, что происходит. И кто какие цели преследует. И знаю, что на пути к этим целям чаще всего страдают простые люди, вроде вас. Поэтому для вашей же безопасности будет лучше, если вы будете с нами максимально откровенны.

Голос девушки звучал успокаивающе, а она сама даже подалась вперёд, словно намереваясь разрушить невидимую стену между нами и установить доверительный контакт.

И может, это у неё получилось бы, не помни я её первый взгляд, когда она только собиралась войти в кабинет и слова по поводу записи разговора.

Начни я рассказывать сейчас всё подробно по поводу Петрова и его компашки, Чигарёвы могут неплохо так качнуть весы в свою сторону. Вот только мне на это будет всё равно.

Идиот Зуев своей выходкой изрядно так всех подставил. И своих нанимателей, и даже меня. Нет, так-то я его понимаю. Кулагин за часы полёта на прибывшем к исходу шестого дня дирижабле спасателей изрядно так поиздевался над управляющим, в красках расписывая, когда, как и сколько он отсудит у Чигарёвых денег и пустит их по миру.

Видимо, практически удачное завершение плана, близкое спасение и возможность в открытую унизить управляющего вскружили голову барону, и тот не удержался. За что и поплатился.

Я лично видел, стоя на палубе дирижабля, как Зуев, доведённый до белого каления, с рёвом рванул к ненавистному барону и, проклиная того, толкнул за борт. Однако барон успел ухватить мужчину за рубашку, и за борт дирижабля они выпали уже в обнимку.

Конечно, все воздушные посудины в Октопусе были оборудованы страховочными сетками вдоль бортов, однако, на беду драчунов, судно, прорываясь сквозь воздушных тварей, неожиданно объявившихся по всему подземелью, несколько пострадало. И именно там, где сцепилась эта сладкая парочка, страховки не оказалось.

В общем, можно сказать, что Зуев и Кулагин погибли в считаных шагах от спасения. И не то, чтобы я сильно скорбел по обоим, тем более по барону, однако смерть управляющего нанесла чуть ли не контрольный удар по роду Чигарёвых.

Во-первых, была куча свидетелей, что именно Зуев напал на Кулагина, что ставило под сомнение адекватность всего персонала курорта. Ну а, во-вторых, род Чигарёвых лишился главного свидетеля вмешательства графа Петрова в попытки выправить ситуацию в Башне.

Как ни крути, но это Зуев ещё был относительно значимым лицом, чей голос мог иметь вес в предстоящем разбирательстве, и при этом не рискующим исчезнуть до начала этого самого разбирательства. Остальные же отдыхающие, кто хоть как-то был в курсе происходящего, будут молчать в тряпочку.

Ну или с радостью примкнут к графу. Наверняка многие сделают соответствующие выводы из исчезновения одарённого из-под носа имперских следователей. Как бы последние ни пыжились, но и на них, судя по всему, имеется управа.

Так что попытки Бекеревой установить контакт я проигнорировал. Даже несмотря на то, что я увидел, как в её руке появился небольшой чёрный конус с серебряными прожилками. Именно такие показывают в фильмах про шпионов, когда те хотят, чтобы разговор был полностью конфиденциальный.

— Максим Витальевич, мы сможем обеспечить вам… — Алая начала со стандартных слов о безопасности, однако продолжить не успела, так как дверь в кабинет резко распахнулась и на пороге появился мужчина в такой же белоснежной форме, как и следовательница.

— Алаайя, там по твоему делу пришли. Человек уже полчаса ждёт, — недовольно проворчал следователь, скользнув по мне взглядом. — Вы по Октопусу?

— Как понимаю, да, — кивнул я.

— Тогда я вынужден забрать у вас Алаайю Ивановну, а беседу с вами продолжит другой следователь, — мужчина посмотрел на девушку, после чего между ними последовал молчаливый обмен взглядами, из которого победителем вышел следователь.

— Что же, приятно было с вами побеседовать, Максим Витальевич, — поднявшись из-за стола и демонстративно громко захлопнув дело, произнесла Бекерева. — И вы всё-таки подумайте насчёт моих слов. И если надумаете что-то, вот мои контакты.

Девушка протянула мне кусочек бумажки с написанными от руки номерами: рабочим и мобильным.

— А просто звонить можно? — убирая бумажку в карман пиджака, поинтересовался я, однако уже стоявшая на пороге кабинета Алая ничего не ответила. То ли проигнорировала неуставной вопрос, то ли действительно не услышала.

— Предположим, что молчание — знак согласия, — пробормотал я, глядя на закрывшуюся дверь и готовясь к очередному длительному ожиданию.

Впрочем, на этот раз долго ждать мне не пришлось. Уже через пять минут в кабинете, который я уже скоро буду иметь право называть своим, возник приторно-сладко улыбающийся мужчина в помятом костюме, с двумя стаканами горячего кофе и тоненьким файликом, из которого выглядывало несколько листов.

— Добрый день, Максим Витальевич, меня зовут Степан Андреевич, и мне нужно взять у вас показания по поводу случившегося в Октопусе.

— Да уж, наша песня хороша, начинай сначала… — поелозив на стуле, уже практически принявшем форму моего тела, устроился поудобнее и приготовился к очередной порции вопросов и ответов.

Однако, в отличие от беседы с Бекеревой, диалог со Степаном Андреевичем вышел каким-то однобоким. Местного следователя совершенно не интересовали ключевые события, произошедшие в подземелье. Ни момент появления осьминогов, ни трагедия с плотами, ни прибытие спасшихся с Малого острова и появление спасателей.

Зато про Петрова мужчина расспрашивал, не останавливаясь, при этом старательно ставя вопросы так, чтобы, не дай боги, я не мог бросить на графа хоть тень. Так что уже спустя десять минут этого странного опроса я понял, к чему всё клонится, и попросил Степана Андреевича поменьше болтать и побольше записывать. После чего быстро пересказав все главные события в Октопусе, при этом не вдаваясь в оценку поведения некоторых людей, поднялся из-за стола и направился к выходу.

Следователь, конечно, попытался меня остановить, однако я уже стоял у открытой двери и наблюдал, как из кабинета неподалёку выходит смутно знакомый мужчина, а следом за ним Бекерева. Парочка о чём-то переговаривалась, однако в коридоре было довольно шумно из-за снующих туда-сюда людей, так что, о чём именно они говорили, расслышать было невозможно. И я, опасаясь, что меня опять передадут кому-нибудь, сообщил Степану Андреевичу, что если они планируют отнять у меня ещё три часа жизни, то им следует вызывать меня уже официально, а за сим я откланиваюсь.

Мужчина в ответ на это что-то прокашлял, однако больше остановить меня попыток не предпринимал, и я отправился к выходу из полицейского участка, пытаясь вспомнить, где же мог видеть этого типа.

–… и побыстрее, пожалуйста, — усевшись в первое попавшееся такси, я достал телефон, однако прежде набрать номер будущих проблем я вновь посмотрел на мужчину, вышедшего вслед за мной из участка. — Где же я тебя видел, дружище?

Словно в ответ на мои слова, плечистый парень, порывшись в карманах поношенной кожанки, достал пачку сигарет, взял одну и, щёлкнув зажигалкой, прикурил, на мгновение скрыв часть лица.

— Твою же мать… — пробормотал я, заставляя было тронувшегося с места таксиста нажать на тормоза. — Нет, нет, это не вам, уважаемый. Можете ехать.

Машина вновь тронулась, а огонь, мнимая вонь курева и волевой подбородок, который я когда-то имел честь уже наблюдать, наконец, сложились будто части пазла. И я понял, кто же это был в участке.

Сержант Громов собственной персоной. Тот самый тюремщик, который с товарищем выпустили меня из тюрьмы с дамочкой на плече.

— И какого чёрта тебе понадобилось в кабинете имперского следователя, сержант? — задал я животрепещущий вопрос, но ответа найти так и не смог. Так что, отложив возможную проблему на потом, всё же нашёл нужный номер телефона и нажал на кнопку вызова.

— Алло, Марк Викторович Чигарёв? Это барон Серов Максим Витальевич. Мне ваш контакт дал Зуев Игорь Евгеньевич.





Глава 2


Иркутск

Владения Серовых

28 июня 2046

Четверг

Вечер





— Н-да, дилемма… — негромко произнёс я, убирая телефон в карман пиджака.

За окном такси проносились улицы вечернего города, живущего своей жизнью, будто бы ничего и не произошло. Впрочем, насколько мне известно, происшествие в Октопусе хоть и стало ЧП губернского масштаба, жителей самого города, не то что губернии, это не особо тревожило.

Твари, поднявшиеся из глубин подземных морей на всех этажах, выбраться наружу и устроить дебош в городе не стремились. Отчего среднестатистическим обывателем инцидент воспринимался не более чем очередной страшилкой, передаваемой в утренних новостях.

Конечно, те, чьи близкие находились в Октопусе, начали разгонять волну паники, едва почувствовали неладное. Однако Чигарёвым первые дни удавалось всё спустить на тормозах, присев на уши взволнованным родственникам.

Что? Должен был вернуться к обеду в субботу? Ну да, у нас там возникли кое-какие трудности с транспортом, но мы их решаем, и уже скоро ваш уважаемый Иван Иванович будет дома… Что, утро воскресенья, а Василий Васильевич ещё не прибыл? Ну да, возникли кое-какие непредвиденные трудности, но мы их устраняем… И всё в таком роде. И это действительно какое-то время работало.

Правда, недолго. Уже к вечеру воскресенья несколько знакомых друг с другом родов, узнав, что и близкие друзей домой не вернулись, скооперировались и, наплевав на имперскую протекцию, вломились на территорию Октопуса. После чего вся правда и всплыла. Однако, несмотря на это, выигранное время Чигарёвы использовали по полной.

Во-первых, бойцы рода и несколько отрядов наёмников успели добраться до четвёртого этажа, попутно уничтожая воздушных тварей и эвакуируя находящихся на уровнях людей. Так что со стороны выходило, что двое суток Чигарёвы не сидели сложа руки, а делали всё возможное.

Ну а во-вторых, процесс эвакуации фиксировался максимально дотошно. Едва спасённый переступал границу подземелья, как его тут же хватали под белы рученьки и вели к прикормленным журналистам. Которые тут же начинали расспрашивать выжившего о произошедшем в подземелье.

Естественно, опрашивали вполне конкретных людей в соответствии с заранее составленным списком вопросов. Так что едва только машины разгневанных родов снесли ограждения подземелья, как с экранов телевизоров на людей тут же посыпались многочисленные репортажи со счастливыми спасёнными, бравыми гвардейцами рода Чигарёвых и суровыми наёмниками, увешанными артефактами и в мощной броне.

Само собой, среди этого потока информации чуть позже стали проскальзывать вкрапления менее позитивных новостей. Но первое впечатление уже было произведено, так что жители Иркутска восприняли происходящее вполне себе равнодушно.

Впрочем, это касалось лишь тех, кто был далёк от «благородной» прослойки. Вот последних, как раз-таки лихорадило из-за открывающихся перспектив.

Принятые Чигарёвыми меры хоть и были относительно эффективными, но полностью выправить ситуацию не могли. А уж когда спасатели добрались до курорта и стало ясно, сколько людей погибло на самом деле, и без того шаткое положение рода стало стремительно ухудшаться.

А ещё этот Петров… Мне граф не звонил, но я уже был в курсе, что он и его люди со вчерашнего дня вовсю работают с выжившими из Башни, составляя коллективный иск с «правильными» формулировками. При этом Петров неофициально всем гарантировал защиту от возможных неприятных последствий со стороны Чигарёвых.

И насколько я знал, люди графу поверили. Уже несколько мелких аристо, переживших инцидент на курорте, отказались заключать мировое соглашение с Чигарёвыми, хотя те предлагали довольно приличную компенсацию. По крайней мере, для столь незначительных фигур в разыгрываемой партии.

В принципе, не имей я собственных интересов в этом деле, я бы просто принял деньги и, вежливо откланявшись, ушёл в закат, постаравшись забыть случившееся, будто страшный сон. Но у меня такой возможности уже не было, а тех мелких сошек вела звезда жадности, свет которой сбил их с верного пути.

«Съездили отдохнуть, называется…»

Расплатившись с таксистом, я выбрался из машины и направился к дому. За время нашего отсутствия с особняком ничего не произошло, и никто на его территорию проникнуть не пытался. По крайней мере, Карой такие попытки зафиксированы не были. А я что-то сомневаюсь, что кто-то ниже среднего одарённого смог бы избежать внимания со стороны неживой птицы.

— Я дома! — стянув обувь, повесил пиджак на вешалку и сразу отправился в сторону кухни, ориентируясь на запах. Такой неприятно-знакомый запах гари…

— Ой, вы уже вернулись, Максим Витальевич, — скорее обвиняюще, чем уточняюще произнесла Зорина, соскабливая металлической лопаткой со сковороды что-то похожее на угли. — А мы думали, что вас не будет ещё пару часов. Вот только готовить начали…

— Я вижу, — отобрав у девушки испорченную сковороду, выбросил её в мусорку, после чего достал из кармана брюк мобильник с двумя кредитными картами и протянул Василине. — Это твоё. Номер забит в телефоне. Первая карта для домашних нужд, вторая — твоя, зарплатная. Деньги в качестве компенсации за сверхурочную работу я туда закинул. Если посчитаешь, что этого мало, сообщишь. Но не факт, что после этого их станет больше. Я бы даже гарантировал, что их там станет меньше.

— Да не стоило… — неожиданно смутилась Зорина, проигнорировав шутку. — Вы же и меня вытащили оттуда…

— Вообще-то, я тебя туда и затащил. Так что скромничать не стоит, — я покачал головой. — Ну и, если что, я сразу вычел из причитающейся тебе суммы стоимость всей попорченной посуды и продуктов. Разве что эту сковородку не учёл…

Девушка покосилась на мусорку, из которой торчала ручка павшего смертью храбрых кухонного инвентаря, и молча пожала плечами, мол, я вас сразу предупреждала.

— А Дарья где?

— Возле фонтана, — Василина, почесав подбородок обухом ножа, открыла ящик и достала сковороду поменьше, после чего направилась к холодильнику. Однако взять очередную порцию продуктов оттуда я девушке не дал.

— Пожалуй, на сегодня хватит переводить продукты, — прикрыв дверцу холодильника, произнёс я. — Лучше просто закажи нам всем поесть. Только разогревать без нас не вздумай…

— Ну, мне кажется, я разобралась с микроволновкой… — как-то уж слишком неуверенно произнесла Зорина.

— Кажется ей… Просто закажи, а как привезут, позови нас, — я вздохнул и направился к чёрному входу, через который можно было попасть во внутренний дворик.

Когда-то за особняком располагался небольшой сад с несколькими клумбами цветов и дорожками между ними, сходящимися у небольшого фонтана. Однако после гибели родителей Максима и Дарьи ухаживать за ним было некому. Да и не на что. Так что сейчас о былой красоте напоминали лишь облезлые каменные ограждения да овальная чаша с торчащей в ней по центру скульптурой, в виде то ли шила, то ли странного обломанного меча.

— И не надоело тебе здесь сидеть? Там Зорина без присмотра опять продукты переводит… — я остановился рядом с Мышью, сидящей на траве в позе лотоса и с закрытыми глазами.

— Я же ей сказала, чтобы она ничего не трогала! — возмущённо пропыхтела девушка, едва заметно дёрнув плечом, отчего до этого мирно лежащая в фонтане Ося задёргала щупальцами и выплеснула часть воды на дорожку.

— Опять полный контроль? — я схватил Мышь за ухо и потянул вверх. — Тебе что было сказано на сей счёт?

— Ай! Да прекрати ты уже так делать! У меня ухо скоро до самого плеча будет, — возмутилась Серова. — И вообще, я прекрасно всё контролирую и держу себя в руках. Тем более ты и сам говорил, что мне нужно тренироваться! Мало ли что случиться может? А так я хоть защитить себя и тебя смогу.

— Я тебе говорил, чтобы ты физическими упражнениями занималась, а не задницу просиживала, играясь с домашним зверьком, защитница. Всё же стоило эту хтонь оставить в подземелье, она тебя явно от важных дел отвлекает…

— Ося не хтонь, что бы это ни значило, она — друг! И если бы ты её оставил на острове, я бы тоже там осталась! — Мышь угрожающе ткнула в меня пальцем, в то время как её питомец потянул ко мне свои пришитые щупальца.

— Это что за угроза физического воздействия на старшего брата? — прищурившись, я потянул за ухо ещё сильнее, заставляя Дарью с криком вскочить с земли, а свободной рукой шлёпнул Осю по щупальцу, вынуждая ту испуганно убраться обратно в своё новое логово.

Причём именно что испуганно. Оживлённый монстр демонстрировал неплохие «зайчатки» разума, особенно после того, как я его слегка «модернизировал» из-за появления беженцев с Малого острова. Так как вопрос пропитания встал ещё более остро, пришлось в темпе пришивать осьминогу недостающие конечности, накачивать его энергией, «выжимая» Мышь, и отправлять зверюгу на поиски еды. Благо, что с появлением, пусть и изрядно побитого, но всё же остающегося на ходу дирижабля, необходимость лезть в воду лично практически отпала.

Мы попросту зависали над точкой, указанной кем-нибудь из местных работников, после чего десантировали Осю за борт и дожидались, пока зверюга не достанет из затопленных магазинов и забегаловок что-нибудь съестное. Естественно, большую часть этого времени тварь морская находилась в контакте с Дарьей, отчего та неплохо так «поумнела». Ося, не Мышь, если что.

Конечно, ругаться осьминожка пока ещё не научилась, но несколько неприличных жестов уже усвоила. И сейчас как раз демонстрировала один такой мне, наивно полагая, что я поленюсь залезть к ней в фонтан с целью прописать отрезвляющих оплеух. Боли тварь не чувствовала, а вот пережимание магических каналов, по которым внутри нежити бегала питающая её энергия, вполне.

Впрочем, мочиться мне сейчас было действительно лень, так что я лишь погрозил кулаком наглой твари и щёлкнул по лбу стоящую на цыпочках Дарью:

— Детский сад какой-то…

— Вот чего ты такой вредный, Макс? — надулась Мышь, потирая лоб. — Разве плохо, что я так быстро учусь?

— Неплохо, но подозрительно, — отпустив сестру, я сам уселся на траву. — Подозрительно даже для меня, про остальных я вообще молчу. Ты глаза спасателей видела, когда твоё склизкое чудовище вслед за нами к ним на борт забралось?

— Забудешь тут, как же… — потирающая краснючее ухо девушка не удержалась и хихикнула. — Ты видел, как тот тип с четырьмя звёздочками на погонах мечом махать начал, как только Ося по палубе растеклась и помахала ему щупальцами?

— Не только видел, но и имел удовольствие с ним после этого беседу вести по поводу монстра с заточкой в щупальце, — я скривился, вспоминая, как мне пришлось уговаривать капитана наёмников пустить монстра на судно, а не оставить в Башне, а то и вовсе прикончить. — Я, кстати, тогда сообщил ему, что Ося — моё создание. Однако учитывая, что следовательница уже в курсе, что оживление «осминогини» — твоих рук дело, можешь готовиться к многочисленным звонкам. Как со стороны друзей, так и всяких левых личностей. Последних можешь сразу лес…

— Следовательница? Красивая, небось? — пропустив мимо ушей всё «неважное», Дарья тут же уцепилась за куда более интересную для неё тему. — А она тебя наручниками к столу приковывала? А что при этом говорила?! Ай, блин…

— Соберись, Серова, — проворчал я, лениво перехватывая руку Мыши, пытающуюся стукнуть меня по макушке. Одновременно с этим второй рукой девушка потирала попавшую под мой удар «пятую точку», скрытую под тонкой тканью шорт, — я тебе про серьёзные вещи толкую. На тебя и так всякие внимание обращают, наивно полагая, что внутри ты такая же хорошенькая, как и снаружи…

— Комплимент у тебя вышел какой-то сомнительный, Макс…

— А это и не комплимент… А теперь, когда всем окончательно стало известно, что ты — маг, пусть и с не самым распространённым даром, интересующихся окажется куда больше. И с их стороны возможны всякие глупости из-за недостатка мозгов и избытка самомнения, — я сурово посмотрел на Дарью, собравшуюся вновь открыть рот. Девушка в ответ нервно сглотнула, захлопала ресницами и уселась рядом.

— Поэтому с завтрашнего дня без моего ведома из дома не выходишь. Даже с Василиной. Даже водички купить, — продолжил я, доставая зажужжавший мобильник. — Блин, по-хорошему бы пора обзавестись охраной, но надёжного и при этом умелого бойца ещё найти надо суметь.

— Ну ты с этим точно справишься. Умелую кухарку же нашёл, — хихикнула Мышь, однако я её веселье не разделил, хмуро читая череду всплывающих сообщений. — Чего там случилось, Макс?

Поняв, что отвечать я не спешу, блондинка попыталась заглянуть в экран через плечо, за что вновь получила в лоб. Ну или по лбу. Тут кому как нравится. Впрочем, судя по недовольному сопению, юной некромантше оба варианта пришлись бы не по духу.

Тем не менее от экрана Мышь не сразу отлипла и таки успела прочитать пару сообщений из общего чата команды Беляева.

— Они там что, совсем ё***лись? — излишне эмоционально среагировала Дарья, быстро уловив суть переписки.

— Дарья Витальевна, что за обсценная лексика от девушки благородных кровей…

— Что Дарья Витальевна?! А как этих… этих… имбецилов этих ещё назвать?! Они же Варе предъявляют за неправильное лечение! Да она из себя ману до последней капли выжимала! Я же видела, в каком состоянии она в комнату приходила!

Взволнованная прочитанными сообщениями, в которых Антонова тоже особо не стеснялась в выражениях, Мышь вскочила на ноги и принялась непонятно кому грозить кулачком. При этом Ося, до этого прикидывающаяся неаппетитной желешкой, тоже начала шевелиться, сооружая из щупалец замысловатые фигуры.

— Мне вот интересно, насколько же сильно ты разозлишься, когда узнаешь, что и на нас жалобу уже накатали, — усмехнулся я, открывая личный чат с Антоновой в надежде прояснить кое-какие детали.

— А на тебя-то за что? Не, я помню, что ты там…

— На нас, дорогая сестрёнка, на нас, — усмехнувшись, перебил я Серову.

— Э-э-э… В смысле? Ну ладно ты. Я лично видела, как ты идиоту лицо о стену выправил. А я-то тут каким боком?

На лице Мыши застыл такой коктейль эмоций, состоящий из изумления, гнева, замешательства и неверия, что я не удержался и сфотографировал девушку. Потом поставлю на вызов и буду каждый раз хихикать во время звонка.

— Твой питомец нанёс тяжёлые душевные травмы особо впечатлительным личностям. Сначала в Башне, потом и по пути до выхода из подземелья. Плюс кто-то свято уверен, что часть припасов, добытых Осей, мы хранили у себя под подушкой, заставляя бедолаг голодать и умирать от жажды, — улыбнулся я, отослав Варваре слова поддержки и получив в ответ картинку с помятой жизнью лисой. — Вот они и хотят компенсации за поломанную психику и подорванное здоровье…

— Ты же сейчас шутишь, да?

— Вообще ни разу, — покачал я головой. — Народ за сутки успел немного прийти в себя и начал ковать железо, пока горячо. Конечно, основная бойня будет разворачиваться между Чигарёвыми и крупными рыбами, однако и всякая мелочь решила получить дополнительные бонусы из ситуации.

— Но это же глупо! Там монстры людей разрывали, большая часть чудом выжила, а теперь они… они… — Дарья топнула ногой, и нас обоих обдало выплеснувшейся из фонтана жижей.

— Вот спасибо, чудо серое, — проворчал я, вытирая рукавом уже совсем небелоснежной рубашки заляпанный экран. — Ты особо не напрягайся, это всё было вполне предсказуемо, так что нам уж точно нервничать не стоит. Я с этим разберусь. Собственно, уже начал.

— А кому стоит переживать? Варе? Может, ей как-то можно помочь? Ма-а-акс, ты же окажешь Паучихе помощь? Иначе я расскажу, что ты крутишь шашни с красивой следовательницей…

— Варвара тебе не поверит, — уверенно ответил я.

— А я не Варе это рассказывать буду, — Мышь показала мне язык, после чего продолжила уже куда более серьёзным тоном. — Макс, реально, ты ей помочь сможешь?

— За нашу целительницу можешь особо не переживать, там так, мелочи. Неприятные, но ничего такого, с чем нельзя было бы разобраться добрым словом, — покачал я головой, попутно набивая ответ внезапно очнувшемуся контакту, успевшему за несколько секунд завалить меня десятком сообщений. — А вот у Серёги, судя по всему, реальные проблемы…

— Почему? Из-за Лютовых?

— Ага. Оказывается, труп возглавлял мелкий род, связанный с другим древним родом, с которым Семёновы имеют давние тёрки. Кто-то у кого-то когда-то что-то отнял, причём, я уверен, оба рода и сами не помнят, кто, что и когда, однако котёл с враждой подогревать не забывают, — вздохнув, я смахнул очередное сообщение и полез в личный кабинет банка, подтверждая денежный перевод на сумму с четырьмя нулями. Дорого в этом времени информация обходится. — Слушай, Малая, пока дома сидишь, обзвони своих, поищи мне какой-нибудь заказ…

— Секретаря себе найми. Только нормального, — буркнула в ответ Мышь, однако встряхнув головой, тут же добавила: — Уф-ф… Извини… Я обязательно поищу. Просто бесят вот эти все уроды. Как им только совесть позволяет подобное делать?

— Как сказал один мой знакомый: «Совесть? Не, не слышал», — отбив очередное сообщение, я поднялся с травы и посмотрел в сторону возникшей в дверях Зориной. — Похоже, еду привезли, так что пошли есть, пока наша домработница не проявила инициативу и не спалила дом в попытке самостоятельно разогреть еду.

— Макс, так что насчёт Вари с Сергеем? Поможешь им? Они же наши друзья.

— Уже начал, Дарь, — я поднял голову и посмотрел на кружащую над нами Кару. — Но правильная помощь, она как проклятие. Невидима посторонним и срабатывает далеко не сразу. Зато качественно и с гарантированным результатом…





Глава 3


Иркутск

Имение Серебряковых

28 июня 2046

Четверг

Поздний вечер





— Слушай, Виталь, я всё же не уверен, что это хорошая идея… — сидящий в кресле мужчина с обгоревшим на солнце лицом, обильно потел, отчего рубашка на нём была в многочисленных тёмных пятнах. — Ну сам посуди. Они — целители и поэтому наверняка имеют кучу связей среди крупных родов. К чему нам лишние проблемы? И так хватает…

— Чего тебе хватает, Борь? — скорчил высокомерную гримасу сидящий напротив Бориса глава семьи Серебряковых. — Или ты считаешь, что коль они там с кем-то ручкаются, то о наш род могут ноги вытирать? Калечить нас?

— Да нет, конечно, — елозя влажным платком по лбу, поспешил ответить весьма вспыльчивому брату Борис. — Но просто я опасаюсь, что это может нам здорово аукнуться. Мы, конечно, тоже не на последнем месте в городе, но всё же… Вдруг не потянем?

— Вот из-за таких, как ты, наша семья в такой заднице и оказалась, — недовольно произнёс Виталий. — Папаша с дедом рохлями были и рисковать боялись. И что по итогу? А я отвечу: по итогу мне теперь семью с самого дна поднимать!

— И чем нам помогут судебные разбирательства с Антоновыми? Да и по факту та целительница, Варвара Фёдоровна, сделала всё, что смогла, — неуверенно промямлил Борис.

— Всё, что смогла? — нахмурился глава рода. — Я чтобы таких слов от тебя не слышал, Боря! Запомни, она искалечила тебя. Изуродовала. То есть не довела свою работу до конца!

— Да ну что ты прям так? Шрам не такой большой на самом деле. Ходить, конечно, неудобно, нога болит, но врачи сказали, что пара операций, надлежащая реабилитация и буду как новенький.

— Борис Аркадьевич, ты меня вообще что ли не слышишь? — рыкнул на брата Виталий. — Эта дура недоделала своё дело…

— Но так бы я мог и вовсе ноги лишиться! — не сдавался Борис. — Это я ей должен на поклон идти, а не судом угрожать.

— Да, б**, что же мне так с роднёй не везёт?! — воздел руки к потолку старший брат, при этом заставив младшего сжаться в кресле, словно в ожидании удара. — Последний раз повторяю. Она тебя искалечила, не доведя лечение до конца. Из-за чего ты невыносимо страдал все эти дни и ещё страдать будешь, пока суд не закончится, и мы не стрясём с них компенсацию. А учитывая, что мы ещё и иск на Чигерёвых подали, это ой как хорошо пополнит наши опустевшие счёта.

— А если они решат меня… ну, того… — Борис запнулся, не в силах вымолвить страшные слова.

— Дебил, что ли? Да они теперь с тебя пылинки сдувать должны. Не дай боги, что с тобой случится, им потом доказывать, что это не их рук дело, — рассмеялся Виталий, снисходительно глядя на брата. — Конечно, это был бы неплохой для нас вариант, если бы на тебя напали или, того лучше, убили…

При этих словах младший Серебряков нервно сглотнул, но Виталий продолжил, не обращая внимания на то, как побелело лицо Бориса:

— … однако этого Антоновы точно делать не будут. На кой им такое пятно на репутации? — в голосе мужчины отчётливо сквозило сожаление. — Так что расслабься, тебе бояться точно нечего. Главное, делай, как я скажу, и скоро денег у нас будет столько, что можешь смело отправиться на нормальный курорт с выпивкой и девушками. Всё равно толка от тебя здесь не было и, судя по всему, не будет.

Привычно проглотив очередное оскорбление, коих за свою жизнь Борис в свой адрес слышал немало, мужчина даже немного приободрился от услышанного. Возможность свалить из дома, пусть и путём махинаций и клеветы, заметно приободрила пухляша, да так, что его губы даже сложились в подобие робкой улыбки.

Однако на лицо Серебрякова-младшего тут же вернулась привычная гримаса страха, едва он услышал неожиданное цоканье, донёсшееся со стороны открытого окна.

— Э-э-э-то что? — распахнув глаза, мужчина ткнул в сидящую на подоконнике чёрно-серую ворону, которая, казалось, очень внимательно слушает разговор братьев.

— Ка-а-а-р, — просипела птица, демонстрируя свесившийся набок чересчур длинный язык. После чего медленно развернулась и шагнула с карниза вниз, прежде чем её успел заметить сидящий спиной к окну Виталий.

И стоило только вороне исчезнуть из видимости, Борис вскочил с кресла и, на удивление, шустро доковылял до окна. А затем с удивлением обнаружил, что странная птица даже и не подумала расправить крылья, просто шмякнувшись о каменную дорожку.

Вот только вместо того, чтобы помереть, ну или как минимум начать дёргаться из-за многочисленных переломов, птица, словно ни в чём не бывало, поднялась на лапы и встряхнула крыльями.

А затем медленно повернула голову и уставилась на Серебрякова-младшего черно-жёлтым глазом. Зрительный контакт был установлен моментально, и мужчина вдруг ощутил, как его вновь прошиб пот, только в этот раз ледяной.

— Ты чего, Борь? — удивлённый поведением брата, Виталий подошёл к окну и тоже заметил странную гостью. — Фу, какая гадость. Надо позвать слугу, пусть прогонит эту летучую крысу…

Договорить Серебряков не успел, так как птица, будто бы поняв слова мужчины, повернула голову ещё на двести семьдесят градусов. После чего, наложив на дорожку тут же задымившуюся кучу, птица заковыляла по направлению к воротам.

— Это… Это ненормально… — пробормотал старший брат, отступая от окна и нажимая кнопку вызова охраны на столе.

Бдительные гвардейцы в количестве двух штук ворвались в кабинет уже спустя минуту, однако пока Серебряковы пытались им объяснить увиденное и пока недоумевающие от очередной глупости хозяев бойцы выбежали наружу, птицы и след простыл. Впрочем, вернулись гвардейцы не с пустыми руками.

— Птицу не догнали. Нашли только это, — мужчина в униформе протянул Виталию чёрно-серое перо. — Валялось рядом с посланием.

— Каким таким посланием? — недоумённо переспросил Борис, забирая у брата пёрышко, едва тот перестал его разглядывать.

— Вот этим, — охранник достал телефон и продемонстрировал фотографию с выжженной чем-то едким на дорожке фразой «не стоит». Причём буква «и» заметно выделялась на фоне остальных…

— Проверить периметр! Просмотреть камеры! Усилить охрану! — Виталий скорее пролаял, чем произнёс команды охране. — О любой странности тут же докладывать!

— Будет исполнено! — охрана кивнула и спешно покинула кабинет, с грустью осознав, что сегодня поспать им не удастся.

— Что думаешь? — едва гвардейцы исчезли из кабинета, поинтересовался у брата Борис. — Это всё же Антоновы так нам намекают?

— Вряд ли. Говорю же, не станут они убивать тебя! Да и кто в своём уме будет сразу столь открыто угрожать? Как минимум обычно вначале всегда пытаются договориться, — Виталий отобрал перо и понюхал его. — Странно, вообще ничем не пахнет. Птицы же должны хоть чем-то пахнуть?

— Это нормальные должны пахнуть, а насчёт тех, что своим дерьмом предупреждения выжигают и головой на триста шестьдесят градусов крутят, я не уверен, — передёрнул плечами Борис. — И если это не Антоновы, то кто?

— Не знаю я. Однако узнать нужно обязательно. Вдруг это действительно не связано с Антоновыми? Мы много кому дорогу в последнее время перешли, — Виталий уселся за стол, включил ноутбук и принялся щёлкать по документам. — Может, Марковы? Вдруг узнали, что проверка, после которой их кондитерскую закрыли, нами была послана? Или Бельдиевы. Их столовку вот-вот должны закрыть…

— А может, Фарисовы? Я на их кафешку заявление перед поездкой в Октопус направил, — предположил Борис, усаживаясь рядом с братом и тоже начиная читать скрупулёзно составленные досье на конкурентов.

— Может, и они, — задумчиво произнёс Виталий. — Как же не вовремя они объявились. Нам бы дело с Антоновыми и Чигерёвыми нормально провернуть, а с другими уже потом разбираться…





***





В это же время.

Неподалёку от особняка Серебряковых





— Ну тупые… — пробормотал я, прислонившись спиной к дереву и ловя обрывки образов, присланные Карой.

Птица, гордо продефилировав по дорожке, перед самым появлением охраны, взлетела, после чего вернулась к открытому окну кабинета Серебряковых, примостившись так, чтобы её было незаметно. И теперь вела практически прямую «трансляцию», выкачивая из меня прорву энергии. А я, между прочим, планировал посетить этой ночью ещё несколько мест и оставить схожие послания.

— Не, ну реально дебилы… — уже куда громче возмутился я, слушая, как братья в своих подозрениях сворачивают совершенно не туда, куда я планировал. А у меня на их счёт были такие надежды…

Впрочем, учитывая, что визит Кары и оставленное ею послание были лишь первым этапом моего плана, шансы на то, что братья Серебряковы ещё исправятся и включат мозги, имелись. Так что подождём ещё несколько дней, а потом уже будем намекать более явно.

Поэтому, послушав ещё несколько минут разговоры братьев, строящих одно предположение за другим, приказал Каре возвращаться. И дождавшись, когда птица доберётся до меня и залезет в спортивную сумку, отправился искать такси.

На своих двоих я всех будущих недобровольных инвесторов в развитие рода Серовых точно навестить не успею.





***





Иркутск

Владения Серовых

29 июня 2046

Пятница





— Эй, почему ты с ней рукопашкой занимаешься, а меня заставляешь тяжести тягать да отжиматься? — очередное причитание Мыши заполнило спортзал, как раз в тот момент, когда я хорошенько приложил Зорину затылком о жёсткий мат.

Девушка сделала вид, что отключилась, однако подобный фокус со мной сработал лишь в первый раз, так что я продолжил выворачивать руку Василине, пока та не принялась колотить всеми свободными конечностями, прося пощады.

— Пять минут перерыва, потом повторим, — бросил я стонущей на полу Зориной и направился к столику с водой, до которого уже успела доползти возмущающаяся Мышь.

— Не, ну серьёзно, Макс, — продолжала гундосить девушка. — У меня так плечи будут, как у пловца, а бицуха, как у бодибилдера. Кому такая вообще понравится? А у меня, между прочим, выпускной через два года. Как я пару себе найду?

— А ещё мне говорят, что у меня далеко идущие планы, — улыбнувшись, я помог Дарье сесть на скамейку, после чего всунул в её дрожащие руки бутылку с водой. — Будешь сильной, сможешь сама кого угодно заставить пойти с собой. Сначала берёшь кандидата за грудки, потом бросок с переходом на болевой, и всё, кавалер у твоих ног. В прямом и переносном смысле этой фразы…

— Вот чтобы жена тебе такая досталась, с бросками и болевыми, — недобро улыбнулась Мышь. — Надо будет Варе вечером позвонить, сказать, чтобы записалась на курсы по боксу, раз пока лидирует…

— В смысле лидирует? Вы там что, без меня меня уже женили своей дружной женской компашкой? — деланно нахмурился я.

— Спокойно, брат. Я веду переговоры по этому поводу, но прям дельного предложения пока не поступало, — с максимальной серьёзностью произнесла Мышь. — На данный момент вроде как лидирует Антонова, пообещавшая классные туфли на вот такенных каблуках из лимитированной серии. Они так отлично подходят под то светлое платье, что я планирую надеть на третье сентября…

Я внимательно посмотрел на девушку, демонстрирующую размер каблуков, и попытался сообразить, шутить она изволит или говорит на полном серьёзе. По поводу каблуков. Размер там, если это правда, действительно впечатлял.

— Но пока вот даже не знаю, стоит ли соглашаться и давать своё благословение. Тут с утра ещё две заманчивые предложения сделали, вот и думаю, может, уже дождаться остальных…

— В смысле «остальных»? Это сколько там всего кандидатов набралось? — я пододвинулся к Мыши, но девушка, ощутив надвигающуюся угрозу, вскочила со скамейки, обеспечивая себе возможность максимально быстрого и безопасного отступления. — Эй, Мышь серая, что ты там за подпольный тотализатор устроила? И кто в нём замешан?!

— Ха-ха, видел бы ты сейчас своё лицо, Макс, — и не думая сознаваться, девушка отступила ещё на пару шагов и показала язык. — Не переживай, брат, я буду руководствоваться сердцем. Ты точно одобришь мой выбор.

— А ну идите сюда немедленно, Дарья Витальевна! — я угрожающе поднялся со скамейки, но Мышь и не подумала слушаться, рванув в сторону выхода и хохоча на бегу.

— Далеко не убежишь! Я знаю, где ты живёшь! — крикнул я вслед Серовой, но та проигнорировала угрозу и выскочила из спортзала. — Вот ведь коза…

Хмыкнув, я поставил бутылку с водой на столик и перевёл взгляд на до сих пор валяющуюся Зорину. За всё это время девушка лишь перевернулась на спину и даже не попробовала встать.

Однако, едва ощутив на себе мой взгляд, она повернула голову в мою сторону и тоже попыталась сбежать. Однако руки с ногами подвели бедняжку, и она оказалась способна лишь ползти, извиваясь в сторону выхода…

— Не так быстро, Василина Андреевна, — негромко произнёс я, приближаясь к девушке. — Ты же наверняка в курсе дел этой блондинки. Хочешь мне что-нибудь рассказать?

Замершая служанка посмотрела на меня, после чего беспомощно улыбнулась и покачала головой.

— Что, женская солидарность? Заговор против главы рода? — я навис над девушкой. — Хм, думаю, ещё парочка спаррингов убедят вас, что так делать не стоит.

— П-п-пожалуйста… Не надо…

— Поздно, Василина Андреевна, поздно…





***





Иркутская губерния

Территория артели Мельникова

Подземелье 9 уровня (класс I)

30 июня 2046

Суббота





— Как же я по вам скучал, мои дорогие… — я с некой толикой нежности посмотрел на очередную спрыгнувшую с ветвей гусеницу, после чего пинком отправил её в сторону дерева.

Противно вереща, монстр с чавканьем врезался в твёрдый ствол, а затем попытался забраться по нему обратно наверх. Однако не успел. Кривой нож, проклятый на вытягивание маны, вошёл в мягкое тело твари да там и остался, так как на меня сверху свалились ещё две гусеницы.

Этих я уже добивал шпагой. Ножом оно, конечно, быстрее, да и для магического сердца полезнее, однако сегодня я в дыру полез не ради прокачки.

После вчерашнего пожара, устроенного Зориной, я был вынужден констатировать, что в качестве домработницы она невероятно опасна для окружающих. Не знаю, как ей удалось закоротить микроволновку, но по итогу от большей части нашей кухни практически ничего не осталось. Я, само собой, со временем планировал сделать там ремонт, но столь радикально начинать этот процесс уж точно не собирался.

— Не, ну ты представь, я возвращаюсь домой, а там две клуши стоят и наблюдают за догорающим холодильником… — пожаловался я очередной гусенице, но та нагло игнорировала моё душеизлияние. Похоже, нож, обычный нож, в собственном брюхе по какой-то непонятной мне причине её волновал куда больше, чем мои душевные муки.

— Ну вот я и решил, что пора заканчивать с этим… — продолжил я излагать свои мысли уже в соседней пещере, так как в предыдущей слушатели неожиданно закончились. — Тайны переписки Мыши Зорина мне не выдала, хотя я был весьма убедителен и провёл с ней даже не два, а все пять спаррингов. И представляешь, она не созналась! А упёртость и верность — отличные качества для личного телохранителя, правильно?

Гусеница согласно хрюкнула и постаралась зарыться в мох, так как даже её маленьких мозгов хватило, чтобы осознать то, что до дерева ей не успеть добраться.

— Не, не, ты послушай… — я схватил улепётывающую тварь за одну из ног и потянул к себе.

Монстр в ответ ещё активнее заработал свободными конечностями, цепляясь за корни под зелёным ковром, и мы какое-то время играли в перетягивание каната. Животинка не хотела помирать, а мне нужно было выговориться, во что бы то ни стало.

Я вполне понимал, что моя жажда общения со всеми подряд несколько ненормальна. Однако особо по этому поводу не напрягался, так как был уверен, что это связано с длительным пребыванием в Октопусе и постоянной тратой маны. Магическое сердце в те дни работало на износ, благодаря чему неплохо так прокачалось и, теперь накопив ману за время отдыха, стравливало её излишки мне прямо в кровь.

Так что поход в мельниковское подземелье не был спонтанным решением и нёс в себе две задачи. Первая — добыть ингредиенты, вторая — нормализовать магический фон внутри организма.

А, не, вру, была ещё и третья, а именно сбросить психологическое напряжение. А так как путь в дом Варвары мне пока был заказан, а девушку не выпускали «гулять» из-за разбирательств с другими родами, спустить пар я мог, только сражаясь или болтая. А где ещё это можно сделать лучше, как не в подземелье? Тем более что в подземелье хватает тех, с кем можно поговорить по душам. И монстров, и людей здесь было предостаточно.

Впрочем, как в дальнейшем оказалось, людское умение слушать я, судя по всему, всё же переоценил…

— Слушай, парень, шёл бы ты уже отсюдова, а? Это же твои бабы дом подожгли, а не я. Значит, это твои проблемы, а не мои… Ну вот чем я тебе помочь могу? — грустно произнёс скупщик, с тоской глядя на меня. — Знаешь, а давай я весь твой хабар с пятипроцентной надбавкой выкуплю? Только уйди отсюдова уже, наконец… Ну, пожалуйста…

— Что деньги? Пыль… А вот беседа с умным человеком — бесценна… — я ссыпал в сортировочный ящик очередную порцию яблок из найденного в одной из пещер мешка.

Судя по обрезанным лямкам, какой-то бедолага избавлялся от него прямо на ходу. Трупов я поблизости не обнаружил, так что можно было предположить, что добытчик убежать всё же успел. Вот и выходило, что вроде бы и счастливчик, а, с другой стороны, тот ещё раззява…

— Да я не то, чтобы умный, — не задумываясь ни секунды, тут же выпалил мужик в комбинезоне. — Семь! Нет, десять процентов, и поезжай ты уже домой! Смена твоя давно уже укатила, ты уже вроде как здесь больше положенного находишься… И куда только охрана смотрит?

— Мимо она смотрит и даже разговаривать со мной не хочет… А так у меня разрешение от вашего начальника имеется, — сгрузив добычу из второго рюкзака, я продемонстрировал бумажку, заверенную самим Мельниковым. — Хорошо, когда у тебя есть знакомые, у которых есть знакомые, у которых… Ну ты, в общем, понял…

— Двенадцать! Двенадцать процентов! Только больше никаких разговоров! — взвизгнул мужчина, когда я, покончив с яблоками, даже и не подумал уйти, а принялся распихивать мешки с добытыми железами по углам комнаты. Думаю, тут не утащат.

Хранить снаружи, пусть даже на территории охраняемого лагеря, было глупо. А к себе в гости вооружённая охрана меня больше не впускала, каждый раз при моём появлении в лагере запираясь изнутри в своём домике и отказываясь открывать даже при демонстрации волшебной бумажки с красивой печатью в углу.

Чуть дольше местной охраны продержался местный медик, уважаемая Жабинская. Но и она, после того как я приволок к ней верещащую гусеницу с повреждённой лапой, просто-напросто закрыла лазарет на ключ и прикинулась, что никого нет дома. Вот и верь потом врачам и их клятвам…

— Не, дружище. Извини, но ты оказался самым стойким слушателем, — взяв яблоко из корзины, я дыхнул на него, а после для верности протёр чистым куском футболки. — Так вот. Как я уже говорил, у меня всего пять проблем. И первая проблема — это…





Глава 4


Иркутск

Владения Серовых

1 июля 2046

Воскресенье





— Надо бы всё-таки озадачиться какой-нибудь нормальной мойкой… — пробормотал я, глядя на плавающую требуху в ванне, наполненной водой. — А то и места мало, и местные жители определённо будут недовольны. Как бы не прибили в порыве праведного гнева…

Я обвёл взглядом ванную комнату, заляпанную жёлтыми кляксами, и покачал головой. Хоть я и старался быть аккуратным, чёртова слизь разлеталась во все стороны, будто стремилась покрыть каждый сантиметр помещения.

— А это у нас ещё кто в такую рань? — я с недовольством посмотрел на зажужжавший на тумбочке телефон, однако увидев знакомое имя, решил всё же не игнорировать вызов. О чём практически сразу же и пожалел.

— Макс, ты чего вчера учудил у Мельникова? — вместо приветствия услышал я возмущённый голос Коровиной-младшей. — Он матери, считай, ночью позвонил и принялся жаловаться на тебя!

— И тебе утро доброе, красавица, — вздохнув, я положил мобильник обратно, не забыв ткнуть на иконку громкой связи.

— Ты мне тут… — девушка сбилась с мысли. Вроде бы и надо продолжать возмущаться, но ведь красивой же назвали…

И пока девушка вновь собиралась с мыслями, я с грустью взглянул на ванну и, включив воду, принялся промывать отлежавшуюся за ночь добычу.

— Ты там что, моешься? — так и не сказав то, что изначально собиралась, Ульяна среагировала на шум и переключилась на текущие события. Кто-то сказал «про память и рыбку»?

— Ванну принимаю. Пока ты не позвонила, скучал, а теперь вот лежу и тебя представляю. Вот прямо сейчас… Как представил… — я скривился, когда почти отчищенный от слизи шарик лопнул в моих руках, обдав меня клейкой субстанцией.

— Придурок! — прошипела в ответ на мои слова девушка, и я услышал короткие гудки, возвестившие, что чуткая натура шуток не понимает от слова «совсем».

— И чего, собственно, звонила? — вздохнул я, выкидывая в мусорку испорченную добычу.

Судя по всему, зря я в дальние пещеры ходил, гусеницы там «перебродили». И теперь с каждой железой придётся обращаться максимально аккуратно…

— Да твою же мать… — выругался я, когда очередной мешочек с липкой жидкостью лопнул у меня в руках из-за вновь запиликавшего телефона. Закинув в ведро очередные незапланированные отходы и вытерев руки, я второй раз ответил на звонок.

— Максим В…

— Да, прекрасная воительница? Хорошо, что ты перезвонила, а то я уже успел соскучиться по твоему чудесному голосочку, — произнёс я, вернувшись к ванне.

— Спасибо за комплимент, конечно, Максим Витальевич, — после едва заметной паузы произнёс женский голос, который пусть и совсем немного, но всё же отличался от Ульяниного, — однако предположу, что он предназначался не мне.

— Ну вы, несомненно, красивы, и я не слышал вас целые сутки, Диана Павловна, — ответил я, пыхтя над очередной железой. — Так что я бы не был столь категоричен.

— Серов, скотина, да как ты смеешь?! — послышался возмущённый голос Ульяны. Похоже, не я один разговаривал по громкой связи.

— Считаешь свою мать недостаточно красивой, чтобы ей говорили такие слова? — поинтересовался я и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Диана Павловна, рекомендую проверить у вашей дочери зрение. Мне кажется, что у неё с глазами какая-то беда…

Ответа Коровиной-старшей я не услышал, так как его полностью заглушили угрозы от младшенькой на высоких тонах, подробно описывающей процесс отрывания головы некоему излишне говорливому человеку.

Я хотел было уточнить, кому именно угрожает Ульяна, может, ей кто на ногу наступил, однако решил, что лучше продолжу ковыряться в ванне. Явно продуктивнее будет.

Впрочем, разорялась девушка недолго, так как уже через минуту была отправлена матерью мыть рот с мылом. После чего на той стороне стало вполне тихо, а мне на моей — комфортно.

— Зря вы так с ней, Максим Витальевич, — старательно сдерживая нотки веселья в голосе, наконец, произнесла Диана Павловна. — Уля — девочка вспыльчивая, может попробовать угрозы и в исполнение привести.

— Да всегда пожалуйста, моей будущей охране как раз нужно на ком-то тренироваться, — я вздохнул, пытаясь вытащить очередную склизкую дрянь из постепенно становящейся прозрачной жижи.

— Ульяна вам действительно позвонила в не самый подходящий момент? — по-своему восприняла мои вздохи женщина. — Может, тогда позже созвонимся?

— Нет, ничего страшного. Просто разбираюсь с добычей из подземелья Мельникова. Как я понял, поговорить вы хотите именно об этом?

— Вообще-то, я планировала пригласить вас в гости, но уж больно громко Ульяна на весь дом возмущалась, так что решила это дело не откладывать, пока не возникло каких-нибудь недоразумений, — даже не видя лица Коровиной, я догадался, что она улыбается, говоря о дочери.

— Евгений Ярославович так сильно негодовал? — удивился я, пытаясь припомнить, что же такого необычного мог натворить в «дыре». Да вроде бы ничего…

Ну не могли же на меня жалобу накатать тамошние работники? Я когда подземелье покидал, они взаправду рыдали. Хотя, если так подумать, может, это были слёзы радости, а не сожаления о расставании со мной? Да не, глупости.

— Да он, собственно, и не негодовал, это Уля всё неправильно поняла, — женщина на секунду замолчала, а потом вполголоса добавила, будто размышляя вслух: — Или правильно, но просто искала повод позвонить…

— Кхм… — ненатурально закашлялся я, возвращая женщину к более интересной для меня теме.

— Ах да. В общем, Евгений Ярославович попросил вам передать, чтобы вы больше не наведывались его подземелье.

— А говорите, не обиделся, — я дождался, пока вся слизь стечёт из ванны и врубил душ, смывая остатки дурнопахнущей субстанции.

— Дело не в обиде, а в деньгах, — рассмеялась Коровина. — Видите ли, часть дохода с подземелья Мельников получает за счёт добытчиков с первого этажа. Плюс кое-какие поблажки за предоставление рабочих мест со стороны государства.

— Понятно, — в этот раз действительно грустно вздохнул я, уже догадываясь, к чему ведёт Коровина.

— Мельникову сообщили, что ваша вчерашняя прогулка по подземелью обернулась тотальной зачисткой пещер от монстров. Евгений Ярославович выражает восхищение вашими боевыми навыками, однако подобная ситуация его не устраивает, так как сегодняшней смене добытчиков, по сути, ничего не будет угрожать. Отчего уже между ними будут вспыхивать конфликты из-за добычи. И сами понимаете, одно дело, когда кого-то убивает монстр, а другое — искать виновных среди людей, а потом с ними разбираться.

— Ох уж эти проблемы владельцев подземелий… Как ни посмотришь, сплошные трудности у них, — я даже не попытался скрыть сарказм в голосе.

— Мне тоже подобные слова не по нраву, однако современный мир так устроен, — произнесла Коровина. — Тем не менее Евгений Ярославович действительно на вас не в обиде. Более того, если вам интересно, то он готов заключить с вами контракт на посещение нижних этажей подземелий. Обычно такое предлагают группам, но, судя по всему, ваши вчерашние подвиги его впечатлили.

— Ну или тамошние работнички наплели хозяину с три короба, чтобы тот меня пригласил, а я потом сгинул на нижних этажах и больше к ним никогда не приходил… — мелькнула у меня мысль, однако озвучивать её я не стал, лишь добавил вслух, что подумаю о предложении.

— Я передам ваш ответ Евгению Ярославовичу, — судя по голосу, Коровина явно одобрила моё решение взять время на размышление. — Что же, тогда не буду больше вас отвлекать от дел. С Ульяной разговаривать будете? Она как раз вернулась.

— Нет, она вредная. А мне вредное знакомый доктор запрещает. Всего хорошего, — проигнорировав очередной возмущённый вопль на той стороне, я локтем попал по кнопке сброса вызова и уже по-нормальному взялся за подготовку желёз, из которых планировал наделать магические нити.

В отличие от предыдущих попыток, в этот раз я планировал немного поэкспериментировать над добытым материалом, чтобы нити вышли крепче и могли вмещать в себя куда больше энергии, чем от них можно было ожидать.

Наверное, именно поэтому меня всё же немного огорчили слова Мельникова по поводу запрета на посещение первого этажа. Ведь если эксперимент пройдёт успешно, я бы мог неплохо заработать при минимальных усилиях. А теперь придётся искать таких же тварей, обитающих в сходных условиях. При этом гадая, выгонят меня из этого подземелья за геноцид «бедных» зверюшек или нет…

По итогу в труде и размышлениях в ванне я просидел практически до полудня, игнорируя череду звонков от Коровиной, которую потом сменила Антонова. Видимо, шутка про доктора не зашла обеим. Ну и попутно отбивался от Мыши, пытающейся либо проникнуть внутрь ванной комнаты, либо выманить меня оттуда.

Поначалу проснувшаяся Серова угрожала всевозможными карами, если я немедленно не освобожу ванну и не дам ей помыться. Потом перешла на мольбы, выпрашивая хотя бы зубную щётку с пастой и любимый шампунь, чтобы она могла привести себя в порядок в ванной комнате на втором этаже. Когда я и после этого дверь не открыл, Малая ненадолго исчезла, а потом вновь появилась, начав выманивать меня обещанием вкусного завтрака, приготовленного специально для горячо-любимого брата.

Здесь, признаюсь, у меня внутри дрогнуло. Но не сердце, как кто-то наивный за дверью мог подумать, а вся пищеварительная система разом, так как не ел я со вчерашнего вечера. Однако тут, будто бы назло, очередная попытка поместить одну железу в другую, обволакивая их при этом коконом из маны, прошла успешно, и про голод я забыл моментально. Как, впрочем, про весь окружающий мир.

В общем, как и говорил, в ванне я просидел практически до часа дня. Мог бы и дольше, ведь если научный процесс идёт полным ходом, то голодная смерть не такая уж и уважительная причина, чтобы его прерывать. Однако вновь объявилась Мышь, через дверь сообщившая, что-таки нашла клиента с интересным и хорошо оплачиваемым заказом.

Я — человек опытный, спасибо тёще, поэтому вначале принял это за очередную попытку пробиться в ванну за какой-нибудь косметической хренью, заполонившей все полки. Однако Дарья, в подтверждение своих слов, принялась скидывать мне на телефон скриншоты переписки.

Клиент действительно нашёлся, и как раз по моему профилю. Нет, я сейчас не про поиск приключений и маленьких девочек в подземелье. Впрочем, как показывает опыт моей предыдущей жизни, одно от другого неотделимо…

В этот раз от меня требовалось шить. Причём шить очень быстро, очень надёжно и при этом весьма специфическую одежду. Хорошо, что я успел вспомнить и закрепить необходимые навыки в Октопусе. Всё же не зря съездил отдохнуть…

Впрочем, всё же стоило поторопиться, так как, судя по переписке, заказчик, а точнее, заказчица была на грани паники. А торговаться с перепуганной женщиной, готовой вот-вот сорваться в истерику и при этом привыкшей отдавать команды… Скажем так, знавал я смерти и поприятнее…

Так что, закрыв кран, я бросил набухшую железу к её «товаркам» и накрыл этот «суп» шторкой. Будем надеяться, что за время нашего отсутствия, из ванны какая-нибудь хтонь не вылезет. Надо бы Зорину предупредить, да дверь чем-нибудь подпереть. Так, на всякий случай.

Окинув взглядом заляпанную комнату, порадовался, что слизь была не красного цвета, после чего щёлкнул замком на двери и открыл её.

— Ну наконец-то… — поджидающая меня за дверью Мышь сделала глубокий вдох, видимо, собираясь выплеснуть накопившиеся у неё за полдня претензии на меня всё, однако это было несколько опрометчиво с её стороны.

Я-то знал, с чем мне предстоит возиться, поэтому заранее обеспокоился и заткнул все дверные щели тряпками. Ну и повязку с проклятием, вроде той, что мы в Госте использовали, на себя натянул.

А теперь, когда дверь оказалась открыта, вся та вонь, что скопилась в ванной комнате, осязаемым облаком хлынула наружу. И её часть рванула прямиком в лёгкие раззявившей рот блондинки.

— Дыши реже и будь любезна, не запачкай ковёр. Ему и так сегодня нелегко пришлось. Слизь, оказывается, великолепно впитывается в ворс, а вот оттирается чертовски сложно, — я прошёл мимо схватившейся за горло девушки и поманил пальцем к себе благоразумно стоящую поодаль служанку. — Василина, будь любезна, подготовь мне одежду, пока я ванну принимаю…

Зорина, не рискнувшая приближаться к опасной зоне, возникшей на первом этаже, молча кивнула в ответ и стремительно взлетела по лестнице на второй. Стягивая одежду прямо на ходу, за девушкой последовал и я.

На хрипы Мыши за спиной я внимание не обращал. Не помрёт. Учитывая, что окна в доме из-за учинённого Зориной пожара не закрывались уже вторые сутки, то желтоватое облако должно было быстро улетучиться.

Спрятав пропитанную слизью и вонью одежду в предусмотрительно брошенный на пол Василиной мусорный пакет, я залез под душ и минут пятнадцать отмокал под струями кипятка, после чего включил ледяную.

Такой контрастный душ бодрил похлеще литра кофе, так что из ванны я вышел бодрым и весёлым. Что изрядно бесило Мышь, успевшую прийти в себя и даже накрыть стол в обеденном зале, который мы были вынуждены использовать после пожара.

Мелкая блондинка кипела от клокочущей внутри неё злости, однако пыталась мило улыбаться в надежде, что я возьму её к заказчице с собой. В принципе я так сразу решил поступить, всё же было видно, что Мыши сидеть дома безвылазно тяжело, однако злилась девушка так забавно, что до конца обеда я тянул интригу.

Уже допивая чай, я всё же сжалился над младшей Серовой, сообщив, что она едет со мной. На лице девушки промелькнула целая гамма эмоций, и не все они были мирные. Однако поняв, что я, дав разрешение, могу его и отобрать, Мышь молча ринулась приводить себя в порядок и уже через двадцать минут спустилась, поставив мировой рекорд по сборам среди женского населения на всей планете.

Впрочем, могла бы и не торопиться, так как сама беседа с графиней Молчановой заняла времени меньше, чем поездка до неё. Да и сама по себе оказалась весьма специфическим мероприятием от начала до конца…

Стоило только заказанной машине остановиться у ворот особняка, как её окружила толпа «квадратных» мужчин с мужественными подбородками. После чего нас с Мышью, пусть и любезно, но весьма настойчиво «извлекли» из автомобиля и окружили плотным кольцом, намереваясь проводить до графини.

Причём, уже уходя, я успел разглядеть в щель между «шкафами», что бедолаге-водителю тоже досталась частичка внимания. Вот только не такая вежливая. Недоумевающего таксиста вытащили из-за руля и, невзирая на его робкие попытки отбиться от охранников, умело уронили мужчину на капот авто и начали проводить обыск, попутно осматривая и саму машину.

Пришлось остановиться и поинтересоваться у охраны, не пропускали ли они в школе уроки вежливости? Главный «шкаф» суть вопроса уловил быстро, поэтому после его окрика ошарашенного такой встречей таксиста тут же поставили на ноги и даже по плечу похлопали. Впрочем, этим жестом охрана скорее завершала досмотр, чем пыталась извиниться.

Убедившись, что отношение к водителю улучшилось и у меня есть шансы уехать на той же машине, я кивнул главе охраны, и мы двинулись по широкой дорожке по направлению к дому. Однако до входной двери солидного особняка не добрались, свернув по пути к небольшому одноэтажному домику, практически скрытому за высоким кустарником. Лишь каменная крыша, едва возвышающаяся над зелёным куполом, да древняя скульптура в виде какой-то женщины с трезубцем говорили, что это всё же здание, а не гигантский куст.

— Лучше бы дома осталась. Там как раз сериал интересный показывают… — едва слышно произнесла Мышь, вцепившись мне в руку, когда окружавшее нас кольцо охраны распалось, образовав живой коридор, заканчивающийся у входа в склеп Молчановых. И через который мы, собственно, и прошли, очутившись в заставленном свечами помещении.

Десятки свечей, расставленные на гранитном полу, образовывали светящиеся дорожки, сходящиеся в центре зала, где располагался простой гроб с закрытой крышкой. Перед неказистым ящиком на коленях сидела женщина в ярко-красном вечернем платье, которое совершенно не соответствовало текущей обстановке.

— Госпожа, к вам прибыл мастер, — сделал шаг и нарушил тишину вошедший внутрь склепа вместе с нами охранник. — Госпожа…

Мужчина, явно чувствующий себя неуютно, вновь шагнул вперёд. Однако прежде, чем он успел вновь что-то произнести, женщина повернула голову в нашу сторону, и я ощутил, как коготки Мыши сквозь ткань рубашки впиваются мне в руку.

Графиня Молчанова, сорока двух лет от роду, имеющая неограниченный доступ к первоклассным целителям и оттого способная поспорить красотой с двадцатилетними, сейчас выглядела на все шестьдесят. Потухшие глаза, серая кожа, морщины, отчётливо видимые в ярком свете свечей. Не человек, а оболочка… Практически…

— Максим Витальевич, — голос у графини был соответствующий её виду, тихий и надломленный. — Вы справитесь?

Вот люблю отвечать на вопросы без дополнительных подробностей, хоть хлебом не корми.

— Справитесь, — даже не подумав дождаться моего ответа, произнесла женщина. — Илья, предоставьте господину Серову всё, что ему потребуется.

А ещё больше вопросов-ловушек я «люблю» подобные выкидоны со стороны малознакомых людей. Я и от знакомых такое не то чтобы приемлю, но там хоть отрезвляющую оплеуху влепить можно. Впрочем, может…

Я посмотрел на женщину, которая после сказанного моментально потеряла к нам интерес, после взглянул на гроб и промолчал, лишь кивнул замершему Илье в сторону выхода.

— Он пустой? — очутившись снаружи склепа, поинтересовался я у охранника.

Мужчина замялся, однако всё же выдавил из себя:

— Да, тело молодого хозяина не смогли достать. Второй этаж подземелья класса С, сами понимаете…

Будь я чуть менее культурно воспитан, то наверняка бы присвистнул, услышав категорию «дыры», куда полез молодой Молчанов. Однако культура во мне всё же преобладала, так что я ограничился удивлённым хмыканьем.

— Однако смею предположить, что срочность заказа в пошиве одежды, способной скрыть человека от монстров, не только в желании достать тело покойного, — продолжил я допытываться, пока мы шли по дорожке.

В этот раз мужчина молчал куда дольше, я даже начал подумывать, что ответа не услышу.

— По-хорошему этот разговор должна вести с вами Ирина Владимировна, — вздохнул Илья. — Или на худой конец Абрамов, её поверенный. Однако, как видите, госпожа не в состоянии, а Леонид не способен разорваться…

— Могу гарантировать, что вся информация останется только между нами. Слово главы рода Серовых, — произнёс я. — Так что можете рассказать истинную цель операции.

— Зачем вам это?

— Одно дело тащить на себе труп. Правда, я сомневаюсь, что от молодого Молчанова хоть что-то осталось, но тем не менее сшить мешок для фрагментов я смогу, — произнёс я. — Однако что-то мне подсказывает, что та тройка, для которых я буду столь срочно изготавливать комбинезоны, идёт туда за чем-то совсем небольшим.

Лицо у Ильи напряглось, а я ощутил, как воздух вокруг нас с Мышью начинает медленно сгущаться в прямом смысле этого слова.

— Как вы узнали? — голос главы охраны стал жёстким, а вот хмурое лицо, напротив, расслабилось. Судя по всему, в прямом конфликте он ощущал себя куда увереннее и действовать начал сразу, едва ощутил потенциальную угрозу.

— Потому что суетитесь вы, а не ваша госпожа. Пустой гроб и собственные переживания беспокоят её куда больше, чем уходящая из рук власть над родом, — пожал я плечами. — Ну и ваше поведение только что подтвердило мои предположения. Вы не тело достать хотите, а что-то, что принадлежит роду. И, скорее всего, эту самую власть и обозначает.

— Наверное, поэтому Абрамов всегда мне говорил, чтобы я с благородными не общался. Скользкие вы, — невесело усмехнулся мужчина, ослабляя давление и давая знак остальной охране, чтобы те убрали руки от оружия.

— В этом случае и учитывая обстоятельства, приму это за комплимент. В дальнейшем всё же рекомендую следовать инструкциям господина Абрамова. Судя по всему, он — умный человек, — кивнул я. — Так что же вам необходимо забрать?

— Наручи. Знак власти рода. Реликвия основателя. Гибель молодого господина — большая трагедия для всех нас, однако потеря наручей… — мужчина замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Если об их пропаже узнают родственники госпожи, то Ирина Владимировна точно не сохранит главенство…

— Как я мог заметить, её это несильно беспокоит. По крайней мере сейчас, — отметил я, вспоминая вид женщины, сидящей в склепе.

— А нас беспокоит! — весьма эмоционально воскликнул глава охраны, и, судя по взглядам окружающих нас людей, они были с ним полностью согласны. — Родственники… Они как стервятники… Покойный граф приложил очень много усилий, чтобы род остался не только на плаву, но и развивался, невзирая ни на что. И его жена с сыном полностью разделяли его идеи. А эти… Им лишь бы удовлетворить свои хотелки, при этом даже не думая, что будет с теми, кто служит им верой и правдой.

— Именно поэтому у вас здесь все на ушах? Переживаете, что шпионы разузнают о смерти парня и потере безделушки? Или то, что они уже знают и вот-вот вломятся сюда, чтобы заявить свои права на всё, что нас окружает? В том числе и на вас.

— Пусть только попробуют… Граф для всех нас многое сделал, и мы просто обязаны позаботиться о его семье. Молодого господина не уберегли, так госпожу спасём, — горячо произнёс Илья. — Поэтому Абрамов сейчас в фирме делами занимается, всем любопытствующим сообщая, что графиня приболела, а её сын до сих пор в походе. И в подземелье нормальный отряд мы отправить не можем, это сразу же привлечёт ненужное внимание.

— Ну да, посылать ещё один отряд в такое подземелье, когда из него ещё не вернулся другой, можно только по одной причине, — кивнул я. — Что же, тогда, думаю, не стоит тратить время. Нужно приступать к работе как можно скорее.

— Мы готовы предоставить всё, что требуется, — тут же произнёс мужчина. — Если нужен какой-то специфический материал, скажите сразу, чтобы мы могли его приобрести.

— Хорошо. Список я вам скину, пока буду ехать домой, — кивнул я. — Да, и ещё мне нужно, чтобы те, кто собрался в подземелье, приехали ко мне в мастерскую. Необходимо точно подогнать одежду, чтобы эффект сокрытия был максимальный.

В этот раз молчание было куда дольше, чем в прошлый раз. Видимо, Илья подсознательно понимал, что знакомить меня с наёмниками не самая хорошая идея. Однако всё же согласно кивнул:

— Так и быть. Они прибудут завтра утром.

— Хорошо. Буду ждать…

На этом наш разговор сошёл на нет, и территорию особняка Молчановых мы покинули точно так же, как и прибыли на неё. То есть в кольце охраны. После чего уселись в такси и отправились домой.

— Макс? — едва мы отъехали от резиденции графини, Мышь повернулась ко мне.

— А? — я уже вовсю набирал сообщение, в котором был список необходимого. В принципе, ничего сверхъестественного, однако один ингредиент, возможно, людям графини всё же придётся поискать.

— А зачем ты соврал по поводу необходимости подгонки одежды? Я видела, как у тебя на левой руке палец дёрнулся…

— Твою бы наблюдательность, да в мирных целях, — хмыкнул я, на несколько мгновений отрываясь от экрана телефона. — А если серьёзно, то я не лгал. Скорее недоговаривал. Во-первых, подгонка действительно будет важна. Всё же не хотелось бы, чтобы сунувшиеся в такое «подземелье» люди погибли из-за какого-то пустяка.

— А во-вторых?

— А, во-вторых, мне чертовски интересно посмотреть на идиотов, готовых полезть в «дыру» С-ного уровня втроём даже за большую кучу денег. Не могут же такие люди быть обычными…





Глава 5


Иркутск

Владения Серовых

2 июля 2046

Понедельник





— Грустишь, швея? Или швей? Я просто в ваших терминах не разбираюсь…

Раздавшийся из пустоты голос любого нормального человека должен был напугать до икоты. Я человек хоть и нормальный, но всё же не совсем. Поэтому икать не стал, однако вздрогнул, дабы совсем из образа не выбиваться.

— Правильнее будет портной, — отложив в сторону инструменты, я развернулся на стуле и уставился прямо на говорившего. Чем, судя по всему, вызвал у него немалое удивление, так как видеть мне его вроде бы как не полагалось.

— Обрезки ткани под вашими ногами, — я кивнул в сторону чёрного лоскута, слегка утопленного в ворс ковра.

— И часто ты раскидываешь тряпки по полу так, что их обойти нельзя, не наступив? — с интересом спросил мужчина, чьи очертания стали стремительно проступать в метре от меня. И уже через несколько секунд я увидел перед собой невысокого лысого мужчину в вызывающе фиолетовой рубашке, синих джинсах и, мать его, в носках…

То есть этот индивидуум не только сумел незаметно пройти мимо Кары, так ещё и разулся в прихожей. Уже после чего спокойно миновал наводящих порядок девушек и добрался до мастерской. Да уж… А я-то думал, что нормально подготовился после предыдущего визита.

— Как предыдущий гость, товарищ Шут, меня по плечу во время работы похлопал, так сразу после его ухода и озадачился. Не люблю, знаете ли, гадать, один я в комнате или нет, — тяжело вздохнул я, указывая незнакомцу на диванчик у стены.

— А-а-а. Ну да, Шут он такой. Тот ещё весельчак, — улыбнувшись, мужчина, упав на диван, развалился на нём. — Но вы на нас не обижайтесь, просто было сказано явиться к вам максимально незаметно. И раз уж вы сами на визите настояли, было бы глупо не проверить вашу систему охраны на прочность. Понимаете, практика и всё такое…

— Ага, понимаю. Практика, спор между конкурентами в скрытных делах. Всё я понимаю… Так, я сейчас кое-что доделаю и начнём примерку. А пока чай, кофе, воду, уважаемый… э-э-э… — одновременно с вопросом я дотянулся до стола и нажал на кнопку вызова прислуги.

— Можете называть меня Геологом, раз Шут Шутом представился. И, пожалуй, я бы не отказался от сока. Любого, — улыбнулся скрытник, с интересом разглядывая почти что сразу же появившуюся на пороге мастерской Зорину.

Василина тоже в ответ смотрела на Геолога, только скорее с недоумением, чем с любопытством. Наверняка гадала, как этот тип проскользнул мимо неё и Мыши. Впрочем, не задавать лишних вопросов у Зориной ума хватило, и, услышав то, что от неё требуется, девушка молча удалилась.

— Шута ваша служанка не видела? — поинтересовался Геолог, едва Василина вышла из мастерской.

— Его никто не видел. Пришёл, по плечу похлопал, одежду примерил и исчез, — раздражённо буркнул я, возвращаясь к раскройке ткани.

Злился я, естественно, не на завалившихся прямо в дом скрытников, а на себя. В принципе, всё, что я говорил начальнику охраны Молчановой и Мыши по поводу приглашения наёмников, было правдой. И подогнать одежду, и познакомиться с людьми, готовыми полезть в подземелье «С» класса было нужно. Однако помимо озвученных причин была ещё парочка.

Во-первых, хотелось привлечь потенциальных клиентов совершенно другого уровня, нежели тех, с кем я имел дело сейчас. Уверен, скрытники по достоинству оценят обновки во время своей вылазки и потом обратятся за чем-то подобным, уже минуя Молчановых.

Ну а, во-вторых, я рассчитывал проверить способности Кары, попросив кого-нибудь из троицы забраться в особняк. А по итогу вышло, что они и без всяких просьб это сделали.

Причём обошли не только ворону-стражницу, но ещё и наложенные на дом и мастерскую проклятия. И вот за последнее было совсем обидно. Как-то привык, что текущих навыков хватает практически на всё, а тут прям мордой ткнули. С другой стороны, уж лучше так, чем в случае реальной угрозы.

Вдобавок это сделать смог не кто-то один из скрытников, а все трое разом. Я на мгновение бросил хмурый взгляд на дальний угол мастерской, после чего злобно вогнал иголку в ткань.

— Так, что, мастер-портной, твоя одёжка действительно хороша, как её нахваливал Беляев? — поинтересовался Геолог, которому, похоже, было скучно сидеть в тишине.

— Знаете Владимира? — не отрываясь от процесса, поинтересовался я.

— Вообще, ни разу. Просто при нашей работе нужно всё проверять и перестраховываться. И когда молчановский человек сообщил, что есть возможность провернуть опасное дело с меньшими рисками, пришлось покопаться и добыть информацию, про что он говорит.

— Полицейские протоколы допросов теперь читаются так же легко, как новостные ленты в интернете? — спросил я, заставив Геолога рассмеяться.

— Ну не прям чтобы так легко… Но при должном умении и связях добыть их не такая уж и сложная задача, — ответил мужчина. — Хотя могу сказать, что, судя по стоимости информации о ваших приключениях в Октопусе, её уже слили всем, кому только можно. Так что по факту, да, было совсем несложно.

— Ох уж эта конфиденциальность, гарантированная государством… — я покачал головой, обрезая очередную магическую нить и запечатывая её маной. — Впрочем, возвращаясь к вашему вопросу, могу гарантировать, что от тварей, обитающих на указанных этажах подземелья, моя одежда вас прикроет.

— А от неуказанных? — настороженно поинтересовался Геолог.

— Тех скорее привлечёт, — повернувшись к скрытнику с улыбкой, кинул в его стороны штаны, больше походящие на лосины. — Можете примерить вон там, за ширмой…

— Да мне стыдиться нечего, — мужчина, ослабив пряжку ремня, скинул джинсы и продемонстрировал белые трусы с жёлтыми утятами.

— Как пожелаете, — я пожал плечами и ощутил лёгкий поток воздуха, прилетевший из угла мастерской. Впрочем, Геолог на это внимание не обратил, с ворчанием натягивая узкие лосины.

— Блин, а посвободнее ничего нет? — скрытник всё же смог залезть в штаны и стал похож на легкоатлета. Правда, только снизу. Сверху из-за тугой резинки даже брюшко обозначилось.

— Перешью, — скрывая улыбку, я подошёл к мужчине и метром принялся измерять его пропорции. — Мне просто другие мерки прислали. Но так часто делают, поэтому примерка и нужна…

— Да я просто только с отдыха… Поднабрал немного… — сконфуженно произнёс Геолог. — Два дня в спортзале, и в самый раз будет.

— Конечно, конечно, — закивал я, делая пометки в ежедневнике, после чего взял со стола толстую водолазку с капюшоном. — А теперь примерьте это и подвигайте руками. Нужно убедиться, что не стесняет движения…

С Геологом, как и с Шутом, я провозился практически час, подгоняя одёжку и попутно объясняя, что и как делать, если вдруг всё же случится какая-нибудь неприятность и их обнаружат, несмотря на все их способности и экипировку.

В отличие от комбинезонов, сшитых из осьминожьих шкур, нынешняя одежда была более магически сложной и, соответственно, совершенной. Хорошие материалы, качественные нити, набравшийся опыта гений…

В общем, я постарался и выложился на полную, понимая, что в случае удачной вылазки, эта троица сделает мне неплохую рекламу в своих узких кругах. Поэтому, помимо маскировки, рассчитанной на пустынную местность, коими были оба этажа подземелья, каждый элемент одежды нёс на себе по несколько проклятий.

Капюшон Геолога, например, сильно повышал светочувствительность владельца, что могло показаться вроде как недостатком, однако учитывая, что вылазку скрытники планировали провести ночью, это было скорее плюсом.

И вот к этому «недостатку» добавлялось усиление выносливости. Небольшое, но в случае опасности от этой самой опасности будет проще убежать подальше. А учитывая, что каждый из скрытников обладал и своими дарами, вкупе всё это давало приличный бонус.

Причём подобная одежда хоть и не была универсальной, в отличие от тех же артефактов, так как шилась под конкретного человека и конкретные условия, но и стоила несколько дешевле. Что Геолог и отметил практически сразу, дав мне надежду на то, что, по крайней мере, этого скрытника я ещё увижу в качестве покупателя.

По итогу примерки Геолог ушёл явно довольный предстоящими обновками, которые мне осталось только подшить да по максимуму напитать маной. Впрочем, для последнего я рассчитывал использовать Мышь. Пусть перед сном поработает. Глядишь, тогда поспит подольше и не будет жужжать у уха с самого утра…

Однако, как только дверь за Геологом и сопровождающей мужчину до выхода Василиной закрылась, я посмотрел в угол мастерской, заставленной коробками, и произнёс:

— Ну и долго ты там ещё сидеть будешь? Может, тоже сока принести? После трёх с лишним часов непрерывного сидения и подглядывания наверняка жажда мучит.

— Ты что, всё это время знал, что я там сижу? — в отличие от предыдущего посетителя, третий скрытник выпал из воздуха практически мгновенно. — Какой-то из твоих артефактов меня выдал?

— Нет, твоё громкое дыхание, — хмыкнул я. — Я здесь порой сутками обитаю и в «песне» мастерской любую лишнюю ноту уловлю. Особенно если она повторяется… Принцесса?

— Чего? — недоумённо поинтересовался скрытник-затейник, а точнее, скрытница-затейница.

— Ну, первый твой товарищ с грустным лицом, невзрачной одеждой и без колпака назвался шутом, — я вновь нажал кнопку вызова. — Второй обозначил себя как геолог, хотя на небритого мужика с мозолистыми руками, всю жизнь проведшего в походах ну вот совершенно не похож. И вот гляжу я на тебя…

— Не угадал… и мы друг другу не товарищи… — возмутилась девушка в странном прикиде, что-то этакое усреднено байкерско-готичное.

Тонкая кожанка с большим количеством металлических клёпок, чёрная юбка, длинные носки выше колен с милыми черепушками и лёгкие берцы на тонкой подошве. Ну и боевой раскрас на лице, соответствующий стилю одежды. Ни капли яркого, лишь чёрно-белое.

— Тоже сока? — поинтересовалась возникшая на пороге Зорина, за которой уже маячила любопытная Мышь. Хоть наёмница и разговаривала негромко, тем не менее локаторы блондинки сработали отменно на чужой женский голос в доме. Может, её уши в качестве охранной системы можно как-то приспособить. Тогда от несанкционированного проникновения в дом женского пола мы все будем защищены.

— Ага, — кивнул я, перегораживая вход в мастерскую и не давая Дарье Витальевне в неё заскочить, обойдя Василину. Мышь попробовала возмутиться, однако я успел воспользоваться её заминкой и закрыть дверь. После чего повернулся к гостье. — Так как тебя звать и почему те двое тебе не товарищи?

— Можешь звать меня Мошкой…

— Это потому, что ты надоедливая или вас таких просто много? — поинтересовался я, уже привычно указывая девушке на диван. — Присаживайся.

— Это потому, что я юркая и ловкая. А ещё могу сделать больно, — гостья предложение не приняла и начала расхаживать по мастерской. — Что-то с теми двумя ты себя так нагло не вёл, Максим Витальевич…

— Так я их первый раз видел, а мы с тобой в одной комнате, считай, четыре часа провели. Тет-а-тет. В своём роде это какой-никакой рекорд. Я вон, даже с любительницей подслушивать стараюсь столько времени в одном замкнутом пространстве не проводить, — я кивнул в сторону двери, которую сейчас наверняка подпирала своим ухом Мышь.

Конечно же, лишь для того чтобы ненадёжная деревяшка не сорвалась с петель на пол и не опозорила нас перед гостьей…

— Сёстры — они такие. Впрочем, как и братья, — раздвинула в улыбке чёрные губы Мошка и встряхнула головой с коротко стриженными выбеленными волосами. — Так что, как ты на самом деле узнал, что я здесь? Я видела, что ты несколько раз бросал взгляд в мою сторону, но мне показалось, что это случайность.

— Когда кажется, прятаться нужно, — я взял со стола очередные штаны и водолазку и протянул их девушке. — Ширма…

— Да я в курсе, — Мошка взяла у меня одежду и отправилась в «примерочную», я же уселся за стол и принялся дорабатывать экземпляры Геолога и Шута, попутно болтая с девушкой.

Как выяснилось, эта троица действительно не была командой в привычном понимании этого слова, хотя периодически вместе брали одни и те же заказы. Скорее, они были конкурентами, готовыми временно объединиться, если это было выгодно их кошелькам.

Например, как в случае с Молчановой. Сумму гонорара скрытница не озвучила, однако учитывая, как быстро мне доставили материалы, да и уровень подготовки всей троицы, предложили им немало. Наверное, имей я подходящую подготовку и чуть больше времени, напросился бы четвёртым. Но, к сожалению, отдых на солнечных пляжах Октопуса несколько выбил меня из графика приведения себя в надлежащую форму.

Да и, как теперь выяснилось, мой дом не такая уж и крепость, чтобы оставлять Мышь одну. Тем более, когда вот-вот прорвёт нарыв в виде всяких негодующих.

Про самих наёмников что-то более подробно узнать не удалось, хоть Мошка и оказалась весьма говорливой особой. Девушка все последующие два часа трещала без умолку, но при этом умудрялась ничего не рассказывать. Лишь очень редко проскальзывали крупицы информации, по которым я смог сделать определённые выводы. И, конечно, далеко не факт, что они были правильные.

Так выходило, что вся троица происходила из благородных семей. Очень древних, очень благородных и абсолютно нищих семей, которые сейчас либо канули в Лету окончательно, либо находятся на издыхании. Первый случай — это Шут, второй вроде как относился к Мошке, а Геолог болтался где-то между ними.

Именно поэтому довольно сильные одарённые благородного происхождения, способные выживать в подземелье третьего уровня, оказались обычными наймитами на побегушках у более знатных родов и готовы рискнуть своими жизнями ради солидного куша.

Не самая ценная информация так-то, однако мало ли что… В ближайшее время мне их услуги точно будут не по карману, однако дальше будет видно. Лучше знать о находящихся в нужде наёмниках, чем о них не знать.

Также мне удалось немного разболтать девчонку по поводу её проникновения в мастерскую. Как оказалось, забралась она банальнейшим способом, через окно. Там, конечно, тоже было несколько проклятий, однако Мошка их замкнула на специальный артефакт, после чего, дождавшись, когда я отлучусь из комнаты, залезла внутрь.

А учитывая, что нормальное хранилище я так и не купил и проклятия в единую цепь не выстроил, то об их «выключении», естественно, сразу не узнал. А когда узнал, то это лишь послужило подтверждением того, что в мастерской я уже не один.

В общем, после посещения этой троицы моего дома у меня осталось странное послевкусие. С одной стороны, позор мне, с другой стороны, опыт он такой, не всегда приятный, но практически всегда полезный.

Собственно, на этом и порешав, я продолжил трудиться над экипировкой скрытников до самого вечера, так как уже завтра рано утром нужно было её отдать. Лезть в подземелье наёмники должны были вечером, однако им предстояло успеть отмотать несколько сотен километров по не самым гостеприимным лесам Иркутской губернии.

Поэтому на процессе пошива одежды и наложения на неё проклятий я сосредоточил всё своё внимание, не отвлекаясь на звонки и редкие визиты Мыши. Но всё же в районе семи вечера от столь кропотливого занятия оторваться пришлось, так как явились те, кого я надеялся увидеть, не сегодня, так со дня на день точно. Если бы этого не произошло, то пришлось бы вновь идти по гостям…

Я ещё не успел дойти до ворот, как стоящие перед ними двое мужчин в коричневых деловых костюмах, но без галстуков синхронно посмотрели на меня, и один из них открыл рот:

— Серов? Иди сюда! Какого чёрта мы вынуждены тебя ждать?!

— Так можете не ждать. Я вас не приглашал, — остановившись в метре перед воротами, я сразу дал понять, что не собираюсь приглашать их внутрь. — А вы, собственно, кто такие?

— А то, ты, б**, не знаешь! — рыкнул рослый мужчина с большими ушами и обвисшими щеками.

Конечно, я знал, но сознаваться в этом не спешил. Мало ли, что у них в карманах лежит, тот же диктофон, например.

— Ты, щенок, со мной в игры не играй! — продолжил нагнетать обстановку Серебряков-старший, он же Виталий Георгиевич, за спиной которого стоял уже Борис Георгиевич. — Я знаю, что это ты был той ночью! И что это твоя тварь оставила то послание!

— Как же порой в этой жизни не хватает подробностей, — вздохнул я. — Ну коль вы не хотите представиться, то я пойду…

— Стой, сука! Сними с нас проклятие! Сними, падла! — Серебряков-старший бросился к прутьям ворот и принялся трясти их. — Ты думал, сука, я не догадаюсь, что это твоих рук дело? Думал, я не соображу, кто из друзей этой целительницы-неумехи балуется подобными фокусами? Ты что, меня совсем за тупого держишь?!

— Какое проклятие, болезный? Ты о чём вообще? Я вообще имею неудовольствие тебя в первый раз видеть, — улыбнулся я так, чтобы Серебряков понял сразу, что я знаю, кто он и его брат и что с ними происходит.

— Ах ты гнида! Верни! Верни мне моё мужское достоинство! — уже не сдерживаясь, заорал мужчина, брызжа слюной сквозь прутья.

— О боги! А что с ним произошло? Ширинку застёгивал да сил не рассчитал и отрезал? — я приложил ладонь к щеке и покачал головой.

Конечно, стыдно глумиться над юродивыми, но я только что выбрался из душной мастерской, в которой провёл столько времени, скрючившись в три погибели, что хотелось хотя бы психологически расслабиться.

— Серов, мы знаем, что это ты, — неуверенно пискнул стоящий за братом Борис Серебряков, — и мы не будем писать заявление на тебя в полицию. Просто сними с нас проклятие, и мы забудем об этом.

— Повторюсь, я не знаю, о чём вы говорите, — покачал я головой. — Однако сдаётся мне, что если вы поступите по-мужски, то и достоинство найдётся. Хотя бы одно на двоих…

Я неожиданно прервался и задрал голову вверх, отчего братья повторили этот жест вслед за мной.

— Это же… — начал было Борис и тут же заткнулся, когда ему на лицо со звучным шлепком упала коричневая капля. — А-а-а-а!

Мужчина заорал, начав размазывать вонючую субстанцию по лицу. Видимо, вспомнил, что было с камнем на дорожке возле их дома. А спустя минуту к его воплям присоединился и Илья Геннадьевич. Кара успела совершить второй заход и не промахнуться.

Впрочем, орали братья недолго, спустя несколько секунд сообразив, что их лица не плавятся, да и боли они не ощущают.

— Мужество, господа. Мужество и совесть, — негромко произнёс я матерящимся Серебряковым. — Как найдёте и то, и другое, приезжайте, попробуем ещё раз поговорить.

Старший Серебряков вновь исторг из себя вопль, однако я его уже не слушал, повернувшись к братьям спиной. И лишь когда уже почти добрался до дома, обернулся и успел заметить, как младший оттаскивает старшего к машине. Что же, думаю, через пару дней они всё-таки вернутся, и начнётся следующий этап «переговоров».





Глава 6


Иркутск

Владения Серовых

6 июля 2046

Пятница





— Знаешь, Макс, когда ты спал, дома было так тихо и спокойно…

— Серьёзно? — я посмотрел на пыхтящую Мышь, пытающуюся побороть гравитацию и оторвать своё хиленькое тельце от пола спортзала.

Однако после третьего подхода отжиманий, да ещё и с двумя полукилограммовыми блинами на спине, девушка больше походила на черепашку, которую скрутил жёсткий паралич, чем на имеющего силы для подобного подвига человека.

— Да! — выкрикнула девушка, практически оттолкнувшись от пола.

Вот только победа над собой моментально обернулась полным фиаско. Руки Дарьи на скользком полу разъехались в стороны, и девушка, успев только сменить ликующий крик на стон разочарования, уткнулась носом в образовавшуюся под ней лужу пота.

— Нет, — я без капли сожаления глядел на амёбу, некогда бывшую человеком. Уж очень хорошо у Мыши получалось изображать нечто аморфное, медленно растекаясь по полу спортзала.

— Ты — изверг…

— А нечего было будить меня своими глупыми вопросами, жив я или благополучно помер во сне, и тыкать в меня палкой, — потянувшись к столику, я взял с него полотенце и, расправив, накрыл им девушку.

— Эй, я-то точно не умерла… А вот на твой счёт были некие, вполне обоснованные сомнения… — просипела Мышь. — Ты вчера как лёг спать, так до самого утра и не появлялся…

Не, ну так-то, да, в сонный загул я ушёл с головой. Отдав во вторник утром комплекты одежды курьеру Молчановых, я, наконец, смог заняться другим, не менее важным делом, вновь запершись у себя в мастерской.

Однако визит братьев Серебряковых будто бы послужил сигналом для остальных «счастливчиков», коих мы с Карой посетили тёмной ночью на прошлой неделе. И в течение всего дня мне то и дело приходилось отвлекаться от работы, чтобы пообщаться с прибывшими.

Порой доходило до смешного. Я, едва закончив беседу с одними и уже почти зайдя в дом, был вынужден возвращаться к воротам, так как на смену уехавшим появлялись очередные пылающие праведным гневом гости.

Бедная Кара… К вечеру вторника количество маны в её хранилище упало настолько, что птице даже не хватало сил летать. Так что до последнего визитёра, стоящего у ворот, она просто допрыгала, и пока тот разорялся, глядя на меня, нагадила прямо на ботинок, тем самым продлив наложенное на крикуна проклятие.

Причём, какое именно проклятие, я уже и сам не помнил, так как накладывал их от балды. Но судя по тому, что мужчина непрерывно чесался, это, скорее всего, какая-нибудь чесотка или лишай.

Впрочем, далеко не все из позавчерашних посетителей были настроены воинственно. Большая часть тех, кто додумался подать на меня или Антонову жалобы, всё же смекнули, что в случае чего жалеть их никто не станет.

И если род целителей ещё может как-то пытаться уладить всё мирным путём. Всё же репутация важнее, чем финансовые потери, то вот отморозок-барон, которому в принципе и терять-то нечего, может учудить и кое-что пострашнее непроходящей икоты или резкого облысения.

Так что по факту главной головной болью в этой ситуации оставались братья Серебряковы, которых отсутствие потенции или, как выразился старший, «мужского достоинства» хоть и напугало, однако жадность оказалась сильнее.

Ну и в качестве бонуса к ним имелся ещё некий Барцев. Тоже весьма упёртый тип, но его храбрость, ну или глупость, здесь как посмотреть, проистекала не из жадности, а скорее от безысходности.

Маленький, но гордый род этого барона вот-вот должен был оказаться поглощён более удачливыми конкурентами, и денежные вливания являлись единственным способом этой участи избежать. Поэтому уважаемый Барцев искал всевозможные источники доходов.

Предъявить тем же Антоновым Барцеву, по сути, было нечего, так как Варвара его не лечила. А вот попытаться выкачать деньги за моральные потрясения не только с Чигерёвых, но и с меня барон очень хотел. Тем более что за родом Серовых, состоящим из двух человек, никто не стоял. Лёгкая добыча, с какой стороны ни посмотри…

И в этом своём выводе барон был уверен настолько, что даже попытался вломиться на территорию особняка с парочкой бойцов. Поэтому мне всё же пришлось собственноручно объяснять, почему он не прав и почему не стоит отвлекать портного от работы.

Впрочем, так как объяснять приходилось аккуратно, без оставления следов на теле, Барцев до конца моими словами не проникся. И даже когда я тащил мужчину за шиворот до машины, он продолжал выкрикивать проклятия в мой адрес. Забавно, проклятый сыпал проклятиями…

Тем не менее его поведение меня скорее радовало, чем огорчало. Остальные, пусть даже те, кто продолжал угрожать мне всевозможными карами, к концу недели сдадутся и отзовут свои претензии. А вот такие, как братья Серебряковы и барон Барцев… Как ни крути, но мне нужно было устроить показательную порку.

Я постепенно начинал набирать какой-никакой вес в местном обществе, всё больше обрастая слухами и вызывая интерес местной высокородной братии. Может, до уровня губернатора и тех, кто «плавал» вокруг него, мне было ещё ой как далеко, но вот в уверенную серединку я должен был вступить, а точнее, вляпаться уже скоро.

И чтобы местные стервятники, лишь почуявшие запах конкуренции, не принялись дербанить и без того слабый род Серовых, у меня было всего два варианта. Либо прибиться к кому-то более сильному, либо сделать так, чтобы ко мне побоялись лезть. По крайней мере, чересчур нагло.

Первый вариант после недолгих размышлений я отмёл. Не потому, что мне было стыдно признать над собой чью-то власть, всё же в прошлой жизни мне довелось послужить много кому, и ничего плохого в этом я не видел. Коль человек, ну или не совсем человек, умён, мудр, руководствуется схожими с моими принципами, так почему бы нет, если да?

Вот только я и себя прекрасно знал и поэтому понимал, что это лишь сейчас доступные мне рода, с кем можно было бы договориться, сильны лишь на моём фоне. Однако, пройдёт год, другой, и мне станет тесно на одной «игровой площадке» с ними. И вот тогда я вновь встану перед выбором: либо сожрать благодетеля, либо уйти. И ни первое, ни второе мне доброй славы не принесёт.

Поэтому оставался вариант номер два. А именно демонстрация лёгкой отбитости главы рода Серовых. Тоже далеко не самый лучший выбор, так как степень оценки этой самой отбитости у всех разная. Некоторые могут и в самом деле в полицию пожаловаться.

Правда, в этом случае я рассчитывал на аристократическую гордость и желание сберечь собственную репутацию. Всё же обращение к государевым людям по всяким подобным пустякам было сродни признанию в собственной слабости, что автоматически низвергало жалующегося до ранга добычи.

Так что к концу недели мне, скорее всего, останется разобраться лишь с двумя жертвами, исполняющими главные роли в моём плане. Братья, если что, у меня проходили по цене «два за одного» и являлись этаким бонусом. Именно на них я планировал показать, что будет с теми, кто рискнёт полезть к моим друзьям.

Конечно, не уверен, что подобная инициатива порадует самих Антоновых, когда вся правда просочится в общество. Однако в будущем всякая шушера точно будет думать наперёд, стоит ли вообще связываться с теми, с кем общается этот отмороженный барон.

В общем, вторник оказался донельзя насыщенным днём, так что толком приступить к работе мне удалось лишь ближе к вечеру. И просидел я в мастерской до самого утра. После чего с невероятным усилием воли заставил себя пойти позавтракать и поспать несколько часов, чтобы вновь вернуться к работе.

По итогу среда с четвергом слились в один длинный день, подошедший к концу лишь тогда, когда я закончил вышивать последние буквы, затянул узелок и обрезал нить. Медитативное занятие — это ваше шитьё. Особенно когда никто не отвлекает, а еду молча оставляют на полу за дверью. После всего этого я сходил в душ и завалился спать, несмотря на то что едва наступил вечер, попутно наложив на себя проклятие сна.

Собственно, из-за этого Мышь и напугалась. Придя с утренней зарядки, блондинка поняла, что я до сих пор не спустился завтракать, и сама пошла ко мне наверх в комнату. По итогу я проснулся не от завтрака в постель, а от ощущения, как мне в бок тычут черенком от швабры.

Наверное, Серая сразу поняла, что совершила глупость и пробудила спящее зло, однако ретироваться не успела. И теперь несла заслуженное наказание в виде дополнительных подходов.

— Может, ты мне всё-таки объяснишь, что ты там такое делал эти два дня в мастерской? — с трудом перевернувшись на спину, прохрипела Мышь. — И куда отослал Лину?

— Никуда я её не отсылал, — сжалившись, я взял бутылку с водой и, отвинтив крышку, поставил рядом с головой Дарьи. — Она же женщина, если ты вдруг не в курсе. А вы существа такие… Неспособные одеваться достаточно быстро…

— Чего? — лежащая на полу Мышь попыталась нахмуриться, но, похоже, даже лицевые мышцы отказывались служить хозяйке. — Макс!

— Максим Витальевич?

Голос появившейся в спортзале Зориной заставил малолетнюю блондинку встрепенуться и с диким писком принять вертикальное положение. Хотя бы сидя.

— Это что? — с заметным удивлением поинтересовалась Дарья, разглядывая Василину.

— Твоя телохранительница в новой униформе. К кухне я её точно больше не подпущу, — пояснил я, тоже разглядывая девушку.

Все эти два дня я корпел над костюмом для той, кому предстояло защищать Дарью в случае, когда меня не было поблизости. Слишком изгаляться я не стал, собрав комплект из брюк, рубашки и приталенного пиджака. Всё это было белого цвета и единственным ярким пятном являлся длинный тонкий красный галстук.

— Сидит нормально? Нигде не жмёт? — подойдя к стоящей словно манекен Зориной, обошёл её по кругу, придирчиво осматривая каждый изгиб. Одежды, а не то, что Мышь наверняка успела себе надумать…

— Да, вроде, — неуверенно произнесла разжалованная домработница. — Только как-то необычно себя ощущаю…

— Это нормально, учитывая, что в твою одёжку напихано, — я остановился перед Василиной и посмотрел на расширенные зрачки девушки. Очки ей, что ли, прикупить, а то остановят где-нибудь особо дотошные стражи порядка. — Снимай пиджак и на татами, проведём небольшие тесты.

Девушка, слегка пошатываясь, послушно бросила пиджак на лавку, и я с удовлетворением отметил, как потоки тёмной энергии, циркулирующие по нитям, пронизывающим все элементы одежды, перестроились, вновь образуя замкнутый контур. Плетение вышло весьма сложным, зато теперь при повреждении какой-либо части гардероба Зориной не грозило ослепнуть или оглохнуть из-за того, что компенсирующее проклятие исчезло.

— Что нужно делать? — встав в центре ковра, с нотками интереса в голосе поинтересовалась девушка. — Тоже отжиматься?

При упоминании об отжиманиях Мышь издала грустный вздох и тут же прикрыла рот рукой, но было уже поздно.

— Сегодня у нас отжимается только Дарья Витальевна, — я грозно посмотрел на Серову. — Давай, ещё один подход. И не вздумай филонить, я буду внимательно за тобой следить.

— Макс, ну я уже больше не могу! Ну серьёзно!

— К Злате не пущу…

— Не, ну надо, так надо, чего сразу кричать-то? — перевернувшись обратно на живот, Мышь с трудом закинула себе на спину блины и принялась толкать планету.

— Ну а теперь ты, — я вновь повернулся к Василине. — Для начала удар, обычный. Справа. Как умеешь, а не как я показывал…

Тест-драйв новоиспечённой телохранительницы занял почти что два часа и обошёлся множеством ушибов мягких частей тканей. Причём как у Зориной, так и у Мыши.

И если первая страдала из-за резко развившейся уверенности в себе на фоне повысившихся реакции, скорости, ловкости, зоркости и слуха, то вторая особа просто неудачно угодила под запущенную мной Василину.

Так-то я целился в лежащие стопкой маты, когда отвешивал пинок проскочившей мимо меня Зориной, но получившая ускорение старшая блондинка поскользнулась на бутылке, оставленной младшей. После чего Василина, сменив траекторию, впечаталась в безуспешно пытающуюся отползти в сторону Мышь.

Слава богам, обошлось без переломов и выбитых зубов. И это я, кстати, про себя говорю. Ибо когда Зорина сползла со стонущей Дарьи, у Серовой внезапно открылось второе дыхание, и Мышь, с диким воплем вскочив на ноги, принялась носиться за мной, угрожающе размахивая блином над головой.

В общем, повеселились на славу. Да ещё и с пользой. Я оказался более или менее доволен получившимся результатом. Костюм неплохо так подтягивал физические характеристики обладательницы, оставалось только практические навыки подтянуть.

Зорина, как и любая нормальная девушка, радовалась обновке. А учитывая, что эту одежду шили специально под неё, да ещё не абы кто, а лично работодатель, Василина явно чувствовала себя польщённой.

А вот Мышь… Мышь явно что-то задумала. Я хоть эту Серую по-настоящему знаю совсем недолго, однако тот взгляд, который она на меня бросала, выучить успел прекрасно. И ничего, кроме очередной головной боли, он мне не предвещал.

Впрочем, до завтрашнего вечера Серая мне точно мстить за усиленные физические нагрузки не будет, так как велика вероятность, что я могу её не отпустить к Афанасьевым. Ага, как же…

Была бы моя воля, я её бы её и сегодня отправил, лишь бы отдохнуть от шумной девицы. Вот только подруга Дарьи Злата прибывала из столицы поздно вечером, и поэтому встречу подружки решили перенести на завтра. Так что пришлось мне терпеть хитрый прищур сестры до позднего вечера, который стал ещё хитрее и от которого я решил укрыться в мастерской.

Впрочем, помимо этой причины, была ещё одна. После утреннего спарринга с Зориной я подметил пару недостатков, не то чтобы критичных, но всё же нет предела совершенству. Так что до вечера провозился с костюмом, исправляя старые недоработки и добавляя новые. И лишь после этого с чистой совестью отправился спать.





***

Иркутск

Владения Серовых

8 июля 2046

Суббота





— И веди себя хорошо, договорились? — я сурово посмотрел на сидящую на заднем кресле такси Мышь, с трудом сдерживая улыбку.

С самого утра, хоть и понимая, что играю с огнём, я не мог отказать себе в том, чтобы не подразнить Серову. Учитывая, что я мог в любой момент не пустить Мышь к Афанасьевым под предлогом беспокойства о её безопасности, то девушка, как и вчера старательно все подколки игнорировала. По крайней мере, так как умела.

Однако теперь, с каждым исчезнувшим километром из тех немногих, что отделяли нас от обители Афанасьевых, милая ответная улыбка Мыши всё больше становилась похожей на оскал. В глазах всё сильнее разгорался огонёк от предвкушения скорой расправы.

— Да уж как-нибудь сама разберусь, братец…

Честно говоря, я вчера даже минут десять перед сном потратил на попытки угадать, что же такое мне могла приготовить в отместку родственница, однако толком ничего и не придумал. По крайней мере, клей в ботинки она мне точно не налила. Я утром, прежде чем обуться, это проверил.

— И как соберёшься обратно, обязательно позвони, я встречу, — когда такси остановилось у ворот особняка, я первым вылез из машины, после чего помог выбраться Мыши.

— Макс, да мы в двадцати минутах ходьбы от дома… Хорошо, я поняла тебя, Максим, — начавшая было возмущаться Дарья всё же сумела натянуть улыбку на мордашку.

Выглядело это настолько неестественно, что я даже на мгновение задумался, а не отдать ли Серову-младшую в какой-нибудь театральный кружок. Пусть её хоть там научат правильно эмоции на собственном лице изображать.

— Расслабься… А то у меня складывается такое впечатление, что тебя инсульт настиг, — я достал из машины небольшой рюкзачок и сунул его в руки девушке. — В общем, без глупостей и, если что, звони.

— Обязательно, Максим. Обязательно позвоню, — многообещающее произнесла Мышь и не спеша направилась в сторону Златы, дожидающейся её у ворот.

Я же приветственно махнул девушке рукой, после чего, получив зеркальное отражение своего жеста, только более робкое, уселся обратно в машину.

— Куда едем, Максим Витальевич? — поинтересовался таксист, выкручивая руль и нажимая на педаль газа.

— Район Литейки знаешь?

Сидевшая на переднем сиденье автомобиля Зорина, услышав конечную точку маршрута, с удивлением посмотрела на меня в зеркало заднего вида, но ничего не сказала.

— Да, но там такой себе район. Я бы сказал бандитский, Максим Витальевич, — с намёком произнёс водитель.

— Ну, кому бандитский, а кому и кадровое агентство, — усмехнулся я, доставая телефон и начиная читать очередной шквал сообщений.





Глава 7


Иркутск

Литейный район

8 июля 2046

Суббота





— Ты как, нормально? — поинтересовался я у Зориной, застывшей посреди тротуара, заваленного мусором.

— Да… Просто странное ощущение. Я всего несколько недель здесь не была, а это место мне теперь кажется совсем незнакомым. Если не сказать, что чужим, — девушка обвела взглядом обшарпанные стены мрачных зданий, на которых даже убогие граффити являлись скорее чем-то вроде украшений, а не обычным актом вандализма.

— А до этого казалось своим, родным? — я прикрыл рукой экран телефона, сверяясь с картой.

Не то чтобы я до этого не интересовался прошлым Зориной. Всё же держать «чужого» человека в собственном доме было бы верхом идиотизма, несмотря на все мои шуточки по этому поводу. Так что несколько бесед, граничащих с допросом, за чашкой крепкого кофе я с девушкой провёл и основные вехи её бурной, тяжёлой и совсем не законопослушной молодости узнал.

В принципе, этого мне хватило, чтобы убедиться в правильности своего поступка с «наймом» этой особы, после чего совсем уж глубоко копаться в душе Василины я перестал. Ведь куда лучше получается узнать человека, не выбивая из него информацию, а когда он сам, постепенно и добровольно, делится своими размышлениями и чувствами. Вот, например, как сейчас.

— Ну да… Наверное, — пожала плечами девушка. — Я же тут неподалёку, в соседнем районе, с отцом жила. Пока он не сгинул в очередной «дыре». Да ещё догадался помереть, когда до конца школы всего несколько месяцев оставалось. Кретин…

Кстати, да, Мышиная телохранительница имела всего девять классов образования. Причём с не самым выдающимся аттестатом. Что меня категорически не устраивало.

Конечно, школа жизни — тоже штука сильная, однако нормальный боец должен быть развит всесторонне. По крайней мере тот, кто работает на меня. Поэтому уже сейчас специально обученный человек возился с документами, чтобы уже с начала сентября Зорина вновь пошла заочно учиться.

Правда, девушке я об этом пока не говорил. Сбежит ещё. А так второго сентября довезу до ворот школы и напутственным пенделем отправлю грызть гранит науки. Не мне же одному быть умным в этом доме…

— Интересно… Не помри этот старый козёл, как бы сложилась моя жизнь? — тем временем Василина продолжала говорить, а скорее размышлять вслух. При этом говорить девушка старалась ровно, даже скорее безэмоционально, однако получалось у неё откровенно плохо. — Хотя чего тут гадать, наверняка бы работала в «Железке» официанткой. Старый хер не раз пытался меня туда спровадить. Даже несмотря на то, что знал, как там обходятся с обслугой. А мне ещё и пятнадцати не было. Обмудок вонючий!

Зорина сжала кулаки и встряхнула головой, после чего повернула голову в мою сторону.

— Простите… Нахлынуло что-то…

— Ничего, это нормально, — успокоил я девушку. — Человек всегда стоит одной ногой в прошлом, другой ногой — в будущем, а между ног у него… суровая действительность.

На несколько секунд повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь шуршанием перегоняемого ветром через улицу пакета.

— Знаете, Максим Витальевич, вот я порой смотрю на вас и удивляюсь… — Зорина вздохнула.

— Приятно, надеюсь, удивляетесь, Василина Андреевна?

— Да, да, приятно… — девушка с улыбкой покрутила головой из стороны в сторону, после чего выдохнула и натянула на лицо серьёзное выражение. — Вы так и не сказали, зачем мы сюда приехали. Хотите Кардана за то, что он меня на вас навёл, наказать?

— Вообще, ему премию за это выписать полагается, всё же если бы не он, то мы и не встретились. Хотя учитывая, что ты спалила кухню…

— Это не я, оно само загорелось… Я только кнопку нажала, а тут как вспыхнет!

— Угу, твою версию я уже слышал, — я закатил глаза. — В общем, Кардана, он же Кардинал, мы пока не трогаем, и без нас есть кому в этом дерьме ковыряться. Мы же сюда пришли за кое-кем более важным…

— Эй, голубки, а чё это вы тут такие нарядные трётесь? Заблудились? Могу проводить…

Я повернул голову на звуки раздавшегося за спиной голоса, после чего негромко произнёс:

— Василина, не сочти за грубость, но… фас!

— Б**, нет! Ошибка вышла! Ошибка! Не надо! — тут же запричитал толстяк со странной фамилией Боров, едва понял, кто перед ним стоит. — Мама! Помогите! Убивают!

Бочонок на ножках, всё в той же засаленной футболке, правда, с окончательно выцветшей пацанской цитатой про «дружбу», весьма резво сделал прыжок с полуоборотом и после приземления рванул вверх по улице.

— Ничему жизнь некоторых людей не учит. Даже если учёба идёт через боль… — пробормотал я, глядя на то, как Василина догоняет Борова и отвешивает местному гопарю пендель. Вот только говорил я сейчас не про скулящего парня, кубарем катившегося по грязному тротуару.

В тот момент, когда девушка, даже и не подумавшая задать хоть один уточняющий вопрос насчёт моей команды, собралась пробить упавшему противнику в район «суровой действительности», скулящему парню пришли на помощь. Прилетевшая из-за угла дома палка ударила девушку вбок, заставив сменить приоритеты в выборе цели…

А я ведь говорил балбеске, смотри по сторонам. Да, костюм делает тебя сильной, но ведь сильной, а не неуязвимой.

Убрав телефон в карман, я не спеша направился к образовавшейся свалке, которую неопытный человек мог бы ошибочно принять за драку. Однако, глядя на то, что вытворяла Зорина, крутившаяся между тремя появившимися вслед за дрыном из-за угла гопниками, я какого-то другого слова, кроме как «свалка», подобрать не мог.

Девушка крутилась на месте, одновременно пытаясь и прикрыть голову от обрушившихся на неё ударов, и при этом уклониться от них. Нападавшие тоже умениями не блистали и вместо того, чтобы двумя, ну ладно, тремя чёткими ударами повалить обидчика товарища на землю и уже там запинать ногами, также принялись демонстрировать своё владение «кунг-фу».

По итогу складывалось впечатление, что кто-то просто пустил по земле «триста восемьдесят», и вся пятёрка теперь бьётся в конвульсиях, не в силах остановиться. Хотя, учитывая место, всякое может быть…

Поэтому я рисковать не стал и, остановившись на безопасном расстоянии, поднял с земли камешек. После чего запустил снаряд в ещё одного знакомого «аборигена», обозначенного в воспоминаниях ярлыком «Плюгавый».

Метко пущенный камень угодил местному маргиналу прямо чуть ниже спины, после чего тот стал дёргаться ещё сильнее. Правда, только руками, так как ноги у него парализовало. Вот только разгорячённый схваткой мужчина это понял не сразу и, когда попытался подскочить к повернувшейся к нему спиной девушке, лишь сумел упасть плашмя на асфальт.

Второй камень, который уже можно было вполне обоснованно назвать булыжником, отправился вслед за первым практически сразу, угодив в голову второму гопарю. И пусть я не влил в каменюку ни капли маны, проклятие «оглушение», а то и «сотрясение мозга» наложить сумел. Ай да я, ай да молодец…

С третьим бедолагой я спешить не стал, оставив его на растерзание Зориной. Впрочем, эпической дуэли между этой парочкой не вышло. Едва последний маргинал осознал, что за считанные секунды остался в меньшинстве, то, как и подобает у местных, бросил товарищей на произвол судьбы и рванул прочь.

Конечно, переживание за собственную сохранность придаёт человеку сил. Но то ли этот «человек» не так сильно переживал, то ли сил у него изначально было не ахти, но уже через пять метров Василина его догнала, а на шестом ударила туда, куда до этого целилась Борову.

Даже мне в этот момент стало несколько некомфортно, а уж что испытал бегун, я и представить не могу. Впрочем, глядишь, и сменятся у товарища жизненные принципы после такого урока…

— Совсем всё плохо? — поинтересовалась Василина, направляясь ко мне и на ходу отряхивая руки.

— Ну, не то чтобы плохо… Скорее, скверно, бездарно, паршиво, дурно и ещё куча синонимов, — вздохнул я. — Вот на кой ты рванула за ним, не оценив обстановку?

— Ну так вы сказали! — сделала удивлённые глаза девушка.

— А если бы я тебе с десятого этажа прыгнуть сказал?

— А вы такое скажете, если это будет верным самоубийством? — с хитринкой в глазах поинтересовалась Зорина.

— Нет, я же не идиот отдавать бессмысленные команды, несовместимые с жизнью.

— Тогда не вижу логики в первом вопросе, — пожала плечами девушка.

— Н-да, уела… Понабирают умных, потом мучайся с ними…

— О-о-о, хозяин меня похвалил…

— Не переигрывай… — я погрозил Василине пальцем, после чего указал на неприметный проулок, притаившийся неподалёку. — Нам туда.

— А с этими что? — девушка поправила пиджак, который всё так же сиял чистотой, и кивнула в сторону стонущих гопников.

— Да ничего, пусть валяются. Наши встречи уже становятся доброй традицией, так что не будем её нарушать. Пойдём, до обеда уже недалеко, и что-то мне подсказывает, что приличной забегаловки мы в этом районе не найдём.

От места незапланированных «танцев» до искомой цели мы шли недолго, но даже при таком коротком маршруте умудрились натолкнуться на ещё одного желающего «сопроводить» даму до более безопасного места. Меня «джентльмен» демонстративно игнорировал. Что было весьма странно.

Я бы на его месте до усрачки перепугался и бежал как можно дальше, встретив в подворотне не таких же, как он, местных оборванцев, а прилично одетую парочку, совершенно выбивающуюся из окружающей обстановки.

Но что поделать, людей на планете с каждым годом становится всё больше, а количество мозгов, выделенных богами для этого мира, судя по всему, жёстко ограничено.

В этот раз Зорина всё же решила подумать и вначале поинтересовалась, не имеется ли у столь презентабельного «джентльмена» ещё парочка мужественных друзей поблизости. И лишь после того, как приосанившийся кавалер сплюнул на грязный асфальт, вытер нос рукавом и гордо заявил, что он и один «о-го-го», девушка провела свой коронный удар.

И при взгляде на очередную жертву суровой дамы я решил, что, пожалуй, к следующей совместной тренировке приобрету дополнительную защиту. Так, на всякий случай…

Так или иначе, до искомой улицы мы добрались. Правда, сразу выходить из очередного проулка не стали, с интересом наблюдая за разворачивающимися на ней событиями.

— Я тебе, сука, вторую ногу отрежу, ублюдок! — разорялся мужчина в камуфляжных штанах и чёрной футболке, стоящий перед лестницей, ведущей на цокольный этаж трёхэтажного жилого дома с частично заколоченными окнами. — Князь своё слово сказал! Так что-либо я через полчаса возвращаюсь, и ты платишь таксу, либо мы с парнями выковыриваем тебя из твоей дыры, и поедешь ты «шептунов» собирать.

— И здесь князья… Даже плюнуть не в кого… — вздохнул я, наблюдая, как представитель местной власти двигается в сторону стоящей неподалёку машины. — Василина, а что за «шептуны»?

— Да сорняк из «дупла»… то есть подземелья. Местные его в качестве табака используют. Дрянь редкостная. Мало того, что вызывает жуткое привыкание, так и тот, кто её собирает, долго не живёт. Цветок мелкий, любит среди прочей растительности скрываться. И когда сборщик траву раздвигает, «шептун» ему в лицо споры выпустить может. А от них человек волдырями покрываться начинает. И снаружи, и внутри.

— Жуть какая, — покачал я головой. — Ладно, пойдём, эти, походу, уехали за подмогой.

Машина с представителем некоего Князя действительно уже успела исчезнуть за поворотом, и путь оказался свободен.

Перейдя улицу, мы остановились у лестницы, на которой я заметил свежую кровь и вполне характерные выбоины на ступенях. Я, конечно, не специалист в огнестрельном оружии, но смею предположить, что стреляли по посетителю чем-то вроде мелкой дроби. Наверное, именно поэтому человек Князя орал на всю улицу, а не вёл беседу с владельцем подвала внутри.

— А по нам стрелять не будут? — поинтересовалась Василина, когда я начал спускаться по лестнице.

— Вот сейчас и узнаем, — ответил я девушке, потянув на себя массивную металлическую дверь, преграждающую вход в подвал.

К моему удовлетворению, дверь поддалась не только с лёгкостью, несмотря на то что наверняка весила более чем прилично, но ещё и пришла в движение беззвучно, что говорило о хорошо смазанных петлях. А значит, местный житель имел привычку следить за своим имуществом.

Впрочем, незаметно попасть внутрь нам не удалось, едва только дверь приоткрылась, как раздался перезвон колокольчиков, свисающих с дверного косяка. Незамысловатая сигнализация на случай прихода гостей.

— Барка, урод, я же тебе сказал, что, если ещё раз появишься, следующую порцию получишь уже лично! Вместо денег! — сквозь перезвон до меня долетел хриплый мужской голос.

— Добрый день, — поприветствовал я говорившего, при этом не спеша открывать дверь до конца. Уж пусть лучше она примет на себя выстрел, чем я. Вдруг у владельца ружья палец на спусковом крючке дрогнет. — Это не Барка. Если правильно понимаю, этот индивидуум убыл в северо-западном направлении на серо-зелёной машине.

— Да хоть к чертям пускай катится, на кой-хер мне знать направление?! — всё с той же угрозой в голосе произнёс мужчина. — И ты тогда что за хер и чего тебе надо?

— На самом деле мне нужно немногое: спокойная жизнь, любимая женщина под боком и ракета.

— Чего?!

— Любимая женщина, говорю. Это человек. Как мужчина. Только женщина…

— Я знаю, кто такие женщины! — голос невидимого собеседника сорвался, а я, свободной рукой прижав Василину к стене, толкнул дверь вперёд. Тут же грянул выстрел, и я услышал, как по металлической преграде застучал свинцовый «горох».

— Вот теперь можно и заходить… — произнёс я, вновь отворяя дверь под перезвон колокольчиков.

— А если он сейчас ещё раз выстрелит? — девушка явно напряглась, однако за мной всё же пошла. Похоже, ей всё-таки придётся повысить зарплату.

— Если бы у него было многозарядное ружьё, он бы стрелять начал едва колокольчики зазвенели. Потому что, кроме как людей Князя… боги, ну что за дурная привычка так себя именовать… в общем, после того, что орал на всю улицу тот придурок, сюда никто другой бы не сунулся. Но так как ружьё у уважаемого Михаила простенькое и патронов совсем немного, он стрелять сразу не стал. Вдруг перезарядить не успеет, — я перешагнул порог и посмотрел на мужчину, сидящего за прилавком на другом конце узкого, но длинного подвального помещения.

— Если что, второй патрон всё ещё в стволе, — мужчина с густой бородой и давно не стриженными волосами поправил лежащую на столе двустволку так, чтобы её ствол смотрел прямо на меня. Держать её двумя руками ввиду отсутствия одной он определённо был неспособен. — Вы кто такие, детишки?

— Доброжелатели, — произнёс я, не спеша оглядывая мастерскую. Правда, память услужливо пропихивала другое слово. А именно «барахолка».

Света от тусклых лампочек, подвешенных прямо к голому бетонному потолку, было немного, видимо, мужчина экономил на электроэнергии, однако его вполне хватало, чтобы рассмотреть стеллажи, забитые всевозможным хламом.

Всяческая техника, начиная с чайников и заканчивая покорёженным холодильником, какие-то свёртки то ли с одеждой, то ли с постельным бельём, канистры и стулья. И ещё куча всего, что выкидывается людьми, но вроде как способно принести пользу. В общем, я словно не в подвал спустился, а на аккуратно рассортированную свалку перенёсся.

— Предыдущий доброжелатель своим добрым делом мне только жизнь испортил, — процедил Михаил, явно недовольный моим ответом. — Последний раз спрашиваю, чего вам, соплякам, надо?

— Для начала поговорить, — не обращая внимания на наставленное оружие, я подошёл к стоящей на полке кукле-неваляшке и толкнул её пальцем. В ответ на это игрушка упала на спину да в такой позе и осталась. Н-да, я хоть и не ребёнок, но даже как-то расстроился.

— И? — нервно произнёс мужчина. — Вы, если не заметили, я несколько занят. Гостей жду.

— Тех, которые от Князя? Признаюсь честно, я бы такого, как тот горлопан, на порог не пускал. Какой-то он весь неприятный. Одним словом… — я замолчал и подошёл к единственному светлому пятну в этой бетонной каморке. — Слушайте, а откуда у вас эта красота?

Я кивнул в сторону висевшей на стене картины, которой владелец барахолки даже отдельную лампочку выделил. Произведение искусства оказалось небольшим, со стандартный альбомный лист, и на нём, судя по всему, было изображено какое-то подземелье.

И когда автор сего творчества рисовал, он явно вкладывал душу в это произведение, так как даже при непродолжительном взгляде казалось, что перед тобой не картина, а просто окно в другой мир.

— Твоё какое собачье дело? Картина не продаётся! — сидящий на стуле мужчина заёрзал, бросая взгляды то на меня, то на Зорину, которая, судя по всему, чувствовала себя сейчас так же неуютно, как и бородач.

— А жаль, я бы прикупил в качестве подарка, — потратив ещё несколько секунд на разглядывание картины, я направился прямиком к прилавку, обходя расставленную на полу рухлядь.

— Не подходи! Последнее предупреждение, — угрожающе прорычал мужчина при моём приближении. — Ещё шаг, и выстрелю!

— Ой, да брось ты! — я, махнув одной рукой, второй стёр пыль с потрескавшегося кожзама на стуле и уселся на него. Вровень напротив дула ружья. — Хотел бы выстрелить, уже выстрелил. Да и я видел, что ты убрал руку подальше от спускового крючка, едва разглядел, кто перед собой. Дети. Так ведь ты нас назвал?

— Ты ёб***** что ли? — не удержался от глупого, по крайней мере, на мой взгляд, вопроса мужчина и посмотрел, вот только не на меня, а на Зорину, вставшую у меня за спиной.

— Василина Андреевна, как, по-вашему, я сумасбродный? — я повернул голову, посмотрел на девушку и тоже задал ей вопрос, при этом слегка завуалировав неприличное слово.

— Эпизод с поджогом Железки вспоминать можно? — тут же скорчила задумчивую моську блондинка.

— Нет. Тем более что поджигал не я.

— А пляжный «отдых»?

— Тоже нет. Там всё вообще не от меня всё зависело, — покачал я головой.

— А…

— И это тоже нет.

— Может, тогда…

— И здесь мимо…

— Ну тогда нет. Поверьте, Максим Витальевич, совершенно не… сумасбродный, — чересчур уверенным голосом произнесла девушка, улыбаясь бородачу.

Н-да, если меня кто-то таким тоном в чём-то пытался убедить, например, что белое — это белое, а чёрное — это чёрное, то я бы ему точно не поверил.

— Вот вам и ответ, Михаил, — произнёс я, глядя на мужчину. — Я вполне нормальный и пришёл сюда предложить работу.

— Что?! — несколько секунд мужчина сверлил меня взглядом, после чего буквально взорвался истерическим смехом, изредка прерываемым буквально выплёвываемыми словами. — Кого на работу? Меня? Однорукого и одноногого калеку? Помойную крысу? Кем? В качестве шута?

Безудержное веселье продолжалось не меньше трёх минут, в течение которых я успел рассмотреть не только безуспешно вытирающего слёзы мужчину, прилавок, за которым он сидит, но и заприметить дверцу за его спиной, наполовину скрытую стеллажом.

— Ну, на самом деле, потерянные конечности не такая уж и большая проблема. Один раз я вам ногу уже находил, не вижу трудностей, чтобы не сделать этого вновь, — произнёс я, когда смех мужчины стал утихать.

— Что? В смысле находили… — от услышанного калека подался вперёд, едва не упав со стула. — Стоп… Я… Я же тебя знаю… Это ты…

— Ну что, Миха, бабки приготовил? Или сразу в «дыру» шептунов искать поедем? — прозвучал наглый голос одновременно с переливами дверных колокольчиков.

— А вот, собственно, и запчасти подъехали, — произнёс я, поднимаясь со стула и отбирая у Михаила лежащий на прилавке тесак. — У вас там какая нога? Правая или левая?

— Правая… — несколько неуверенно ответил мужчина, будто не сразу вспомнил, какая именно конечность у него отсутствует.

— Отлично. Значит, правая нога и левая рука, — кивнул я, после чего повернулся к стоящей в дверях группе молодых и не очень людей. — Простите, парни, ничего личного, просто в жизни каждого человека случаются моменты, когда он заходит не в ту дверь. Вот и вы с дверью сегодня не угадали…





Глава 8


Иркутск

Литейный район

8 июля 2046

Суббота





Забавно, но в районах, подобных Литейному, некоторые вещи могут оказаться как хорошими, так и плохими. Вот, например, возьмём реакцию местных на крики о помощи. Сколько ни кричи и ни взывай к спасению, никто из «аборигенов» и не подумает прийти на помощь.

И такое отношение одних людей к проблемам других очень плохо… По крайней мере, для жертвы. А вот для агрессора, наподобие прихвостней местного «князька», это весьма жирный плюс в их делах. Ну, по крайней мере, было плюсом до того момента, как они неосмотрительно ввалились в берлогу Михаила.

Проклятие, наложенное на входную дверь, получили лишь двое из пятерых «быков». Тот самый горлопан, что угрожал одноногому и однорукому калеке и первым открыл дверь. Ну и его подельник, любезно ту самую дверь придержавший для всех остальных. Двое из пяти вроде бы немного, однако, когда у них из ушей, глаз и носов потекла кровь, внимание на себя они переключить смогли.

А дальше уже дело техники да парочки проклятий. Ну и само собой, позаимствованного у Шорникова тесака…

— Ты точно еб***… — ошарашенно разглядывая трупы, валяющие на пороге его обители, произнёс Михаил. — Ты что натворил?!

— Мусор убрал, — равнодушно пожал я плечами, небрежно роняя на прилавок перед мужчиной «запчасти». А именно правую ногу и левую руку, завёрнутые в тряпки. — Посмотри, вроде размер твой. Неудобно будет разноразмерную обувь покупать. Да и экономически невыгодно.

— Ты обдолбанный, что ли? — бородач потянулся к ружью, однако я оказался быстрее, схватив за ствол и перетащив на свою сторону.

— Не употребляю и другим категорически не советую, — покачал я головой, усаживаясь на стул. — Итак, Шорников Михаил Евгеньевич, коль в ближайшее время нам теперь точно никто не помешает, хотелось бы более обстоятельно обсудить детали вашего трудоустройства… Хотя, нет, погодите…

Я вытянул руку, заставив открывшего рот бородача замолчать, после чего посмотрел на бледную, как раз в цвет одежды, Зорину:

— Василина Андреевна, сходите, подышите свежим воздухом, вам явно это требуется. Заодно проверьте, не дожидается ли этих, — я кивнул на трупы, — кто-нибудь в машине. Если дожидается, разберитесь и притащите его сюда.

Девушка понятливо кивнула и буквально сорвалась с места, лишь бы поскорее покинуть тёмный подвал, в котором с каждой минутой всё сильнее воняло кровью.

Впрочем, Зорину я отослал не столько из-за жалости, сколько из-за предстоящего разговора с Шорниковым. Так как девушке явно не стоило видеть будущего коллегу в таком виде…

А мужчину, который сдерживался из последних сил, прорвало моментально, едва Василина покинула подвал.

Вначале в мой адрес посыпались проклятия. И нет, не потому, что я устроил кровавую баню на пороге его дома. Бывший старатель действительно вспомнил меня, и то, что я вытащил его из подземелья, в котором бывший друг оставил его умирать.

Собственно, тот момент в своей жизни Михаил и считал переломным. Да, он выжил и даже весьма быстро покинул больницу, пусть и на одной ноге. Но именно тогда, по версии мужчины, всё пошло под откос.

Лишившись конечности, старатель больше не мог посещать «дыры», и это существенно сказалось на финансовом положении его семьи. В которой, помимо него самого, входило ещё трое человек: жена, малолетняя дочь и мать Михаила. Они-то и до этого жили далеко не богато, балансируя на грани между нищетой и бедностью, а теперь начали скатываться на самое дно.

На какое-то время Михаил умудрился замедлить падение в пропасть, подрабатывая то там, то сям, ввязываясь в не самые порядочные дела. Однако, в отличие от тех, кто сидит повыше, исполнителям, в случае чего, редко удаётся выйти сухими из воды.

По итогу, когда один из цехов по переработке ресурсов, добытых в подпольных «дырах», накрыла конкурирующая группировка, Михаилу лишь чудом удалось спрятаться. Правда, для этого ему пришлось залезть в один из прессов для выжимки масла. И нет, руку ему не отдавило, просто мужчина вляпался в остатки едкой дряни, покрывавшей механизм, и это оказалось весьма неосмотрительно с его стороны.

Возможно, смой он с себя эту гадость сразу, а не через четыре часа, которые он провёл в своём убежище, пока бандиты не свалили из разгромленной лаборатории, то руку удалось бы спасти. А так, когда на следующий день Михаил показался местному «коновалу», а к нормальному врачу мужчина идти не рискнул из-за возможных вопросов, «айболит» сказал, что тут либо отрезать, либо через пару дней в морг. Первый вариант быстро, но дорого, второй чуть подольше, но дёшево…

Вот так Михаил и оказался без двух конечностей и средств к существованию. Тех копеек, что зарабатывала его жена, едва хватало, чтобы обеспечить трёхразовое питание. И не так, когда ты ешь трижды в день, а когда жуёшь непонятное варево из добытого лишь по понедельникам, средам и пятницам.

Стоит отдать должное, и тут Михаил не опустил руки, а точнее, уже руку, и попытался открыть свой маленький бизнес, собирая всяческий мусор и пытаясь вдохнуть в него вторую, а то, может, и двадцать вторую жизнь. По крайней мере, на куске ткани, в которую были обёрнуты отрубленные конечности, я насчитал примерно столько заплаток. Впору было называть это лоскутным одеялом…

Но, похоже, кто-то наложил на бородача проклятие, пострашнее моего, ибо едва только к Шорникову потянулись первые клиенты, как в гости пожаловали люди Князя. И нет, не за одеялами и слегка поношенными, но такими удобными туфлями.

Их требования были просты и очевидны. Ты нам платишь и живёшь спокойно. Если не платишь, то тоже живёшь, но неспокойно и недолго.

Именно это стало последней каплей, и уже на следующее утро Михаил поставил жену и дочку перед фактом, что те уезжают жить к дальней родне в Тобольск. Те хоть и были не шибко рады двум нахлебникам, но вроде как обещали приютить и обеспечить работой.

Сам же Михаил и с матерью оставались в Иркутске. Во-первых, калека дальней родне совершенно не сдался, как и его больная мать. А, во-вторых, они попросту не могли позволить себе билеты на всех.

Ксения, конечно, попыталась возмутиться на произвол мужа, решившего всё без неё, однако Михаил оказался непоколебим, прекрасно понимая, что ждёт жену и дочку, если те здесь останутся…

— Да уж лучше бы я в том подземелье сдох! — мужчина ударил кулаком по прилавку, да так сильно, что прислонённое к нему ружьё упало и… не выстрелило. Видимо, сегодня не тот самый день в году…

— Точно лучше? — я наклонился и поднял оружие с пола, после чего аккуратно положил его на стоящую рядом тумбочку. На стену вешать всё же не буду. — А как же тогда твои близкие? Что бы стало с ними, не вернись ты тогда? Думаешь, твой друг позаботился бы о них, как следует? Он вроде что-то такое упоминал…

Вместо ответа мужчина молча уставился на меня, то ли надеясь, что я начну дымиться под его взглядом, то ли ища ответы на заданные вопросы.

— Да ты не спеши, подумай. Время до того, как здесь станет неприятно дышать, у тебя имеется, — я кивнул в сторону трупов и увидел, как у одного из них в карманах копошится спустившая в подвал Зорина.

Судя по всему, ключи от машины искала. По крайней мере, найденный бумажник девушка вывернула и, не обращая внимания на выпавшие купюры, бросила обратно на труп.

— Нет, без меня они бы не справились, — мотнул головой Михаил. Голос у мужчины, после того как он выплеснул на меня весь свой накопившийся негатив, стал чуточку спокойнее, и даже осознанность какая-никакая появилась.

— Простите. Я понимаю, что это не ваша вина. И за то, что вытащили, да ещё и в больницу устроили, отдельное спасибо. Я, по правде говоря, вначале даже пытался вас разыскать, чтобы хоть часть денег отдать. Однако та жаба из «дыры» мне ваш телефон не дала…

— Я в курсе, сам её об этом просил, — кивнул я.

— Зачем?

— Скажем так, я довольно часто руководствуюсь принципом «Сделал добро — бросай его в воду», — я достал телефон и посмотрел на очередное сообщение.

А вот и первая ласточка грядущих сообщений с извинениями за обвинения, выдвинутые против рода Серовых. Впрочем, набирать ответное послание я не стал. Отметку о прочтении написавший точно увидел, так что теперь пусть немного помучается в ожидании реакции.

— Забавный принцип, — невесело усмехнулся Михаил. — Но я знаю и другие правила жизни. Например, «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

— Терпенье и труд всё перетрут… — тут же ответил я.

— Что? А это к чему?

— А… Так мы не знанием пословиц и поговорок меряемся? Странно… — я вздохнул и сбросил очередной звонок. Вроде бы и подвальное помещение, а связь, на удивление, хорошо работает.

— Слушайте, Максим…

— Витальевич…

— Витальевич, не сочтите за дерзость, но я всё равно не понимаю, зачем вы пришли, раз уж говорите, что не хотели денег за спасение и лечение, — Шорников провёл рукой по лицу, на мгновение прикрыв глаза. — И зачем устроили эту бойню?

— В смысле зачем? Я же вам работу предложил, — искренне удивился я. — А вы что реально думаете, что я шучу? И руку с ногой отрубил ради удовлетворения садистских наклонностей? Наклонности у меня, конечно, всякие, но подобных среди них точно нет, — покачал я осуждающе головой.

— Ну… я же не знал… Сами подумайте, как это со стороны выглядит, — стушевался Михаил. — Вон, даже ваша спутница, и та явно была в шоке от происходящего.

— Да она тоже новенькая, — махнул я рукой в сторону двери, за которой опять исчезла Зорина. — К полевым работам я её ещё не привлекал. До этого, считай, только на курортах отдыхала. В перерывах между порчей имущества и продуктов…

— То есть вы реально хотите нанять меня и даже… — мужчина судорожно вздохнул, посмотрев на пропитавшуюся кровью ткань.

— Честно говоря, я рассчитывал провести собеседование в менее напряжённой атмосфере. По крайней мере, мой осведомитель утверждал, что на вас не то чтобы сильно наседают… — с раздражением в голосе произнёс я, припоминая добрым словом Воробьёва.

Вроде «авторитетный» человек, а простейшее задание, пусть даже на чужой территории, сделать нормально не может. Видимо, зубы у него всё-таки лишние…

— В общем, на оба вопроса один и тот же ответ, — продолжил я. — То, что я узнал, а потом увидел, меня практически удовлетворило. Причём настолько «практически», что я готов вас нанять и предоставить вам конечности в обмен на службу.

— А в чём именно она будет заключаться? Убивать тех, кого вы прикажете? — задавая этот вопрос, Шорников буквально выдавливал из себя каждый звук, борясь с самим собой.

Я прекрасно видел, как он хочет, нет, даже жаждет плюнуть на всё и дать согласие, не выслушивая условий. Лишь бы вновь обрести утерянное, ведь это не только возможность стать тем, кем он был прежде, но и шанс вернуть жену с дочкой. А также обеспечить спокойную жизнь матери, которая сейчас наверняка находилась в комнатушке за той неприметной дверью.

И в то же время остатки ещё не растоптанной человечности не позволяли ему пойти на сделку с совестью. Уверен, что скажи я ему сейчас, что убивать придётся всех подряд, и он попросту пошлёт меня куда подальше, после чего начнёт готовиться к приезду людей Князя.

— Как вы успели убедиться, убивать я и сам умею, — не дав паузе излишне драматично затянуться, наконец, ответил я. — Мне от вас потребуются лишь услуги мастера по дому. Где-то что-то прикрутить, куда-то что-то отнести и всё в таком духе. Если и нужно будет кого-то убить, то я вначале вас вежливо попрошу об этом, и вы уже сами примете решение, делать это или нет. Принуждать точно не буду.

— Звучит слишком неправдоподобно… Наверняка есть какой-то подвох…

Несмотря на сказанное, и я, и мой собеседник уже понимали, что он согласен с озвученным предложением. Тем не менее успокоить его всё же стоило.

— Конечно, есть, — медленно кивнул я. — И именуется он навязанным «чувством обязанности» плюс «боязнью потери приобретённого».

— Это вы сейчас про ногу и руку… — после нескольких секунд напряжённого раздумья всё же сообразил Шорников.

— Про них самых, — подтвердил я догадку собеседника. — Я, конечно, мог бы сказать, что всё это станет вашим безвозмездно, но тогда вы начнёте искать потаённый смысл там, где его точно нет, и, в конце концов, это выльется в какую-нибудь неприятность. Так что считайте, что ногу с рукой вы будете отрабатывать верной службой. Однако, если вам что-то не понравится, вы сможете уйти в любой момент, причём на своих двоих.

— Договорились, — выдохнул мужчина. — Где расписаться кровью?

— Пока обойдёмся устными обязательствами, скреплёнными рукопожатием, — я поднялся со стула и протянул руку Михаилу.

— И когда мне нужно прибыть к вам? Вы же из Иркутска, я правильно понимаю? — пожав руку, поинтересовался Шорников.

— Да, мы местные, — кивнул я. — А переезд мы откладывать мы не будем. Прямо сейчас и тронемся. Тем более машина у нас уже, судя по всему, имеется. До границы с нормальным районом доберёмся, а там уже на такси пересядем.

— Но я так сразу не могу… — Шорников качнулся на стуле, однако с первой попытки встать у него не вышло, так что мужчина вытащил из-под прилавка погнутый костыль и уже с его помощью принял устойчивое положение.

— Она же там? Ваша мать, — обойдя прилавок, я указал на дверь. — А почему здесь, коль вы знали, что эти упыри вот-вот нагрянуть должны?

— А где я её оставить должен? В пансионате? Так у нас на районе таких не имеется, — огрызнулся Шорников. — А соседи бы её махом выдали, как только бы узнали, что я людям Князя отказал.

— Н-да уж, столько лет прошло, а люди всё такие же… — пробормотал я, обходя стеллаж и толкая дверь. Эта была попроще входной, хоть и тоже сделана из металла.

Комнатка, в которой я очутился, резко контрастировала с предыдущим помещением. Во-первых, света здесь было куда больше, да и вместо мутных лапочек имелись приличные себе плафоны. Если, конечно, игнорировать трещины на них.

Во-вторых, если «барахольная» часть подвала походила на мужской гараж, то в жилой, разделённой занавесками и шкафами с книгами на несколько зон, сразу чувствовались женская рука, чистота и порядок.

Да ещё такая, что мне даже на мгновение стало немного неудобно и захотелось разуться. Впрочем, только на мгновение, после чего я, оставляя за собой грязные следы, прошёлся по истёртому ковру, безошибочно определив, где находится второй член семьи Шорниковых…

— Что с ней? — спросил я у ковыляющего следом за мной Михаила, при этом разглядывая высохшую мумию, лежащую на кровати. Конечно, нехорошо так говорить про живого человека, но впечатление было именно такое. — Мне сказали, что она болеет, а не при смерти…

— Деньги на лекарства закончились, с трудом удалось наскрести на обезбол со снотворным. Вы так не смотрите, ей к вечеру лучше становится… — голос у мужчины дрогнул и стал тише. — И это… Я без неё никуда не поеду…

— Вот не надо мне условия после заключения сделки ставить, вас это не красит, — я нахмурился. — Собирайтесь, у вас десять минут, чтобы прихватить личное барахло. Если таковое имеется. Одежду можете не брать.

— Что вы задумали?!

Заметив, что я шагнул к женщине, Михаил поднял костыль и, с трудом сохраняя равновесие, замахнулся им.

— Собирайтесь, время идёт. У меня ещё другие дела на сегодня запланированы. И документы не забудьте, а то зарплатную карту не оформлю, — не обращая внимания на «угрозу», я присел на край скрипучей кровати и положил руку на лоб женщины.

Н-да, будто пергамент из древней гробницы потрогал. Грубый, шершавый и готовый рассыпаться в прямо в руках.

— Да уж… Ни дня без интересностей… — пробормотал я, прикрывая глаза и собирая ману на кончиках пальцев. В голове медленно проплывала череда проклятий, среди которых я, наконец, обнаружил подходящее, после чего на несколько минут выпал из окружающего мира.

Чёртов Воробьёв заверял меня, что Шорникова Анастасия Николаевна была в неплохом физическом состоянии, несмотря на постепенно съедающую её болезнь. Это было ещё одной причиной того, что я не шибко торопился встретиться с Михаилом и для начала решил уладить более насущные дела.

Мысль узнать, как сложилась судьба одного старателя, проскочила у меня в голове во время недавнего посещения Мельниковского подземелья. Я как раз притащил гусеницу к Жабинской, а там слово за слово, между криками перепуганной целительницы, зашла речь и лишившемся конечности бедолаге.

Сама женщина, кроме как фамилии, раненого не знала, однако этого хватило, чтобы я позвонил своему новоиспечённому «другу» и тот достал более подробные сведения о Шорникове. И даже не стал задавать глупых вопросов, зачем мне это.

Ну а после, когда на последней странице присланного документа я прочитал, что Михаил обитает в районе Литейки, я вновь взялся за телефон. Только теперь уже звонил человеку, которому такое местечко, как Литейка, словно дом родной, а именно Воробьёву. И тот меньше чем через час выдал мне весь расклад по Шорникову. Который, как сегодня выяснилось, оказался весьма неточным.

–… Витальевич, я всё собрал, — словно издалека донёсся до меня голос Михаила. Однако стоило мне открыть глаза и встряхнуть головой, слух тут же пришёл в норму.

— Хорошо, — взглянув на мужчину, на плече которого висел небольшой рюкзачок, я подхватил почти что невесомую Шорникову и направился к выходу.

Снаружи нас уже дожидалась Зорина, которая не только успела перетаскать кучу вещей из подвала, на которые ей указал Михаил, но ещё и закинуть их в багажник автомобиля, пока я накладывал проклятия на женщину.

— А лампа-то тебе зачем? — поинтересовался я у мужчины, с сомнением глядя на лавовый светильник с залитой клеем трещиной.

— Ну она у меня просто давно, — неуверенно произнёс мужчина. — Да и вдруг пригодится…

Причину, по которой нам могла бы пригодиться сломанная лампа, я так прямо с ходу представить не смог. Поэтому выбросил эту проблему из головы и переключился на более насущную…

— Василина, за руль, — скомандовал я, укладывая продолжавшую спать Шорникову на заднее кресло авто.

— Я не могу. Я за рулём никогда не сидела, — покачала головой девушка.

— Так и я не сидел…

В воздухе повисла тишина, которая, впрочем, практически сразу же сменилась стоном Шорникова, когда мы с Зориной посмотрели на однорукого и одноногого калеку:

— Вы издеваетесь, да?





