Без названия





Уважаемые читатели! Данный перевод предназначен исключительно в ознакомительных целях, в связи с ...





Уважаемые читатели! Данный перевод предназначен исключительно в ознакомительных целях, в связи с тем, что эта книга может быть защищена авторскими правами. Просим незамедлительно удалить файл после прочтения. Особенно напоминаем, что копирование и распространение без упоминания переводчика запрещено. Спасибо за понимание.

Переведено для канала

Перевод: Даша

Вычитка: Катрин К, Анна





Аннотация





Аннотация



— Я их заберу!

Именно это я говорю соцработнику, когда моему воспитаннику из подготовительной группы детского сада и его младшему брату срочно нужна приёмная семья. Я готова на всё, лишь бы братьев не разлучили. Но мою квартиру затопило, и есть только один дом, куда я могу их привезти в такой спешке… его.

Нокс Дэниелс, лучший друг моего старшего брата, без раздумий предлагает свой новый дом. Вернуться в наш крошечный город он собирался только в следующем месяце — именно тогда все наши элитные пожарные собираются вновь, чтобы воспользоваться единственным шансом возродить легендарную команду их отцов.

Неважно, что я тайно влюблена в Нокса с самого детства.



Неважно, что мы делаем вид, будто тот безрассудный поцелуй на выпускном никогда не случался.



Неважно, что мои чувства к нему могут разрушить его многолетнюю дружбу с моим братом и поставить под угрозу сертификацию их пожарной команды.

Потому что я уйду из его дома задолго до его возвращения.

Правда Нокс только что вошёл в дом… на месяц раньше.

Вишенка на этом неловком торте?

Он всё такой же чертовски красивый, а я вся в детской блевотине.

Он бросает взгляд на мальчишек и говорит, что мы сможем всё устроить — что мы можем временно притвориться парой, чтобы система не разлучила их.

И вдруг всё начинает иметь значение.



Тропы



● Фиктивный брак

● Вынужденная близость

● От друзей к возлюбленным

● Герой с трудным прошлым

● Второй шанс

● Собственник мгг

● Пожарный/учительница

● Лучший друг брата

● Запретные отношения

● Разница в росте

● Маленький городок





Эйдену,





Эйдену,

моему Халку, моему монстру,

моему напарнику в зомби-апокалипсисе —

потому что ты держал свою младшую сестрёнку

с того самого момента, как соцработник

передал её в наши руки,

и больше никогда не отпускал.





Глава первая




Нокс

7 лет назад



Я наклонился к холодильнику и взял пару газировок неизвестной марки. Алкоголь был бы предпочтительнее — неделя экзаменов была просто кошмаром, но миссис Андерс ни за что бы это не одобрила.

Райкер? Легко. Ему двадцать один.

А вот мне ещё шесть месяцев оставалось до двадцати одного. Это вечное проклятие за то, что я перепрыгнул через второй класс — учился в одном выпуске с друзьями, но был на год младше.

— Эй, Рай, можешь подать бутоньерку Вика? — раздался за спиной лёгкий, женственный голос. Я ощутил как ускорился мой пульс.

Механическими движениями я взял прозрачную коробочку с белой розой со второй полки и выпрямился во весь рост.

Я почувствовал, как её резкий вдох пронзил каждую нервную клетку моего тела, пока я медленно поворачивался. Вид её заставил мои пальцы сжаться, вминая хлипкие стенки пластиковой коробки.

— Нокс. — Её глаза удивлённо расширились, и она договорила моё имя с тем самым прерывистым выдохом, который безошибочно бил мне прямо в желудок.

— Харпер, — ответил я, каким-то чудом сумев вымолвить это слово, не подавившись собственным языком.

— Я… я не знала, что ты здесь. — Её длинные светлые волосы были уложены в мягкую причёску, которая так и просила, чтобы сквозь неё пропустили пальцы. А платье без бретелек — того же сине-зелёного цвета, что и её глаза — обтягивало каждую чёртову линию её фигуры до самого пола.

Харпер больше не была той маленькой девочкой, которая бегала за нами по пожарной станции, пока мы росли. Ей теперь восемнадцать. Взрослая женщина, отправляющаяся на свой выпускной.

И ещё — она была младшей сестрой моего лучшего друга.

Младшая сестра. Вот как я должен был о ней думать, ведь большую часть своей подростковой жизни я провёл именно в этом доме. Но мысли у меня были далеки от братских, пока я следил взглядом за тем, как поднимается её грудь с каждым вдохом. Полные, покрытые блеском губы, безупречная кожа, невозможной длины ресницы. За последний год она превратилась из красивой — а она всегда была красивой — в… великолепную. До чёртиков великолепную.

И я пялился.

Скажи хоть что-то.

— Сегодня вернулся. Приехал с Райкером, — я положил бутоньерку и газировку на столешницу и облокотился на неё, жадно впитывая её вид.

Я прекрасно понимал, какое воздействие она на меня всегда оказывала. О да, я слишком хорошо это понимал, но держал руки при себе по трём причинам. Во-первых, я не мог рисковать отношениями с Райкером — он и наш друг Баш были единственными, кто у меня остался, кроме бабушки. Во-вторых, моя социальная и юридическая репутация в этом городе была настолько подмочена, что я не был достоин быть для неё кем-то, кроме друга. В-третьих, я собирался стать пожарным в элитной группе, как наши отцы — кем уже стал Баш, — а Харпер не хотела иметь с этой жизнью ничего общего.

И я её не виню. Прошло всего четыре года с тех пор, как пожар в горах Легаси превратил наш город — и наших отцов — в пепел.

— Понятно. — Она натянуто улыбнулась и покачала головой. — То есть, я знала, что ты вернулся, просто не знала, что ты у нас дома. — Она смутилась, щёки порозовели. — Не то чтобы тебе нельзя быть у нас дома. Конечно, можно. Ты же почти всегда здесь жил, и тебе всегда рады, ты знаешь. У тебя даже ключ есть. Просто я не поняла, что ты… ну, здесь. — Она закончила свою болтовню, сплела пальцы перед собой.

Чёрт, как же я по ней соскучился. Я всегда это обожал — её сбивчивость. Для всех остальных в нашем крошечном городке Легаси, штат Колорадо, Харпер была холодной, уверенной в себе и полной сил. Но стоило нам оказаться на расстоянии десяти футов, как она терялась. И мне нравилось, что я могу сбить с толку местную королеву бала. Половину времени я специально поддразнивал её, чтобы вызвать эту реакцию. Она была моей в том смысле, что я мог её смутить, вывести из себя, защитить, даже обожать… но никогда — тронуть.

— Ты выглядишь красиво.

— Спасибо. — Она провела ладонями по высокой, украшенной камнями линии талии платья и положила их на бёдра. — Сегодня выпускной.

— Заметил.

Она прошла по кухне ко мне, потянулась за пластиковой коробочкой. Харпер была до смешного маленькой, ниже меня на целый фут — даже надев каблуки, она всё ещё была миниатюрной.

Она взглянула на часы на плите и нервно сглотнула. — Почти время. — Её рука дрогнула, когда она сняла серебристую резинку с коробочки и расстегнула пластиковые кнопки.

Что-то тут было не так.

— Почему ты нервничаешь? — спросил я тихо, понимая, что через секунду зайдёт Райкер, и она замолчит.

Её взгляд метнулся ко мне, и эти глаза сразили меня так, как не сражал никто за все три года в Боулдере. Не то чтобы девушек не было — они всегда были — но ни одна не действовала на меня так, как Харпер, и это пугало. Если бы она была кем-то другим...

Хватит.

Коробка выскользнула у неё из рук.

— Харпер, почему ты нервничаешь? — повторил я.

— Я не нервничаю, — откровенно соврала она, поднимая бутоньерку с пола раньше, чем я успел. Руки у неё всё ещё чуть дрожали, когда она положила коробочку обратно на столешницу, но она выпрямила спину, подняла подбородок и натянула на лицо пластмассовую улыбку, от которой у меня свело челюсть. — Рада тебя видеть, Нокс.

Она отстранилась и пошла по коридору.

Отпусти её.

Но я не смог. Очевидно же, что что-то её тревожило.

Вопреки здравому смыслу я пошёл за ней, облокотился на дверной косяк ванной на первом этаже, пока она проверяла и без того идеальный макияж и перебирала содержимое маленькой сумочки.

— Что, Нокс? — рявкнула она, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Почему ты нервничаешь? — повторил я. — И на этот раз не ври.

Её глаза метнули в меня огонь.

Смущена.

— Это из-за парня? — Я шагнул в ванную, и она отступила, спиной упершись в держатель для полотенец в тесном помещении. Потом я закрыл дверь и облокотился на неё. — Здесь только мы, и я обещаю, что не скажу Раю, но, пожалуйста, скажи, почему у тебя дрожали руки. Выпускной ведь должен быть весёлым.

Её губы поджались. — Весёлым, как у тебя с Энджи Кроуфорд?

Я моргнул. — Откуда ты…

— Я не дура, Ноксвилл Дэниелс. — Она скрестила руки под грудью.

И вот оно — имя, которое никто другой не смел произносить, но Харпер бросала его, как своё. В каком-то смысле, так и было.

— Ладно, да, с Энджи было… хорошо, — согласился я. Очень хорошо — мы оба закончили голыми на берегу озера Хокинс… — Постой. Ты думаешь, этот парень собирается давить на тебя, чтобы заняться сексом? Потому что я, чёрт возьми, его…

Её ладонь прижалась к моему рту быстрее, чем я успел договорить. — Тссс! Если Райкер услышит, я умру девственницей.

Что? Да я только за.

Она сверкнула на меня глазами. — Я серьёзно. Ушла куча времени, чтобы найти парня, который согласился бы пойти со мной сегодня и не боялся бы вас троих, и ты не собираешься всё испортить. И так уже плохо, что Баш будет там с Эмерсон, а это значит, что мне всю ночь придётся избегать свою лучшую подругу.

— Ты девственница?

— Всё внимание зациклено на этом факте, да?

— Может быть, — признал я. Да, чёрт возьми. Харпер всегда дразнила Эмерсон, подначивая, что та должна запрыгнуть на Баша — который, по сути, рвал и метал, дожидаясь её восемнадцатилетия. — Я просто думал, судя по тому, как ты говоришь…

Она выгнула бровь. — Что я опытная?

— Что ты в полной мере управляешь своей сексуальностью, — поправил я, зная, как быстро Харпер может перекрутить мои слова.

— О, я управляю. Я прекрасно знаю, чего хочу и как этого добиться. Но Райкер, Баш и… ты, — она ткнула пальцем мне в грудь, — отпугнули почти всех парней в Legacy High ещё до того, как ты уехал в колледж. Вы трое как силовое поле смерти, так что у меня особо не было возможностей. И теперь я иду на выпускной в качестве нецелованной девственницы с парнем, который, по слухам четверти девчонок старших классов, куда более опытен. Так что да, может, я немного переживаю, что буду в этом плоха, а он поймёт, что я… — Она покачала головой.

— Девственница, — повторил я, пытаясь понять, кого же я всё-таки не успел отпугнуть от Харпер. Мы были чертовски основательны в школе, где училось всего пара сотен человек. Стоп… она сказала нецелованная?

— Почему ты всё время повторяешь это слово?

— Потому что ты ей и являешься. — Я пожал плечами.

— Но не надолго. Разве это не идеальная мечта — потерять её на выпускном?

Я бы поверил в её браваду, если бы голос не дрогнул и губа чуть не задрожала.

— Не для всех. Надо ждать, пока влюбишься. Вот это мечта. — И именно этого она заслуживала.

— А ты был влюблён в Энджи Кроуфорд? — В её голосе слышалась ревность?

— Нет. И она не была моей первой. — Или второй.

Рот Харпер приоткрылся, но она тут же его закрыла. — Сколько их было? Ты любил свою первую?

Простой вопрос прозвучал тяжело, не просто любопытно, но и интимно.

— Нет, — честно ответил я. — Я никогда не был влюблён. — Я был на это не способен. — И моими цифрами точно не стоит восхищаться.

Если уж на то пошло, это было доказательством того, насколько безнадёжно я был сломан — менял девушек, как перчатки, всегда в поисках чего-то, что так и не находил, уходил раньше, прежде чем кто-то другой успевал это сделать.

Её осанка смягчилась. — Ну, по крайней мере ты не нецелованная девственница, да? — выдавила она смешок. — Ты же не нервничал на выпускном.

— Харпер, — прошептал я, чувствуя, как скручивает живот, ненавидя всё, что она сейчас ощущала. — Ты хочешь, чтобы этот парень стал твоим первым… во всём? — Я проигнорировал боль в груди, моля, чтобы она это отрицала.

Её взгляд метнулся к стене, и она лишь слегка пожала плечами.

— Ты не должна себя так чувствовать. — Я мягко поднял её подбородок, пока мы не встретились глазами. Она была слишком чертовски красива для своего же блага. Слишком умна, добра, вспыльчива и просто идеальна. Кем бы ни был этот парень — он не заслуживал ни единого её кусочка. Впрочем, я тоже. — Поцелуй… секс — это не про «поскорее отделаться». Это про взаимную потребность, желание и влечение. Про то, чтобы жаждать кого-то так сильно, что другого варианта, кроме как коснуться, просто нет. Если повезёт — это ещё и про любовь, про то, как с помощью тела можно выразить, а не просто взять. Если ты так нервничаешь, не трать что-то столь драгоценное, как твой первый поцелуй — и первый раз — на парня, чей единственный плюс в том, что он не боится Баша и Райкера.

— И тебя, — поправила она.

В позвоночник ударила первобытная волна защитного инстинкта, на который я не имел права.

— А вот меня ему стоило бы бояться. Если он сделает хоть что-то, чего ты не хочешь, я его, чёрт возьми, уничтожу — плевать на Баша и Райкера. Всё, что тебе нужно, — позвонить, и я приеду, чтобы его прикончить.

Никто не прикоснётся к ней без её полного согласия. Чёрт, я вообще не хотел, чтобы к ней кто-либо прикасался. Но это было не моё решение. Неважно, что каждый инстинкт во мне вдруг потребовал «пометить» единственную женщину, которую мне было запрещено хотеть.

— Покажи мне, — прошептала она.

— Мой номер? — я потянулся в задний карман за телефоном.

— Нет. Покажи мне… желание, потребность. Поцелуй меня.

Чтоб. Меня. Каждая мышца в моём теле напряглась, когда внимание сместилось к её губам. — Харпер…

— Что такого в одном маленьком поцелуе? У тебя их, наверное, были тысячи.

Один поцелуй значил всё, если он с ней.

Логика боролась с желанием, и эгоистичный ублюдок во мне пересилил здравый смысл. Я хотел этот поцелуй. Хотел первым почувствовать, какие у неё мягкие губы, услышать, какие звуки она издаст. Хотел показать ей, каким может быть поцелуй — полноценным актом сам по себе. Хотел стать тем, с кем она будет сравнивать всех остальных. И это было неправильно.

— Пожалуйста? Я никому не скажу, — пообещала она. — Просто… покажи мне. Потому что я знаю, что ты умеешь, а вдруг я никогда этого не почувствую, и то, что случится сегодня… Я просто… я тебе доверяю. — Она улыбнулась. — Ты же Нокс.

Чёрт. Желание превратилось в такую потребность, что я не мог её отрицать, не с тем, как она на меня смотрела. Из невозможного это превратилось в неизбежное меньше, чем за удар сердца.

Нельзя.

— Харпер… — Я взял её лицо в ладони, большими пальцами слегка проводя по скулам. — Это не лучшая…

Она поднялась на носочки и врезалась губами в мои. Поцелуй был быстрым, жёстким, закрытым, и закончился прежде, чем я успел среагировать. Она отстранилась, глядя на меня снизу вверх с тревогой и широко раскрытыми глазами.

— Ты меня поцеловала, — медленно произнёс я. Она отдала мне свой первый поцелуй. Мне. Не парню, который уже едет за ней. Не кому-то из школы. Мне.

Моя.

— Да, — кивнула она. — И теперь я — целованная. — Пожала плечами, будто это ничего не значило.

— Нет, не целованная. — Ладно, мне прямая дорога в ад, потому что остановиться я уже не мог. Этот быстрый, почти невинный поцелуй был первой снежинкой, предвещающей лавину. Всё, что мне оставалось, — держаться и надеяться, что мы оба переживём это, пока я медленно опускал голову к её лицу, давая ей целую вечность, чтобы отстраниться. — Ещё нет.

Она резко втянула воздух, и её глаза закрылись за секунду до того, как я коснулся её губ, скользнув по ним так, будто у нас впереди вся жизнь. Она была даже мягче, чем я представлял.

Она выдохнула, и я поцеловал её снова, слегка прикусив нижнюю губу и проведя языком по пухлой плоти. Никогда в жизни я не относился к поцелую с такой осторожностью, не смаковал каждое движение и реакцию. Но я никогда и не целовал Харпер.

— Нокс, — прошептала она, потянувшись за продолжением.

Я дал ей это — поцеловал чуть глубже, проведя языком по линии её губ. Чистое, обжигающее тепло пронзило меня, выжигая в памяти звучание моего имени на её устах. Она ахнула, и я с тихим стоном скользнул в её рот, пальцами запутываясь в её волосах.

Мой язык ласкал её, и я ощущал какой-то сладкий вкус, который не мог распознать. Она быстро подхватила ритм, отвечая скольжением и нежными касаниями, тая в моих руках. Чёрт, это было идеально — почти божественно. Я развернул нас так, чтобы прижать её к ванной тумбе, и наши тела слились воедино.

Она застонала, обвивая руками мою шею и притягивая ближе.

О Боже, это было слишком хорошо. Слишком много.

Нужно было остановиться.

Но её язык нашёл дорогу в мой рот, и все мысли о том, чтобы прерваться, просто вылетели в окно. Она исследовала, пробовала, а я впустил её глубже, желая, чтобы она оставила на мне свой след — так же, как я жаждал оставить его на ней.

В каком-то странном смысле это тоже казалось моим первым поцелуем.

Её ногти вонзились в кожу на затылке, и я едва не потерял остатки самоконтроля. Я хотел, чтобы эти ногти скользили по моей спине, оставляя тонкие красные полосы. Хотел Харпер. Только Харпер. Хотел её под собой, с её бёдрами, обвившими мои, и выгнутой спиной, пока я довожу её до оргазма. Мой член болезненно пульсировал при мысли о том, как жарко будет, когда я войду в неё, как я научу её двигаться. Как она научит меня любить.

Беря поцелуй под свой контроль, я прижался к ней плотнее, позволяя почувствовать, насколько сильно я её желаю. Она повела бёдрами навстречу, и из моей груди вырвался низкий рык.

Тонкая нить моего контроля порвалась, и я поцеловал её так же, как хотел взять её тело — длинными, уверенными движениями. Наши языки переплетались и скользили, пока поцелуй не превратился из медленного, чувственного исследования в бушующий пожар чистой, обжигающей страсти. Я обхватил её голову, наклоняя для более глубокого угла, зная, что стоит лишь чуть сдвинуть руки — и они окажутся под её платьем, чтобы узнать, везде ли она горяча.

Она прикусила мою губу, втянув её в свой рот, и я не смог сдержать стон. Она была мягче шёлка и воплощала всё, чего я хотел — и чего никогда не смогу иметь.

Никогда.

Это безумие, и его нужно было прекратить.

Я замедлил поцелуй, вытягивая каждую крупицу удовольствия из простого соприкосновения наших губ. Затем, с последним, затяжным касанием, оторвался от неё.

— Харпер, — её имя прозвучало как благоговейный шёпот, когда я прижал лоб к её лбу.

— Ноксвилл, — выдохнула она. Её ладони скользнули по моим щекам, пальцы гладили щетину, выросшую за неделю экзаменов.

— Вот теперь, ты целованная, — сказал я, собрав в кулак всё самообладание, чтобы не поцеловать её снова.

Она медленно кивнула, кончиками пальцев коснулась припухших губ.

— Он всегда… такой?

— Какой? — Я едва мог думать, а она уже строила предложения.

— Так же необходим, как воздух, без которого не проживёшь? Как будто умрёшь, если остановишься? Как будто это желание сожжёт тебя заживо? — Она потянулась ко мне.

Я сделал два огромных шага назад, уперевшись спиной в стену. Нужно было выбираться из этой ванной, пока остатки контроля окончательно не исчезли.

— Всегда? — повторила она, её взгляд был затуманен.

Я должен был солгать — сказать, что поцелуй есть просто поцелуй. Но не мог. Не после того, как эти несколько минут снесли моему миру к чёрту всю ось, не после того, как моя гравитация сместилась с центра Земли… на неё.

— Нет, — это было самое честное и самое роковое слово, которое я когда-либо произносил. Сверху донеслись тяжёлые шаги, кто-то спускался по лестнице. Райкер. У меня скрутило живот. Он вышибет мне зубы, если застанет нас, и я это заслужу. — И это больше никогда не должно повториться. Не между нами.

Даже если он разобьёт мне рожу за то, что только что произошло, это будет того стоить.

Её лицо померкло. — Что? Почему?

Потому что ты опасна. Потому что ты способна разорвать меня на куски. Потому что ты — всё, чего я когда-либо хотел, и ничто из того, что я заслуживаю. Потому что во мне есть что-то сломанное, что даже ты не сможешь починить. Потому что ты — младшая сестра Райкера. Выбирай любую причину.

— Потому что нельзя, — наконец сказал я и буквально сбежал из маленькой комнаты.

Быстрым шагом прошёл по коридору и увидел Рая на кухне.

— Чувак, ты где пропадал? — спросил он.

— В ванной, — ответил я.

— А это что у тебя на лице?

Я провёл рукой по губам. Мелкие блёстки. Блеск для губ Харпер. — Ничего.

Райкер посмотрел на меня странно, но моё внимание привлёк парень, вышедший из гостиной. Шёл с такой наигранной бравадой, над которой я обычно бы посмеялся, но не сейчас. Вик Доналдсон? Серьёзно? Он был занозой в заднице ещё в первый год школы, и я готов был поспорить, что с тех пор ничего не изменилось. Гребаный ублюдок. Ублюдок в смокинге… потому что он вёл Харпер на выпускной.

Мою Харпер.

Не твою. Но и не его.

Через две секунды я уже стоял у него перед лицом, используя каждый сантиметр своего роста, чтобы давить взглядом. — Ты знаешь, кто я?

Он злобно посмотрел на меня, но кивнул. Приятно знать, что репутация всё ещё при мне.

— Видишь моё лицо? — Я ткнул пальцем, чтобы убедиться, что он понимает.

— Да, чувак, вижу, — огрызнулся он, но из лица у него ушла вся кровь.

— Отлично. Потому что если ты коснёшься её без её прямого, полного, трезвого согласия, или если хоть подумаешь причинить ей боль, это лицо будет последним, что ты увидишь, прежде чем я закопаю тебя в землю. Понял?

— Эй, — Райкер подошёл ближе, нахмурившись.

— Ты. Всё. Понял? — Белая горячка ревности кипела в моих жилах.

— Понял, — наконец сказал тот.

— Нокс, — позвала Харпер за моей спиной.

Я ещё пару секунд сверлил Вика взглядом, пока он окончательно не понял, что я выполню угрозу, а потом обернулся к Харпер. В её бровях пролегли две линии недоумения, а губы всё ещё были припухшими от нашего поцелуя.

Те самые губы, которые позже попробует поцеловать Вик.

Тошнота скрутила мне желудок.

— Почему? — спросила Харпер.

Мы оба знали, что она спрашивала не о том, почему я только что пригрозил убить её парня на вечер.

— Потому что ты — младшая сестра Райкера, — это было единственное объяснение, которое могло сохранить её сердце целым, уберечь её от меня.

Опустошение промелькнуло на её лице так быстро, что я подумал, будто мне показалось, прежде чем она выпрямилась и натянуто улыбнулась. — Поняла. Вик, пойдём?

— Ты выглядишь секси, — сказал он с таким же обаянием, как пьяный студент.

— Дети, вы готовы? Я нашла камеру! — миссис Андерс спустилась по лестнице.

Я застыл рядом с Райкером на кухне, мечтая, чтобы в моей газировке была текила, пока миссис Андерс делала фотографии. Моя челюсть сжалась, когда Вик положил руки на талию Харпер и притянул её ближе. Пустая банка смялась в моих пальцах. Это было неправильно.

С каждой секундой что-то дикое внутри меня становилось громче, злее, яростнее, пока не начало кричать, рвать мне внутренности, требуя выбросить Вика за дверь и забрать Харпер себе.

Сделай это.

Может, Райкер поймёт. Может, он даже пожелает нам счастья. Может, вся причина, по которой я так и не смог завязать что-то серьёзное в школе, в том, что я всё это время ждал… Харпер. Райкер — мой лучший друг, моя семья. Он знает, что я никогда намеренно не причиню ей боль.

Намеренно.

На кону двадцать лет дружбы, но это же Харпер. Моя Харпер. Даже если она не моя, я — её. Ну и что, если я её недостоин, если в конце концов мы оба окажемся в руинах. А вдруг нет? А вдруг шанс стоит риска?

— Нокс? — тихо спросил Райкер, пока мы наблюдали за Харпер и Виком.

— Ага? — я поставил смятую банку на столешницу, готовясь действовать.

— Ты мой лучший друг, и я считаю тебя братом. Так что скажу это только один раз.

— Ладно? — мой взгляд сузился, когда Вик притянул Харпер к своей груди.

— Помнишь наш список? Тот, где каждый может назвать одну девушку, к которой никто не прикасается?

— Ага? — Баш придумал эту идею и ещё много лет назад записал туда Эмерсон. Наказание за нарушение правила? Мгновенное изгнание из нашей компании. Не то чтобы мы с Райкером когда-то всерьёз претендовали на кого-то в этом плане.

— Я готов назвать свой выбор, — голос обычно расслабленного друга стал плоским.

Я посмотрел ему в глаза и увидел, как его взгляд стал ледяным.

— Моя девушка — Харпер, — тихо сказал он, с такой зловещей спокойной уверенностью, что стало ясно: пощады не будет.

Тот самый дикий зверь внутри, который жаждал Харпер сильнее воздуха, взревел, когда слова Райкера полоснули меня по самому живому. Боль, которой я никогда не знал, разорвала меня изнутри, рвала каждую клетку, и я почти ожидал, что под ногами появится лужа крови и сожалений.

— Ты понимаешь? — его брови нахмурились.

Он никогда не просил меня ни о чём, за все годы нашей дружбы. Но сейчас это не было просьбой. Это было требование. Черта. Ультиматум.

Мой взгляд нашёл Харпер ровно на мгновение, прежде чем она повернулась на очередной снимок. Она была тем, кого я никогда не заслужу. Чёрт, Райкер знал меня лучше всех. Если он увидел в моих глазах то, что там было, и всё равно решил, что я не подхожу для его сестры, значит, так и есть.

— Нокс? — напомнил он о себе.

Я стоял совершенно неподвижно, безмолвно крича, пока Харпер бросала на меня последний взгляд, а Вик выталкивал её наружу. Москитная дверь с грохотом захлопнулась, как жестокая точка, и моё сердце споткнулось, а затем замедлилось, пока возможность того, что могло бы быть, вытекала прямо там, на кухонный пол.

Она никогда не будет моей.

— Понимаю.





Глава вторая





Глава вторая




Харпер

7 лет спустя



В нашем маленьком городке Легаси, штат Колорадо, мы все были немного надломлены. Обычно это скрывалось под свежей краской, новыми постройками, новым… всем, но даже малейшая царапина обнажала обугленные останки под поверхностью. Люди, здания, город — мы все были одинаковы в том или ином смысле — перестроены, переделаны.

И не всегда становились от этого сильнее.

— Привет, Лиза, — сказала я в трубку, оставляя уже третье голосовое сообщение и бросив взгляд на часы. Шесть вечера. — Это Харпер… снова. Я звонила в закусочную, но Агнес сказала, что ты ушла после смены, примерно в три. Надеюсь, ты не против, что Черри привезла Джеймса ко мне, так что у меня сейчас оба мальчишки, и я хотела бы знать, когда ты сможешь их забрать. Позвони, как получишь сообщение, ладно? — Я повесила трубку, позволив плечам расслабиться, и заперла заднюю дверь своего детского сада. Это было одно из немногих зданий на Оук-авеню, которое не пострадало — я построила его в прошлом году, после того как закончила магистратуру.

Лиза была одной из тех сломленных людей — слишком разбитой, чтобы восстановиться после пожара. Потеря первого мужа на той горе вместе с моим отцом и остальными ребятами из команды расколола её, а потом второй муж ушёл, когда она была беременна, и это окончательно уничтожило её.

— Мисс Андерс, — позвал Лиам из-за столика, где он разрисовывал картинки, а у его ног сидел восьмимесячный брат Джеймс.

— Да, Лиам? — ответила я, наклоняясь к нему.

— Я голодный, — сказал он, его огромные карие глаза метнулись ко мне, потом к Джеймсу, и снова вернулись к рисунку Человека-паука.

— Знаешь, дружок, я тоже. Как насчёт небольшого перекуса, пока не привезут пиццу? А потом я сделаю пару звонков, ладно? — Я взъерошила его тёмно-каштановые волосы.

Он кивнул.

Я достала пару пакетиков с крекерами Goldfish из своего аварийного запаса в ящике стола, потом замерла и прихватила ещё один. Лиам всегда был голоден — и не по-детски, а так, как никто не любит думать… так, как я не могла перестать думать.

Но округ уверял меня, что Лиза и её мальчики у них «на карандаше».

Я открыла три пакета и села рядом с ним, втискиваясь в стульчик для дошкольников. Он ждал, пока я передам крекер Джеймсу и закину один в рот, прежде чем взять себе.

— Человек-паук? — спросила я небрежно, не сводя глаз с Джеймса, который смотрел на меня снизу вверх большими карими глазами, сжимая пухлыми кулачками одну из игрушек для прорезывания зубов, что я нашла в его сумке для подгузников. Как для младенца, он был просто чертовски милым.

Лиам кивнул, смакуя ещё один крекер, пока раскрашивал красную часть костюма Человека-паука. Когда вокруг не было других детей, он ел каждый кусочек так, словно это был лучший десерт, что сильно отличалось от того, как он заглатывал еду и на перекусе, и на обеде в нашей программе.

Это была одна из причин, почему я предложила Лизе брать его на полный день бесплатно. Формально, как воспитательница детсада, я не имела права заводить любимчиков… но у меня они были, и Лиам — как раз один из них. Он был умным и наблюдательным, добрым ко всем детям в группе и обладал улыбкой, которую я считала честью заслужить.

Лиам сполз со стула на пол, протянул Джеймсу ещё один крекер и тут же получил в ответ невнятное бормотание и улыбку с двумя зубами. — Вот, дружище, — сказал он слишком взрослым для своих пяти лет голосом. — Он стал очень хорошо жевать, — уверенно добавил он, кивнув.

— Ну, ты очень хорошо о нём заботишься. — Чёрт, моё сердце только что расплавилось.

— А где моя мама? — спросил он, разрушив этот момент.

Мы никогда не врём детям. Мы никогда не врём детям. Я повторила свою мантру. — Я точно не знаю, но я ей звонила, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал легко.

Он выглядел скептически, но всё же придвинул Джеймса поближе и докормил его остатками крекеров, по одному.

Где Лиза? Да, она иногда опаздывала, но никогда — без звонка.

— Знаешь, тебе стоит держать дверь закрытой после работы, — сказала Эмерсон, входя в парадную с пиццей и двумя пакетами в руках.

— Моя спасительница! — воскликнула я, вскакивая, чтобы помочь, и забрала у подруги коробки с пиццей.

Она поставила пакеты на детский стол. — Привет, Харпер, — сказала она, крепко обняв меня. Зимнее пальто всё ещё хранило прохладу раннего апреля. — Что происходит?

— Ничего серьёзного, но спасибо за помощь. — После моего брата Райкера, который не всегда мог помочь, если его вызывали на пожар, Эмерсон была самым надёжным человеком в моей жизни.

— Да, вижу, они очень маленькие. — Она улыбнулась и помахала моим подопечным. — Дети Лизы? — догадалась она, снимая пальто и аккуратно вешая его на спинку крошечного стульчика, следя, чтобы не зацепить свои длинные каштановые волосы.

Маленькие города, что сказать. Тут все всех знают.

— Да. Это Лиам и Джеймс. Его зовут Джейми, — сказала я. Малыш расплылся в улыбке.

— Ну, привет! Я Эмерсон. — Она тепло улыбнулась обоим и увела меня чуть в сторону. — Что случилось? Не то чтобы я не была всегда рада привезти пиццу.

— Я не знаю, где Лиза, и не хочу звонить Эллиот. — От одной мысли об этом грудь сжалась.

Она медленно кивнула, глядя на мальчиков. — Понимаю. Но если станет совсем поздно, возможно, придётся.

— Знаю. — Мне просто очень, очень не хотелось. Я обожала Эллиот и всегда её уважала. Она была всего на год старше меня и всегда относилась ко мне по-доброму. Но она также была одной из двух социальных работников в Легаси, и я не хотела, чтобы эти двое оказались в приёмной семье даже на одну ночь.

— Голоден, малыш? — спросила Эмерсон у Лиама, когда мы вернулись к столу.

Лиам посмотрел и на коробку с пиццей, и на пакеты, но промолчал.

— Прости, Лиам не любитель общаться с людьми.

— Без обид, — ответила Эмерсон, доставая из пакета тарелки. — Честно говоря, я рада, что ты позвонила. Баша сегодня нет, и мне кажется, что мы с тобой не виделись целую вечность. — Она подтолкнула меня бедром, и я взяла тарелки, снимая с них плёнку.

— Эй, знаешь, не всем нравится смотреть на вашу лав-стори 24/7, — поддразнила я, пока она раскрывала обе коробки с пиццей на столе.

— Да-да, — закатила она глаза. Я не завидовала её счастью. Они с Башем наконец-то заслужили своё «долго и счастливо», и я искренне радовалась за лучшую подругу, но с тех пор как команда Hotshot постепенно возвращалась домой, готовясь к первому сезону, они с Башем буквально не отлипали друг от друга. — Ты ведь тоже могла бы снова начать встречаться, знаешь? Я понимаю, ты ужасно занята, управляя этим местом, но ведь жизнь на этом не заканчивается.

Свидания и я — плохое сочетание. Я не скучала по Ричарду и не скучала весь год после того, как мы расстались. Если быть честной, он был просто временной заменой, попыткой забыть… его.

Нокса. Я чуть сильнее сжала тарелку при мысли о нём.

— Пепперони или сырная, Лиам? — спросила я.

Он посмотрел на Эмерсон, потом на пиццу, но так и не сдвинулся с места.

— Ладно, как насчёт по кусочку каждой? — Я положила по куску на бумажную тарелку и поставила перед его стулом, отодвинув Человека-паука подальше от сырных потёков.

Лиам к тарелке не потянулся, но и взгляд от пиццы не отрывал.

Эмерсон заметила это, бросила на меня взгляд и вздохнула. Потом достала из пакета несколько контейнеров. — Эй, Лиам. Я принесла еду для твоего брата. Как думаешь, что ему понравится?

Глаза Лиама загорелись, и он тут же увлёкся выбором, тщательно подбирая еду для Джеймса и следя, чтобы я накормила его младшего брата, прежде чем он откусил кусок пиццы. А потом он набросился на неё.

— Вот это любовь, — мягко сказала Эмерсон, наблюдая, как Лиам уплетает свой кусок пепперони.

— Ага, — согласилась я, вытирая крошечный рот Джеймса, сидя на полу перед ним. — Он замечательный старший брат.

— Кстати, о Райкере, есть новости, когда он вернётся?

— Пока нет. Он всё ещё в Вайоминге. — Он остался в старой команде на лишний месяц, прежде чем официально перейти в Легаси, а ранний пожар в сезоне застал его врасплох и задержал поездку. Ком встал в горле. Дело было не в том, что я боялась пожаров — мы выросли с ними, — я боялась потерять его так же, как мы потеряли отца.

А теперь новое поколение воскрешало ту самую команду, что забрала его — забрала их всех.

— Он вернётся, ты и оглянуться не успеешь. Ты пока у него живёшь? — Она протянула мне свежий кусок пепперони, и я наклонилась откусить, между кормлением Джеймса.

— Спасибо, — кивнула я. — Они клянутся, что закончат ремонт после наводнения через две недели. — Джейми схватил прядь моих волос и потянул к себе в рот. — Нет-нет, — сказала я мягко, улыбнувшись и обменяв свои волосы на бутылочку, которую Черри положила в его сумку. Он схватил её обеими руками и с жадностью принялся пить. — Как там Берлога?

— Наконец-то закончили, — ответила Эмерсон. Она уволилась с работы в городском совете, чтобы управлять командой Hotshot. — И вовремя, потому что, кажется, все должны вернуться в течение следующего месяца. У нас всего год, чтобы собрать команду и пройти сертификацию, и время пролетит быстро.

— Баш и Райкер быстро приведут их в форму. — Я глянула на телефон. Было почти семь. Не звони. Ещё рано. Может, у Лизы сломалась машина или разрядился телефон. Миллион возможных объяснений, но ни одно из них не было хорошим.

— Нокс тоже. Тебе скоро придётся ей позвонить, — тихо сказала Эмерсон.

— Знаю, — я проигнорировала первую часть её реплики и устроила Джеймса у себя на коленях, чтобы ему было удобнее.

Синие огни мелькнули в окнах школы, заставив тени заиграть по стенам, и мы все повернули головы к двери. У меня в животе всё сжалось.

— О, нет.

В дверь постучали три раза.

— Иди. Я останусь с ними, — сказала Эмерсон, ободряюще улыбнувшись Лиаму и потянувшись за Джейми.

— Нет. Я сам, — возразил Лиам, усевшись на пол и протянув руки за братом.

Я бросила на Эмерсон понимающий взгляд и передала Джейми Лиаму, после чего направилась к двери, чувствуя, как с каждым шагом сжимается грудь. Вряд ли полицейские пришли с хорошими новостями. Руки дрожали, когда я открыла дверь и увидела Эллиот в сопровождении двух офицеров — Бобби и Кэйдена. Они были всего на несколько лет старше Райкера.

Губы Эллиот были сжаты в тонкую линию, кожа между тёмными бровями сморщена.

— О, Боже, — тихо сказала я, чтобы мальчики не услышали. — Это Лиза? С ней всё в порядке?

Эллиот тяжело вдохнула. — Произошла авария, Харпер. Офицеры нашли машину Лизы недалеко от трассы 192. Похоже, она могла быть под воздействием…

— Мы не можем сказать больше, — перебил Бобби.

— С ней всё в порядке? — ком в горле едва не перекрыл дыхание.

— Она не выжила, — покачала головой Эллиот.

Я зажала рот рукой, пытаясь сдержать крик.

Её больше нет.

Лиза умерла.

Лиам и Джеймс были внутри.

— Вы здесь из-за мальчиков. — Грудь сжало, словно в тисках, сердце забилось неровно.

Эллиот кивнула.

— У них никого нет, — прошептала я. — Родители Лизы умерли, и никто не знает, где её бывший муж. Он ушёл задолго до того, как родился Джеймс. — Куда же они теперь пойдут?

— Знаю, — мягко ответила она. — Можно войти?

Я кивнула и отошла в сторону, впуская их. Полицейские выглядели особенно громоздко на фоне крошечной мебели.

— Привет, Эллиот, — сказала Эмерсон, и между нами проскользнул тяжёлый, понимающий взгляд.

— Эмерсон. — Улыбка Эллиот была натянутой и дрожащей.

Вдруг мне снова стало четырнадцать. Перед глазами всплыло то утро, когда сообщили, что папа не вернётся с той горы. Что и отец Эмерсон, моей лучшей подруги, тоже. Как и отец Нокса. Мать Лоусона. Отец Баша. Отец Бишопа и Ривера… Вся команда Legacy Hotshot была поглощена тем самым монстром, с которым они всю жизнь боролись.

Я молча наблюдала, как Эллиот мягко сообщает новость Лиаму, и видела, как его лицо медленно принимает серьёзное, непонимающее и разбитое выражение.

Опустившись на пол рядом с мальчишками, я обняла Лиама за плечи, прижав его к себе и слегка покачивая. Он прижался ко мне.

Боже, я помнила это чувство — и я была намного старше Лиама. Как пятилетнему ребёнку пережить такие новости? Его мир только что перевернули вверх дном, встряхнули, как самую страшную снежную сферу.

— Я найду для тебя место, где переночевать сегодня, ладно, дружок? — закончила Эллиот.

Его глаза широко распахнулись от шока.

Куда же они пойдут? Лиам ненавидел незнакомцев. Глаза защипало от слёз, когда Лиам подтянул Джеймса поближе, а малыш спокойно допил бутылочку, словно ничего не случилось.

— И Джейми тоже? — спросил Лиам тихим, но твёрдым голосом. Слишком твёрдым.

Эллиот замялась, подбирая слова.

Осознание обрушилось на меня, как лавина, и сердце забилось чаще.

— Конечно, они останутся вместе, верно? — спросила я, изумлённо приподняв брови.

Её взгляд умолял понять что-то, чего я явно не знала.

— Всё сложнее, чем кажется. — Потом она повернулась к офицерам: — Департамент соцзащиты теперь официально опекает братьев Кларк. Можете возвращаться в участок.

Сложнее, чем кажется? Что это вообще значит?

Бобби и Кэйден кивнули мне и ушли, явно потрясённые.

— А что именно сложного? — потребовала я.

Эллиот посмотрела на Лиама, потом жестом пригласила меня пройти с ней через комнату.

— Я присмотрю за ними, — сказала Эмерсон, оказавшись рядом с Лиамом.

— Я сейчас вернусь, — пообещала я Лиаму, заметив, что он чуть отодвинулся от Эмерсон. Затем я пошла за Эллиот, которая остановилась возле шкафчиков, откуда мы могли видеть мальчиков, но, надеюсь, нас не было слышно. — Они ведь останутся вместе, да? — Я скрестила руки на груди.

Она поморщилась: — Пендриджи уехали в Милуоки на неделю, навещать своего нового правнука.

— Ты хочешь сказать, что они единственная приёмная семья в Легаси? К тому же Пендриджам лет под сто. Как ты вообще предполагаешь, что они будут заботиться о двух маленьких детях?

— Им семьдесят, и они пока справляются, — ответила Эллиот. — Мы уже много лет не устраивали детей к чужим людям, и у нас просто нет никого другого. Желающих стать приёмными родителями не так уж много, Харпер. — Она тяжело вздохнула и потерла переносицу. — Нам придётся отправить мальчиков в Ганнисон, пока Пендриджи не вернутся. Но в Департамент соцзащиты там уже сказали, что придётся разделить их хотя бы на неделю. Просто нет семьи, которая могла бы взять их обоих.

Живот болезненно сжался.

— Нет! — резко выдохнула я и тут же перевела взгляд на мальчиков. Лиам не смотрел. Он вообще никуда не смотрел, просто укачивал Джеймса на руках, пока Эмерсон тихо с ним разговаривала. — Вы не можете их разлучить.

По крайней мере, когда умер папа, у меня была мама. Был Райкер. Глаза защипало, перед глазами всё расплылось.

— Харпер… — начала Эллиот.

— У них никого нет, — прошептала я, голос сорвался, и первая слеза скатилась по щеке. Я быстро стёрла её.

— Знаю. И это несправедливо.

— Ничего из этого не справедливо.

— Это всего на неделю. Или пока мы не найдём Нолана.

Их отца.

Лиам просто рухнет, если у него заберут Джеймса. Их нельзя разлучать. Я даже не знала, смогут ли они нормально жить у Пендриджей, но те хотя бы были всего в неделе пути. Нужно было просто пережить эту неделю.

Но неделя могла их сломать. Каждая клеточка моего тела кричала — сделать хоть что-то, лишь бы этого не случилось.

— Я их заберу! — слова сорвались с губ сами.

Голова Эмерсон резко дёрнулась, глаза распахнулись так, будто она только что увидела что-то невозможное.

— Что? — Эллиот посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

Может, я и правда сошла с ума, но если у меня была возможность помочь — я должна была.

— У меня уже есть проверка на благонадёжность, и я читала, что учителя берут детей в подобных случаях. Просто позволь мне забрать их на неделю. А дальше решим, что делать, когда Пендриджи вернутся.

Эллиот бросила взгляд на мальчиков. — А где ты собираешься разместить двух маленьких детей? Им нужна отдельная спальня, и нам придётся выехать на осмотр дома. — Она подняла брови. — Завтра.

Чёрт. Точно. Тут ведь не только эмоции — есть и логистика.

Студия Райкера не подходила — ни по размеру, ни по атмосфере для детей. Эмерсон вообще съехала к Башу.

— Я… — я покачала головой, лихорадочно пытаясь придумать выход, и посмотрела на Эмерсон, будто она могла его найти.

Она глянула на мальчиков, потом резко перевела взгляд на меня: — У неё есть дом, — сказала она Эллиот. — Четыре спальни, почти четыреста квадратных метров, и идеально подходит.

Я моргнула, не понимая, о чём она… — Нет, — голос у меня чуть не сорвался. — Это не вариант. — Был только один дом, про который она могла говорить.

Эмерсон наклонила голову. — Вариант, если ты хочешь их оставить. Это всего на неделю, да? Дом готов, обставлен, и он не вернётся сюда ещё месяц. Забери. Забери их. — Она кивнула в сторону мальчиков. — Ты же знаешь, он согласится.

Дом Нокса. Тот, что он начал строить семь месяцев назад, когда городской совет утвердил воссоздание команды Legacy Hotshot. Тот, что значил — он возвращается домой.

— Какой адрес? — спросила Эллиот.

— Феникс-Пойнт, 328, — ответила Эмерсон.

— Квартал Hotshots? — брови Эллиот взлетели вверх, пока она записывала адрес.

— Ага, — ответила я, не отрывая взгляда от Лиама и Джеймса. Я справлюсь. Вся моя нервная система словно взбесилась от мысли, что придётся звонить Ноксу и просить, но Эмерсон была права: если я хочу, чтобы дети остались вместе, другого выхода нет.

— Слушай, Харпер, я на твоей стороне, — сказала Эллиот, пока я доставала телефон. — Я готова сделать всё, чтобы мальчики остались вместе, но ты уверена, что сможешь забрать их уже сегодня? — Её голос смягчился.

— Мне нужно пару секунд, — ответила я, открывая сообщения.

Эмерсон оказалась рядом быстрее, чем я успела открыть новое сообщение. — Я могу сама ему позвонить. Не обязательно тебе.

— Нет. Если я хочу попросить его дом, должна спросить сама. — Мой палец замер над его контактом, как всегда, когда я думала написать, но так и не писала… а думала я об этом часто.

— Он скажет «да», — уверенно сказала она.

— Знаю. Именно это и усложняет дело. — По крайней мере, я могла написать сообщение, избежав проблемы с замиранием сердца при звуке его голоса, которая у меня всегда была.

Я: Привет, мне нужна услуга.

Три маленькие точки тут же появились на экране — он печатал ответ.

Нокс: Говори.

Боже, это так в его стиле. Идеален во всём, кроме того, что действительно важно. У меня внутри всё перевернулось, пока я набирала следующий текст.

Я: Мне нужно одолжить твой дом.

Снова точки.

Нокс: Код 1208.

У меня брови подскочили вверх, а сердце затрепетало, как всегда, когда дело касалось Нокса.

Я: Серьёзно? Ты даже не хочешь знать зачем?

Нокс: Всё равно.

Я: А если я устрою вечеринку?

Нокс: В подвале есть бар. Нет времени болтать, просто используй код.

Я: Спасибо.

Нокс: Не стоит.

И он действительно это имел в виду — не стоит упоминать. У нас было много вещей, которые мы никогда не обсуждали. Словно их никогда и не было.

— Решено. Мы будем на Феникс-Пойнт, 328, — сказала я Эллиот, убирая телефон в задний карман джинсов.

— Это… — она подняла на меня взгляд поверх блокнота с понимающей усмешкой.

— Ага, — повторила я. Чёртовы маленькие городки.

Она присвистнула: — Ты уверена?

— Ага. — Похоже, это единственное слово, на которое я была способна.

— Я это принимаю, — кивнула Эллиот. — Обычно я бы отказала, раз ты не владелец и не арендуешь дом, но в этой ситуации нет ничего обычного. У мальчиков есть сумки в машине, я забрала их из дома Лизы. Нужно будет подписать кое-какие бумаги, а потом я проведу осмотр дома. А дальше посмотрим, что можно сделать, пока Пендриджи не вернутся.

Я кивнула, хотя в голове всё плыло, но внутри что-то расправилось, наполнив грудь ощущением силы, решимости. Этих мальчиков не будут разделять. Их не отправят к незнакомцам в ту же ночь, когда у них забрали мать. Не тогда, когда у меня есть хоть слово в этом решении.

— Ладно. Давай подпишем.





Глава третья





Глава третья




Харпер



Оглушительный крик разбудил меня, и я машинально хлопнула по телефону, пытаясь выключить будильник. Почему, чёрт возьми, я поставила его на 5:45 утра?

А, стоп. Это был не будильник… это был Джеймс.

Точно. Потому что прошлой ночью я взяла мальчишек к себе.

Чёрт.

Я вывалилась из кровати в гостевой комнате, протирая глаза, на ощупь добралась через коридор.

— Прости, — тихо сказал Лиам, виновато глянув на меня, когда я вошла. Он стоял, склонившись над манежем. Эммерсон спасла меня вчера, притащив манеж и кое-какие припасы, пока я подписывала временные бумаги опекуна.

— Это не твоя вина, дружок, — сказала я, проведя рукой по его тёмным волосам. Он прижался к моей ладони, как часто делал в саду. Может, есть шанс, что он всё-таки не будет отталкивать меня.

Я быстро переодела вопящего Джеймса и спустилась с ними в большую гостиную.

— Тут просторно, — заметил Лиам, окидывая взглядом помещение.

— Да, — согласилась я, направляясь на кухню. Она была огромной для парня, который клялся, что никогда не заведёт семью.

— Я могу сделать ему бутылочку, — сказал Лиам, беря банку с жёлтой крышкой, полгаллона воды и саму бутылочку, прежде чем я успела возразить. — Я всё время так делаю. Я в этом очень хорош.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, пока он аккуратно отмерял ложки смеси. Мой первый порыв был сказать, что не стоит беспокоиться, что я сама обо всём позабочусь. Но его мир рухнул, и я понимала, что ему нужно ухаживать за Джеймсом, чтобы сохранить хоть какое-то чувство нормальности.

— А я пока достану тебе хлопья, — предложила я. — Эм купила Lucky Charms.

— Да, пожалуйста. — Он сосредоточенно наливал воду, стараясь не пролить.

Джеймс жевал выбившуюся прядь моих волос, пока я готовила хлопья, и мысленно благодарила Бога за то, что Эмерсон помогла со всем этим вчера вечером. Как только Джеймс с удовольствием принялся за завтрак из смеси, я повернулась к Лиаму.

— Знаешь, я всё ещё просто мисс Андерс, — сказала я, усаживая его на высокий стул у кухонной стойки. — Можешь даже звать меня Харпер, если хочешь.

Он кивнул, но не оторвался от охоты за маршмеллоу.

Я вставила капсулу в новый Keurig и нажала все кнопки настройки. Пока он заваривал кофе, я провела рукой по голубовато-серым гранитным столешницам. Строительство закончили месяц назад, и застройщик превзошёл себя. Классический стиль без излишней строгости, современный — но не холодный.

Мебель была добротной и мужской, но при этом удобной — мягкие кожаные диваны цвета топлёного масла и телевизор, который вполне подошёл бы для кинотеатра. Стены в основном пустые, декора почти не было. Ни одной личной детали, которая могла бы намекнуть, кто такой Нокс на самом деле, потому что он здесь пока не жил… Но через месяц он вернётся в Легаси.

Не думай об этом. Ты здесь на неделю — максимум — и всё.

Взгляд сам скользнул к огромному телевизору, и я мысленно поблагодарила того, кто успел его подключить, пока включала мультик и усаживала Джеймса в прыгунки, которые мы с Эмерсон собрали прошлой ночью, уже после того, как дети уснули, и под бокал вина.

— Подойдёт Щенячий патруль? — спросила я Лиама.

Он энергично кивнул, погрузившись в мягкие подушки дивана ближе к Джеймсу.

Стоп. Разве можно включать им телевизор так рано? Я же всегда говорила родителям, что экранное время надо сокращать. Но, ради Бога, было — я посмотрела на телефон — всего шесть утра, а я ещё даже кофе не выпила. Наверняка есть какое-то «правило милосердия» для родителей, которые спят по четыре часа в сутки.

Я добавила в кофе сливки и сахар, потом на цыпочках прошла по первому этажу, как будто меня могли поймать. Вчера вечером всё было таким хаотичным, что я даже не успела ничего толком рассмотреть. Как так получалось, что даже планировка дома напоминала мне о нём? Открытые пространства для друзей и закрытые коридоры, ведущие в личные комнаты, вроде кабинета.

Гостиная уходила ввысь на два этажа, а окна занимали всю высоту стены. Вид был потрясающим: внизу раскинулась долина, а над ней поднимались горные вершины. На ближайшей горе виднелся зловещий шрам от пожара — изогнутая линия, прорезающая склон. Новые сосны и редкие уцелевшие деревья резко контрастировали с мёртвыми стволами, сгоревшими в тот день.

Вид был как сам Нокс — ослепительно красивый, но с открытой раной, предупреждающей, что он никогда не будет полностью безопасным. В нём всегда останется часть, готовая вспыхнуть при определённых обстоятельствах.

Кто будет стоять здесь вместе с ним? Смотреть, как этот шрам исчезает с ростом новой жизни? Я знала о его гипотетической будущей жене две вещи: ей безумно повезёт, и я её уже ненавижу. Зрелость никогда не была моей сильной стороной, когда дело касалось его.

Зайдя в его кабинет, я отметила строгие линии мебели и полку с классикой в кожаных переплётах, размышляя, кого он нанял для оформления. Сейчас он всё ещё жил в Калифорнии, но этот дом был полностью готов к переезду — от постельного белья до посуды в шкафах.

Казалось, он вовсе не собирался везти сюда что-либо из Калифорнии.

Я провела пальцами по кромке его стола, делая глоток кофе, и подняла брови, заметив фотогалерею на противоположной стене.

Как магнитом, меня потянуло к единственной фотографии, где он был один. От одного изображения у меня перехватило дыхание — всё настолько запущено. Конечно же, он был в полной экипировке, с беспечной улыбкой на красивом лице. Солнце блестело в его светло-русых волосах, взмокших от тушения пожара, а каска была зажата под мышкой. Ну почему он должен быть таким безумно привлекательным? Господи, только бы я не пялилась на него так же, когда он приедет сюда в следующем месяце.

Как это будет теперь, когда он возвращается домой? Будет ли он по-прежнему относиться ко мне как к надоедливой младшей сестрёнке всякий раз, когда рядом Райкер? Работа в одной команде только сильнее сблизит их, и у них обоих не будет возможности уволиться — если только они хотят, чтобы на их пожарной бригаде значилось имя Легаси.

Шестьдесят процентов участников — потомки оригинальной команды — таково было условие городского совета, когда Баш, Райкер и Нокс подали заявку на возрождение команды. Совет сказал, что это нужно для поддержки со стороны выживших родственников, но наши люди не идиоты. Это было наполовину сдерживающей мерой, наполовину пиар-ходом. Но они потребовали шестьдесят процентов, и теперь все возвращались домой, чтобы носить шеврон, с которым погибли наши отцы.

Ничто так не искушает судьбу, как семейные традиции.

Чёрт, сердце ныло просто от взгляда на его фото, будто я снова старшеклассница с глупым блокнотом, исписанным своей фамилией вместе с его. Я ненавидела, как сильно скучала по нему, что знала точное количество дней с момента его последнего визита. Я презирала то, что чувствовала к нему — и особенно сны, где он делал гораздо больше, чем просто целовал меня. Я ненавидела ту жгучую ревность, которая накатывала, стоило увидеть в его Инстаграме очередную девушку.

Но ни одно из этих слов не передавало, что я на самом деле чувствую.

Нет, я была по уши влюблена в этого самоуверенного засранца с того самого момента, как смогла дать имя этому чувству.

А для него… ну, я не была ничем. Ни даже малейшей отметкой на его сексуальном радаре.

Я была младшей сестрой его лучшего друга.

И это я ненавидела больше всего.

Я оставила свои чувства в кабинете и закрыла дверь, пройдя обратно по короткому коридору в гостиную, где мальчишки смотрели телевизор. Маленькая головка Лиама всё время моталась из стороны в сторону, будто он наблюдал за теннисным матчем, а Джейми весело подпрыгивал неподалёку.

Может, если я быстро поднимусь наверх, удастся хотя бы надеть бюстгальтер, прежде чем они закапризничают, потому что пижамная майка совсем не помогала моему D-размеру.

Как по сигналу, Джеймс начал пронзительно плакать, и его крик эхом разнёсся по большой комнате. Я подняла его и прижала к груди, поглаживая спинку, но крики не прекращались. Они только становились громче.

— Ты чистый. Ты сухой. Ты сытый, — прошептала я, перебирая в голове все логичные причины детского плача, и поморщилась, когда следующий крик взял такую высоту, что скрежет по стеклу показался бы симфонией. — Может, прогуляемся?

Лиам шёл рядом, повторяя мои шаги, пока я носила Джеймса на руках, похлопывала его по спине, напевала и обещала купить всё, кроме пони, лишь бы он хоть немного успокоился. Но он только вышел на пронзительный визг и упорно держался на этой ноте.

Через час я пообещала уже и пони.

Я пробовала всё — бутылочку, отрыжку, смену подгузника… всё, что только могла придумать, включая пение, которое, похоже, только усиливало его плач. Тревога заполняла каждую клеточку тела. А что если я не смогу его успокоить? А что, если он уже понял, что у меня ноль опыта с младенцами и просто не хочет иметь со мной дела? Если это будет продолжаться, я заплачу вместе с ним.

Лиам смотрел на меня тревожными глазами.

— Прости. Он часто так делает. Он становится очень громким. Мама обычно даёт ему поплакать… — он моргнул и отвёл взгляд, когда мы вернулись на кухню.

Это было первое упоминание о его матери с момента приезда Эллиот прошлой ночью.

— Всё в порядке, Лиам. Он просто малыш и не знает, как сказать, что его беспокоит. Не переживай, мы разберёмся. И говорить о маме тоже можно…

— Может, он голодный, — перебил он, потянувшись за бутылочкой. Он навалился на стойку, и, прежде чем я успела помочь, задел открытую коробку с Lucky Charms, опрокинув весь пакет. Яркие хлопья рассыпались по тёмному паркету радужной дугой.

Мысленно я прокляла компанию, выпускающую хлопья. Кто вообще проектирует эти коробки? Они не понимают, что их открывают дети? Неужели нельзя придумать что-то лучше, чем открытый пластиковый пакет, закреплённый крошечной картонной заслонкой?

— Прости! — воскликнул Лиам, и в его глазах заблестели слёзы.

— Всё нормально, — пообещала я, заставив себя улыбнуться, при этом продолжая укачивать Джеймса на бедре. Его плач достиг нового уровня мучительности, и моя голова разрывалась, пока он держал идеальную ноту для вызова мигрени.

Может, стоит позвонить Черри, обычной няне Джейми? Она наверняка знает, как его успокоить. Или, может, я просто сошла с ума. Убедить Эллиот, что я справлюсь с мальчишками, было одним делом, а реальность… это было всё равно что пить из пожарного шланга.

Здравствуй, ускоренный курс родительства.

Я услышала, как за моей спиной пикнула сигнализация при открытии входной двери, и чуть не расплакалась от облегчения, когда код ввели и раздражающий сигнал замолк. Эммерсон пришла. Никогда в жизни я не была так благодарна.

— Мы здесь! — крикнула я через плечо, услышав, как в коридоре со стороны входа идут двое. Может, Баш вернулся раньше?

Животик Джеймса дёрнулся, и прежде чем я успела понять, что происходит, его вырвало. Невероятное количество тёплой, липкой жидкости оказалось у меня на спине. Я застыла, боясь даже вдохнуть, пока он снова не срыгнул. Как в таком маленьком ребёнке могло поместиться столько еды?

О. Мой. Бог.

Он закончил своё шоу в стиле Изгоняющего дьявола, и я быстро оценила масштаб катастрофы. Мои волосы, спина, пол за мной — всё было забрызгано детской рвотой.

Лиам поморщился: — Фу.

— Фу, и правда, — согласилась я, отрывая от себя пухлого, уже улыбающегося малыша и держа его на вытянутых руках, чтобы осмотреть. Разумеется, на нём и на его маленьком комбинезоне не оказалось ни капли. И, к счастью, он перестал плакать.

— Наверное, ему было нехорошо, — сказала я Лиаму, прикидывая, как донести Джейми до гостиной, не оставив по дороге следов из блевотины. — Так рада, что ты здесь, потому что мне срочно нужен душ, — крикнула я Эмерсон.

Она точно умрёт со смеху, когда увидит меня.

— О. Мой. Бог, — ответил женский голос. И это явно была не Эм.

Я обернулась, и Джеймс снова изверг всё, что у него было, на этот раз прямо мне на грудь. Тёплая волна залила майку, пропитала встроенный топ-бюстгальтер и ткань насквозь.

Это был официально самый мерзкий момент в моей жизни. А ведь я работаю в детском саду.

— Не могу поверить, что ты… женат! — взвизгнула женщина, стоя у входа на кухню и шлёпнув парня за спиной огромной сумкой.

У меня сердце ухнуло куда-то вниз.

Это был не Баш.

О, нет-нет-нет.

К чёрту. Мою. Жизнь.

Это явно был кошмар — вроде того, когда оказываешься голой в школе и без домашки, только в тысячу раз хуже.

Я перекинула Джеймса на другое бедро и уставилась на идеально накрашенную брюнетку в безупречных джинсах со стразами. Её сумка Louis Vuitton задела мою кофейную кружку, сбросив её на пол.

Кружка разбилась о паркет. Кофе присоединился к хлопьям и рвоте. Прекрасно.

— Как ты смеешь! — завопила она, топая мелкими злыми шажками к нему и размахивая пальцем. — Да, у нас было всё без обязательств, но на такое дерьмо я не подписывалась! — она махнула рукой в мою сторону.

Я отошла вбок, заслоняя Лиама.

В комнате воцарилась тишина, и, подняв взгляд, я встретилась с глубокими карими глазами, в которых смешались лёгкий шок и тень улыбки. Из сотен способов, как я представляла себе его возвращение… ни в одном из них я не была облита детской блевотиной.

— Привет, Харпер, — его голос был тихим и глубоким, уголки губ чуть дрогнули.

— Нокс, — выдохнула я, надеясь, что мой взгляд передаст всё извинение, которого он, без сомнения, заслуживал. Он привёл женщину домой, а я выглядела как третий лишний.

Модель снова завопила: — Месяцами! — она повернулась ко мне с паническим взглядом, а я крепче прижала Джеймса. — Я сплю с твоим мужем уже несколько месяцев! И он ни разу не упомянул о тебе. — Её взгляд метнулся к Ноксу. — Как ты мог не сказать, что у тебя есть жена? Или дети?

Прежде чем я успела сказать, что мы с Ноксом не муж и жена, она снова разразилась тирадой, теперь уже прямо на него, размахивая пальцем перед лицом.

Рвота на моей груди начала остывать, и от этого становилось ещё противнее.

— И если ты думаешь, что я буду играть роль любовницы в этом бардаке, ты глубоко ошибаешься! — она снова показала на меня, и мои щёки загорелись от смущения.

— Хватит, Мелинда, — предупредил Нокс, встав между нами.

Я могла только представить, как выгляжу: мятая пижама, пропитанная детской блевотиной, остатки вчерашнего макияжа, наверняка размазанные под глазами, и волосы, похожие на гнездо. В общем, бардак она описала довольно точно.

Джеймс, однако, считал ситуацию уморительной и хихикал, пока Лиам выглядывал из-за моего бока и пытался успокоить младшего брата.

— Как ты мог? — закричала она.

— Да твою м... — взгляд Нокса зацепился за Лиама, и он осёкся на полуслове. — Ради Бога, Мелинда, можешь дать мне хоть секунду?

Она скрестила руки на груди и уставилась на него.

Если бы в полу нашлась дыра, в которую я могла бы провалиться, я бы с радостью исчезла.

— Ого, вы уже дома, — сказала Эйвери, девушка Ривера, появляясь в прихожей с — спасибо тебе, Господи — свежим кофе. — Извините, дверь была открыта, и Эмерсон попросила меня занести кофе и проверить Харпер. — Её ярко-голубые глаза метнулись между нами, и я выдавила неловкую улыбку, зная, что она прекрасно осведомлена о моих чувствах к Ноксу — спасибо паре бокалов вина после её переезда сюда из Аляски вместе с Ривером. — Мы ждали тебя только через месяц.

— Очевидно, — ответил Нокс, слегка наклонив голову и переведя взгляд на меня. — Я заказывал с новой мебелью детскую кроватку?

— Мне так жаль, Нокс, — я обошла лужу рвоты, чтобы Лиам не вляпался. — Я думала, мы уйдём до того, как ты вернёшься.

— Подождите, вы что, в разводе? — спросила Мелинда.

— Неловко, — пропела Эйвери тихонько.

Он поднял палец в сторону Мелинды, а затем снова посмотрел на меня с раздражением.

— Харпер, перестань извиняться. Мой дом — твой дом, без вопросов. Я не смогу сосчитать, сколько раз ты приходила домой и заставала меня на своей кухне. Не извиняйся. Ты попросила — я сказал «да». Я просто немного... удивлён маленькими человечками, вот и всё.

Опустив палец, он посмотрел на Эйвери:

— Эйвери, это Мелинда. Она моя подруга из Калифорнии, и ей нужно доехать до Крестед-Бьютта к семье. Ты не могла бы её подвезти?

Крестед-Бьютт был примерно в двадцати минутах вверх по перевалу — подождите-ка. Он сказал подруга? Потому что по её взгляду было ясно: она чувствует куда больше, чем дружбу.

— Конечно, — ответила Эйвери, ставя один из стаканов с кофе на столешницу и бросая в мою сторону какого хрена взгляд.

— Спасибо, — Нокс перевёл внимание на Мелинду, и на его челюсти дёрнулся мускул. — Мел, Эйвери — девушка моего друга Ривера, она отвезёт тебя к сестре. И чтобы внести ясность: Харпер мне не жена, не девушка и вообще никто в этом плане. И она не бардак — она младшая сестра моего лучшего друга.

Вот и всё. Какая бы искра надежды ни тлела во мне последние десять лет, она сдулась, словно воздушный шарик без узелка. Всегда и вечно в его глазах я была только младшей сестрой Райкера. Забавно, что это ранило сильнее, чем то, что его подруга назвала меня бардаком.

— О, — пробормотала Мелинда, её взгляд метнулся между нами. — Я просто... извините. Увидела детей и сделала выводы. — Её глаза вспыхнули сочувствием, когда она посмотрела на меня. — И я не имела в виду, что ты бардак. Просто вся эта история с «у Нокса есть жена» была такой.

— Всё нормально. Я и правда довольно... — рвота добралась до моего пупка, — ... неопрятная.

Она рассмеялась, и я почему-то сильно сомневалась, что эта женщина хоть раз в жизни выглядела неряшливой. Не будь завистливой ведьмой.

— Я должна была догадаться. Как будто этот парень когда-нибудь остепенится, — она закинула сумку обратно на плечо. — Я буду в городе ещё неделю. Позвони, если заскучаешь. — Она бросила Ноксу улыбку. — Спасибо за поездку.

— Ага, — ответил Нокс, его голос стал холодным, резким, отстранённым — таким, каким он пользовался, когда вычёркивал кого-то из своей жизни. Ух ты. Для него эта женщина была закончена, даже если она этого пока не понимала. Я видела, как он вышвыривал из своей жизни десятки людей, когда они переступали невидимую черту, и невольно пожалела её. Она просто пополнит список тех, кто так и не понял, почему оказался вычеркнут. — Я провожу тебя.

Оба скрылись в конце коридора, и Эйвери, округлив глаза, уставилась на меня.

— Чёрт, это было напряжённо. Где твой телефон?

— Мой телефон? — я моргнула. — Думаю, он наверху, на тумбочке.

— Эм уже час пытается до тебя дозвониться. Баш вернулся примерно час назад и сказал ей, что Нокс тоже едет. Я шла, чтобы тебя предупредить. — Она поморщилась. — Прости, что опоздала.

— Тут не за что извиняться. Спасибо за кофе, — я покачала головой. — Если бы я знала, что он уже едет домой, я бы сбежала.

— Знаю. Ты в порядке? — В её глазах отразилось беспокойство. — Я хотела предложить помощь, но если он хочет, чтобы я отвезла её… — Она кивнула в сторону двери.

— Всё будет хорошо, — заверила я, хотя внутри всё кричало, что я хочу, чтобы она осталась и была буфером между мной и Ноксом.

— Ладно. Расскажешь потом или напиши, если понадобится подмога. — Она помахала мальчишкам и поспешила следом за Ноксом и Мелиндой.

— Всё нормально? — шёпотом спросил Лиам.

— Да, всё нормально, малыш, — я взъерошила ему волосы свободной рукой. — Думаю, мы просто застали Нокса врасплох.

— И ту тётю, — сморщил он нос.

— Особенно ту тётю, — согласилась я. — Но я очень рада, что ты здесь.

Он сглотнул, глядя на беспорядок на полу. — Я могу помочь убрать.

Прежде чем я успела ответить, в комнату вернулся Нокс, закатав рукава серого свитера до локтей, обнажив загорелые, мускулистые предплечья.

Его предплечья? Соберись.

Ладно, но эти бёдра? Как джинсы на них сидят? Господи помилуй.

Лиам отступил за меня, пока Нокс окидывал взглядом пролитые хлопья, разбитую керамику, расплескавшийся кофе и детскую блевотину по всему полу. Он вздохнул и покачал головой.

— Просто интересно, я что, пропустил момент в своей жизни, когда мы поженились и завели пару детей? Всё это похоже на «Сумеречную зону».

— Будто ты вообще смотришь «Сумеречную зону», — фыркнула я, переступая с ноги на ногу, чувствуя, как рвота местами уже подсохла и стала ледяной.

— Откуда тебе знать? Может, мои вкусы изменились.

— После того, что я только что видела, думаю, можно смело сказать, что нет, — поморщилась я, заметив его приподнятую бровь. — Извини. Просто утро… ночь… всё было тяжёлым. И теперь я ещё и втянула тебя в ссору с твоей девушкой и разнесла твою кухню.

— Она не моя девушка. Уверен, ты слышала этот момент. Это было что-то вроде «друзей с привилегиями», и закончилось пару недель назад. Но когда она узнала, что я еду домой, попросила подвезти, чтобы навестить сестру. Я уже был в пути, когда ты написала прошлой ночью. Почему бы тебе не отдать мне Сэра Блюёт-Наповал и не пойти в душ? — Он подошёл ближе, сложив руки в классический жест «давай сюда».

Я вытаращила глаза.

— Ты собираешься присмотреть за детьми — включая младенца — пока я буду в душе? Я никогда не видела, чтобы ты вообще смотрел в сторону ребёнка.

— Расслабься. Сомневаюсь, что успею случайно покалечить их за то время, что тебе понадобится, чтобы смыть блевотину, — он уставился на меня, стоя в шаге, с протянутыми руками.

— Тебе не будет трудно? Ты не хочешь сначала узнать, что вообще происходит?

— Конечно хочу, но ты воняешь. Так что давай, передай его мне. Разберёмся, когда ты перестанешь носить на себе его завтрак. Думаю, гостевая ванная ещё не готова, так что используй мой душ — первая дверь направо, — кивнул он в сторону лестницы.

Может, это и правда «Сумеречная зона».

— Он может испортить твою одежду. Просто взгляни на меня.

Он приподнял бровь, затем завёл руку за голову и стянул свитер и футболку одним плавным, до обидного соблазнительным движением. Передо мной был сплошной рельеф и твёрдые линии, увенчанные самодовольной ухмылкой, — именно на ней я и зафиксировала взгляд. Посмотри я ниже — и моему рассудку пришёл бы конец.

— Вот. Больше не испортит. Давай его сюда.

Когда он протянул руки за Джеймсом, я отдала малыша без лишних протестов. В основном потому, что была лишена дара речи.

Нокс без рубашки? Я превратилась в лужу десятилетней тоски и глупой, безнадёжной тяги.

Нокс без рубашки, да ещё и с младенцем? Бах. Уверена, я моментально забеременела.

— Как дела, маленький? — спросил он Джеймса, держа его обеими руками, словно хрупкую вазу. Джеймс одарил его беззубой улыбкой, и тогда Нокс перевёл ту же улыбку на Лиама, который не так-то легко поддавался. — Бейсбол? Звёздные войны? Зловещие мертвецы? Что выбираешь?

— Джеймсу нравится Щенячий патруль, — ответил Лиам, отступив от моих ног и смерив Нокса крайне оценивающим взглядом.

— Иди, — подтолкнул меня Нокс. — Я справлюсь.

Соблазн душа оказался слишком велик, чтобы отказаться.

— Я быстро, пару минут, честно. Лиам, это Нокс, лучший друг моего брата. Я знаю его с младенчества. Я ему доверяю, значит, можешь и ты. Ты справишься, если я пойду смою всё это?

Он ещё раз посмотрел на Нокса и серьёзно кивнул.

Я снова взъерошила ему волосы и улыбнулась:

— Сейчас вернусь.

Я почти бегом направилась к душу. Да, у меня и так было дел по горло с двумя мальчишками, но стоило добавить в уравнение Нокса — и я окончательно утонула в собственной глупой головушке.





Глава четвёртая





Глава четвёртая




Нокс



Я не смог сдержать смех. Что, чёрт возьми, мне ещё оставалось делать, когда Харпер Андерс вылетела из моей кухни, вся в блевотине, после того как пыталась совладать с двумя детьми, которые определённо не имели ко мне никакого отношения?

Лучший друг моего брата. Именно так Харпер меня представила.

Чёрт. Я ненавидел, когда она считала нужным напоминать, что она сестра Райкера. Я и так знал, кто она и почему мне больше никогда не суждено к ней прикоснуться.

Чудесным образом чистый младенец тут же одарил меня слюнявой улыбкой. Милый пацан. Джеймс, как его назвал другой мальчик.

Старший, с огромными карими глазами, поднял взгляд на меня и сузил его.

— Лиам, да? — пора было сломать лёд. С детьми я особо никогда дела не имел, но ведь они не сильно отличаются от взрослых, верно? Маленькие люди. Просто нужно с ними разговаривать.

— Это мой брат. Джеймс мой. Немного мисс Андерс, но вообще-то мой, — Лиам уставился на меня с такой здоровой дозой скепсиса, словно я собирался уронить извивающегося малыша.

Метит территорию. Ладно, с маленьким альфа-щенком я справлюсь.

— Круто. Он мне нравится. Может, покажешь, что он любит делать, пока Харпер превращается в нормально пахнущего человека?

Лиам наклонил голову, явно оценивая меня.

— Ты можешь сделать ему бутылочку?

Я абсолютно не знал, что делать с младенцем, и этот парень это прекрасно чувствовал — будто у него был встроенный радар, определяющий, что я полный новичок.

— Можешь показать мне? — спросил я. — И как думаешь, может, стоит дать ему передышку, прежде чем он и это вырвет?

Лиам вздохнул и кивнул один раз.

— Посмотрим Щенячий патруль… после того, как ты наденешь одежду. — Он встал на цыпочки и достал мой свитер с кухонной столешницы.

Ну ладно.

— Хорошо, но с телеком у меня уйдёт немного времени, — сказал я, положив вещи на спинку дивана. — Он новый. — И получше той модели, что у меня была в Калифорнии.

— Он уже включён. Мисс Андерс обо всём позаботилась, — фыркнул Лиам, но повёл вперёд. Видимо, нехотя принял меня в свою стаю.

— Понял. А теперь нужно придумать, куда бы тебя посадить, — сказал я Джеймсу, оглядывая гостиную.

Диваны оказались немного меньше, чем я представлял, когда заказывал их с дизайнером, но смотрелись неплохо. Встроенные книжные шкафы тоже получились классными. Судя по тому малому, что я успел увидеть в доме, всё выглядело так же, как на финальной прогулке по Фейстайму.

Но насколько это безопасно для ребёнка? С какого возраста они начинают пихать всякую фигню в розетки? И как быстро они учатся ползать?

— Ты же не сбежишь от меня, да? — спросил я малыша. Харпер меня прикончит, если с ним что-то случится, пока она в душе.

— Он ещё не ходит. Его прыгунки там, — сказал Лиам, показывая на штуковину, похожую на орудие пыток для младенцев.

— И ему это нравится? — теперь уже я скептически посмотрел.

Лиам посмотрел на меня так, словно я был, возможно, самым тупым взрослым на планете. И, что касается детей, я был с ним согласен.

— Ладно, — я продел пухлые ножки Джеймса в отверстия, и он сразу оживился, забормотал и принялся подпрыгивать, раскачивая всю конструкцию и игрушки, к ней прикреплённые. — Выглядит не очень надёжно.

— Всё с ним нормально, — Лиам встал между Джеймсом и мной.

— На этой ноте я пойду убирать наш небольшой хаос. Ты здесь справишься?

Он кивнул, и я ушёл на кухню, натянув футболку, но оставив свитер на диване. Обычно в такой разгром я вваливался только после адской ночи, и то с веской причиной. Присев к шкафчику под мойкой, я выругался. Бумажных полотенец нет. Моющих средств — тоже. Ничего.

Потому что я сюда ещё не переехал. Точно.

Покупатели моего калифорнийского дома забрали его полностью обставленным, так что все личные вещи валялись в кузове моего грузовика.

Десять минут и пара безнадёжно испорченных кухонных полотенец спустя пол был настолько чистым, насколько это вообще возможно без швабры. Или горничной. Да, горничная звучала куда реальнее.

Что вообще Харпер делала с двумя детьми? Нянчилась? Когда она написала прошлой ночью, я подумал, что ей просто негде переночевать, и решил, что будет забавно её удивить, раз уж я всё равно ехал. Чёрт, может, во мне и правда шевельнулось желание снова её увидеть.

И ладно, может, именно поэтому я настоял, чтобы мы с Мелиндой выехали сегодня утром как можно раньше… из наших отдельных номеров в гостинице. Стоило ей ещё месяц назад намекнуть, что она хочет чего-то более серьёзного, я сразу убрал привелегию из нашей дружбы, так что мы с ней больше не вместе и никогда не были. Но я был достаточно самокритичен, чтобы понимать — я взял её с собой (вместо того чтобы просто отвезти её прямо в Крестед-Бьют) лишь для того, чтобы возвести столь необходимую стену между мной и Харпер. Потом она слетела с катушек, и я… переложил ответственность, оставшись один на один с Харпер.

Я поднял Джеймса из прыгунков и быстро проверил его подгузник на запах, чтобы убедиться, что он не устроил взрыв уже с другой стороны. Слава Богу, чистый. Я и не знал толком, как менять подгузник — или где Харпер их хранит. Лиам сидел на маленьком диванчике, но как только я устроился на софе, усадив малыша под мышку рядом с собой, Лиам тут же пересел ближе, на другую сторону от брата, будто мне нельзя доверять Сэра Блюёт-Наповал. Потом он сунул Джеймсу какую-то игрушку для жевания и откинулся на подушки, продолжая испепелять меня взглядом исподлобья, пока я натягивал обратно свитер. Будто он знал, что я снял его исключительно ради того, чтобы подразнить Харпер, и категорически это не одобрял.

Похоже, он был территориален не только из-за брата.

Вставай в очередь, парень.

— Так ты тусишь с Харпер? — спросил я, надеясь, что он понимает хоть что-то из происходящего, потому что я — точно нет.

— Она моя учительница, но вчера вечером привела нас сюда.

Звучало тревожно.

— Понял, — сказал я, заметив, как он напрягся. — У тебя был тяжёлый день?

Он шумно вдохнул, и его губа задрожала на мгновение, отчего мне тут же захотелось взять свои слова назад. Что бы там ни случилось, этот ребёнок точно был не в порядке.

— У моей мамы был несчастный случай. Она умерла.

Вот дерьмо.

Я замер, понятия не имея, что сказать ребёнку, чтобы это было и не слишком много, и не слишком мало. Моя мама ушла, когда я был чуть старше его, и это разорвало меня на куски. Но она ведь не умерла. Та боль пришла позже, когда погиб отец, и тогда не существовало слов, которые могли бы помочь.

— Мне очень жаль. Наверное, тебе сейчас очень больно, — выдавил я, хотя горло сжало собственными воспоминаниями. Я тогда чувствовал себя совершенно брошенным. Даже бабушка не смогла закрыть дыру, а мне было шестнадцать. А этому малышу сколько? Четыре, может, пять?

Он поднял на меня глаза, полные слёз, сжал губы и кивнул. Потом обнял Джеймса, перетащив его из-под моей руки к себе, одновременно вытирая слёзы тыльной стороной другой ладони, как будто они были просто помехой.

Чёрт, сердце сжалось за этого мальчишку. За обоих.

— Я не знаю точно, через что ты проходишь. Никто не знает. Но мой отец умер, — тихо сказал я. — Я был старше тебя, но помню, как сильно это ранило. Как будто ты теряешь почву под ногами.

Лиам снова кивнул, его нижняя губа выпятилась, а глаза блестели от сдерживаемых слёз. Чёрт, даже у меня защипало в глазах. Я заставил себя проглотить ком в горле и прочистил голос.

— Хорошо, что у Джеймса есть ты. Он не будет чувствовать себя таким потерянным.

Лиам прижался щекой к почти лысой макушке Джеймса и уставился в мультик. Разговор окончен.

Где, чёрт возьми, их отец? Кто их отец? Как Харпер оказалась с ними? Где они в итоге окажутся? У меня хоть бабушка была, когда умер отец, а у этих двоих, похоже, никого.

Три коротких стука раздались в дверь, прервав бурю вопросов в моей голове.

— Входи! — крикнул я, зная, что это Баш. Я написал ему по дороге сюда, даже не представляя, во что ввязываюсь.

— Это не совсем то, что я имел в виду, когда сказал: «Давай устроим рабочее совещание». Я же не думал, что ты приедешь лично, — сказал Баш, входя в большую комнату. Между его тёмных глаз пролегла морщинка, а голова наклонилась набок, когда он увидел меня на диване с мальчишками. — Где, чёрт возьми, Харпер? Ты уже успел её спугнуть?

Эмерсон вошла следом и тут же ударила его кулаком в грудь, хотя и сама замерла на месте. — Себастьян Варгас, не ругайся при детях.

— Да они и не такое слышали, раз сидят с Ноксом, — пробормотал Баш, и я бы рассмеялся, если бы Эмерсон не одарила его взглядом «иди к чёрту». Они были вместе уже восемь месяцев и обручены шесть недель, и было лишь вопросом времени, когда по дому начнут бегать маленькие Варгасы. Могу поспорить, у них будут тёмно-каштановые волосы, как у обоих родителей, и такое же упрямство.

— Ничего такого они не слышали. Я вёл себя образцово, а Харпер сейчас оттирает блевотину.

— Привет, Лиам, — сказала Эмерсон с улыбкой, садясь рядом с ним. — Помнишь меня?

Он кивнул.

— Хочешь меня просветить? — спросил я Эмерсон. — Потому что Харпер я толком не успел расспросить, прежде чем отправил её в душ. — И я об этом совершенно не думаю. Ни капли. Ни в малейшей степени.

— Может, она уже закончила. Давай мне малыша и иди узнай, — сказала Эмерсон, шевельнув пальцами, и в её глазах сверкнул игривый блеск. Башу грозили неприятности.

Я передал ей Сэра Блюёт-Наповал, предупредив о его утренних подвигах, и тот радостно забормотал, улыбнувшись Эмерсон. Чёрт, какой же он милый, когда не извергает завтрак фонтаном на грудь Харпер.

Даже не смей думать об этом слове в сочетании с Харпер.

Ага, как будто это реально возможно. Слава Богу, что Райкер не умеет читать мысли, иначе я был бы мёртв ещё десять лет назад.

Я сказал Лиаму, что он может доверять Башу и Эмерсон, а сам рванул наверх и постучал в дверь своей спальни. Когда ответа не последовало, я медленно вошёл, приоткрыв дверь и позвав её по имени. Тишина. Я заглянул, чтобы убедиться, что дверь в ванную закрыта, и только после этого зашёл окончательно. Душ всё ещё работал на полную мощность, так что я растянулся поперёк огромной кровати — усталость после дороги начала накрывать.

Декоратор хорошо постаралась. Вся мебель была из тёмного дерева, почти чёрного, и отлично сочеталась со светло-серыми стенами. Комната получилась уютной, но при этом явно мужской.

Забавно, но Харпер оказалась первым человеком, который провёл ночь в этом доме.

И первой, кто пользовался моим душем.

Голая.

В каких-то десяти метрах отсюда.

Чёрт. Теперь мой член напоминал об этом факте. Будто мне нужно было его грёбаное мнение.

Как по заказу, душ выключился.

— Эй, я здесь, — громко предупредил я. — Просто не хотел, чтобы ты вышла… ну, голая и всё такое. — Лжец.

— Спасибо, я бы предпочла избавить нас обоих от такого смущения, — отозвалась она сквозь дверь.

Смущение? Да ей совершенно нечего было стесняться.

Я провёл ладонями по лицу. Сколько прошло? Всего минут двадцать с тех пор, как мы оказались в одном доме? Она стояла вся в блевотине с ребёнком на руках, а я всё равно считал её самой красивой женщиной на свете.

Ты всегда хочешь то, что тебе недоступно.

Она открыла дверь ванной и вышла, одетая в джинсы и синюю футболку с V-образным вырезом, вытирая полотенцем длинные светлые волосы.

— Привет.

Я похлопал по кровати рядом с собой, но она только покачала головой и опёрлась на дверной косяк. У меня не было особых причин ожидать, что она захочет быть рядом после всего, что было за последние пару лет, так что я не мог её винить.

— По шкале от одного до десяти, насколько ты зол? — спросила она, сжимая полотенце.

— Не зол. Скорее в замешательстве. Почему бы тебе не объяснить, что, чёрт возьми, происходит? — предложил я, приподнимаясь. Высота уже давала о себе знать, голова гудела. Нужно было залить в себя воды.

Она вздохнула и откинула голову к косяку.

— Даже не знаю, с чего начать.

— Ты учительница Лиама, — подсказал я.

— Да, — ответила она мягкой улыбкой. — Он такой хороший мальчик и столько пережил.

— Да, я заметил. Его мама умерла вчера? — В груди сжалось, стоило лишь вспомнить его слёзы.

Она кивнула.

— Это дети Лизы Кларк.

— Чёрт. Она так и не оправилась после смерти Клинта. Наркотики? — предположил я. Лиза была самой молодой вдовой после того пожара, и её падение было глубоким, жёстким и безвозвратным.

— Авария, но похоже, она была под чем-то. Пендриджи — единственная приёмная семья в Легаси…

Я поморщился.

— Да им, наверное, уже под сотню. Как они собираются заботиться о Сэре Блюет-Наповал?

— Джеймс, — поправила она снова с улыбкой, от которой у меня скрутило живот. — Его зовут Джеймс. Или Джейми. И да, я сказала Эллиот то же самое вчера. Кроме того, они сейчас в отпуске на неделю, так что выбор был такой: либо отправить мальчишек в Ганнисон и разделить, либо их забираю я.

— Всего на неделю? — Я чуть не рухнул от облегчения. Одно дело — несколько дней детского хаоса, совсем другое — если Харпер возьмёт на себя такую ответственность насовсем, особенно в моём доме, но... — А потом что? Где их семья?

— Эллиот надеется, что Нолан, их биологический отец, появится на похоронах. Или ещё кто-то из родственников возьмёт их. — Она обхватила себя руками, и я едва сдержался, чтобы не обнять её.

— И где он, чёрт возьми, был всё это время? — рявкнул я. Отцы не должны уходить. Женщины — могут, я это знал на собственном опыте. Но не отец. Не тогда, когда его дети нуждаются в защите.

— Он ушёл ещё на раннем сроке беременности Лизы Джеймсом. Он не хотел второго ребёнка. Честно говоря, его и с Лиамом толком не было рядом. Я веду у него занятия уже два года, и Нолана видела всего пару раз.

— Чёрт. — Я выдохнул и провёл руками по волосам, сцепив пальцы на затылке. — Я никогда не хотел детей, но даже представить не могу, как можно их бросить. У меня даже собаки нет, я не настолько ответственный, а уж дети…

— Потому что ты бы никогда так не поступил, — сказала она тихо, и её глаза заблестели.

У меня сжалось сердце. Наверное, это было самое приятное, что мне когда-либо говорили.

— В общем, извини за дом. Я жила у Райкера последние пару недель, пока ремонтировали мою квартиру. Большой потоп.

— Да, я знал. Рай рассказывал. Так ты написала мне? — Она, должно быть, была в отчаянии. За последние семь лет наше общение ограничивалось вежливыми фразами, когда я бывал в городе. Если я хотел её увидеть, то делал это «случайно». Если хотел сводить её на обед, то внушал эту идею Райкеру, чтобы выглядело, будто это его мысль.

Она поморщилась. — Мне правда очень жаль. Я не знала, куда ещё обратиться, и Эмерсон предложила тебя, потому что ты вроде как должен был приехать только через месяц. И прости насчёт Мелинды. Она казалась... хорошей, и я понимаю, почему она могла тебе нравиться. И мне очень жаль за блевотину и беспорядок...

— Стоп, — я перебил её болтовню, вставая, но не подходя ближе. Я всеми силами старался держать между нами пять шагов. Это спасало от случайных поцелуев. Или преднамеренных. — Харпер, это всего лишь дом. Четыре стены и крыша. Ты — семья. А Мелинда… мы были просто друзьями. Мы жили на одной улице в Лос-Анджелесе, и, как я уже сказал, она просто попросилась поехать со мной, чтобы навестить сестру. Повторю ещё раз: ты — семья. А семья всегда важнее всего.

Её улыбка дрогнула. — Спасибо. Я приберусь и мы уйдём, не будем мешать.

— Я уже всё убрал, — скрестил я руки на груди. — И куда, чёрт возьми, ты собираешься их вести?

— Правда? Эм, спасибо, — она буквально выворачивала полотенце в руках. — Я… я не знаю, куда мы пойдём. Эллиот должна прийти днём, проверить, что они в хорошем доме, а у нас даже продуктов нет, и это вообще не мой дом. — Она провела рукой по лицу и шумно вдохнула. — Что я натворила? У меня не было права их забирать, не так. Но я не хотела, чтобы их разлучили, или отдали чужим, не после всего… Я и сейчас не хочу. И пусть они не совсем семья для пожарных, но Лиза была одной из нас. А мы заботимся о своих. Это значит — и о Лиаме с Джеймсом. Мы оба знаем, что значит потерять родителя.

Она сказала мы. Сердце у меня споткнулось.

Чёрт. Я не мог выгнать её с двумя малышами, которым некуда идти. Особенно с этими детьми. Их мать была вдовой пожарного из Легаси, и их ситуация слишком сильно задевала меня, чтобы просто отмахнуться.

Это всего неделя или около того. Я вполне смогу держать руки при себе столько времени. Тем более, Райкер, судя по его последнему сообщению, не собирался возвращаться ещё неделю или две, что упрощало задачу.

— И что ты собиралась делать, пока я не вернулся? — спросил я.

Она встретила мой взгляд на секунду, потом отвела глаза. — С утра сходить за продуктами и попросить девчонок помочь всё подготовить, чтобы пройти проверку и получить одобрение Эллиот.

— Отлично. Значит, так и сделаем. Добьёмся одобрения дома. — Я нарушил своё правило пяти шагов, подошёл к ней и осторожно отвёл её руку от лица. Полотенце упало на пол.

— Дело не только в здании, Нокс. Важно, чтобы это был дом. — Пульс на её запястье подскочил под моим большим пальцем.

— Да ладно, я не такой уж ужасный. Ещё не успел завезти пивной автомат или проституток из Вегаса…

— Пока что, — пробормотала она.

Я едва не рассмеялся, но сдержался и посмотрел серьёзно. — Я не шучу. Это всего неделя, верно?

— Плюс-минус, — тихо ответила она. — Похороны во вторник, так что к пятнице надеются, что мальчиков заберут родственники или устроят в приёмную семью.

Мне совсем не нравилось это слово — устроят. Это же дети, маленькие и беззащитные, а не багаж, который можно пристроить.

— Вы остаётесь здесь. Все. Комнат полно, а мальчишкам сейчас больше всего нужна стабильность. Их и так уже таскают туда-сюда.

— Нокс, это очень мило с твоей стороны, но ты ведь любитель шёлковых простыней — да, я видела, — а они шумные, блюющие и неугомонные дети.

— Во-первых, шёлковые простыни легко стираются. Это вопрос температуры воды. — Мои пальцы медленно скользнули по нежной коже её запястья. — А во-вторых — никаких «но». — Я наблюдал, как она в уме взвешивает плюсы и минусы. Её лицо всегда было лёгким для чтения. — Слушай, Харпер, последний раз я видел маму, когда мне было лет десять, да?

— Да, — кивнула она. Она знала. Она была там после, обнимала меня своими маленькими руками и сердцем больше, чем она сама.

— Вот. Когда отец умер, за мной стала присматривать бабушка. Каким бы ужасным то время ни было… для всех нас… у меня была она. Если бы нет — я даже не представляю, куда бы попал. Был бы таким же потерянным, как эти двое.

— Мы бы забрали тебя, — сказала она, подняв на меня глаза. И её бирюзовый взгляд ударил так сильно, что у меня перехватило дыхание.

Я кивнул, не в силах вымолвить хоть слово, пока не проглотил огромный ком нежданного тепла, поднявшегося внутри. — Ладно. Значит, я говорю: это их дом на время. Мы — их люди на эту неделю.

Не успел я приготовиться, как она кинулась ко мне в объятия, обвила руками шею, прижалась щекой к моей шее. — Спасибо, Нокс.

Мои руки медленно сомкнулись вокруг неё, и, не в силах остановиться, я прижал её к себе, пока её ноги свисали с земли. От неё пахло каким-то фруктовым шампунем, летними днями и домом. Она ощущалась как каждая несказанная мечта и проигнорированная фантазия. Чёрт, я и забыл, как идеально она помещается в моих объятиях, как это ощущение одновременно дарит силу и делает пугающе уязвимым.

— Ты уверен? — спросила она у моего горла.

Я провёл подбородком по её мокрым волосам, пряди застревали в щетине. — Никогда в жизни я не был так уверен. — Этих мальчишек никто не разлучит.

Мы постояли секунду, оба переваривая то, о чём только что договорились.

— Нокс? — тихо позвала она.

— Харпер? — Мне нужно было поставить её на землю. Нужно было отстраниться.

— Ты не всегда мудак, знаешь об этом?

Я рассмеялся. — Да, ну, только никому не рассказывай.

— Мне нравится эта твоя версия. — Её руки сильнее обвились вокруг моей шеи, и я вздрогнул.

«Нравится» было опасно. Это было именно то, чего я избегал последние семь лет, когда дело касалось Харпер. Отстранённость, дерзость, самоуверенность — вот моё оружие. И вот, пожалуйста, она разоружила меня за первые полчаса, что мы живём под одной крышей.

Чёрт. Я живу с Харпер Андерс.

Отдельные спальни. Отдельные кровати. Отдельные жизни.

Одна неделя.

Да… Я справлюсь. Правда.





Глава пятая





Глава пятая




Харпер



— Какая разница? — спросил Нокс, держа в руках две разные банки смеси посреди детского отдела в магазине McGinty’s Groceries.

Я действительно ходила за покупками с Ноксом Дэниелсом? Ага, и, судя по всему, буду жить с ним всю следующую неделю.

Одиннадцать утра в субботу означали, что магазин был достаточно заполнен, а значит, мы в ближайший час вполне могли оказаться на радаре не самой разумной сплетни в Легаси. Тем более что мы уже встретили миссис Гриви в овощном отделе. Проще уж было нанять самолёт с надписью в небе о том, что мы играем в семью.

— Понятия не имею, но вот эту он ест, — ответила я, взяв банку из его левой руки и протянув её Лиаму. — Правда? — Джеймс потянулся к моей косе, и я переложила его на другое бедро, убирая волосы подальше от неожиданно сильной хватки.

Лиам разглядел банку с видом самого маленького в мире сомелье и кивнул. — Ему эти тоже нравятся, — сказал он, указывая на баночки с подушечками.

— Ладно, — ответил Нокс, закидывая в быстро наполняющуюся тележку по одной пачке каждого вкуса.

— Он же всё это за неделю не съест, — заметила я, с трудом сдерживая смешок. Нокс лишь пожал плечами и закинул ещё одну пачку.

Дальше были подгузники и салфетки. Мы ходили по рядам, запасая дом всем необходимым, позволяя Лиаму выбирать, что он хочет. Но он ничего не выбирал сам — только после подсказки. Бедняга явно был ошеломлён.

— О, смотри, что у них есть! — я схватила коробку конфет Bottlecaps с торцевой витрины.

— Ты всё ещё ешь эту гадость? — спросил Нокс.

— Обработанный сахар со вкусом газировки? Что тут может не нравиться? — бросила я коробку в тележку и повернулась к Лиаму. — А ты что хочешь на ужин сегодня?

Он пожал плечами. Тема еды явно была для него чувствительной.

Нокс присел так, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Я люблю гамбургеры, — сказал он обычным тоном, без того, что я называла «разговором с детьми». Он говорил с Лиамом как со взрослым, только пониже ростом. — Мне нравятся большие, сочные, с беконом и сыром. Как насчёт того, чтобы мы такие сделали? Это очень мужественные бургеры. Только для самых больших парней.

Глаза Лиама чуть сузились, но он кивнул. — И с кетчупом.

— Конечно. Почему бы тебе не выбрать одну-две коробки хлопьев? — Нокс кивнул в сторону ярких коробок и поднялся. — Что ещё нужно нашему Сэру Блюёт-Наповал, кроме бумажных полотенец для уборки?

Я закатила глаза от прозвища и пробежалась по списку в голове. — Думаю, мы взяли всё...

Желудок неприятно сжался, когда за углом показалось знакомое лицо.

Иногда я ненавидела маленькие города.

— Что случилось? — спросил Нокс, подойдя ближе и чуть развернувшись, прикрывая меня собой.

— Мой бывший, — тихо ответила я, выглядывая из-за его плеча. — Мы, скажем так, не очень мирно расстались.

Он бросил незаметный взгляд и усмехнулся. — А, ну да. Придурок Ричард. И чем ты, мат… — его взгляд скользнул на Лиама, — …думала? Он же на одиннадцать лет старше тебя.

— С кем я встречаюсь — не твоё дело. — Я тогда решила, что раз он полная противоположность Ноксу, значит, стоит попробовать. Но это я, конечно, вслух говорить не собиралась. — Он не был… козлом, — прошептала я. — Ну, по крайней мере, до конца. Потом стало немного некрасиво, но… в общем, он просто ещё одна серия в моём бесконечном сериале «Харпер снова выбирает не того парня». — Я пожала плечами, не собираясь повторять гадости, которые Ричард наговорил при расставании.

— Что случилось? — глаза Нокса похолодели, и у меня по спине пробежала дрожь.

Вот он, тот самый парень, благодаря которому в Legacy High никто не решался приблизиться ко мне и на десять футов. Похоже, моя личная жизнь снова окажется под ударом, теперь, когда он вернулся в город. Быть младшей сестрой Райкера означало в комплекте ещё и Баша с Ноксом — готовых сорваться на любого, кто причинит мне боль. Это было похоже на то, как будто ты растёшь, имея доступ к ядерным кодам запуска: вместе с силой приходит ответственность ее не использовать.

Я вскинула бровь на Нокса. — Ничего такого, из-за чего стоит беситься. Он хотел жениться, а я — нет. — Я поцеловала Джеймса в макушку и вдохнула тот самый запах, который бывает только у младенцев. Где-то я читала, что он действует на женщин как наркотик. Чистая правда.

— И вот так просто всё закончилось? — он чуть склонил голову.

Я сглотнула и убедилась, что Лиам всё ещё занят выбором хлопьев. Ричард подходил всё ближе.

— Я рассталась с ним, потому что мы встречались больше года, и я знала, что он не тот самый. Папа всегда говорил: ты женишься не на том, с кем можно жить, а на том, без кого жить невозможно. А без него я вполне могла. — Потому что был только ты, и ты слишком невозможный стандарт, с которым никого не сравнить. Я едва не хлопнула себя по лбу за эту мысль. — Я постаралась сделать это мягко, а он… нет. Потом стал мстить и практически сорвал строительство нового детского сада, пока Грег из отдела градостроительства не вмешался и не протолкнул проект через зонирование.

Челюсть Нокса напряглась. Я знала это выражение. Именно оно удержало Вика от того, чтобы лапать меня на выпускном.

— Что бы ты сейчас ни задумал — не надо, — прошептала я, когда Ричард заметил нас. — Прошёл год, сад открыт. Никто не пострадал. Забудь. Господи, я сама уже забыла.

— Харпер, вот уж не думал встретить тебя здесь, — сказал Ричард, неся корзинку. Его каштановые волосы были идеально зачёсаны набок, зубы ненатурально белые, а одет он был с ног до головы в Patagonia, что едва не заставило меня фыркнуть, потому что я прекрасно знала: его представление об «активном отдыхе» заключалось в том, чтобы пройти от здания суда до своей машины.

Нокс напрягся, руки сжались в кулаки.

Я проглотила ком в горле и натянула фальшивую улыбку. — Ну, в городе всего один магазин, так что вероятность встречи рано или поздно была довольно высокой, верно?

Он уставился на Джеймса и моргнул в замешательстве. — Верно, — сказал он тихо, переводя взгляд на Нокса. — А, мистер Дэниелс. Вижу, вы решили присоединиться к нашей новой команде. — Он сделал паузу, ожидая, пока Нокс заполнит зияющие пробелы в его пазле.

Нашей? Сомнительно. Ричард был категорически против восстановления отряда. Он часами спорил о том, что город не вынесет негативной огласки, если что-то снова случится.

— Ага. Я дома, — ответил Нокс, обнимая меня за плечи. Я как всегда идеально поместилась под его рукой, и пусть это, возможно, было лишь ради показухи, но мои нервы тут же заискрили, а Ричард заодно начал сверлить нас взглядом. — Слышал, ты теперь судья?

— Так и есть. Избран в прошлом ноябре, — грудь Ричарда вздулась, как у чертовой птицы.

— Довольно молод для такой должности, — сказал Нокс. — Молодец.

— В следующем месяце мне исполнится тридцать семь. Для меня большая честь, что жители Легаси доверились моему суждению. — Его улыбка была выверенной, отточенной.

— В мэры собрался? — спросил Нокс, с такой тонкой насмешкой, что уловила её, пожалуй, только я. Его пальцы рассеянно чертили круги по моей руке, и я едва не замурлыкала и не прижалась ближе. Он тоже это чувствовал? Этот разряд, бегущий от его прикосновения под кожу, а потом прямо в кровь? Не мог — иначе бы точно убрал руку.

Нокс никогда меня не касался. Если только это было не вынуждено. Не после… ну, выпускного, но это вообще не тема для разговора. Я даже не уверена, помнил ли он об этом. Когда я вернулась домой тем вечером, он и Райкер были в хлам.

— Я об этом особо не задумывался, — сказал Ричард со своей политической улыбкой. — Но я открыт новым возможностям.

Он годами облизывался на кресло мэра Дэвиса.

— Что ж, пожалуй, оставлю вас троих… — он снова посмотрел на Джеймса, — …заниматься покупками.

— Нашёл! — крикнул Лиам и бросил в тележку две коробки хлопьев.

Глаза Ричарда метнулись на меня. — Это дети Кларков?

— Мы заботимся о них на этой неделе, пока ищут их семью. — Я крепче прижала к себе Джеймса и не дёрнулась, даже когда он потянул мою косу.

— Хм, — сказал Ричард, слегка приподняв бровь. — Я думал, ты не интересуешься семейной жизнью, Харпер. Никогда бы не подумал, что станешь приёмным родителем.

Лиам взял меня за свободную руку, и я улыбнулась ему в знак поддержки. — Я тоже, — ответила я. — Но мы разбираемся. Верно, Лиам?

— Верно, — мягко сказал он.

— Харпер всегда справляется с любыми вызовами, — сказал Нокс с оттенком защиты.

Не зли медведя, мысленно взмолилась я. Ричард мог превратиться в огромную занозу в заднице для нас обоих, если захочет.

— Да ну? — Ричард снова приподнял бровь, и мне до дикости захотелось стереть с его лица эту самодовольную ухмылку. — Жаль, что у меня совсем другой опыт, пока мы были вместе.

— Может, просто бороться не за что было, — бросил Нокс с лёгким пожатием плеч и улыбкой, одновременно угрожающей и чертовски сексуальной. Он протянул руки к Джеймсу, и малыш охотно пошёл к нему, запуская ладошки в его щетину. — Увидимся, Ричард. Нам нужно сделать покупки для дома. Проверка и всё такое.

Когда мы отошли, мой мозг прекрасно понимал, что весь этот спектакль был ради Ричарда, что на самом деле Нокс во мне не заинтересован. Но сердце всё равно превратилось в тёплую липкую жижу.

Ух. Будет больно как в аду, когда Нокс неизбежно приведёт домой очередную Мелинду.



— Кроватка собрана! — крикнул Ривер из спальни мальчиков. Лиам устроил истерику, когда мы предложили ему отдельную комнату, так что они пошли вместе.

— Постель заправлена! — добавила Эйвери.

— Детские замки на всех шкафчиках, — сообщил Баш, помахав отвёрткой, прежде чем убрать её обратно в сумку на столе.

— Еда закуплена и разложена по приёмам пищи, — закрыла дверцу кладовки Эмерсон.

— Что мы забыли? — спросила я, закидывая посуду после обеда в посудомойку.

— В каждой комнате есть дымовые датчики, на каждом этаже — датчики угарного газа, а джакузи я только что запер на замок, — сказал Нокс, заходя на кухню. — Думаю, мы справились, Харпер. Эллиот будет знать, что здесь они в безопасности. Я даже спрятал секс-игрушки под кровать.

— Ты можешь хоть раз в жизни быть серьёзным? — моё сердце и так прыгало от нервов, а воображение… лучше бы оно не включалось.

— К своим игрушкам я отношусь очень серьёзно, — уголок его рта приподнялся в ухмылке. — Расслабься. Мы всё предусмотрели.

Я кивнула. — Ладно, и у нас есть ещё десять мин... — в дверь постучали, я едва не выронила тарелку, — ...ут.

— Мы откроем, — вызвался Баш, увлекая Эмерсон к входной двери и оставляя меня наедине с Ноксом.

— Мы справимся, Харпер, — пообещал Нокс. — Мальчишки играют в гостиной, Сэр Блюёт-Наповал в свежей одежде после последнего приступа, и, думаю, ему правда нравится тот гигантский загон, который Баш соорудил.

Я загрузила последнюю тарелку в посудомойку и захлопнула её. — Это манеж, Нокс. Не загон. Господи, это Эллиот. Она пришла. Скажи ещё раз.

— Октогон, манеж, какая разница. Это же не клетка, — сказал он с улыбкой, от которой у меня почти остановилось сердце. Уф. Ему срочно нужно перестать так делать.

— Нет, не это.

На его лбу на миг залегла складка замешательства, но потом он расслабился, взял моё лицо в ладони. Я почти забыла о тошноте, тревоге, о жгучем страхе, что Эллиот решит, будто всё это не сработает… всё потому, что у Нокса были самые красивые глаза из всех, что я когда-либо видела. Огромные, как тёплый шоколад, с вкраплениями ириски и золота.

— У нас всё получится.

— Ладно, — прошептала я, веря ему и наслаждаясь крошечным вдохом облегчения от того, что это бремя мне нести не в одиночку.

— Это Эллиот, — объявил Баш. — Эмерсон провела её в гостиную.

Руки Нокса тут же отдёрнулись, словно я обожгла его, и этот крошечный росток надежды тут же завял. Ну ладно… на самом деле очень завял. Я моргнула. Он серьёзно только что отступил на пять шагов?

— Харпер, тебе ещё что-нибудь нужно? — спросил Ривер с нижней ступеньки лестницы, Эйвери была прямо за ним.

Я посмотрела в сторону большой комнаты. Эллиот разговаривала с Лиамом, рядом стояла миссис Дин — единственный другой соцработник в городе. — Нет, думаю, остальное уже на нас.

Эмерсон подошла и обняла меня. — Всё пройдёт отлично. Не переживай. И ты мне реально должна подробности о том, как это будет — жить с Ноксом, — прошептала она напоследок.

Я сжала её в ответ и отпустила. — Обязательно.

Пожелав нам удачи, Баш взял Эмерсон за руку, и они вышли, за ними последовали Ривер и Эйвери. — Эллиот, ты же знаешь, что они оба просто потрясающие, верно? — сказал Ривер, уже почти у двери.

Я невольно улыбнулась. Ривер и его брат Бишоп тоже были в команде, но если Бишоп окончил школу чуть раньше Башa, Райкера и Нокса, то Ривер был моего возраста, и мы дружили с детского сада. Было более чем приятно, что он вернулся домой.

— Вон, Ривер, — отмахнулась Эллиот, казавшаяся гораздо старше своих двадцати семи, и он послушно ушёл.

— Ну, пошли, — пробормотал Нокс, и мы вошли в большую комнату.

Эллиот села напротив нас на диванчике вместе с миссис Дин. Мы устроились на диване рядом с местом, где Джеймс играл на полу, а Лиам опустился на колени рядом, делая вид, что не слушает разговор.

— Честно говоря, я всегда слышала, что вы, парни, как семья, но не ожидала, что все будете здесь. И уж точно не думала увидеть тебя, Нокс. Но рада, что ты пришёл, — сказала она.

— Я тоже, — ответил он, подаваясь вперёд в своей «серьёзной позе». — Мы понимаем, что всё это нетрадиционно, но надеемся, что вы закроете глаза на безумие ради того, чтобы дети остались в семье. Последнее, чего мы хотим, — чтобы их разделили или отдали родителям, которые не смогут за ними уследить… или убирать литры рвоты.

— Что? — её ручка застыла над бумагой, а лоб сморщился.

— Срыгивания. Он имел в виду срыгивания. У Джеймса не всё усваивается, — поправила я.

— А, ясно. Это будет немного личным. Харпер, у тебя проверка уже есть, это упростит дело, но вот, Нокс…

— У меня тоже есть, — уверил он её. — Всё хранится в клубном архиве.

— Вот как? — она удивлённо улыбнулась. — Отличная новость, всё сильно проще. Честно, я не ожидала, что ты так быстро вернёшься, и мне нужно будет задать довольно обширные вопросы.

— Вы оба согласны на это? — уточнила миссис Дин, будто предлагала нам чай. В её каштановых волосах теперь пробивалась седина, но в остальном она выглядела так же, какой я её помнила.

— Я не думаю, что есть что-то в моем прошлом, о чем Харпер не знает, а я, в свою очередь, сегодня днём наверстал знания о её прошлом, — бросил он взгляд в мою сторону.

— Я не против вопросов. Могу даже начать первой, — ответила я, мысленно готовясь обнажить перед Ноксом всю свою жизнь.

Прекрасная идея. Просто супер.

Эллиот кивнула, надела очки, поудобнее перехватила блокнот и принялась задавать вопросы, записывая мои ответы.

Боже, она не шутила, когда сказала, что вопросы будут личными.

Она спрашивала о моём детстве, о том, как на меня повлияло то, что папа погиб на пожаре, о методах воспитания. Как я отношусь к усыновлению? Что думаю о временной опеке над ребёнком? А если это затянется дольше, чем на неделю?

Последний вопрос заставил меня замереть.

— Тогда мы справимся так, как справляемся со всем в этом городе. По одному шагу за раз.

Обе кивнули.

Нокс откинулся на диванные подушки, закинув ногу на колено в нарочито расслабленной позе. Но соцработники не заметили, как его пальцы нервно барабанили по джинсам.

Для него это, должно быть, пытка. Он едва подпускал к себе Райкера и Баша, не говоря уж обо мне или посторонних. Его спросили об арестах в прошлом. Не то чтобы весь город не видел воочию подростковые проделки Нокса — от уличных гонок по Мэйн-стрит до того, как патрульная машина шерифа Петерсона оказалась в спортзале школы. Но всё, что он натворил в юности, давно было вычеркнуто из его досье.

Нокс, возможно, по-прежнему был засранцем, когда дело касалось его спальни, дверь в которую всегда была открыта для девушек, но с восемнадцати он не попадал в наручники.

— У вас с финансами проблем нет? — спросила миссис Дин, делая пометки.

Нокс фыркнул. — Я достаточно заработал, вложившись в техкомпанию Себастьяна Варгаса. Сейчас я пожарный просто из любви к делу. У меня нет долгов. Дом выплачен. Грузовик выплачен. Я — полноправный член компании Legacy, LLC, а значит, несу финансовую ответственность за успех или убытки новой команды Hotshot.

У меня аж брови взлетели. Я знала, что Баш сколотил им состояние, когда они вместе вложились в его приложения, но чёрт…

— Хорошо, — сказала Эллиот, — мы знаем, что ваш отец погиб во время пожара в Legacy, а воспитала вас бабушка, Агнес. У вас есть ещё живые родственники? Ваша мать?

Нокс напрягся, пальцы впились в диван.

Я протянула руку через небольшой промежуток между нами и слегка сжала его ладонь.

Он бросил на меня сжатую, без улыбки, благодарную гримасу и чуть расслабился. Затем снова повернулся к нашим «допрашивающим». — Только мы с бабушкой. Последний раз я видел мать, когда мне было десять. Она уходила от нас. С тех пор её в моей жизни не было и уже не будет.

Миссис Дин кивнула, вероятно, помня тот случай. — И как, по-вашему, это повлияло на вас как на взрослого?

— Я бы сказал, что никак, — ответил он, — но я понял, что это ложь в тот же миг, как только нашёл Харпер у себя дома с мальчишками.

Я задержала дыхание.

— Почему? — спросила она.

Я изучала резные линии его лица, как напрягалась его челюсть — раз, другой, — и как взгляд невольно скользнул туда, где играли мальчики.

— Её уход дал мне решимость что-то из себя представлять, — сказал он, — а с сегодняшнего дня — ещё и сохранить Лиама и Джеймса вместе. Я каждый день благодарен, что бабушка взяла меня к себе после пожара. И я не позволю, чтобы с этими мальчишками что-то случилось, пока они под моей опекой. Они… — он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — В каком-то смысле, Харпер и я уже проходили через то же самое. Они — как мы.

У меня в груди болезненно сжалось сердце. Сколько бы лет ни прошло — я всё ещё по-глупому была влюблена в этого мужчину.

Они закончили этот блок вопросов, и миссис Дин уставилась на нас обоих своим «без-ерунды» взглядом. — И каковы именно ваши отношения?

Я застыла.

— А какими бы вы хотели, чтобы они были? — поинтересовался Нокс.

Миссис Дин поджала губы.

— Вы же явно не соседи по комнате, — вмешалась Эллиот. — Особенно учитывая, что все знают: Харпер живёт у Райкера с тех пор, как её квартиру затопило во время весеннего наводнения.

Грёбаные. Маленькие. Городки.

— Соседи по комнате для нас неприемлемый вариант, — добавила миссис Дин, вперив взгляд прямо в Нокса. — Это слишком нестабильно, и хотя мы готовы пойти на уступки в рамках этого экстренного размещения, отсутствие у Харпер официального места жительства — не тот случай, ведь именно она будет основным приёмным родителем.

— То есть для бумаг лучше, если мы встречаемся и она живёт здесь? — уточнил Нокс, обращаясь к Эллиот.

Я резко повернула к нему голову и сжала его руку, но он не отвёл взгляда от Эллиот.

Она перевела взгляд с миссис Дин на меня, затем на Нокса. — Мы всегда разрешали приёмным родителям жить вместе с партнёрами, если те проходят проверку и домашнее обследование, но, разумеется, стабильные отношения предпочтительнее, — закончила она медленно.

— Отлично. Так и запишем. — Он переплёл свои пальцы с моими. — Тебе подходит, Харпер?

У меня челюсть отвисла.

— Вы серьёзно хотите сказать нам, что встречаетесь с Харпер на расстоянии? — спросила миссис Дин, глядя поверх очков.

— Вы серьёзно хотите сказать мне, что мы не встречаемся? — парировал Нокс. — Давайте, спросите у меня что угодно про Харпер — гарантирую, я отвечу.

— Давно ли... — начала миссис Дин.

— Думаю, нам достаточно, — перебила её Эллиот, поднимаясь на ноги. — Всего неделя, Мэгги.

Миссис Дин посмотрела на нас с Ноксом, затем её взгляд опустился на наши сцепленные руки, а после смягчился, когда она перевела его на мальчишек. — Всего неделя.

Мы оба выдохнули с облегчением, когда они сообщили, что готовы к осмотру дома. Нокс повёл их на экскурсию, а я занялась перекусом для мальчиков. Руки дрожали от мысли, что нам могут отказать, но я всё же смогла нарезать банан, не порезавшись.

— Хорошо, — сказала Эллиот, когда они закончили, наклоняясь через кухонный остров, пока миссис Дин прошла в гостиную вместе с Ноксом. — Мы ожидаем новости об их отце в течение недели, или о возможных родственниках. А пока ты — их официальная приёмная мать.

— А Нокс? — спросила я, сдерживая желание задержать дыхание.

— Он твой очень поддерживающий… партнёр, — сказала Эллиот. — Вы не женаты, что, конечно, всегда идеал Мэгги, но она немного отстала от времени, и ваши условия нас устраивают. Тем более, срок такой короткий.

Всё тело обмякло от облегчения. Мальчишки могут остаться. Их не будут разлучать. — Спасибо, Эллиот.

— Нет, спасибо тебе. Ты сделала огромный шаг, встав за них.

Мы обе обернулись, когда Джеймс захихикал, и увидели, как Нокс дует ему на шею.

— Ну, это прям удар по яичникам, — прошептала Эллиот, разинув рот. — Никогда бы не подумала, что увижу Нокса Дэниэлса с ребёнком.

Я не могла отвести глаз от того, как осторожно Нокс держал Джеймса, или от того, как легко он подхватил Лиама другой рукой — и тот, к моему удивлению, позволил ему это сделать. Они оба казались такими крошечными рядом с огромной фигурой Нокса, такими хрупкими по сравнению с его силой. Если он так хорошо справляется с ними всего через несколько часов, что будет через неделю?

Как он выглядел бы со своими собственными детьми?

— Однажды он станет потрясающим отцом, — согласилась я, слегка запыхавшись. Он может сколько угодно клясться, что никогда не заведёт детей, но я сразу узнаю тех, кому это дано от природы.

— Ну, как твоя подруга, а не соцработник? Я бы встала в очередь, чтобы помочь ему с этим, на твоём месте, — сказала она с многозначительным взглядом. — Ты достаточно долго ждала, пока он вернётся домой.

Встать в очередь? Да я бы на голове стояла, лишь бы заполучить Нокса. Но Нокс был не из тех, кого можно "заполучить", и хотя он сыграл блестящее представление, я знала: когда неделя закончится, мы снова вернёмся к нашим односложным разговорам, когда он будет заходить вместе с Райкером.

— Но сделай одолжение, — прошептала Эллиот.

— Какое?

— Устрой хорошее шоу для Мэгги на этой неделе, иначе я потом этого никогда не переживу.





Глава шестая





Глава шестая




Нокс



Я поднял штангу, вдыхая жжение в груди, когда снова опустил её, чтобы повторить движение ещё дюжину раз. Высота всё ещё выбивала из меня силы. Наверное, пройдёт целый месяц, прежде чем я снова выйду на пик своей формы.

Я уже частично отключился от Баша, который страховал меня, потому что если бы мне пришлось услышать ещё хоть одну деталь о том, какие особенные штуки он добавил в дом для Эмерсон, я бы использовал своё полотенце как кляп. Не то чтобы я не радовался тому, что они наконец-то снова вместе и помолвлены. Единственное, что хуже их бесконечных разговоров о любви теперь, когда они живут вместе, — это было наблюдать, как они медленно чахнут врозь. Слава Богу, что она его вернула.

Я искренне был рад за них. Мы все прошли через свою долю ада за последние десять лет, но им досталось особенно жёстко.

— Он уже рассказал тебе про ванну? — спросил Ривер, входя с сарказмом в голосе в спортзал при пожарной части. — Знаешь, Эмми любит ту, что с гидромассажем.

— Заткнись, — парировал Баш. — Я не настолько плох.

— Ещё как, — выдавил я, снова выжимая штангу. — Но мы твои друзья, так что воздержимся от того, чтобы оторвать тебе яйца.

— Говори за себя, — сказал Ривер, скрестив руки на груди.

— Да только потому, что мы не можем, — закончил я. — Они у Эмерсон в сумочке.

Баш одарил меня взглядом «катись в ад» и убрал руки с грифа как раз в тот момент, когда я опускал штангу. Она тут же рухнула мне на грудь.

— Чёрт, — зарычал я.

— Жестоко, Баш, — рассмеялся Ривер, помогая поднять вес. — Триста фунтов тяжело жмёшь, Нокс? Вышел из формы?

— Вряд ли, — ответил я, садясь на скамью. — Думаю, просто привыкаю к высоте. Или уже брежу от недосыпа. Джеймс просыпался трижды за ночь. Вторую ночь подряд.

— Жесть, — присвистнул Баш.

— Ага, — сказал я, протирая глаза. — Харпер дважды вставала к нему, и пришлось спорить с ней, чтобы она отдала мне его в третий раз и вернулась в кровать.

Взгляд Баша сузился.

— В свою кровать, придурок, — уточнил я.

— Просто проверяю. Не то чтобы я был против вас двоих, — поднял он руки. — Я против того, чтобы всё это происходило за спиной у Райкера. Ты же знаешь, он взбесится, когда узнает.

— Он никогда не узнает, — возразил я. — Всё это закончится через несколько дней. Он сказал, что вернётся не раньше, чем через неделю, а то и позже. Клянусь, этот парень больше подсел на пожары, чем кто либо из нас.

— Верно, — челюсть Баша напряглась. — Но по городу уже пошёл слух, что вы живёте вместе. А ты знаешь, что это дойдёт до него.

— Дай угадаю. — Я провёл рукой по волосам, чувствуя, как в животе всё перевернулось. — Мэгги Дин?

— Она рассказала твоей бабушке сегодня утром в закусочной. — Ривер поднял гантели. — Эйвери это услышала, так что жди звонка с минуты на минуту.

— Чёрт. — Проскользнуть с маленькой ложью мимо миссис Дин — одно дело. Врать напрямик бабушке — совсем другое.

— Да уж, удачи с этим звонком. — Баш скривился. — Трое из нас в этой комнате знают правду...

— Шестеро, если считать Эйвери, Эмерсон и Харпер, — вставил Ривер.

— Семь, — я пожал плечами. — Эллиот тоже в курсе. Просто делает вид, что не замечает.

— Хорошо, — согласился Баш, направляясь к тренажёру для ног. — Семь человек, может, и знают правду, но удачи тебе в том, чтобы обмануть весь остальной город и скрыть это от Райкера. Тебе стоит позвонить ему и предупредить.

— Да уж, спасибо. Лучше я свой член целым оставлю, а мы оба знаем, что он прилетит домой только ради того, чтобы его отрезать. Я расскажу ему, когда всё закончится. Он поймёт. — Он обязан понять.

Тогда почему ты не звонишь ему? Потому что если он воспримет это плохо — а он так и сделает — мне придётся выбирать: сохранить самую давнюю дружбу или держать мальчишек вместе, пока Пендриджи не вернутся домой. Проще просить прощения, чем разрешения, верно?

К тому же, между мной и Харпер ничего нет. Мы просто… соседи по комнате.

А ад — это просто сауна.

— Я пошёл в душ, чтобы не вонять в переговорной, — сказал я ребятам и вышел. Я выбрал одну из приватных кабинок и включил воду настолько горячую, что едва не ошпарился, стоя спиной к струям. Конец кабинки был из матового стекла до уровня груди. Красиво для обзора, но, наверное, шокирующе для любого туриста с биноклем, если он подойдёт слишком близко.

Вода вбивалась в ноющие мышцы, пока мой взгляд скользил по линии хребта. Сначала я думал, что Баш свихнулся, когда решил возродить пожарную команду отца, что он мазохист, раз захотел вскрыть десятилетнюю рану. Но чем дольше я об этом думал, тем яснее понимал, что невозможно вскрыть то, что и не заживало — не тогда, когда всё ещё зияло и гноилось. Может быть, просто может быть, нашивка и перезапуск команды помогут хоть немного исцелить это.

Но у нас оставались лишь месяцы, чтобы получить сертификацию — это было частью условий, которые нам выставил совет, и всё больше казалось, что нас изначально обрекли на провал. Сертифицировать абсолютно новую команду за такой срок — неслыханно. Именно поэтому я вернулся домой на месяц раньше, чем должны были прибыть остальные. Надеюсь, к первому мая мы сможем стартовать без задержек.

Минут через десять я поднялся по лестнице в комплекс Legacy Hotshot. На первом этаже располагались спальни, ванные и спортзал, полностью готовые к приезду команды через пару недель. На следующем — огромная кухня, столовая, гостиная и офисы. Баш не пожалел денег на строительство комплекса, и хотя основную часть расходов покрыл он, Райкер и я тоже вложились. Это было и наше место, и в этом было что-то особенное.

— Слава богу, — сказал Ривер, когда я вошёл в переговорную. — Он только что рассказывал мне о граните, который Эмерсон поставила на кухне. Оставлю вас троих, а сам пойду на пробежку с Бишопом. — Он махнул рукой и ушёл.

Троих?

— Рай, Нокс только что вошёл, — сказал Баш.

— Рад слышать, что ты жив, — раздался голос Райкера с телефона Баша, лежавшего на стеклянном столе.

Чёрт.

Баш вскинул на меня брови.

Я покачал головой. — Рад слышать твой голос, брат. Ты скоро домой? — чувство вины разъедало меня, скручивая желудок.

— Почти закончили, так что, наверное, в начале следующей недели, — он звучал устало.

— Будет здорово, когда вернёшься, — ответил Баш, встретившись со мной взглядом.

Чёрт, я ненавидел то, что тяжесть в груди немного ослабла. К тому времени, как он вернётся, Харпер уже давно уедет.

И часть тебя ненавидит и это тоже.

— Давай, введи нас в курс, — сказал я, откинувшись на спинку стула.

Баш указал на белую доску, где аккуратно были расписаны имена всех участников «Legacy Hotshot» разными цветами.

— У нас времени только до пятнадцатого июня, чтобы собрать каждого из них здесь и получить квалификацию. За ветеранов я не переживаю, но у нас до черта новичков, чтобы выполнить требование совета по шестидесяти процентам. Их индивидуальная сертификация — первый барьер.

— У нас есть Мальдонадо, и они уже сертифицированы, — сказал я. Бишоп был на несколько лет старше нас и одним из самых злых ублюдков, которых я встречал. Он заботился только об одном человеке в мире — о Ривере, своём младшем брате.

— Да, они в порядке, — согласился Райкер.

— А что насчёт Инди? — спросил я, увидев её имя синим.

— Она должна приехать через пару недель. Пообещала своей команде в Монтане оставаться как можно дольше. То же самое и с Лоусоном. Остальные не из Легаси приедут на следующей неделе, так что готовьтесь к наплыву, — Баш постучал пальцем по списку имён справа.

— А как насчёт Бракстона Роуз? — Его имя тоже было синим.

— Он всё ещё в Чикаго, но обещает вернуться к дедлайну. Правда, у него нет сертификата по лесным пожарам, только по структурным. И он сильно злится, что его сестра записалась.

— Ей всего восемнадцать, неудивительно, что он злится, — сказал Райкер. — Я бы тоже злился. Я не хочу, чтобы Харпер была рядом с пожарными, не то что становилась одной из них. У него есть полное право быть сердитым.

Баш взглянул на меня, затем приподнял брови и посмотрел на громкую связь: — Знаешь, Харпи двадцать шесть, Рай. Тебе придётся дать ей немного свободы в личной жизни, теперь, когда ты возвращаешься на полный рабочий день.

Пока мы с остальными уезжали в другие команды, Райкер работал только сезонно, остальное время проводя здесь, в Легаси.

— Она может иметь столько свободы, сколько захочет. Чёрт, я терпел Ричарда Придурка Стоуна целый год. Он мог быть претенциозным мудаком, но, по крайней мере, я знал, что его не вызовут посреди ночи на пожар, и он не пропадёт навсегда. Моя сестра не будет жить так, как жила моя мать.

И вот она — причина номер три миллиарда и шесть, почему я никогда не буду достаточно хорош для Харпер. Я потер переносицу.

— А что насчёт Коэна? — спросил Райкер.

Спенсер Коэн был единственным выжившим из Legacy Hotshot Crew, и он никогда себе этого не простит. Вместо того чтобы сгореть заживо в защитном укрытии, он в тот момент вёз Башa с горы.

Он также нехотя согласился стать руководителем команды, так как ни у кого из нас не было нужного опыта или желания, и это довело нас до необходимых шестидесяти процентов, которых требовал совет. Ради этой же цифры пришлось привлечь Эмерсон, пусть даже только как нашего менеджера. Не то чтобы она когда-либо увидит огонь.

— На следующей неделе, — ответил Баш.

— Большая неделя, — заметил Райкер.

— Большой год. У нас есть только один сезон, чтобы поднять эту команду и получить сертификацию, иначе всё это было напрасно. Я использовал все свои связи и одолжения, и похоже, август станет месяцем для нашей оценки на сертификацию. Если мы облажаемся, это конец.

Мы поставили всё, что у нас было, на эту новую команду. Наши деньги, наши места работы, дома и наследие родителей. Если мы провалимся, всё это будет зря.

— Похоже, лучше нам не облажаться, — сказал я, когда зазвонил телефон. Я ответил, проведя пальцем по экрану. — Привет, бабуля.

— Нокс Дэниелс, тебе придётся всё объяснить.



На следующий день Лиам молчал, когда мы шли в дом, его щеки были залиты слезами. Такое серьёзное выражение на лице такого маленького мальчика казалось почти преступным. Ни один ребёнок не должен проходить через то, что он только что пережил.

Я держал дверь подсобки открытой для Харпер, и она тихо поблагодарила меня, протискиваясь с Джеймсом на руках.

— Могу я снять это? — спросил Лиам из кухни, и я вошёл, увидев, как он дергает за галстук.

Он был чёрным, как и костюм, и совпадал с тем, что было на нас остальных.

Харпер прикусила нижнюю губу, и я понял, что она вот-вот снова заплачет. Большую часть службы она сдерживалась, но как только Лиам начал, она, естественно, присоединилась. Джейми бормотал и тер глаза кулачками. С одной стороны, хорошо, что он никогда этого не запомнит, с другой — горько.

— Конечно, можешь. — Я опустился на колено, чтобы быть на его уровне. — Давай так, — сказал я Харпер. — Ты берёшь Сэра Блюёт-Наповал, а я возьму этого молодого человека. — Дело не в том, что мне не нравился Джейми. Он милый, но после третьего подгузника, который я вчера надел криво, я без стеснения взял того, кто умеет говорить.

Она грустно улыбнулась. — Договорились.

— Можно помочь? — спросил я у Лиама.

Он кивнул.

Пока Харпер уносила Джеймса в гостиную, я развязал Лиаму галстук и снял с него пиджак. — Так лучше?

Он снова кивнул, отворачиваясь. Он не плакал с тех пор, как мы ушли с кладбища, но я слишком мало знал о детях, чтобы понять, хорошо это или плохо. Но то, что он не говорил об этом, явно было плохо — даже я не был настолько наивным.

— Хочешь есть? — Было уже три часа дня, но за четыре дня жизни с мальчишками я так и не понял, есть ли у них хоть какой-то режим в еде. Казалось, если мы предлагали еду — они не были голодны, а если нет — тогда умирали с голоду.

Лиам покачал головой и начал теребить ремень.

Если бы я только что похоронил своего единственного известного родственника и не имел ни малейшего представления, что ждёт меня дальше, я бы тоже не захотел разговаривать. Чёрт, я и сам не знал, что сказать пацану. Всё, что у меня было — это то, что я когда-то хотел услышать сам в тот день.

— Это нормально, понимаешь, — сказал я, помогая ему с пряжкой. — Если хочешь говорить или не хочешь говорить — это всё нормально.

Его грустные карие глаза встретились с моими, и у меня в горле встал ком.

— Если захочешь поплакать, или закричать, или даже заорать — это тоже нормально. Ты можешь чувствовать всё, что хочешь.

— А ты плакал, когда твой папа умер? — тихо спросил он.

— Конечно, — ответил я. Горло сжалось, но ком так и не сдвинулся. — Но мой папа умер вместе со своими друзьями, и там было куча камер, людей… и иногда… — я сглотнул. — Иногда казалось, что я должен притворяться, будто со мной всё в порядке, хотя это было не так. Но тебе не нужно притворяться, понял? Ты можешь чувствовать всё, что хочешь.

Он кивнул.

— Почему бы тебе не подняться наверх и не снять этот костюм? Думаю, Харпер положила твои новые вещи в комод. — Я встал, и он взял у меня галстук, потом пошёл к лестнице, его шаги тяжело отдавались по ступеням.

Я достал из холодильника бутылку холодного чая, затем ещё одну для Харпер и поставил их на столешницу. Забавно, как быстро я привык всегда брать что-то на двоих — заботиться о ней, когда мог. После сегодняшнего дня я бы предпочёл, чтобы в бутылках оказался «Лонг-Айленд», но это могло подождать до того, как мальчишки лягут спать.

— Он не пришёл, — сказала Харпер у меня за спиной.

— Кто? — Я обернулся к ней, открывая крышку, прежде чем протянуть ей бутылку. За эти четыре дня мы так привыкли к дому, что шум прыгающего в гостиной Джеймса уже казался почти нормальным.

— Спасибо. — Она сделала глоток и запрыгнула на столешницу, её ноги и ступни были босыми под чёрным платьем. — Нолан. Я говорила с Эллиот сразу после службы, и она сказала, что оставила ему сообщения на номер, который был записан в телефоне Лизы.

— Может, он их не получил, — сказал я, ослабляя узел на своём галстуке. Это было единственное объяснение, которое я мог принять: как можно бросить своих детей в такой момент и не быть рядом? Но, с другой стороны, он же ушёл, и это явно не говорило о том, что ему есть дело до них.

— Его отец получил. Он живёт в Рино. Похоже, туда и подался Нолан, потому что когда Эллиот позвонила второй раз, тот сказал, что сообщил ему.

— И? — Моя рука сжала бутылку крепче.

— И он не появился. А его отец… — она бросила взгляд за плечо, очевидно проверяя, не слышит ли Лиам. — Ему неинтересно быть родителем.

Я провёл ладонью по челюсти, удерживая свои яростные мысли при себе. Последнее, что нужно было Лиаму, — это услышать, как я срываюсь из-за его семьи.

— Я не понимаю тех, кто не хочет внуков… или собственных детей, — прошептала она. Её глаза распахнулись и наполнились сожалением. — Дерьмо. Нокс. Я не подумала.

Я отмахнулся. — Не переживай. Ты не сказала ничего такого о моей матери, чего я сам в какой-то момент не думал. Чёрт, я говорил вещи куда хуже. И потом, у меня была бабуля.

— Я и тогда этого не понимала. Не могу представить ни одного человека на свете, который бы не хотел тебя. — Она вертела бутылку в руках, щёки порозовели. — Я не знаю, что сказать Лиаму.

— Мы ничего не можем сказать. Ничего, что смогло бы исправить это для них. Я просто повторяю то, что, как мне кажется, нужно было слышать мне самому тогда. И, наверное, это тоже неправильно.

Маленькие шаги Лиама зашлёпали по кухне. Он появился в джинсах и новой футболке с Щенячьим патрулём, которую мы купили вчера, когда ходили за костюмом.

— У меня есть вопрос, — заявил он просто, переводя взгляд между Харпер и мной.

— Что такое? — я пересёк комнату и встал рядом с Харпер. Слишком близко для держаться в пяти шагах.

— Что будет с нами? — спросил он. Его глаза приковали меня к полу — широкие, невинные, ждущие ответа, которого у меня не было. Слова застряли в горле.

— Сегодня вечером мы поужинаем, потом ты искупаешься, ляжешь спать, а завтра пойдём в школу после того, как отвезём Джеймса к Черри. Как тебе? — Харпер вцепилась в ткань моего пальто у меня за спиной.

Спасибо богу за Харпер.

Он медленно кивнул. — Как обычно.

— Как обычно, только проснёшься ты здесь, — заверила она.

Только не спрашивай, что будет потом, взмолился я мысленно. Харпер звучала так спокойно, уверенно — совсем не так, как её мёртвая хватка у меня за спиной. Я не знал, что ответить ему.

Так что я промолчал.

— Ладно. — Лиам посмотрел на нас обоих по очереди и снова кивнул. — А завтра мы можем сходить в мой дом? Я очень хочу моё особое одеяло. Я знаю, что уже большой, но я скучаю по нему.

— Как насчёт того, чтобы я позвонила Эллиот и узнала, можно ли это устроить? — предложила Харпер.

Он снова кивнул и побежал туда, где прыгал Джеймс.

— Ненавижу всё это, — прошептала Харпер, выпуская моё пальто и соскальзывая со стойки. — Я не знаю, что с ними будет. Не знаю даже, смогу ли достать их вещи или сказать им, где они проснутся на следующей неделе. — Её плечи опустились.

— Это несправедливо. — И, снова переступая черту, я притянул её ближе, прижав к себе. Она не обняла меня в ответ, но и не отстранилась. Её голова повернулась, и она прижала щёку к моей груди.

Я пытался игнорировать, насколько легко было держать её, как моё сердце то останавливалось, то пускалось вскачь. Она запретная.

— Мне так жаль, что я втянула тебя во всё это, — прошептала она.

Я опустил подбородок на её макушку, обходя стороной тот странный узел, в который она собрала волосы. — Харпер, нет места, где бы я сейчас хотел быть больше.

Её дыхание перехватило, и мы оба замолчали.

Прежде чем я успел спросить себя, какого чёрта я обнимаю Харпер, момент лопнул, как мыльный пузырь. Телефон Харпер зазвонил в ту же секунду, как Джеймс издал вопль.

— Ребёнок, — констатировал я.

— Телефон, — ответила она, и мы разошлись, каждый к своей цели. Я направился в гостиную, где Джеймс тёр глаза кулачками.

— Думаю, он устал, — сказал Лиам с пола рядом с ним.

Чёрт, он уже делал так раньше, а я не заметил. — Думаю, ты прав. — Быстрый взгляд на часы показал 15:30. По крайней мере, Джеймс держался графика, если судить по последним четырём дням. Я вытащил его из прыгунков, и он огляделся на секунду, прежде чем остановить взгляд на мне.

Лиам поднялся, и тревога резко обозначила линии его лица.

— Время сна для этого парня, — объявил я. — А как насчёт тебя, Лиам? Знаю, ты уже большой и дневной сон — это не круто, но, может, захочешь составить компанию Джеймсу?

— Да. Хорошая идея, — заметно расслабился Лиам. Если бы я потерял всех, кроме младшего брата, я бы тоже не хотел отпускать его из виду. — Только чтобы он не испугался.

— Конечно, — ответил я с преувеличенным кивком в сторону маленького альфа-щенка.

Мне понадобилось десять минут и один испорченный подгузник — я всё ещё не мог понять, с какой силой тянуть бумажные липучки, чтобы они не отрывались, но я всё-таки уложил их обоих. Неплохо для парня, который до этой недели никогда не менял подгузники… и больше никогда не будет.

— Знаешь, я не понимаю, как эти подгузники могут держать в себе всё, что держат, если они так легко разваливаются. Это против логики, — сказал я Харпер, когда нашёл её у окна. — Харпер?

Она повернулась, сжимая телефон в руке, её бирюзовые глаза метались между грустью и паникой. — Это была Эллиот. Пендриджи вернулись раньше. Что-то о том, что спешили домой, чтобы опередить метель. Они хотят сегодня вечером прийти познакомиться с мальчиками, чтобы завтра можно было перевезти их к себе.

Погодите. Что?

Шок. Грусть. Облегчение. Тревога. Абсолютный ужас. Все эмоции ударили по мне, как товарный поезд, так быстро, что я не успевал ухватиться за одну, как уже накатывала следующая. Это же хорошо. По идее должно быть хорошо.

Только это не было хорошо.

И выражение лица Харпер говорило то же самое.

Мальчики должны были быть с семьёй. Должны были оставаться в привычной рутине. Должны были быть нашими ещё несколько дней. Это не входило в план. Впрочем, в их жизни вообще ничего сейчас не шло по плану.

— Ладно, — произнёс я медленно, проверяя, способен ли рот ещё формировать слова. — Значит, нам стоит подготовиться.



— Он бывает немного капризным по вечерам и иногда после еды, — сказала Харпер сквозь плач Джеймса, расхаживая по комнате. — Я думала, нам стоит спросить педиатра о смене смеси. Конечно, вы можете это сделать…

Пендриджи сидели на диване напротив меня и Лиама, наблюдая с мягкими улыбками, пока Харпер укачивала ребёнка. Они были в точности такими, какими я их помнил: спокойными, добрыми, будто сошедшими с телеэкрана пятидесятых. И постаревшими.

— Конечно. Это не должно стать проблемой, — ответила миссис Пендридж, успокаивая скорее Харпер, чем Джеймса. Голос у неё был ровный, но в глазах мелькнула тень паники.

Её муж взял её за руку и большим пальцем погладил по коже. — Ну что, Нокс, покончил с Калифорнией? — спросил мистер Пендридж.

— Да, сэр. Ну, почти. Ещё нужно закрыть сделку с моим жильём там, но документы они уже отправили экспрессом.

Глаза Лиама нервно метались между взрослыми в комнате. Эллиот устроилась на подлокотнике дивана и попыталась одарить его ободряющей улыбкой.

— Не нужно этого «сэр». Просто Бен, — сказал мистер Пендридж, будто посвящая меня в клуб взрослых парней.

Джеймс продолжал выражать недовольство, и Харпер кружила по комнате шире, прижимая его к груди.

— Я знаю вас всю свою жизнь, мистер Пендридж. Не уверен, что когда-нибудь смогу называть вас «Бен».

— Соглашусь, — усмехнулся он.

— Простите, — извинилась Харпер. — Просто у него тяжёлое время суток.

Миссис Пендридж медленно поднялась на ноги. — Ерунда. Не стоит извиняться за ребёнка. Почему бы вам не дать его мне?

Руки Харпер слегка крепче обхватили Джеймса. Если бы я не знал её так хорошо, то и не заметил бы. Её глаза метнулись ко мне, будто у меня были все ответы. Спойлер: нет. Я чувствовал себя таким некомпетентным, словно мы пытались плавать над Марианской впадиной. Я попытался подарить ей ободряющую улыбку, но, похоже, вышло скорее нечто среднее между гримасой и оскалом.

Лиам подался вперёд, когда Харпер передала Джеймса на руки миссис Пендридж. Я обнял его за плечи и прижал ближе к себе.

Миссис Пендридж двигалась точно так же, как Харпер, перекладывая Джеймса с руки на руку. И я её не виню — малыш был увесистый.

Харпер на секунду выглядела потерянной, затем скрестила руки на груди, словно пытаясь удержать себя в куче. — У вас ведь есть лошади, да? — спросила она.

— Больше нет. На самом деле мы продали ранчо в прошлом месяце. Надеялись, что кто-то из детей захочет его унаследовать, но у всех своя жизнь, они счастливы там, где обосновались. Мы уменьшили масштабы, перебрались в то, чем проще управлять.

— Уменьшили масштабы? — переспросил я.

— Мы купили одно из тех маленьких кондо, что недавно построили на восточной стороне города, — сказала миссис Пендридж поверх самого громкого вопля Джеймса. — Там в квартале есть парк, — добавила она, обращаясь к Лиаму.

Он не ответил.

Кондо. Квартира. Без двора. Без места, где Лиам мог бы бегать, а Джеймс учиться ходить. Моя аккуратная маленькая картинка счастливых мальчишек на ранчо Пендриджей рассыпалась в пепел, оставив после себя куда более горькую реальность.

Когда она по кругу приблизилась ко мне, Джеймс вытянул ручки с пронзительным визгом. Я напряг каждую мышцу, чтобы не вырвать его обратно.

Он вывернулся из её рук, рванув к полу.

Я вскочил, успев схватить его за спинку пижамы за секунду до неминуемого столкновения с журнальным столиком. Спасибо блять.

— О боже! — ахнула миссис Пендридж, и взрослые кинулись к нам.

Глаза Джеймса распахнулись от шока, когда я прижал его к себе, а потом он заорал ещё сильнее. Чёрт, лёгкие у него были просто непревзойдённые.

— Ты его уронила! — выкрикнул Лиам, спрыгнув с дивана и встал рядом со мной.

Я не мог спорить с его словами — или с его злостью.

— Мне так жаль, я просто не ожидала… — Она прикрыла рот рукой.

— Всё хорошо, — тихо сказал её муж, обняв её.

— С ним всё в порядке, правда, — заверила Харпер и кинула на меня взгляд, подтверждая свои слова.

Я отстранил Джеймса ровно настолько, чтобы убедиться, что нет ни шишек, ни синяков, ни следов удара, а потом снова прижал к груди и кивнул Харпер.

— Мы не справимся, — всхлип миссис Пендридж заглушила его рубашка.

— Бетти…

— Нет! — Она выскользнула из его рук. — Я знаю, мы говорили, что справимся с этим вызовом, но посмотри на нас, Бен. У нас нет права браться за такое.

Я перестал раскачиваться, рука застыла на спине Джейми. Что, чёрт возьми, это значит?

— Почему бы нам не выйти? — предложила Эллиот, увлекая их за собой. — Я сейчас вернусь, — бросила она через плечо.

— Как вы могли?! — закричал Лиам, и его лицо налилось красным. Только через пару секунд я понял, что он кричит на нас с Харпер.

— Что случилось, малыш? — спросил я, изо всех сил пытаясь расслышать его сквозь Джеймсов вопль прямо в ухо.

— Они старые! И она уронила Джейми! Вы не можете отдать нас им! — Его маленькое тельце трясло от возмущения.

Харпер опустилась на колени перед ним. — Лиам, у нас нет выбора. Есть правила, кто может воспитывать детей, а кто нет.

Он сверкнул на неё глазами. — Но нам позволили остаться здесь.

— Потому что они знали — это временно. Пендриджи — единственные приёмные родители в Легаси. Мы, — она махнула в мою сторону, — не квалифицированы и не имеем права оставлять вас надолго.

— Это ненадолго! Мой папа придёт. Он захочет нас! — выпалил он с детской уверенностью.

Я уставился в потолок, часто моргая, пытаясь удержать подступающие слёзы, пока ком в горле разрастался до болезненных размеров. Джеймс затих у меня на груди, положив голову на плечо.

Она вернётся за мной! Может, тебя она и бросила, но меня она хочет! Сколько раз я бросал это отцу в лицо в первые месяцы после её ухода? Сколько понадобилось времени, чтобы понять, что это неправда?

— Лиам, всё, чего я хочу для тебя, чтобы ты был счастлив и любим. Я обещаю, — Харпер умоляла его понять, пока он отступал от неё.

Дверь открылась, и вернулась Эллиот с плотно сжатым ртом. — Похоже, у нас проблема.

Джеймс полностью оправдал своё прозвище и вывернул всё содержимое желудка прямо на меня.

— А, ну отлично. Я как раз думал, когда здесь начнёт становиться весело, — пробормотал я, похлопывая малыша по спине.

По сравнению с этим тушение пожаров было тихой прогулкой.





←1





Глава седьмая




Нокс



— Ну, на этот раз ты точно влип, — сказала ба, поставив на стойку чашку кофе в своей забегаловке The Chatterbox. Это место на Мэйн-стрит было настоящим центром города: еда, друзья и сплетни — именно то, что ей нравилось.

Она заправила за ухо прядь ярко-розовых волос и поприветствовала по имени парочку, вошедшую в дверь.

— Бедняжка, — пробормотала она, махнув им рукой. — Думает, что они предназначены для стены. Смотри, она выберет столик ближе всего к ней.

Я повернул табурет чуть в сторону и хмыкнул, когда девушка сделала именно то, что бабушка предсказала. — Как ты узнала?

— Они встречаются примерно год, и она приводит его сюда как минимум раз в неделю. Шэй, у четырнадцатого столика что-то маловато кофе, — прошептала она официантке рядом со мной.

Чем дольше я был вдали от Легаси, тем труднее становилось узнавать людей. Но вот эта стена… Она никогда не менялась. Ну, только имена добавлялись, но смысл оставался прежним. Она тянулась вдоль всего заднего зала кафе и была чем-то вроде Facebook. Последние сорок лет пары вырезали там свои имена, признаваясь в любви. Часть стены уничтожил пожар одиннадцать лет назад, но бабуля восстановила её из обугленных обломков. Это было приторно и безнадёжно старомодно, но когда я увидел имена Баша и Эмерсон, даже я был вынужден признать, что в этом есть своё очарование. Ну, до тех пор, пока какая-нибудь брошенная жена не приходила с перочинным ножом. Или, как в случае с Эметом Гундерсон, с настоящей мини-горелкой.

Ничто так не говорило «ваш статус отношений изменился», как обозлённый бывший с карманной паяльной лампой. Следы обугливания до сих пор были видны отсюда.

— А теперь хватит увиливать от моего вопроса, Нокс, — приподняла бровь бабуля.

— Ты его и не задала.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Что ты собираешься делать с этими малышами? С Харпер? — она уставилась на меня так же строго, как когда мне было одиннадцать.

— Я ничего не могу делать. Эти мальчишки под опекой округа. Я не вправе за них решать. А что касается Харпер… — я тяжело выдохнул и сделал большой глоток кофе, надеясь, что она отстанет.

— И что? Ты даже не поборешься за них?

Ну конечно, она не отстала. Она уже девятая, кто знает правду о нас с Харпер, но так и не высказала своего мнения.

— Ба, тут замешаны силы посерьёзнее, — вроде округа… и Райкера. — И мы оба знаем, что это лишь вопрос времени, когда я сделаю что-нибудь, что разозлит Харпер.

Я в этом мастер. Мы просто оказались в этом маленьком пузыре времени, где работаем вместе ради общей цели. Чёрт, прошло пять дней с тех пор, как я вошёл в готовую семью, а мы ещё ни разу не повздорили и не поругались. Настоящее чудо. Наверное, потому что оба слишком вымотаны, чтобы ссориться.

Она наклонилась и легко хлопнула меня по голове. — Может, это вернёт тебе немного здравого смысла. Эта девочка смотрит на тебя влюблёнными глазами с восьми лет, и поверь, ты мог бы найти себе кого-то куда хуже, чем Харпер Андерс.

Несколько голов повернулись в нашу сторону. Через час об этом узнает весь город.

— Думаешь, я этого не знаю? — прошептал я, надеясь, что она поймёт намёк. — Харпер — это… Харпер.

— О, ты имеешь в виду — красивая, умная, добрая, хорошо ладит с детьми и…

— …и младшая сестра Райкера.

Бабушка склонила голову набок: — Хочешь сказать, это и есть то, что мешает тебе…

Миссис Полсон наклонилась так близко, что уловила запах моего кофе, и бабушка метнула в неё сердитый взгляд. Да вы издеваетесь. Вот именно поэтому я и уехал в Калифорнию — сплетницы, отсутствие личного пространства и вечная потребность городка совать нос во всё.

— Кроме того, я не особо создан для брака, — сказал я бабушке. — Брак требует доверия, а я, как известно, мастер отталкивать от себя людей, которые становятся слишком близки. Я никогда не позволю, чтобы женщина разнесла меня на куски так, как это случилось с отцом.

Зазвенел колокольчик, и в дверях появилась героиня нашего разговора. Волосы распущены, мягкими светлыми волнами спадали чуть ниже груди. Она выглядела самой настоящей воспитательницей в голубой юбке и белом свитере.

Я хотел содрать это с неё.

Прекрасно. Теперь всякий раз в голове будет звучать «Hot for Teacher».

Она оглядела зал, пока её встревоженные глаза не нашли мои.

Я уже слез со стула и направился к ней, пока она не успела сказать ни слова. В её взгляде мелькнула паника — та самая, что я видел лишь однажды, когда нас эвакуировали во время пожара на горе Легаси.

— Харпер? — мои руки легли ей на плечи. Всего пять, мать его, шагов. Это так сложно?

— Нам нужно в суд. Эллиот только что звонила. Они собираются решить, куда определить мальчиков. — Она подняла на меня глаза, полные доверия. Будто я мог всё исправить. Будто я был достоин такого шанса.

Я не был. Но в тот момент отчаянно хотел.

— Я не понимаю. Вчера она сказала, что Пендриджи не хотят брать детей. Разве у них не кончились варианты? — я убрал руки, пока не сделал глупость, вроде того чтобы притянуть её ближе.

— Я не знаю…

— Вы о мальчиках Кларк? — спросила миссис Полсон.

Мы оглянулись и заметили, что девяносто пять процентов посетителей уставились на нас.

— Именно, — подтвердила бабушка, выходя из-за стойки.

— Я слышала, как судья Сандербилт говорил, что придётся разделить их и отправить в Ганнисон, или хуже того — за пределы округа, — покачала головой миссис Полсон. — Какая жалость.

Вот в такие моменты жить в маленьком городе было удобно из-за доступности информации, но ужасно — из-за невозможности помочь детям.

Чёрт. Их нельзя разделять.

— Их нельзя разделять! Лиам этого не выдержит! — вслух сказала Харпер, озвучив мои мысли. Она огляделась, заметив внимание всех присутствующих, потом схватила меня за руку и повела на кухню.

— Двадцать лет ждала, чтобы это увидеть, — пробормотала миссис Полсон. — Плати.

Я резко повернулся к бабушке, но та была слишком занята, протягивая деньги миссис Полсон.

Серьёзно?

Дверь на кухню распахнулась, и я последовал за Харпер в маленький офис.

Я щёлкнул выключателем, дверь закрылась за нами.

— Что будем делать? — спросила она, скрестив руки под грудью и подняв на меня брови.

Вот что всегда меня в ней цепляло. Харпер никогда не сдавалась без борьбы. Кроме того самого случая, когда я оставил её одну на выпускном.

Я присел на край деревянного стола, вцепившись в кромку. — А что бы ты хотела сделать?

Она начала мерить шагами комнату, резко разворачиваясь в тесном пространстве. — Чего я хочу… Я не могу сказать тебе, чего я хочу, потому что тогда ты почувствуешь себя обязанным согласиться. А ты скажешь, что не обязан, но мы оба знаем, что обязан. Ты всегда так со мной — делаешь то, чего не хочешь, только чтобы быть хорошим парнем…

— Я не хороший парень, — отрезал я. — Всё что угодно, только не он. И весь тот чёртов зал может это подтвердить.

— Как тот маленький поцелуй, о котором мы не говорим, хотя ты его даже не помнишь. Я всегда втягиваю тебя в то, чего ты не хочешь, и сейчас это не может быть одним из таких случаев, потому что речь идёт не только о наших жизнях…

— Извини, ты думаешь, я не помню тот поцелуй? — Тот самый, что так часто снится мне, что я мог бы воспроизвести его прямо сейчас до мельчайшей детали? Какого, мать его, чёрта?

— Ты был в стельку пьян той ночью, и, в любом случае, спорить об этом некогда, — отмахнулась она. — Я знаю, что не нравлюсь тебе…

— Не нравишься мне? — Она вообще на той же планете со мной живёт?

— Я же просто надоедливая младшая сестра Райкера. Или твоя младшая сестра, какая разница, — развела она руками.

— Моя… Да я ни черта не вижу в тебе сестру!

— Может заткнёшься и дашь мне договорить? — Она резко развернулась, уперев кулаки в бока, будто это я её только что оскорбил. — Суть в том, что я не могу сказать тебе, чего хочу. Ты должен сказать первым. Иначе я просто решу, что ты говоришь то, что, по-твоему, я хочу услышать, потому что ты лучший друг моего брата и чувствуешь обязанность помочь ради Райкера.

Если бы не тот страх, мелькнувший в её глазах, или бомба замедленного действия, на которой мы сидели, я бы прямо сейчас показал ей, чего хочу. На этом самом чёртовом столе. Но она была права — сейчас речь шла не о нас.

А о двух маленьких мальчиках, которые спали в моей гостиной. О тех, кто зависел от нас, чтобы их мир оставался как можно более привычным, несмотря на то, что только что перевернулся с ног на голову.

— Их нельзя разделять, — тихо сказал я.

— Согласна, — её голос понизился в унисон с моим.

У Лиама случится полный срыв, если его разлучат с Джеймсом, а никто, кроме него, не знал всех маленьких причуд Джейми. Если их увезут в Ганнисон или за пределы округа, они окажутся у чужих, разлученные, далеко от всех, кого знают. Но если Пендриджи не согласятся взять их…

— Давай оставим их у себя, — выпалил я, не успев подумать о последствиях, времени или обо всём, что обычно заставляло меня сбежать, как эгоистичного ублюдка. — Давай бороться за то, чтобы они остались. Мы справимся, пока не разберутся с их отцом или что там дальше. Если Эллиот разрешила им остаться у меня на неделю, не вижу причин, почему нельзя чуть дольше. Я не смогу жить с мыслью, что мы позволили их разделить и отдать чужим людям.

Харпер была у меня в объятиях, прежде чем я договорил. Я позволил себе этот миг — одной рукой зарыться в её волосы, другую прижать к спине, крепко удерживая. Судя по всему, всё, что требовалось, чтобы получить от Харпер немного ласки, — это предложить ей детей.

— Нам нужно идти, — сказала она, отстранившись и направляясь к двери.

Я опередил её, распахнув дверь. Три женщины рухнули на задницы, когда створка резко открылась, а в кухне обнаружилось с десяток посетителей, развалившихся у стойки и делавших вид, что они совсем не подслушивали.

Чёртовы. Маленькие. Города.

— Ладно, кто-нибудь хотя бы скажет, во сколько их дело? — спросил я у собравшихся.

— В час дня, — отозвалась бабушка. — У вас десять минут. Вперёд. Харпер, я позвонила в сад и сказала Саммер Уэстон, что тебя не будет до конца дня.

— Спасибо! — крикнула Харпер, пока мы пробирались через толпу.

Бабушка встретила нас у кухонной двери. Сняла фартук «Чаттербокса», обнажив брюки и футболку. — Поехали.

— Ты тоже? — меня накрыла волна облегчения. Бабушка была силой в городе. Она управляла большим количеством информации, чем сам мэр.

— Мы все! — отозвалась миссис Полсон за нашими спинами.

— Серьёзно? — прошептал я Харпер.

— Вам понадобится вся поддержка, какую только можно собрать, — добавил мистер Мадера, выходя вслед за нами. — У вас не Сандербилт.

— О нет, — Харпер так резко остановилась, что мне пришлось схватить её за руки, чтобы не сбить с ног.

Бабушка глубоко вдохнула и нервно перебрала пальцами свадебное кольцо, висящее на её шее. Дедушка умер двадцать четыре года назад, но она его никогда не снимала.

— Скажи, что это не так… — сжал я кулак.

— У вас судья Стоун, — ответила она.



— И вы уверены в этом? — спросила Эллиот, когда мы стояли у дверей зала суда.

Небольшая толпа зрителей держалась чуть поодаль, давая нам крошечную видимость приватности.

— Абсолютно, — ответил я. — Эти мальчишки уже прошли через ад. Если мы сможем хоть немного облегчить им жизнь, мы в деле.

— Вы ведь разрешите нам? — спросила Харпер.

— Разрешим что? — уточнила миссис Дин, выходя из зала вместе с женщиной примерно нашего возраста, рыжеволосой, в чёрном костюме-юбке.

— Отлично, что вы оба здесь. Мэгги, Нокс и Харпер согласились взять мальчиков под опеку. Нам не придётся отправлять их за пределы округа, — сообщила Эллиот.

— Правда? — брови миссис Дин взлетели вверх. — Понимаете, вы прекрасно справились с ними эти несколько дней, но речь идёт о куда более серьёзном обязательстве. К тому же, вам придётся пройти обучение…

— Мы понимаем. Мы просто хотим знать, позволят ли нам остаться с ними дольше, чем на случай временного размещения, — быстро вставила Харпер.

— Фэйт? — Эллиот посмотрел на рыжеволосую женщину.

Фэйт взглянула на часы.

— У нас ровно три минуты, — произнесла она с густым южным акцентом. — Я Фэйт Симмонс, и меня назначили представителем интересов мальчиков. Это значит, что мистер Бакстер будет представлять интересы органов опеки, а я — интересы Лиама и Джеймса.

Тиски, сжимавшие мою грудь последние несколько дней, чуть ослабли. У мальчишек был кто-то законно на их стороне.

— Я Нокс Дэниелс, а это Харпер Андерс, — мы оба протянули ей руки. — Мы очень хотим продолжить опекать мальчиков, пока вы не найдёте их отца. — Это не навсегда. Мы были лишь временной повязкой на кровоточащую рану.

— Насколько долго? — спросила она. Её мягкий голос не соответствовал внимательному, почти прицельному взгляду.

— Столько, сколько потребуется, — ответила Харпер. — Мы знаем, что вы ищете Нолана, и что воссоединение с биологической семьёй всегда в приоритете. Мы просто хотим дать им стабильное и безопасное место, пока органы опеки работают над этим. Я — учитель Лиама в детском саду, я прекрасно его знаю, и за эти дни мы узнали Джеймса. Мы обожаем этих мальчишек и сделаем всё, чтобы их не разлучили. — Подбородок Харпер приподнялся на добрый дюйм, пока она встречала взгляд Фэйт.

Уголки губ юриста дрогнули в улыбке, словно она узнала в Харпер ещё одну женщину, которая не отступит. — Ну что ж, пора заходить. Посмотрим, как всё пройдёт. — Мы последовали за ней к двойным дверям, ведущим в зал суда. — Кстати, вы потрясающе смотритесь как пара. Давно вместе?

О, чёрт.

— Мы знаем друг друга всю жизнь, — без запинки ответила Харпер. — Честно говоря, я не могу вспомнить времени, когда не бегала за Ноксом.

— Ну разве это не самая милая вещь на свете! Спасибо, — сказала Фэйт, пока я придерживал дверь и дамы проходили внутрь. — Ах да, и телефоны выключите. Этот судья очень строг в этом вопросе.

Столько, сколько потребуется. Ну, это, наверное, месяц? Не больше? Как сложно может быть найти Нолана Кларка? Месяц вполне реально. Мне просто нужно держать голову и руки подальше от Харпер.

Райкер будет в бешенстве.

Зал суда был до боли знаком. Центральный проход делил его на две части, длинные деревянные скамьи, огромные окна, залитые солнечным светом. Красота. Сейчас, в двадцать семь лет, я мог это оценить. Может, немного чересчур величественно для такого маленького городка, словно со страниц Джона Гришэма, но всё равно настоящее произведение искусства. Совсем другое дело в шестнадцать, когда я загнал шерифскую машину в спортзал. Или в семнадцать, когда украл коз с ранчо Макферсонов и оставил их пастись в кабинете директора Монтои. Это здание было одним из немногих, что не сгорели дотла.

Харпер взяла меня за руку, и по позвоночнику пробежал разряд. Её пальцы едва заметно дрожали, и я переплёл наши ладони, пока мы шли по ковровой дорожке.

— Вы садитесь здесь, — указала Фэйт на первый ряд зрительских мест, сама проходя через качающиеся деревянные дверцы к четырём столам. Эллиот уже сидела за передним столом с миссис Дин и Эваном Бакстером, который явно приближался к пенсии.

— Подвинься, — приказала бабушка, и я подчинился.

Она протиснулась мимо и села слева, Харпер устроилась справа. Я выключил телефон и оглядел зал: на других скамьях сидело не меньше тридцати человек. Хотелось проверить Фейсбук — вдруг кто-то уже создал мероприятие.

— Полный зал, — пробормотал Ривер, протискиваясь на скамью позади вместе с Башем и Эмерсон. Рука Харпер выскользнула из моей.

— Эмерсон! — Харпер повернулась и обняла её. — Что ты здесь делаешь?

— Дай подумать, — Эмерсон подняла взгляд к потолку, будто вспоминая цепочку. — Миссис Полсон позвонила миссис Гриви, та позвонила Риверу, тот сообщил Башу, а Баш сказал мне. Эйвери уже в пути.

— Чёртов испорченный телефон, — отозвалась Харпер, откинувшись назад. — Рада, что вы все здесь.

— Быстро, — Баш сунул мне в руки скомканный кусок ткани. Галстук.

— Спасибо, — пробормотал я, поднял воротник своей рубашки на пуговицах и завязал самый быстрый узел в своей жизни.

— Встать! Входит его честь судья Стоун, — объявил судебный пристав. Похоже, Томми Шрайнер всё ещё занимал эту должность.

Мы поднялись, когда вошёл Ричард, и его мантия никак не скрывала его эго. Он поднялся на возвышение, и нам разрешили сесть.

Он оглядел зал и наклонился к микрофону: — Я что-то упускаю? С каких это пор дело семейного суда вызывает больше внимания, чем заседания городского совета?

Мистер Бакстер встал, подтолкнув очки на переносицу: — Приносим извинения. В городе узнали, что нам не хватает приёмных родителей для несовершеннолетних — Лиама и Джеймса Кларков, — и пришли выразить поддержку и даже предложить себя в качестве добровольцев, чтобы мальчиков не разлучили. Это дети вдовы пожарного из Легаси, ваша честь.

Бакстер словно самого Бога призвал, упомянув статус Лизы как вдовы из Легаси. В этом городе исключения делались всегда. Точка.

Ричард тяжело вздохнул. — Они могут остаться, пока не будет принято решение о месте проживания, но всё остальное не подлежит разглашению.

Его взгляд скользнул по залу и задержался на Харпер, затем на мне. Он быстро отвёл глаза.

— Мистер Монро, вы готовы? — обратился он к другому адвокату.

— Да, ваша честь, — поднялся мужчина лет сорока, поправляя галстук. — Я представляю интересы Нолана Кларка, пока он не сможет сам выразить свою волю.

— Принято, — кивнул Ричард. — Мистер Бакстер?

— Сэр, обстоятельства изменились сегодня утром. Нам больше не нужно отправлять мальчиков за пределы Легаси — нашлись подходящие приёмные родители, готовые взять на себя ответственность.

— Понятно, — Ричард перелистнул папку на столе. — И кто же это?

— Харпер Андерс и Нокс Дэниелс, — твёрдо заявила Эллиот, к которой присоединилась миссис Дин.

— И вы считаете их подходящими приёмными родителями? — В его голосе ясно слышалось, что он так не считал.

У меня в животе всё перевернулось. Неужели все мои ошибки сейчас аукнутся?

Рука Харпер нашла мою, её пальцы переплелись с моими. Я слегка сжал её ладонь в ответ.

— Да. Они прошли проверку жилищных условий, и их дом полностью соответствует требованиям. У обоих есть работа, позволяющая заботиться о мальчиках, и они согласны пройти необходимые курсы, чтобы получить сертификат приёмных родителей.

— Да? — Ричард перевёл холодный взгляд на Харпер, и у меня по коже побежали мурашки, кровь закипела в жилах.

Сохраняй контроль. В этом зале вспышки гнева никогда не шли мне на пользу.

— Да, ваша честь. Они заботились о мальчиках с момента смерти их матери, и мы считаем, что будет лучше для детей остаться в привычном распорядке и в своей общине.

— А что думаете вы, мисс Симмонс?

Фэйт поднялась. — Ваша честь, у меня нет возражений против того, чтобы мальчики остались под опекой мисс Андерс и мистера Дэниелса. Так как я получила дело только сегодня утром, у меня ещё не было возможности побеседовать с детьми, но на данный момент для них будет лучше остаться в своей общине, рядом с людьми, которые ежедневно заботятся о них, как это делает мисс Андерс в качестве учителя Лиама. — Она села, выпрямив спину, и бросила нам ободряющую улыбку.

Я облегчённо выдохнул.

— Ну, а я не уверен, что это действительно в их интересах, — произнёс Ричард.

— Прошу прощения? — переспросил мистер Бакстер. — Вы не согласны?

— Да, — Ричард посмотрел прямо на Харпер, которая напряглась рядом со мной. — Так как я хорошо знаю предполагаемую приёмную мать, могу сказать: она никогда не выражала интереса к материнству или к какой-либо форме долгосрочных обязательств. К тому же пара никак не связана друг с другом, и я не уверен, что мы имеем право, с чистой совестью, оставлять этих уже травмированных мальчиков на попечение людей в столь нестабильной обстановке.

Не убей судью. Я повторял эту фразу в голове снова и снова, пока не смог дышать сквозь бело-горячую ярость, заливающую мышцы адреналином. Никто не имел права нападать на Харпер. Никто.

По залу суда пробежал ропот, и Эмерсон положила руку на плечо Харпер.

— С должным уважением, Ваша честь, — сказал мистер Бакстер, разрывая мёртвую тишину, — ответственность Департамента соцзащиты — оценивать пригодность приёмных родителей, и наша команда сочла их более чем соответствующими.

— Правда? — Ричард вскинул надменную бровь. — Незамужняя пара, живущая в таком… сожительстве, которое половина нашего городка не одобряет.

Я дёрнулся вперёд, но на мои плечи тут же легли две руки, удержавшие меня на месте. Баш и Ривер.

Сожительство? Да чтоб его. Он сказал это так, будто мы в каком-то грязном романе. Даже если бы так и было, это не его, чёрт побери, дело.

— Мы считаем их подходящими, — медленно проговорил мистер Бакстер, чётко выговаривая каждое слово.

— Но как судья, ведущий это дело, я не вижу, как будет в интересах мальчиков оставаться в столь неопределённой, нестабильной ситуации. Между данными сторонами нет никаких юридических обязательств. Формально это не дисквалифицирует их как приёмных родителей, но, конечно, не делает их и правильным выбором в этом случае.

Руки бабушки нервно возились с застёжкой её ожерелья.

— Потому что они не женаты, — уточнила Эллиот.

— Потому что они никак не связаны друг с другом. Они могут расстаться завтра, что, учитывая данные личности, весьма вероятно. Это неустойчивая среда для этих мальчиков.

В мою раскрытую ладонь легла холодная металлическая вещица. Я опустил глаза и увидел, что бабуля сжимает мои пальцы.

— Сделай, что нужно, Нокс. Не дай этим мальчикам оказаться разделёнными, — её слова были слышны только мне.

Мне не нужно было смотреть, что она дала. Я уже знал.

— Нокс? — глаза Харпер распахнулись от страха и ярости, эмоций, которые впервые были направлены не на меня.

— На что ты готова ради них? — прошептал я.

Между её бровей пролегла морщинка. — На всё. Он не разрушит жизнь этих мальчиков только потому, что злится на меня.

— Ваша честь, я понимаю, как тяжело ваше бремя, но статус их отношений — это частное дело, — настаивал Эван.

Чёрт возьми, именно так. Маленький городок или нет — это уже за гранью.

Я знал, как это остановить.

Я знал, как сохранить мальчиков.

Я не знал, что скажет Харпер.

Сердце грохотало, кровь шумела в ушах, когда я раскрыл её ладонь.

— Это не я превратил процесс в городское шоу, адвокат, — монотонно протянул судья Стоун.

Я надел кольцо ей на палец.

Не позволяя себе взглянуть на неё или поддаться её реакции, я поднялся.

— Ваша честь, если позволите, я могу решить эту проблему прямо сейчас, — Ваше Членославие.

Он даже не ответил — просто наклонил голову и посмотрел на меня сверху вниз, как на пустое место.

Я ухмыльнулся. Это был единственный шанс в жизни сказать такое, и чёрт возьми, я собирался насладиться этим моментом.

— Мы ещё не успели объявить новость, но Харпер и я обручены.

Зал суда взорвался взволнованным гулом.

— Простите? — воскликнул Ричард, глаза у него стали больше его молоточка.

Я посмотрел на Харпер — её взгляд был прикован к бабушкиному кольцу. Я сунул обручальное кольцо и цепочку бабули в карман брюк и замер, пока в животе завязывался тугой узел.

Медленно Харпер подняла глаза на меня. Этот взгляд прорезал все тысячи слоёв дерьма и брони, которыми я оброс с её выпускного. Широкие, часто мигающие глаза и приоткрытые губы делали этот момент максимально настоящим… хоть он и не был реальностью.

— Ну что скажешь, Харпер Эвелин Андерс? Хочешь встать здесь и сказать, что выйдешь за меня? — прошептал я. Желудок перевернулся, пока она ещё секунду смотрела на меня. Неужели вот так на самом деле чувствуешь себя, когда делаешь предложение? Хаотичный, разрывающий страх, что она скажет «нет», впился когтями в сердце и сжал его.

Смятение в её глазах смягчилось, она поднялась, прижалась ко мне и подняла руку, позволяя свету заиграть на старинном кольце, инкрустированном бриллиантами и венчающем идеальный каратный солитер.

— Я выйду замуж за Нокса Дэниелса, — сказала она мне, а потом одарила зал сияющей улыбкой.

— Как я и сказал, мы обручены.

Райкер, блять, прикончит меня.





Глава восьмая




Харпер



Святое. Дерьмо.

Я была обручена с Ноксом Дэниэлсом.

Начался монтаж детских фантазий, становящихся реальностью. Только вот это было не по-настоящему. Всё ради того, чтобы мальчишки остались вместе.

Это не реально. Это только ради мальчишек.

Тогда почему моё сердце вело себя так, будто готово расправить крылья и улететь в закат?

Вокруг раздались восторженные крики, а Ричард забарабанил молотком, словно капризный ребёнок. Вот что бывает, когда у кандидата нет соперников.

— Успокойтесь! Это серьёзное дело!

Зал мгновенно стих, когда судья Сандербилт прошёл по проходу мимо нас. Он покачал головой, открыл деревянную перегородку и направился к скамье. Ричард наклонился вперёд, его тёмно-каштановые волосы резко контрастировали с серебром, символизировавшим годы опыта Сандербилта.

Исход мог быть любым. Сандербилт был хорошим судьёй — добрым, разумным, более чем справедливым, но Нокс слишком часто оказывался на скамье подсудимых в его зале, чтобы это можно было забыть.

Рука Нокса переплелась с моей, тёплая и крепкая. Уверенная. Он подводил всех женщин, которых когда-либо знал, за исключением двух: розововолосой женщины слева от него и меня. Для нас он был каменной скалой.

Ричард тяжело вздохнул и поднялся. — Всем, кроме адвокатов, Департамент соцзащиты и потенциальных приёмных родителей, нужно выйти. Сейчас слушание закрывается для публики.

По залу прошёл ропот, но люди поднялись и нехотя потянулись к выходу.

— Что за чёрт? — возбуждённо прошептала Эмерсон, обняв меня через спинку скамьи.

— Просто чтобы мы могли оставить мальчишек, — тихо заверила я её и прижала сильнее. — Это не реально. Это не реально. — Сказала один раз ей, и один раз самой себе.

Она отстранилась и взяла моё лицо в ладони, видя слишком много, как всегда. — Улыбайся. Веди себя так, будто это правда, даже если всё ради того, чтобы мальчишки остались вместе.

— Я смогу. — Моя улыбка дрогнула.

— Отлично. Тогда сотри с лица ошарашенный вид и, ну… просто сделай вид, что ты влюблена в парня, в которого была влюблена последние двадцать лет. Пара пустяков.

Я бросила быстрый взгляд на Нокса, чтобы проверить, слышал ли он её, но он был поглощён какой-то чрезмерно напряжённой беседой с Башем.

— А потом? Боже, как долго мы сможем это скрывать? Пока мама не начнёт планировать свадьбу? Это разобьёт ей сердце.

— Разберёмся позже. По шагу за раз. — Она улыбнулась, поднимая мою руку и разглядывая бриллиант. — Но, вау.

— Ага, — согласилась я. — Вау. Всё это сплошное «вау». — Прежде чем я успела умолять её остаться ради моего рассудка, она ушла вместе с Башем и Ривером.

Через несколько ударов сердца зал опустел, кроме нас, адвокатов, Департамент соцзащиты, судьи Сандербилта и Ричарда.

— Ну что, ребята, идите сюда, — Сандербилт жестом подозвал нас, улыбаясь. — Необязательно быть такими уж формальными.

Боже мой, я собиралась солгать судье. Ну, двум, но о мнении Ричарда я беспокоилась куда меньше.

Взявшись за руки, мы прошли через деревянную перегородку и остановились между первыми двумя столами. Я ответила на улыбку судьи Сандербилта, решив не смотреть на Ричарда.

— Ричард, ради всего святого, слезай с пьедестала и спустись сюда, — Сандербилт потёр лоб.

Быстрый взгляд подсказал мне, что стенографистка не ведёт запись.

— Я председательствующий судья в этом зале, — огрызнулся Ричард.

Лицо судьи Сандербилта мгновенно лишилось показной вежливости. — Или ты сейчас же спускаешься, или берёшь самоотвод, как должен был сделать в тот момент, когда понял, что твоя бывшая подала прошение стать приёмной матерью мальчишек. Это Легаси, сынок, а не Лос-Анджелес или где ты там учился практике права.

— В Чикаго, — проворчал Ричард, спускаясь со скамьи.

— Какая разница, — отмахнулся Сандербилт, закатив глаза. — Сейчас не время играть в формальности. Мы все здесь, чтобы определить, где мальчишкам будет лучше всего, а не мериться… значимостью.

Я моргнула. Неужели он всегда был таким классным?

— Они на самом деле не обручены, — обвинил Ричард, скрестив руки на мантии. — Если они готовы лгать ради того, чтобы оставить мальчишек, это точно делает их неподходящими.

Рядом со мной Нокс напрягся, и по опыту я знала — хорошего это не сулит. Я провела большим пальцем по его пальцу, надеясь, что он вспомнит: ради конечной цели нужно держать себя в руках.

— Я попросил Харпер быть со мной. Попросил выйти за меня замуж. Она сказала «да». Не знаю, как у вас, но там, откуда я родом, это значит, что мы обручены. Как и здоровенный камень на её руке.

— Мы родом из одного места, — выплюнул Ричард.

— Ты переехал сюда после юрфака, а я — коренной житель Легаси. И у нас не подвергают детей риску из-за личных вендетт, — крепче сжал Нокс.

— Они бы не оказались в опасности, — возразил Ричард. — Их бы устроили к сертифицированным, обученным приёмным родителям, кем вы не являетесь. Я могу не любить тебя, Дэниэлс, но не стал бы переводить этих детей без веской причины. Я знаю твою историю, твои привычки, и не позволю разрушить будущее этих мальчишек только потому, что ты решишь бросить их, когда наиграешься в папочку. А ты это сделаешь.

— Ты понятия не имеешь, кто я такой, — парировал Нокс.

У меня на языке вертелся ответ в защиту Нокса, но Ричард переключился на меня. Я почувствовала, как Нокс притянул меня к себе — от бедра до плеча.

— Ты правда обручена с ним? — спросил Ричард, глаза полны вызова.

— Да. — Я покрутила кольцом. Может, он и прав, и Нокс в итоге уйдёт, как всегда, но мальчишкам нужно, чтобы я рискнула.

— Докажи, — прищурился он.

— Довольно, — Сандербилт потёр переносицу. — Стоун, вас избрали, но вы ещё не готовы к такой ответственности, если даже не можете изобразить беспристрастность. Я дам вам один шанс, и если вы его упустите, заставлю взять самоотвод. То, что мисс Андерс раньше не хотела семьи и детей, не значит, что она не имеет права передумать.

Просто не хотела детей с тобой. Вот что я хотела сказать, но сжала губы.

Лицо Ричарда вспыхнуло ярко-красным. Если он не вдохнёт в ближайшие десять секунд, нас ждёт настоящий взрыв. Не факт, что он вообще сможет удержать давление… или своё эго.

— Если бы мы не были обручены, то почему её имя стоит в документах на мой дом? — спросил Нокс.

Я так резко повернула к нему голову, что почти услышала хруст шеи. Я стою в его… чем?

Нокс кивнул, пока все таращились на него.

— Это правда. Можете поднять бумаги. Она вписана туда с того момента, как я купил землю — часть моего планирования наследства.

Держи лицо. Нельзя показывать им шок.

— Если бы я знала это раньше, с опекой всё было бы куда проще, — пробормотала Эллиот.

— Прости, — ответил Нокс. — После того как городской совет одобрил создание пожарной бригады, и я понял, что вернусь домой, я сделал ответственное дело — встретился с адвокатом, чтобы оформить завещание и имущество в Легаси. Да, Ричард, я способен быть ответственным.

— В зале суда ко мне обращаются судья Стоун, — резко бросил Ричард, переместившись с ноги на ногу, но явно не удовлетворённый.

Да что же нужно этому человеку, чтобы поверить, что мы не врём, хотя… мы же врали?

— Единственная ваша проблема в том, что они не стабильны как пара? — спросил Сандербилт.

— Именно, — ответил Ричард, бросив на меня быстрый взгляд. — Вся жизнь мальчиков Кларк оказалась разрушена, и хотя я согласен, что оставив их здесь, мы уменьшим травму, которую они переживают сейчас, я смотрю в долгосрочную перспективу. Может пройти несколько месяцев, прежде чем мы найдём их отца или подходящую приёмную семью. Но Харпер и Нокс живут вместе всего пять дней, они не женаты и не доказали свою стабильность. Я предпочёл бы вырвать мальчиков из этой среды сейчас, чем сломать им сердце через месяц, когда всё рухнет. — Он махнул рукой между мной и Ноксом.

Чёрт. Он звучал почти разумно. Даже обдуманно. Я сжала руку Нокса, и он ответил крепким нажимом.

— Что нужно, чтобы вы согласились оставить мальчишек в Легаси с ними? — спросил Сандербилт, потеряв в голосе прежнее раздражение.

— Нужно, чтобы они были стабильной, женатой парой. Не то чтобы одинокие женщины не могли быть приёмными матерями, и Харпер, я знаю, что ты физически справишься. Но эти мальчики здесь именно потому, что потеряли мать — единственного своего опекуна. Им нужна уверенность, что это не повторится, пока они в подвешенном состоянии. Им нужны двое стабильных приёмных родителей.

Судья Сандербилт посмотрел на Нокса, потом на меня. — У вас ведь не было назначенной даты или чего-то такого, верно? Не возражаете, если мы просто оформим бумаги сейчас, чтобы мальчишки остались с вами?

Дата? Да мы с Ноксом даже на свидании ни разу не были. Но им-то это знать не обязательно.

— Мы подпишем любые бумаги, какие нужно, — ответил Нокс.

Судья Сандербилт хлопнул в ладони. — Отлично. Проблема решена. Мидж! — позвал он клерка-стенографистку.

— Сэр? — средних лет рыжеволосая женщина подняла глаза поверх очков.

— Сбегайте к секретарю и регистратору, возьмите лицензию. Мы всё оформим прямо сейчас.

Мы собирались получить лицензию опекунов. Облегчение хлынуло в мои вены так сильно, что у меня чуть не подкосились ноги. Честно говоря, мне было всё равно, что именно заставило Ричарда изменить мнение, главное — что он его изменил.

Нокс одарил меня широкой улыбкой, и я не смогла не улыбнуться в ответ. В животе взметнулись бабочки. Я не помнила, когда в последний раз он выглядел таким счастливым.

— Конечно! — Мидж вскочила с блокнотом в руках и подошла к нам. — Полные имена?

— Харпер Эвелин Андерс, — отчётливо произнесла я, чтобы она правильно записала.

— Ноксвилл Мэттью Дэниэлс, — добавил Нокс, и Мидж вылетела из зала суда так быстро, будто у неё загорелась юбка.

— И это вас устроит? — уточнил Сандербилт, обращаясь к Ричарду.

Ричард кивнул, лицо напряжено.

— Итак, ребята, можем сделать это прямо здесь. Всё очень просто. Это будет чисто юридическая часть, а потом сможете устроить большую церемонию с семьями, когда захотите. Вы согласны?

— Можем на выходных сделать барбекю с командой или что-то вроде того, — предложил Нокс, пожав плечами.

Я никогда не думала о праздновании оформления опеки, но мальчишки заслужили встретиться со всеми и почувствовать, что их ждут.

— Да, я за, — согласилась я.

— Маму тоже пригласишь? — спросил он.

— Хорошая идея. — В какой-то момент она всё равно узнает, что происходит. Жить в Крестед-Бьют не так уж далеко, чтобы спастись от сплетен Легаси.

Юристы отошли в сторону, обсуждая между собой, пока мы с Ноксом обсуждали действительно важные вещи — вроде того, где возьмём ужин сегодня вечером. Поскольку в Легаси было всего пять вариантов, выбор оказался простым.

Заберём итальянскую еду навынос у Pizzano’s.

Мидж вернулась, её каблуки громко стучали по полу, пока она спешила по проходу. — Вот и всё! — сказала она, размахивая белым листом над головой.

— Отлично, — Сандербилт внимательно осмотрел бумаги. — Так, ребята, убедитесь, что ваши имена написаны правильно. Мы с Ричардом решили, что будет лучше, если я возьму на себя эту часть оформления, а он уже закончит с декретом о передаче опеки.

Судья Сандербилт протянул мне лицензию и обернулся, чтобы взять у Мидж комплект мантий.

Бумага была плотной, дорогой, такой приятной на ощупь, что казалась почти…

Что за хрень?

Я моргнула и перечитала заголовок снова.

И ещё раз.

Нет, всё верно. Жирные буквы: Свидетельство о браке.

Мой рот задвигался, как у выброшенной на берег рыбы, и Нокс выхватил лицензию, сам прочитал её. Его брови поползли вверх, и карие глаза нашли мои, но это было единственной реакцией.

— Что нам делать? — прошептала я. Желудок провалился куда-то вниз. Притвориться обручённой с Ноксом — одно дело. А вот выйти за него замуж на самом деле — совсем другое. Ему я даже не нравлюсь так, по-настоящему. Я всего лишь младшая сестра его лучшего друга, и теперь он держал в руках свидетельство о браке, потому что я втянула его в это.

— Что угодно, лишь бы получилось, верно? — Его губы сжались в тонкую линию.

— Это свидетельство о браке, Ноксвилл, — вкус вины во рту был как кислые вчерашние носки.

Его губы приоткрылись, когда наши взгляды встретились. — Боже, сколько лет прошло с тех пор, как ты называла меня так.

— Прости. Само вырвалось, — я нервно вертела кольцо на левой руке.

— Нет, это хорошо. Скажи ещё раз. — Его просьба прозвучала медленно, низким, хрипло-шершавым голосом, скользнув по моей коже и оставив мурашки. Нокс был прирождённым соблазнителем, но голос — вот его лучшее оружие.

Или, может, всё дело было вообще в его рте. Хотя тот поцелуй был вечность назад. Может, я уже вознесла его в памяти на пьедестал, сделав чем-то большим, чем он был. Может, он тогда был прав, и у нас вовсе не было химии. Может, это напряжение между нами существовало только в моей голове.

— Харпер, — прошептал он, делая шаг ко мне, и мне пришлось задирать голову, чтобы смотреть на него. Несправедливо, что с годами он становился только привлекательнее.

— Ноксвилл, — ответила я. — Что мы будем делать?

Его челюсть напряглась. — Заставишь меня спрашивать дважды за один день? — Его большой палец скользнул по кольцу на моей левой руке.

— Что бы ни потребовалось? — спросила я так тихо, что едва сама себя услышала. Та крошечная часть меня, что всё ещё надеялась на любовь Нокса, закричала, умоляя меня не делать этого, а выиграть его честно. Услышать признание в любви, а не обещание преданности.

Я хотела, чтобы это было по-настоящему, но дело было не во мне. Дело было в Лиаме и Джеймсе.

— Что бы ни потребовалось, — согласился Нокс одним коротким кивком.

Он этого не хотел — не по-настоящему. Я знала это нутром, но это был единственный способ оставить мальчиков вместе. К тому же мы всегда могли аннулировать это, когда появится Нолан. Не могли, а обязаны. Ты обязана аннулировать. Горло сжало.

— Ну что, готовы? — спросил Сандербилт.

— Мы готовы? — уточнил у меня Нокс, приподняв бровь.

— Готовы, — ответила я, не отрывая взгляда от его глаз.

Судья Сандербилт начал церемонию — всё размытым вихрем, и прежде чем я смогла толком вдохнуть, Нокс отпустил мою правую руку и достал кольцо из кармана, протягивая его судье. Всё происходило слишком быстро. Слишком. Земля уходила из-под ног.

— Вы носите кольцо в кармане? — удивился судья Сандербилт, нахмурившись.

— Долгая история, — Нокс снова взял меня за руку, и равновесие вернулось.

— У меня для тебя нет кольца, — извинилась я, будто должна была знать заранее, что оно понадобится.

— Купим потом, — успокоил он лёгким сжатием пальцев. — Сейчас не думай об этом.

Да уж, лучше думай о том, что ты вынуждаешь мужчину, которого всегда любила, жениться на тебе, когда он отнюдь не испытывает того же. Прекрасно.

— Повторяйте за мной, — поторопил Сандербилт.

Связанные руки, сцепленные взгляды — я повторяла слова за судьёй.

— Я, Харпер, беру тебя, Ноксвилл, в законные супруги; быть с тобой отныне и впредь, в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить, хранить, уважать и пов... я этого не скажу. — Я скосила взгляд на Сандербилта, потом снова на Нокса.

Нокс расхохотался во весь голос, и сердце моё сорвалось в бешеный ритм. — Думаю, мы можем это обойти.

Судья Сандербилт усмехнулся, и мы продолжили.

Я прочистила горло: — Любить, хранить, уважать и повиноваться только когда сочту нужным, пока смерть не разлучит нас. — Или пока не аннулируем брак.

Теперь очередь была за Ноксом. Его голос стал ещё ниже, наполненный таким чувством, что я почти поверила.

— Я, Ноксвилл, беру тебя, Харпер, в законные супруги; быть с тобой отныне и впредь, в горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, любить, хранить, уважать и исполнять каждую твою прихоть, пока смерть не разлучит нас.

Теперь смеялась я.

Он надел кольцо мне на палец рядом с помолвочным, и смех в горле оборвался. Нокс женился на мне. Он обещал любить меня. Обещал хранить и уважать. Сердце сжалось.

Я так хотела поверить в эту ложь.

Чёрт, я хотела жить в этой лжи.

Я любила его — и не в том детском, наивном смысле влюблённости. Я любила каждую часть Нокса, от его ухмылки до хмурого взгляда. Я любила его чувство юмора и его гнев. Я любила его бешеную интенсивность и вечную безрассудность. Я не питала иллюзий насчёт того, кто он, и любила его со всеми недостатками, не вопреки им, а именно за них.

Большие пальцы Нокса скользнули по моим пальцам, и я почувствовала это лёгкое прикосновение каждой клеточкой тела.

— И я говорю вам теперь — любите верно, — продолжал судья Сандербилт. — Держитесь друг за друга в лучших и худших временах — что бы ни случилось. А когда вы оступитесь, помните о любви, что привела вас сюда в этот день. А теперь, самая приятная часть. В силу полномочий, данных мне штатом Колорадо, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

О, Боже.

Глаза Нокса вспыхнули в тот же миг, словно и до него наконец дошёл весь масштаб того, что мы только что сделали. Он сглотнул. А потом на его лице медленно расползлась улыбка, и он притянул меня ближе.

Моё дыхание застыло в груди, и время словно остановилось.

Нокс обхватил моё лицо ладонями и на секунду задержал взгляд. Лёгкая улыбка смягчила линии его губ, а в глазах заискрилось нечто, очень похожее на обожание.

Мои губы чуть приоткрылись, когда он наклонился и поцеловал меня.

Его губы были мягкими, поцелуй — нежным. Целомудренным, но не холодным. Чувственным, но не пошлым. Это был самый идеальный свадебный поцелуй в истории свадебных поцелуев, и он закончился раньше, чем я успела вздохнуть.

По мне снова пробежала искра — точно так же, как много лет назад. Нет, это не было игрой воображения — наша химия и правда была взрывоопасной.

Его глаза потемнели, когда он отстранился, задержавшись на моих губах, прежде чем взять меня за руку. Я даже не помнила, как мы дошли до стола, где нас ждал брачный документ.

Сквозь гул в ушах я услышала чьи-то поздравления, которые стали ещё громче, когда увидела уверенную подпись Нокса в строке для росписи.

— Ты подпишешь «Дэниелс», если берёшь его фамилию, или «Андерс», если оставляешь свою, — тихо сказала Мидж, когда Нокс отвернулся поговорить с Эллиот.

Харпер Дэниелс. Сколько раз я писала это имя в школьных тетрадях? Коряво выводила на страницах, которые потом рвала или прятала под матрасом? Подписывать себя его фамилией когда-то было мечтой, идеальным финалом той сказки, в которую я верила.

Но всё это — ложь.

Красивая, благородная ложь.

Он женился на мне только из-за собственного кодекса чести, и я не могла взять его фамилию. Это было бы словно украсть у него часть себя.

Я подписалась как Андерс, и Мидж кивнула, забрав лицензию на регистрацию. Тринадцатое апреля официально стало днём моей свадьбы.

Ричард постановил, что мальчики останутся в нашем доме. В нашем доме. Эллиот заверила, что бумаги о размещении принесут завтра, а пока мы могли вернуться к своей жизни.

К своей жизни.

Будто ничего особенного и не произошло. Будто мы просто зашли выпить кофе и обсудить «Бронкос».

Нокс сжал мою ладонь и повёл меня к большим дверям. — Готова к этому, жена?

— Жена. — Я почти застыла на месте, чуть не устроив мультяшную неуклюжую сцену.

— Да, жена, — повторил он, кивнув, и его челюсть снова напряглась.

— Нам действительно нужно поговорить о том, что только что произошло, — сказала я, сжимая рукав его рубашки так сильно, что наверняка оставила складки.

Он кивнул, его мышцы напряглись под моей рукой. — Да, я думал, мы сможем разобраться с этим дома. Если только ты не хочешь присесть на минутку? — Он показал на скамейки в задней части зала суда.

— Нет, домой — это хорошо. Дом — это идеально. — Потому что там не было посторонних глаз, и он только что назвал свой дом домом, где я жила с ним. Ну, вроде как.

— Хорошо, тогда пошли отсюда. — Он придержал для меня дверь, и мы вышли в переполненный, шумный коридор. Половина Легаси была здесь.

— О боже!

— Да вы издеваетесь!

— Дайте посмотреть кольцо!

Они всё ещё здесь. Они все были здесь.

Эмерсон крепко обняла меня. — Вы оставляете мальчиков себе?

— Да!

— И вы помолвлены! — взвизгнула Эйвери, хватая меня за руку.

— Вы, блять, что? — рявкнул знакомый голос, и я отпустила девчонок, чтобы встретиться с острыми голубыми глазами того же оттенка, что и у меня, уставившимися на меня в шоке.

— Райкер! — Облегчение обрушилось на меня, как товарный поезд, и я прыгнула к нему, обняв крепко. — Я не знала, что ты здесь! Когда ты вернулся?

Он прижал меня к себе на секунду, затем поставил обратно на ноги, держа за плечи. — Около десяти минут назад, и когда я въехал в город, мне сказали, что нужно срочно ехать в суд, потому что моя сестра помолвлена с моим лучшим другом. — Его взгляд стал ледяным, когда он посмотрел поверх моей головы, опуская руки с моих плеч.

— Не совсем, — сказала я, отходя в сторону так, чтобы встать перед Ноксом. Райкер взбесится.

— О, слава Богу. — Райкер облегчённо выдохнул, его плечи ослабли.

Нокс поднял меня за талию и отодвинул в сторону, а затем встал лицом к Райкеру. — Я женат на ней.

И тут же Нокс получил кулаком в лицо.





Глава девятая




Нокс



Я провёл языком по рассечённой нижней губе и содрал алюминиевую обёртку с бутылки шампанского. Это было единственное, что я смог найти в Legacy Liquor дороже десяти долларов. Если бы я знал, куда заведёт этот день, я бы заказал что-то получше, чтобы отметить.

Не то чтобы мы были по-настоящему… по-настоящему женаты. Всё это было ради вида, но если бы мы были, то Харпер заслуживала гораздо большего, чем наскоро склепанная церемония с её бывшим в роли свидетеля. Она даже не смогла надеть свадебное платье.

Ещё один способ, каким я всё испортил, когда дело касалось её.

Чёрт возьми, Харпер Андерс… Дэниелс, была моей женой. У меня была жена. Жена, которая была Харпер. Женат. Юридически связаны друг с другом. Жена. Харпер.

Может, если я повторю это на разных языках несколько раз, всё станет реальным, даже если это не так. Чёртов дурдом.

Послышались шаги Харпер по лестнице, и я открыл шкаф, разыскивая бокалы для вина.

— Как всё прошло? — спросил я, разглядывая верхние полки.

— Они спят. Лиам, кажется, даже рад, что они остаются, так что это прогресс, верно? Гораздо легче, чем звонить маме.

Вина тяжёлым грузом осела в желудке. Этот фарс в суде явно был не тем, что представляла себе миссис Андерс для своей единственной дочери, и уж точно не меня она видела в роли мужа Харпер. Но, по крайней мере, теперь она знала правду. Значит, девять человек в курсе.

Твою мать, десять — с Райкером.

— Я рад, что Лиам чувствует облегчение. Он же вчера был в ярости. — Нам придётся вернуть его доверие, но как вообще заслужить доверие у пятилетнего ребёнка, если я сам себе не доверяю? Я тут просто импровизирую.

— Он испугался, и, в его защиту, миссис Пендридж действительно почти уронила Джейми.

— Я тогда едва не сорвался, — признался я, ставя два бокала на столешницу. — А как прошёл разговор с твоей мамой?

Она вспыхнула. — Она… ну… в шоке, но странным образом рада за нас. Мне всё равно ужасно неловко, что я ей солгала. Я сказала ей самое главное, что мы сделали это ради мальчиков, но она всё равно думает… — Щёки Харпер залились ещё более ярким румянцем.

— Что мы вместе? — тихо спросил я. Видимо, она так и не узнала правду, значит, снова девять.

Она кивнула. — Ненавижу врать ей, — призналась она. — Скажу правду, как только мальчишки немного освоятся, но мы оба знаем, что мама растрезвонит на весь округ, что мы надурили Ричарда, если узнает правду. Это просто ужасно. А это что? — она слегка наклонилась, опершись бедром о столешницу, и её губы изогнулись в лёгкой усмешке.

— Что?

Она пожала плечами. — У Нокса Дэниелса есть винные бокалы. Думала, ты до сих пор тот парень со стаканами Solo.

Я схватился за грудь. — Ранишь меня. Я повзрослел.

Она упёрлась ладонями в столешницу и легко подтянулась, усаживаясь на неё так, что ноги болтались над гранитом. Её юбка скользнула по коленям, и это сочетание лёгкой игривости, элегантности и чертовски горячего вида свело меня с ума.

— А твой «Хан Solo Cup» ещё сохранился? — она чуть склонила голову.

— Ладно, повзрослел я не во всём. И вообще это коллекционная вещь.

— Ага, — протянула она насмешливо, пока я наливал шампанское в бокалы. — Отмечаем?

Я протянул ей один из бокалов и поднял свой. — Не каждый день женишься по-быстрому, пока твои друзья и семья ждут снаружи, чтобы набить тебе морду.

— Верно. — Она поморщилась, глядя на мою разбитую губу. — Ну и за что пьём?

Мои ноги сами потянулись ближе к ней, а мозг умолял отойти подальше. Но Харпер была как гравитация — она не пыталась тянуть меня к себе, это просто происходило само собой.

— Пьём за сегодняшнюю победу. За мальчишек наверху. — Я чокнулся с ней, но Харпер не сделала ни глотка. Она отбросила назад свои светлые волосы и провела пальцем по краю бокала.

— Харпер.

Она медленно подняла на меня глаза, и мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не потеряться в этом взгляде. В её голубовато-зелёных глазах можно было утонуть навсегда — такие они были завораживающие, такие сложные оттенки переплетались друг с другом.

— Я не хотела, чтобы так получилось, — сказала она тихо, снова глянув на мою губу.

— Я знаю. — Я поставил бокал на столешницу и встал прямо перед ней.

— Я загнала тебя в паршивое положение, и мне жаль, Нокс. Это не то, чего я хотела для тебя — вернуться домой и помимо забот о команде вдруг получить жену и двоих детей, которых ты вряд ли хотел видеть у себя в доме. Всё это похоже на какое-то дурацкое реалити-шоу.

Я поставил ладони по обе стороны от её коленей и вцепился в край столешницы так, словно мне нужны были кандалы, чтобы удержать руки от прикосновения к ней. Она была на идеальной высоте для поцелуя. Чёрт, она всегда была идеальной для поцелуя.

А я уже целовал её всего шесть часов назад… И, наверное, больше никогда не смогу.

— Я сказал тебе пользоваться домом.

Она закатила глаза. — Я не об этом, и ты прекрасно понимаешь. После той ночи… — она покачала головой и глубоко вдохнула, будто собиралась с духом. — Ты все последние годы ясно показывал, что не хочешь видеть меня рядом, а теперь я практически развела тебя на брак. Это не значит, что я не благодарна — наоборот, ты ведёшь себя чертовски благородно, и я знаю, что мы сможем быстро оформить аннулирование, как только…

Развела? Аннулирование? Только через мой труп. Мысль об этом словно закоротила мозг.

— Я никогда не говорил, что не хочу, чтобы ты была рядом. — Опасно, Уилл Робинсон.1 Я не сказал этого тогда и не собирался говорить сейчас, потому что я никогда не врал Харпер. Никогда. Я всегда хотел, чтобы она была рядом. В этом и заключалась проблема.

Её губы приоткрылись, и у меня в груди действительно, блять, заболело. Желание обладать ею было неописуемой смесью боли и удовольствия, с которой я жил так долго, что она стала частью моего костного мозга. Казалось, эта тоска порождала новые клетки, которые множились с тем же самым томлением, и теперь, находясь здесь, в Легаси, с Харпер в моём доме, на моей кухне, в моей жизни, это чувство усиливалось до боли.

— Ты никогда не говорил, что хочешь, — прошептала она.

— Я вообще мало чего говорю, когда дело касается тебя. — Разве она не знала? Не поняла ли по тому поцелую в ту ночь? Думала, я так целую всех?

Она медленно улыбнулась и протянула руку к моему лицу, её большой палец нежно коснулся рассечённой нижней губы — свадебного «подарка» от Райкера. — А то, что касается этого? — её пальцы скользнули к моему подбородку.

Это крошечное прикосновение было, как язычок пламени к ледяной стене моего самоконтроля, который я воздвиг, когда речь заходила о ней, — контроля, который мне необходимо было держать крепко в руках. Я боялся даже кивнуть, пошевелиться хоть чуть-чуть, чтобы она не отдёрнула руку. Страх был эмоцией, которая редко ко мне заглядывала. Он никогда не приходил, когда я шёл в огонь, зная, что есть все основания не выйти живым. Никогда — за рулём на заснеженных горных дорогах, при подъёмах, на лыжах… нигде, по сути.

Но Харпер? Я был в ужасе.

Ужасе, что она наконец поймёт, насколько для меня важен был тот поцелуй, что узнает: именно она — стандарт, по которому я мерил всех женщин. В ужасе, что она узнает, что я слишком труслив, чтобы потерять дружбу с её братом, чтобы вырезать ещё один кусок из моей и без того крошечной семьи. В полном страхе, что она узнает и… отвергнет. И тогда я потеряю даже возможность мечтать о ней. Потому что фантазия о Харпер — это была боль, но куда лучше, чем окончательное «нет».

— Ты когда-нибудь впустишь меня, Ноксвилл Дэниелс? — прошептала она.

Она взялась за мои стены с огнемётом. Ответ был уже на кончике языка, когда раздался звонок в дверь, разорвав момент. — Есть догадки, кто это может быть? — спросил я вместо этого, отступая назад, чтобы дать ей пространство.

— Любой из нескольких тысяч жителей Легаси, — ответила она, спрыгнув на пол. — Похоже, мы теперь тема № 1 в городе.

— О, мы точно половина сплетен в Chatterbox. — Мы направились к двери, и я держал дистанцию в пять шагов.

— Думаешь, только половина? Я бы точно дала нам три четверти. Говорят, уже ставки принимают, сколько мы продержимся.

— Мы должны пережить их всех, а потом забрать деньги, — я улыбнулся ей, потом открыл дверь. Все мышцы напряглись.

У Райкера хватило наглости выглядеть чертовски злым, когда он сдвинул на плече тяжёлую спортивную сумку.

— О, да ладно! — рявкнула Харпер из-за моей спины. — Что ты здесь делаешь, Рай?

— Если ты не пришёл сказать, что извиняешься за ту херню, что устроил в суде, можешь разворачиваться и уходить. Потому что, как я сказал тебе днём: как мой лучший друг, ты имел право на один удар. Но второго ты точно не получишь. — Мы были примерно равны. У меня было на два дюйма роста больше, зато у него двадцать фунтов веса, и в последний раз, когда мы по-настоящему дрались, оба ушли с фингалами, разбитыми носами и губами, пока Баш не вмешался. Нам тогда было лет по одиннадцать, так что в этот раз мы могли бы нанести куда больше урона.

Его голубые глаза — такие же, как у Харпер — сузились. — Хрен тебе, я не извинюсь!

Я захлопнул дверь прямо перед его красивой кукольной мордашкой Кена.

— Нокс! — ахнула Харпер.

Сохраняя максимум спокойствия, я отошёл от двери. Райкер уже достаточно разрушил нашу дружбу сегодня, мне не нужно было добивать её окончательно. Заслужил ли я удар? Может быть. Но он, чёрт возьми, не дал мне объясниться, прежде чем двинуть.

Харпер обошла меня и снова открыла дверь. — Скажи, что ты извиняешься!

— Нет! — рявкнул он в ответ.

Я облокотился на стену, скрестив лодыжки, и ждал, как это развернётся. У меня никогда не было брата — Райкер и Баш были ближе всего к этому, — но я не был настолько глуп, чтобы встревать в ссору между братом и сестрой. Не то чтобы Райкер когда-нибудь поднял руку на Харпер, но если его слова станут слишком резкими, я вмешаюсь. Теперь она была под моей защитой.

Это не по-настоящему.

— Райкер Брэдфорд Андерс, если ты не извинишься прямо сейчас, я закрою дверь на засов и пойду спать. Сегодня ты был козлом. Так что извинись, — сказала она своим безапелляционным тоном, от которого, наверное, малыши в детсаду мгновенно садились по местам.

Между ними повисло напряжённое молчание — минута, может, две.

Харпер со вздохом начала закрывать дверь, но в последний момент Райкер крикнул: — Ладно! Прости! Довольна?

Она снова распахнула дверь и склонила голову набок: — Простить за что?

— Чёрт, Харпи. Прости, что врезал Ноксу, ладно? — сказал он так, будто угадывал ответ на вопрос. Он вовсе не сожалел — я знал его слишком хорошо. — Теперь я могу войти?

Она посмотрела через плечо на меня, и я кивнул, уважая её за это ещё больше. Она не просто впустила его — она спросила моего мнения.

— Ну хорошо, — сказала Харпер, распахивая дверь достаточно широко, чтобы Райкер вошёл, и захлопнула её за ним. — И без криков. Дети спят.

— Дети спят, — пробурчал он. — Стоит мне оставить тебя на три недели, и ты уже в актёрском составе Full House. Пиво есть? — спросил он у меня совершенно без извинений, выглядя таким же злым, как в суде.

Я фыркнул. — Нет, но у нас есть шампанское. Хочешь выпить с нами? — Ладно, это было лишнее, но я всё ещё злился из-за того удара справа.

Его глаза сузились. — Не особо.

— Ну тогда шампанского тебе не будет! — пошутила Харпер, подходя ко мне. — Но серьёзно, чего ты хочешь? Ты, наверное, заметил, у нас, между прочим, брачная ночь. — Она заигрывающе повела бровями, и ледяной взгляд Райкера переместился с неё на меня.

Чёрт, он бросится на меня, если она продолжит в том же духе.

— Эй, это сказал не я, — поднял я руки, будто он арестовывал меня.

— Ага, — он сжал ручку сумки, так что костяшки пальцев побелели.

— Серьёзно, Рай, чего ты хочешь? — скрестила руки Харпер и сама одарила его тяжёлым взглядом. — И что ты тащишь?

— Свои вещи. И хочу знать, какого чёрта тут происходит! — огрызнулся он, переводя взгляд с Харпер на меня. Судя по вздувшимся венам на его шее, он был готов сорваться.

— Я же говорила тебе, мы это сделали ради мальчишек, — ответила Харпер, пожав плечами. Будто выйти за меня замуж было самым простым делом на свете. — И ты с ума сошёл, если думаешь, что я буду стирать твоё бельё.

— Мне не нужно, чтобы ты стирала моё бельё. И это всё, что ты мне сказала. Пятисекундное объяснение, которое даже близко не раскрывает всю нелепость этой ситуации, — он резко провёл рукой по своим светлым волосам. — Слушай, я думаю, что то, что ты забрала мальчиков, это круто, Харпи, но ты как-то упустила момент — какого хрена ты оказалась здесь? — Его взгляд метнулся ко мне. — Как ты допустил это?

Мои глаза сузились. — Во-первых, она уже была здесь, когда я приехал, потому что попросила одолжить дом. Во-вторых, следи за тоном.

Он моргнул. — Следить за тоном?

— Прекратите, — осадила нас Харпер, встав между нами. — Рай, я же говорила. Я привезла мальчиков сюда, потому что больше мне их было некуда везти. Потом приехал Нокс, случилась проверка дома, и всё просто покатилось дальше.

— Я понимаю, почему ты здесь, — сказал он уже мягче. — Но не понимаю, почему ты остался. — Он метнул в меня взгляд. — Почему ты просто не переехал ко мне?

Теперь уже я моргнул. — Наверное, мне это просто не пришло в голову. — На самом деле это и правда было бы самым простым решением, но если быть честным с самим собой, я не хотел уходить от Харпер… или от мальчишек.

— Если честно, так даже лучше вышло, — ответила Харпер. — Ричард собирался отдавать их только в семью с двумя приёмными родителями. Если бы Нокс переехал к тебе, — что вообще-то идиотская идея, ведь это его дом, — мальчиков бы разделили и отправили в разные семьи.

Райкер переводил взгляд с неё на меня, будто взвешивал её слова. Его пальцы сильнее сжали ремень сумки. — И вот так вы оказались женаты?

— Ричард снова вёл себя как козёл — как всегда, — сказал, что мы нестабильны, а мальчишкам нужна стабильность. И вот Сандербилт предложил нам… стать такими, — Харпер пожала плечами.

— Поженившись. — Он произнёс каждую букву медленно, словно они могли поменять смысл прямо во время произнесения.

— По сути да, — подтвердил я. — Либо жениться, либо смотреть, как мальчиков раскидают по чужим семьям в незнакомом городе.

— И это всё, что между вами происходит? — Его взгляд прожигал меня, будто он пытался увидеть ответ под кожей.

— Это всё, — повторил я.

Плечи Харпер чуть расслабились, и мне захотелось врезать Райкеру за то, что он ворвался раньше, чем мы смогли разобраться во всём сами. Но драк сегодня было уже достаточно. — Всё случилось слишком быстро, — сказала она и закрутила на пальце бриллиантовое кольцо. — Я думала, что мы просто оформляем лицензию опекунов, а потом — бац, и мы уже женимся.

Это кольцо идеально сидело на её руке и выглядело потрясающе. Стоп. Да что со мной творится?

— То есть вы даже не спите вместе… — Он перевёл взгляд с неё на меня и обратно.

Рот Харпер приоткрылся.

— Это вообще не твоё грёбанное дело, — огрызнулся я. — Ничего из этого не твоё дело, мы просто любезно рассказываем тебе. — Я оттолкнулся от стены и выпрямился во весь рост.

Да, он мог упрекать меня сколько угодно за мою привычку прыгать из постели в постель, но знать о сексуальной жизни Харпер ему не позволялось. Это уже перебор даже для брата.

Сексуальная жизнь Харпер? Ты вообще-то её муж, идиот.

— Отлично, тогда вы не будете против, если я перееду к вам, — сказал он и швырнул сумку на пол.

— Без шансов!

— Ни за что!

Мы с Харпер выкрикнули одновременно.

— Проваливай, — прорычала она, и он отступил на шаг, его голубые глаза опасно сверкнули.

Я решил смилостивиться над ним. — А это мой сигнал проводить тебя, пока Харпер не совершила убийство, которое автоматически лишит нас права на опеку. — Я поднял его сумку.

— Харпи… — взмолился Райкер, и на его лице отразилась такая тревога, что моя вина в груди утроилась.

— Я не шучу, — ответила она. — Убирайся из этого дома. Я взрослая женщина, и какими бы благородными тебе ни казались твои намерения, на самом деле это чёртово мизогинистское дерьмо. Ты мной не владеешь. Ты не указываешь мне, что делать. Я не твоя подопечная, пока ты подбираешь мне подходящего мужа. Моя честь — не твоя, чтобы её защищать или контролировать. Она моя. И ты не имеешь права решать, с кем я сплю. Ни сейчас, ни когда-либо. Так что вали к чёрту, пока ...

— Господи, Харпер, пока что? Опять накричишь? Я просто пытаюсь о тебе позаботиться, потому что я его знаю… — он ткнул пальцем в мою сторону.

Прекрасно.

— Пока я не позвонила нашей матери!

Голова Райкера дёрнулась назад, словно она его ударила. — Да брось!

— Вон. Или я достаю телефон. — Она скрестила руки на груди и не сдвинулась с места.

Они уставились друг на друга, и я бы поставил на голубоглазую блондинку. Если бы взгляды убивали, от Райкера осталась бы лужица с закадровым голосом: Я та-а-аю.

— Как насчёт того, что я провожу тебя? — предложил я ему путь к отступлению.

Удар или нет, он всё равно был моим лучшим другом.

— Да, звучит неплохо, — тихо согласился он, отступая с таким достоинством, какое только возможно, когда младшая сестра кладёт тебя на лопатки одной угрозой.

Я открыл дверь, и он вышел. В апрельском воздухе чувствовалась та самая хрусткая прохлада, означавшая только одно.

— Снег? — спросил Райкер, видимо, подумав о том же самом, глядя на беззвёздное небо.

— Похоже на то, — ответил я, провожая его к его грузовику. Он открыл дверь и закинул сумку в кабину.

Не верится, что этот придурок реально думал, будто сможет у нас поселиться.

— Так что, будем вести себя цивилизованно? — спросил я, обращаясь к двухтонному слону в комнате.

Он обернулся, сунув руки в карманы. По крайней мере, он не собирался сразу же снова врезать мне.

— Ты женился на моей сестре. — Надо отдать должное — голос у него оставался ровным и тихим.

— Женился, — подтвердил я. Отрицать было нечего… да и сердце почему-то дернулось при этой мысли.

— Но вы не… — его брови взлетели вверх.

— Нет. — Умел же он испортить настроение парню.

— И ты не собираешься… — его глаза сузились.

— Да твою же мать, Рай. У неё отдельная спальня. Я женился на ней, потому что она сказала, что сделает всё, лишь бы не допустить разлуки мальчишек. Это было всё. И если ты не хочешь стать причиной того, что этих детей отберут, то оставь это объяснение при себе. Для всех остальных этот брак настоящий, и таким он должен оставаться, пока не найдут Нолана Кларка или постоянное место для Джеймса и Лиама. Как бы ты ни думал, я не мудак, который женился на Харпер ради постели… хотя, если подумать, именно так чаще всего и заключались браки в истории человечества. — Но не мой. — По крайней мере, ты знаешь, что этот для куда большей цели.

На его лице боролись противоречивые эмоции.

— Просто я тебя знаю, Нокс. Как только новизна проходит, ты тут же сваливаешь к следующему вызову. Ты не тот, кто остаётся и доводит дела до конца. Эта твоя неусидчивость делает тебя охрененным пожарным и отвратительным парнем…

— Да, понял, — я отступил назад. — Если ты не против, я бы предпочёл не стоять у себя на подъездной дорожке и не слушать, как человек, который должен быть моим лучшим другом, вываливает на меня все мои недостатки. Потому что сегодня я сделал первую, блять, достойную вещь в своей жизни, ясно?

Я недостаточно хорош для Харпер. Понял намёк. Не обязательно было бить этим фактом по голове. Он сказал мне это семь лет назад, и я усвоил урок предельно ясно. Настолько ясно, что это изменило каждое моё взаимодействие с ней с тех пор. У меня мог быть он как лучший друг — или шанс с Харпер. Но не оба сразу.

— Мужик… — Он провёл ладонями по лицу и шумно выдохнул, пар тут же заклубился в стремительно холодающем воздухе. — Не за этим я здесь. Клянусь. Ты мой лучший друг. Ты и Баш — единственные братья, что у меня когда-либо будут. Но Харпер — моя сестра. Даже если случится чудо, и ты всё же останешься… или, что ещё хуже, — он поморщился, — вы двое станете парой, я не хочу, чтобы она сидела дома, как моя мать, бесконечные ночи, пока наши отцы гасили пожары. Я не хочу, чтобы Харпер однажды получила тот звонок, который сделает её вдовой задолго до того, как она успеет поседеть. Это несправедливо. Просто пообещай, что всё это временно.

Разумом я понимал, что так и будет, что она уйдёт сразу же, как только мальчики покинут нас, но обещать ему ничего не собирался.

— Ты высказался более чем ясно. — Я не хочу, чтобы она была с тобой. К этому всё и сводилось. И, странное дело, физический удар оказался куда менее болезненным, чем этот разговор.

— Слушай, я просто говорю, что у неё должна быть возможность расторгнуть этот брак, когда всё закончится. Понял?

Ясно, и пиздец как отчётливо.

— Добро пожаловать домой, Райкер. — Не дожидаясь очередного «благого» оскорбления, я развернулся и направился к себе. В свой идеальный, чертовски огромный дом площадью в четыре тысячи квадратных футов, который я сам построил. Дом, который я спроектировал, выбирая всё так, как, по моим представлениям, понравилось бы Харпер, зная, что однажды она будет жить здесь после того, как я неизбежно погибну на пожаре, как отец.

Только вот она жила в нём уже сейчас.

— Нокс! — позвал Райкер.

— Увидимся завтра в клубе, — бросил я через плечо, входя в дом и захлопывая дверь чуть сильнее, чем следовало.

Она должна иметь возможность расторгнуть брак — значило: не трогай мою сестру. Чёрт, может, мне стоило поселить его здесь. Хоть был бы барьером между мной и моим слабеющим самоконтролем. Мальчишки занимали нас, но это не означало, что я не чувствую её присутствие каждую ночь за стеной напротив.

— Как всё прошло? — мягко спросила Харпер, держа шампанское на границе прихожей и гостиной.

— Как и ожидал. — Я подошёл и взял бокал. — Он злится. И у него есть на то причины.

— Ты это серьёзно сказал?

— Что именно? — спросил я, прекрасно понимая, о чём она.

— Что мы поженились только ради мальчишек. — Её взгляд опустился на бокал, палец провёл по краю.

— Разве не это сегодня и произошло? — Я пытался говорить спокойно, почти отстранённо.

— Наверное. — Она отвела глаза. — Прости. Просто шампанское, кольцо… всё это немного сбило меня с толку. — Она покачала головой. — Так что же нам делать дальше? — Она подняла на меня глаза, и я понял, что пропал. Стоять здесь, иметь её рядом… и не иметь вовсе — это было пыткой.

Будущее? Какое именно? С Харпер? Ради мальчишек? Или с моим лучшим другом из команды? Получить всё сразу было невозможно, а из двух оставшихся нужно было выбирать.

— Мы сделаем так, как будет лучше для мальчишек. Пусть все в этом городе знают: мы женаты и счастливы. — Вместо «женаты и умираем от сексуальной фрустрации». Эту часть я, пожалуй, опущу.

— Счастливы, — повторила она в бокал.

— Если мы хотим, чтобы они остались здесь, пока официально не найдут своего отца или не появится следующий вариант, нам придётся поддерживать этот фасад. — Слова были горькими, словно песок на языке, который невозможно проглотить.

— Фасад, — эхом отозвалась она, глаза её потемнели. — Притворяться. — Она кивнула, словно придя к какому-то решению, и выдавила улыбку. — Ладно. Я справлюсь. Ради мальчишек. Давай установим несколько правил.

Её бодрый тон резал по живому, словно осколки стекла по открытому порезу.

— Мне не нужно притворяться, когда я рядом с тобой. Это самое простое в этой истории, — попытался я её успокоить. — Дело не в тебе.

— О, это я знаю. Потому что сегодня ты поцеловал меня так, будто это было совсем не в тягость. Или ты просто мастерски умеешь притворяться. А потом, как только Райкер вошёл в дверь, снова стал холодным и безразличным, даже не моргнув. Что бы это ни было, но это связано именно с тобой. Так что, насчёт правил…

Господи, как же я хотел, чтобы в бокале была текила, а не шампанское.

— И чего бы ты хотела? — спросил я, вместо того чтобы осушить остатки и искать ещё.

— Если мы собираемся притворяться женатыми, то могу ли я рассчитывать, что ты не будешь спать с кем-то из местных? — Она вопросительно подняла брови.

— Прошу прощения? — Она могла бы с тем же успехом плеснуть остатки шампанского мне в лицо.

— Ну, я знаю твою историю и твою… — она махнула рукой в мою сторону, — общую ненасытность. Не то чтобы ты не появился здесь на прошлых выходных с кем-то. Просто я хочу быть уверенной, что это не окажется кто-то, с кем мне придётся сталкиваться и выслушивать сплетни. Потому что это совсем не поможет нашему спектаклю. — Она направилась на кухню, и я пошёл следом.

Гравитация.

— Ненасытность? Серьёзно? Я, значит, общая угроза для всего женского населения Легаси? — Я поставил бокал на столешницу и встал так, чтобы остров оказался между нами.

— О, я уверена, девчонки из Легаси сейчас горюют из-за новости о нашей свадьбе. С кольцом или без — некоторые были бы более чем рады составить тебе компанию, особенно теперь, когда команда официально вернётся через пару недель. Вы тут будете как рок-звёзды. Сколько команд журналистов просило об интервью? Семнадцать? Восемнадцать? — Она резко поставила бокал на стойку, и часть шампанского выплеснулась через край.

Мне куда больше нравилось, когда злость Харпер была направлена на Райкера.

— Без понятия. Эмерсон всем этим занимается. И ты серьёзно хочешь сказать, что твоя первая забота — это смогу ли я держать свой член в штанах?

Она скрестила руки — А какой у тебя был самый длинный перерыв? Потому что я не знаю, сколько времени уйдёт, чтобы устроить Лиама и Джеймса. Хотелось бы знать твой тайминг, чтобы понимать, какой у нас тут срок годности. — Лицо её было до предела милым и улыбчивым, но глаза выдавали всё. Тепла в них было не больше, чем в метели, что надвигалась снаружи.

— Три месяца, — ответил я, не подумав. Это были месяцы после того, как я впервые её поцеловал, месяцы, когда я пытался понять, насколько серьёзен был Райкер в своём намерении внести её имя в тот список.

Оказалось, чертовски серьёзен.

Она моргнула один раз. Потом второй. — Три месяца. Это твой предел. Приятно знать. — Она обошла остров, но я встал у неё на пути, перекрыв выход.

Я хотел сорвать с её лица эту фальшивую, спокойную улыбку поцелуем, но держал руки при себе.

— Я не говорил, что это предел, — пояснил я. — Я сказал, что это был самый длинный перерыв в прошлом. Раз уж мы об этом, какой у тебя был самый долгий простой? Каков твой срок годности? — Я бывал дома достаточно, чтобы знать: парни тут считали чуть ли не ритуалом пригласить её на свидание и получить отказ. Все, кроме пожарных — и городских, и лесных, — держались от неё подальше.

О том Райкер позаботился ещё годы назад.

Она шагнула вправо.

Я повторил движение.

— Это неважно, — пропела она, наморщив носик. — Я не та, за кем будет следить город. Это ты. Да, тебя не было большую часть десятилетия, но ведь ты навещал, да и люди помнят, каким ты был. У маленьких городов память лучше, чем у скриншотов в Фейсбуке. — Улыбка её дрогнула.

— Нет уж. Не перекладывай всё на меня. Хочешь детали моей сексуальной жизни — тогда я получу твои. Это честно. — Я пожал плечами и скрестил руки на внезапно напрягшейся груди.

— Ладно. Около года. — Она сверкнула на меня глазами, и, чёрт, это было чертовски горячо. Мне нравилось, что она всегда отстаивала своё, никогда не отступала. Может, прямо сейчас это и было слегка головной болью, но это была Харпер.

— Хм. — Я нахмурил лоб.

— Что это должно значить? — Лёд в её голосе исчез. Теперь её глаза метали в меня искры.

— Ничего. — Я пожал плечами. На самом деле — ничего. Просто нравилось дёргать её за нервы.

— Знаешь, не для всех секс — это просто физиологическая потребность. Для некоторых из нас нужно эмоциональное чувство, чтобы подпустить кого-то так близко, так что прости, что я не бегаю в бар и не снимаю кого-то из городских пожарных на одну ночь. — Щёки её вспыхнули розовым.

Вот только семь лет назад она говорила совсем другое. Тогда всё было о её неспособности потерять девственность, не то что первый поцелуй. Но Вик, чёртов Доналдсон, был вполне хорош, да?

— И с Виком Доналдсоном у тебя была эмоциональная связь?

— Что? С Виком? Ты в своём уме? — Она метнула в меня взгляд, который ясно давал понять — я рехнулся.

— А ведь на выпускном ты казалась абсолютно уверенной, что он — тот самый, помнишь?

Её глаза широко распахнулись. — Так значит, ты помнишь ту ночь. — Медленная улыбка тронула её губы, и я выругался на свой темперамент. Есть вещи, которые лучше не озвучивать.

— И не думай, что я не заметил твою шпильку про то, что ты могла бы вернуться домой с кем-то из городских пожарных. Это был удар ниже пояса. — Соперничество между Городским пожарным департаментом Легаси и командой Hotshot было не просто известно — оно стало легендарным. Ну, по крайней мере для маленького городка.

— Ах, ты бы предпочёл, чтобы я выбрала кого-то из твоей команды? Потому что я знаю, что Бишоп дома, и не могу придумать ни одной веской причины, почему я не могла бы взобраться на него, как на дерево, — она улыбнулась.

— Могу назвать, чёрт возьми! — рявкнул я, повышая голос.

— Да? И какую же? — Она упёрла руки в бока.

— Ты не связана с ним эмоционально. И ты замужем за мной! — Мой голос отразился от голых стен, и я поморщился, надеясь, что не разбудил мальчишек. Господи, первая же ночь нашего брака, а я уже теряю самообладание. Ей было бы куда лучше выбрать чей-то другой дом, другую фамилию.

Но она выбрала мою.

— Ах да, точно. — Она задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Значит, правило номер один: никто из нас не будет заниматься сексом на стороне, даже несмотря на то, что наш брак фиктивный.

Эти слова неожиданно больно задели.

— Я и не собирался, — я шагнул к ней, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от жара. Её спина упёрлась в кухонную стойку, и я словно заключил её в клетку. Так много для пяти шагов расстояния. — Но раз уж ты сама заговорила, то нет. Не будем. Я никогда бы не сделал этого ни с тобой, Харпер, ни с собой. Думаешь, я смог бы переспать с другой женщиной, зная, что ты здесь, дома? Даже если ты в конце коридора, а не в моей постели — шансов нет. — Потому что никто с тобой не сравнится, и я знал это каждую секунду. — Даже если всё это… только на время. — Я сглотнул горечь, с которой далось это слово. — Эти клятвы для меня что-то значат. Я не собираюсь их нарушать.

Может, я и не смогу её удержать — это уже стало очевидным. Но я, чёрт возьми, точно не собирался всё испортить, пока она была моей, пусть даже чисто формально.

Её взгляд опустился к моему рту, язык скользнул по нижней губе, напоминая мне, что всего несколько часов назад я уже держал эти губы под своими. Поцелуй Харпер был чем-то священным, опытом, который навсегда испортил для меня случайный секс. Я годами гнался за тем опьянением, что почувствовал на выпускном, и лишь сегодня понял: оно существовало только с ней.

— А как насчёт секса внутри нашего брака? — мягко спросила она. Моё тело моментально напряглось, сердце громыхало в ушах. В её глазах светилась надежда, отблеск будущего, которое я мог бы иметь, если бы Райкер не был моим лучшим другом.

Но он был.

Он и Баш — единственная семья, что у меня осталась, кроме бабушки.

Чёрт, как же она пахла. А её губы были так близко, что стоило лишь наклонить голову...

— Этого тоже не будет, — медленно ответил я, стараясь подстроиться под её мягкий тон и молясь, чтобы моё сожаление слышалось не только в словах. В другой жизни, может быть. Но не в этой.

Наблюдать, как умирает надежда в её глазах, было сродни тому моменту, когда я позволил ей уйти на выпускном. Это чертовски больно. Злость я бы выдержал. Даже саркастическую реплику пережил бы легко. Но её тихое принятие, та печаль, что наполнила воздух между нами, оказалась слишком тяжёлой, чтобы я мог дышать.

— Ладно. Есть ещё какие-нибудь правила, которые нам стоит обсудить? — спросила она так, словно я только что не раздавил последний шанс, который у нас был. Хотя, по правде говоря, его никогда и не существовало.

— Думаю, на сегодня можно прекратить с правилами, — сказал я, отступая назад. Она легко выскользнула из моих рук.

— Отлично. Тогда продолжим завтра. Или послезавтра. Или когда-нибудь ещё. — Она подняла бокал и осушила его до дна, глотая шампанское, как первокурсница из сестринского клуба. — Спокойной ночи, Нокс.

Она вышла из кухни, не дожидаясь моего ответа, оставив меня одного — с эхом слов Райкера и Харпер в голове и тупой, ноющей болью в груди, там, где когда-то, казалось, было сердце.

— Спокойной ночи, Харпер, — прошептал я сам себе.

Затем я залпом допил шампанское, поднимая бокал в тост самому себе — за самую большую иронию в моей жизни. Я, закоренелый холостяк, только что женился на единственной девушке в мире, которую всегда хотел, о которой мечтал, которую откровенно представлял в своих фантазиях… и всё равно не мог к ней прикоснуться.

Этот дом обещал стать чертовски интересным.





Глава десятая




Харпер



— Всё соевое для тебя, дружище, — сказала я Джейми, держа его на бедре, пока мы выходили из кабинета педиатра, Лиам шёл рядом. Прошла неделя с тех пор, как мы расписались в суде, и казалось, что жизнь понемногу входила в новое, хаотичное, но привычное русло.

— Значит, он перестанет плеваться? — спросил Лиам.

— На это и надеемся. Его животик не дружит с молоком. — Я довела мальчишек до машины и усадила их, пристегнув ремнями.

Мама позвонила ещё до того, как я выехала с парковки.

— О, а это не миссис Дэниелс ли! — громко и отчётливо раздалось из динамиков, когда телефон подключился к машине.

— Всё ещё Андерс, мам, — поправила я её, так же, как и после нашей свадьбы, когда у неё случилась истерика.

— Хм-м. Ну так когда ты приведёшь своего новоиспечённого мужа на ужин?

Я поморщилась. Последнее, чего мне хотелось, — это тащить Нокса к маме, чтобы она могла вдавить его в чувство вины за то, что мы натворили. Ей было всё равно, что я сказала: всё ради мальчишек — она прослезилась и назвала это нашей «первой» свадьбой.

Она не до конца понимала, что второй не будет.

— Может, на следующей неделе? Или через неделю? На выходных проще.

— А как насчёт бранча? Я приглашу и Райкера. Обсудим детали свадьбы, я ведь правильно понимаю, что летом у вас будет церемония в церкви? В июне, наверное, слишком рано, но на июль можно что-то придумать.

Живот у меня неприятно сжался, пальцы крепче сжали руль, когда я свернула на Эппл Блоссом-авеню, выезжая из Легаси и направляясь в горы. Вчера выпало около шести дюймов снега, но дороги уже были чистые.

В Колорадо с погодой всегда так.

— Мам, мне казалось, мы уже это обсуждали, — я старалась говорить ровно и твёрдо, понимая, что если позволю ей, она дотащит этот неудержимый свадебный поезд прямиком к алтарю.

Я лгала своей матери? Да.

Чувствовала ли я себя отвратительно из-за этого? Тоже да.

Но могла ли она случайно проболтаться, что вся эта история — притворство? Более чем могла, и рисковать я не собиралась.

— Да, я знаю, вы всё сделали в спешке, чтобы обезопасить этих прекрасных мальчиков, но нам действительно нужно начать планировать праздник. Ты ведь моя единственная дочь, Харпер. И я до сих пор не могу поверить, что ты скрывала отношения всё это время!

Поезд вины прибыл точно по расписанию, на платформу номер семь.

— Я знаю, просто сейчас не время, — я бросила взгляд в зеркало и увидела, как Лиам смотрит в окно.

— Ладно, обсудим на бранче, когда будет правильное время. Я не позволю тебе жить с Ноксом без настоящей свадьбы, юная леди.

— Мы официально женаты, и у тебя не было проблем, когда я жила с Ричардом пару месяцев.

Она фыркнула: — Я имею в виду в церкви, и ты это прекрасно знаешь. А насчёт Ричарда — я тогда просто не стала спорить, потому что знала: ты сама поймёшь, какой он осёл.

— Мам! Мальчики слышат!

Лиам засмеялся, и я чуть было не попросила маму повторить, лишь бы снова услышать этот его сладкий смех.

— Ох, чёрт. Простите, мальчики. Бабушка не хотела ругаться, само вырвалось.

Бабушка. Вот дерьмо. Она увязла по самые уши.

— К тому же все знали, что ты просто ждала, когда Нокс вернётся домой. Знаешь что, а давай приходите сегодня вечером на ужин? Я что-нибудь быстренько приготовлю.

— Мы бы с радостью, но идём ужинать в Берлогу с ребятами, — я никогда в жизни не была так благодарна за оправдание. Маме хватило бы одного взгляда на нас с Ноксом, чтобы понять: всё это фикция. А там и всем остальным.

— О, я раньше так любила эти вечера. Как же здорово, что парни продолжают традицию. — Я почти слышала улыбку в её голосе.

Мы проехали мимо Феникс-Пойнт и свернули на новую дорогу, ведущую на бывшие земли Парсонов, которые теперь принадлежали Legacy, LLC — компанией управляли Баш, Нокс и Райкер.

Официальная территория крутых парней, как только они получат сертификаты.

— Я тоже рада. Все уже собираются в городе, и почти не верится, что это происходит, — мы поднимались выше, вечернее солнце пробивалось сквозь кроны взрослых сосен резкими вспышками. Эта сторона горы уцелела после пожара.

— Такое ощущение, что восстановление завершилось. Будто мы наконец оправились.

— Ты тоже могла бы начать встречаться, знаешь. Это убедило бы меня, — я поднимала тему её личной жизни каждые пару месяцев, просто чтобы она знала — мы не против. Папа был для неё всем, но она заслуживала счастья.

— Харпер, когда любишь так сильно и теряешь… смысла начинать отношения больше нет, ведь никто не дотянется до этой планки. Твой отец поставил мне такую высоту, что ни один мужчина не сможет её преодолеть. Даже если он будет идеальным, он всё равно не будет… им.

— Я знаю. Просто хочу, чтобы ты была счастлива, — мы подъехали к высоким воротам клуба, и они открылись, как только мы приблизились.

— Тогда позволь мне помочь спланировать твою свадьбу, — попросила она, и в голосе её зазвенела приторная сладость.

— Мам, — я застонала.

— Я всегда знала, что вы с Ноксом рано или поздно поймёте, почему так сцепляетесь. Все остальные знали это ещё годы назад.

Я припарковалась рядом с грузовиком Нокса и уронила лоб на руль. — Всё было не так.

— Тогда расскажешь всё на бранче. Я забронирую столик! Пока, любимая! — Она повесила трубку, а я смирилась с тем, что от ужина нам не отвертеться. Придётся пережить и мягко её разочаровать.

Не будет большой церковной свадьбы. Ни белого платья. Ни букета. Ни счастливых подружек невесты и шаферов в смокингах. Ни банкета. Ни торта.

И уж точно — никакой брачной ночи. Нокс дал это понять до мучительной ясности и с тех пор держал между нами заметную дистанцию.

Телефон снова зазвонил, и я нажала кнопку на руле, чтобы ответить.

— Ага.

— Так ты собираешься заходить внутрь или уже устроилась для идеального сна? — грубоватый, словно наждачка, голос Нокса заставил меня снова вздохнуть и поднять голову.

Он стоял у моего окна с приподнятой бровью.

Я опустила стекло, и он наклонился, положив руки на верх дверной рамы. — Прости, я разговаривала с мамой.

— А, как там миссис Андерс? — он улыбнулся так, словно между нами не было этой недельной молчаливой натянутой паузы. А она была. Мы не ссорились, но в воздухе витало странное напряжение, которого раньше не было.

Ну… оно было тем летом, когда я впервые его поцеловала, но после — исчезло. И вот снова вернулось во всей красе.

— Она интересуется, почему мы до сих пор не начали планировать, как сделать из меня миссис Дэниелс, и хочет обсудить это за бранчем.

— Ты сказала ей, что ты уже миссис Дэниелс?

Не совсем.

— Я сказала, что мы уже женаты, но она уверена, что этого недостаточно, потому что свадьбы в церкви не было. Так что, да, мы юридически женаты, но, по её мнению, продолжаем жить во грехе. Просто… ну, ты понимаешь…

— Без греха? — подсказал он, уголки его губ чуть дрогнули, но улыбка не добралась до глаз.

— Ага, именно. — Я снова вздохнула. — И что нам делать?

— Ну, я думал, мы начнём с того, что ты выйдешь из машины, потом пойдём ужинать, и я представлю тебя остальным ребятам из команды, которые уже приехали, — он потянулся к ручке моей двери.

— Ты понимаешь, о чём я.

Он вздохнул, и по его челюсти пробежала напряжённая линия. — Думаю, мы идём на бранч, Харпер. Она твоя мама. Конечно, ей хочется большую, красивую свадьбу с белым платьем и всем прочим для своей единственной дочери. Ты думала, она не захочет? Я вообще удивлён, что она в принципе не против, что ты вышла за меня.

— Ты о чём? Моя мама считает тебя потрясающим, — я опустила умолчание про её слова о том, что я якобы просто ждала, когда он вернётся домой.

— Ну да, она всегда закрывала глаза на мои недостатки. Слушай, я не нервничаю, но если ты переживаешь, просто напомни ей, что Аделин получает сертификат няни, и поэтому ближайшие пару недель ничего не выйдет. Не думаю, что мальчишкам понравится сидеть на обсуждении свадьбы. — Он открыл мою дверь, потом обошёл машину и расстегнул ремни Джеймса в детском кресле. — Эй, Сэр Блюёт-Наповал! Я скучал по тебе весь день! Ну, может, не по рвоте, а вот по этой улыбке — точно. Ты делился ею сегодня с Черри?

Я закатила глаза, но улыбка всё равно прорвалась. Каждый раз, когда я решала, что смогу держать оборону против Нокса, он выдавал что-то подобное — и я снова проваливалась в ту мучительную влюблённость, что была моим стандартным состоянием с самого детства. Он мог держать дистанцию со мной, но для мальчиков он выкладывался на все сто.

Взяв огромную миску с салатом, которая занимала место на пассажирском сиденье, я вышла из машины, пока Нокс помогал выбраться Лиаму.

— Ну и как прошёл твой день? — спросил Нокс.

— Мамы дома не было, — ответил Лиам, слегка пожав плечами. — Но Эллиот взяла моё одеяло.

Моё сердце снова сжалось.

Взгляд Нокса резко метнулся ко мне, и я беззвучно сказала: «Потом».

Он коротко кивнул и посмотрел обратно на Лиама: — Сожалею, парень.

Лиам снова пожал плечами.

Нокс и я обменялись взглядом в стиле «и что нам теперь делать». Мы оба были не в своей стихии, поэтому Лиам и начинал консультации с психологом на следующей неделе.

— Знаешь, у одного из новеньких, Маккоя, есть мальчишки примерно твоего возраста. Хочешь с ними познакомиться? — спросил Лиама Нокс.

— Да, хорошо, — тихо ответил он, будто на автопилоте.

— Отлично, тогда давай зайдём внутрь. — Сумка с подгузниками на плече, Джеймс в одной руке, Лиама взял другой — Нокс вёл нас в Берлогу через огромную стеклянную входную дверь.

Какая же у нас получалась семейная картинка: Нокс с детьми, я — с блюдом для общего стола. Может, именно так мама представляла свою жизнь? Папа бережно держит нас, пока мы идём на очередную вечеринку со своей второй семьёй — бригадой?

Но её жизнь была идеальной до пожара.

Моя же сейчас представляла собой большую ложь.

Нас обдало теплом, когда мы вошли, и я невольно огляделась с тем же восторгом, что и в первый раз. Высокие сводчатые потолки, окна во всю стену с видом на долину — всё это выглядело как современное произведение искусства.

Это было идеальное место для нового начала, но с фотографией наших отцов на стене оно всё равно ощущалось домом. Мы находились в милях от старого здания команды, но здесь витало то же чувство общности и цели — только с множеством улучшений.

Лиам стянул сапоги и поставил их на коврик у двери рядом с уже стоящими маленькими парами.

— Слава Богу, вы пришли, — сказала Эмерсон, выскочив босиком из кабинета Баша. — Народу полно, и я чертовски путаюсь в именах. Отнесёшь это на кухню?

— Я займусь мальчишками, иди, — сказал Нокс, ведя детей к окнам, где двое других мальчиков играли на планшетах на диване.

Эмерсон взяла у меня салат и унесла его на кухню. Я развязала шнурки, стянула сапоги и пошла за ней.

Она поставила миску на остров к остальной еде, потом проверила что-то в духовке, откуда доносился божественный запах.

— Брауни? — спросила я.

— А как же, — улыбнулась она. — Половина команды уже здесь, слава Богу, потому что если бы все приехали сразу, я бы точно не запомнила. Остальные подтянутся на следующей неделе, так что, может, сделать карточки для запоминания?

Конечно, Эмерсон и карточки. Всё, что можно было выучить и систематизировать, было её стихией. Она уволилась из мэрии, чтобы помогать управлять бригадой, так что это было и её детище тоже.

— Перестань переживать, — сказала я, окинув взглядом обильный стол: лазанья, жареная курица, картофельное пюре, чесночный хлеб, овощи и как минимум две разные запеканки занимали только половину острова. — Сделаем так же, как я делаю каждый год с новым классом: узнаем каждую семью, их потребности и сильные стороны.

Она облокотилась на столешницу, опустив плечи. — Такое чувство, что я управляю этим переходом целую вечность. Иногда казалось, что этот момент никогда не настанет, а теперь пора. Дома построены, наследники возвращаются или уже здесь. Новички прибывают. — Её лоб сморщился. — Я просто хочу, чтобы всё прошло гладко.

— Эм, ты отлично справляешься. А если что-то пойдёт не так — значит, так тому и быть. Не всё можно спланировать, и это нормально. У нас новая динамика, новички и эти парни, которых надо поддержать, пока они готовят команду к сертификации. Всё, что мы можем, — это заботиться о семьях так же, как делали наши мамы. — Я толкнула её плечом. — Не будь к себе слишком строга.

— А если всё окажется напрасно? — тихо спросила она. — Если всё соберётся воедино, а у нас всё равно ничего не выйдет?

У меня в животе завязался узел. Тогда парни разъедутся и будут искать работу в других бригадах. — Тогда хотя бы будем знать, что сделали всё, что могли. А теперь убери свой список дел с цветными стикерами и давай просто насладимся нашей новой семьёй, ладно?

— Кто это тут говорил о новой семье? — спросил Райкер, входя на кухню в футболке Team Phoenix. Мы ещё не были полноценной бригадой, пока не получили сертификат, так что пока — команда.

— Мы про новичков, — ответила Эмерсон.

— Я не с тобой разговаривала, придурок, — огрызнулась я.

— Харпи, да ладно, ты всё ещё злишься? — Он наклонил голову, что обычно срабатывало на девушек, с которыми он ссорился. Но я не была его девушкой, я была его, чёрт возьми, сестрой, и милым я его точно не считала.

— На что я могу злиться? Может быть, на то, что ты заявился в мою свадебную ночь и начал расспрашивать про мою интимную жизнь с мужем? Или на то, что ты разбил ему губу сразу после того, как мы сказали клятвы? Даже не дав нам шанса объясниться? Вёл себя так, будто я — твоя собственность, которой ты можешь распоряжаться? Хочешь, я продолжу? — Я скрестила руки на груди.

Он поднял ладони и осторожно отступил. — Всё ещё злишься. Принято.

— И буду. Очень долго, — я смотрела на него, чтобы он понял: я серьёзна. Побить Нокса уже было перебором, но явиться к нам домой и вести себя так, будто он тут хозяин, вывело меня из себя окончательно. И ладно, может, я отчасти винила его за то, что Нокс выстроил между нами прочную стену неловкости.

— И как долго? — спросил он из дверного проёма.

— Очень долго! — рявкнула я.

— Понял. — Он медленно кивнул, потом развернулся и ушёл.

— Расспрашивает про твою сексуальную жизнь? — поинтересовалась Эмерсон, доставая из духовки брауни и ставя их остывать на подставку.

— Он сказал, что собирается переехать к нам, чтобы убедиться, что мы не спим вместе. Притащил спортивную сумку, и нет, я не шучу.

Эмерсон достала из холодильника две банки колы, и мы щёлкнули крышками.

— То есть ты правда не собираешься воспользоваться тем, что замужем за парнем, в которого влюблена с детства? — Она подняла на меня тёмные брови.

— Нокс провёл черту. Я же говорила — он никогда не смотрел на меня так. Для него я просто младшая сестра Райкера, а теперь я втянула его в эту кашу с мальчишками. Он в ловушке. Я как десятимиллиардлитровая бочка с зыбучим песком, и он в ней застрял. Суперсексуально, — закончила я с тяжёлой долей сарказма.

— Я видела, как он на тебя смотрит. — Она наклонила голову. — Уверена, весь город видел, как он на тебя смотрит.

— Он не смотрит на меня.

— Ага, конечно. — Она закатила глаза. — Именно поэтому двух судей так легко было убедить, что вы уже обручены и готовы к десятиминутной церемонии. — Она показала мне большой палец.

— Я серьёзно. Не смотрит. Может, я пару раз и обманула себя, думая, что смотрит… ладно, больше, чем пару раз, но я же говорю — он не испытывает ко мне таких чувств. Для него я — младшая сестра его лучшего друга. И он пообещал, что не будет спать ни с кем другим, пока мы… ну, это делаем, но это только потому, что он никогда не стал бы меня ранить — или злить Райкера. Уверена, я могла бы ходить голая по дому, а он бы только улыбнулся и предложил халат, если вдруг холодно.

Она взяла меня за руку.

— Харпер, он смотрит на тебя, как на рождественский подарок, который не может дождаться, чтобы распаковать. Всё это — надежда, и тоска, и любопытство, перемешанное с предвкушением и пониманием, что ему нельзя тебя разворачивать. Очень сомневаюсь, что он видит в тебе сестру. Но твой брат — его лучший друг. Сложное положение. — Она сморщилась, наморщив нос.

— Жить с Ноксом — это особый вид пытки. Смотреть, но не трогать. Фантазировать, но не действовать. Смотреть, как он обнимает ребёнка, и помнить, что у меня не будет его детей. Всё это притворство. — Я покосилась на брауни и подумывала сунуть лицо прямо в противень, чтобы надышаться шоколадом. — Уровень сексуального напряжения уже на красной линии и стремительно идёт к полному коллапсу. И это ещё если я не сорвусь и не начну ходить по дому голой, чтобы проверить теорию с халатом.

— Харпер, он же здесь, — напомнила она, мягко встряхнув меня за плечи. — Он мог переехать к Райкеру или вернуться в Калифорнию до мая, но выбрал остаться. С тобой. Дай этому время. Мало в чём я была уверена с этой компанией парней, но вы с Ноксом? Это всегда было неизбежно. В конце концов, вы взяли да и поженились. Поженились, Харпер! — Она снова встряхнула меня, на этот раз с сияющей улыбкой.

— Всё с ног на голову. — Я взглянула на кольца на своей левой руке. Агнес велела нам их оставить, но я знала, что вопрос лишь во времени, когда придётся их вернуть.

— Ты говоришь «с ног на голову», а я называю это судьбой. — Она пожала плечами. — Ладно, пора тебя знакомить. Если задержимся ещё на минуту, я съем все брауни.

Она схватила меня за руку и вытянула из кухни в собравшуюся компанию.

Там были Ривер и Эйвери, которые принесли подносы с рёбрышками, по словам Ривера — лучшими к югу от Аляски. Следом шёл Бишоп — молчаливый и, как всегда, наблюдательный, кивая, пока младшая сестра Эйвери, подросток Аделин, без умолку болтала с ним.

Кроме Баша, Райкера и Нокса, там были Маккои — Майлз и его жена Джессика, переехавшие из Орегона, с самыми милыми близнецами, Ноа и Гэвином. Те сейчас бегали вместе с Лиамом, который, чудо из чудес, улыбался.

Бракстон Роуз вернулся домой в основном ради того, чтобы присмотреть за своей младшей сестрой Тейлор, которая только-только закончила школу. Его жутко бесила мера совета о шестидесяти процентах, но он всё же приехал.

Дерек Чандлер и Индиго Маршалл завершали список «наследников», которые уже успели вернуться. Мы всё ещё ждали Лоусона Вудса и Спенсера Коэна, но они должны были приехать в начале следующей недели.

Из новых ребят только Маккой был женат, что меня особо не удивляло. Большинство жён не горели желанием вырывать семьи с корнем ради того, чтобы их мужья присоединились к элитной пожарной бригаде, которую целиком и полностью уничтожил огонь.

Называйте это суеверием или здравым смыслом. Так или иначе, я понимала.

Убедившись, что Джессика Маккой чувствует себя желанной, я оказалась у окна и смотрела на заснеженные горы. Солнце уже скрылось за пиком, оставив бледную полосу синевы на чёрном силуэте хребта.

Папа был похоронен как раз за этим перевалом вместе с остальной своей командой.

Возможно, именно этого он и хотел — чтобы Райкер принял его нашивку. А может, его мнение изменилось бы, если бы он увидел последствия того пожара.

— Ты Харпер, верно? — раздался глубокий голос, выдернув меня из мыслей. Один из новеньких улыбался мне сверху вниз. Он был чуть ниже Нокса, но крепко сложен. Чёрные как воронье крыло волосы и глаза цвета кристально-голубого льда делали его почти слишком похожим на принца из Диснея, если не считать бугра на носу — следа от давней переломной истории, и шрама на подбородке, придававшего ему ровно столько изъяна, чтобы выглядеть настоящим.

— Да, — я улыбнулась в ответ. — Должно быть, ты один из новеньких.

— Именно, — кивнул он. — Чанс Торнтон, из Аризоны. Я много читал о команде твоего отца, так что для меня это всё будто мечта. Честь быть выбранным сюда.

— Чанс, значит? Идеальное имя для пожарного. — Я проигнорировала нотки геройского поклонения в его голосе, адресованные моему отцу. Я слышала это слишком часто, особенно в те годы после трагедии, когда приезжали съёмочные группы, снимали документалки и писали книги люди, которые даже не знали наших отцов.

— Думаю, я просто не люблю играть безопасно. — Он улыбнулся, но голос стал глубже, когда он подмигнул.

Я моргнула. Чёрт. Он что, пытается со мной флиртовать?

— Видимо, тебе ещё и нравится получать в лицо, — сказал Нокс, появившись у меня за спиной. — Потому что именно это произойдёт, если ты ещё раз используешь такую реплику в сторону моей жены.

Моя жена. Моё сердце дрогнуло.

— О, чёрт. Извини. — Чанс вскинул руки и быстро сделал пару шагов назад. — Я не знал. Думал, ты из свободных, Дэниелс.

— Нет. Занят. Харпер, — его голос стал мягким, но от этой мягкости звучал только угрожающе сильнее.

— Понял. Извините, миссис Дэниелс. Моя ошибка. — Он подмигнул и быстро растворился в толпе.

— Серьёзно? — спросила я Нокса, принимая Джеймса у него на руки.

Джеймс тут же уютно устроился, положив головку мне на плечо.

— Устал, — сказал Нокс, проводя рукой по его мягким волосам.

— Похоже на то. — Я медленно поглаживала малыша по спинке. — Но обязательно ли было так пугать новичка? Он ведь просто не в курсе последних сплетен.

— Мы не сплетни. Мы женаты. И лучше ему понять это сегодня, чем злить меня потом. А теперь пойдём, миссис Дэниелс, пора ужинать с половиной нашей новой команды. — Он обнял меня за плечи и повёл к столу, где все уже садились.

Это был самый явный жест близости со свадьбы, и я почувствовала лёгкий укол вины за то, что не сказала ему о том, что оставила свою фамилию.

С другой стороны, раз уж он сохранил своё сердце, справедливо было оставить часть себя, когда он уже владел остальным. Правда заключалась в том, что, сколько бы раз Нокс ни давал понять, что не видит меня в том свете, я всё равно любила его.

И это, кажется, уже никогда не изменится.





Глава одиннадцатая




Нокс



— Бутылочка, бутылочка, бутылочка… Где же, бл… — я осёкся на полуслове, когда в поле зрения появился Лиам. — блестящая бутылочка? — закончил я, прекрасно понимая, что прикрытие вышло жалким. Рано или поздно я сорвусь и научу Лиама первым матерным словам. Это было неизбежно.

Он молча указал на сумку для подгузников на столешнице.

— Понял. — Я открыл её и нашёл внутри идеально сложенные бутылочки с молочной смесью, три сменных комплекта одежды и целую пачку слюнявчиков. Сегодня была пятница, моё утро — отвезти мальчишек в школу и детский сад, но Харпер заранее собрала сумку, как настоящая героиня раннего утра.

— Чёрт, она хороша. Я бы на ней женился, — пробормотал я.

— Ты уже женат! — крикнул Лиам, уносясь в гостиную.

Точно. Я и вправду женат. Неужели прошло всего три недели? В каком-то смысле казалось, что лишь несколько часов, а в другом — будто целая вечность. Мы удивительно быстро вошли в ритм: отвезти детей, успеть на работу.

Мы оказались отличной командой. Вежливы, внимательны друг к другу, оба готовы помочь по хозяйству или сделать то, что необходимо. Будто мы были соседями по квартире уже много лет — самые настоящие платонические партнёры.

Чёртова дружба.

Исчезли едва уловимые намёки, те напряжённые моменты, когда между нами вибрировало столько сексуального напряжения, что могло вызвать землетрясение. Теперь её улыбки были… дружескими или предназначенными только детям. Она словно переключила тумблер — с флирта на «просто друзья».

Ну ладно, я сам заставил её переключиться, но дело не в этом. Я до безумия скучал по её настоящим улыбкам и быстрым, украдкой брошенным взглядам, когда она думала, что я не смотрю.

Я закинул в сумку пару лишних баночек детского питания — больше для того, чтобы чувствовать себя полезным, — и схватил стальную термокружку.

— Нажми. — На кофемашине была записка почерком Харпер, со стрелкой к кнопке «варить». Я подставил кружку, нажал и стал ждать.

Кухню наполнил тёмный, богатый аромат кофе — и это был не просто кофе. О, нет. Этот глубокий, душу трогающий запах мог исходить только из одного источника.

Я распахнул шкафчик над машиной, и челюсть у меня отвисла.

Black Velvet Coffee.

Харпер помнила о моём любимом сорте с прошлого визита и заказала его для меня. Она сохранила эту память, уделила время, лишь бы сделать мне приятно.

Женщины дарили мне галстуки, запонки — весь этот «мужской» хлам, который они считали нужным. Чёрт, пару раз мне преподносили минет в подарок на день рождения.

Но этот кофе значил гораздо больше. Потому что не было никакого повода, праздника, причины делать приятное — кроме того, что она была Харпер, и это в её природе. Может, у нас и платоника, но она заботилась.

Я закрутил крышку на кружке и поставил её рядом с сумкой для подгузников, чувствуя себя легче, чем в тот момент, когда признался ей, что наш брак — только формальность.

— Ну что, ребята, готовы в путь? — Я вошёл в гостиную и увидел, как Джеймс радостно подпрыгивает, а Лиам старательно завязывает шнурки. Каждый раз он высовывал язык, словно это было необходимо для успеха.

— Почти. Готово, — произнёс он каждое слово с сосредоточенностью, затягивая петлю в идеальный бантик.

— Отлично! — Мы хлопнули ладонями, и я потянулся к Джеймсу. — Так, если выйдем сейчас, успеем заехать… — Ну и дерьмо. В прямом смысле. Джейми вонял. — Ладно. Сначала чистые штаны, а потом поедем.

Слава Богу, у меня не было обычной работы с девяти до пяти, иначе я бы никогда не разобрался, как вывести из дома двоих детей вовремя. Харпер, похоже, справлялась без проблем. Более того, она умудрялась выходить даже раньше. А я, как рано бы ни начал, всё равно оказывался на пять минут позже.

Через пять минут Джейми был чист, и мы уже выходили, прихватив по пути маленькую коробку с верхней полки кладовой.

— Я взял сумку! — крикнул Лиам, пока я пристёгивал Джеймса в автокресло.

— Раз, два, защёлкнуть на груди, подтянуть… — бормотал я, вспоминая точные движения, которые Харпер показала в первый день. Дети куда проще, чем младенцы. Половину времени уходило на то, чтобы Джеймс вообще остался жив.

— Молодец, — одобрил Лиам, наклоняясь из своего кресла.

— Рад, что ты оценил. Теперь пристёгивайся, и поедем. — Я обошёл машину, убрал подножку, которой Лиам пользовался, чтобы забираться в пикап, и закрыл за ним дверь, проверив, что ремень защёлкнут.

Самостоятельность была важна для альфа-щенка, и я понимал это на собственном опыте. Если можешь полагаться на себя, тебе не нужно переживать, что кто-то другой сделает — или не сделает — что-то для тебя. Стульчик был мелочью, но он позволял Лиаму чувствовать себя чуть более самостоятельным, и я не возражал. То же самое было со снэками, которые я переставил в нижние ящики кухни, чтобы он всегда мог достать еду сам. В первый раз, когда Харпер застала его стоящим на кухонной столешнице в попытке достать батончик мюсли, она обеспечила его всем необходимым.

Пока ребёнок не просил водить машину, я был готов почти на всё, лишь бы он чувствовал себя хоть немного хозяином ситуации, в которой у него почти не было выбора. Три недели они уже были с нами, и следа их отца так и не появилось. Скорее, донора спермы.

Мы выехали с подъездной дорожки, проехали через респектабельный квартал и свернули на Эппл Блоссом-авеню в сторону Легаси, сделав небольшой крюк перед «Little Legacies».

Я помог Лиаму спуститься, взял Джеймса и пошёл вместе с ними к детскому саду. Родители, которые обычно и не взглянули бы в мою сторону, махали мне при выходе, улыбались, словно теперь я был допущен в их клуб за то, что заботился о маленьких человечках.

Ну, кроме Итана Култера, но этот тип всегда был самодовольным засранцем — история это подтверждала.

— Когда ты перестанешь играть с огнём и найдёшь нормальную работу, Дэниелс? — спросил он, пока его сын бежал в класс Лиама.

Лиам повесил свою сумку в шкафчик и снял куртку Legacy Wildland Fire.

Ну да, мне нравилось, что у нас были одинаковые куртки.

— Как только ты поймёшь, что в жизни есть что-то большее, чем деньги, Култер, — ответил я, а Джеймс потянулся ручкой к моей щетине, и я зарычал, чтобы вызвать у него смешок.

— Ага. Добро пожаловать домой и всё такое. Слышал, ты как-то ухитрился заполучить Харпер Андерс. Не понимаю, как тебе удалось провернуть это меньше чем за неделю. Что ты сделал? Женитьба по залёту? — Он поднял брови, и намёк был слишком очевидным. — Хотя не осуждаю.

Лиам взял меня за руку, и это сдержало моё мгновенное желание размазать Култера по полу. Пару лет назад я бы и сделал это, наплевав на последствия.

— Как там Ким? — спросил я нарочито спокойно. Култер женился на нашей королеве выпускного, весь город гудел, но я знал, что по ночам он чаще всего зависает в «Wicked» — и не один.

— Отлично, спасибо, — его глаза сузились. — Хорошего дня. — Он кивнул и удалился.

Ещё одна часть Легаси, которую я был рад оставить в прошлом.

— Это папа Блейка, — сказал Лиам, аккуратно вешая куртку. Вот что значит ребёнок, у которого раньше почти ничего не было: к тому, что имел, он относился с особой заботой.

— Да? Мы с ним вместе учились. А Блейк добрый мальчик? — Имя прямо созданное для того, чтобы его напечатали на письме о зачислении в Гарвард.

— Нет. Он избалованный и злой, — пожал плечами Лиам.

Ну, неудивительно.

— Лиам, дорогой, пошли, ты опоздаешь! — сказала Харпер, когда мы вошли в класс. Она провела рукой по его волосам, и он чуть подался к ней. Может, он и не хотел зависеть ни от кого, но к Харпер у него была слабость.

Мы с ним в этом были похожи.

— Пока, Нокс! — крикнул Лиам и поспешил к своему столу.

— Как прошло утро? — спросила Харпер, выходя со мной в коридор. Не знаю, как воспитательница детсада могла выглядеть такой привлекательной в строгой одежде, но у неё получалось. Впрочем, я, наверное, нашёл бы Харпер красивой и в мешке из-под картошки, а уж в чёрных брюках, обтягивающих её формы, и розовом трикотажном топе, будто сшитом специально для неё… Она взяла Джеймса и поцеловала его в лоб. — Ммм, как вкусно пахнет.

— Я немного одеколона на него брызнул, — пошутил я. — Совсем чуть-чуть Axe. До Old Spice он ещё не дорос.

— Ха-ха, очень смешно. Он всегда хорошо пахнет, — она снова вдохнула запах волос малыша, прикрыв глаза в удовольствии. Какой бы я ни представлял себе жизнь с детьми, Харпер была в своей стихии, и это ей очень шло.

— Утро было отличным, особенно после того, как я нашёл свой любимый кофе, — сказал я тише.

Её улыбка стала чуть застенчивой. — Я так рада, что он тебе понравился. Подумала, тебе может понадобиться небольшая поддержка.

— Это был отличный сюрприз. Идеальный. — Как и она сама. Её волосы ниспадали свободно, и сейчас они оказались в руках Джеймса. — Спасибо.

Её щёки вспыхнули, и она откашлялась. — Ну так что, ты сцепился с Итаном? Я видела, что вы говорили.

— Этот парень ненавидит меня. Всегда ненавидел, — я сунул руки в карманы.

— Ты переспал с его девушкой перед матчем, — она изогнула бровь.

— Эй, у них был перерыв в отношениях, и она была более чем согласна. Уж поверь. — Я пожал плечами. Не моя вина, что Култер не мог удержать свою женщину.

Она фыркнула. — В этом я не сомневаюсь. Но, пожалуйста, веди себя спокойно. Это уже не твоя песочница, это песочница Лиама, и ему и так нелегко вливаться.

Во мне всё сжалось.

— Что ты имеешь в виду? — Я посмотрел ей за плечо и увидел, как Лиам сидит в одиночестве за своим столом, раскладывая карандаши, пока его одноклассники столпились вокруг Блейка.

— Ну, дети есть дети. У Лиама не всегда были новые рюкзаки, новые кроссовки или какие-то вещи, которые так ценят другие. И его не всегда принимают, — она проследила за моим взглядом и тяжело вздохнула. — Дети бывают настоящими засранцами.

— Да плевать, мой пацан всё равно круче, чем та недо-модель из Gap, который сейчас лижет маркерную доску, — я кивнул в сторону Блейка.

Её глаза округлились, а потом она сдержала смех и снова поцеловала Джеймса.

— Ладно, иди уже. — Она передала Джеймса обратно. — Спасибо, что справился утром, чтобы я могла уйти пораньше на собрание.

— Спасибо, что вышла за меня замуж, — сказал я с наглой ухмылкой.

Чёрт. Я флиртовал.

Она моргнула.

— Пока, Нокс. Увидимся дома. — Развернулась к своему классу, а я быстро вытащил из кармана куртки коробочку и вложил в её ладонь.

— Bottleсaps! — её улыбка озарила, кажется, весь мир.

— Увидимся дома, миссис Дэниелс, — крикнул я через плечо. Это официально стало моим любимым прозвищем для неё. Навсегда. — Ну что, малой, погнали к Черри.

Джеймс радостно взвизгнул, когда я пощекотал губами его шею, а затем мы вышли из детского сада.

Неплохое начало дня.





Понедельник оказался полным дерьмом.

— Что значит, он ещё не здесь? — хорошо, что офис Баша был звукоизолированным, потому что остальным членам команды это слушать было ни к чему.

Баш завязывал шнурки на кроссовках.

— Значит, что он сказал, что должен своему старому экипажу ещё один день, и он его отдаёт. Но он придёт.

— Уже второе мая. Лучше бы он объявился, потому что согласился быть нашим супервайзером, а если не придёт, наш контракт с городом накроется. Вся работа, деньги, унижение перед городским советом — всё коту под хвост, если Спенсер Коэн не явится.

Он был единственным выжившим из оригинального состава Legacy Hotshot.

— Придёт, — уверенно сказал Баш. — Он даже дом купил. Он придёт.

Я провёл ладонями по голове и сцепил пальцы на макушке.

— Вряд ли я могу его винить. Я знаю, как ему адски тяжело вернуться сюда и снова надеть этот шеврон.

— Да, но без него мы не справимся, и он это понимает. Никто из нас не имеет его опыта. Он придёт.

— Из-за шеврона?

— Нет. Потому что последнее, что он сказал моему отцу, — это обещание вытащить меня с горы. Сохранить мне жизнь. Нет ни единого шанса, что он не появится, раз мы снова туда поднимаемся.

Вот уж давка на совесть. Тогда Спенсер увёл машину вниз, пока Баш рвался и кричал, что не хочет бросать отца, — и они выжили.

А остальных нашли в их укрытиях, выстроившихся на площадке точно так, как они репетировали сотни раз.

— Ну что ж, нам лучше выдвигаться, — сказал я.

Через несколько минут мы уже стояли во главе большого зала, где ждали почти все новички из новой команды Legacy.

Большинство были опытными пожарными-десантниками. Остальных… предстояло натренировать и подготовить к аттестации.

— Рад, что все сегодня добрались, — сказал Баш, застёгивая флиску. — Большинство из вас меня знают. Для тех, кто не в курсе: я Себастьян Варгас, а это Нокс Дэниелс. Спенсер Коэн будет нашим супервайзером, но Нокс займётся вашей физподготовкой.

Чёрта с два.

По выражению моего лица это, похоже, было ясно, но Баш хлопнул меня по спине.

— Ты хочешь сказать, что не самый подкачанный засранец в этой комнате? — в его голосе прозвучал вызов.

— Ну… да. Конечно, я такой, — пожал я плечами. Да, чёрт возьми. Я бегал каждый день, качался по вечерам и питался так, что меня можно было бы снимать для рекламы GNC. В последнее время я добавил ещё больше тренировок дома, но, по правде говоря, только чтобы занять руки и не тянуться к Харпер.

— Тогда они твои, — бросил Баш и оставил меня стоять перед толпой.

Все смотрели на меня с ожиданием. Я прокашлялся:

— Ну что ж. Значит так. — Что я должен был с ними делать? Семнадцать пар глаз смотрели на меня так, будто я обязан знать, что к чему. Десятерых я знал почти всю жизнь, а семеро остальных были полными незнакомцами. И тут меня осенило. — Для наследников — добро пожаловать домой. А для новичков — у нас экскурсия. Пешком. Надеюсь, вы все напились воды.

Мы побежали.

Я выбрал протоптанную дорожку на гору Легаси, держа нас ниже линии леса. Первую милю лёгкие горели, но потом, как обычно, привыкли. Слишком уж я себя жалел на беговой дорожке в последнее время. Эти каменные повороты и резкие перепады высоты никак не симулировать.

Через две мили Баш догнал меня, бросив косой взгляд. — Уже жалею, что дал тебе эту должность.

— Только потому, что сам не в форме и не можешь угнаться. Эмерсон тебя размягчила. — Дыхание у меня было ровное и спокойное, чего нельзя было сказать о многих позади. Новички провели здесь уже неделю, так что немного привыкли к высоте, но я знал: скоро придётся сбавить темп, иначе один-два свалятся от горной болезни. Месяц уйдёт, чтобы они акклиматизировались.

— А что, Харпер тебя не размягчила? Или это не твой кексик на столе с запиской «удачи сегодня»?

— Держись подальше от моего офиса. И лучше, чтоб ты не трогал мой кекс, — зарычал я. Я его прикончу, если этого кусочка красного бархата не окажется на месте.

— Какие ещё кексы? — спросил Райкер, поравнявшись справа.

— Жена ему принесла подарок — на первый день с полным экипажем, — поддел Баш.

— Ненавижу, когда ты её так называешь, — пробурчал Райкер.

— Ну а кто она тогда? — ухмыльнулся Баш.

— Подожди. — Голова Райкера резко повернулась в мою сторону. — Харпер принесла тебе кекс и мне не оставила? Да что за хрень? — он выглядел реально уязвлённым.

Я промолчал. Тема Харпер между нами оставалась больной, и я пока не знал, есть ли у нас хоть какая-то почва для перемирия.

— Она до сих пор злится на тебя, — заметил Баш.

— Ну да. Пусть злится сколько угодно, я же только её блага хочу, — отозвался Райкер тоном самодовольного засранца.

— Чушь, — пробормотал я, сворачивая на очередном повороте.

— Прошу прощения? — взвился Райкер.

— Ну вот, понеслось, — проворчал Баш, бросив на нас строгий взгляд, который мы оба проигнорировали.

Я обернулся и отметил, что мы метров на десять обгоняли следующих — братьев Мальдонадо, Бишопа и Ривера, увлечённых своей болтовнёй. — Слушай, Рай, я понимаю, почему ты не хочешь видеть её со мной. Но ты должен отпустить идею, что можешь ею управлять. Она взрослая женщина.

— Отлично знаю, кто она такая. И, чёрт возьми, да, я не хочу видеть её рядом с тобой. Но ещё меньше я хочу, чтобы она меня ненавидела. Она моя сестра, а вы оба этого не поймёте. Она моя ответственность.

Я фыркнул. Мысль о том, что Харпер когда-нибудь согласится быть «ответственностью», была смешной до слёз. Она взрослее нас троих вместе взятых.

— Формально-то она ответственность Нокса, — вставил Баш со смиренной ухмылкой, покосившись на меня.

— Она Ноксу вообще никто! — рявкнул Райкер.

Кулаки у меня сами собой сжались. — Всё, я сваливаю. Баш, сделай одолжение: притормози в рощице перед спуском, я хочу проверить отстающих. — Я смотрел только на Баша, потому что был готов врезать Райкеру.

Обычно он был самым спокойным из нас, так почему же, когда речь заходила о Харпер, он становился ослом?

— Сделаю, — кивнул Баш, и я развернулся, пробегая обратно вдоль линии.

Я кивнул братьям Мальдонадо, которые держались молодцом. Впрочем, они были дома уже несколько месяцев, так что полностью акклиматизировались. К тому же Бишоп жил в спортзале и таскал туда младшего брата.

Следом была Индиго Маршалл. Бежала уверенно, с ровным шагом, а её заплетённый чёрный хвост качался позади. Фирменные тёмно-синие глаза скрывались за солнцезащитными очками.

— Как бежится, Инди? — я пристроился рядом.

— Ты нас жалеешь, — сказала она, глянув на меня поверх очков. — Я знаю, что вы способны бежать в два раза быстрее.

Она могла обогнать нас всех.

— А остальные могут? — спросил я, кивнув на хвост колонны. — Там два новичка и семь переводов с низины. Не все бегали на такой высоте.

— Их неподготовленность — их проблемы. Но мы вообще сможем их сертифицировать? Ты знаешь, я мечтала носить шеврон отца, но ради этого я бросила место в своей команде Монтаны. Я поставила всё на то, что вы поднимете нас в строй.

Ну да, без давления.

— Сможем, если ты готова подключиться и помочь. Ты ведь пробегала с той командой сколько? Два года? — гравий хрустел под ногами, пока мы поднимались всё выше.

— Три. И не пойми неправильно, я и правда предпочитаю быть здесь. Я помогу чем смогу. Я знаю, что я не самый опытный пожарный, и что ребята вряд ли будут воспринимать меня всерьёз…

— Потому что ты девушка?

Она кивнула, губы сжались в тонкую линию.

— Хрень. Ты просто молода. Тебе сколько? Двадцать три?

— Да. В феврале день рождения был.

Мы свернули на развилке, ещё выше по склону.

— И ты тут не самая младшая. Никто не посмеет наезжать на тебя из-за того, что ты женщина, иначе я сам его вышвырну. Поняла? Чёрт, ты обгоняешь половину команды. Кстати, мне пора проверить остальных.

Она снова кивнула, и я побежал дальше по линии.

В двадцати футах позади Инди трусил Дерек Чандлер, не отрывая глаз от её задницы. Парню было девятнадцать, и он был вылитым отцом — тот наверняка врезал бы ему по затылку, если бы застукал, как сын пялится на напарницу.

Похоже, теперь это моя работа.

Лоусон Вудс тоже заметил. Он был ещё одним наследником, всего на пару лет младше меня. Если память не изменяет, учился с Харпер. И, в отличие от Дерека, был достаточно умён, чтобы держать от неё руки при себе.

— Глаза держи на тропе или на небе, сопляк, — прорычал он, обгоняя Дерека слева. — Ещё раз уставишься на зад Инди — и я их тебе вышибу. Ясно?

— Так точно, сэр, — побледнел Дерек, когда я пробежал мимо.

Я кивнул Лоусону с благодарностью, он ответил и снова сверкнул взглядом в сторону Дерека.

Переводы держали темп, и я, пробегая мимо, напомнил им пить воду. Вёл группу Чанс — с той самой самодовольной ухмылкой, которой он пользовался с Харпер.

Мудак.

Стоп. А где… Чёрт.

С добрую четверть мили позади Бракстон Роуз бежал рядом с сестрой Тейлор. Ну как бежал — скорее пытался её тащить. Я ускорился, чтобы догнать их.

— У тебя получится, — уговаривал он её тем самым тоном старшего брата, каким Райкер говорил с Харпер.

— Я… не… уверена, — её слова прерывались хриплым дыханием. Лицо пылало от напряжения.

— Просто вдох через нос, выдох через рот, и дави дальше. Не останавливайся, — подбадривал он.

— Дело не в носе, Бракс! Я просто в отвратительной форме! Ты этого не заметил? — Она сбилась с бега и перешла на шаг, хватая воздух ртом.

— Не останавливайся, Тейлор, — взмолился Бракстон. Его карие глаза расширились, когда он заметил меня. — Нокс, я подтяну её, обещаю!

Я замедлился, переходя на шаг рядом с Тейлор. Она задыхалась, но всё ещё пыталась подниматься в гору. Восемнадцать лет, наша самая младшая наследница. Если бы она не подписалась, у нас вообще не было бы команды. Мы нуждались в каждом, кто остался.

— Бракс, давай ты поднимешься. Переводы где-то в четверти мили выше, а Лоусон ещё дальше. Я займусь Тейлор.

— Я её не брошу, — упрямо покачал он головой.

Прекрасно. Второй Райкер.

— Бросишь. Сейчас же. Поднимайся к команде. Я не собираюсь исключать Тейлор, и ты это знаешь. Вперёд. — Я указал вверх по склону.

— Всё нормально, — сказала Тейлор, слегка наклонившись вперёд. — Иди.

Он скривился, но подчинился, сорвавшись с места, чтобы догнать остальных.

— Я вызвалась добровольцем, чтобы он вернулся, — проговорила она сбивчивым дыханием. — Я знала, что тебе будут нужны… цифры.

— Да. Но ты нам тоже нужна. Руки на голову. — Я сделал то же самое. — Вот так.

Она повторила и издала звук, который слишком походил на насмешку над самой собой, чтобы быть смехом.

— Да уж, конечно. Ну и какую часть этого, — она махнула на своё тело, переводя дыхание, — тебе вообще надо? Я выросла с пожарным, а мой брат работает в структуре… ну, работал, пока я не загнала его обратно к вам чувством вины. Я знаю, в какой форме нужно быть. Мы оба знаем, что я стану обузой. Из-за меня вы провалитесь. — Порыв ветра сорвал прядь рыжих волос ей на лицо. Она с раздражённым стоном убрала их. — Даже волосы потеют.

Она выглядела несчастной, и я постарался проигнорировать укол вины за то, что довёл её до этого. Но у нас не было выбора. Каждый член команды обязан был пройти квалификацию, и если ради этого придётся каждый день бегать по склонам горы — значит, так и будет.

— Ты закончила? — спросил я, пожав плечами.

— Что? — Она моргнула, руки упали вниз.

— Я спрашиваю, закончила ли ты заранее настраивать себя на провал. — Я снял с пояса флягу и протянул ей, заметив, что её уже пустая.

— Я не могу. Тебе самому тогда не останется.

Я снова протянул.

— Если ты свалишься от обезвоживания, мы потеряем бойца. Запомни, Тейлор Роуз: ты — член команды.

Она сделала глоток и вернула. — Спасибо.

— Ты хочешь этим заниматься? Я не про то, что нужен Бракстону или что нам важно добрать проценты. Я спрашиваю: ты хочешь быть в команде?

Она кивнула, глядя на тропу, круто уходящую вверх. Мы шаг за шагом брали самый крутой участок.

— Нужно говорить громче, особенно рядом с теми, — я кивнул наверх, туда, где остальных уже не было видно.

— Да, хочу. — Она снова кивнула. — Очень хочу. Мне нравится наука в этом: как огонь движется вместе с ветром и топливом. Мне нравится мысль перехитрить его, использовать сам огонь, чтобы выжечь и остановить. Чтобы спасать города и дома, потому что наш когда-то сгорел. Наверное, я просто хочу уберечь кого-то от того, чтобы быть мной. — Она пожала плечами, но взгляд остался прикован к тропе.

— Я понимаю. По этой же причине я согласился взять Лиама и Джеймса. Я не хотел, чтобы они росли так, как рос я. Не то чтобы у меня не было отличного отца или потрясающей бабушки, но я понимаю это чувство — желание защитить.

Мы шли молча ярдов сто, пока её дыхание не стало ровнее.

— Эмерсон пришлось заказать для меня штаны XL, — она потянула за ткань на бёдрах. — Это самый большой размер, какой у них есть.

— И если бы не было, нам сшили бы на заказ. Мы не потеряем тебя из-за размера штанов, Тейлор. К тому же дело в силе и выносливости. Ты пробежала две мили в гору, прежде чем перешла на шаг. Это потрясающий результат. Сосредоточься на этом. Ты в форме для сертификации? Скорее всего, нет.

Её плечи опустились.

— Хватит. Некоторые из тех ребят наверху тоже не в форме. Ты не одна. У нас впереди месяцы, Тейлор. Месяцы, чтобы подтянуть тебя. И ты уже сама проделала огромную работу. На следующей неделе — три мили. Через неделю — четыре. Ты не одна. У тебя есть вся команда. Единственный вопрос: хочешь ли ты этого?

Она кивнула, опустив голову, когда мы свернули на последний поворот, где тропа выровнялась примерно на полпути к линии деревьев. Мы были где-то на десятой тысяче футов.

— И ты справишься. Знаешь, почему я уверен? — я ухмыльнулся.

— Нет.

— Смотри вперёд. — Я указал туда, где в роще уже ждали остальные.





←2


— И?.. — Она последовала моему взгляду.

— Первое: твоя команда ждёт тебя. Они не оставили тебя позади. Второе: ты не остановилась. Может, не бежала всю дорогу, но чёрт возьми — ты не сдалась. Ты продолжала идти и прошла то же расстояние, что и они. — Для меня это было доказательством.

Она сглотнула. — Они подумают, что я здесь чужая, — прошептала она, пока мы приближались к новобранцам, многие из которых стояли, закинув руки за голову, как и Тейлор. Один парень блевал сбоку.

— Ты принадлежишь сюда больше, чем они. Никогда не забывай этого. Ты — Роуз. Эта команда у тебя в крови. А теперь, пока нас не слышат остальные… Я могу помочь тебе, но, пожалуй, не лучший для этого человек. Как насчёт того, чтобы я связал тебя с Инди?

— Индиго Маршалл? — Она замедлила шаг и бросила на меня откровенно скептический взгляд.

— Именно. Она единственная девушка у нас, если не считать Эмерсон, которая на административной должности. К тому же, она одна из лучших в бригаде и сможет рассказать тебе всё, что тебе придётся уметь.

— Она пугающая, — прошептала Тейлор, глядя на то, как Инди тянется у дерева.

— Она сильная, — поправил я, склонив голову набок. — Ну ладно, немного пугающая тоже. Но, думаю, тебе будет комфортнее работать с ней, чем, скажем, с Чандлером.

— Он козёл, — выпалила она. — Только не он. Он с детского сада ведёт себя, как придурок.

Я отметил это про себя. — Вот видишь? Инди — лучший вариант.

Бракстон поднялся с места, как только заметил нас.

— Ну и без чрезмерно заботливого старшего брата, — добавил я.

— А вот это, пожалуй, лучший довод, — её губы тронула улыбка.

— Я тихонько скажу Инди, что тебе может понадобиться помощь, — пробормотал я, когда Бракстон подошёл. Потом оставил их двоих и направился к Башу и Райкеру, где ждали остальные наследники.

Здесь ясно выделялись две группы — новобранцы и наследники. И это уже было проблемой.

— Она справится? — спросил Райкер, кивнув на Тейлор.

— Да.

Мы двинулись по узкой, но хорошо протоптанной дороге вниз по склону к ровной полосе выжженной земли. Здесь были лишь молодые деревца да почерневшие остовы, и только пара сосен каким-то чудом уцелела, хоть и с обугленными шрамами.

Я вывел команду в центр поляны и обернулся:

— Баш, Райкер, Инди, Лоусон, Ривер, Бишоп, Дерек, Бракстон и Тейлор — сюда.

Новобранцы переминались с ноги на ногу, наблюдая, как наследники выстраиваются за моей спиной.

Я окинул взглядом новобранцев. — Каждый, кто стоит сейчас со мной, имеет врождённое право быть в этой команде, — сказал я. — И я знаю, что вы слышали истории, читали отчёты… Но видеть — другое. Почти одиннадцать лет назад пожар в Легаси начался у подножья этого хребта. Команда копала линию, но ветер изменился. — Я посмотрел на Баша.

Он кивнул и продолжил:

— В сводках говорили, что ветер усилится, но никто не предсказал семидесятимильные порывы и смену направления. Линия держалась, это дало городу время на эвакуацию. Но когда ударили эти порывы… — он покачал головой. — Огонь перепрыгнул через верхушки деревьев. Это было самое страшное и разрушительное, что я когда-либо видел. — Его челюсть напряглась, и я понял: это предел того, что он готов сказать. Почти больше, чем он вообще когда-либо говорил об этом дне.

В отличие от нас, он тогда был там — пришёл к отцу, надеясь помочь хоть чем-то.

Молчание нарушил звук шагов из рощи за нашими спинами.

Спенсер.

Он выглядел так, будто совсем не рад нас видеть.

— Всё топливо было сухим, — сказал он, проведя рукой по ухоженной бороде. Ему было всего тридцать два — на пять лет старше меня, — но в нём была какая-то усталость, будто душа состарилась быстрее тела. — Мы были в середине засухи, и деревья вспыхнули, как спички. Сын Варгаса приехал и нашёл команду. — Он остановился, встав между мной и Башем, но не глядя ни на одного из нас. — Там было немало крика между отцом и сыном, и Варгас сказал мне убрать Баша с горы. Мы как раз были там, — он указал на тропу, откуда мы пришли, — шли к южному гребню, чтобы копать ещё одну линию и попытаться остановить огонь там. Но пожар сам вышел им навстречу.

Его челюсть напряглась, он поправил козырёк бейсболки и прочистил горло. — Здесь, — он обвёл рукой поляну, где мы стояли, — они раскрыли свои укрытия. Здесь нашли все восемнадцать тел. — Он замолчал.

Я бывал здесь сотни раз. Это место давало мне покой в те дни, когда я скучал по нему так сильно, что не мог вдохнуть полной грудью. Здесь Харпер нашла меня через два дня после похорон и просто сидела рядом на обгоревшем стволе, молча, часами, потому что я ещё не был готов уйти… отпустить его.

Это было то самое место, куда я пришёл той ночью семь лет назад, поняв: даже если она никогда не станет моей — не по-настоящему, — я всегда буду принадлежать ей.

— Все они похоронены чуть дальше по тропинке, в Осиновой роще, — мой голос звучал куда твёрже, чем я чувствовал себя внутри. — Но именно здесь я ощущаю их сильнее всего. Я хотел, чтобы вы это увидели, — сказал я новобранцам. — Чтобы вы постояли тут и поняли, что мы потеряли в тот день и почему обязаны это восстановить. Для нас это не просто работа. Да, мы наследники, это наш дом, но теперь он и ваш тоже. С этого момента мы — один экипаж. Неважно, связаны ли вы кровью или выбором, теперь мы все — Legacy.

Повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким посвистом ветра в кронах деревьев и пением птиц.

— Неплохая речь, — буркнул Баш.

— Это лучшее, что я смог выдать сходу, после того как ты свалил всю тренировку на меня, — прошептал я в ответ.

— Поставлю восемь, — добавил Райкер. — Но десять — благодаря драматичному выходу Спенсера.

— Господи ради, — проворчал Спенсер, закатив глаза. — Для тех, кто не портил мне жизнь с самого рождения: я Спенсер Коэн. Да, я единственный выживший из оригинального экипажа Legacy и ваш новый руководитель. Надеюсь, вы слушали внимательно, потому что это единственный раз, когда я рассказываю эту историю. Огонь — всё, что я знаю, и, черт возьми, он слишком хорошо знает меня. Слушайте, делайте, что я говорю, всегда берегите братьев, — он бросил взгляд на Инди и Тейлор, — и сестёр, и я верну вас домой живыми. — Его глаза сузились, когда он окинул взглядом группы. — А теперь каждый новобранец выбирает себе наставника из наследников. Любого, кроме меня. В течение недели вы обязаны поужинать вместе. Потом мы будем меняться, пока вы все не станете по-настоящему близки.

Я скрестил руки на груди и наблюдал, как новички выбирают себе старших. Отлично, это должно помочь сплочению команды, действительно укрепить… О, чёрт, только не это.

Чанс ухмыльнулся мне.

— Серьёзно? — спросил я.

— Так какие цветы любит твоя жена? Нехорошо приходить с пустыми руками. — Блеск в его глазах явно намекал, что ему очень хочется, чтобы я вышиб из него дурь.

Я знал таких типов. Дело было не в Харпер — он просто хотел задеть меня и показать «силу», которой у него не было.

— О, она просто без ума от «лилий нахрен-тебя-какое-твоё-дело». Ужин в семь, десерт за тобой, и если ты хоть раз улыбнёшься Харпер, я так тебя загоняю на пробежках, что ты пожалеешь, что вообще её видел.

— А вот это никогда не случится, — засмеялся он, уходя вслед за остальными к тропе. — То, что я пожалею, что видел её, — не дождёшься, — подмигнул он напоследок.

Ага, он прямо мечтал огрести.

— Проблемы с новичком? — хлопнул меня по спине Райкер.

— Он клеился к Харпер за ужином пару дней назад.

— Скажи ему, что у него нет ни малейшего шанса. — Райкер метнул в сторону Чанса ледяной взгляд. Было приятно, что хотя бы на минуту его ненависть переключилась на кого-то ещё.

— Уже сказал.

— Ну, хоть в этом мы согласны. — Его взгляд тут же вонзился в меня, и, пятясь, он прошептал: — Хотя у тебя шанса тоже нет.

Вот и кончилась та минута. Хотя, по крайней мере, он не кричал о том, что наш брак фальшивый. Возможно, просто потому что сам обожал Лиама и Джеймса.

— Что ты такого сделал, что Андерс теперь зол на тебя? — спросил Спенсер, поднимаясь рядом со мной по склону к тропе. Почва была сыпучая, гранит рассыпался под ногами, усложняя подъём.

— Женился на его сестре.

— На Харпер? Да ладно? Серьёзно? — его брови взлетели вверх.

— А что тебя так удивляет? Все остальные считают, что это было неизбежно. Все, кроме Райкера.

— Ты вернулся в город буквально пару мгновений назад — и сразу женился? Думаю, вполне нормально удивляться. — Мы достигли тропы и обернулись к поляне, пока остальной экипаж спускался вниз по склону.

— Кстати, насчёт твоего возвращения. Что за эффектное появление из леса? Ты же говорил Башу, что обязан провести со старой командой ещё один день перед тем, как появиться?

Он скрестил руки на груди, его взгляд скользнул по опустевшей поляне. — Я и правда был должен своей команде ещё один день. Но не той, о которой подумал Баш. Да и не ожидал, что вы притащите всех сюда. — Звук, что он издал, был слишком тяжёлым, чтобы называться вздохом. — Я не был здесь с того самого дня. Последние мои воспоминания о них — живые, дышащие, шутящие и работающие. Я не хотел заменять это картиной выжженной земли и следами огня.

— Понимаю, — кивнул я. Земля тогда, после похорон, была вся чёрной, с отчётливыми местами, где раскрывались укрытия. Я часами думал, какая отметина принадлежала моему отцу. О чём он думал в последние секунды, когда пламя превратило его в топливо для пожара, с которым он всю жизнь боролся. Но трава проросла сквозь изуродованные останки рощи, начался процесс заживления. — Сейчас выглядит… лучше. Одиннадцать лет — достаточный срок, чтобы лес начал восстанавливаться.

— А для человека? — тихо спросил он, глядя, как ветер качает ветви осин.

После пожара Спенсер стал печально известным своим молчанием. Он не давал интервью, не позировал для камер, не писал мемуаров. Он избегал прессы, словно чумы, и искал пожары с яростью, которую можно было назвать жаждой смерти.

— Думаю, самое время и людям начать восстановление, — сказал я и хлопнул его по плечу. Перед глазами вдруг всплыло лицо Харпер — она смеялась вместе с Лиамом, пока Джеймс, удобно устроившись, сидел у неё на бедре на кухне. Может быть, у нас всех ещё оставалась надежда обрести хоть крупицу счастья. — Отдохни сегодня, Суп. Только не забывай: у новой команды Legacy есть те, кому ты нужен. Включая меня.

Я оставил его стоять на краю тропы и вернулся к своей команде. Мы все были преследуемы своими родителями, своими личными призраками… но Спенсеру было хуже.

Он и сам был одним из них.





Глава двенадцатая




Харпер



— Что значит, их здесь нет? — лицо мамы вытянулось. — Я купила им игрушки и раскраски… Так хотела провести с ними время. — Её плечи поникли, тихо зашелестев кремовой шёлковой блузкой. Волосы были собраны в простой шиньон, а завершал образ один-единственный ряд чёрного жемчуга. Идеально подходило для загородного клуба в Крестед-Бьютт, где она теперь жила.

Я неделями откладывала этот бранч, но пришло время расплачиваться — субботним утром.

— Мы решили, что лучше оставить их с няней, — объяснила я в фойе клуба, пока она смахивала пылинку с моего рукава. — Младшая сестра Эйвери, Аделин, сертифицирована, и Эллиот всё проверила, так что сейчас она дома с мальчишками.

Мама ногтем скребанула по светло-зелёному трикотажу моего балетного свитера — я надела его к чёрной юбке-карандаш и чёрным жокейским сапогам. Я колебалась между ними и каблуками, но в итоге выбрала удобное: вдруг придётся спасаться бегством от собственной матери. — Я просто хотела получше их узнать. В конце концов, они же станут семьёй.

— Мам, прекрати. Это… — я взглянула вниз, на белёсое пятно, и обречённо вздохнула. Джеймс оставил свой след. — Это рвота. Ты должна помнить, что мы только приёмные родители. Они не наши. Мы не решаем, что с ними будет. Сейчас Эллиот всё ещё ищет их отца.

— То есть вы не оставите их себе? — её ладонь метнулась к груди.

— Это не наш выбор. Ничего в их будущем не зависит от нас. Мы можем только заботиться о них пока нам разрешают. Главная цель — воссоединение с отцом. Где бы он ни был.

— Ну жаль, — она вздохнула. — Было бы так мило устроить им бранч. Они могли бы поплавать. — Она махнула рукой в сторону окна с видом на бассейн.

На улице было едва восемнадцать градусов — явно не сезон для купания. Но я знала: она не со зла, и лишь кивнула, мысленно молясь, чтобы Нокс скорее закончил парковать машину.

— Для плавания слишком холодно, мам, — сказал Райкер у меня за плечом. Он прошёл мимо, слегка сжав мою руку, и направился к матери.

Учитывая, что мы не разговаривали почти две недели, предстоял интересный день.

— Привет, милый, — она улыбнулась, когда он поцеловал её в щёку. — Я так рада, что ты пришёл. О! Нокс! Отлично, теперь вся семья в сборе! Ну… если бы вы ещё привели мальчиков. — Она неодобрительно цокнула языком и повернулась к хостес.

Нокс поправил ярко-голубой галстук, дёрнул за манжеты рубашки и расправил плечи в пиджаке. Моё тело напряглось. Господи, какой же он красивый. Он сбрил привычную щетину, оставив гладкую, манящую кожу. Мои пальцы невольно сжались в кулаки.

К чёрту сексуальное разочарование, я находилась в стадии сексуальной агонии. Сегодня утром он вышел в коридор в одном полотенце, услышав плач Джеймса, — и с тех пор я пребывала в состоянии слюнотечения.

Самая настоящая ирония? Я была замужем за этим мужчиной. Замужем — и не могла насладиться даже медовым месяцем.

Его кадык дрогнул, и моё внимание приковалось к его шее. Как может быть, что даже шея — чертовски сексуальна? Хотелось провести по ней языком. Уверена, он вкуснее любой сладости. Я провела большим пальцем по внутренней стороне обручального кольца и…

— Эээ, что? — я моргнула, когда Нокс помахал рукой перед моим лицом.

— Земля вызывает Харпер. Наш стол готов. Ты в порядке? — он легко взял меня за руки, мягко поглаживая большими пальцами кожу. — Ты хоть спала этой ночью?

— Да, просто думаю о десерте, — соврала я. Впрочем… не совсем. Может, если я разденусь и уложусь голой на кухонном острове, он не выдержит и…

— Пошли уже, вы двое, — позвал Райкер, догоняя маму и хостес.

— Ты выглядишь рассеянной, — нахмурился Нокс.

Рассеянной? Да я тонула в его тёмных глазах и изгибе губ, в которых было слишком много искушения.

— Надо идти, — выдавила я с напряжённой улыбкой. — Они ждут.

— Пусть подождут. Ты в порядке?

Ох, почему он всегда должен быть таким заботливым? Почему не мог вести себя со мной так же холодно, как со всеми остальными? Даже после того, как мы поцеловались на выпускном, он не был жесток — просто отстранён. Невозможно было его ненавидеть.

— Всё хорошо, — пообещала я. — Если переживёшь этот бранч, у меня для тебя есть подарок в машине.

— Ты купила мне подарок? — его глаза засияли, как у Лиама, при виде новой игрушки.

Я с трудом удержала улыбку. — Не обольщайся. Я даже не уверена, что тебе это понравится. — Я почти вручила его по дороге, но решила не начинать утро с неловкости.

— Я его полюблю. Обещаю. — Его губы тронула улыбка.

Эта улыбка. Она послала разряд в мои бёдра, велела им раздвинуться и заодно избавиться от трусиков. Дело было не только в том, что он красивый — это всего лишь гены. Нокс действительно говорил серьёзно — он бы полюбил всё, что я ему дала. Под всеми этими слоями мышц, остроумия и красивых глаз всё ещё жил худой десятилетний мальчишка, которого я знала, который просто хотел быть любимым и до сих пор не понимал, что всегда был любим.

Мной.

— Могу показать вам ваш стол? Остальные уже рассажены, — осведомилась хостес тем вежливо-отстранённым тоном, что был уместен в туристических городках, где невозможно знать всех.

— Да, спасибо, — ответила я. Его ладонь легла мне на поясницу, когда мы пошли сквозь переполненный зал, и мне почти захотелось сорваться в бег, лишь бы избавиться от этого прикосновения. Это было слишком. Я хотела, чтобы эта рука касалась моей голой кожи.

Одно утро без детей — и я снова восемнадцатилетняя, готовая накинуться на него в маминой ванной. Ещё и месяца не прошло, как мы стали жить с Ноксом, а я уже из кожи лезла. Как я собиралась пережить… сколько бы это ни длилось?

— Даже не думай, — осадила Райкера мама. — Пусть твоя сестра сядет рядом с мужем.

Я не упустила тот взгляд, которым Райкер одарил Нокса. Половина меня чувствовала вину за то, что это рушило их дружбу, а другая половина мечтала двинуть Райкеру по затылку и напомнить, что это вообще не его дело.

Мы заняли места: Нокс сел напротив Рая за квадратным столом. Мы успели дойти до середины бранча, прежде чем мама начала.

— Так вот, я подумала: если июль слишком рано, может, сделаем в сентябре?

Мимоза застряла у меня в горле, и я закашлялась, отчаянно стараясь держать губы сомкнутыми, чтобы не залить оранжевой жижей безупречную скатерть.

— Что именно? — уточнил Райкер.

— Харпер, ты в порядке? — одновременно спросил Нокс.

Я кивнула, сумев проглотить разбавленный алкоголь и тотчас пожалев, что это была не чистая водка.

— Их свадьба, конечно, — с улыбкой мисс конкурса ответила мама. — Я так рада, что мы наконец можем всё организовать. Пастор Хопкинс согласился провести церемонию, а часовня у нас в распоряжении в любое время.

— Эм, миссис Андерс… — мягко начал Нокс.

— Я понимаю, ехать сорок минут неудобно, но я думала устроить приём здесь, если вам понравится. Здесь достаточно места, и, думаю, получится арендовать лодж, ведь это не сезон. Никто не хочет, чтобы гости сели пьяными за руль. — Она просто перебила его, не заметив.

Я опрокинула остатки мимозы и глазами нашла официантку, умоляя о добавке.

— Их что? — рявкнул Райкер.

Нокс едва заметно покачал головой.

— Их свадьба! — в том же тоне отрезала мама. — Честно, Райкер, ты правда считаешь нормальным, что твоя сестра, твоя младшая сестра, вышла замуж наспех, в суде, при свидетелях из пары соцработников и её бывшего парня?

Моя ладонь нашла руку Нокса под столом, и он переплёл пальцы с моими, оставаясь каким-то спокойным, тогда как я была готова сбежать.

— Конечно, нет! — зашипел Райкер.

— Ну вот и понеслось, — пробормотала я, и Нокс сжал мою руку.

— Вот именно! Поэтому мы и устроим им настоящую свадьбу. Весь город только и ждёт, когда эти двое вырежут свои имена на стене…

— Пристрелите меня, — прошептала я Ноксу, склонившись к нему. Эта стена казалась куда более постоянной, чем кольцо на моём пальце. Я зажмурилась.

— И я отказываюсь верить, что это была настоящая свадьба, если меня даже в той комнате не было, — закончила мама.

— Всё хорошо, — Нокс наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Это была не… О нет, только не целуй её, — зарычал Райкер.

Нокс резко повернулся. — Хватит, Рай. Радуйся, что твоя мать сидит рядом.

Я поймала взгляд официантки и подняла пустой бокал. — Я отдам вам всё, что угодно, если вы принесёте мне ещё один бокал. — На это шоу не хватало алкоголя во всём мире. Я планировала разобраться с мамой: мягко, но твёрдо объяснить, что этот брак — лишь формальность, при этом умоляя о сдержанности. Но я не ожидала, что придётся одновременно держать в узде ещё и Райкера.

— Райкер, что на тебя нашло? — возмутилась мама. — Конечно, Нокс будет целовать жену. Надеюсь, он делает это и почаще, — она подмигнула мне.

Щёки мгновенно вспыхнули.

— Только не… — Нокс глубоко вдохнул, и я погладила его руку. — Ни слова, Рай. Я серьёзно.

Всё это вышло из-под контроля. — Мам, ты же понимаешь, что мы поженились только ради мальчишек? — с натянутой улыбкой напомнила я.

— Конечно, понимаю. И я думаю, вы поступили невероятно благородно. Отказались от своей свадьбы мечты ради того, чтобы мальчиков не разлучили… — Она покачала головой, и её глаза опасно заблестели. — Я так горжусь вами обоими. Впрочем, я всегда знала, что всё так и закончится. Разве было не видно, как вы смотрели друг на друга? Правда, Райкер?

У него отвисла челюсть. У Нокса тоже.

— Да брось, — она отпила мимозу. — Я же не идиотка. Я рада, что вы наконец перестали кружить друг вокруг друга и сделали этот шаг. Очень резкий шаг, но хотя бы теперь вы сможете прорезать всё это сексуальное напряжение, что скручивает вас туже, чем торнадо. Серьёзно.

— Моя мать только что сказала «сексуальное напряжение», — прошептала я, пока она заказывала ещё одну мимозу.

— Ты смотрела на меня? — отозвался Нокс, его взгляд был прикован ко мне.

Я медленно повернулась, чтобы встретить его глаза. Он не дразнил и не насмехался. В его взгляде было искреннее недоумение. — Ты смотрел на меня? — парировала я.

— Серьёзно, дети? — вздохнула мама. — Всегда смотрели. Оба. Просто не верится, что вам понадобилось столько времени, чтобы это понять.

— А вот и мой сигнал к отступлению, — поднялся Райкер. — Мам, спасибо большое за приглашение. Завтра зайду починить кран на кухне, так что составь список, и я всё сделаю за один раз. — Он наклонился и поцеловал её в щёку.

— Ты уверен, что тебе нужно идти? — спросила она, и между её бровей легли две морщинки.

— Более чем, — он бросил взгляд на меня. — Харпи, будь осторожна, ладно?

Я кивнула. — Я люблю тебя, Райкер.

Его губы сжались в тонкую линию, но он кивнул. — Я тоже тебя люблю. — А потом, бросив тяжёлый взгляд в сторону Нокса, добавил: — Я сейчас просто не могу с тобой находиться, — и ушёл, оставив нас троих за столом.

Нокс откинул голову назад и тяжело выдохнул.

— Не переживай за него, — успокоила мама. — Потерять лучшего друга из-за сестры тяжело. Но как только он поймёт, что между вами ничего не изменится, он смирится.

Проблема была в том, что изменится всё. И если ситуация покатится под откос ещё быстрее, за собой она потянет всю команду. Стоит лишь одному из них отойти в сторону — и им не хватит процентов наследников, чтобы удовлетворить городской совет.

Оставшуюся часть бранча мы вели светскую беседу, старательно избегали темы свадьбы, а когда Нокс попытался оплатить счёт, официантка сказала, что Райкер уже сделал это за нас.

Чёрт возьми, я любила этого придурка. Впрочем, обоих этих придурков.

— Так ты всё-таки смотрела на меня, да? — уже почти дома заговорил Нокс, выдернув меня из бесконечного круговорота мыслей, которые снова и снова возвращались к нему.

Я закатила глаза, заметив его широкую до ушей ухмылку. Ну вот, он закончил быть замкнутым и снова вернулся к своему флирту. А с флиртом я справлюсь.

— Заткнись. Ты ведь тоже смотрел.

— Каждый день, — мягко ответил он. Бросил на меня короткий взгляд, а потом вернул внимание на извилистую горную дорогу. — Я жил ради моментов, когда видел тебя. Никогда не мог это объяснить, особенно в детстве, но просто твоё присутствие в комнате вызывало во мне какой-то безумный вихрь эмоций. Как калейдоскоп — всегда разные, но я чувствовал. А тогда я не чувствовал почти ничего. Райкер держал меня в здравом уме, а ты… ты заставляла меня чувствовать.

Моё сердце дрогнуло. — Что именно ты чувствовал? — осмелилась я спросить только потому, что он не отводил взгляда от дороги.

Он провёл языком по нижней губе. — Счастье. Ты делала меня счастливым, потом спокойным, потом живым. Как бы паршиво ни было, когда мама ушла, ты оставалась ярким пятном цвета, словно лилия в мёртвом поле. То же самое было, когда умер отец.

— Как друг? — тихо спросила я.

— Нет. — Его пальцы сильнее сжали руль, когда он свернул на дорогу, ведущую в Легаси. — Ну, может, в детстве. Но позже…

— А позже? — мой голос стал тише, словно если скажу слишком громко, он поймёт, что именно я спрашиваю, и промолчит.

— Не спрашивай об этом, — он покачал головой.

— Почему?

— Потому что есть вещи, которые я не могу тебе сказать и при этом сохранить… — он свернул в наш маленький район. — Сохранить всё как есть. Сдержать своё слово.

Своё слово. Райкеру? Неужели мой брат настолько важен, что умудрялся вставать между нами даже тогда, когда его не было ни в машине, ни в квартале?

Мы въехали на подъездную дорожку, и Нокс заглушил двигатель.

— Подожди, — выпалила я, когда он потянулся к ручке двери. — Я хотела вручить тебе подарок. — Если ему не понравится, лучше узнать сейчас, пока не придётся изображать радость перед мальчишками.

Он повернулся ко мне, а я достала из сумки небольшую коробочку. Бархат приятно ласкал пальцы, когда я открыла крышку и вынула изнутри прохладный тяжёлый металл, зажав его в кулаке.

Потом я повернулась к нему, радуясь, что между нами опущен подлокотник, разделяющий скамью передних сидений. Просто сделай это.

— Я знаю, что нам приходится изображать всё это ради мальчишек, и тебе тяжело, особенно из-за напряжения между тобой и Райкером. — Я вздохнула и посмотрела на свой сжатый кулак. — И я подумала, что это поможет с публичной частью.

Не глядя на его реакцию, я взяла его ладонь и вложила в неё подарок.

Платиновое кольцо было того же оттенка, что и моё, но сходство этим заканчивалось. Его кольцо было гладким, широким и украшенным лишь одной рельефной линией по центру, делавшей его простым, но объёмным. Сдержанным.

Его пальцы сомкнулись вокруг кольца. — Ты купила мне кольцо?

И только хрип в его голосе заставил меня наконец поднять глаза.

— Мы ведь женаты, — пожала я плечами.

Его кулак сжал металл ещё сильнее. — Да. Мы женаты.

— Я подумала, если уж мы хотим, чтобы это выглядело правдоподобно, у тебя должно быть кольцо. — Нервы взяли верх, и я заправила волосы за уши, пряча дрожь. — Прочитай, — пробормотала я.

Его пальцы тут же разжались, и он поднял кольцо, прищурившись, чтобы разглядеть надпись. — «Так же необходим, как воздух».

Вот кем он был для меня — кем всегда был.

Моё сердце колотилось, как загнанная лошадь. — Тебе нравится?

— Наденешь сама? — его голос стал ниже.

Мои пальцы слегка дрожали, когда я взяла кольцо и потянулась к его левой руке. Металл ещё хранил тепло его ладони и легко скользнул, лишь немного задержавшись на второй фаланге. Теперь оно было на своём месте.

Кольцо на руке Нокса. Платина резко выделялась на фоне его смуглой кожи — словно яркая, мигающая неоновая вывеска, кричащая всем вокруг, что он мой.

— Должно быть в самый раз. Твоя бабушка помогла мне с размером, — забормотала я, пока он молча смотрел на кольцо. — Но если нет, можно вернуть или взять силиконовое, оно, наверное, безопаснее. Или, знаешь, вообще не носить — в этом городке и так каждый в курсе, что мы женаты и имеет на этот счёт мнение. — Всё, пора выбираться из машины, пока я окончательно не выставила себя дурой.

— Будто желание сожжёт тебя заживо, — тихо сказал он, крутя кольцо на пальце.

Он вспомнил.

Я резко втянула воздух. — Что? — едва прошептала я.

— Ты спросила меня, всегда ли поцелуй ощущается именно так. Так же необходим, как воздух. — Его взгляд встретился с моим. — А потом сказала: Будто умрёшь, если остановишься. Будто это желание сожжёт тебя заживо.

Мой рот приоткрылся. — Ты… ты помнишь дословно?

Он улыбнулся — и это была самая печальная и самая прекрасная улыбка, которую я когда-либо видела.

— Я помню всё, Харпер. Оттенок твоего платья, ощущение твоих волос в моих руках, то, насколько чертовски мягкими были твои губы. Я помню, как ты прижималась ко мне, когда я оттолкнул тебя к столешнице, и то, как безумно я хотел большего, хотя ты и не принадлежала мне. Я всё ещё вижу это во сне — вот насколько хорошо я это помню.

Каждое его слово прожигало меня электричеством, и я была уверена, что взорвусь на месте, если не выберусь к чёрту из этой машины. Я хотела его слишком сильно, любила его за пределами любых мер и нуждалась… в воздухе. Сейчас. Я потянулась к дверце, но Нокс мягко перехватил моё запястье.

— Поцелуй с тобой — единственный раз, когда я чувствовал такое.

— Нокс, — прошептала я.

— К чёрту всё. — Он потянул, и я подалась, наши рты столкнулись. Его язык скользнул мимо моих губ, и я застонала, зарывая пальцы в его волосы. Да, спасибо тебе, Боже, да. Он схватил меня за талию и перетащил через консоль, не прерывая поцелуя. Юбка задралась по моим бёдрам, когда я устроилась верхом на нём на водительском сиденье.

Поцелуй был жадным, отчаянным, и он вознёс меня в царство похоти так быстро, что я была готова отдаться ему в любом месте и в любой позе. В машине. О гаражные ворота. На крыльце. Где угодно, когда угодно.

Чёрт побери, как же он целовался. Он дразнил изгибы моих губ, словно изучал их заново, скользил своим языком по моему, потом затягивал его в свой рот, чтобы повторить. Брал ровно столько, чтобы кружилась голова, а потом отстранялся, пока я не требовала большего.

Телефон зазвонил один раз, потом другой, но он не ответил. Только сладкая тишина и звук того, как техника падает на пол.

Он был на вкус как сладкий апельсиновый сок, что он пил за бранчем. Я осторожно прикусила его губу, и он застонал, сжав мою голову одной рукой, а другой скользнув к моей заднице и сжал её. — Боже, Харпер, — выдохнул он.

То, как моё имя сорвалось с его губ, было чистым афродизиаком.

— Скажи ещё, — попросила я, не отрываясь от его рта.

— Харпер, — послушно повторил он.

Затем он поцеловал меня глубоко и яростно, переплетая наши языки, и этот миг превратился в вечность, в которой я существовала. Не было ничего вне этого поцелуя — ни до, ни после.

Я собиралась жить в каждой секунде, которую он мне давал.

Он оторвался, и я едва не застонала от разочарования, но тут он мягко дёрнул меня за волосы, открывая доступ к моей шее.

Мои бёдра сжимались с каждым поцелуем, который он оставлял на нежной коже, и я знала, что он это чувствует, потому что его хватка на моей заднице лишь крепла. Я застонала, когда его губы добрались до высокого прямого выреза моего свитера.

— Чёртова одежда, — пробормотала я.

Он рассмеялся, и этот звук оказался таким чертовски сексуальным, что все мышцы внизу живота сжались.

Я осыпала поцелуями его челюсть, скользнула языком по шее — и он тут же перестал смеяться. Его кожа была гладкой, а запах — божественным: смесь одеколона и Нокса. Каждый его сбившийся вдох делал меня смелее, пока я не сняла его галстук и не расстегнула верхние три пуговицы рубашки.

Его руки скользнули по моим бёдрам, под юбку, пока не наткнулись на гладкую кожу и тонкую ткань моих стринг. Спасибо моей сегодняшней утренней версии, что не выбрала «бабушкины» трусики.

— Святое дерьмо, — выдохнул он, когда я качнулась вперёд, почувствовав его твёрдость под собой.

— Ты хочешь меня. — Это было не утверждение, а откровение.

Одна его рука нежно коснулась моей щеки, резко контрастируя с другой, что уверенно держала меня под юбкой.

— Я всегда хотел тебя. Я всегда буду хотеть тебя. Ты в моих грёбаных костях, Харпер. Желать тебя — это часть меня. — Он не оставил мне шанса ответить чем-то, кроме языка, когда слился со мной в поцелуе.

Я целовала его, надеясь, что он поймёт, что это для меня значит. Глаза защипало от слёз, эмоции искали выход, но я моргнула, прогоняя их. Ни за что не стану той стереотипной истеричной девчонкой, если это единственный раз, когда я могу его коснуться.

Благодаря тонированным стёклам я смело взяла его руку и направила к своей груди. Он оторвал рот от моего, лишь чтобы взглянуть на контраст его ладони — его обручального кольца — на фоне моего зелёного свитера.

Он провёл большим пальцем по соску, и тот напрягся, выпирая сквозь ткань.

— Чёрт. Я хочу… — его язык скользнул по нижней губе, взгляд метнулся по сторонам.

Я подняла подлокотник, превращая переднее сиденье в длинную кожаную скамью.

Его глаза стали ещё темнее, глубже, и он вопросительно приподнял бровь. Одним резким движением он перевернул меня. Моя спина ударилась о кожу, а он навис надо мной.

— У нас есть целый дом, а ты хочешь целоваться в машине, как подростки, — пробормотал он у моего шеи.

— Мы и должны были целоваться в машине, когда были подростками, — ответила я.

Он медленно покачал головой. — Я бы поторопил тебя. Был слишком молод, слишком отчаянно хотел тебя трогать. — Он задрал свитер до уровня шёлкового лифчика и выдохнул сквозь зубы: — Чёрт. Я всё ещё слишком отчаянный. — Он стянул одну чашку и накрыл мой обнажённый сосок ртом.

— Нокс! — моя спина выгнулась, пока его язык лизал и дразнил, прежде чем он втянул напряжённую плоть в рот. Чертовски волшебный рот.

Бёдра сами собой подались вверх, и он опустился между моими разведёнными ногами. Одно колено упиралось в спинку сиденья, а ступня другой ноги стояла на полу, помогая мне двигаться навстречу ему, ища трение, давление — хоть что-то, что успокоит спиральное жжение внизу живота.

— Пожалуйста, — умоляла я. Сырое желание, что кипело во мне с того момента, как я увидела его сегодня утром без рубашки, взлетело почти до боли.

Он отпустил мою грудь и переключил внимание на другую, заставив меня извиваться, пока его эрекция не оказалась ровно там, где я её хотела. Он застонал, когда я потерлась о него, найдя не облегчение, а ещё более жгучий огонь.

— Чёрт. Харпер. Ты. Боже. Стоп. — Каждое слово звучало как отдельная битва.

Его ладони переместились на мои бёдра, прижимая их к сиденью.

— Я не хочу, — выдохнула я. И не могла. В любую секунду его дурацкое обещание моему брату встанет между нами, и всё закончится. Я не собиралась ждать ещё семь лет, чтобы снова его коснуться. Мои губы нашли его, и после долгого, пьянящего поцелуя я прикусила его нижнюю губу и отпустила, проведя языком. — Не заставляй меня умолять.

Потому что я бы умоляла, без стыда. Для Нокса я сделала бы всё.

Я увидела миг, когда он сдался — ощутила в расслаблении его мышц, в том, как он притянул мои бёдра ближе, вместо того чтобы держать на расстоянии.

— Без мольбы, — прошептал он, скользя руками вверх по внутренней стороне моих бёдер. — Такая мягкая. — Его палец прошёлся по тонкой ткани, слегка надавив. — Такая мокрая, что я это вижу. Чёрт, Харпер, ты тоже меня хочешь.

— Всегда. — Я провела руками по его волосам, отчаянно нуждаясь коснуться его любым возможным способом. Я была уже так далеко за гранью желания, что оно словно существовало на другой планете. Я превратилась в лужицу первобытной, неистовой нужды.

Его палец скользнул под ткань, проходясь по самому центру, пока не коснулся моего клитора, делая круговые движения. Мои бёдра сомкнулись, и я вскрикнула — ощущение было всепоглощающее, и всё же катастрофически недостаточное.

Когда я открыла глаза, он смотрел на меня. Его тёмный взгляд изучал каждую мою реакцию, меняя ритм движений, но так и не касаясь того места, где я отчаянно нуждалась в нём.

— Ты обжигающе горячая, ты знаешь об этом? — его губы наклонились к моим, легко скользнув по ним поцелуем. — Ты бы сожгла меня заживо, если бы я вошел в тебя прямо сейчас?

Одно только представление — Нокс, обнажённый, входящий в меня — было почти достаточным, чтобы я кончила. Всё моё тело содрогнулось, а ногти вонзились в кожу его шеи.

— Да, я уверен, ты бы сожгла. Мы бы разожгли весь мир дотла, но я согласен пока просто смотреть, как горишь ты, — он наконец ввёл в меня палец, и из моих губ вырвался стон.

Он поймал этот звук поцелуем, накрыв мои губы с новой жадностью, пока его палец поднимал меня всё выше, натягивал так сильно, что я думала — умру от напряжения.

Мои мышцы сжались, и я задвигалась навстречу его руке. — Я… — выдохнула я, когда он сильнее надавил. — Мне нужно…

Он вновь скользнул внутрь одним пальцем, и я всхлипнула. Он знал, чего я хочу, даже без слов. К нему присоединился второй, погружаясь глубже, вызывая невероятные вспышки удовольствия в каждой клеточке моего тела, пока он сгибал их внутри меня. Я ощущала это в пальцах ног, в руках, даже на губах — прежде чем оно тугим кольцом сплелось внизу живота.

В его глазах сверкала дикость, едва сдерживаемый голод, который я жаждала выпустить на свободу, чтобы он потерял контроль так же, как и я. Он опустил взгляд, наблюдая, как его пальцы скользят во мне, и я закрутилась на грани, всё тело напряглось от удовольствия.

— Ты такая чертовски узкая, Харпер. Боже, я чувствую, как ты кончаешь. Сгори для меня, детка. — Его губы накрыли мои, и я сорвалась с обрыва самой высокой вершины, на которую когда-либо поднималась.

Моё тело выгнулось к нему, сжимаясь вокруг его пальцев, пока бело-горячее наслаждение захлёстывало меня волнами, каждая из которых была сильнее предыдущей. Он вытягивал из меня каждую каплю блаженства, и когда я думала, что всё кончено, его большой палец вызвал новую бурю ощущений, оставив меня обмякшей, пока они, наконец, не стихли.

Наши взгляды сцепились, лбы соприкасались, дыхание было рваным, его тело — невыносимо твёрдым, напряжённым надо мной. Я ощущала себя выработанной глиной — мягкой и готовой принять любую форму, какую он захочет придать.

Я подняла руки к его лицу, когда он чуть отстранился, его челюсть напряглась.

— Так же необходим, как воздух, — выдохнула я. — Вот так это ощущается между нами. — Мои ладони скользнули по его груди, вниз к узкой талии. Всего лишь застёжка, всего лишь рывок — и он мог бы войти в меня по-настоящему. Я могла заставить его гореть так же ярко.

Он остановил мои руки своими и покачал головой. Жёсткие линии проступили на его щеках, прежде чем он заговорил:

— Нет. Я не собираюсь трахать тебя в своём грузовике.

— Мне всё равно, где ты меня трахнешь.

— Этот рот, — напряжённо, но с дрожащей улыбкой ответил он. — А мне не всё равно. Первый раз, когда я войду в тебя и исполню каждую фантазию, что у меня была, точно не будет у дома, средь бела дня. Это будет в постели. В очень большой постели. В моей, желательно. И у меня будет столько часов, сколько нужно, чтобы довести тебя до оргазма снова и снова. Это не случится, пока мы не разберёмся с этим… с тем, что мы такое вместе. Потому что я отказываюсь чувствовать что-либо, кроме тебя. Только тебя, Харпер. Без вины, без лжи. Только то, чем мы являемся вместе. Никаких. Блять. Грузовиков.

То, чем мы являемся вместе. Если бы моё сердце могло кончить — оно бы кончилo. Он говорил, что у нас есть шанс? Что мы можем быть чем-то большим, чем просто бумага?

Жужжащий звук вырвал меня из мыслей.

— Да вы издеваетесь? — он наклонился и поднял телефон с пола. — Ривер звонил три раза, — сказал он мне, прежде чем ответить. — Чего ты хочешь?

Он мгновенно напрягся, посмотрев поверх моей головы в окно, пока из телефона доносился приглушённый голос Ривера.

Я вдруг неловко осознала, что почти голая.

— Чёрт. Ладно. Окей. Дай мне пятнадцать минут.

Он уходил. Разочарование имело вкус горечи на моём языке. Не то чтобы я ожидала, что он понесёт меня наверх и исполнит обещание про «часы и оргазмы» прямо сейчас, но то, что он срывался и убегал, было полной противоположностью тому, чего я хотела.

Он повесил трубку и аккуратно поправил мой бюстгальтер так, что грудь снова легла в чашечки.

— Ты уходишь, — медленно произнесла я.

Его руки натянули мой свитер, прикрывая торс, и он кивнул. — Ага. Спенсер активировал тревожный список. Первый звонок я проигнорировал. Счастливой субботы. — Он приподнял мои бёдра, и я оставила их поднятыми, пока он разглаживал мою юбку на бёдрах.

— А Ривер?

— Ну, Аделин позвонила ему, когда увидела, что мы подъехали, думая, что ей понадобится помощь, чтобы доехать домой.

— О. Боже. Мой. — Первый раз в жизни я целовалась в машине, и даже не хотела представлять, чем всё это могло закончиться.

— Да, он стоит в конце подъездной дорожки. — Он тяжело вздохнул и откинулся назад, помогая мне приподняться.

— Хорошо хоть, дорожка длинная. — Мы встретились взглядами и засмеялись. А что ещё оставалось? — И что теперь?

Его лицо слегка омрачилось, и надежда, поселившаяся в моей груди, сжалась.

— Теперь мы отвезём Аделин домой, а я поеду в клуб. Всё остальное… мы разберёмся. — Он провёл рукой по моей щеке и посмотрел на свою ладонь. — Спасибо за подарок. У меня никогда не было ничего столь совершенного.

Испытывая свою новую свободу, я потянулась и поцеловала его, задержав губы на мгновение. — Напоминай мне почаще покупать тебе подарки.

— Готова пройти со мной путь позора? — он щёлкнул ручкой двери.

— В любое время и в любом месте.





Глава тринадцатая




Нокс



Через полчаса я вошёл в клуб, где вся наша команда уже развалилась на диванах в общем зале. Слава богу, мой член наконец понял, что время игр закончилось, вот только мозг никак не мог это усвоить.

Я поцеловал Харпер. Прикоснулся к ней. Мой язык был в её рту, мои пальцы внутри её сладкого, маленького тела, и она приоткрыла передо мной кусочек рая. Мы оказались такими же взрывными, какими я знал, мы были бы семь лет назад, и теперь я не понимал, что во мне сильнее — ощущение победы или страх.

Всё, что я ей сказал, было правдой. Она в моих костях, в моей душе, во всём, что составляет меня. Это не значит, что я её достоин или что подхожу ей, это просто факт. И теперь она это знает.

— Долго же ты, — окликнул Баш.

Я глянул на часы. — У нас час на возвращение, а у меня запас в десять минут. Так что иди к чёрту. — Последнюю часть я сказал Спенсеру, который кивнул из-за своего планшета.

Райкер стоял на кухне. Я нарочно проигнорировал его, рывком распахнул дверцу холодильника и принялся рассматривать содержимое. Вытащив бутылку воды, закрыл дверцу, сорвал крышку и, повернувшись к своему лучшему другу, сделал несколько глотков.

Я всё ещё ощущал вкус Харпер во рту — сладкий и более опьяняющий, чем любой алкоголь, что я когда-либо пил. Моя рубашка пахла её духами, а пальцы ещё хранили тепло оттого, что я был внутри неё.

Я был не просто хреновым другом.

Я ещё и носил на пальце обручальное кольцо Харпер. И, чёрт возьми, хотел этого.

Опустошив половину бутылки, я обернулся и заметил, что Райкер, скрестив руки на груди, смотрит на меня исподлобья.

— Что? — рявкнул я, ставя воду на столешницу.

— Надеюсь, это следы не от ногтей моей сестры у тебя на шее, — его голос был низким, ровным и полон угрозы.

А вот теперь с меня довольно.

— А ты предпочёл бы, чтобы они были от кого-то другого? — Я закатал рукава рубашки, жалея, что не успел переодеться в нормальную одежду, как он. В этих чёртовых костюмах было неудобно.

— Ты издеваешься? Вы женаты меньше месяца, и ты уже изменяешь ей? — взорвался он, шагнув к противоположной стороне стального острова.

— Эй, парни, — в дверях появился Баш.

Я поднял руку, не давая ему вмешаться. Это было между мной и Райкером.

— Да ни хрена я ей не изменяю! Никогда бы не сделал этого. Ты вообще понимаешь, что она для меня значит?

— Кроме как удовлетворение от погони, за которой ты носился годами?

Мои пальцы сжались на холодной стали столешницы. — Она не какая-то там чёртова погоня.

— Скажи это тем десяткам женщин, с которыми ты переспал. Или ты забыл, что я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было?

— Всё, вон отсюда, — услышал я голос Спенсера и мельком заметил, как он с Башем развернулись к нам спинами, защищая от любопытных глаз, но явно не от ушей.

— Ты мой лучший друг, Райкер. Я не хочу причинять тебе боль. Не хочу нарушать обещание, но сейчас ты больше не мой главный приоритет. Харпер — да.

Я даже не знал, когда именно это изменилось. Но изменилось.

— Она мой единственный приоритет! Думаешь, я не понимаю, как она к тебе относится? Это идиотское увлечение, которое никак не умрёт? Оно рушит все её отношения. Ты для неё — худший выбор. Ты никогда не остепенишься, а она хочет семью и, мать твою, качели во дворе. У неё было всего два серьёзных парня, а ты скачешь по женщинам, как шарик в пинболе. Ты рискуешь жизнью каждый раз, когда выходишь на вызов, и она не должна получать звонки такого рода.

— И что тебе во мне не нравится больше всего? Что я бабник? Или что я пожарный, как и ты? — Я скрестил руки на груди.

— Да всё, — его ладони с грохотом опустились на столешницу.

Вот дерьмо. Это было больно.

— То есть я достаточно хорош, чтобы быть твоим лучшим другом, но недостаточно хорош для твоей сестры? — Потому что к этому всё и сводилось. Каждый раз.

— Именно!

Баш резко развернулся. — Да пошёл ты, Райкер, это уже слишком.

— Это тебя не касается, Баш. Разве что ты хочешь, чтобы он трахнул твою сестру.

— У меня нет сестры, придурок.

— Вот именно. Ни у одного из вас нет. Я отвечаю за Харпер с того дня, как она родилась, с того момента, как отец положил её мне на руки и сказал, что я должен её защищать. И я не собираюсь облажаться только потому, что ты мой друг.

— Да, ну и ладно, потому что мы больше не друзья. — Я не осознавал, насколько эти слова были правдой, пока не произнёс их.

Он моргнул, его лицо стало абсолютно бесстрастным.

— Нокс, — мягко предупредил Баш.

— Ты хочешь провести такие линии — тогда вот что это значит. Потому что я закончил ставить твоё счастье выше Харпер, и ты тоже должен. Я никогда тебе не врал, Райкер. Ни разу за всю нашу жизнь. Ты ведь знаешь меня. Знаешь каждую мелочь обо мне, включая то, что я чувствовал к Харпер в ту ночь, когда ты включил её в список. Ты можешь доверять мне настолько, чтобы возродить эту команду со мной, доверять настолько, чтобы я спасал твою задницу в огне, и при этом говорить, что я не дотягиваю, когда дело касается Харпер? Это нечестно.

— Это следы от её ногтей? — снова спросил он.

— Прекрати, пока мы не зашли в такую точку, откуда не будет возврата.

— А как бы ты себя почувствовал, если бы я пошёл за твоей девушкой из списка, Нокс? Если бы всё поменялось местами, как бы ты это выдержал?

— Если ты думаешь, что моя бабушка позволит тебе её трахнуть — флаг тебе в руки, но у неё довольно высокие стандарты.

Спенсер повернулся, встал рядом с Башем. Краем глаза я увидел, как Баш покачал головой, призывая Спенсера не вмешиваться.

— Это следы от её ногтей? — он буквально кипел от ярости.

— Ты уже знаешь, чёртов ублюдок, ответ! Да, это её следы!

Он рванул через остров, но это было не здание суда. На этот раз я ожидал нападения. Когда он скользнул, чтобы встать на ноги, я увернулся от его удара. Райкер был здоровым засранцем, но я был быстрее. Я сбил его с ног и повалил на пол. Его спина ударилась о плитку, и он несколько секунд не мог вдохнуть.

Так ему и надо — пусть хоть немного сдуется его эго.

Я прижал ладонь к его груди и наклонился над парнем, который должен был быть моим лучшим другом.

— Я никогда тебе не совру, так что не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать ответ. Думаешь, все её отношения полетели к чёрту из-за меня? Думаешь, я бабник? Так вот, придурок, это связано напрямую. Ты запечатал наши судьбы в тот момент, когда поставил мне ультиматум.

Он злобно смотрел, всё ещё хватая ртом воздух.

— Да, именно так. Эгоист здесь ты, Рай. У неё не получается завести нормальные отношения по той же причине, по которой у меня всё рушится через пару месяцев. Потому что я знаю: Харпер — единственная, с кем я хотя бы попытался бы связать себя. Так какого чёрта я должен мучить других женщин и тянуть то, что заведомо не продлится? Поэтому я разрываю отношения и держусь подальше от твоей сестры, потому что ты этого потребовал, а ты и Баш — единственные братья, что у меня есть, и я не позволю себе потерять единственную семью, что осталась. Хочешь знать, почему твоя сестра несчастна? Посмотри, блять, в зеркало.

Он покачал головой, его дыхание выровнялось.

— Прости, что я недостаточно хорош для Харпер. Тут ты прав. Я не заслуживаю ни одного слова с её губ. Но никто на этой земле не достоин её.

— Она моя сестра! — прохрипел он.

— Она моя жена!

Эти слова оглушили нас обоих. Я никогда прежде не говорил этого вот так, никогда не швырял ему в лицо то, что пошёл против клятвы, которую мы дали много лет назад. Я никогда не позволял себе ощутить то первобытное чувство собственничества, которое приходит с титулом мужа.

— Она моя жена, — повторил я мягче. — А значит, моя семья. Она и эти мальчишки. Именно им я обязан своей преданностью. Ты мой лучший друг, и да, я хочу, чтобы ты благословил то, куда всё это может привести. Но мне это не нужно. И ей тоже, поверь. Перестань вести себя так, будто ты её отец, или будто только ты потерял отца на той горе. Харпер больше не твоя ответственность, теперь она моя.

Я медленно поднялся, готовый к тому, что он снова набросится на меня, но он лишь откинул голову на плитку и закрыл глаза, мышцы обмякли в поражении.

— Ты её любишь?

— Что? — что-то сжало мне грудь, словно тисками.

— Ты. Её. Любишь? — повторил он.

Люблю ли я? Я никогда не любил никого… насколько знал. Бабушку — да. Отца — безусловно. Но романтически? Я даже не был уверен, как это ощущается. Я хотел Харпер. Нуждался в ней. Но любил ли?

— Я… — нахмурился я. — Я не знаю?

Райкер шумно выдохнул.

— Ну, если бы любил, то точно знал. Значит — нет. Но я её люблю. Так что да, ты, может, и женат на ней, но всё равно остаёшься худшим вариантом, Нокс. И это не изменится только потому, что тебе неприятно это слышать. Она будет рвать себя на части, пытаясь сделать тебя счастливым, а ты не умеешь быть счастливым. Ты её сломаешь, потому что не способен любить так, как она. Вот кто здесь эгоист.

Я с трудом подавил первый порыв — сказать, что он ошибается… потому что он не ошибался. Я не знал, как быть счастливым, как построить здоровые, стабильные отношения, как отдать женщине своё сердце и довериться, что она не уйдёт, как ушла мама. Я знал лишь одно: если у меня и был шанс на нечто, похожее на любовь, то Харпер — единственная причина.

Баш и Спенсер расступились, когда я прошёл мимо. В гостиной все старательно делали вид, что не смотрят на меня. И так же старательно не смотрели на Райкера, когда он вошёл, заняв противоположную сторону комнаты.

Спенсер прокашлялся: — Так, ну, я собирался отправить нас прочищать линии на пару часов, но, думаю, не стоит сегодня раздавать бензопилы и топоры, иначе вся команда может не вернуться живой. Так что займёмся тренировкой с укрытиями. Все идите переодевайтесь и встречаемся в спортзале с рюкзаками.

Через три часа злость всё ещё кипела, но физическая нагрузка сняла желание врезать Райкеру. Да и я не хотел расстраивать Харпер.

Мы отрабатывали развёртывание укрытий, обучая новичков быстро и эффективно прятаться под защитные шторки на случай, если огонь настигнет нас так же, как когда-то наших отцов. Я с гордостью заметил, что Инди взяла Тейлор под своё крыло и помогала ей освоиться.

Мы вышли из клуба после того, как Спенсер велел вернуться ранним утром в понедельник — тогда мы весь день будем резать линию. Сезон пожаров надвигался стремительно, и хотя большинство из нас уже не новички, нам нужно было работать как единая команда.

Я ехал домой без музыки, позволяя мыслям заполнять тишину.

Я разрушил нашу дружбу? Чувствовал бы я то же самое, будь у меня сестра? Он вёл себя как защищающий брат или просто как мудак? Сердце болело, злость сменилась болью от возможной потери Райкера. Моя жизнь уже не будет прежней без него, но я больше не собирался ставить его ультиматум выше Харпер.

Я въехал во двор и нажал кнопку гаражных ворот, но тут же засмеялся и закрыл их обратно, увидев новый велосипед Лиама и ещё несколько игрушек, занявших моё место. Фары высветили подъезд, когда я вышел из пикапа, и по размерам и форме машины… да, это был Райкер.

Прекрасно.

Харпер вышла из дома с Джеймсом на руках, сияя. — Привет, ты дома! — её улыбка погасла, когда Райкер припарковал свой грузовик, но не заглушил двигатель.

Он вышел и подошёл туда, где я стоял, словно барьер между ним и Харпер.

— Рай? — спросила Харпер.

— Мне нужно поговорить с ним, — сказал он ей.

— Всё нормально, — я попытался улыбнуться ободряюще. Она медленно кивнула, но её губы сжались в прямую линию, и она вернулась в дом, закрыв за собой дверь. — Что тебе нужно? Потому что я не знаю, сколько ещё смогу выдержать сегодня.

Он сунул большие пальцы в карманы и тяжело вздохнул. — Я подумаю над тем, что ты сказал.

— Что? — я был бы меньше удивлён, если бы он объявил, что переезжает в Китай.

— В твоих словах было довольно много смысла, — наконец он посмотрел на меня и пожал плечами. — Я не знаю, чем всё закончится и к чему я приду, но я подумаю над тем, что ты сказал.

— И перестанешь пытаться выбить из меня всё дерьмо?

— Может быть, — он криво улыбнулся. — Передай моей сестре, что я её люблю. Увидимся в понедельник.

Он уже был на полпути к своему грузовику, когда я, наконец, нашёл голос.

— Мы завтра пригласили Чанса на ужин. Сегодня он не смог. Приходи тоже. Думаю, ей будет приятно. И, к тому же, это удержит меня от того, чтобы прирезать его.

Прими оливковую ветвь.

Он замер так надолго, что я почти потерял надежду, и не обернулся.

— Я принесу стейки.

Облегчение накрыло меня с такой силой, что я едва не рухнул на колени. — Отлично. Увидимся в пять.

Он поднял руку в прощальном жесте и пошёл к грузовику. Я смотрел, как он выезжает с нашей подъездной дорожки, и в голове боролись грусть и надежда.

Я выбрал надежду и вошёл в дом к своей жене.





Глава четырнадцатая




Харпер



— Харпер! Быстрее иди сюда!

Я выронила противень с брауни на столешницу и, сорвав прихватки, бросила их на кухонный остров, выбежала в гостиную.

— Что случилось? — я затормозила на паркетном полу.

— Смотри! — Нокс держал телефон перед собой, снимая видео.

Я проследила за его взглядом и засмеялась. Джеймс поднялся на ножки и, смеясь как безумец, с грохотом колотил ладошками по журнальному столику.

— Не может быть! — Я ступила на ковёр мягко, боясь его спугнуть.

— Он стоит! — Лиам вбежал следом за мной и подскочил к брату. — Ты теперь большой мальчик? Стоишь как крутой парень!

Джеймс подпрыгнул, заразительно хихикнув, и тут же плюхнулся на попу с громким глухим стуком. Он захлопал в ладоши и снова пополз, чтобы подняться.

— Он потрясающий, да? Это же какой-то мировой рекорд. Я уверен, его ждёт Олимпиада, — сказал Нокс, убирая телефон в задний карман джинсов. Его длинные рукава были закатаны до локтей, открывая загорелую кожу предплечий. Как несправедливо: он видел меня вчера почти голой, а я до сих пор теку от предплечий?

— Не уверена, что у них есть соревнования по стоянию малышей, но если и есть, Джеймс точно фаворит, — ответила я.

Он подошёл ближе, и в его взгляде было что-то, что я не могла определить, но мне это нравилось. Тот самый взгляд, что был у него со вчерашнего вечера. Мы так и не успели поговорить — ему пришлось сорваться на протёкшую трубу в «Чаттербоксе», а когда он вернулся, я уже спала.

— У тебя шоколад на лице, — он провёл пальцем у уголка моих губ.

— Я неравнодушна к тесту для брауни, — пожала я плечами.

— А я неравнодушен к тебе, — прошептал он и наклонился, чтобы съесть крошечное пятно поцелуем.

Бах. Я улетела. Сердце затрепетало, будто я героиня подростковой романтической комедии. Его губы мягко скользнули по моим, и я потянулась за продолжением.

— Нам нужно поговорить.

Я распахнула глаза. — Это из-за тебя и моего брата вчера?

Он кивнул.

Я оглянулась — Лиам и Джеймс были заняты посреди гостиной — и отступила с Ноксом на кухню, чтобы присматривать за ними оттуда, на случай, если Джеймс вдруг решит побежать или ещё что-то выкинет.

Он так быстро развивается, и ведь у нас он всего чуть больше месяца. Что будет ещё через месяц? Два? Три? Они всё ещё будут здесь? От этого счастливого сияния, что дарил Нокс, внутри резко стало тяжело.

— Ладно, что случилось? — Я запрыгнула на столешницу, устроившись спиной к мальчишкам.

Его ладони легли мне на колени, и они чуть разошлись сами собой, будто тело вспомнило, на что он способен, и было чертовски согласно на второй раунд.

Я точно была согласна.

— Итак, вчера…

— Какая именно часть вчера? Та, где моя мама отказалась принять, что мы не женаты «по-настоящему»? Или та, где Райкер хлопнул дверью? — Я понизила голос, чтобы дети не услышали. — Или, может, та, где ты подарил мне лучший оргазм в моей жизни?

Его хватка усилилась, а взгляд опустился к моим губам, запустив в животе низкий гул.

— Вроде бы всё это, но больше всего — то, как мы с Райкером сцепились на работе и наговорили друг другу лишнего.

— Понятно.

Чёрт. Райкер сводил меня с ума своей чрезмерной защитой, но он мой брат. А это святое, каким бы сильным ни было моё чувство к Ноксу.

— Он заметил следы от ногтей у меня на шее и сложил два и два, — сказал Нокс без тени сожаления в глазах, и это было огромным облегчением.

— Ну, чёрт. Мне жаль.

— А мне нет, — его ладони скользнули к моим бёдрам, подтянули меня ближе, так что мои колени обхватили его бока. — Я не жалею ни о единой чёртовой вещи, что случилась вчера. А ты?

У меня перехватило дыхание. — Нет, конечно нет. Я пытаюсь заполучить тебя с шестнадцати лет… хотя до конца так и не получилось. Не улыбайся мне так, не тогда, когда у нас дети в соседней комнате и гости будут через час, — а среди них Баш, Эмерсон, Райкер и новый парень.

Он взглянул через моё плечо, без сомнений проверяя мальчишек. — Так вот, после того как у нас на работе был… момент — не волнуйся, крови не было, он пришёл и сказал, что подумает о том, что я ему сказал.

— И что именно?

— Многое.

— Поняла.

“Многое” в их коде значило не скажу, и меня это устраивало. Они были лучшими друзьями, и если я хотела иметь хоть какой-то шанс быть с Ноксом, мне нужно было убедиться, что я не разрушу их связь.

— Так что, как бы мне ни хотелось взять тебя на руки, унести наверх, раздеть догола и довести до оргазма десятком разных способов для начала, я не могу. — Его хватка на мне усилилась.

— Ладно. — Тысячи разных причин пронеслись в голове, и ни одна не привела к выводу, что это действительно так.

Может, он и не сожалел о том, что произошло вчера, но и повторять не собирался. Всё как на выпускном. Снова. Как обычно, я попалась в ловушку, имя которой было Нокс, обманутая поцелуями и даже малейшей надеждой, что он когда-нибудь станет моим. Даже женатый, он принадлежал моему брату.

Думай о мальчишках. Ради них всё это и было затеяно. Желать Нокса было несчастьем, но ведь я всегда его желала. Мы просто возвращались к статус-кво, только я не была уверена, что способна на это.

— Харпер.

— Ага? — Я упёрлась руками в гранит, отталкиваясь, чтобы наши тела не были так близко, но сомкнуть колени я не могла — он всё ещё стоял между ними.

— Это не потому, что я не хочу. — Он посмотрел на меня своими глазами, мягкими, в которых можно было утонуть.

Проблема в том, что я тонула так давно, что уже боялась умереть от нехватки кислорода и от слишком многих ударов по сердцу.

— Да, ладно. Поняла. Мне нужно быстро переодеться, так что отойди.

— Нет. Пока ты не поймёшь.

Я многозначительно посмотрела на его руки, всё ещё лежащие на моих бёдрах, и приподняла одну бровь.

Он убрал их и отступил, оставив мне достаточно места, чтобы спуститься вниз, что я и сделала.

— Харпер!

Я прошла мимо него, моргая, чтобы сдержать слёзы от собственной глупости.

— Мы ещё не закончили, — сказал он, догоняя меня.

Я поднялась на первые три ступени и обернулась, оказываясь с ним на одном уровне. — Давай уточним. Ты хочешь меня. Всегда хотел. У тебя не было проблем целовать меня вчера и сегодня, но из-за разговора с моим братом этого больше не будет. Но не потому, что ты не хочешь меня.

— Да. Нет. Вроде того. — Он потряс головой.

— Тогда, думаю, наш разговор окончен. Я иду переодеться. Если ты не против. Или можешь позвонить Райкеру и спросить его разрешения. — Не дожидаясь ответа, я поднялась наверх, в гостевую комнату через коридор от комнаты Нокса.

Грёбанные тупые мужики.

Я захлопнула дверь чуть сильнее, чем нужно, и сорвала с себя футболку. Она полетела в корзину, следом туда же отправились мои леггинсы. Я никогда не была чистоплотной пекаршей.

— Харпер. — Нокс постучал в дверь. — Я захожу.

— Да хоть что, — ответила я, перебирая одежду в шкафу. Я услышала, как он открыл и закрыл дверь.

Синяя… зелёная… было ли вообще значение, какой цвет футболки я надену? Может, стоит позволить Райкеру и Ноксу самим выбрать, раз уж они так любят принимать решения за меня.

Фиолетовая блузка с кружевной отделкой подойдёт.

— Я бы пришёл быстрее, но пришлось посадить Джеймса в тюрьму.

Я отказалась смеяться, но вырвался смешок. — Это манеж.

— Ты говоришь «манеж», я говорю «детская тюрьма». Пожалуйста, выйди и поговори со мной.

— Конечно. — Я вышла из шкафа и бросила блузку на кровать рядом с тем местом, где сидел Нокс.

Его челюсть отвисла, когда я прошла мимо в одном белье.

— Твою мать, Харпер. — Моё имя сорвалось с его губ стоном.

— Что? Ты же вчера всё это видел. И это ты настаиваешь, что нам надо поговорить. Кроме того, раз уж ты больше не прикасаешься ко мне, то кому вообще какое дело? — Я пожала плечами и открыла ящик с джинсами.

Я выбрала самую мягкую пару и закрыла ящик.

— Я не говорил, что никогда больше не прикоснусь к тебе, — возразил он охрипшим голосом.

Я обернулась и увидела, как он сжимает кулаками мятно-зелёное покрывало на моей кровати. — Знаешь что? Мне всё равно. Я устала чувствовать, что должна бегать за тобой. Это, если честно, выматывает.

— Потому что ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался, — на его губах мелькнула усмешка.

— Ты же знаешь, что хочу! — сорвалось у меня.

Он оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Моя спина врезалась в стену, его тело прижалось к моему. Джинсы соскользнули на пол, и моё тело растаяло — как всегда, когда он был рядом.

— Что? — я метнула на него сердитый взгляд, пытаясь игнорировать, как мои нервы вспыхнули, как предательски затвердели соски.

— Тебе не нужно гнаться за мной. Ты поймала меня семь лет назад, просто тогда не знала об этом. Чёрт, ты поймала меня, когда мне было десять. Ты всегда была единственным человеком, с кем я мог представить себе жизнь.

— Ты вообще не имеешь смысла, Ноксвилл. Если ты кого-то хочешь, если любишь кого-то, ты не позволяешь им уйти. Ты борешься за это. Ты борешься за них.

— В твоём мире, может быть. В моём люди уходят. Уходят и больше не возвращаются, даже когда твой отец умирает.

— Я не твоя мать. — Сердце болело за него, за его неспособность доверять, несмотря на то, сколько лет он меня знал, сколько раз я оставалась рядом.

— Я знаю это. Ты совсем не похожа на неё. Ты честная, добрая и сильная. Боже, ты самая сильная девушка, которую я знаю. Есть так мало людей в этом мире, которых я…

Любишь. Скажи это. Я знала, что он способен. Он показывал это во всём, что делал для тех, кого ценил, даже если сам не называл это любовью.

— …считаю своими. И я не могу позволить себе потерять кого-то. Ни тебя, ни…

— Ни Райкера, — прошептала я.

Он кивнул. — Кроме бабушки, он и Баш были всем, что у меня было. Ну и ты, конечно.

— И я, — эхом отозвалась я.

— Всегда ты. Но я не могу просто отвернуться от него, когда он думает, что я нарушил нашу самую священную клятву друг перед другом. Ты — его имя в этом списке.

— Каком списке?

— В том, где мы выбираем по одной девушке, с которой двое других не имеют права переспать. — Его лоб сморщился. — И, если честно, вслух это звучит довольно глупо.

— Скорее доисторически, — отрезала я.

— Да, ну, мы были подростками, и, думаю, Баш просто хотел убедиться, что мы не подберёмся к Эмерсон.

— То есть он её облизал, как мой детсадовец перекус, которым не хочет делиться?

Его взгляд скользнул с моих глаз, по губам и дальше, к изгибу груди.

— Типа того.

— И ты хочешь сказать, Райкер… что? Облизал меня? Потому что это мерзко.

Мерзко и бесит.

— Не совсем. На выпускном, после того как мы поцеловались, Райкер заметил, как я смотрел на тебя, как тяжело мне было видеть тебя с другим парнем. Прямо перед тем, как ты ушла с ним, Рай вписал твоё имя в список. Он понял, что это единственный способ гарантировать, что я не буду за тобой ухаживать.

У меня перевернулось нутро.

— Зачем он это сделал? — прошептала я. Как он мог быть так жесток к Ноксу? Ко мне?

— Потому что он знал, что я тебе не подхожу. Чёрт, я до сих пор не подхожу.

— Нокс...

— Просто дай мне договорить. Это ты просила меня впустить тебя. Во мне есть что-то сломанное, что-то, что не позволяет мне…

— Привязаться, — подсказала я.

Он кивнул.

— Да. Он уже тогда понял, что я в итоге сломаю тебя так же, как ломаю всех остальных. И даже если бы мне удалось этого не сделать, он знал, что я хочу быть крутым выскочкой. Он сделал это не для того, чтобы причинить тебе боль, а чтобы защитить тебя от меня. Потому что это, — он положил ладонь на мою поясницу и притянул меня ближе, — это притяжение, наша химия, слишком очевидна. Я просто не осознавал, что все остальные это видят, пока не вернулся. Он знал, как близок я был к тому, чтобы врезать Вику, каждый раз, когда видел его тем летом, как мучительно было знать, что он прикасался к тебе. Рай понял это, хотя я ни словом не обмолвился.

Я обвила его шею руками, проведя пальцами по его спине, где мои ногти уже оставили следы на идеальной коже.

— Я никогда не позволяла Вику прикасаться ко мне.

Его глаза расширились. — Что?

— Как я могла, если всё, о чём я думала, это ты? Господи, ты практически разрушил мою сексуальную жизнь на годы. На самом деле — на все годы. Я не могла понять, почему не чувствовала той же спешки, того же жара, когда меня целовал кто-то другой. Почему это было… хорошо, но не, — я прижалась к нему, проведя кружевными чашечками бюстгальтера по его груди и лаская животом его твердеющий член, — не вот так. Я думала, что всё это придумала, приукрасила в памяти.

— Но ты не придумала. — Его рука скользнула вниз и обхватила мою попу поверх кружева. — Мы просто настолько хороши вместе.

Я кивнула.

— Ты разрушила меня для всех остальных тем поцелуем. — Его губы легко коснулись моих.

— Так что нам делать? Позволить Райкеру держать нас порознь ещё семь лет? Это если ты, конечно, хочешь… ну, не быть порознь. — Браво, Харпер. Очень гладко.

Его губы тронула улыбка.

— Мы вообще-то женаты, ты в курсе?

— Да, слышала. Судя по всему, это теперь главная городская сплетня.

— Я не говорю про семь лет. Я даже не говорю про семь месяцев. Я лишь прошу дать ему время смириться. Если не смирится — это будет на нём. Я не собираюсь уходить от тебя.

Он мягко поцеловал меня.

— Я не говорю, что не буду тебя целовать. — Его руки сжали мою попу и подняли меня в безумно сексуальном проявлении силы. Я обвила его талию ногами, когда он прижал меня к стене. — Я не говорю, что не буду тебя трогать. — Одна из его рук скользнула с моей попы между бёдер, и волны желания пронзили меня насквозь. — Я доведу тебя до оргазма столько раз, сколько ты захочешь, Харпер. Чёрт, не могу представить ничего лучше.

— Я могу, — прошептала я, извиваясь так, что его пальцы сдвинулись, а бёдра качнулись навстречу его эрекции.

— Да, вот это. — Он прислонился лбом к моему. — Просто дай мне немного времени, чтобы я не потерял лучшего друга из-за того, что чувствую к его сестре.

Я была бессильна перед этим признанием. Он мог попросить подождать десять лет, и я бы согласилась — вот такую власть имел надо мной Нокс.

— А если он так и не смирится?

— Значит, он не тот человек, за которого я его принимал. Но это не остановит меня от того, чтобы идти туда, куда нас ведёт.

Он говорил серьёзно. Я видела это в его глазах, чувствовала в том, как он держал меня. Но это не означало, что он не передумает, если Райкер поставит его перед выбором.

— Ты меня пугаешь, — призналась я. — Это всё, чего я когда-либо хотела. И если ты скажешь, что готов попробовать, а потом передумаешь… я не уверена, что переживу это.

Он нежно поцеловал меня.

— Тогда мне остаётся только снова и снова доказывать тебе, что ты можешь в меня верить. Я справлюсь. Я не дам тебе повода сомневаться во мне. Никогда. — Он поставил меня на пол и отступил. — А теперь, пожалуйста, оденься, пока я сам не начну сомневаться в своём самообладании.

— Сначала один вопрос. Кем была твоя девушка в том списке? — Я постаралась скрыть ревность в голосе, но вышло откровенно плохо.

Медленная улыбка расплылась по его лицу.

— Она красивая, внутри и снаружи. Верная, трудолюбивая, крепкая, как сталь, и одна из самых потрясающих женщин, которых я встречал. — Он сделал паузу, а я закатила глаза. — И это единственная женщина, кроме тебя, которая носила это кольцо. — Он указал на мою левую руку и вышел, оставив меня уставиться на закрытую дверь.

Его бабушка.

Я откинула голову назад и вздохнула в потолок. Отлично. Вместо того чтобы беречь сердце, я отдавала его без сопротивления.

Я быстро оделась и спустилась вниз готовиться к ужину — и едва не столкнулась в коридоре с Лиамом, который промчался мимо в каком-то жилете.

— Он догонит меня! — завизжал он.

— Ещё как догоню! — Нокс выскочил из кабинета в такой же жилетке, только побольше, и с пластмассовым пистолетом в руках. Он на секунду задержался, чтобы поцеловать меня, а потом умчался вслед за Лиамом. Через минуту я услышала, как Нокс жалуется, что Лиам «убил» его выстрелом в грудь. Я проверила Джеймса, к счастью, на нём не было жилета.

Через пару часов дети уже спали, взрослые прибрались после ужина. Всё прошло неплохо, если не считать того, что Райкер почти не разговаривал и в основном сидел, наблюдая, как мы с Ноксом украдкой смотрим друг на друга.

Вот это было неловко.

— Я могла бы к такому привыкнуть, — заметила Эмерсон, отпивая вино и наблюдая, как парни загружают посудомоечную машину. Даже Чанс помогал.

— Определённо тянет на порно, — пробормотала я, глядя, как Нокс с закатанными рукавами моет тарелки.

— И как у тебя там дела? — спросила Эм, приподняв брови.

Я посмотрела на Нокса и почувствовала отчаянное желание простого и ясного. Что это за пытка — быть так близко к тому, чего хочешь, и не иметь возможности получить? Я никогда ещё так не сходила с ума по парню.

— Это как сидеть в кондитерской напротив своего любимого десерта, который стоит за стеклом. Ты можешь только смотреть и всё. И тебя там заперли. Навсегда. И этот десерт голый. И это Нокс.

— Жесть, — протянула Эмерсон.

— А ещё тебе иногда дают лизнуть этот десерт, всего чуть-чуть, и он такой охренительно вкусный. Прямо земля сходит с орбиты. И всё, что ты хочешь — сожрать этот чёртов десерт, но не можешь. Потому что твой брат запер витрину и не ясно, почему он не отдаст тебе этот грёбаный ключ.

Боковой взгляд Эмерсон превратился в полный поворот головы с выпученными глазами. — То есть… у вас всё идёт хорошо?

— У тебя бывало такое, что хотелось просто наброситься на Баша? Ну, повалить его, сорвать с него одежду и оседлать? Потому что я серьёзно чувствую себя какой-то озабоченной, отчаянной женщиной, которая вот-вот свихнётся из-за секса. Секса, Эмерсон. Я. Хочу. Секса.

— Ну… да, особенно когда мы сами были в фазе «будет или не будет». Это было тяжко. — Она посмотрела на своего жениха таким мечтательным взглядом, что я чуть не подавилась завистью. Они всегда так смотрели друг на друга.

— И что ты сделала?

— Я, по сути, просто закрыла его в офисе и именно так и поступила. Но даже при всей нашей запутанности вы с Ноксом явно обгоняете нас на пару кругов.

— Я хочу торт.

Нокс подмигнул мне и вернулся к разговору с Райкером. Хоть разговаривали, уже плюс.

— О, это видно, — Эмерсон старалась не улыбаться, но всё равно выдала себя.

— Не смейся надо мной.

— Я не смеюсь, честно. Просто вспомнила, что когда Баш вернулся, ты сказала, что я не должна соглашаться на меньшее, чем химия уровня «трахни меня прямо тут, у стены». По-моему, теперь ты её получила.

— А если он не хочет торт? — прошептала я.

— Поверь, он хочет торт. Он его хочет с тех пор, как ты впервые натянула джинсы. Тут никогда не было сомнений.

— Ты сказала, что хочешь торт, Харпер? — спросил Чанс, входя в гостиную. — Могу принести.

— Только если тебе нравится идея, что Нокс надерет тебе задницу отсюда до самой границы с Ютой, — ответила Эмерсон и расхохоталась.

— Что тут? — Нокс тут же насторожился и смерил Чанса взглядом, отчего тот отошёл на другой конец комнаты.

— Они говорили, что хотят торт, вот я и предложил, — пожал плечами Чанс.

Эмерсон залилась ещё громче.

— Хватит! — шикнула я, но она уже почти плакала от смеха.

— Ну что, Чанс предлагает тебе торт. Ты разве не хочешь? Уверена, торт у него отличный, — Эмерсон умудрилась сказать это с абсолютно серьёзным лицом.

— Я не хочу его торт, — пробормотала я.

Глаза Нокса сузились.

— Я хочу его торт, — добавила я уже тише, но он услышал.

Что-то явно щёлкнуло у него в голове, потому что он тут же повернулся к Чансу.

— Никогда больше не предлагай моей жене торт. Никогда. Иначе больше ни с кем и никогда торта у тебя не будет.

— Вы, блин, такие странные. Ладно, увидимся завтра на работе. Харпер, спасибо огромное за ужин. Брауни у тебя просто потрясающие.

— Она ещё и торт офигенный печёт, — хихикнула Эмерсон.

— Никакого торта! — рявкнул Нокс, и Чанс вскинул руки, попятился и почти бегом вылетел за дверь. — Баш, зайди и забери свою невесту домой. По-моему, она перебрала с вином.

— Да ладно тебе, Нокс! Раньше ты был весёлым. А я всего лишь пытаюсь помочь твоей жене с десертом. Боже. — Эм посмотрела на меня. — Сколько я вообще выпила?

— Думаю, бутылку.

— Правда? Ого. Ну всё, хватит. — Она поставила бокал на стол. — Себастьян Варгас!

— Эмерсон? — отозвался Баш, входя в гостиную.

— Отвези меня домой. Я хочу торт. — Она бросила взгляд на Нокса. — Ну хоть кто-то из нас должен получить торт, правда?

— Да чтоб тебя, — Нокс уставился в потолок.

— Эм, у нас дома нет торта. Хочешь, я заеду в магазин? — предложил Баш, поднимая её на ноги. — Боюсь, максимум, что тебя ждёт — это Pop-Tarts, которые ты на прошлой неделе купила.

— Поверь, у тебя есть именно тот торт, который ей нужен, — сказала я ему. — Просто вези её домой.

— Ладно, — он шагнул вперёд и закинул её себе на плечо. — Пора домой.

— Спокойной ночи! — Я помахала подруге, которая пыталась приподняться.

— Возьми торт! — крикнула она в ответ, хихикая.

Я уже не могла дождаться утра, чтобы рассказать ей об этом.

Нокс наклонился надо мной, опираясь руками о спинку кресла с обеих сторон. — Значит, у тебя настроение для десерта? — Его голос скользнул по мне, как самая тонкая наждачка: гладкий, но достаточно шероховатый, чтобы взбудоражить нервы.

— Да, пожалуйста.

— Уж точно не Чанса, — пробормотал он.

Мои пальцы зацепились за края его расстёгнутой рубашки. — Мне не нужен Чанс.

— Ты сводишь меня с ума, знаешь это?

— Отлично.

Он усмехнулся, и я почувствовала это каждой клеткой тела.

Кто-то откашлялся, и Нокс тут же напрягся. — Совсем забыл, что он здесь.

— А я нет, — ответил Райкер. — Харпи, проводишь меня до машины?

Нокс помог мне подняться, и я направилась к Райкеру, который, конечно же, смотрел куда угодно, только не на нас.

— Пошли, братик, — я взяла его под руку, и мы вышли к его пикапу. — Ну давай, выкладывай.

— Что выкладывать? — спросил он уже у самой двери.

— Свою лекцию о том, какой Нокс плохой, что тебе не нравится пожарный, и что он разобьёт мне сердце. — Я скрестила руки на груди, пытаясь согреться в майской прохладе.

Он провёл ладонями по лицу. — Ты всё это и так знаешь, зачем мне повторять?

— Тогда что ещё у тебя в анти-Нокс-арсенале?

— Ничего. Он мой лучший друг. Он отличный парень. Умный, храбрый, до мозга костей преданный.

— Ну и?

— Но ещё он безрассудный в огне, бесстрашный, не привязанный ни к кому и эмоционально недоступный для каждой женщины, с которой пытался построить отношения. Его мать сильно ему навредила, Харпи. Это такие раны, которые тебе может и не под силу залечить.

— Может, я хочу попробовать. Может, ему нужен кто-то, кто попытается доказать, что можно остаться, даже когда уйти легко.

— Ты правда хочешь провести жизнь, расплачиваясь за грехи другой женщины? Даже если ты сможешь пробиться к нему — он всё равно хотшот. Ты всегда говорила, что это не то, чего ты хочешь. Тебе нужен был парень с офисной работой. Помнишь? Поэтому ты и оказалась с этим болваном Рики.

— С Ричардом, — поправила я его. — Да, такое было, но тогда мне было шестнадцать. Хочешь сказать, ты до сих пор таскаешь это за собой? Ты правда мучаешь нас из-за слов, которые я сказала ещё до того, как научилась параллельной парковке?

— Ты и сейчас не умеешь параллельно парковаться.

— Перестань шутить, Рай. Я люблю его. Я всегда его любила.

Он схватил меня за плечи, как в детстве. — А что будет, если он не сможет полюбить тебя в ответ? — В его глазах не было злости, только глубокая печаль. — Я знаю его всю жизнь. Я не хочу показаться мудаком или пытаться управлять твоей жизнью. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, любима, обожаема. Нокс, наверное, сможет дать тебе многое, но в долгосрочной перспективе? Что ты будешь делать, если он не сможет ответить на твою любовь?

Я втянула неровный, сбивчивый вдох. Он не был жестоким, не язвил. Он искренне волновался. И как человек, который, пожалуй, знал Нокса лучше всех, он заслуживал, чтобы я серьёзно задумалась над своим ответом.

Это был тот же разговор, что я вела сама с собой, когда сегодня позвонил управляющий дома и сообщил, что ремонт моей квартиры после затопления наконец-то завершён. Я могла уйти — там места хватало и для мальчишек, но я не хотела. Я хотела остаться здесь и бороться за то, что у меня есть с Ноксом.

— Значит, мне придётся любить за нас двоих до тех пор, пока он сам не оттолкнёт меня. И да, возможно, я обожгусь, но я иду в это с открытыми глазами. Я знаю его. Я знаю, какой он, что делает. Знаю, что он сам считает себя неспособным любить, но я-то знаю, что способен. Уже способен. Он любит свою бабушку. Он любит тебя и Баша. Если он не полюбит меня — значит, так тому и быть. Потому что единственное что хуже, чем потерять его, это никогда не иметь его вовсе.

Райкер несколько секунд изучал меня, а потом обнял.

— Я так сильно люблю тебя, Харпи. Просто хочу, чтобы ты знала: ты заслуживаешь быть с тем, кто любит так же глубоко и сильно, как ты сама.

Я кивнула. — Знаю.

И этим кем-то был Нокс.

— Пожарный сезон официально начинается на следующей неделе. Мы всё ещё уровень B, пока не получим сертификат, но это всё равно опасно.

— Я знаю. — Я сжала его в объятьях. — Но я также знаю, что ты хорош в своём деле, как и Нокс.

— Папа тоже был хорош, и посмотри, что стало с мамой.

— Я знаю. — На этот раз мой ответ прозвучал шёпотом. — Обещаю, что буду осторожна с Ноксом, если ты тоже будешь, ладно? Приведи его ко мне домой.

Райкер поцеловал меня в макушку. — Я всё ещё не уверен насчёт этого.

— А я уверена.

Он отпустил меня, и после того, как его задние огни исчезли с нашей подъездной дорожки, я вернулась в дом.

— Ну, это было весело.

— Смотри-ка, кто проснулся с жаждой брауни, — сказал Нокс, сидя с Лиамом за кухонным островом, по уши в брауни.

Я покачала головой и взъерошила волосы Лиама. Потом взяла себе брауни и села рядом с моими мальчиками, пока Лиам смеялся. Что ж, стоит насладиться единственным десертом, который я получу сегодня вечером.

— Всё в порядке? — спросил Нокс.

— Думаю, да. — И впервые я действительно в это поверила.





Глава пятнадцатая




Нокс



8 июня.



Три недели прошло с официального начала пожароопасного сезона, а мы всё ещё ждали нашей первой классификации. Не то чтобы пожары сверялись с календарём или проверяли, удобно ли нам их появление. Пожары возникали тогда, когда им вздумается, и пожирали всё на своём пути, пока не иссякало топливо или пока не сталкивались с нами.

И мы были совершенно не готовы.

Новички прошли квалификацию по большинству курсов, опытные пожарные тоже обновили свои навыки. Контрольный список мобилизации был выполнен, и даже проверка готовности завершена другой бригадой из Колорадо. Можно сказать, нас просто закружил вихрь учёбы и бумажной работы.

— Баш, встань с моего места, — скомандовала Эмерсон, входя в конференц-зал с чашкой кофе, охапкой папок и видом, который не оставлял сомнений в серьёзности её намерений.

— Я надеялся, ты присядешь ко мне на колени, — ухмыльнулся он.

Она вскинула бровь, и он тут же поднялся с конца стола. Дома она могла простить ему что угодно, но как руководитель нашей команды в офисе не терпела его шуточек. Ну, разве что дверь кабинета Баша была закрыта — тогда лучше не стучать, если только здание не горит.

Во главе стола сидел Спенсер, рядом с ним Райкер, я и Баш с одной стороны, а напротив — Майлз Маккой и Бишоп Мальдонадо.

— Начнёшь, Спенс? — спросила Эмерсон, раздавая нам папки и кладя остаток стопки на своё теперь свободное место.

— Конечно, — ответил он, раскрывая папку. Мы последовали его примеру.

— Итак, — она направилась к белой доске в юбке и на каблуках.

Баш не вынес бы мысли о том, что она окажется в опасности, так же, как и мы с Райкером сказали Харпер, что она не пойдёт добровольцем. Чёрт, сама мысль о ней посреди лесного пожара выворачивала мне желудок.

— Сегодня утром пришла классификация. После прошлой недели у нас Тип Два.

Со стола поднялось недовольное ворчание.

— Ребята, можете злиться сколько угодно, но пока вы не научитесь прокладывать две тысячи футов минерализованной полосы в час, о Типе Один и мечтать не стоит, — спокойно пожала плечами Эмерсон. — Мы ведь и не рассчитывали пройти как Первый тип до конца сезона. У нас нет статистики по инцидентам, потому что мы ещё не участвовали ни в одном пожаре. Это была лишь предварительная проверка. Так что расслабьтесь.

Я невольно усмехнулся. Чёрт, я её обожал. Она была предельно разумной, умной до невозможности и всегда оставалась рядом с Башем, что бы ни случилось.

— Мысли? — спросил Спенсер, откинувшись на спинку стула и оглядев нас.

Это был тест, и мы все это понимали.

— Мы не разделены на эффективные отряды, — сказал я, глядя на список имён на доске. — Проблема в том, что мы всё ещё присматриваемся друг к другу, и у нас два настоящих новичка. Три, если считать Роуз — он пришёл из структурных, и линии он никогда не резал.

На этот раз ворчание было согласным.

— Согласен, — произнёс Бишоп своим низким голосом. Он говорил редко, но был вторым по опыту пожарным в нашей команде после Спенсера и отлично разбирался в деле. — Мы должны разделиться на три отряда. Два было бы предпочтительнее для первого года, но нам нужно распределить новичков по разным группам — не только чтобы они закрывали свои участки, но и чтобы их обучать. Я знаю, что Бракстон хочет держать сестру при себе, но это не пойдёт на пользу ни ему, ни ей, ни нам.

— Он будет упираться до последнего, — заметил Райкер. — Если бы Харпер была у нас в команде, да ещё и на первом году, я бы тоже ни за что не захотел отпускать её в другой отряд. Я бы хотел, чтобы она была рядом, где я могу за ней присматривать. — Его взгляд встретился с моим, но он тут же отвёл глаза.

— А значит, линия у тебя выходила бы хуже, — возразил Бишоп.

Все кивнули.

Спенсер тяжело вздохнул и провёл ладонями по короткой бороде.

— Ладно, согласен с Бишопом. Три отряда — единственный вариант, по крайней мере пока мы не подтянем новичков. Нокс, как у нас с физподготовкой?

Я открыл блокнот и положил его поверх папки Эмерсон.

— Все из наследников соответствуют стандарту…

— В этом кто-то сомневался? — перебил Баш с улыбкой.

— И переведённые тоже, — продолжил я.

— Чёрт возьми, так и есть, — подтвердил Майлз, кивая. Как старший среди переведённых, он взял на себя роль, за которую мы все были благодарны, пока шла интеграция.

— Значит, проблема в новичках, — подвёл я. — Дерек Чандлер быстро бегает…

— Чемпион штата по лёгкой атлетике, — вставил Райкер.

— Но с отжиманиями у него всё ниже минимума.

— А что насчёт Тейлор? — спросил Спенсер, и за столом повисла тишина, пока я пролистывал до её имени в своей тетради.

— У неё есть прогресс. Мильную пробежку она уже делает за двенадцать минут, чего месяц назад не могла, и теперь бегает по тропе вместе с командой, не отставая.

— Как будем с этим работать? — уточнил Спенсер.

— Я поставил её тренироваться с Инди, и она продвинулась далеко. С подъёмами туловища уже на полпути к норме, а отжимания почти входят в хороший диапазон — лучше, чем у Дерека.

По столу прокатился гул смеха.

— У нас есть время до восьмого сентября, — сказала Эмерсон, пролистывая свой ежедневник. — Тогда приедет команда сертификации IHC. Я вообще удивлена, что они согласились приехать, учитывая, что у нас ещё не будет полного сезона за плечами.

— Мы Legacy, — ответил Спенсер хрипло. — Никто не откажет Legacy в праве подняться. Ваши отцы заплатили за этот шанс, но это не значит, что мы его не можем просрать. Так что не просрите.

Да уж, никакого давления.

— Ладно, — я постучал пальцами по странице с именем Тейлор в папке готовности. — Значит, мы приведём её в норму к тому сроку. Другого выхода нет. Если потеряем Тейлор, упадём ниже шестидесяти процентов минимума, и городской совет отзовёт нашу лицензию. Да, мы сможем сертифицироваться как кто-то другой, но если хотим носить нашивки отцов, подготовка Тейлор — командная задача. Услышу хоть слово в её адрес, или за её спиной, сам вышвырну с горы.

— Согласен, — сказал Спенсер, наклонившись вперёд и перебирая отчёты. — Пока всё выглядит хорошо: планы, техника, помещения… Баш, ты, Райкер и Нокс сделали потрясающую работу с нашей базой.

Мы переглянулись, кивая, и я позволил себе лёгкую улыбку. Баш и вовсе расплылся в довольной ухмылке. Создание Legacy, LLC было делом любви и тоннами пота. Полтора года проектирования, строительства и закупок — и только потом мы пошли к совету с просьбой дать нам имя Legacy.

— Ладно, пригласи Тейлор и Бракстона, — сказал Спенсер Бишопу.

Тот поднялся, эта чертова гора мышц, и вышел.

Через несколько минут Тейлор и Бракстон Роуз вошли в зал и встали в конце стола, оба вспотевшие.

— Простите, что задержались. Я была на беговой дорожке, — извинилась Тейлор, опустив взгляд на стол.

— Тейлор, — голос Спенсера заставил её поднять глаза. — Никогда не извиняйся за то, что работаешь изо всех сил ради этой команды. Никогда. Я бы хотел, чтобы у половины этих парней было твое трудолюбие.

Она быстро кивнула, но снова уставилась в стол. Нам придётся придумать, как вытащить эту девчонку из её раковины.

— Чем можем помочь? — спросил Бракстон.

— Мы разделим команду на три звена, — сообщил Спенсер. — Нужно лучше работать малыми группами и увеличить скорость прорубки линии. Мы просто не укладываемся в норму.

— Ладно, — сказал Бракстон. — Сколько ещё футов нужно?

— Цепей, Структурщик, — поправил его Баш с улыбкой. — Учись жаргону. Шестьдесят шесть футов в цепи, тридцать цепей в час в траве, шесть цепей в час в кустарнике.

Бракстон закатил глаза.

— Долбаный дикарь.

— Добро пожаловать в настоящую пожарную службу, сынок! — рассмеялся Майлз, и остальные подхватили.

— Суть в том, что мы разделяем тебя и Тейлор по разным звеньям, — спокойно сообщил Спенсер.

— Что? Нет. Абсолютно, блять, нет, — побледнел Бракстон.

— Серьёзно? — воскликнула Тейлор в тот же момент, и её глаза загорелись ярче, чем я когда-либо видел.

Бракс резко повернулся к младшей сестре.

— Ты хочешь, чтобы нас разделили? Ты заставила меня вернуться сюда, а теперь хочешь быть в другом звене? Нет. Мама бы перевернулась в своём…

— Гробу? — перебила Тейлор, скрестив руки на груди.

Ну вот это интересно.

— Тейлор, — предостерёг Бракс.

— Знаешь что, Бракс? Мама была хотшотом. Не папа. Она справлялась сама, без мужа и без брата, который бы висел над ней на каждом обучении, каждом тесте, каждой пробежке. Что я ела сегодня на завтрак?

— Банановый протеиновый коктейль, — ответил он. — Я знаю, потому что сам его сделал.

— Именно. Ты всё время надо мной висишь. Ты опытный пожарный, Бракс. Может, не в лесах, но ты знаешь, что делаешь. Им нужно, чтобы ты занимался делом, а не проверял, правильно ли я держу пуласки.2

Он отступил на шаг.

— Ты правда хочешь быть в другом звене? Потому что я… душу тебя? — Его глаза расширились.

— Ты меня не душишь, ты просто делаешь так, что я всё ещё чувствую себя твоей пухлой младшей сестрёнкой.

Святая мать, в зале могла бы упасть булавка, и мы бы её услышали. Я взглянул на Спенсера, намекая, что, может, стоит оставить брата с сестрой наедине, но он едва заметно качнул головой. Похоже, он хотел посмотреть, как они поведут себя под давлением. Настоящим.

— Ты не… пухлая, — возразил Бракстон.

Согласен.

— Тогда перестань относиться ко мне так! — вспыхнула Тейлор. — Как будто я не смогу подняться на холм без того, чтобы ты не подстраховывал меня шаг в шаг. Как будто я не могу прорубить линию, не дождавшись, когда ты спросишь, не пора ли мне отдохнуть. Как будто я не могу уйти под укрытие сама, пока ты не убедишься, что я уже там, прежде чем раскроешь своё. Ты должен позволить мне сделать это самой, Бракс. Иначе я никогда не узнаю, что могу.

У него напряглась челюсть.

Райкер подался вперёд.

— Ты моя младшая сестра. Я бы не пережил, если бы с тобой что-то случилось, а я не сделал всё возможное, чтобы тебя спасти. Чтобы помочь тебе.

Райкер кивнул, соглашаясь.

— И я это понимаю. Чувствую то же самое по отношению к тебе. Но ты должен позволить мне совершать ошибки и расти, иначе я никогда не смогу справиться сама. Ты этого хочешь? Чтобы я была полностью зависима от тебя?

Райкер нахмурился. Интересно.

— Нет, я не… — он огляделся и покачал головой.

— Когда-нибудь ты женишься, у тебя будут дети — своя семья. У тебя не будет времени следить за моим завтраком, и знаешь что? Ты будешь благодарен за то, что я не беспомощна. Что я могу справляться сама, чтобы и ты мог. Но для этого ты должен отпустить меня, Бракс.

Он сглотнул и долго разглядывал лицо сестры. Для нас, наблюдавших за сценой, это был неловкий момент, балов на одиннадцать.

Наконец Бракс кивнул:

— Ладно. Та же команда. Разные звенья. Я могу с этим жить. — Он повернулся к Спенсеру. — Делай.

Затем вышел из конференц-зала, тихо прикрыв за собой дверь.

— Простите, что вам пришлось это видеть, — тихо сказала Тейлор. Её взгляд скользнул по всем нам, затем остановился на Спенсере. — Спасибо.

— Мы гордимся, что ты с нами, Тейлор.

Она коротко кивнула, выдавив слабую улыбку, и покинула комнату.

Райкер обмяк на стуле, и мы обменялись взглядом.

Прошёл месяц с тех пор, как он сказал, что подумает о моих отношениях с Харпер.

Один. Чёртов. Месяц.

Я старался — Боже, как я старался, но моё терпение было на пределе, член вечно стоял, а жизнь, в остальном, казалась совершенной. Жить с Харпер было всем, чего я даже не знал, что мне не хватало. Она сделала мой дом тёплым, и я ждал вечера, чтобы вернуться туда. Мальчишки процветали, и впервые в жизни я видел будущее, которого хотел. Будущее, за которое был готов драться.

Но в этом будущем должен был быть и Райкер — не только как мой лучший друг, но и как брат Харпер. А он, по сути, ждал, когда я всё испорчу. Не то чтобы у него не было причин. Он видел все те разы, когда я бросал девушек, все отношения, от которых я отказывался, как только на меня начинали смотреть влюблёнными глазами. Чего он не понимал — так это того, что ни одна из них не была Харпер.

От Харпер было невозможно уйти.

— Теперь, когда с этим разобрались, — сказал Спенсер, — все, кроме Бишопа, свободны. Я распределю нас на три звена.

Улыбка расползлась по моему лицу, пока мы поднимались. Бишоп был идеальным кандидатом в помощники супера.

Мы направились на кухню.

— Будет глупо, если Спенсер не выберет Бишопа, — заметил Баш, роясь в холодильнике.

— Согласен. Он лучший из нас. И самый уравновешенный, — сказал Райкер и кивнул на меня через остров. — Поделишься?

— А ты позволишь мне встречаться с Харпер? — я протянул ему второй маффин с крошкой который Харпер сунула мне с утра.

— Нет.

Я фыркнул и откусил огромный кусок от второго маффина, затем положил его рядом с уже надкушенным первым. Он хмыкнул, когда я проглотил.

— Ну тогда хорошо, что я уже женат на ней, да?

Он покачал головой, но в уголках губ мелькнула улыбка. Возможно, он всё-таки начинал смиряться.

И вовремя, потому что я уже был на грани того, чтобы послать его к чёрту и пусть сам разбирается с последствиями. Если бы у меня была хоть какая-то семья, кроме Баша и Рая, я бы уже так и сделал.

Через час Спенсер позвал нас всех в большую гостиную, и мы расселись на кожаных диванах.

— Слушайте внимательно. Мы будем работать тремя звеньями. И, чтобы объявить распределение, я хочу представить вам нового помощника суперинтенданта — Бишопа Мальдонадо. У этого парня десять лет опыта в лесных пожарах, восемь из которых он был хотшотом. Он ещё и чертовски пугающий, так что, думаю, хоть его вы будете слушать.

Комната взорвалась аплодисментами, Бишоп лишь кивнул и жестом потребовал тишины.

— Да-да. Честь мне, не подведу и всё такое. — И тут же перешёл к сути. — Майлз Маккой и Уорд Хэммонд, оба переведены из Калифорнии, будут нашими старшими пожарными. Отличные ребята, насколько я успел их узнать.

Аплодисменты вновь прокатились по залу.

Затем Бишоп назвал трёх лидеров звеньев:

— Себастьян Варгас, Райкер Андерс и Нокс Дэниелс.

Далёкий гул наполнял мою голову. Я был пожарным с тех пор, как закончил колледж пять лет назад. Я знал огонь. Знал, как и когда поджечь небольшой участок, чтобы остановить распространение большого пожара. Но я никогда не был лидером.

Когда начали распределять имена по отрядам, жужжание только усилилось. Я отвечал за жизни пяти человек.

Восьми, если считать Харпер, Лиама и Джеймса — ту маленькую семью, которую мы склеили бумажками и добрыми намерениями.

Чёрт, я был отцом всего два месяца, и оба ребёнка до сих пор были живы.

Я справлюсь.

Я должен справиться.



— Дэниэлс. — Пять дней спустя я ответил на звонок сонным голосом и с тяжёлой головой.

— Это Спенсер. У нас пожар возле Пагосы. У тебя час — пора выдвигаться.

Я внимательно слушал подробности.

— Да, я буду, — сказал я, когда он закончил. Обычно в такие моменты меня накрывал адреналин, это чувство азарта — быстрее собраться и рвануть на место. Но вместо этого в животе поселилась нервная, гнетущая тяжесть. Я повесил трубку, щёлкнул светильником и опустил ноги с кровати, уставившись на мигающее время. 4:25 утра. Затем размял шею и пролистал контакты, обзванивая всех членов моего отряда.

Через шесть минут все были предупреждены. По крайней мере, они ответили, так что мне не пришлось никого искать.

Я быстро принял душ, почистил зубы и оделся за пятнадцать минут. Потом тихо постучал в дверь Харпер, зная, что она крепко спит, и вошёл. Свет упал на её спящую фигуру, свернувшуюся на боку.

Мне не нравилось, что она спала здесь, что я не мог обнять её, пока мы засыпали, не мог проснуться с её тёплой кожей под своими руками — и именно поэтому мы не спали в одной комнате.

Моё самообладание было крепким, но святым я точно не был.

— Харпер? — мягко позвал я, подходя к кровати. Я присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и провёл пальцами по щеке. Волосы были собраны в небрежный пучок, открывая линию её шеи. Моё сердце сжалось. Боже, какая же она красивая. — Харпер, детка. Просыпайся.

— Мммм? — Межбровье слегка сморщилось, ресницы дрогнули, и она приоткрыла глаза, щурясь от сна. — Нокс? — Она прижалась к моей ладони.

— Слушай, у нас пожар к югу, в Пагосе. Нас вызывают.

Она резко села, одеяло сползло к её талии. Слава милостивому Господу, она спала в майке. — Прямо сейчас?

— Мне нужно быть там через час. Я просто проверю снаряжение и выезжаю. А ты спи. — Я поцеловал её в лоб. — Я дам знать, когда буду возвращаться.

— Да к чёрту это, — сказала она и полностью скинула одеяло. — Иди собирай снаряжение, а я сварю кофе. Я всё равно не засну, идиот. Не тогда, когда ты уезжаешь на пожар.

Я улыбнулся как последний влюблённый дурак. Потому что именно им и был. Особенно если в голову приходят слова вроде влюблённый дурак.

— Перестань улыбаться и иди за снаряжением. — Она хлопнула меня по животу. — Живо.

Я спустился вниз в кладовую, которую специально оборудовал для этого. Потом полностью разобрал рюкзак, чтобы убедиться, что всё на месте. Если бы я жил один, я бы доверился тому, что он до сих пор собран, как я его укомплектовал. Но, живя с детьми, быстро понимаешь, что они умудряются залезть туда, куда и подумать не можешь.

Например, в твой пожарный рюкзак.

Я перепаковал вещи, сунул с собой запасную батарею для телефона и на выходе запер комнату. Харпер не должна переживать, что мальчишки доберутся до всего этого, пока меня не будет.

Тупая боль расползалась по груди, пока я шёл на кухню. Я собирался скучать по ним — не только по Харпер, но и по мальчишкам. Запах кофе встретил меня, когда я положил свой тревожный рюкзак на столешницу. Харпер стояла на столе в майке и боксёрах, тянулась за одной из дорожных кружек, которые я убрал на верхнюю полку.

— Осторожно, — я подошёл и встал позади, на случай если что.

— Дай мне секунду, — протянула она слова, вставая на носочки. — Есть! — Она подняла чёрную кружку, словно трофей, и аккуратно развернулась на гладкой поверхности.

Мой взгляд скользнул вверх по её стройным, подтянутым ногам, а руки сами легли на её бёдра, крепко сжав изгибы.

Она улыбнулась сверху вниз, и я попытался запомнить всё в этот момент, пока ставил её на пол.

— О чём думаешь? — спросила она, когда её ступни коснулись паркета.

— О том, что именно этот момент я буду вспоминать, когда окажусь на линии, — я поднял руки выше, слегка обрисовывая её талию.

— Не тот поцелуй в грузовике? — её улыбка стала шире.

— И тот тоже, — признался я. — Но этот лучше. Ты всё ещё растрёпанная после сна, в пижаме и всё такое, и у тебя вот здесь, — я провёл пальцем по следу на её скуле, — осталась полоска от подушки.

— То есть, я выгляжу как полный беспорядок?

— Никогда не беспорядок. И только тот, кто живёт с тобой, может видеть тебя такой.

Она улыбнулась, выскользнула из моих рук и направилась к кофемашине. Через секунду знакомое шипение наполнило кухню.

— Подожди чуть-чуть, — сказала она и, пригубив свой кофе, подошла к острову. — Ладно, я знаю, ты любишь носить с собой питьевую систему, так что я взяла тебе пакетики Gatorade для рюкзака. Ещё несколько черничных протеиновых батончиков, энергетические шарики и тот гель, в который вы с Райкером так верите.

Она протянула мне пакет, и я уставился на его содержимое, пытаясь подобрать слова.

— Что не так? Тебе же нравятся черничные, да? Лимонных не было, а я знаю, что они тебе тоже по душе, поэтому я заказала их отдельно. Надеялась, что придут до вашего вызова, но… Нокс? Что случилось?

— Ты собрала для меня рюкзак, — сказал я, глядя на пакет.

— Ну, просто кое-что купила, пока была в магазине. Я заметила, что у тебя в комнате ничего не готово. Нам стоит организовать систему, чтобы в такие утра, как это, всё было под рукой.

Она сказала нам.

— Эй. — Её руки накрыли мои, и я наконец посмотрел на неё. Эти широко раскрытые, бирюзовые глаза смотрели на меня с лёгкой улыбкой и оттенком тревоги. — Ты в порядке?

— Ты собрала для меня рюкзак, — повторил я. — Никто никогда этого не делал.

— Прелести семейной жизни, — пожала она плечами. — Ничего особенного.

Но это было особенным. Никто не заботился обо мне так с тех пор, как мама ушла. Бабушка была занята тем, что учила меня самостоятельности, а отец — просто всегда был занят. А теперь Харпер — встаёт в четыре тридцать утра, варит кофе и протягивает мне перекусы.

Чёрт, это чувство снова сжало грудь — лёгкое и тяжёлое одновременно, сладкое и резкое, как в клише.

— Это тот же набор, что и Райкеру?

— Нет. — Она нахмурила лоб. — Я вообще никогда не провожала его на пожар. Никого не провожала… со времён папы.

— Для меня это очень важно. Спасибо. — Голос у меня звучал так, будто я курил последние четырнадцать лет без остановки.

— Пожалуйста. Насколько он большой? — Она обхватила руками свои рёбра.

— Уже около пяти тысяч акров. За прошлую ночь огонь сильно продвинулся.

Она вздрогнула, и я выругался про себя. Вот именно из-за таких моментов Райкер и не хотел, чтобы я был с ней.

— Послушай, Харпер, я никогда раньше не оставлял кого-то дома. Я не знаю, сколько ты хочешь знать, а что мне лучше умолчать, чтобы ты могла спать, пока меня нет. Я не знаю правил, но я готов играть по любым, которые ты установишь.

— Никаких правил, — ответила она, подняв подбородок. — Я хочу знать всё. Пусть будет тяжело, но я предпочту правду. Никогда не держи меня в неведении.

— Я так и сделаю. Мы только во втором типе, так что в основном будем заниматься тушением и подобным. Не слишком переживай. — Любая работа рядом с пожаром опасна, и она это знала, но я надеялся, что преуменьшение всё-таки её немного успокоит.

— Конечно, я буду волноваться, — прошептала она.

Я обнял её, прижал к себе и опустил подбородок ей на макушку.

— Знаю. Я оставлю телефон включённым, чтобы ты могла писать. И объясни мальчишкам, что я просто ушёл на работу на пару дней. Не хочу, чтобы они думали, будто я исчез.

— Они никогда так не подумают. — Её пальцы сжались в толстой ткани моего флиса на спине. — Ты так хорошо к ним относишься, они тебя обожают. Я позабочусь, чтобы они знали: ты вернёшься.

Я держал её ещё несколько секунд, а потом отпустил, понимая, что пора.

— Проводишь? — Я закинул за плечо сумку и взял дорожный баул.

— Конечно. — Она сунула мою термокружку в боковой карман рюкзака, взяла меня за руку, и мы прошли через прихожую в гараж.

— У тебя всё есть? — спросил я, думая, не оставили ли мальчишки чего-то «жизненно важного» в моей машине.

— Это я должна тебя спросить, — поддела она.

Я посмотрел на неё и улыбнулся.

— Да, думаю, у меня всё есть. — Потом я поцеловал её — мягко, чувственно, желая, чтобы можно было сохранить это ощущение на грядущие дни. — До скорого, миссис Дэниелс.

Её улыбка чуть померкла, но она кивнула.

— До скорого, мистер Дэниелс.

Я оторвался от неё, спустился по ступенькам в гараж, нажал кнопку открывания ворот и закинул сумки в кабину.

Это был всего лишь пожар, верно? Точно так же, как и каждый раз, когда я собирал вещи и уходил с командой. Чувствовал ли себя отец иначе, отправляясь на те два пожара? На тот, во время которого мама ушла? Улыбался ли он ей на кухне и целовал на прощание? Знал ли, что, когда вернётся, её уже не будет? Что она оставит меня у бабушки в закусочной и больше никогда не придёт домой?

Чувствовал ли он себя иначе в тот день, когда умер?

В комнату ворвался прохладный предрассветный воздух, и я увидел, как Харпер поёжилась на ступеньках.

— Возвращайся в дом, согрейся, — предложил я, но знал, что она не сдвинется. Она была той самой девушкой, что стоит до самого отъезда, и той, что встречает с объятиями. Она не уйдёт, как моя мать. — Постарайся не волноваться, правда.

Её губы дрогнули, и прежде чем я понял, она пересекла гараж и оказалась в моих объятиях. Я легко поднял её, руки обняли её под идеально округлённые ягодицы, а её щиколотки сомкнулись у меня на спине.

И тогда её губы прижались к моим в крепком поцелуе, которому я жадно ответил.

— Я всегда буду волноваться, — сказала она, снова коснувшись моих губ, а затем обхватила моё лицо ладонями и посмотрела прямо в глаза. — Я влюблена в тебя с восьми лет, Ноксвилл, и всё это время волновалась за тебя. Это не изменится.

Мир перестал вращаться. Моё дыхание — даже сердце — замерло, когда я вдруг ощутил: какая-то недостающая часть во мне встала на место.

— Что именно? — выдавил я. — Волнение?

— Ни то, ни другое, — пообещала она. — Я люблю тебя.

Когда слова подвели меня, я поцеловал её, развернув так, чтобы её спина уперлась в грузовик, и следил, чтобы дверная ручка не врезалась ей в спину. Потом я отбросил всякий разум и отдался Харпер полностью.

Мой язык скользнул в её рот, и я застонал. Я никогда не приму как должное этот вкус, эти изгибы в моих руках. Её пальцы ласково держали меня за затылок, и поцелуй всё длился, ни один из нас не хотел отрываться, чтобы сказать «прощай».

Я вложил все свои хаотичные, безымянные чувства в нежность губ и движение языка, надеясь, что она поймёт то, чего я не умею сказать словами. Молясь, чтобы она знала, что значит для меня, когда слов не хватает.

Наконец, мы разомкнули губы в более мягком, коротком поцелуе, и я прижал лоб к её лбу. Время уходить.

— Просто скажи, что вернёшься. Не обещай — я знаю, ты не можешь. Просто скажи, и я поверю, — умоляла она. В её глазах мелькнула паника, и моё сердце сжалось от мысли, что последний человек, которого она отправила на пожар, так и не вернулся.

— Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы вернуться к тебе, Харпер. Поверь в это. — И пока я произносил эти слова, я знал: это правда. Я сделаю всё, даже брошу вызов смерти, лишь бы снова держать её в объятиях. — Обещаю, понимаешь?

— Ты никогда не обещаешь, — нахмурилась она.

Она была права. Я не обещал. Не с тех пор, как умерли наши отцы и я понял: не имеет значения, какие у тебя намерения, — судьба сука, и она всё равно сделает по-своему.

— У меня никогда не было причины, никогда не было тебя, ждущей меня. — Пожалуйста, жди. Пожалуйста, не дай мне вернуться в пустой дом.

— Я буду ждать, — пообещала она, будто знала, как сильно мне нужны эти слова.

Я поцеловал её ещё раз и донёс обратно к ступенькам, чтобы её босые ноги не замёрзли на бетоне.

— Береги наших мальчиков.

— Береги себя.

Как-то я всё же сумел уехать.

Она любила меня. Харпер Эвелин Андерс — Дэниелс — любила меня. Я не мог понять, почему. Я ведь не сделал ничего, чтобы заслужить это. Чёрт, я поцеловал её, а потом почти семь лет игнорировал. Она была всем, чем я не был, но чем всегда хотел быть — открытой, честной в эмоциях, смелой и до чёртиков доверчивой. И вот она только что доверила мне своё сердце. Я знал, что это потому, что я уезжал на пожар, что у неё возникло это «сейчас или никогда» из-за нашего прошлого, но я всё равно собирался сохранить это. Теперь она не могла забрать это обратно.

Это чувство в груди не просто вернулось, оно переполнило моё нутро, требуя быть признанным — провозглашённым.

Чёрт.

Впервые я задумался, не влюблён ли я в Харпер.





Глава шестнадцатая




Харпер



— Привет, детка, как дела дома?

Голос Нокса донёсся по телефону, и я обессиленно привалилась к стене с облегчением. Его не было почти полторы недели: как только первый пожар закончился, его вызвали на другой — этот был в Юте. В масштабах целой жизни девять дней — ничто, но по какой-то причине секунды растягивались в крошечные кусочки вечности, пока я его ждала.

— Я так скучала по твоему голосу, — сказала я. — У нас всё хорошо. Мальчишки спят. Они скучают по тебе.

— Я тоже по ним скучаю. Но больше всего по тебе. — Его голос смягчился. — Прости, что у меня не было возможности сделать что-то больше, чем просто написать. Связь в глуши отвратительная.

— Я знаю, не переживай. Ты скоро приедешь? — Пожалуйста, скажи «да».

Он вздохнул, и у меня сжалось сердце.

— Хотел бы. Этот пожар почти закончен, но теперь говорят, что могут отправить нас на север. Я дам знать, как только узнаю. — Он звучал таким же усталым, как я себя чувствовала.

— Я понимаю, — и я действительно понимала. По крайней мере, умом. А сердце топало ножкой, как рассерженный дошкольник. — Я не хотела обсуждать это по телефону, но…

— Всё в порядке? — перебил он, и в голосе зазвенела настороженность.

— Мы в порядке. Вчера звонила Эллиот, новостей о Нолане всё ещё нет. Мальчишки уже два с половиной месяца у нас, и она переживает насчёт параллельного планирования. Это значит, что нас просят определиться, готовы ли мы быть предварительно усыновителями. Если мы не заинтересованы в усыновлении, им придётся подыскивать семью, которая будет, чтобы у мальчиков была стабильность на все случаи, если вдруг Нолана так и не найдут. — У меня сжалось горло, и снова захлестнула буря чувств, как и в тот момент, когда Эллиот впервые подняла эту тему.

Я любила мальчишек. Я любила Нокса. Я любила нашу жизнь такой, какая она была сейчас — ну, может, не прямо сейчас, но когда он дома. Могла ли я представить это навсегда? Безусловно. Но вот Нокс?..

Логики во всём этом не было никакой, но сердце вопило, чтобы я схватилась за эту семью, что мы случайно создали, и держала её изо всех сил.

Секунды тянулись. Единственным доказательством, что он всё ещё на линии, было его дыхание.

— Нокс?

— А чего хочешь ты? — медленно спросил он.

— Нет уж. Я первой не скажу. Ты просто подстроишь ответ под то, что, как тебе покажется, хочу услышать я. Давай подождём и поговорим, когда ты вернёшься? Время у нас есть.

Это было сложное решение. Оно означало связать себя навсегда с тем, что изначально задумывалось как временное. Это — жизнь, и любовь, и родительство, и намёк на темы нашего брака, которые мы так и не обсудили. Чёрт, мы женаты уже больше двух месяцев и всё ещё не переспали.

Ну не абсурд ли?

— Хорошо. Давай подумаем, потом каждый запишет свои мысли, и прочтём их одновременно, чтобы никто не шёл первым, — предложил Нокс.

— Мне нравится эта идея. — Так мы оба узнаем правду.

— Отлично… — со стороны телефона послышались крики его команды. — Чёрт. Малышка, мне надо идти. Береги наших мальчиков.

— Береги себя. Нокс?

— Да?

— Будь осторожен. Я люблю тебя. — Я сказала это просто потому, что могла, потому что было так приятно наконец позволить себе это. Потому что знала: он ещё не готов любить меня, но ему отчаянно нужно, чтобы я любила его. Потому что, произнося это, я сама становилась сильнее, почти неуязвимой. А потом повесила трубку, прежде чем он почувствовал обязанность ответить.

Потому что мне не нужно, чтобы он любил меня в ответ. Пока нет.

Пока нет.



Через неделю я подписала последний чек на зарплату за этот период и взглянула на часы. Меган взяла на себя мой вторничный урок, который мы обычно вели вместе, чтобы я могла заняться административной работой, но я уже всё закончила, а было только 9:30 утра.

Я также отправила имейл управляющему моего здания с вопросом о возможности сдать квартиру в субаренду. Наш город не был популярным туристическим направлением, но лыжные городки вокруг нас — да, так что, возможно, моя квартира могла бы неплохо приносить деньги через сайт аренды или что-то подобное.

— И что теперь делать? — пробормотала я себе под нос, открывая ежедневник, чтобы посмотреть, что ещё у меня в списке дел.

— Возьми выходной, — ответила Клара, откинувшись достаточно назад от своего стола на ресепшене, чтобы заглянуть в мой кабинет.

— У тебя пугающий слух.

— Я серьёзно. Возьми выходной. Поезжай домой и расслабься. Насладись временем без детей. Сделай всё то, о чём мечтают мамы, но не могут сделать с малышами на руках.

— Ты имеешь в виду стирку? Уборку? — Боже, мысль о идеально вымытой кухонной плитке звучала просто прекрасно. В последнее время я так много не успевала, или, если всё-таки успевала, но у меня было всего минут пять, чтобы насладиться результатом, пока мальчишки что-нибудь не разрушали, и мы снова не оказывались среди хаоса. Убираться, пока они дома, это всё равно что чистить зубы во время того, как ешь орео, — совершенно бессмысленно.

— Что угодно. Просто верни себе немного здравого смысла. Я сама закрою офис вечером. — Она посмотрела на меня тем взглядом, которым наверняка в своё время держала в узде сыновей, которые были старше меня.

— Ладно, — согласилась я. — Но если что-то изменится, позвони мне.

— Ступай.

Я схватила телефон с зарядки и сунула его в сумочку, пока Клара выпроваживала меня за дверь.

К тому времени, как я свернула на нашу подъездную дорожку, я уже составила в голове список дел, которые успею сделать сегодня, если работать быстро. Стирка, подметание, мытьё полов… дом будет чистым на случай, если Нокс вернётся, вместо того чтобы выглядеть как поле после взрыва детской бомбы. Чёрт, может, я даже успею спокойно съездить за продуктами одна. Я нажала кнопку пульта от гаражных ворот...

Нокс.

Его пикап стоял на его стороне гаража.

Я моргнула. Он дома?

Я загнала машину и заглушила двигатель, копаясь в сумке в поисках телефона. На экране мигало уведомление. Чёрт, телефон был на беззвучном.

Нокс: Только что приехал. Не хотел говорить заранее, вдруг планы бы изменились, но мы здесь. Я помоюсь и привезу тебе обед. Я скучал.

Он дома. Сердце взлетело, и я выскочила из машины, едва не забыв закрыть дверцу, прежде чем вбежать в дом, прочитывая второе сообщение, которое он прислал через несколько минут после первого.

Нокс: И не верь ничему, что скажет Райкер. Я был совершенно в безопасности, это всего лишь царапина.

Подожди. Что?

— Нокс! — я звала его на кухне и в гостинной. Ответа не было.

Он что, ранен? Паника рванула по венам. Мне нужно было увидеть его немедленно. Эта потребность рвала меня изнутри, сдирая когтями спокойную маску, которую я носила последние десять дней. Мне нужно было почувствовать его сердце, убедиться, что он цел, — нужно было увидеть эту царапину. После всех ночных кошмаров, что я пережила, пока он был в отъезде, моя душа требовала этого.

Я скинула туфли и побежала наверх, снова зовя его по имени.

Дверь в его спальню была открыта, и я постучала в косяк, чуть сильнее распахивая её.

— Нокс?

Тишина. Я просунулась чуть дальше и заглянула.

— Это всего лишь я. Я получила твоё...

О, Боже. Да.

Моя челюсть отвисла, когда я заметила его через открытую дверь ванной — он стоял в душе. Стеклянная перегородка давала мне лучший обзор на его мускулистую спину, пока он упирался руками в каменную стену, наклонившись вперед, а вода с дождевого душа стекала по его голове, шее, спине и идеально выточенной заднице.

Он был таким красивым, словно высеченным из камня.

Жар вытеснил панику, разливаясь по коже.

Я собиралась уйти, дать ему время спокойно закончить принимать душ, но вместо того, чтобы отступить, ноги сами понесли меня вперед.

К тому моменту, как мои пальцы пересекли порог его огромной ванной, он уже развернулся, проводя руками по волосам.

— Привет, я дома, — выдавила я сдавленным голосом, тут же уставившись в потолок. — Я звала тебя, но ты не ответил, и я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Ну, знаешь, что ты не умер или типа того.

Я досчитала до пяти, и когда он всё ещё молчал, быстро взглянула только на его лицо — исключительно на лицо — и поймала его взгляд.

Дыхание перехватило от той жажды и нужды, что отражались в его глазах и отзывались во мне самой. Казалось, что прошли годы, а не шестнадцать дней с нашей последней встречи. Несколько тяжёлых секунд мы просто стояли, дыша одним влажным воздухом, пока напряжение росло, и я знала: что-то обязательно сломается, когда оно вырвется наружу.

Я только молилась, чтобы это было не моё сердце.

А если и оно… то пусть. Я уже слишком глубоко увязла, чтобы выйти без шрамов.

— Харпер. — Он произнёс моё имя так, словно я была избавлением от ада, через который он прошёл, и мой пульс взлетел до стремительного биения крыльев колибри.

Его взгляд потемнел, когда я пошла к нему. Не отрывая глаз от моих, он наблюдал, как я открыла дверцу душа и шагнула внутрь, закрыв за собой стекло.

— Ты в порядке? — я провела руками по щетине на его щеках, не обращая внимания, что поток тёплой воды быстро промочил моё любимое голубое платье-рубашку.

Он вздохнул, прижимаясь к моим ладоням. — Теперь да.

— Я скучала, — призналась я едва слышным шёпотом, заглушаемым шумом воды.

В его глазах вспыхнул хищный, почти первобытный огонь, когда он посмотрел на мои губы. А в следующую секунду моя спина прижалась к каменной стене, и рот Нокса накрыл мой. Он на вкус был как мятная зубная паста — прохлада, резко контрастирующая с греховным жаром его языка, скользящего по моему.

Мои руки заскользили вверх по его рукам, ощупывая линии мышц, пока не достигли плеч. Вода согревала мои пальцы, когда я переплела их у него за шеей.

Он чуть склонил голову, углубляя поцелуй, и я отдала все мысли Ноксу — его губам, его рукам, твёрдым линиям его живота, к которому прижималось моё тело.

Мои пальцы скользнули вниз по бокам его рёбер, и он резко втянул воздух.

Отстранившись от его рта, я опустила взгляд и увидела полоску ярко-красной раны, тянущуюся от подмышки до нескольких сантиметров выше талии. Края были в синяках и ссадинах, кожа содрана, но не обожжена.

— Нокс, что...? — мои пальцы зависли над его израненными рёбрами.

— Это ерунда, — перебил он, скользнув губами по моим.

— Ничего подобного! — возмутилась я.

— Со мной всё хорошо, Харпер. Пара царапин. — В уголках его губ мелькнула улыбка.

— Больно? — какой глупый вопрос. Конечно, больно.

— Только когда ты перестаёшь меня трогать. — Он взял мои руки и вернул их на своё тело, чуть ниже раны.

— Нокс, — прошептала я. — Ты ранен.

— Это не повод для беспокойства. — Он поцеловал меня, и я растаяла. Его пальцы накрыли мои, ведя по рельефным слоям мышц, обрамлявших его пресс. Он был твёрд повсюду, тело — словно вытесанное канатами линий от бесконечных часов в спортзале, кожа скользкая и мягкая на ощупь. — Видишь? Со мной всё в порядке.

Он был домом. Он был моим. Мои руки выскользнули из-под его пальцев, чтобы погладить безупречную кожу его бёдер, очертания поясницы, пока он целовал меня до потери рассудка.

— Я скучал по тебе каждый божий день. — Нокс прикусил мои губы.

Я сжала его ягодицы ладонями.

Он резко вдохнул, перехватил мои руки и прижал их над моей головой. — Веди себя прилично, — взмолился он у моего подбородка. — Я держусь на волоске, Харпер.

— Так отпусти себя.

Он набросился на мою шею жадными поцелуями, слегка посасывая участки, от которых я всегда извивалась. Его ладонь скользнула вниз по моей руке к рёбрам, очертив край груди и мягко сжав талию.

— Нокс. — Я застонала, когда эта рука нырнула под промокшую ткань платья и побежала вверх по бедру.

Его рот снова нашёл мой, пока он освобождал мои запястья, а потом потянул за пояс платья. В его поцелуе чувствовалось не просто голодное желание, а неистовство.

Для меня.

Я прижалась животом вперёд, ощущая как он твёрд. Потом я поцеловала его ещё сильнее, запутав пальцы в его волосах, пока то знакомое напряжение вспыхивало внизу живота.

Его пальцы ловко расстёгивали мокрые от воды пуговицы платья, освобождая их одну за другой, пока ткань не раскрылась, обнажив комплект белого кружевного белья, который я, к счастью, выбрала этим утром.

Голодный взгляд, которым он окинул моё тело, стоил каждой потраченной на бельё копейки. Его дыхание участилось, а я сбросила с плеч тяжёлую ткань платья. Оно соскользнуло на каменный пол вместе со всеми моими сомнениями.

Он отступил на шаг, запрокинув голову под поток душа, чтобы струи промочили волосы, а грудь вздрогнула от глубокого вдоха. Потом он открыл глаза, и я увидела ту холодную, чертовски сексуальную решимость, которую он обычно вкладывал во всё, сменившую внутреннюю борьбу, всегда отражавшуюся в его взгляде на меня.





Его сильные руки обвили меня, ладони обхватили мою попу, поднимая меня на уровень глаз. — Скажи ...




Его сильные руки обвили меня, ладони обхватили мою попу, поднимая меня на уровень глаз. — Скажи да, — прорычал он, его взгляд врезался в мой.

Это был вопрос, сформулированный как приказ. Я знала: если скажу «нет», он поставит меня на ноги и уйдёт, не возразив. Но я так же знала: отказаться я не смогу. Я говорила «да» с восемнадцати лет — он просто был слишком упрям, чтобы это услышать.

Уверенная в его руках, я расстегнула застёжку на спине и сняла бюстгальтер, пока его глаза темнели, а челюсть напряглась.

— Харпер, — предупредил он, когда я наклонилась ближе, и облегчённый стон сорвался с моих губ, когда затвердевшие соски коснулись его скользкой кожи.

Я целовала его шею, скользнула губами по чувствительному месту под челюстью и провела языком по краю его уха.

— Да, Ноксвилл. Я говорю да.

Он перехватил меня крепче, я обвила его талию лодыжками, стараясь не задеть рану и слишком ясно ощущая его эрекцию, упирающуюся в кружево между моих бёдер. Боже, я уже не могла дождаться, когда увижу его, дотронусь руками, губами, почувствую его внутри себя.

Мои внутренние мышцы сжались в согласии.

Он резко опустил ручку душа, перекрывая воду, затем схватил меня за шею и поцеловал. Это был не просто дикий порыв, как раньше, а чистое, медленное, откровенное соблазнение.

Вода стекала с моих волос по спине прохладными струйками, пока он нес меня из ванной, одурманивая искусными поцелуями на каждом шаге.

Он уложил нас на свою кровать, и я ахнула, когда шелк простыней заскользил по моей коже с чувственной жесткостью.

— Ты можешь испортить свои простыни, — предупредила я его, когда он оказался надо мной. — Холодная вода, помнишь?

— Мне плевать, если я могу испортить тебя, — ответил он, стягивая с моих ног кружевные трусики и отбрасывая их через плечо.

Я знала, что он сломает меня — всегда знала. После того поцелуя я сравнивала каждый другой именно с его. Каждое прикосновение губ. Каждый язык. Каждую улыбку.

— Черт. Харпер, — простонал он, вбирая глазами каждую деталь. Я оставила руки по бокам, подавив инстинкт прикрыть свои несовершенства перед этим безупречным мужчиной.

Это был Нокс, и перед ним мне не нужно было прятаться.

Его пальцы скользнули от моего горла вниз, между грудей, по впадинке под ребрами, и почти обхватили мою талию. Я никогда не была высокой, всегда самой низкой в комнате, и Нокс заставлял меня чувствовать себя не просто миниатюрной — хрупкой под его руками.

— Если бы ты только знала, сколько раз я фантазировал об этом, — признался он, лаская мои бедра. — Даже когда не должен был. Боже, тебе было всего шестнадцать, когда я впервые захотел поцеловать тебя. А после того, как наконец поцеловал, я лежал в постели и представлял тебя вот так — гладкая кожа и изгибы.

— И реальность соответствует?

Его бровь изогнулась, и медленная улыбка расплылась по его прекрасному лицу. — Превосходит каждую мечту. Ты чертовски прекрасна, Харпер.

Сердце подпрыгнуло, и я раздвинула бедра шире, когда он мягко толкнул их в стороны, чтобы встать между ними на колени. Моя кожа горела так, что я задумалась, сколько времени понадобится, чтобы капли воды зашипели и испарились с меня.

Капля скатилась по груди Нокса, и я проводила её глазами, затаив дыхание, когда увидела его полностью — стоящего на коленях обнажённым передо мной. Мышцы его живота напрягались и перекатывались при каждом движении, а твёрдая, полная длина, поднимающаяся к прессу, снова заставила мои мышцы сжаться.

— А для тебя реальность как? — с усмешкой спросил он, поймав мой взгляд.

— Ты идеален, — я села и провела пальцами по линиям его живота.

— Только в твоих глазах.

Я провела рукой по головке его напряжённого члена, и он зашипел.

— Потом, — пообещал он, крепко схватив меня за бёдра и опуская обратно на кровать. — Я семь грёбаных лет мечтал о твоём вкусе.

Он скользнул вниз по кровати и одновременно приподнял мои бёдра.

Я застонала, когда он провёл длинную линию языком по моему центру.

Мои руки сжали его волосы, когда он коснулся клитора, а напряжение в животе скручивало мышцы. Пока он изучал языком каждый изгиб моего тела, я теряла всякое чувство меры. Это было так чертовски приятно, удовольствие захлёстывало меня, заполняло всё тело, поднимаясь выше и выше.

— Сладкая, — пробормотал он, прижимаясь губами к моему центру, и вибрации от его голоса ударили прямо в ту точку, что была готова разорваться.

Он ввёл язык внутрь, и я выгнулась, вскрикнув. Его ладони крепко прижали мои бёдра, удерживая на месте, пока он смаковал каждое мгновение — дразня в один момент, а в следующий подталкивая меня к самому краю.

— Боже, Нокс! — взмолилась я, пока он безжалостно сводил меня с ума.

— Чего ты хочешь, любовь моя? — спросил он.

От этого ласкового слова я едва не сорвалась в оргазм.

— Большего.

— Вот так? — Он вставил один палец, скользя вдоль стенок, пока не нашёл ту точку, которая заставила меня выгнуться дугой.

— Да!

Он добавил ещё один палец, грубо проводя языком по набухшему клитору.

Я чувствовала себя стеклом, трескающимся по краям, готовым разбиться.

Затем он усилил натиск, облизывал сильнее, двигал пальцами быстрее, и я взорвалась, выкрикивая его имя, кончая на его язык.

Волны оргазма накрыли с головой, но Нокс продолжал ласкать, поглаживать меня, подталкивая и доводя движением языка к второй кульминации, которая лишь продлила это сладкое, острое и такое нужное удовольствие.

Мои бёдра задрожали, когда он наконец отступил, облизывая нижнюю губу так, что я чуть не испытала третий оргазм.

— Боже мой, — пробормотала я, задыхаясь. — Твой язык волшебный.

Он ухмыльнулся, скользнув по моему телу, чтобы глубоко поцеловать. На губах я ощутила собственный вкус и простонала от этой откровенной чувственности, подняв колени так, что его эрекция коснулась моего входа.

Теперь уже он застонал, когда кончик вошёл в меня всего на долю дюйма.

— Ты уверена? — спросил он, опираясь на локти надо мной. Его взгляд искал в моих глазах хоть малейший знак сомнения, но находить было нечего.

— Уверена, — пообещала я.

Он проник глубже ещё на дюйм и сжал веки. — Ты такая… чёрт возьми… потрясающая. — Потом его глаза распахнулись. — Презерватив.

Я кивнула в согласии, и он выскользнул, потянувшись к прикроватной тумбочке. Не то чтобы я возражала быть с ним без защиты — для меня это было бы впервые, — но я не собиралась навешивать на него риск возможной беременности, когда наше будущее ещё не было решено.

Он разорвал упаковку и натянул презерватив на член, затем снова устроился между моими бёдрами.

Его ладонь легла на затылок, и он поцеловал меня, его язык сплёлся с моим, пока он медленно входил в меня, растягивая мои чувствительные после оргазма стенки.

— Харпер, — выдохнул он, когда оказался полностью внутри.

Он уронил лоб на мой на мгновение, но я пошевелила бёдрами, показывая, что со мной всё в порядке.

— Чёрт. Не двигайся. Всего секунду.

Я сделала круговое движение бёдрами, и он застонал — протяжно и глубоко. Знание того, что я могу довести его до грани самоконтроля, было упоительным, и я пьянилаcь им до последней капли.

— Чёрт, я серьёзно. Я ждал этого слишком долго, чтобы всё закончилось за двадцать секунд. А если ты продолжишь, именно столько и получишь, — он сжал моё бедро, пальцы вонзились в кожу на миг, а потом отпустил, будто боялся причинить мне боль.

— Хорошо, — согласилась я, запустив руки в его волосы, прежде чем снова двинулась навстречу, выталкивая его на дюйм наружу, чтобы тут же вернуть обратно.

— Я хочу больше, — мышцы на его лице натянулись, пока он боролся с собой.

— Больше будет потом, — пообещала я, поняв, что его сдерживает. — Это не единственный раз для нас, Нокс. Ты сможешь взять меня так, как захочешь, и столько раз, сколько захочешь потом. Но, ради Бога, начни сейчас.

Напряжение в его плечах спало, и челюсть расслабилась.

— Как захочу, — повторил он.

Я ответила поцелуем, и он наконец начал двигаться во мне. Его медленные, уверенные толчки разливались по моему телу волнами удовольствия — отступая лишь для того, чтобы вернуться снова и снова.

Вскоре мои лодыжки обвили его бёдра, и я сама двигалась навстречу его мощным толчкам. Наше дыхание смешивалось между поцелуями и стонами, пока он ускорял ритм, врезаясь в меня с такой божественной силой, что я почти ощущала вкус надвигающегося оргазма.

Будто почувствовав перемену — напряжение моих бёдер, — он скользнул ладонью вниз по животу и лёгкими кругами начал ласкать мой клитор большим пальцем.

— Вот так, — прошептал он мне в губы. — Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.

Одно нажатие его пальца и безумно глубокий толчок — и я сорвалась. Моё тело сжалось, стиснув его, края зрения потемнели, а блаженство ослепило, когда я снова кончила.

— Я люблю тебя, — выдохнула я на вершине удовольствия.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами и прижимал к себе крепче. А потом отпустил остатки самоконтроля — ускорился, вошёл глубже, пока не выкрикнул моё имя в изгиб моей шеи.

Я прижала его к себе, проводя руками по спине, пока он наполнял меня, дыша прерывисто и тяжело.

Через несколько секунд он перекатил нас на бок, заключив меня в объятия: одна рука лежала на моей спине, другая — у основания головы. Он посмотрел на меня с такой нежностью, что сердце болезненно сжалось.

— Я ошибался, — тихо сказал он.

— В чём? — мне стоило огромных усилий не напрячься в его руках, не усомниться в том, что между нами произошло, и в том, как я выгляжу на фоне других женщин, с которыми он был.

Он коснулся моей щеки, проводя большим пальцем по коже.

— Ты та, что разрушила меня.





Глава семнадцатая




Нокс



— Ты расскажешь мне, что случилось? — спросила Харпер, нанося мазь с антибиотиком на ссадину у меня на боку. Я бы с удовольствием оставил её в постели на весь день, но уже было пора забирать мальчишек.

— Дерево упало, — пожал я плечами. — Ерунда.

На самом деле болело адски, но за все эти годы бывало куда хуже.

Она замерла, затем потянулась за марлей, которую я оставил на полке в ванной. — Дерево упало, — протянула она медленно.

— Дерево упало, — подтвердил я, пока она обматывала рану. Ничего хорошего не выйдет, если рассказать ей, что произошло на самом деле. Это лишь заставит её сильнее волноваться.

Она поджала губы, но только кивнула и закрепила повязку пластырем. — Готово.

— Спасибо. — Я убрал прядь её волос за ухо, ощущая, как в животе неприятно тянет от тревоги, отражавшейся в её взгляде. — Не волнуйся. Через неделю всё заживёт.

— Я всегда буду волноваться.

И именно поэтому вчера Райкер взорвался на меня. Когда я заметил, как сгоревшая верхушка молодой сосны падает в сторону Чендлера, я не думал — просто бросился и толкнул парня, сам получив по касательной.

Да пошёл он к чёрту, этот Райкер. Чендлер жив, а у меня всего лишь царапина. По-моему, отличная сделка, учитывая, что вся наша работа тянула максимум на оценку «почти полный бардак».

Мы с Харпер оделись и поехали в детский сад на моём грузовике. Миссис Гриви едва не свалила меня с ног своим поведением — она помахала нам, пока мы ждали на светофоре на Мейн-стрит.

— Эта женщина меня ненавидит, — пробормотал я, махнув ей рукой и выдав кривую улыбку.

— Она ненавидела тебя много лет назад, — уточнила Харпер. — Сейчас не посмеет. Особенно после того, как ты пашешь в команде. Люди взрослеют. — Она улыбнулась и помахала в ответ, а мы тронулись, когда загорелся зелёный.

Солнце блеснуло на моём обручальном кольце, когда я повернул к детскому саду. Как же блаженно нормально всё это выглядело. Вот она, твоя жизнь.

Сердце ухнуло и забилось быстрее.

Я мог бы возвращаться домой к Харпер после каждого пожара. Засыпать с ней в объятиях. Просыпаться, вдыхая её запах, ощущая её мягкие изгибы под руками. С ней мысль о «моментальной семье» казалась не давящей и пугающей, а… тёплой и желанной. И мальчишки? Я был от них в восторге.

Но дети… Господи, как легко всё испортить. А я не то чтобы образец стабильности. Харпер не позволит тебе их сломать.

Но готов ли я правда сказать «навсегда»? Что, если я всё разрушу? Что, если во мне больше от мамы-беглянки, чем от отца, который всегда был надёжен и предан? Что, если я соглашусь, а через несколько месяцев разобью их маленькие сердца, когда, неизбежно, сделаю что-то, что выведет Харпер из себя, и она устанет от моей нестабильной натуры?

Я не соврал утром — она действительно разрушила меня. Всё, что происходило между нами в постели, давно перестало быть просто сексом. Это было… занятие любовью. Да, я был в её теле, но она проникала в самую душу, и каждое чувство поднимало физическую близость на уровень, который я мог описать лишь одним словом — ошеломляюще.

И пугающе.

Никогда больше не будет другой женщины, которая сравнится с этой блондинкой, свернувшейся рядом со мной. С поднятым подлокотником, чтобы можно было положить голову мне на плечо, пока она возилась с телефоном, перелистывая плейлисты. Будет только она, даже если я всё испорчу, и она уйдёт. Только она, в голове, в сердце, в мечтах.

Сладкое, тёплое чувство распирало грудь, едва не обжигая.

Вот дерьмо. Я влюблён в Харпер.

Я почувствовал это в ту секунду, когда сердце раскололось, а она сказала, что любит меня, прямо в момент нашей близости. Но теперь отрицать было бессмысленно. Я видел правду в её глазах — она обнажила душу, даже не думая защищаться от боли, которую мы могли причинить друг другу.

Я влюблён в Харпер. Эта мысль звучала эхом в моей голове, снова и снова ударяясь с другой стороны. Харпер, которую я хотел почти десятилетие. Харпер, которая видела худшие стороны меня. Харпер, которая по закону стала моей женой, потому что нам хватило смелости рискнуть ради мальчишек — наших мальчишек.

Она была бесстрашной в том, что заставляло меня благоговеть.

Не подозревая об откровении, перевернувшем меня с ног на голову, она сменила песню, которая играла с её телефона в динамиках, вырвав меня из мыслей.

— Я подумала, может, пригласим Райкера на ужин?

Райкер. К чёрту мою жизнь. Желудок скрутило, но быстро отпустило. Райкеру придётся со временем переварить всё своё дерьмо. Просто мне не особо хотелось, чтобы он переваривал его за моим обеденным столом.

— Может, стоит подождать денёк-другой, — мои пальцы крепче сжали руль.

Харпер наклонила голову и ждала объяснения.

— Он немного зол на меня, — признался я, краем глаза замечая, как её взгляд сузился.

— Это как-то связано с огромной раной у тебя на боку?

— Ссадиной, — пробормотал я. — Ну может быть. — Я поцеловал Харпер в руку. — Просто рабочие дела.

Но это было неправдой. Райкер злился не потому, что я вмешался и защитил Чендлера. Он злился, потому что, если бы я ошибся, пострадала бы Харпер. И это уже касалось его лично.

Мы заехали на парковку и, держась за руки, вошли в школу вместе с потоком родителей, забиравших детей. Я кивал в ответ, когда меня приветствовали по имени. Все выглядели довольными, что наша команда вернулась с первого настоящего испытания.

Хотя, если честно, это и испытанием-то трудно назвать. Работать во втором типе после кучи лет службы хотшотом — это серьёзный шаг назад. Не столько по нагрузке, сколько по состоянию головы. Но нам нужно было доказать свою состоятельность, так что пока «Тип 2».

— Вон он, — сказала Харпер, показывая в коридор, где Лиам аккуратно складывал свои рисунки в рюкзак, стоя к нам спиной.

— Давай удивим его. — Мы подошли ближе, когда он застёгивал молнию. На лице у меня сама собой расплылась улыбка. Я скучал по нему все эти недели, что был в отъезде, и только сейчас осознал, насколько сильно.

— Что у тебя там? — спросила Харпер, присев рядом с ним, пока я ждал.

— Я сделал рисунок для Нокса! — Он закинул рюкзачок на плечо, а Харпер помогла ему просунуть вторую руку в лямку. — Там деревья и огонь, но немного, совсем чуть-чуть.

— Уверена, ему понравится, — сказала она, застёгивая ему куртку, хотя он мог и сам. Но Харпер всегда делала такие мелочи для тех, кто рядом, чтобы они чувствовали себя в заботе.

— Я не могу дождаться, чтобы подарить её ему! — Он подпрыгнул от нетерпения.

— Можешь подарить прямо сейчас, — предложила она, кивнув в мою сторону.

Он повернулся, нахмурившись, а потом его глаза распахнулись от счастья.



— Нокс! Ты дома!

Он прыгнул, и я поймал его, пальцы скользнули по гладкой ткани куртки, когда я поднял его в объятия. Он прижался крепко, его маленькое тело согнулось вокруг моего, волосы пахли клубничным шампунем из бутылки с Железным человеком, которую купила Харпер. Я вдохнул глубже, смакуя мирный момент.

— Да, я дома, — я встретился взглядом с Харпер, и она улыбнулась сквозь слёзы.

— Я скучал по тебе, — прошептал он, сжимая мою шею почти до удушья.

— Ну а я ещё больше скучал. Поверь. — И это была правда. Сердце снова треснуло, заливая меня ещё более сладким чувством. Я прижал Лиама к себе в ответ сильнее, медвежьим объятием.

Я успел влюбиться и в него. И в Сэра Блюёт-Наповал, который через десять минут положил свою крошечную головку мне на плечо, когда мы забрали его у Черри. Он не издал ни звука, просто посмотрел на меня, потом уткнулся в грудь и растаял в объятиях.

Чёрт. Я любил троих людей, в которых не имел ни малейшей гарантии.

Словно почувствовав опасную мысль, Джеймс поднял голову, обхватил моё лицо ладошками и начал лепетать, весело тараторя и пуская слюни.

— Да ну? И что ещё случилось, пока меня не было? — спросил я его, выходя из дома Черри, с его сумкой через плечо и рукой Лиама в своей.

Харпер попрощалась с подругой и вышла следом, как раз к тому моменту, когда я усаживал Джеймса в машину, под аккомпанемент Лиама, который в подробностях рассказывал мне всё за последние пару недель. Он сам пристегнул ремень на своём бустере и ни разу не остановился, чтобы покритиковать, как я держу Джеймса, пока пересказывал, какие дети остаются на летнюю группу, а с кем он встретится только в сентябре в садике.

Мой маленький альфа-щенок разболтался не на шутку.

Я усмехнулся этой мысли и быстро поцеловал Харпер, когда она пристегнулась рядом. Всё было обычным… до боли, до совершенства обычным. И это было идеально.



— Тебе нужно есть больше морковки, — поучал Лиам Райкера двумя днями позже, когда мы сидели в столовой. — Она полезна для глаз.

Он выразительно посмотрел на миску, и Райкер положил себе ещё ложку моркови.

Этот ужин обещал быть катастрофой, но Харпер настояла, чтобы пригласить Рая. Честно говоря, кто я такой, чтобы запрещать сестре общаться с братом? Если он всё ещё зол на меня, надеюсь, сдержится хотя бы в пределах клуба.

Что до меня — я уткнулся взглядом в тарелку, только не в тот мягкий изгиб выреза на платье Харпер. И не в длинную линию её шеи и изгиб губ. Я точно не думал о том, как поцеловал её прямо перед тем, как Райкер позвонил в дверь. И о её тихом, недовольном стоне, когда я остановился.

Нет. Я совсем об этом не думал.

— Босс, — проворчал Райкер с усмешкой, передавая миску Харпер.

— Ты бы видел его с брокколи, — подмигнул я Лиаму. — Это уже другая история.

— Брокколи на вкус как горячие ноги, — важно заявил Лиам, подняв брови, будто был экспертом в этом вопросе.

Райкер рассмеялся, и напряжение в комнате тут же спало наполовину, напомнив мне, почему он был моим лучшим другом.

— Ну, я принес пирог на десерт, и если съешь всю морковь и курицу, которую Нокс замучил на гриле, — сказал он, и его взгляд скользнул к Харпер. — То есть… если Харпер не против.

— Всё нормально. Ешь, сколько сможешь, Лиам, — она закатила глаза на брата. — А Нокс отлично готовит на гриле.

— Такая защитница, — я едва сдержал смех.

— Какой пирог? — подозрительно сузил глаза Лиам.

— Яблочный, — ответил Райкер. — С крошкой сверху.

Лиам задумчиво кивнул и с аппетитом набросился на курицу, которую Харпер порезала для него, в то время как Джеймс устроил настоящий погром в своей тарелке с морковкой. Он размазал оранжевую кашу по лицу, и его крошечные кулачки стали того же цвета. Купание сегодня обещало быть весёлым.

— Ну и как у вас с курсами? — Райкер смотрел то на Харпер, то на меня, хмуря брови. Я затаил дыхание и мысленно молился, чтобы он выбрал безопасную тему.

Мои плечи заметно опустились от облегчения.

— Нормально, — ответила Харпер. — В основном они виртуальные, и мы почти закончили, потому что пошли с конца — сначала домашнее обследование, а потом всё остальное. — Её взгляд скользнул к мальчишкам. — Темы бывают… тяжёлые.

— Информации море, — добавил я. — И занятия касаются детей всех возрастов, не только малышей. А через что им иногда приходится проходить, это… Очень тяжело.

Взгляд Райкера скользнул к мальчишкам, и он понимающе кивнул.

— А когда у вас снова встреча с Эллиот?

— Завтра, — ответила Харпер, и её взгляд на миг встретился с моим, щёки залились румянцем.

Сегодня вечером у нас с ней была встреча насчёт как раз этого визита. Пора было решить, чем всё это обернётся для нас.

Мы ужинали в тишине, прерываемой лишь радостными визгами Джеймса, который с упоением размазывал очередную морковку.

— Ну а как у вас с командой? — спросила Харпер.

Райкер тяжело вздохнул: — В целом неплохо, но мы пока не сработались. — Он посмотрел на меня. — Ты что думаешь?

— Думаю, у нас есть новички с дерь… — я поморщился, — с ужасным временем развертывания укрытий, и мы всё ещё не режем линию так эффективно, как могли бы. Да и разрыв между наследниками и новичками всё ещё чувствуется.

Райкер кивнул.

— Но, боюсь, скоро у нас будет шанс это исправить, если судить по погоде.

Стояла жара, засуха, снеговой покров был минимальный. А если прибавить ветер, обещанный на следующей неделе, шанс, что я останусь дома, был равен нулю.

— Такое ощущение, что в этом году пожары не прекращаются, — пробормотала Харпер, уставившись на курицу. — Настоящего перерыва не было, даже до того, как вы вернулись в Легаси. Вы так и не отдохнули.

— Потому что нам и не дали, — я отправил в рот ложку картошки. — Мы просто переходили от одной команды к другой, от одного пожара к следующему. Чёрт, ты же был сезонным, Райкер, а в апреле всё ещё работал со своей старой командой.

— Помнишь тот декабрьский пожар на переднем хребте? — покачал головой Райкер. — Раньше сезон длился пять месяцев, а теперь кажется, что мы тушим их круглый год, и это уже пиз…

— Райкер! — резко одёрнула его Харпер.

— Чертовски изнурительно, — поправился он.

Это было то, с чем мы оба могли согласиться.

— Ты тоже должна быть уставшей, — продолжил Райкер, нахмурившись с заботой, глядя на Харпер. — Он ведь отсутствовал неделями. — Он указал на меня вилкой. — И, скорее всего, через пару дней нас снова не будет, если прогнозы оправдаются. По сути, ты справляешься со всем одна.

И вот так закончилась безопасная тема.

Харпер пожала плечами, а эта приторно-сладкая улыбка, которой она его одарила, была любой, но не искренней. — Ну, я знала, на что иду, дорогой братец.

Тревога. Я метнул Райкеру взгляд, в котором ясно читалось предупреждение. Если он продолжит в том же духе, Харпер его сожрёт.

— А ты правда знала? — не отступал Райкер, откинувшись на спинку стула. — Видеть, как мама провожает папу, это одно, и совсем другое — самой оставаться с детьми.

Я всерьёз подумывал пнуть его под столом.

— Не то чтобы я развалилась, пока Нокс был в отъезде, — Харпер приподняла бровь. — Как видишь, оба ребёнка живы и здоровы. Мой бизнес процветает. Дом стоит на месте.

— Я закончил! — объявил Лиам, поднимая тарелку, словно трофей.

— Хотел бы и я закончить, — пробормотал я себе под нос и уже громче обратился к Лиаму: — Давай, отнеси тарелку на столешницу, чемпион. А мы тут ещё немного посидим.

Если сумеем пройти это минное поле.

— Я же не говорил, что ты не справляешься, — мягко сказал Райкер, но в голосе его прозвучал укол. — Просто я никогда не хотел, чтобы тебе приходилось.

Я стиснул зубы и промолчал. Единственная проблема в том, чтобы любить Харпер, заключалась в её брате и вот в таких моментах. Каждое чувство во мне кричало заступиться за неё, поставить Райкера на место. Но опыт подсказывал: у Харпер когти ещё те, и ей не нужно моё вмешательство в их отношения.

— Даже если бы я не была с Ноксом, я всё равно справлялась бы одна, — она откинулась на спинку стула и посмотрела в сторону кухни, явно проверяя, что Лиам уже не слышит. — Это я взяла мальчишек к себе, помнишь? Нокс лишь помог, чтобы они не оказались разлучены. Если чью жизнь и перевернули вверх дном, так его, не мою.

— Я не это имел в виду… — начал Райкер, уши его залились красным.

— Нет, ты хотел сказать: «Разве ты не несчастна, выбрав ту же жизнь, что и у мамы?» Так?

О да, он нарывался. Я отложил приборы на тарелку и прекратил делать вид, что ем. Джеймс радостно хлопал ладошками по столику детского стульчика, наслаждаясь звуком.

— Ладно, — Райкер сделал преувеличенный жест плечами. — Попался. Я волнуюсь. Все за этим столом понимают, что дальше будет только сложнее, ведь уже почти июль. А кто знает, когда мы вообще будем дома? Так что извини, что беспокоюсь, что моя сестра не выдержит.

Харпер вздохнула и покачала головой.

— Рай, ты думаешь, я раньше не нервничала? Я всегда на нервах, когда ты на пожаре. Я замираю, пока не получу весточку, что ты вернулся живым. И что, ты подумываешь бросить пожарную службу, чтобы я меньше волновалась?

Его рот приоткрылся, потом захлопнулся. — Ну… — он метнул на меня взгляд, явно ища поддержки, но я лишь покачал головой. Это было между ними. — Конечно, нет. Но я твой брат, а не муж.

— По крайней мере, признаёшь, что он мой муж, — она впервые искренне улыбнулась. — Но серьёзно, перестань пытаться спасти меня от того, чего я сама хочу. — Её глаза встретились с моими, и в груди стало тепло. — Стало ли сложнее, когда Нокс снова в строю? Да. Волнуюсь ли я за вас обоих? Безусловно. Но я всегда волновалась, даже когда вас здесь не было. И между нами, я сильнее мамы, потому что выросла, прекрасно зная, чем всё может кончиться. Я не закрываю глаза, Райкер.

Его челюсть напряглась, а у меня внутри неприятно кольнуло от извиняющегося взгляда, который он бросил в мою сторону, прежде чем снова заговорить. — И ты знаешь, насколько он безрассуден по отношению к собственной безопасности?

— Райкер, — предупредил я.

Харпер нахмурилась. — Да вы все безрассудные. Что ты имеешь в виду?

Смех Райкера прозвучал глухо и совсем не весело. — Ты видела, какой «сувенир» он привёз с последнего пожара? Хотя нет, не отвечай. Мне лучше не знать.

— Если ты про его бок… — начала Харпер.

— Ты ублюдок, — бросил я через стол и протянул Джеймсу морковку, так как он уже уничтожил все со своей тарелки.

— Я честный, — отозвался он.

— О чём он говорит? — потребовала ответа Харпер.

Райкер встретился со мной взглядом, и моё молчаливое предупреждение он проигнорировал.

— Мы расчищали территорию от тлеющих очагов, и один из его ребят зевнул, не заметив окружение. Обугленное дерево едва не придавило его, так что твой муж кинулся под него, чтобы закрыть Чендлера от тысячи фунтов сосны, решившей превратить его в труп.

Я покачал головой, даже когда почувствовал, как внимание Харпер переключилось на меня.

— Это правда? — прошептала она.

Я закрыл глаза, медленно выдохнул и снова посмотрел на жену.

— Примерно так всё и было, — сказал я мягко, словно тон мог изменить смысл слов. — Чендлеру девятнадцать, и мы как раз работаем над его внимательностью. Я действовал, не успев подумать, но всё обошлось. Мы оба успели отойти.

Она резко втянула воздух, потом одарила меня дрожащей улыбкой и, обойдя угол стола, взяла моё лицо в ладони. — Ты спас его.

— Любой бы сделал то же самое, — ответил я.

Такие вещи на пожаре — сплошь и рядом. Мы не искали похвалы, но чёрт возьми, как же было приятно видеть её улыбку, как будто я и вправду заслужил её признание.

Она поцеловала меня — мягко, быстро, а когда отстранилась, я обхватил её за шею и притянул для ещё одного поцелуя. Мне плевать, что подумает Райкер. Харпер моя. А я её. Это всё, что имело значение.

Она улыбнулась сквозь поцелуй и отстранилась. — Я пойду, умою Джеймса.

— А мы разберёмся с посудой.

Мы с Райкером молчали, разнося тарелки на кухню и начиная их мыть. Поднос детского стульчика выглядел, словно место преступления.

— Я и не знал, что он может есть курицу, — сказал Райкер, скребя поднос, пока я загружал посудомойку.

Прими оливковую ветвь.

— Нужно просто порезать на очень мелкие кусочки, — ответил я, ставя ещё одну тарелку.

Он вздохнул. — У тебя хорошо получается. С детьми.

— С Харпер невозможно облажаться, — я посмотрел через стойку, где Лиам строил трассу для машинок. Держи мир. Держи мир. Держи…

Да пошло оно нахер.

— Ты бы сделал то же самое, мать твою, — прошептал я, ставя стаканы на верхнюю полку.

— Прости? — Его рука замерла на полпути, сжимая губку.

Я развернулся и вперил в своего лучшего друга взгляд: — Пожар в Орегоне два лета назад? Ты сделал то же самое. Если не изменяет память, Баш сказал, что ты получил сотрясение, потому что прикрыл его от падающей ветки.

— Это другое, — он отвёл взгляд.

— А чем, мать его, другое? — усмехнулся я. — Потому что это был ты? Потому что это был Баш? Да если бы кто-то другой из парней подставился под удар ради Чендлера, ты бы гордился. И уж точно не побежал бы выдавать детали жене одного из них.

— Любой другой не возвращается домой к Харпер! — Он дёрнул подбородком в сторону подноса и стал яростно тереть его щёткой. — Слушай, ты сам просил, чтобы я смирился с тем, что между вами происходит, и я пытаюсь.

— Отлично, потому что твоё мнение тут не играет роли, — пожал я плечами.

Он откровенно проигнорировал мои слова: — Но с того самого момента, как ты связался с моей сестрой, ты перестал быть «просто» членом команды, Нокс. Ты прав, будь я там, я бы сделал то же самое. Я бы оттолкнул Чендлера и принял последствия на себя. Но у меня нет человека, который ждёт дома. А у тебя есть.

— Господи, да она умрёт, если что-то случится с тобой, — возразил я.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь. Мы оба знаем, что она любит именно тебя. Я сделал всё, чтобы уберечь её сердце, но… — он махнул рукой, показывая на дом вокруг, — вот мы здесь. Её защита всегда была моей обязанностью. А теперь выходит, я должен защищать и тебя.

— Рай, если я начну вести себя иначе, начну сомневаться на пожаре — это будет гораздо опаснее и для меня, и для всех вокруг. Там у меня нет права думать о ней, когда всё летит к чёрту. Нет права терять секунды на колебания.

— Знаю, — прошептал он, опуская плечи. — Я это знаю. Но, чёрт возьми, как же тяжело всё это видеть.

Мы домыли посуду почти в тишине, и напряжение постепенно стекло в слив вместе с остатками ужина.

Он просто боялся за сестру.

Я понимал.

Это было самое близкое к перемирию, на что мы были способны.

После пирога Райкер попрощался и уехал домой. Мы с Харпер уложили мальчишек по привычному вечернему распорядку.

Я облокотился на дверной косяк и слушал, как она читает Лиаму, позволяя себе раствориться в этом мгновении, в этой возможности «навсегда». Завтра Эллиот нужен был мой ответ, но я был слишком погружён в настоящее, чтобы представить какое-то другое «завтра», кроме этого.

Я любил Харпер, но это ещё не значило, что у нас всё получится, поэтому я держал это при себе. Я любил мальчишек, но это не значило, что я тот самый, кто должен их растить. А сказать Харпер хоть одно из этих признаний сейчас означало бы повлиять на её выбор.

Когда свет погас, мы спустились вниз в кабинет, проигнорировав горы игрушек в гостиной и отказавшись от вечерней уборки, которую обычно старались соблюдать.

Она поправила волосы за уши и переминалась босыми ногами, пока я раскладывал на столе по два комплекта — ручки, листы бумаги, конверты. Сердце колотилось в горле, когда я подвинул один набор к ней.

— Не верится, что мы вообще думаем об этом, — прошептала она, беря ручку и бумагу.

— Это немного… — я запнулся. Для того, что мы собирались сделать, не существовало подходящего слова.

— Внезапно? Слишком скоро? Поспешно? Совершенно безумно?

— Я собирался сказать «интенсивно», но, думаю, все эти варианты тоже подходят.

У меня перехватило горло. Она передумает? Я бы её не винил.

— Мы ведь всего пару месяцев вместе, да? — она прикусила нижнюю губу, и в её глазах отразилась паника.

— Почти три. Смотря, как считать. От того дня, как я вернулся домой? Или с того момента, как мы поженились? Или с того, как мы поцеловались в грузовике? — Я провёл рукой по затылку. — Я знаю тебя всю жизнь, так что мы явно не чужие.

— Но мы же… не особо стабильные, — она смотрела на ручку, словно та могла превратиться в змею и укусить её в любой момент.

— А кто вообще стабилен? — парировал я.

— Ну, например, те, кто женится, потому что любят друг друга.

Я пожал плечами. — Никогда не смущало идти против общественных норм. — И я люблю тебя.

— Если мы это сделаем, то пообещаем детям, что останемся вместе, несмотря ни на что.

— Ты не услышишь от меня возражений. — Я покачал головой. — Здесь вообще нет ничего нормального. Их должны были отдать опытным приёмным родителям. В семью, где взрослые знают, что делать, и не гуглят каждый вопрос про детей. К идеальной, крепкой паре, готовой тащить каждодневные заботы о малышах. А мы ведь…

— Полный бардак? — подсказала она.

С этим не поспоришь. Я кивнул:

— Мы… просто те, к кому они попали из-за дурацкого стечения обстоятельств. Согласиться на усыновление — нелогично, эгоистично. Это ещё и огромный эмоциональный риск: строить планы на будущее вокруг того, что нам не подвластно.

Она глубоко вдохнула и кивнула.

— Ты прав. — Улыбка дрогнула на её лице, когда она положила лист на стол. — Готов?

Чёрта с два я был готов, но я точно знал, что напишу.

— Давай.

Мы отвернулись друг от друга, написали свои ответы в противоположных углах стола, сложили листы и убрали их в конверты.

Я обошёл стол, встал рядом с ней с конвертом в руке и нежно поцеловал её лоб. То, что было написано внутри, могло изменить всё в одно мгновение. Она прижалась ко мне, сжимая мою рубашку в кулаке, и мы позволили себе просто подышать вместе.

— Готова? — спросил я.

Она кивнула, и мы обменялись конвертами.

— Можно было просто сложить листки. Конверты — это перебор.

На губах заиграла улыбка, хотя грудь сдавило, как в тисках. Я открыл её конверт, но она схватила меня за запястье.

— Харпер? — Слёзы в её глазах едва не сбили меня с ног.

— Что бы ты там ни написал, это не изменит моих чувств, — прошептала она, поглаживая мою руку. — Ни при каких условиях.

— Я знаю. — Я попытался проглотить ком в горле, но не смог. — Поэтому и написал то, что написал.

Мы не сводили глаз друг с друга, возились с конвертами на ощупь, пока наконец не развернули бумаги.

Я прочитал её слова.

Прочитал ещё раз. С каждым словом сердце билось быстрее, пока не превратилось в галоп.

Медленно я опустил лист и увидел, что она уже смотрит на меня, с приоткрытыми губами и широко раскрытыми глазами.

— Правда? — прошептала она.

— Правда.

— Значит, мы решились? — Медленная улыбка разлилась по её лицу, и моё сердце остановилось. Никогда она не была прекраснее. Никогда я не был так уверен в чём-то в своей жизни.

— Мы решились.

В следующее мгновение она уже была в моих объятиях.





Глава восемнадцатая




Харпер



Сдавленный стон сорвался с моих губ, когда Нокс вошёл глубже, и он тут же закрыл мне рот ладонью. С момента нашего решения прошло несколько недель — мы официально стали предусыновительным домом для мальчиков, а я всё ещё оставалась куда более чем официально влюблённой в Нокса.

— Тсс, — прошептал он с улыбкой, не меняя ритма — медленного, жёсткого, глубокого. Пот выступал на нашей коже, моё дыхание сбивалось, но его оставалось ровным и уверенным. Настоящая машина. — Нам же не нужно будить кого-то.

Холодный металл стиральной машины впивался в мои бёдра с каждым толчком, но мне было плевать. Редкая удача — Лиам уснул вместе с Джеймсом в субботу, и я была более чем счастлива воспользоваться моментом… и Ноксом.

Самое прекрасное в прачечной? Дверь закрывалась на замок.

В животе туго закручивалась спираль удовольствия, когда он заменил ладонь поцелуем, целуя глубоко, без остатка. Мне никогда не было достаточно. Он был в моей постели уже несколько недель, и желание не ослабевало, не становилось привычным. Всё просто: он заходил в комнату — и мне хотелось взобраться на него, как на дерево.

— Ты так чертовски хороша, — прошептал он мне в губы, подтягивая меня к самому краю машинки. Новый угол, и я, кажется, простонала в ответ. Слова меня покинули. Каждое движение его бёдер было лучше предыдущего, и я жаждала только большего.

Я вцепилась пальцами в его волосы, обвив его талию лодыжками. Контроль он забрал себе — или я ему его отдала. В любом случае, мне оставалось только держаться и позволять ему уносить меня выше и глубже.

— Ноксвилл, — выдохнула я, поворачивая бёдра и прикусывая его нижнюю губу.

Его глаза вспыхнули, дыхание сбилось.

— Обожаю, как ты произносишь моё имя. — Одной рукой он удерживал меня за талию, вгоняя на каждый толчок, а другой вплёлся в основание моего хвоста.

— Ноксвилл, — повторила я, нарочно подталкивая его к краю.

В груди у него вибрировал рык, губы сомкнулись на моих, а ритм стал быстрее, резче.

Я любила, когда он балансировал на этой грани — между контролем и хаосом, когда я знала, что свожу его с ума так же, как он сводил меня. Но ещё больше я любила тот миг, когда его самообладание рвалось окончательно.

Как сейчас.

Каждый толчок отзывался в моём теле электрическими разрядами, и, клянусь, я чувствовала его даже в кончиках пальцев ног.

— Харпер. — Моё имя сорвалось с его губ, словно мольба. — Хочу, чтобы ты была со мной. — Его пальцы скользнули между нами и нашли мой клитор. Сознание отключилось. Остались только его руки, его тело, его рот и тугое сплетение удовольствия, разрывающееся внутри.

И оно сорвалось, накрыв меня сладкой волной, такой яркой, что я будто почувствовала её вкус. Я закричала, но его рот поглотил этот звук, а сам он содрогнулся в моих объятиях, находя собственную разрядку.

Мы так и остались — сплетённые, дрожа и постепенно возвращаясь на землю. Его лоб прижался к моему, дыхание выровнялось, мои ноги перестали подрагивать.

Он поднял голову и ухмыльнулся, скользнув взглядом по моему телу и задержавшись на розовом кружеве, собравшемся у груди. — Я ведь так и не снял с тебя лифчик до конца.

Я рассмеялась, уронив голову ему на плечо. — А ты до сих пор в носках.

— Виновен, — признался он, выходя из меня и подхватывая за бёдра, чтобы поставить на груду одежды, которую мы только что скинули. Хорошо ещё, что он придержал меня, когда у меня подкосились колени. — Я слишком спешил оказаться внутри тебя.

Мои губы приоткрылись, и я потянула его вниз для нового поцелуя.

И тут зазвонил телефон — приглушённый, где-то в куче наших вещей.

Мы почти в панике сползли на пол, перерывая одежду, пока звонок не повторился. Нокс заглянул под столик для складывания белья. — Нашёл.

Я скривилась, глянув на экран, и в ту же секунду пожалела, что на мне так мало одежды. Провела пальцем и приложила трубку к уху. — Привет, мам.

Чёрт. Где моё бельё?

— Здравствуй, дорогая! Я тут в пекарне и хотела уточнить, когда тебе удобно назначить дегустацию торта?

Нокс сунул в мою руку крошечные кружевные стринги, и я быстро натянула их, словно мама могла на самом деле видеть меня голой или что-то в этом роде.

— Дегустация торта? — переспросила я, пока Нокс избавлялся от презерватива.

Эта задница сведёт меня в могилу.

Он поймал мой взгляд и наклонился ближе, его губы коснулись моего виска. — Позже я не буду спешить, обещаю. И никаких носков.

Я прикрыла ладонью микрофон телефона и другой рукой показала на него. Мама бы просто упала в обморок, если бы знала, чем я только что занималась.

— Да, Харпер. Дегустация торта. Боже, ты вообще хоть немного думала об этой свадьбе? — спросила мама.

— У нас не будет свадьбы, мам. Мы уже женаты, помнишь? — я зажала телефон между щекой и плечом, натягивая шорты на бёдра.

Мама вздохнула так громко, что это, наверное, было слышно аж в Китае. — Серьёзно, Харпер, сколько ещё мы будем ходить по кругу? Я уже говорила с клубом, и у них свободна третья неделя сентября.

— Я даже не знаю, будет ли Нокс дома, — я подняла на него брови, надеясь хоть на каплю поддержки. То, что он был моим мужем, ещё не значило, что он хочет свадьбу. Хоть и звучало это странно даже в моей голове. — Это же всё ещё разгар пожароопасного сезона.

Пока я хватала футболку, Нокс каким-то чудом успел полностью одеться. Совершенно нечестно, как быстро парни могут натянуть обратно одежду. Он взял телефон и включил громкую связь.

— Что это я слышу про торт?

— Нокс! — я почти видела улыбку на лице мамы.

— Здравствуйте, миссис Андерс, — он поставил телефон на ту самую сушилку, на которой только что занимался со мной сексом, и помог мне натянуть футболку.

— Я как раз говорила дочери, что нам нужно записать вас на дегустацию торта. Ах да, она сказала, что не уверена, будете ли вы дома в сентябре. Может, тогда назначим на октябрь? Надеюсь, к тому времени пожароопасный сезон уже закончится.

Я покачала головой и умоляюще посмотрела на него.

— Октябрь подойдёт для свадьбы, — сказал он с улыбкой, которая осветила его глаза.

— Что? — взвизгнула я. Он серьёзно поддакивал ей?

— Октябрь звучит отлично. Торт звучит отлично. Всё, что хочет Харпер, звучит отлично, — обнял он меня за талию и прижал к себе.

У меня челюсть отвисла.

— Прекрасно! Это будет потрясающе! Я договорюсь с кондитерской на эту неделю. В среду вечером?

— Звучит замечательно. А если меня не будет, я доверяю Харпер выбрать, — его улыбка была просто сияющей.

— Мам, я тебя люблю, но мне нужно идти, — сказала я, протягивая руку к телефону.

— Люблю тебя, пока!

Я сбросила звонок и уставилась на Нокса с возмущением. — Перестань её подзадоривать!

Он чмокнул меня в губы и вышел из прачечной. — Давай сыграем свадьбу. Что в этом плохого? Маме будет приятно, и будет торт. Для меня это двойная победа.

Я поспешила за ним. — Потому что свадьба — большая, шумная, с пышным платьем — это… — я покачала головой, остановившись на пороге кухни.

— Это что? — он обернулся и посмотрел на меня так, что я даже не смогла понять, что он имел в виду. — Это по-настоящему?

— Д-да! — пробормотала я.

У этого мужчины ещё хватило наглости рассмеяться.

— Миссис Дэниелс, не знаю, насколько «реальнее» вы хотите, чтобы всё стало. Мы уже женаты, помните? — он ткнул пальцем в своё кольцо. — У нас двое детей наверху. Что ещё нужно, чтобы это стало более настоящим?

Я хотела, чтобы он любил меня. Хотела чувствовать, что мы выбрали провести жизнь вместе, а не просто как-то пробирались сквозь неожиданные удары судьбы. Я резко прикусила язык, потому что это было последнее, что собиралась сказать. Но, может быть, свадьба — настоящая, с друзьями и семьёй — означала бы, что всё не сводится только к детям. Что он действительно хочет меня ради меня.

Он наклонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, потом поднял палец.

— Хотя нет. У нас один ребёнок наверху и один спускается вниз, — сказал он и уже направился к лестнице. Оглянулся и добавил: — Кстати, я люблю шоколадный.

— Мы ещё не закончили этот разговор, — крикнула я ему вслед.

— Ванильный тоже подойдёт, — отозвался он, скрываясь за углом.

Я закатила глаза. Это было совсем не про торт.



— Держи, — сказала я Лиаму, протягивая ему ещё кусок пиццы.

— Спасибо! — Он схватил пепперони и умчался обратно к другим детям во двор. Поливалка работала на полную мощность, и дети Маккоев, Ноа и Гэвин, уже промокли до нитки после сотого забега сквозь неё.

— Спасибо вам огромное, что пригласили нас, — Джессика Маккой смотрела на мальчишек с лёгкой тоской. — Они уже дома с ума сходили.

— Да не за что, — я устроилась поудобнее в шезлонге рядом с Эмерсон и Эйвери. Утро я провела за заказом новой мебели для квартиры — старую погубило наводнение. Переделка жилья немного отвлекала меня от тоски по Ноксу, но не полностью.

— Я сама уже с ума схожу, и я ведь взрослый человек с полной занятостью, — заметила Эйвери, поправляя шляпу. — А прошла всего неделя.

Мы все дружно вздохнули.

Пожары в июльскую жару никогда не были простыми, и этот не стал исключением. Ребята были в Калифорнии, на одном и том же пожаре, уже достаточно долго без связи, что даже самая опытная жена начинала нервничать.

— Слышала от них что-нибудь? — спросила Джессика у Эмерсон.

— Спенсер звонит каждый вечер со спутникового, и всё, — поморщилась она. — Не скрою, каждый раз, когда он звонит, надеюсь, что даст Башу передать мне пару слов, но никакого преимущества в том, что я здесь управляющая, нет. Знаю, ною, — пожала она плечами.

Я бросила взгляд на радионяню. Джеймс всё ещё спал, но у меня уже было приготовлено местечко для него, если он решит проснуться и присоединиться. Видимо, у него был скачок роста — второй сон за день.

— Я понимаю. Я бы убила за то, чтобы услышать Ривера, — грустно улыбнулась Эйвери.

— Локализация? — спросила я.

— Пятнадцать процентов, — ответила Джессика. — Жрёт гектары, как спички.

Лиам замахал мне рукой, быстро расправившись с пиццей, и я помахала в ответ, показывая, что слежу за ним, пока он снова нёсся сквозь поливалку.

— Никогда не видела его таким счастливым. Он будто другой ребёнок, — заметила Эм, наблюдая за Лиамом. — Ты потрясающую работу проделала, Харпер.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. — Он сам потрясающий. Я только немного помогаю ему.

— Он и правда расцветает, — подтвердила Эм. — И Джеймс тоже. Мы по-прежнему встречаемся четырнадцатого?

— Конечно, — я кивнула. — Знаю, немного глупо устраивать первый день рождения, он ведь ничего не запомнит, но всё это ради фотографий и торта.

Торт. Будто Нокс был провидцем, он как раз пропустил нашу дегустацию тортов на прошлой неделе. Со мной пошла Эмерсон, и я выбрала шоколадный, долго рассматривая политику возврата депозита.

— Будет весело отметить! — сказала Эйвери. — Может, к тому времени парни даже вернутся.

Мы все рассмеялись.

Мой взгляд, как и каждые несколько минут, снова упал на телефон, в надежде увидеть звонок или сообщение от Нокса. Я знала, что он позвонит, когда сможет, но никак не могла перестать проверять. Болезненная маленькая зависимость без единой отдачи.

— Мам! Побежали! — крикнул Гэвин от поливалки.

Джессика наклонила голову, потом встала и скинула обувь. — Знаете что? А я и правда побегу, — и сорвалась бегом, в одежде.

— Отличная идея, — согласилась Эйвери и тоже рванула к поливалке.

— Давай, выкладывай, — потребовала Эмерсон, когда они отошли на достаточное расстояние.

— Понятия не имею, о чём ты, — нагло соврала я.

— Понимаю, у нас у всех есть повод поныть из-за отсутствия ребят, но с тобой явно что-то не так, — она махнула рукой на моё лицо. — Что тебя гложет? Это связано с детьми?

— Нет, — я покачала головой. — С ними всё в порядке.

Она прищурилась. — Ты жалеешь, что выбрала шоколадный торт?

— Жалею о торте, — пробормотала я и тут же скривилась. Когда-нибудь я научусь держать язык за зубами рядом с лучшей подругой. Но только не сегодня.

— Девочка, — она приподняла солнцезащитные очки и посмотрела на меня поверх них. — Ты выходишь замуж за Нокса. За того самого Нокса. За парня, которого ты любила с детства! И не один раз, а дважды.

— Парня, которого я любила, — повторила я. — Но не могу отделаться от мысли, что Нокса просто подхватил какой-то скоростной поезд, и у него не было шанса нажать на тормоз. А может, шанс был, но он испугался, что это ранит мальчишек.

Она фыркнула. — Поверь, этот мужчина хочет жениться на тебе… ещё раз. Я не знала Нокса, который делал бы хоть что-то против своей воли. К тому же, он без ума от тебя.

— Это, — я покачала головой, — неправда.

Лицо Эмерсон вытянулось, в глазах появилась сочувственная мягкость. — Ты так не думаешь. Ты ведь знаешь, что он тебя любит.

— Он ни разу этого не сказал, — Боже, какая же я отчаянная. Мужчина отдал мне свой дом, свою фамилию — которую я даже не взяла, — исполнил каждую мою просьбу, а я тут ною из-за каких-то слов.

— Уверена, он никогда никому их не говорил, — мягко ответила Эмерсон. — Разве что своей бабушке. Но я видела, как он на тебя смотрит, и слышала, как он о тебе говорит в клубе. Этот мужчина тебя любит.

Я проглотила комок в горле и кивнула, хотя сердце всё равно сжималось. Одно дело — знать о его зажимах, и совсем другое жить с этим.

— И даже если он ещё не сказал, у вас впереди целая жизнь. Он дойдёт до этого, — Эм сжала мою руку. — Ты поможешь ему дойти, особенно в том платье, которое купила на прошлой неделе. Я так рада, что ты выбрала то без бретелек. Оно потрясающе смотрится на тебе!

Зазвонил телефон, и мы обе вздрогнули.

Нокс.

Я схватила его со столика, но плечи тут же опустились, когда на экране высветилось имя: Эллиот. Я покачала головой в сторону Эмерсон и ответила. — Привет, Эллиот.

— Привет, Харпер!

— Ну, звучишь ты слишком бодро. Что случилось, раз звонишь в воскресенье днём? — я устроилась поудобнее в кресле, наблюдая, как Лиам перепрыгивает через струю воды.

— Ты не поверишь.

— Попробуй удивить. Нас уже мало что может шокировать, жизнь у нас странная.

— Мы наконец-то вышли на Нолана!

Я оцепенела, и телефон выскользнул из моей руки.





Глава девятнадцатая




Нокс



— Детка, повтори ещё раз. — я заткнул палец в ухо и сосредоточился на искажённом звуке голоса Харпер в телефоне. — У меня всего одно деление.

Мы были в Калифорнии уже больше двух недель, изнывая от августовской жары, и это было первое место, куда удалось подняться ради сотовой связи. Что означало пятнадцать других громких мужиков вокруг, все пытавшиеся сделать то же самое.

Я повернулся на юг, глядя на километры нетронутой дикой природы, которую спас от пожара поворот погоды четыре дня назад. Надо признать, иногда трудно было видеть в этом что-то, кроме топлива, готового вспыхнуть от малейшей искры.

— Я сказала, что они нашли Нолана, — повторила она, голос сорвался.

— Нолана, — я моргнул и вытер тыльной стороной руки лоб. Грязь. Рука грязная, лицо грязное, одежда уже несколько недель пахла только дымом. — Это… — мой прежде волчий аппетит тут же сменился тошнотой.

— Отца мальчиков, — долетело с треском, но я понял.

— Отца мальчиков, — чёрт возьми. А что это теперь значит для них? И почему, к чёрту, так трудно дышать? Я опустил взгляд, подсознательно ожидая увидеть грудь, разломленную пополам, или кишки, вывалившиеся наружу, но вокруг было только пепелище — мы стояли в чёрном участке.

— Он едет сюда. Во всяком случае, неделю назад был в пути, — продолжила она.

— А сейчас? — неделю назад?! Я развернулся к линии огня, которая спускалась по хребту к траншее, выкопанной сегодня бригадой хотшотов из Вашингтона. Хотя толку от неё не будет. Я видел прогнозы, и ни секунды не сомневался, что через несколько часов пожар сместится на запад.

Но я больше не был в бригаде хотшотов, так что моё мнение не значило ни хрена.

— Не уверена, приехал ли он уже, — голос Харпер дрогнул, и я услышал, как она сбивается на дыхании, будто пытаясь взять себя в руки.

— Харпер, малышка.

Чёрт. Меня не было рядом. Я не мог её обнять. Даже поговорить толком не мог из-за этой паршивой связи.

Она шумно вдохнула. — Он снимает квартиру, и как только устроится, Эллиот сказала, что они начнут процесс с их стороны, чтобы начать посещения, ведь уже назначено судебное заседание на следующей неделе. Всё так быстро… слишком быстро.

— Но они ведь не вернутся к нему сразу, да? — они что, уйдут к тому времени, как я приеду домой? Пот со лба капал в глаза.

— Нет. Потому что он бросил их ещё до того, как Лиза родила, и теперь, раз уж они в системе, придётся всё проверять, прежде чем… — её голос затих.

Тишина стала тяжёлой, утопила в себе идеальную картинку будущего с белым заборчиком, которую я рисовал нашей семье. Не твоей семьи. Я дёрнул ворот рубашки, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

Нолан возвращался. Он хотел своих сыновей. Ну конечно хотел. Любой мужчина в здравом уме захотел бы Джеймса и Лиама. Так почему он не захотел тогда?

— Мы ведь должны радоваться, да? — удалось выдавить из себя.

— Да, — прошептала она. — Мы делаем ровно то, о чём договаривались, держим мальчиков в безопасности и вместе, пока не найдётся их отец.

— Тогда почему я чувствую… — слов не хватало. Будто кто-то стянул грудь тисками и начал медленно закручивать винт, выжимая воздух из лёгких.

— Желание что-нибудь швырнуть? — подсказала Харпер, пытаясь выдать смешок. — Потому что я именно это и чувствую. Хочется бросить что-то, чтобы услышать, как оно вдребезги разлетится.

— Да. Именно, — я сжал глаза и попытался думать о плюсах. Дети должны быть с родителями. — Лиам счастлив?

— Как ребёнок накануне Рождества, — в этот раз её смех был настоящим. — Эллиот сказала им, когда приходила в среду. Он каждое утро спрашивает, не сегодня ли день, когда приедет его папа.

— Хорошо. Это хорошо, — я выдавил улыбку, заставив гадкую, рвущую зависть отойти на второй план ради общего блага. Я не был отцом Лиаму. Не по-настоящему. — Эллиот сказала, что говорить Лиаму, если Нолан всё же не появится?

Харпер шумно втянула воздух.

— Ну же, мы оба понимаем, что это возможно, — у того парня не самая безупречная репутация.

— Думаю, придётся решать по мере поступления, — ответила она.

— Ты в порядке? — спросил я, когда Райкер вышел в поле зрения.

— Нет, — призналась она тихо. — Мы сказали им, что готовы усыновить мальчиков. Я люблю их, Нокс. Я не хочу их терять. И я понимаю, что так будет лучше, но это ощущается, будто мир перевернулся, и я в панике пытаюсь понять, где верх. Но я держу лицо ради мальчиков.

— Я уверен, что ты так и делаешь, детка.

Конечно, она держалась. Я никогда не ожидал меньшего. Но она проходила через всё это одна — уже целую неделю без меня.

— Это моя сестра? — спросил Райкер.

— Ага.

— Не волнуйся, Харпи, — крикнул он в телефон. — Я берегу задницу твоего тупого мужа!

Он сверкнул мне улыбкой.

— Да я, блять, в порядке. Сам держись в живых.

Харпер рассмеялась, и этот звук прорезал все те сбивающие с толку, мощные эмоции, что обрушивались на меня со всех сторон, и подарил проблеск света.

— Скажи ему, что я его люблю, — велела она.

— Она любит тебя, — сказал я Райкеру.

— Меня невозможно не любить, — фыркнул он, хлопнув меня по плечу. Его лицо посерьёзнело, когда он вгляделся в моё. — Всё нормально?

— Да. Расскажу в лагере.

В его глазах мелькнула тревога, но он кивнул и пошёл вниз по склону.

— Мне даже страшно спрашивать об этом, — начала Харпер.

Я уставился на горящий лес и гигантский столб дыма, который наполнял небо пеплом и сажей, боясь услышать остальную часть вопроса.

— Я не знаю. Хотел бы знать.

— Я же даже не успела задать вопрос, — поддразнила она.

— Детка, ты не представляешь, сколько раз я сам спрашивал себя, когда вернусь домой к тебе. Баш ведёт счёт и принимает ставки, через сколько Спенсер меня прикончит.

Он уже пару раз угрожал снести мне голову. Ладно, я был подкаблучником. Я скучал по своей жене.

Она тяжело и протяжно вздохнула: — Как там с локализацией пожара?

Чёрт. Связь снова начинала рваться.

— Тридцать пять процентов. И ты знаешь, что нас тут используют только на зачистке. До черта обидно наблюдать, как другие бригады делают работу, которую должны выполнять мы.

Пока у нас не будет допуска, мы — просто уборщики, выжигаем очаги один за другим.

— Я скучаю по тебе. — В её голосе звучала такая тоска, что она рассекла меня до самого сердца.

— И я по тебе скучаю. — Я огляделся: почти все уже заканчивали звонки, что было логично — солнце садилось.

— Будь осторожен. И верни Райкера живым, если сможешь. — Её слова доносились с перебоями, как из пулемёта.

— Поцелуй мальчишек за меня.

— Поцелую, — пообещала она. — Я люблю т…

Связь оборвалась. Телефон пискнул, высветив значок сброшенного вызова.

Я люблю тебя.

Три слова, которые я так и не сказал ей. Они всегда вертелись на кончике языка, но какой-то удушающий, парализующий страх заставлял держать рот закрытым. Эти слова были сильнее любых других в нашем языке.

Сказать их — означало отдать часть себя в хранение другому… тому, кто в любой момент мог уйти. Там не было никакого контракта, никакой гарантии, что человек, получивший эти слова, не отвернётся и не оставит. Сказал — и они уже принадлежат другому, чтобы тот поступил с ними так, как захочет.

Но вы же женаты, подумал я, спускаясь по склону, скользя на обломках. Разве это не должно быть священнее, чем три слова приговора?

Не особо, возразила другая половина меня. Мы оказались в ситуации «брак по договорённости» и прыгнули в неё ради мальчишек, а не ради друг друга. Может, поэтому я и не сопротивлялся октябрьским планам её мамы. Может, я хотел видеть Харпер в белом платье. Может, мне нужны были цветы, фотограф, торт. Может, мне нужна была эта церемония, чтобы убедить себя, что я не шагаю в отношения, обреченные на провал, как у моих родителей.

А теперь причина, по которой Харпер и я поженились, вдруг…

Я выругался и пнул обугленную ветку на краю лагеря, когда ко мне подошли Райкер и Баш.

— Что, чёрт возьми, случилось? — нахмурился Райкер. — С Харпер всё в порядке?

— С ней всё хорошо, — процедил я сквозь зубы. — Всё, блять, отлично.

— Похоже на то, — буркнул Баш, снимая каску и встряхивая волосы.

— Это… мальчишки.

— Они в порядке? — Райкер шагнул ближе, паника исказила его лицо. Как бы он ни был против моих отношений с Харпер, пацанов он любил безмерно.

Я рассказал им новости и увидел, как их лица потемнели.

— Да чтоб его! — выругался Райкер.

— Ага, — выдохнул я, тщетно пытаясь всё это переварить.

— То есть ты хочешь сказать, — прошипел Баш, — что этот урод бросил семью, даже не вернулся, когда Лиза умерла, а теперь вдруг решил объявиться?

— В точку.

— Может, ты просто скажешь ему пойти нахер? — взорвался Райкер. — Где он, чёрт возьми, был последние четыре месяца, пока вы с Харпер растили мальчишек?

— Не думаю, что это вариант. — Счастливым. Я должен был быть счастливым. Наша работа заключалась в том, чтобы воссоединять семьи, верно? Так почему же мне хотелось разорвать на куски каждый чёртов ствол в этом лесу? Почему я так бесился из-за парня, которого едва знал? Злость и горечь переполняли меня вместе с одним чувством, которое я ненавидел больше всего — бессилием. Вся мерзость этих эмоций заключалась в том, что я ничего не мог с ними сделать. — Не моё право спрашивать, где он был или о чём думал. Я не могу решать, одумался он или сбежит через неделю. Ничто из этого не в наших руках. Да я даже там не нахожусь. Она справляется с этим совсем одна.

Райкер переместил вес, хрустнула земля, но он молчал.

Баш перевёл взгляд между нами и положил ладонь мне на плечо. — Харпер сильная.

— Она не должна быть такой, — я покачал головой и посмотрел на Райкера. — Извини.

Он тяжело вздохнул. — Это не твоя вина, брат. Харпер знала, на что шла, когда в ту первую ночь взяла мальчишек…

— А вот и Наследие.

Мы втроём разом обернулись. Кэмерон Патель, начальник вашингтонской бригады, уверенной походкой направлялся к нам, за ним четверо таких же закопчённых, как и он, парней.

— Чёрт, — пробормотал Райкер, выходя вперёд, и мы выстроились в линию.

Баш расправил плечи, зажав каску под мышкой.

— Разве это не команда с Пратт-Ривер, — бросил я, даже не пытаясь изобразить улыбку. Кэмерон всегда был самодовольным придурком, ещё с тех времён, когда мы служили в одной бригаде шесть лет назад.

— Вы серьёзно собрались это делать? — он кивнул в сторону лагеря позади нас, где наши ребята ставили ужин.

— Похоже на то. — Я вскинул подбородок. — А вы всё так же принимаете паршивые решения и режете линии, которые к утру будут стоить меньше, чем ничего?

— Ради всего святого, — пробормотал Баш тихо, чтобы Кэмерон не услышал. — Не начинай драку.

Кэмерон растянул губы в мерзкой ухмылке. — Ты хочешь что-то сказать про нашу линию? — Его парни шагнули вперёд.

— На вид симпатично, — пожал плечами Райкер. — Но Нокс сказал то, что мы оба знаем. Она уходит на запад, а не на северо-восток.

По крайней мере, я был не единственным, кто так считал.

Улыбка Кэмерона исчезла. — Почему бы вам не оставить суждения мужчинам с нашивкой хотшотов, а самим продолжать вытирать за всеми, как хорошая маленькая команда?

Его ребята захохотали в унисон.

— Увидим утром, — Райкер скрестил руки на груди.

— Удивлён, что ты встал на его сторону, Андерс, — Кэмерон кивнул на меня. — Учитывая, что он кучу раз едва не гробил нас обоих. Ты уверен, что хочешь связываться с ним?

Что ж. Правда. Но это было давно.

— Не слышал? — Райкер перекинул руку мне через плечо. — Он мой шурин. Я рискну.

Я услышал приближающиеся шаги за спиной, но глаз с Кэмерона не сводил. Он никогда не был из тех, кто сдерживается.

— Вы идиоты, — покачал он головой. — Воскрешать мёртвую команду — бредовая затея. Ваши отцы погибли героями. Этот шеврон заслуживает покоя, а вы пытаетесь натянуть его на себя. Это не ваше. Никогда не было вашим.

— Никогда не смей говорить мне, чего заслуживал мой отец. — Кулаки сжались, но я оставил руки опущенными.

Рука легла мне на плечо за мгновение до того, как Спенсер шагнул вперёд, вставая между нами.

В глазах Кэмерона мелькнула ярость.

— Давайте проясним кое-что до сентября. — Его голос был низким, едва громче шёпота, но слышали его все. — То, что чего-то раньше не делали, ещё не значит, что это плохая примета. Это мой грёбаный шеврон. — Он шагнул вперёд. — Моя чёртова команда. И они были моими, блять, друзьями. Ты не имеешь права решать, как мы их почтим.

Мышца на челюсти Кэмерона дёрнулась, но он отступил назад. — Я не хотел оскорбить тебя, Коэн.

— Да ну? — Спенсер развернулся, но остановился и вновь бросил через плечо: — А я, мать твою, это так и воспринял. И ещё, линия, которую вы сегодня резали — дерьмо. Двадцать баксов, что к ночи огонь уйдёт на запад.

Глаза Кэмерона сузились.

— Не переживай, — добавил Спенсер, кивая ему, — отдашь, когда встретимся в сентябре.

Затем он вернулся к нам и, пока команда с Пратт-Ривер уходила, впился взглядом в меня.

— Ты что, решил угробить нас, Дэниелс? — тихо спросил он. — Потому что разозлить Кэмерона Пателя — верный способ.

— Он козёл. — И почему, чёрт возьми, мы должны были увидеться с ним в сентябре?

— Так и есть. — Спенсер скривился. — Но этот козёл в аттестационной комиссии.

Я поморщился.

— Ага, всё именно так, — добавил Спенсер, хлопнув меня по плечу и направляясь обратно к лагерю.

— Всё будет в порядке, — прогремел за нашими спинами голос Бишопа. Мы обернулись — и увидели позади себя почти всю команду Наследия. — А их линия и правда дерьмо.

По крайней мере, в этом мы были едины.





Глава двадцатая




Нокс



Мои глаза резко раскрылись, сердце бешено колотилось после сна, из которого меня выдернул будильник Харпер. На лбу выступил пот. Я всё ещё ощущал палящий жар пламени, ощущал запах своей кожи, словно она сгорала до костей.

Я был дома. Я был дома уже два дня. Пожара не было.

Земля. Пять чувств. Сейчас.

Запах. Я глубоко вдохнул, и лёгкий аромат шампуня Харпер наполнил лёгкие. Звук. Её пробормоченное ругательство долетело до ушей, когда она наклонилась через просторы пустой кровати, пытаясь найти телефон. Зрение. Стабильный утренний свет наполнял спальню — никакого мерцания огня, никакой оранжевой, дымящей пустоты. Осязание. Она снова прижалась ко мне после выключения будильника, вжимаясь своими изгибами, устраиваясь там, где ей и положено быть — её зад прижат к моему члену, гладкая кожа спины к моей обнажённой груди. Вкус. Я поцеловал её плечо. Cвежая кожа и Харпер.

Я бы выдержал тысячу подобных снов, если бы это означало просыпаться с ней в своих объятиях.

— Ты в порядке? — спросила она, когда перекатилась на спину, голос хриплый.

— Как ты можешь быть такой красивой по утрам? — Её щеки румяные от сна, на шее оставалась складка от подушки, и я утонул в этих бирюзовых глазах. Как я мог жить без неё так долго? Семь лет я зря боролся с тем, что между нами.

— Хм, — улыбнулась она, бровь изогнулась вверх. — Мило с твоей стороны. — Её пальцы провели по моему лбу. — Ты весь липкий. Опять кошмар приснился?

— Просто сон. Не о чём волноваться. — Я подпер голову локтем и приподнялся.

— По-моему, это был кошмар. — Она приложила ладонь к моей щеке, её большой палец скользнул по скуле.

Я пожал плечами. — Когда они становятся нормой, то просто превращаются в сны. Ничего особенного.

Ничего, с чем бы не помогли справиться несколько лет терапии. Вот в чём дело с публичными катастрофами — терапевты сразу появляются. Иногда я думал о детях, которые страдали в одиночку, чья личная трагедия не попала на первые полосы газет для всеобщего обозрения. Как они справлялись со своими снами?

Харпер вздохнула и подняла голову, чтобы поцеловать меня, мягко и сладко.

— Продолжай в том же духе, и мы из этой кровати не встанем. — Я перенёс вес на неё, и она раздвинула ноги, куда я устроился по привычке. Чёрт, а ведь прошлой ночью она уснула обнажённой после того, как я держал её бодрствующей почти всю ночь. Между нами не было ничего, кроме кожи.

— Замечательная мысль. — Её лицо опустилось. — Но нам нужно вставать. Эллиот придёт через час.

Любые мысли о сексе сдулись, как лопнувший шарик.

Сегодня был день встреч.

— Понятно, — я стиснул челюсти, а Харпер провела пальцами по моим волосам, ногтями слегка поцарапав кожу головы так, что мне хотелось заурчать, как кошке.

— Всё будет хорошо, Нокс, — пообещала она, но улыбка на лице была фальшивая до ужаса.

— Ага. — Я кивнул.

Для кого хорошо? На самом деле моя тревога не имела значения. Я был взрослым здесь, а тело Лиама, казалось, вибрировало от нервного возбуждения, пока он поглощал завтрак. Думаю, с ним всё будет в порядке, да? Джеймс жевал хлопья, ломая их двумя руками, не понимая, что происходит. Он никогда не встречал своего отца.

Чёрт, а если ему страшно будет? Он будет оглядываться в поисках нас и чувствовать себя преданным, если нас не окажется рядом?

— Ты даже не прикоснулся к кофе, — заметила Харпер, её рука скользнула по моей пояснице, когда она проходила мимо.

— Немного тошнит. — Я уставился на полную кружку на столе между моими руками.

— Да, меня тоже. — Она плюхнула сумку с подгузниками на гранитную столешницу, набивая её любимыми закусками Лиама и тремя запасными бутылочками. — Я всё время напоминаю себе, что это под присмотром, так что он не сможет просто увести их.

— На сколько они идут? — Она паковала столько припасов, что хватило бы на шестерых.

— Четыре часа. — Она нервно барабанила пальцами, затем сжала руку в кулак. — Просто хочу убедиться, что у них есть всё необходимое. Думаешь, им нужно больше перекусов? А что, если они проголодаются? — Лоб сморщился, нижняя губа дрожала, а в глазах был чистый, неподдельный панический ужас.

— Сумка выглядит отлично. — Я провёл рукой по её спине.

— Всего четыре часа.

— Всего четыре часа, — повторил я про себя. Но, а что, если это затянется?

Она взглянула на часы. 07:25. — Они должны вернуться до обеда. Ты будешь дома?

— Буду.

Она кивнула и сжала губы в плотную линию, взгляд скользнул к краю островка, где оба мальчика доедали завтрак. — А потом ты отвезёшь Лиама в сад и…

— Джеймса к Черри, — закончил я за неё. — Не волнуйся. Мы справимся. Ты уверена, что тебе не нужно в сад?

Она покачала головой. — Хочу быть здесь, и я не веду летнюю сессию. Меган ведёт. А Клара открывает здание каждый день, так что они не пропустят меня в первый час.

— Думаешь, мы сможем сходить в парк? — спросил Лиам между ложками хлопьев. — Раньше мы ходили в парк, когда он жил здесь. Думаю, он всё ещё помнит дорогу.

— Честно, не знаю, чем вы займётесь, — ответила Харпер, тон лёгкий, но глаза тяжёлые. — Но уверена, он будет в восторге, увидев тебя!

Даже то, как он жевал, было полно нервной энергии. — Он меня узнает, — сказал он уверенно после глотка. — Я расскажу ему, кто такой Джеймс.

Да, потому что этот человек даже не остался, чтобы увидеть рождение второго сына.

Меня отвлек дверной звонок.

— Он полюбит Джеймса, — пообещала Харпер, улыбка на мгновение ослабла. С момента моего возвращения домой она была сплошной тревогой, не сосредоточенной ни на чем, постоянно следила за нами, и я её понимал.

Она была в ужасе.

Я выбрал гнев. Это было безопаснее.

— Я открою, — сказал я, поцеловав Харпер в висок, и направился к двери, открывая её так, словно по ту сторону стоял Жнец. — Эллиот.

— Привет, Нокс. — Она улыбнулась профессионально. — Мальчики готовы?

— У меня есть пару вопросов. — Я стоял в дверях, рука на ручке.

— Догадывалась. Почему бы тебе не выйти на улицу?

— Отличная идея. — Я вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь.

Она держала маленький спиральный блокнот в руке.

— Что это? — я указал на него.

— Для заметок о встрече. Нолан или супервайзер запишут всё важное, чтобы была чёткая линия коммуникации. — Её оценивающий взгляд скользнул по мне. — Ты выглядишь ужасно.

— Я выгляжу как человек, который думает, почему, чёрт возьми, Нолан четыре месяца не приходил за своими детьми.

— Три месяца, три недели и… — Она вздохнула. — Ладно, четыре месяца.

Я поднял брови с ожиданием. Может, я и не заслуживал объяснений, но Джеймс и Лиам — да.

— Нокс, я не могу рассказать тебе всё о личной жизни родителей, — её голос смягчился.

— Тогда что ты можешь рассказать? — Я кивнул в сторону двери. — Я знаю, что это не мои дети там внутри, но…

— Но именно так ощущается, — закончила она, и в её голосе звучало сочувствие. — И я не могу представить, что всё это значит для вас, после того как вы с Харпер согласились их усыновить.

— Дерьмо. Ощущается, как дерьмо. Смотреть, как Харпер через это проходит? Ещё больше дерьма. Но это не важно. — Я сунул руки в карманы рабочих штанов. — Важно, что чувствуют эти мальчики. А Лиам там в бешенстве от возбуждения, что было бы замечательно, если бы можно было гарантировать, что этот парень не исчезнет снова.

— Я не могу этого обещать, — покачала головой Эллиот. — Но могу сказать, что его мнение изменилось за последний месяц. Возможно, Лиза врала, и на самом деле Нолан был заинтересован в…

— Родительстве?

— Да. Он сказал, что позвонил, как только услышал о смерти Лизы. Он хочет быть их отцом.

— Он и так их отец, — рявкнул я. — Он был их отцом с того момента, как они их зачали. Он собирается вести себя как отец только сейчас? И почему потребовалось две недели, чтобы эта встреча состоялась после его звонка?

Её вздох выдавал терпение, которое постепенно уходило, но мне было наплевать.

— Кроме того, что нужно было попасть в расписание судьи Стоуна, Нолану потребовалось время, чтобы перевезти свои вещи сюда, снять жильё и убедиться, что всё безопасно для детей.

— И оно безопасно? — Тошнота в животе превратилась в чистое, кислотное раздражение.

— Нокс, ты думаешь, я бы стояла здесь, готовая отвезти их туда, если бы это было небезопасно? — Эллиот потерла кожу между бровями.

— Нет, — признал я.

— Вот именно. Слушай, визит будет под присмотром у него дома, так что с ними ничего плохого не случится.

— Сегодня. — Я сглотнул комок в горле. — Сегодня с ними ничего плохого не случится. А после сегодня? — Когда будет снята защита для мальчиков?

— Мы посмотрим, как пройдёт визит, завершим все юридические проверки и вернёмся в суд. Если всё пройдёт хорошо, мальчики пойдут домой.

Я сжал губы, чтобы не сказать, что их дом — здесь.

— И мы будем держать их под присмотром примерно шесть месяцев, — закончила Эллиот. — Так что если что-то подозрительное произойдёт, мы будем на чеку. Нокс, он заслуживает шанс попробовать.

— Снова, — пробормотал я. Потому что в первый раз он всё просрал.

— Снова, — согласилась она. — А теперь давайте соберём детей.

Я кивнул, это было всё, что я мог сделать. Эллиот не могла заглянуть в будущее. Она не могла сказать, не соберётся ли Нолан снова сбежать от мальчишек.

Харпер почти полностью подготовила детей к выходу к тому времени, как я выговорил все свои раздражения бедной Эллиот.

— …и, может, в магазин мороженого, — сказал Лиам, хватая свою кепку Legacy, уменьшенную копию моей.

— Может быть, — согласилась Харпер с отработанной улыбкой и лёгким волнением в глазах, держа Джеймса на руках.

Она была чертовски хороша в этом, делала всё максимально гладко для детей.

Эллиот протянула руку, и Лиам без колебаний взял её, пока мы шли к машине.

Я взял Джеймса и пристегнул его в автокресло, которое принесла Эллиот, кивая с одобрением, что оно всё ещё смотрит назад.

Чёрт побери, я стал тем самым парнем, который знает, что малышей нужно сажать спиной вперёд.

Пара щелчков — и он был закреплён, Лиам рядом с ним в бустере.

— У него там есть поильники, — объяснила Харпер, передавая сумку с подгузниками. — Но он всё равно отказывается пить смесь из чего-то, кроме бутылочки, так что я упаковала их в боковой карман.

— Поняла, — сказала Эллиот, ставя сумку на пассажирское сиденье. — Увидимся около двенадцати.

Харпер сжала руки, и я обнял её, прижимая к себе, пока Эллиот выезжала с мальчиками.

Стоило им скрыться из виду, как её сдержанность дала трещину, и она ослабла, привалившись ко мне.

— Всё будет хорошо, — пообещал я, целуя её в макушку.

— Я просто… — Она глубоко вдохнула. — Надеюсь, он оправдает ожидания Лиама.

— Нас двое.





Глава двадцать первая




Харпер



— Они же не могут всерьёз рассматривать возможность отдать этому парню опеку, — вырвалось у Нокса, пока он листал заметки о визите, расхаживая перед обеденным столом, за которым я сортировала гору индивидуальных футболок. — Он снова опоздал на полчаса, что напугало Лиама, потому что тот подумал, что он вообще не придёт, до сих пор нет кроватки, чтобы Джеймс мог дремать, не говоря уже о ночном сне, и дал ему кружку молока. Неудивительно, что он всё это вырвал. Малыш же не переносит лактозу.

Я сложила ещё одну футболку Legacy Hotshot Crew и положила её в стопку с нужным размером. Яркий оранжево-красный феникс выделялся на чёрной ткани, а на плече была точная копия нашивки.

— Ты не думаешь, что это плохая примета — делать их за три недели до сертификации?

Отрицание. Вот в чём я предпочитала жить, когда дело касалось всей этой ситуации с Ноланом. А он вернулся в жизнь мальчишек всего две недели назад.

Нокс перестал расхаживать, чтобы взглянуть на меня, и покачал головой.

— Нет. Потому что мы точно не провалим сертификацию.

— Хммм. — Я продолжала складывать, а он снова начал ходить кругами.

Не было нужды говорить ему, что я уже знала, как волнуется Эмерсон — Нокс прекрасно знал, что у меня с Эм нет секретов. Тейлор Роуз пахала как проклятая, довела свою милю до нужного времени, но всё ещё боролась с подтягиваниями, а команда сертификации на следующей неделе собиралась провести виртуальный брифинг, чтобы обменяться записями и оценками.

Через две недели вся наша команда будет подвергнута испытанию: или мы получим сертификацию как хотшоты, или эти футболки окажутся упакованными на хранение.

— Он даже не пришёл на день рождения Джеймса на прошлых выходных, а я знаю, что ты его приглашала, — продолжал Нокс.

Я улыбнулась при воспоминании, как Джеймс ввалился лицом в маленький торт. Как быстро он настиг отметки в один годик. Вчера утром он начал ходить.

— Даже ты можешь признать, что ему было бы крайне неловко, учитывая, что он не знает здесь никого.

Я подняла брови и взяла ещё одну футболку, когда мне показалось, что где-то сверху послышалось движение. Мальчики спали уже час, но Лиам чаще вставал, его режим сна стал непредсказуемым с начала визитов. Когда снова воцарилась тишина, я вернулась к складыванию. С тех пор как я узнала, что Нолан вернулся, я ни разу не выспалась. Часы тянулись, пока я лежала, глядя в потолок, ожидая звонка, который заберёт мальчиков, и одновременно ненавидя себя за собственный эгоизм.

Эмоции были в полном хаосе.

— Он справится с неловкостью, — парировал Нокс, бросая спиральный блокнот в сумку для подгузников, чтобы мы не забыли его для следующего визита. — Это был день рождения Джеймса.

— Он подарил ему подарок. — Мне пришлось защищать Нолана. Это был единственный способ убедить себя, что с мальчиками всё будет в порядке, если окажется, что они останутся с ним.

— Ты имеешь в виду ту фигурку, которой можно подавиться? — усмехнулся Нокс, становясь рядом и беря футболку, чтобы сложить.

— Да, подарок был неудачным, но он… старается. — Я почти поперхнулась на этом слове. Поддерживать позитивный взгляд на всё происходящее утомляло до чёртиков, но мне нужно было компенсировать пессимизм Нокса, иначе мы оба разнесли бы это всё к чертям, а это последнее, что нужно мальчикам.

Больно. Всё было больно. Думать о том дне, когда я проснусь и мальчиков не будет? Боль. Собирать их для каждого визита, представляя, что когда-нибудь придётся делать это в последний раз? Боль. Представлять лицо Лиама, если Нолан снова откажется и убежит? Боль. Видеть противоречие в огромных коричневых глазах Лиама, когда всё не идеально, как в его воображении пятилетнего ребёнка? Мучительная боль.

Всё… было ужасно. Как будто жизнь с тисками на груди. Каждый раз, привыкая дышать с меньшим количеством воздуха, они сжимались сильнее, лишая тебя всё больше кислорода.

— А молоко? — вызвал Нокс.

— Это было… — Ладно, да, это было ужасно и нисколько не вселяло уверенности, что Нолан сможет научиться заботиться о мальчиках.

— Отвратительное родительство?

— Несчастное недоразумение. — Я слегка подтолкнула его бедром и продолжила складывать. — Он сказал, что не знал, что Джеймс не переносит лактозу.

— Поверь, я записал это в блокнот в первый день, и, полагаю, Сэр Блюёт-Наповал не оставил ему сомнений, напоминая.

— Перестань болеть за то, чтобы он провалился.

— Перестань вести себя так, будто он лучший вариант, — в его тоне прозвучала лёгкая обида.

Я положила футболку и коснулась его руки. — Если бы это был выбор… какая-то битва между нами и им, тогда да, я бы согласилась. Но это не так. И если он провалится, пострадают мальчики.

Взгляд Нокса упал. — Мы даже не можем за них бороться. Нет юридических оснований. Нет права. Ничего.

— А если бы могли, я бы пошла на войну за них, — прошептала я, чувствуя, как тиски в груди сжимают меня сильнее. Я бы сделала для них всё, но мы были полностью бессильны, и это было самое ужасное чувство. Мы были наблюдателями, когда дело касалось будущего нашей семьи. — Но мы не можем. Он их отец. И он не идеален. Да, он убежал, и я даже не могу начать разбирать свои чувства по этому поводу, или чувства Лиама.

Гнев даже не передаёт эту эмоцию, но здесь никогда не шло о справедливости.

— Но истории насилия нет, и я читала исследования, Нокс. Травмы, через которые проходят дети в таких ситуациях, невероятны.

Я провела рукой по его плечу, и он посмотрел на меня, в его глазах буря противоречий, как и в моих. — Если бы это было соревнование, где побеждали лучшие навыки родительства, мы бы его раздавили.

— Мы бы разнесли его в пух и прах, — пробормотал Нокс.

Чёрт возьми, да. И тут же волна вины пронзила меня.

— Но проигравшими в таком сценарии станут Лиам и Джеймс. В долгосрочной перспективе для них лучше, чтобы Нолан взял на себя ответственность, независимо от того, как больно нам думать о том, что они могут уйти.

Я даже не могла себе представить это. Мальчики стали такой частью нашей жизни за последние четыре с половиной месяца, что я не представляла будущего без них. Горло сжалось, я глубоко вдохнула.

Как будто почувствовав, что я на грани срыва, Нокс снова обратил внимание на футболки.

— Знаешь о правилах с этими футболками? — поддразнил он.

— Правила с футболками?

— Да. Ты берёшь их, только если ты хотшот.

— Ах, да? — я приподняла бровь, глядя на десятки футболок, рассыпавшихся по столу. Это последний раз, когда я соглашалась помочь Эмерсон с чем-то подобным. Ложь.

— Есть ещё одно исключение. — Он посмотрел на меня так, что я буквально замерла, колени подкосились. Потом приложил футболку ко мне, она доходила до середины бедра.

— И какое же?

Он сжал мои бёдра и притянул к себе. — Если ты принадлежишь хотшоту.

— Ты говоришь, что я принадлежу тебе?

— Абсолютно верно, миссис Дэниэлс. — Он кивнул, кусая нижнюю губу, его руки скользнули к моей попе. — Но я также принадлежу и тебе. Так что всё честно.

Сердце перевернулось, когда он опустил голову и поцеловал меня. Губы разомкнулись, он углубил поцелуй, язык скользил по моему, зажег каждую нервную клетку в теле.

Миссис Дэниэлс… Я ещё не была ею, но мама уже продвинулась со своими планами, и всё было готово на третью неделю октября. Всё, что оставалось — простая форма, и, возможно, я действительно стану миссис Дэниэлс.

— Я купила белое платье, — сказала я, прижавшись к его губам.

Я почувствовала его улыбку. — Неужели?

— Оно у мамы дома.

— Я внес залог за кейтеринг, который тебе нравится, — признался он.

Теперь мы оба улыбались, словно дураки.

Звуки маленьких ног заставили нас оторваться друг от друга, и Лиам появился в поле зрения.

— Я хочу пить.

— Я могу помочь тебе, — сказала я, уже направляясь на кухню.

— Иногда я удивляюсь, как люди заводят больше одного ребёнка, — поддразнил меня Нокс, продолжая складывать футболки.

Я развернулась и на секунду шагнула назад. — Прачечные.



— Так скоро? — спросила я Эллиот, держа телефон между ухом и плечом. Руки замерли над клавиатурой, где я набирала ежемесячную рассылку для родителей своих дошкольников.

— Судья Стоун освободил время, и мы его заняли, — ответила она.

— Три дня, — повторила я её сроки, глядя на календарь в офисе. Зрение помутилось, желудок упал куда-то в пол, а сердце застучало с перебоями. Три дня? Я хотела бросить мальчиков в машину и мчаться так быстро и далеко, как только мог бы мой автомобиль. Хотела кричать Эллиот, что они не проверили Нолана достаточно тщательно, чтобы быть уверенными, что он не бросит их снова. Хотела вопить, что биология не имеет значения, когда любишь их так сильно, что они становятся частью тебя. Хотела оставить своих мальчиков.

Но они не были моими. Не в том единственном значимом смысле.

Края моего зрения потемнели.

Ты должна дышать.

Но как дышать без воздуха?

— Три дня, — повторила она. — Первое сентября. И это слушание, на котором мы хотим, чтобы ты присутствовала. Ты свободна в этот день?

Первое сентября… Чуть меньше пяти месяцев, как мальчики были с нами. Почти полгода.

— Харпер? — спросила Эллиот.

Я быстро моргнула и глубоко вздохнула, беря себя в руки. — Я смогу быть там, но Нокс уехал. Команда два дня назад отправилась на тот пожар в предгорьях.

— Ага. Всё в порядке, нужен только один из вас, а ты уже числишься основным опекуном, так что проблем не будет.

— С того первого интервью, — сказала я медленно. Чёрт, казалось, это было так давно.

— Ладно. Значит, первое сентября, десять тридцать утра, подходит?

Нет. Ничто не подходило. Ничто.

Я ослабила хватку телефона, глядя на рамку с фотографией мальчиков и Нокса на столе. Это должна была быть наша семья, но через три дня… а если уже не будет? Как мы вообще должны будем функционировать?

— Эллиот…

— Да? — Её голос стал тише.

— Он готов к этому? Нолан? — Я откинулась на спинку кресла. — Потому что через коридор, в классе сейчас сидит маленький мальчик, которому очень нужен его отец.

Паузa. Я хотя бы знала, что она обдумывает мой вопрос.

— Не уверенa, что любой родитель когда-либо полностью готов, — сказала она. — Но он купил манеж для Джеймса. Квартира безопасна. Он работает, еда на кухне. Нет причин держать их в разлуке, если можно этого избежать.

— Понятно. Конечно. — Я прокашлялась. — И опекун мальчиков по назначению суда согласен?

Это казалось неправильным во многих смыслах, но, может быть, только потому что я так сильно их люблю.

— Она считает, что для мальчиков лучше всего стабильность, и Нолан показал полное намерение оставаться здесь и обеспечивать её. Их ведь забрали не из-за поступков Нолана, Харпер, а потому что Лиза умерла, и его не могли найти.

— Но он сказал, что не хочет их, — прошептала я, наконец дав голос мыслям в голове. — Кто в здравом уме скажет, что не хочет своих детей?

И как такой человек вообще заслуживает вернуть их? Это так несправедливо, заставлять их рисковать своими сердцами, доверием для кого-то, кто уже доказал свою недостойность.

Прошёл ещё один удар сердца.

— Именно это сказал отец Нолана, — мягко сказала Эллиот. — С юридической точки зрения, я обязана действовать по словам самого Нолана. Его первое сообщение было в конце июля: он узнал о смерти Лизы и собирается забрать детей.

— Понятно. — Я кивнула, словно она могла видеть меня. — Просто это так… внезапно.

— Я знаю. И мне очень жаль, Харпер. Я знаю, как вы с Ноксом привязаны, и как сильно мальчики к вам привязаны. Но с того момента, как судья Стоун разрешил посещения, прошёл месяц, и всё прошло максимально гладко. Пора.

— Три дня, — я едва узнала свой собственный голос.

— Три дня, — повторила она.

— Вы же не заставите Лиама выбирать, правда? — я крепче сжала телефон, чувствуя, как паника поднимается к горлу. — Вы не поставите его в такую ситуацию в суде?

Вчера после встречи с его опекуном он спросил меня, значит ли возвращение отца, что нужно выбирать, и у меня чуть сердце не разорвалось. Это слишком тяжёлое давление для ребёнка.

— Абсолютно точно нет. Фейт получила всю необходимую информацию без таких слов.

— Хорошо. Я просто не хочу, чтобы он чувствовал себя разорванным.

Мы положили трубку, и я села за стол, слушая, как тикают секунды, пока маленькая стрелка часов делала круг.

Как быстро пролетят эти три дня? Чёрт, если я моргну, уже будет первое сентября.

Мои пальцы дрожали, когда я открыла телефон и набрала номер Нокса. Как всегда, они находились в полной зоне отсутствия связи, но я хотя бы могла оставить голосовое сообщение и попытаться передать ему информацию через Эмерсон.

— Это Нокс. Оставьте сообщение.

Так быстро и по делу, как всегда.

— Привет, это я. Я знаю, что у тебя нет связи, и знаю, как всё плохо там сейчас. Но только что звонила Эллиот, и слушание по делу мальчиков перенесли на неделю раньше, так что оно будет первого числа в десять тридцать, и они подадут ходатайство о возвращении детей к Нолану. Я знаю, что пожар всё ещё полностью не локализован, и почти нет шансов, что тебя отпустят домой, но я просто хотела, чтобы ты знал. Я люблю тебя, Ноксвилл. Береги себя.

Три дня.





Глава двадцать вторая




Харпер



— Привет, это снова я. Даже не знаю, зачем оставляю тебе такие сообщения, ведь понимаю, что у тебя всё равно нет связи. Наверное, просто скучаю по разговорам с тобой. Ты представляешь, мы воспитываем Джеймса уже сорок процентов его жизни. Я сегодня прикинула в уме, потому что… ну, впрочем, неважно, зачем. У них сегодня была ещё одна встреча, и Нолан опять опоздал, но Эллиот сказала, что это связано с его работой.

— Лиам вернулся домой в слезах, злой на отца из-за того, что тот не смог успокоить Джеймса. А потом разозлился на меня, потому что малыш сразу перестал плакать, как только они вошли в дом, и понадобилось добрых двадцать минут, чтобы он хоть что-то рассказал. Такие огромные эмоции в таких маленьких сердцах, понимаешь? В общем, я думала: если Ричард… ну, судья Стоун, неважно… решит, что Джеймса нужно отдавать Нолану, может, нам стоит отдать и его кроватку. У него там только манеж, а мне, честно говоря, тяжело будет просто смотреть на следы от зубов на перекладинах, если его вдруг не будет рядом. Ладно, пожалуй, закончу, пока автоответчик меня не оборвал. Я люблю тебя. Береги себя.





Глава двадцать третья




Харпер



— Привет, это я. Эмерсон сказала, что ей удалось передать сообщение Спенсеру, но та часть сертификационной команды сейчас с тобой, так что отпустить тебя домой они не могут — ты ведь командир отряда. Я понимаю. Просто так хочется, чтобы ты был рядом. Завтра суд, и я даже не знаю, что чувствую. В ту ночь, когда я сказала, что возьму мальчиков, я и представить себе не могла, что всё обернётся так. Ни тебя. Ни нас. Ни того, что я чувствую к ним. Это тяжело. Я так сильно люблю тебя и просто мечтаю, чтобы ты обнял меня. Я видела, что пожар локализован на восемнадцать процентов, и это хорошо. Пожалуйста, береги себя, Ноксвилл. Я люблю тебя.





Глава двадцать четвёртая




Харпер



Я стояла перед зданием суда, собрала волосы в кулак, чтобы ветер перестал разметать их по лицу, и попыталась дозвониться до Нокса ещё раз.

Опять автоответчик.

— Привет, это я. Я иду в зал суда. Сообщу тебе, как всё прошло, когда выйду. Я люблю тебя.

Я отключилась и глубоко вдохнула. Потом шагнула внутрь.

Как же иначе выглядело это место по сравнению с прошлым разом, когда я здесь была… или, может быть, потому что тогда я выходила замуж за Нокса. Теперь же оно казалось… деловым. Холодным.

Эллиот заметила меня и улыбнулась, подходя ближе. — Доброе утро.

— Привет, — ответила я, сжимая телефон так крепко, что он чуть не согнулся.

— Мы следующие. Подожди вот здесь, — она указала на ряд простых деревянных лавок, — я позову тебя, когда будет нужно.

Я кивнула и села.

Широкие коридоры были почти пусты, что неудивительно для нашего маленького городка.

Вдруг в глаза бросилось пятно розового цвета — вошла бабушка Нокса, в простых брюках и кардигане. Я чуть приоткрыла рот: никогда раньше не видела её ни в чём, кроме формы из закусочной или чего-то откровенно экстравагантного.

— Ты же не думала, что я позволю тебе сидеть здесь одной? — сказала она, усаживаясь рядом и перехватывая на коленях свою ярко-зелёную сумку.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как дрожит дыхание.

— Нокс любит этих мальчишек, — она слегка подтолкнула меня плечом, напомнив жестом самого Нокса. — И тебя он тоже любит.

Я не стала её поправлять.

— Держу пари, он сейчас кроет Спенсера последними словами за то, что тот не отпустил его с пожара, — продолжила она.

— Откуда вы знаете?

Она отмахнулась: — Эмерсон сказала своей маме, а Марла заглянула утром в закусочную. Так я и узнала, что ты здесь. — Она посмотрела прямо на меня. — Тебе следовало позвонить мне, Харпер.

— Не хотела вас волновать. Глупая отговорка, знаю.

К тому же, чем больше я рассказывала, тем реальнее всё становилось.

— Я всегда волнуюсь. Это моя должность.

Телефон завибрировал, и я вздрогнула.

Нокс: Только что вернулась связь.

Нокс: Опоздаю на несколько часов, но уже еду.

С плеч будто сняли десятитысячный груз. Я могла пережить всё, что ждало впереди, если он возвращался домой.

Харпер: Слава Богу. Жду не дождусь увидеть тебя.

Нокс: Лечу в Ганнисон. Напишу, как приземлимся.

— Харпер? — подошла Эллиот. — Нам пора.

— Конечно, — ответила я, на автомате разглаживая юбку, старая привычка, когда нервничаю.

— Телефон лучше выключи, прежде чем войдём. Судья Стоун страшно злится на звонки, помнишь, — напомнила Эллиот.

— Он злится на многое, — буркнула бабушка. — И я иду с ней.

Я быстро набрала сообщение:

Харпер: Захожу в суд. Люблю тебя.

Выключила телефон и сунула его в сумку. Уголки губ дрогнули, когда я заметила любимую машинку Лиама — пожарную. Пришлось отобрать её прямо перед школой утром.

— Готова? — спросила бабушка.

— Нет, — улыбнулась я и покачала головой. — Но мы всё равно это сделаем.

Эллиот провела нас внутрь и усадила на ряд позади юриста Департамент соцзащиты округа, Эвана Бакстера. Рядом с ним устроилась Эллиот, а Фейт, опекун мальчиков, села за соседний стол.

Заседание началось как в тумане. Всё моё внимание было приковано к Нолану Кларку.

Среднего роста, тёмные волосы чуть вились на концах — точь-в-точь как у Лиама. Такой же нос, возможно, и линия подбородка тоже, но с этого ракурса я видела лишь профиль. Мы не пересекались много лет, и тот долговязый мальчишка, которого я помнила, заметно возмужал. Он выглядел здоровым. Это ведь хороший знак, правда?

Ричард сказал что-то с кафедры, и Нолан поднялся, оставив стул отодвинутым, и направился к свидетельскому месту. Его привели к присяге, он сел и назвал своё имя, когда его об этом попросили.

— И для протокола, — уточнил Эван, — вы можете назвать имена и даты рождения несовершеннолетних детей, о которых пойдёт речь?

Нолан наклонился к микрофону. — Да. День рождения Лиама Нолана Кларка шестнадцатого января, а Джеймса… Тео… Кларка… — он нахмурился. — Кажется, у Джеймса день рождения первого августа?

Сердце провалилось. И, наверное, это отразилось на лице, потому что рука бабушки легла поверх моей, сжав её в поддержку.

Это был не день рождения Джеймса.

Эван слегка склонил голову, но поправлять Нолана не стал. — Можете рассказать, что вы сделали для подготовки к получению полной опеки над своими сыновьями?

Как, чёрт возьми, можно не знать день рождения собственного ребёнка? Злость и недоумение боролись во мне за первенство.

— Конечно, — ответил он, поёрзал на месте и потянул за ворот клетчатой рубашки. — Я арендовал квартиру на три года, потому что считал, что для мальчиков будет лучше оставаться в привычной обстановке.

Из первых рядов последовали одобрительные кивки.

— Устроился в бригаду к Райану Коултеру на стройку. Работа хорошо оплачивается, и он сказал, что сможет подстроить график, если мне понадобится забирать детей или что-то ещё. — Его взгляд на мгновение скользнул ко мне, но тут же опустился.

Как два человека могут любить одних и тех же детей с такой яростью и при этом оставаться полными чужаками?

— Квартира готова, я знаю их расписание.

Но он даже не знал день рождения Джеймса. Нокс бы взбесился.

Почему ты так зациклилась на этом?

— И вы чувствуете, что полностью готовы и намерены заботиться о несовершеннолетних детях? — уточнил Эван.

— Да, — Нолан энергично кивнул.

— И что помешало вам прийти за ними сразу после смерти их матери?

В точку.

Нолан сглотнул и нервно посмотрел сначала на Ричарда, потом на меня.

— Я… — он прокашлялся и начал снова: — Я оставил Лизу, их мать, в тяжёлом положении. Я это понимаю. Мне и самому не нравится вспоминать. А когда узнал, что она умерла… Я не был уверен, что смогу стать для мальчиков тем, кем нужно. В какой-то момент подумал, что, может быть, им лучше там, где они есть.

Бабушка крепче сжала мою ладонь, и я поняла, что стискивала её до белых костяшек. Немного ослабила хватку.

Стыдно было признаться, но я тоже иногда думала, что мальчикам лучше там, где они сейчас. Может, не сразу, но спустя пять месяцев? У них была адаптация, любовь, стабильность. Они были счастливы...

Но они не твои.

— Но потом я понял: они нуждаются во мне. Я их отец. Я не хотел, чтобы они думали, будто с ними что-то не так, или что я их не хотел. Это калечит ребёнка. У меня и так ошибок в жизни хватает, но я не хочу ломать их. Лизы больше нет, и остался только я. Я не идеален, но я их не подведу. Больше никогда. — Он поднял подбородок, и тогда я увидела — в осанке, во взгляде, ту самую стальную решимость, которая дала мне крошечную надежду, что он и правда постарается ради них.

Он ответил ещё на несколько формальных вопросов от Эвана и своего адвоката, — затем покинул свидетельское место и сел обратно.

— Харпер? — мягко обратился ко мне Эван, кивнув в сторону трибуны. — Не возражаете ответить на пару вопросов?

— Конечно, — ответила я, и колени предательски дрогнули, когда я поднялась. Я пошла вслед за Эваном, проходя между рядами столов к трибуне. Только не споткнись. Не споткнись. Не споткнись.

Томми Шрайнер привёл меня к присяге, и я поднялась на маленький помост с перилами, села, разглаживая складки на юбке.

Ричард подарил мне вежливую, но напряжённую улыбку. Он судья. Думай о нём как о судье, а не как о бывшем.

— Назовите, пожалуйста, ваше полное имя для протокола, — попросил Эван.

— Харпер Эвелин Андерс. — Усиленный микрофоном звук моего голоса через динамики выбил меня из колеи на секунду.

Брови Эвана изумлённо взлетели. — Простите, я думал, ваша фамилия Дэниэлс?

Желудок рухнул вниз. Потом пробил подвал. Потом ушёл прямо в центр земли. Я вскинула взгляд на бабушку, её глаза округлились, но она улыбнулась мне ободряюще. Я облизала пересохшие губы. В горле была вата, или я действительно была на грани нервного срыва?

— Я замужем за Ноксом Дэниэлсом, но оставила свою фамилию, — наконец удалось выговорить. По привычке я посмотрела на Ричарда, и он быстро спрятал выражение удивления. — Сейчас немного старомодно думать, что женщина обязательно берёт фамилию мужа, не находите?

— Верно. Да. Конечно, — пробормотал Эван. — Итак, вы с мужем являетесь зарегистрированными приёмными родителями для Джеймса и Лиама Кларков?

— Да.

— И вы также преподаёте у Лиама в детском саду? — Эван, должно быть, заметил моё замешательство, ведь он и сам знал это, его дочь ходила ко мне в прошлом году. Он быстро пояснил: — Просто для протокола.

— Да, я его воспитатель. А с прошлого года ещё и владелица сада. Лиам у меня уже два года, этой осенью он пойдёт в школу. — Боже, я не затыкаюсь. Успокойся. Ты не на скамье подсудимых.

— Ваш муж не смог присутствовать сегодня?

Я кивнула. — Нокс сейчас на пожаре и не успел вернуться.

Я бы отдала всё, лишь бы увидеть его здесь, в зале, чтобы его карие глаза держали меня на плаву.

— Мы желаем ему безопасного возвращения, — сказал Эван, перелистнув лист на планшете. — Как Лиам воспринял возвращение отца?

Я посмотрела на Нолана и застыла. Лицо его побледнело, даже позеленело, а во взгляде… был страх. Он нервничал не меньше меня. Это тот момент, когда я должна была найти способ разнести его в пух и прах? Сказать что-то такое, чтобы Ричард решил, что мальчики ещё не готовы?

Кому бы это помогло? Уж точно не детям.

— Это принесло и трудности, и радости, — ответила я честно.

— Можете уточнить?

— Лиаму стало чуть тяжелее засыпать, с тех пор как начались встречи с мистером Кларком. Но, думаю, это связано скорее с общей неустойчивостью, чем с самим возвращением отца. — Свет зацепил бриллиант в моём кольце, и грудь сжало болью. Я хотела, чтобы Нокс был рядом. Он должен был быть рядом. — Но Лиам всегда очень радуется встречам.

— А Джеймс?

— Джеймсу один год, — я слегка пожала плечами. — Он бывает немного капризным после встреч, но думаю, в основном из-за того, что визиты иногда совпадают с его сном. Ему пока непросто привыкнуть. Он узнаёт мистера Кларка, а мистер Кларк — его.

Нолан кивнул.

Эван задал ещё несколько вопросов о повседневной жизни мальчиков, а затем поднялся адвокат Нолана, застегнув пиджак.

— Миссис Андерс, видно, как сильно вы заботитесь о мальчиках, — сказал он вежливо, с натянутой улыбкой.

— Спасибо. Мы с Ноксом очень их любим. — Иначе бы это не причиняло такой боли.

— На самом деле вы согласились быть для них приёмной семьёй с возможностью усыновления, верно?

— Да, — я дёрнулась. — То есть… мы согласились. Да, когда Эллиот спросила, готовы ли мы их усыновить, мы сказали «да». — Только не ляпни чего лишнего.

— Значит, справедливо сказать, что вы хотите для них только лучшего?

— Абсолютно.

— Последний вопрос. Если бы вы могли дать Лиаму и Джеймсу что-то одно, чего им сейчас не хватает, что бы это было?

В голове закружились тысячи ответов.

— Прямо сейчас, — настаивал он. — Не думая о будущем, а только о сегодняшнем дне.

— Стабильность, — сказала я. — Им не хватает стабильности. Лиам хочет знать, где он сегодня будет спать, и, что для него важнее, где будет Джеймс. Он хочет понимать, когда ужин и какой план на завтра. Ему нужна уверенность. — Она у него была, пока Нолан не вернулся. И снова появится только в одном случае — если Нолан либо останется, либо исчезнет окончательно.

Меня отпустили, и я вернулась на своё место рядом с бабушкой, сердце колотилось в груди.

Фэйт, адвокат мальчиков, высказала свою позицию, подтвердив мою — детям нужна стабильность.

А потом глаза Ричарда встретились с моими через весь зал, и дыхание застыло. Никогда раньше он так на меня не смотрел. Даже тогда, когда мы встречались. Он сожалел. Я знала, каким будет его вердикт.



Четыре часа. Всего четыре часа мне дали, чтобы собрать пять месяцев жизни Джеймса и Лиама. Немедленно означало, что не будет последнего ужина или укладывания спать. Ни последней сказки, ни прогулки в парке.

Я забрала их пораньше из детского сада, чтобы хотя бы эти мгновения были со мной, пока я набивала чемоданы и дорожные сумки одеждой и игрушками.

Лиам раскрашивал картинки за кухонным островком, а Джеймс радостно возился в манеже, пока я доставала из шкафов поильники и бутылочки и складывала их в коробки.

Оцепенение. Полное и абсолютное. Будто всё это происходило не со мной, а я случайно оказалась в чужой истории, не способная сопереживать героине. Руки двигались сами по себе, я не помнила, чтобы отдавала им приказ. Автопилот. Я дышала, сердце билось, но только потому, что тело выбрало выживание.

Это ведь и есть шок? Я боялась вглядываться в эту пустоту слишком пристально, потому что любое чувство, вырвавшись, сожрало бы меня целиком.

Единственными звуками были игрушки, с которыми играл Джеймс, да рассказ Лиама о его дне.

Я отказалась от помощи бабули. Эти часы были святы. Личные. Мне нужен был только Нокс, но, раз он не писал, значит, всё ещё в воздухе.

— И он сказал, что нам придётся делить комнату только ненадолго, — произнёс Лиам, нахмурившись над картинкой. Новость он воспринял с той же взрослой сдержанностью, с какой принимал всё остальное — слишком взрослой для своего возраста.

— Это здорово, — ответила я на автомате.

— А я сказал ему, что люблю жить с Джеймсом в одной комнате. Это нормально. — Он пожал плечами и снова принялся за раскраску.

— Джеймсу повезло, что у него есть ты. — Я убрала из ящика стопку слюнявчиков и положила их в сумку.

— Значит, теперь мы живём там? — Он отложил карандаш и поднял на меня серьёзные карие глаза. — С моим папой?

Я уже говорила ему, и он переспрашивал ещё трижды. И я не могла винить его за надежду, что ответ вдруг изменится.

— Да, — улыбнулась я, с трудом. — Но мы всё равно будем видеть друг друга в саду…

— Скоро я пойду в школу.

— Будет весело, правда? — я потрепала его по волосам, изо всех сил не думая о том, что в моём классе он останется всего на несколько дней, и взглянула на часы.

Осталось пять минут? Как пять месяцев нашей жизни могли превратиться в пять проклятых минут? И где, чёрт возьми, Нокс?

Холодная паника сжала горло, но я вдавила её внутрь, в тот же ящик, где хранила все неудобные чувства.

— А сюда мы больше не вернёмся? — спросил Лиам, глядя на кучу чемоданов у лестницы.

— Нет, — попыталась я звучать бодро и провалилась. — Но завтра утром мы увидимся в саду, и ты сможешь рассказать мне всё о первой ночи. Хорошо?

Он задумался и медленно кивнул.

Зазвонил дверной звонок.

Я колебалась, но всё же открыла дверь.

На лице Эллиот промелькнула эмоция… может, жалость… прежде чем она натянула улыбку. Мы вошли на кухню.

— Ты рад, что возвращаешься домой, Лиам?

— Дом, — он произнёс слово с осторожностью, словно пробуя его на вкус.

— Я начну грузить ваши вещи. Харпер? — Эллиот кивнула мне на багаж. — Дам тебе минуту попрощаться.

— Как мило.

Она чуть отпрянула. — Харпер…

— Не надо, — прошептала я. — Они ещё ни разу не ночевали в его доме.

— Судья Стоун…

— Я там была, — перебила я. — Но мы проходили все курсы. Разве не полагается переход через выходные или ночёвки?

— Я понимаю, что тебе трудно, — мягко сказала она, глядя с таким сочувствием, что у меня внутри всё сжалось.

— Ты не имеешь понятия, каково это для меня, — голос мой дрожал от злости. Слов для этого не существовало. Даже ад не передавал всей сути. — Ты даже Ноксу не даёшь попрощаться.

— Это не прощание, Харпер. В таком маленьком городе вы всё равно будете пересекаться. Ты увидишь Лиама уже завтра. И я очень хочу, чтобы ты понимала, как много хорошего ты сделала для них. Без тебя их бы разлучили в разные семьи ещё пять месяцев назад. Ты сохранила им семью. Помогаешь воссоединить их.

Ты разрываешь нас. Потому что в какой-то момент они перестали быть ими и стали частью нас.

— Очень надеюсь, что вы с Ноксом решите снова принять детей, если появится нужда, — добавила она.

Я резко повернулась к ней. — Прошу прощения?

— Не Лиама и Джеймса. Я верю, что с ними всё будет хорошо, иначе я не отправляла бы их домой. Я о том, если ещё одна семья вдруг…

— Тебе стоит их собрать, — сказала она.

— Собирай их вещи, — я отвернулась, не дав ей договорить, и оставила её таскать сумки на улицу. Я не могла видеть дальше ближайших двух минут, а Эллиот уже думала о других детях? Я хотела своих детей, а она их уводила.

Лиам стоял рядом с Джеймсом и гладил брата по голове. — Он волнуется.

Я знала, что это не так, но подыграла: — Волноваться — это нормально, особенно когда происходят большие перемены.

— Он боится, что больше тебя не увидит, — губы Лиама дрогнули.

— Он увидит, — пообещала я, сквозь слёзы прижимая к себе Джеймса, которого только что подняла из манежа. Он всё ещё пах детским шампунем, который я заботливо запаковала в пакет, чтобы не пролился по дороге к Нолану.

— Но он и счастлив тоже, — прошептал Лиам.

Я опустилась на его уровень.

— Надеюсь, он очень счастлив. Больше всего я хочу, чтобы счастливы были вы оба. — Я не могла выжить в эти минуты. Просто физически не могла пережить ту муку, что грозила разорвать сердце на части. Держись. Держись ради них.

Губы Лиама сжались, в глазах блеснули слёзы, и у меня защипало свои.

— Испытывать сильные чувства — это нормально, Лиам. Можно быть и счастливым, и взволнованным одновременно. Ты имеешь право чувствовать всё, что угодно. Понимаешь? — Я большим пальцем стёрла слезинку с его щеки.

— Мы тебя разозлили? — выдохнул он сквозь рыдания.

— Что? — Эти слова, как удар, распахнули ту коробочку, куда я пыталась загнать свои эмоции. Я балансировала между оцепенелым спокойствием, державшим меня с утра после суда, и хаотичным, безобразным отчаянием.

— Поэтому мы сюда больше не вернёмся?

— Нет, — я прижала его к себе, заключив в объятия обоих так крепко, что нам троим едва хватало воздуха. — Нет, Лиам. Я не злюсь. Я всегда буду рядом, если я тебе понадоблюсь. Вы самые счастливые мальчишки на свете, потому что вас любят так много людей. Я люблю вас. Нокс любит вас. Ваш папа любит вас, и он ждёт вас у себя — дома, чтобы показать, насколько сильно. Это не наказание, малыш. Всё это хорошо. Это то, чего ты хотел, помнишь? Ты говорил, что твой папа придёт. И вот он пришёл. Он ждёт тебя.

— Я не выбирал, — всхлипнул он мне в ухо. — Честно, я не выбирал.

— О, малыш, — я покачивала их обоих, чувствуя, как трещит моя выдержка, готовая сорваться лавиной. — Я знаю. И я рада, что тебе не пришлось выбирать. Самое лучшее в том, чтобы быть ребёнком, что тебе не нужно принимать большие решения. А самое худшее — знать, что ты их всё равно не принимаешь. И я понимаю, ты осознаешь это только, когда вырастешь. Но просто знай: все вокруг тебя старались изо всех сил принять для тебя лучшие решения.

Он отстранился и вытер нос рукавом.

На этот раз я его не поправила. Это больше не было моей обязанностью.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Так ведь можно?

— Конечно, — я улыбнулась, хоть перед глазами всё и плыло. — Любви много не бывает.

Он кивнул, и я сунула оставшиеся игрушки Джеймса в его сумку, потом протянула её Эллиот, сопровождая мальчиков к крыльцу.

— Дальше я не иду, — сказала я, целуя Джеймса в лоб. — Люблю тебя, малыш. Постарайся не обрыгивать всех подряд, ладно? — Воздух исчез, когда я передала его в руки Эллиот.

— Пойдём пристегнём тебя, — сказала она и ушла.

— Я позабочусь о Джеймсе, — пообещал Лиам.

Я снова присела перед ним.

— Тебе не придётся. — Я откинула прядь с его глаз. — Ваш папа позаботится о вас обоих.

Пожалуйста, Нолан, не подведи их.

Он бросился ко мне, и я прижала его к себе.

— Я так счастлива за тебя, Лиам, — выдавила я сквозь ком в горле.

— Увидимся завтра, — сказал он, отпуская меня, и я заставила свои руки обмякнуть. — И я оставил тебе рисунок на кухонном столе! — Он махнул рукой и со всех ног бросился по дорожке к Эллиот.

Она пристегнула Лиама в машине, а я смотрела с крыльца. Потом вернулась обратно по тротуару. — Я просто хотела ещё раз поблагодарить вас за всё, что вы…

Я подняла руку ладонью вперёд, останавливая её прежде, чем она подошла ближе. — Только не сегодня. — Развернувшись, я вошла в дом и захлопнула за собой дверь, слушая, пока она не выехала с подъездной дорожки.

А потом наступила тишина.

Пустота.

Ни игрушек. Ни смеха. Ни объятий. Даже Нокса. Я осталась совершенно, абсолютно одна.

Пошатываясь, я дошла до кухни. Мне нужен был Нокс — хотя бы услышать его голос в телефоне. Он же уже должен был приземлиться? Почему он не звонит?

Я резко распахнула сумку, нащупала внутри… нет.

Пальцы сомкнулись вокруг любимой Лиамовой пожарной машинки. Я вытащила её — и плотина прорвалась. Боль впилась когтями в мою грудь и разорвала её изнутри.





1


Сжимая в руке игрушку, я сползла по шкафу вниз, пока не села на пол, и тут же по комнате прокатился звериный вой, полный мучительной тоски, и эхом ударился о стены.

Где же радость от того, что они снова вместе? Где удовлетворение от того, что мы сделали всё, что могли? Почему всё это утонуло под горами неподъёмной боли? Мне было так больно, что я не могла дышать, не могла заставить лёгкие втянуть воздух в горло, изодранное рыданиями. Слёзы не останавливались, рвали меня изнутри с такой силой, что я дрожала всем телом.

Я должна была взять телефон и позвонить Эмерсон или Эйвери, но они бы не помогли. Они бы не поняли.

Единственный, кого я хотела — единственный, кто мог бы разделить это со мной по-настоящему... его здесь не было.

Его никогда, чёрт возьми, не было рядом.

И впервые в жизни я почувствовала, что ненавижу Нокса Дэниелса.





Глава двадцать пятая




Нокс



Было чуть больше пяти, когда я въехал в Легаси, и бак у машины, оставленной экипажем на крошечном аэропорту в Ганнисоне, был почти пуст. Чёрт, придётся заехать заправиться. Я толком не мылся — только успел ополоснуться в душе прямо в аэропорту перед вылетом, и всё равно от меня пахло гарью и копотью — казалось, этот запах навсегда въелся в одежду.

Харпер не брала трубку. Тридцать семь звонков подряд уходили на голосовую почту, а бабушка только сказала, что мне нужно ехать домой. Так что я несся, как сумасшедший.

Я влетел на заправку на окраине города и сунул кредитку в приёмник, будто именно он был источником всей моей злости.

Голосовые сообщения Харпер звучали в моих наушниках по кругу весь час, что я ехал сюда. И впервые со смерти отца я возненавидел пожары. Я должен был быть здесь. Должен был держать её за руку, когда она заходила в зал суда, так же, как держал её, когда мы выходили из него женатыми и решившими бороться за то, чтобы мальчики остались вместе.

Мальчики. Надеюсь, они ещё не будут спать, когда я приеду.

Они должны быть дома. Обязаны. Не может же Харпер позволить органам опеки выдернуть мальчишек из нашего дома, даже не дав им провести ночь у Нолана. Я был готов к тому, что свидания перейдут на выходные, честно. Просто я не знал, сколько именно уик-эндов понадобится, чтобы Нолан показал своё истинное лицо и бросил детей, когда пройдёт новизна отцовства.

Я сунул пистолет в бак и нажал кнопку. И какого чёрта она вообще думала о том, чтобы отдать кроватку Джеймса? Хочет Нолан кроватку у себя дома — пусть покупает. Как мы.

— Надеюсь, он, блять, её купил, — пробормотал я, облокотившись на забрызганный грязью внедорожник и притопывая ногой так, словно подо мной маршировал оркестр на амфетаминах.

— Нокс?

Я резко обернулся и увидел Ричарда Стоуна, заправлявшего свой Мерседес.

— Так и думал, это ты, — сказал он, почесав затылок. — Слушай, хочу, чтобы ты знал: это никак не связано с её фамилией.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Харпер. И мальчики Кларков. — Он поднял брови, а я только уставился на него, и в голове начало складываться. Конечно, он знал, что произошло, он же был там. Он сидел на скамье судьи. — Я отказал вам в опеке не потому, что Харпер не взяла твою фамилию. Это вообще не входило в мои доводы. И уж точно это не было предвзятостью против неё…

— Что, блять, ты сделал? — рявкнул я и шагнул к нему, но меня удержал шланг от колонки.

Он поднял руки и отступил на пару шагов, покачав головой.

— Ох, чёрт. Ты не знаешь, да? Ты ещё не говорил с Харпер?

— Ты отдал моих детей ему? — закричал я, и мне было плевать, что нас могли слышать.

— Это не твои дети, Нокс. — Он снова покачал головой. — И я не обязан объяснять больше того, что уже сказал. Не было юридических причин держать их раздельно, и я сделал то, что посчитал лучшим для их долгосрочной стабильности.

— Ты. Отдал. Моих. Детей? — Я выдернул пистолет из бака и резко воткнул его в держатель. Это было куда мягче, чем картинки, которые мелькали у меня в голове — как мой кулак врезается в его самодовольную физиономию.

Я не стал ждать ответа. Сел за руль, завёл машину и сорвался с места, плевать, что я залил лишь полбака. Даже не заехал в клуб за своим пикапом. Я поехал прямо домой.

Он должен был врать, правда? Не может же быть, что я приеду домой и не найду там Джеймса и Лиама. Ричард просто оставался тем же мудаком, каким был всегда, и решил ударить побольнее, потому что я сделал то, чего не смог он — надел кольцо на палец Харпер.

Харпер не взяла твою фамилию.

Он не знал, о чём говорит.

Я пару раз превысил скорость, но успел урвать пять минут, когда наконец свернул к подъездной дорожке и припарковался.

Я оставил свой служебный рюкзак на заднем сиденье и вышел из машины, набрав код на панели гаража и дожидаясь, пока дверь поднимется. Всё выглядело по-прежнему. Велосипед Лиама стоял в углу, а в машине Харпер по-прежнему были установлены два детских кресла.

Затем я ворвался через дверь в прихожую. — Харпер!

Её не оказалось ни в гостиной, ни на кухне.

— Харпер! — крикнул я снова, шагая к лестнице.

— Ты дома.

Я резко обернулся и увидел её: она выходила из прачечной, с опущенной головой и корзиной с бельём в руках. Пройдя мимо, Харпер направилась на кухню и поставила корзину на остров между нами.

— Что, чёрт возьми, произошло? — я пошёл за ней. — И почему, чёрт возьми, ты весь день не брала телефон? — голос мой сорвался на крик.

— Чертовщина — отличное слово для сегодняшнего дня, — ответила она, доставая одну из моих рубашек и аккуратно складывая её. — А не отвечала я потому, что ты мне не звонил.

В её голосе не было ни злости, ни горя, вообще никаких эмоций.

Я выхватил телефон из заднего кармана и показал ей журнал звонков. — Я звонил тебе тридцать семь раз!

— Правда? — она подняла на меня глаза, и у меня сжалось сердце. Они были красные и опухшие, по щекам тянулись чёрные полосы от туши. Движения её были механическими: она подошла к сумке, достала свой телефон. — Хм. Кажется, я забыла включить его после суда. — Она нажала на боковую кнопку, экран загорелся.

— Ты его не включила, — повторил я, чтобы услышать, насколько абсурдно это звучит вслух.

Она медленно повернула голову, и в глазах её вспыхнуло пламя.

— Прости, Нокс. Я была немного занята — собирала всё, что принадлежит Джеймсу и Лиаму!

Я метнулся взглядом по комнате. — Где высокий стульчик? И манеж?

— Убрала их в подвал, не могла на них смотреть, — сказала она и положила телефон на остров.

Мир накренился. Неужели Ричард говорил правду?

— Харпер… где мальчики?

— Дома. У Нолана.

— Ты позволила им забрать наших детей?! — сорвалось у меня.

Она отпрянула, будто я её ударил.

— Позволила? Ты думаешь, я позволила?

— Чёрт, — выругался я. — Я не то имел в виду. Всё это… всё неправильно.

— Думаешь? — отрезала она.

— Они действительно ушли? — я уставился на пустое место в конце обеденного стола, где должен был стоять высокий стульчик Джеймса. — Вот так просто?

— Вот так просто, — ответила Харпер, складывая ещё одну рубашку.

— Я даже не смог попрощаться! — я провёл руками по волосам. — Какого чёрта, в каком месте это справедливо?

— В этом нет никакой справедливости! — закричала Харпер и швырнула на остров мои шорты. — Я умоляла Эллиот дать нам больше времени, когда мы были в суде, но «немедленное воссоединение» значит именно немедленное!

— Зато у тебя была возможность попрощаться, — в отчаянии и ярости всё перед глазами налилось красным. Как они могли… просто уйти?

— Да, Нокс. Это я должна была убедить Лиама, что он ни в чём не виноват, что его все любят. Это я собирала каждую вещь, держась из последних сил. Это я давала показания, смотрела Нолану в лицо, слушала решение Ричарда. Я. А не ты, потому что тебя здесь не было! Тебя никогда не бывает рядом! — она вскинула руки, показывая на пустой дом.

Она могла бы и в горло вцепиться.

— Ты хочешь сказать, что всё это случилось из-за того, что меня не было рядом? Что я мог бы это остановить?

А может, и мог. Может, если бы мы выступили единым фронтом...

— Дело никогда не было в нас! Никогда! — она смахнула слёзы с щёк, и этот жест разрезал меня — Мы никогда не были их родителями. Они никогда не были нашими.

Я отступил на шаг. — Они спрашивали нас, согласны ли мы их усыновить, и мы сказали «да»! Мы строили планы, перестроили всю свою жизнь, чтобы стать их родителями. Мы любили их. Мы поженились ради них!

Она дёрнулась, словно я ударил её словами.

— Да, — кивнула, и лицо её напряглось сильнее, чем я когда-либо видел. — Это была красивая, хаотичная мечта, правда? Мы рискнули сердцем, потому что они этого заслуживали, и позволили себе влюбиться в них. Но реальность в том, что они никогда не были нашими, и дело никогда не было в нас. Давай честно, ты прав. Мы действительно поженились ради них. Без них ты бы никогда даже не посмотрел в мою сторону, не то что позволил себе что-то почувствовать ко мне. Всё было ради них.

Нет. Для меня это было не только ради них. Да, мальчики стали толчком, но я влюбился в Харпер сам по себе.

Харпер не взяла твою фамилию. К горлу подступила горечь.

— Я называю тебя миссис Дэниелс с апреля, — выдавил я.

Харпер отвела взгляд.

— Так это правда? — я усмехнулся. — Ты не взяла мою фамилию, да?

Она покачала головой.

— Вау. — Как же глупо было с моей стороны думать, что Харпер Андерс, королева бала, захочет носить мою фамилию.

— Нокс, я не сделала этого потому что…

— Брось. Дело не в том, что ты не взяла фамилию — я не настолько шовинист. Но позволить мне верить во всю эту ложь столько месяцев? Это низко. — Моё сердце ломалось по-новому. Потеря мальчиков расколола его, но то, что я никогда и не имел Харпер на самом деле… превратило осколки в песок.

— Прости, — прошептала она, делая шаг ко мне. — Слушай, может, нам стоит просто перевести дух?

Я отступил, сохраняя дистанцию, и она замерла. — Дыхание тут не поможет. — Всё ощущалось так, словно кто-то стёр доску с планом моей жизни одним движением тряпки.

— Ты прав, — её плечи выпрямились. — Может, мне стоит переночевать в своей квартире…

Мотор в моей голове заклинило.

— У тебя до сих пор есть квартира? — Господи, да у неё всё это время была одна нога за порогом?!

— Да, — призналась она. — Я просто думала…

— Не надо, — перебил я. Моё сердце не выдержало бы объяснений. Она всегда собиралась уйти. Значит, рушится не одна мечта сегодня ночью. — Может, так даже лучше.

— Что ты имеешь в виду? — её глаза распахнулись.

Оставшиеся крупицы разума кричали остановиться, подумать, но это было всё равно что плеснуть стакан воды в лесной пожар. Если она всегда собиралась уйти, я должен был дать ей возможность.

— Мы построили всё вокруг Лиама и Джеймса. А теперь их нет. И ничто больше не держит нас — друг за друга тоже.

Её губы дрогнули.

— Мы оба свободны. — И не сказав больше ни слова, я вышел, оставив её одну на моей кухне.

Двигатель ещё хранил тепло, когда я выехал с подъездной дорожки, с ободранными до сырого нервами и тяжестью в груди. Куда, чёрт возьми, мне было ехать? Все друзья до сих пор на пожаре, а я не был готов встретиться с бабушкой и слушать её рассказ о том, что произошло сегодня.

Я направился в единственное другое место, которое мог назвать домом, припарковался у клуба. Машины всех стояли на месте, будто мы оставили их здесь всего неделю назад.

Неделю назад всё было… идеально. А теперь жизнь превратилась в полный кошмар.

Я закинул рюкзак на плечо, запер машину и пошёл к пикапу. Завтра, может быть, подумаю о том, чтобы снова вылететь к команде, но только не сегодня. Нажал кнопку — грузовик пискнул, и я швырнул рюкзак на заднее сиденье… и застыл.

Детские кресла всё ещё были там, словно ждали, когда я заберу мальчиков. Новая волна боли, скорби накатила, грозя утащить меня на дно.

Мне срочно нужен был алкоголь.

Ровно девятнадцать минут — и я у Wicked, единственного бара в Легаси. Ещё полторы минуты, и я уже на табурете, подняв руку.

— Думал, когда ж ты тут появишься, Дэниелс, — ухмыльнулся Бобби Этвелл с другой стороны стойки. — Я уж начал думать, что ты и вправду переквалифицировался в примерного пригородного мужа.

— Ха, — фыркнул я. Слушать его шутки сил не было, хоть мы и учились в одной школе. — Фэт Тайр, пожалуйста.

— Будет сделано. — Он обернулся и налил пиво из крана.

В баре был привычный для четверга народ, по крайней мере из тех, кого я помнил. Даже Райан Коултер сидел в углу с пивом… и блондинкой, явно не его женой. Раньше я заглядывал в Wicked каждый раз, когда возвращался в город, но теперь прожил здесь пять месяцев — и пришёл впервые.

Я крутил на пальце золотое кольцо. Пригородный муж, ага.

Муж без жены. Отец без детей.

Хотя, когда мама ушла, у отца хотя бы остался я.

— Спасибо, — пробормотал я, когда Бобби подвинул ко мне бокал. Я уставился на пузырьки, всплывающие вверх, а в голове, словно в пинболе, отскакивали наши с Харпер слова.

Ты позволила им забрать наших детей?



Тебя никогда не бывает рядом!



Ты не взяла мою фамилию, да?



Я переночую в своей квартире.



Ничто больше не держит нас вместе.

Пиво нагрелось.

Я закрыл глаза, и волна стыда накрыла меня, смывая злость. Я наговорил ей ужасных вещей. Хуже всего то, что я вовсе не на неё злился. Ладно, я был в ярости оттого, что она не призналась насчёт фамилии, но остальное… не её вина. Она любила Лиама и Джеймса так же, как я.

Но были ли они единственной причиной, по которой она любила меня? Всё это время она держала свою квартиру, словно заранее знала, что у нас ничего не выйдет. Будто знала, что ей понадобится запасной вариант, потому что я её подведу.

— Ты выглядишь одиноким, — раздалось слева. На соседний табурет опустилась рыжеволосая девушка и повернулась ко мне.

— Выгляжу женатым. — Я поднял левую руку с кольцом.

— Я не скажу, если ты не скажешь.

— Серьёзно? — мои брови взлетели, а голова резко повернулась к ней.

Она кокетливо улыбнулась и пожала плечами. — Спросить ведь не вредно.

Парень, которым я был полгода назад, ухватился бы за её предложение. Но тот парень ещё не знал прикосновений Харпер. Не знал её любви. Для него секс был лишь удовлетворением, вроде еды или питья, без той эмоциональной связи, которой я теперь жаждал, от которой зависел.

Харпер разнесла бы эту женщину в клочья, окажись она здесь.

Но её не было.

Она была дома. Опять одна.

Какого чёрта я вообще здесь делал? Мне не нужно было пиво. Мне нужна была Харпер.

Я достал двадцатку из кошелька, кивнул Бобби: — Спасибо. — Оставил деньги на стойке и выбрался из бара.

Ведь наша ссора — это всего лишь ссора. То, что можно исправить, обсудить. Нужно лишь, чтобы головы остыли, а день прошёл под властью эмоций. По крайней мере, я сам себя в этом убеждал по дороге домой.

Я уже мысленно репетировал извинение, когда заехал в гараж.

И сердце ухнуло вниз. Машины Харпер не было.

— Чёрт, — выдохнул я, выходя из пикапа и заходя в дом. Она, наверное, отправилась к Эмерсон, чтобы выговориться.

Я щёлкнул светом на кухне, достал из холодильника бутылку электролитов и, облокотившись на остров, открутил крышку.

Руки застыли. Сердце остановилось.

— Нет, Харпер, — прошептал я, уставившись через остров. Не нужно было проверять ящики или шкаф. Достаточно было того, что на столешнице лежали её кольца и ключ от дома.

Она ушла от меня.





Глава двадцать шестая




Харпер



— Я понимаю ваше раздражение, миссис Дэниелс, — сказал кейтеринг-менеджер, голос его звучал натянуто и раздражённо.

— Андерс, — поправила я. Для такого дерьма было слишком рано, особенно после того, как все выходные я проревела над ведром мороженого.

— Простите, мисс Андерс, но поскольку депозит внёс мистер Дэниелс, отменить заказ может только он. Думаю, вы понимаете.

— Надеюсь, вы понимаете, что никакой свадьбы не будет, а значит, вы просто лишаете себя возможности забронировать этот день для другого клиента. — Я потерла переносицу и опёрлась локтями о стол. Всё. Последний звонок, чтобы отменить свадьбу, которой никогда не должно было быть.

Первый звонок — матери — оказался пыткой. Хуже всего было то, что она отреагировала с каким-то дзен-спокойствием. Моя жизнь рушилась по кускам, а она оставалась невозмутимой.

Она думает, что это просто ссора, и всё пройдёт.

Может, как только я закончу с этим пунктом, равновесие ко мне вернётся. В конце концов, я ведь прожила двадцать шесть лет без Нокса, верно? Мой взгляд скользнул к рамке с фотографией — мы с мальчишками. Я перевернула её лицом вниз.

Проблема в том, что, проведя пять чудесных месяцев с Ноксом, я увидела жизнь в ярких красках, а теперь всё снова стало чёрно-белым.

— Возможно. Но мне всё равно нужен звонок от мистера Дэниелса.

Согласившись «остаться при своём мнении», я положила трубку и уткнулась лицом в ладони. Я даже Лиама сегодня ещё не видела, а уже было девять пятнадцать.

— Тебе следовало взять отгул, — прозвучал укор Клары из дверного проёма, её глаза излучали сочувствие. В руках она держала бутылку воды.

— И что бы я делала? Сидела дома и жалела себя? — хотя квартира и была полностью обставлена, она казалась пустой и чужой, словно я стала анахронизмом в собственном доме.

Потому что это уже не дом.

Клара цокнула языком. — Ну хорошо. Раз уж ты здесь, то хотя бы пей воду. Выглядишь паршиво. — Она поставила бутылку на стол и ушла.

— Напоминаю, я владею этим местом, — крикнула я ей вслед.

— Может, и так, но работаю здесь я, — отозвалась она уже с рабочего места.

Я не стала спорить. Открыла бутылку и осушила половину, успокаивая пересохшее от слёз горло. Затем взяла iPad и открыла документ с инвентаризацией. Начиналась осенняя сессия, пришли новые материалы, так что хоть чем-то могла себя занять.

Я вышла в коридор как раз в тот момент, когда вошёл Райкер.

— Привет, Харпи.

У меня словно камень с плеч упал.

Его глаза чуть расширились, и несколькими быстрыми шагами он оказался рядом. Через секунду я уже была прижата к его груди, его руки сомкнулись вокруг меня, подбородок лег на макушку.

Я нервно усмехнулась: — Я что, так плохо выгляжу?

— Мне очень жаль, — он чуть покачивал нас, словно мы снова были детьми. — Из-за мальчишек. Из-за Нокса. Из-за всего.

Я распахнула глаза.

— Откуда ты знаешь? — Я не звонила ему. Не хотела отвлекать, тем более сейчас, когда для них решался вопрос с сертификацией. В лёгкие ударил запах гари — он пришёл прямо с пожара. Забавно: когда-то этот резкий, дымный аромат был для меня символом несчастья, а теперь… теперь это было ощущение дома.

— Я знал, что Нокс уехал с объекта, его команду разделили между мной и Башем, и я понял: что-то не так. А пока мы были в дороге, Эйвери рассказала Риверу, Эмерсон рассказала Башу, и…

— И он тебе, — закончила я.

Он кивнул, щетина заскребла по моим волосам. — Хотел бы я что-нибудь сделать. Хоть как-то помочь. Я готов убить его за это.

— Пожалуйста, не злись на Нокса, — прошептала я. — Во многом виновата я, и я себе никогда не прощу, если стану причиной, по которой ты потеряешь лучшего друга.

Он тяжело вздохнул. — Всё сложно, Харпи. Он — мой друг. Но ты моя сестра.

Господи, как же я его любила — он даже не подумал сказать «я же говорил».

Дверь за нашими спинами открылась, и мы отпрянули друг от друга. Вошёл Нолан, ведя за руку Лиама. Они оба выглядели усталыми, но Нолан — выжатыми досуха.

Я пробежалась взглядом по Лиаму, и впервые за много дней смогла вдохнуть полной грудью. Одежда на нём была немного мятой, но чистой. Губы плотно сжаты, брови нахмурены под бейсболкой Legacy, взгляд прикован к полу.

— Привет, — прохрипела я.

Лиам вскинул голову и улыбнулся. Потом сорвался с места и бросился ко мне.

Я опустилась так низко, как позволяла юбка, и распахнула руки. Прижала его к себе крепко, вдохнув запах шампуня, который сама ему отдала. — Как утро? — спросила я, заставляя себя отпустить.

— Я опоздал, — нахмурился он снова.

— Бывает. — Я улыбнулась. — Со всеми случается.

Лиам резко поднял глаза и засиял. — Райкер!

— Привет, парень, — Райкер щёлкнул пальцем по козырьку его кепки. — Отличная кепка.

— Спасибо! Её мне Нокс подарил!

Моё сердце сбилось с ритма.

— Догадался. Тебе идёт.

Лиам расплылся в счастливой улыбке.

— Иди повесь свои вещи, — предложила я. — Уверена, мисс Меган обрадуется, что ты пришёл!

Он кивнул и направился к своему шкафчику, ловко стянул рюкзак и повесил его на крючок. — Увидимся позже, Харпер. Пока, Райкер! — Он помахал Нолану. — Пока, папа!

— Пока! — улыбка Нолана вышла немного натянутой от напряжения, но он всё же помахал рукой, пока Лиам скрылся за дверью своего класса.

Нолан посмотрел на меня.

Я уставилась на него.

— А вот это мой сигнал ретироваться в твой кабинет и переждать бурю, — пробормотал Райкер, похлопав меня по спине, и исчез, оставив меня в пустом коридоре наедине с отцом Лиама.

— Привет, — Нолан провёл рукой по затылку, шумно втянул воздух, и взгляд его скользнул в сторону. Глаза красные, под ними тёмные полукруги. Волосы всклокоченные, не мытые. Рубашка надета наизнанку.

— Привет, — ответила я. Райкер был прав. Неловкость зашкаливала.

— Прости, что он опоздал. — Нолан сунул руки в карманы. — Джеймса стошнило прямо когда мы собирались выходить. Пришлось бросить его в ванну. Потом я понял, что в сумке не хватает подгузников, пришлось заезжать в магазин… ну и всё пошло наперекосяк. — Он метнул в меня виноватый взгляд.

Как будто я имела право его осуждать.

Но я сама была в такой же ситуации первый месяц с мальчишками. Вместо злости на опоздание Лиама я почувствовала… сочувствие. Он не прятал детей, не собирал чемоданы, чтобы исчезнуть. Он старался.

Я раскрыла рот, чтобы ответить.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил он. — Что я недостаточно справляюсь. Что уже должен был всё наладить. Что им лучше было бы с тобой. Но знаешь… всё это я уже сам себе сказал за эти выходные.

— Я не собиралась этого говорить.

— Но Джеймс не спит. А значит, и Лиам тоже. Они не спят ночами, совсем. Сосед сверху уже жалобу на шум подал — Джейми всю ночь плакал. И что я должен был сделать? Заткнуть его? А Лиам… он злится на меня. Как будто не доверяет. Как будто он взрослый, а я всё проваливаю. Я не так кормлю Джейми. Не так режу бутерброды. Не могу найти его пожарную машину. У меня нет лазертага, как у Нокса. Я не так расчёсываю ему волосы. Я даже не знал, что после ванны им нужен лосьон!

Глаза Нолана сверкнули.

— Я уже и не помню, когда последний раз принимал душ. Всё время только бегаю, чтобы Джейми пальцы в ящики не засунул, или убираю бардак, вдруг Эллиот решит нагрянуть с проверкой и решит, что я не справляюсь. Я так вымотался, что могу уснуть прямо здесь, стоя. — Его плечи осели. — И вот теперь я только что признался в полной несостоятельности врагу.

— Я тебе не враг, — покачала я головой и подошла ближе, оставив между нами всего пару шагов. В чертах лица я видела Лиама, а в упёртом подбородке и прищуренных глазах — Джейми.

— Ты хотела усыновить мальчишек. А я всё разрушил. Думаю, это автоматически ставит нас по разные стороны.

Я вспомнила улыбку Лиама в первый день свиданий, его уверенность, что папа за ним придёт. — Я на стороне мальчишек, — тихо сказала я. — А им нужен ты.

Он моргнул и переместился с ноги на ногу.

— Я не твой враг, Нолан, — повторила я. — И я была в такой же растерянности, как ты сейчас. Только у меня рядом был Нокс. Пусть он часто уезжал этим летом, но в начале он был рядом, и мы смогли встать на ноги. Тебе просто тоже нужно время, чтобы обрести почву под ногами. Пара недель — и вы втроём привыкнете.

— А сейчас? — в его глазах мелькнуло что-то похожее на мольбу.

Я скрестила руки и задумалась.

— А пока Лиаму важно видеть, что Джеймс в безопасности. Это всегда его первая мысль, несмотря на возраст. Если не знаешь, что делать с Джейми — спроси Лиама. Ему будет полезно чувствовать себя нужным. Он начнёт доверять, когда увидит, что ты справляешься с заботой о брате.

— Ладно. — Он кивнул. — Что ещё?

Я перебрала в голове его список.

— Сэндвичи Лиам любит, когда их режут по диагонали. Джеймса тошнит от всего, что с лактозой, а иногда просто от газов — на YouTube есть хорошие видео, что с этим делать. Пожарная машина осталась у Нокса, попробую разобраться. — Меня передёрнуло от одной мысли о звонке Ноксу. — Пусть Лиам сам покажет тебе, как ему нравится, чтобы расчёсывали волосы. Лосьон после ванны успокаивает обоих, плюс здесь, в Колорадо, воздух сушит кожу. Со сном, думаю, Джеймсу не хватает кроватки.

— Я не могу её купить. До зарплаты ещё далеко. Всё, что было, я потратил на переезд и квартиру, — его челюсть дёрнулась.

— Я посмотрю, что можно сделать. — Я заставила себя улыбнуться. — Сон наладится. И душ принимай сразу, как они заснут. Даже если устал до предела, пять минут тишины и горячей воды, и станет легче. Ты справишься. — Я вдохнула поглубже. — И ещё… день рождения Джеймса четырнадцатого августа.

— Я знаю. — Он вздрогнул. — Точнее, теперь знаю. Я ведь не был рядом, когда он родился. Это моя вина. Но я учусь так быстро, как могу. Спасибо. Честно. Я даже не знаю, как ещё сказать.

— Если тебе что-то нужно, дай знать. — Слова резали язык, горчили, но были правдой. — Я всегда могу забрать Лиама из школы, если ты задержишься, или взять Джейми пораньше, пока Черри не откроется. Просто не думай обо мне как о сопернице. Я здесь, чтобы помочь.

На его лбу пролегла морщина. — Правда?

— Правда.

— Но почему?

Я моргнула, прогоняя жжение в глазах. — Потому что я люблю Лиама и Джеймса. Я всегда буду их любить. — С трудом сглотнула ком в горле. — И больше всего я хочу, чтобы они были счастливы. Я хочу, чтобы у тебя получилось. У тебя должно получиться.

Он кивнул, тоже сглатывая. — Мне лучше идти. Я уже опаздываю. Спасибо ещё раз.

— Пожалуйста. — Я осталась стоять в коридоре, и плечи мои опустились, когда за ним закрылась дверь.

Я услышала шаги за спиной — и даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Ты куда более великодушная, чем я, — сказал Райкер, вставая рядом. — Я до сих пор в ярости, что он бросил мальчишек, и знаю, Нокс тоже.

— Нокс вообще много на что зол, — пробормотала я. В основном на меня. — И я тоже всё ещё злюсь. Но Нолан уже ничего не может сделать с прошлым. Его никак не исправить. Всё, что он может — двигаться вперёд и быть рядом с мальчишками. Если мы сможем ему помочь в этом, выиграют они. Всё просто. — Я вздохнула. — И дьявольски сложно.

— Тебе от меня что-нибудь нужно? — спросил Райкер, обняв меня за плечи. — Мой дом всегда для тебя открыт.

Я прижалась к нему. — Нет, я вернулась в свою квартиру.

— То есть никакого домика напрокат?

Я покачала головой.

— Нужно ли избить Нокса? — предложил он с такой интонацией, будто приглашал на обед. — Эта опция всегда доступна.

— Даже не думай. — Я прищурилась.

Он невинно моргнул.

— А что? Я ведь предупреждал его. Он тебя ранил — значит, теперь моя очередь ранить его.

— Логика мужчин меня поражает, — пробормотала я. — Я сама ушла, Райкер. Не Нокс. Да, он подтолкнул, но я не дала ему даже шанса отговорить меня.

Брови Райкера нахмурились.

— Но ты же его любишь.

Я пожала плечами. — Да. Но я не уверена, что он любит меня. — Сердце снова смялось в кулак. — И хоть это было по-детски, но все выходные я только и делала, что смотрела на телефон, на дверь, надеялась, что Нокс придёт за мной. Но ты же знаешь Нокса. Он ни за кем не идёт.

Райкер что-то недовольно пробормотал.

Я посмотрела в окно в класс Лиама и улыбнулась: он оживлённо болтал с девочкой, сидящей рядом. Он так многого добился за короткое время, и я была готова на всё, лишь бы этот прогресс не остановился.

И сама я тоже должна была двигаться дальше.

— Знаешь, — сказала я брату. — Есть кое-что, с чем ты можешь мне помочь.





Глава двадцать седьмая




Нокс



Аромат кофе наполнил кухню, пока я завязывал шнурки на ботинках, и мои пальцы замерли. Харпер. Я сам нажал кнопку «заварить» пару минут назад, но именно она заказала для меня этот кофе. В который уже миллионный раз с четверга у меня будто земля ушла из-под ног, и желудок сжался, словно в свободном падении находилось не только сердце.

Чёрт, как же тяжело было дышать без неё. Всё напоминало о Харпер. Мой гель для душа — о том, как мы целовались в ванной. Простыни — о её коже. Воспоминания о ней в моей машине делали поездки мучительными. Она была в каждой комнате этого дома. На самом деле он больше принадлежал ей, чем мне, если подумать. До этих выходных я ни разу не ночевал здесь без неё. И если честно, я больше никогда не хотел спать здесь без неё.

Я ненавидел ночь и те часы, что проводил, ворочаясь без сна и нащупывая её в короткие мгновения дремоты, что всё же удавалось поймать.

Она забыла одинокий флакон духов в ванной, и вчера я сам себя истязал, распылив их на её подушку. Я скатился с уровня «несчастный» до уровня «жалкий».

Так возьми уже, мать твою, телефон.

И что сказать? Что мне жаль, что меня не было рядом, когда всё случилось? Конечно, жаль, но ведь часть извинения — это умение меняться, а я не мог пообещать ей, что этого больше не повторится. Потому что повторится. Я снова и снова буду уходить, как только прозвучит вызов. И, хотя мы оба знали правила этой игры, прежде чем в неё ввязаться, никто из нас не был готов к настоящей цене.

Я поднялся на ноги и наткнулся взглядом на маленькую пожарную машинку, что стояла на краю кухонного острова с четверга. Новая волна боли прошила мои нервы. Всё было неправильно. Абсолютно всё. Я должен был вместе с Харпер собирать мальчишек по утрам, помогать ей пристёгивать их в машине. Дом должен был гудеть сотней звуков со всех сторон — игрушки, смех детей, напоминания будильника, что пора ехать. А вместо этого тишина.

Мне придётся продать этот чёртов дом.

Всё было не так, и я сам тоже. На работу я опоздал уже на четыре часа, и знал, что это неважно: ребята только этим утром вернулись. Там никого не будет, кроме Эмерсон, а я совсем не жаждал слушать её комментарии о том, что произошло между мной и Харпер.

Звонок в дверь раздался, и я резко обернулся к прихожей. Харпер. Ноги сами понесли меня вперёд, я почти взлетел, чтобы открыть.

И тут же лицо осунулось, когда на пороге оказался Райкер.

— Ты выглядишь дерьмово, — окинул он меня взглядом сверху донизу, а потом протиснулся внутрь, не дожидаясь приглашения.

— Да проходи, — сказал я саркастично, захлопнув дверь чуть сильнее, чем следовало.

— Дай угадаю, — он развернулся и скрестил руки на груди. — Ты надеялся увидеть другого Андерса?

Я поморщился. — Если ты пришёл, чтобы врезать мне, давай уже. — Я развёл руки в стороны.

Райкер прищурился. — Как бы заманчиво это ни звучало, отложу до следующего раза. Я здесь только за пожарной машинкой.

Теперь уже я уставился на него. — Какого чёрта тебе понадобилась машинка Лиама? Это последняя его вещь, что у меня осталась… ну, ещё велосипед в гараже, но его я тебе точно не отдам.

— Она нужна мне, чтобы закончить коллекцию машинок, — закатил глаза Райкер. — Как ты думаешь? Лиам её хочет. — Он поморщился. — Похоже, пацанам тяжело даётся адаптация.

— И откуда ты это знаешь?

— Потому что Нолан рассказал Харпер сегодня утром. — Он склонил голову набок. — Ты ведь помнишь Харпер, да? Твою жену? Ту самую, которую ты отпустил?

— Ты имеешь в виду ту, что держала свою квартиру всё это время как запасной вариант, потому что не верила, что я смогу нас вытянуть? — Одно это признание жгло меня изнутри.

Его брови взлетели вверх. — Ты думаешь, она сохранила квартиру как план Б?

Я сжал зубы и медленно досчитал до пяти. — Ты реально хочешь обсудить это сейчас?

— Нет, боюсь, что если начну, то не смогу остановиться, а сестра просила держать руки при себе. Так что вот мы и здесь. — У него на скуле дёрнулся мускул. — Я пришёл только за машинкой.

Райкер знал о том, что происходит с мальчишками, больше, чем я, и на миг во мне взметнулась злобная зелёная зависть, прежде чем здравый смысл её придавил. Райкер в курсе.

— Расскажи, что случилось.



Через семь часов я постучал в дверь квартиры сто двенадцать и задержал дыхание. Это была такая плохая идея. Не было никакой гарантии, что я смогу сдержать свой темперамент или смягчить слова, и полная вероятность того, что сейчас я всё только ухудшу.

Дверь открылась, и глаза Нолана Кларка расширились, когда он увидел меня.

— Ты знаешь, кто я. — Это было утверждение, не вопрос.

Он кивнул. Парень был на несколько дюймов ниже меня, с более худощавым телосложением и настороженными глазами. Глазами, слишком похожими на глаза Лиама и Джейми, чтобы я смог возненавидеть его с первого взгляда.

— Пройдёмся к моей машине. — Это не было предложением. — Займёт всего пару минут.

— Дай мне секунду, я только посажу Джейми в манеж.

— Конечно. — Я уважал это.

Он закрыл дверь, а я откинулся на противоположную стену узкого коридора. В квартире всё было в порядке — всё новое, как и большинство домов в Легаси. Не старьё и не убогость.

Просто было тяжело осознавать, что Джеймс и Лиам находились прямо за этой дверью, а у меня не было ни единого права даже поздороваться с ними. Было больно из важной части их мира превратиться в человека, которому даже наблюдать нельзя.

Нолан вышел и быстро захлопнул за собой дверь, не дав мне и взглянуть на мальчишек.

Я пошёл к машине, и он последовал за мной. Свежий вечерний воздух не снимал напряжения между нами.

— Слушай, если ты пришёл, чтобы накричать на меня или пригрозить, давай покончим с этим сразу, — сказал он, когда мы подошли к машине, и в его голосе звучала изрядная доля опаски.

Я фыркнул, едва не рассмеявшись.

Он уставился на меня, будто я сошёл с ума.

— Извини. Просто это очень похоже на то, что я сказал своему лучшему другу сегодня утром. — Я заглянул за борт кузова, рука зависла над защёлкой. Я действительно собирался это сделать?

Безусловно, потому что именно так поступила бы Харпер. Когда Райкер рассказал мне, зачем Нолану понадобилась пожарная машинка, я понял, что это не единственное, что ему нужно.

— Я и так догадываюсь, чем тебя разозлил. А что ты сделал своему лучшему другу? — спросил он, скрестив руки на груди, поверх логотипа «Coulter Construction» на своей футболке.

— Разбил сердце его младшей сестре. — Правда этих слов резанула меня тысячу раз.

— Ауч, — поморщился Нолан.

— Ага. Но я здесь не для того, чтобы мы сблизились на почве взаимных ошибок.

— Тогда зачем?

Потому что я пытаюсь быть человеком, который заслуживает Харпер.

— Потому что так правильно, — я опустил задний борт, показывая разобранные части кроватки Джейми и велосипед Лиама. — Потому что ненависть к тебе не поможет Лиаму и Джейми. А я люблю их больше, чем злюсь на тебя.

— Не понимаю, — Нолан сглотнул, переводя взгляд с кроватки на меня и обратно.

— Ты не можешь позволить себе кроватку. Теперь у тебя она есть. Всё постельное бельё в кабине, — я кивнул на машину.

— Но ты же ненавидишь меня, — медленно произнёс он.

— Я ненавижу то, что ты сделал, — поправил я.

Он отвёл взгляд, но, к его чести, снова посмотрел прямо в глаза.

— Потому что я не вернулся сразу.

— Потому что ты ушёл. Они этого не заслужили.

— Нет, — тихо признал он. — Не заслужили. Я достаточно мужчина, чтобы признать, что облажался.

— А ты достаточно мужчина, чтобы в этот раз остаться? — резко бросил я. — Без дерьма. Без адвокатов. Без работников опеки. Без судей. Просто ты и я, прямо здесь, на тротуаре. Скажи честно. Ты опять сбежишь?

— Никогда. — Его подбородок поднялся.

Я долго и пристально смотрел на него, пытаясь понять, что за человек передо мной. Обычно я неплохо разбирался в людях, а сейчас очень хотел не ошибиться — ради мальчишек. Он не дрогнул. Не покраснел. Не отвёл взгляда. Через несколько напряжённых мгновений я кивнул.

— Ладно тогда.

Он заметно расслабился.

— Все винты и болты там, так что собрать будет несложно. У тебя есть инструменты? — я вытащил самые большие детали из кузова.

Он покачал головой. — Все мои инструменты на стройке.

— У любого отца дома должен быть набор инструментов, — я покачал головой и передал ему первые части. — Набор инструментов и хренова куча батареек АА. Их игрушки жрут их как конфеты. У меня в кабине есть пакет. Можешь занять мой.

— Правда? — он взял две длинные боковые части кроватки и положил их на траву возле тротуара.

— Правда, — я передал ему короткие стороны, затем матрас. — Джеймс заслуживает спать этой ночью. И ты тоже. — Кроме того, это всё, что я мог им дать.

Я выгрузил велосипед, шлем Лиама и комплект постельного белья, а потом заглянул в переднее сиденье. Моя рука сомкнулась на крошечной пожарной машинке, и я захлопнул дверь.

— А это для Лиама, — я протянул её Нолану.

Его лоб сморщился, и он посмотрел на мою кепку.

— У Лиама такая же.

Я кивнул.

— Не снимает её, даже когда ложится спать.

— Это наш отряд хотшотов, — выдохнул я сквозь боль, которая, казалось, поселилась в груди насовсем. — Ну, не совсем. Мы как раз заканчиваем сертификацию, но уже на следующей неделе снова должны стать хотшотами.

— Да, я знаю. Он говорит о тебе постоянно. — В уголке его губ мелькнула грустная полуулыбка. — Сложно конкурировать с одним из легасийских хотшотов. Это всегда было моей проблемой с их матерью. Я никогда не дотягивал до её первого мужа.

— Так дотянись сейчас. — Я протянул пожарную машинку чуть ближе.

Он уже было потянулся, но остановил руку.

— Почему бы тебе самому не зайти и не отдать её ему?

Моя челюсть отвисла, а сердце сбилось с ритма. — Ты серьёзно?

Он кивнул медленно, потом быстрее, с улыбкой. — Да. Они будут рады тебя увидеть. — Он глянул на кроватку. — И честно, мне бы пригодилась помощь, чтобы её собрать.

Мой ответ был мгновенным.

— Без проблем.



Час. Всего час мне дали с Лиамом и Джейми, прежде чем поступил вызов. Пожар в трёх часах к северу от Легаси, и нас вызвали, причём уже не как команду второго типа.

Настал момент.

Никаких тренировочных симуляций. Экипаж по сертификации ехал в машине прямо перед нами, пока мы направлялись в крошечный городок, слишком уж похожий на Легаси. Небо было чёрным, за исключением зловещего оранжевого свечения вдоль западного хребта. Этот пожар станет для нас либо прорывом, либо крахом.

В нашем микроавтобусе стояла ощутимая смесь тревоги и возбуждения. Команда разделилась на две части: половина в нашем автобусе, половина в другом, а Бишоп и Спенсер вели колонну на пикапе. К счастью, сертификационный экипаж ехал в отдельной машине, так что нашу нервозность нельзя было обратить против нас.

Место рядом со мной пустовало, а Райкер сидел через проход, с ленью сверля меня взглядом. Он выглядел спокойным и собранным, но то, как он жевал жвачку, выдавало его собственные нервы.

Я вертел на пальце платиновое кольцо и снова боролся с соблазном написать Харпер. Я отгонял это желание каждые тридцать секунд в пути. Она уже знала о пожаре от Райкера. Она уже волновалась.

Но то, что нам нужно было обсудить, не передашь в сообщении. Слишком много двусмысленностей, слишком легко быть неправильно понятым. А звонок от кейтеринга сегодня днём, что Харпер отменяет нашу октябрьскую свадьбу? Это говорило само за себя.

Мы припарковались у здания общинного центра, временного командного пункта, и выбрались из автобуса, разминая затёкшие мышцы. На каждой из наших новых машин красовался логотип Легаси, но команда сертификации прилепила под ним магнит с надписью «стажёры», напоминая, что на кону.

— Стажёры, — пробормотал Бишоп, выбираясь из грузовика.

Похоже, не только меня задело это напоминание.

— В круг! — скомандовал Спенсер, и мы собрались, поставив своего начальника в центр.

Я знал, что комиссия стоит в нескольких шагах, но ощущение было такое, будто они буквально дышат нам в затылок.

— Я иду внутрь с Бишопом, чтобы получить свежую сводку, — сказал Спенсер. — Известно, что сюда движутся ещё две команды первого типа и несколько второго. Час назад я слышал именно это. На облёте в 8 вечера засняли, что с момента возгорания сегодня днём сгорело уже тысяча двести акров.

Ветер хлестал по парковке, и мы все прижали руками свои кепки.

— И вот с чем мы имеем дело. Прогноз на завтра не в нашу пользу. Командиры отделений, накормите людей и устройтесь в спортзале, — он указал через дорогу. — Я найду вас, как только у нас будет план на утро.

Я заметил свою пятёрку и жестом подозвал за собой, пока Баш и Райкер делали то же самое.

— Нервничаешь? — спросил Камерон Патель, ухмыльнувшись краешком губ.

— Разве тебе не с Коэном быть? — бросил я, когда мы шли к спортзалу.

— Нет. С ним уже есть люди. Я попросил честь остаться с твоим отделением ради оценки, — прозвучало у него почти восторженно.

Я выругался сквозь зубы.

— Карма возвращается, и я с удовольствием посмотрю.

— Кто вообще так говорит? — вмешался Райкер, подойдя слева и втиснувшись между нами. — Тебе что, восемьдесят?

— Я тот, кто тебя оценивает, — рявкнул Камерон. — Точнее, оценивает Дэниелса.

— Отлично, — сказал Райкер, пока Баш открывал двери спортзала перед нами. — Тогда, если ты не оцениваешь, как Нокс застёгивает свой спальник, или не хочешь застегнуть его вместе с ним, может, провалишь? Веселье начинается завтра утром, а сейчас ты уже всё высказал.

Камерон поднял руки, как будто его арестовали, но с наглой ухмылкой ушёл к другим оценщикам.

— Я сам справлялся, — сказал я, переступая порог спортзала. Внутри уже было человек пятьдесят: кто-то раскладывал спальники, кто-то выстраивался к длинным столам с едой и напитками.

— Отвали и займись своими людьми, — прошипел Райкер, лишив меня его выверенной маски хладнокровия, которую он только что показал Камерону. Нет, я получил полный комплект бокового взгляда, пока он мрачно шёл вперёд.

— Значит, он всё ещё злой, — заметил Баш, догнав меня.

— Это похоже на правду, — я показал своим, где раскладываться, и мотнул головой Чансу, когда тот попытался устроиться рядом с Тейлор. Нет уж, только не под моим присмотром.

— Но вы же поговорили, верно? — Баш уставился на меня своим прямым, без всяких «но» взглядом.

— Если под разговором ты имеешь в виду, что он сказал: «Не уверен, что смогу перестать тебя бить, если начну», а потом мы коротко обсудили, что с пацанами, то да, поговорили, — я быстро расстелил спальник.

— То есть поводов для напряжения нет, — саркастично уточнил Баш, оглядывая Райкера, что устроился в нескольких рядах от нас.

Я скривился.

— Отлично, — буркнул он с ядовитой иронией.

Спенсер вернулся с обновлением, но ситуация почти не изменилась с предыдущей сводки. — Спать, — приказал он. — С рассветом выдвигаемся в горы.

Баш позвонил Эмерсон.

Райкер позвонил Харпер.

Я никому не звонил и уверял себя, что решение принято ради экономии заряда, ведь пожарных тут было больше, чем розеток.

Заснув, я успел увидеть сон о Харпер, который длился будто десять минут, прежде чем меня растормошили.

— Уже пять? — пробормотал я, моргая на Баша. Позади стоял Райкер, челюсть сжата.

— Четыре тридцать, — прошептал Баш. — Одевайся тихо. У нас собрание на улице.

Я натянул обратно те немногие вещи, что снял, — спать в полной экипировке я давно научился, зашнуровал ботинки, протёр глаза от сна и последовал за Башем и Райкером сквозь ряды спящих пожарных из спортзала.

Предрассветный воздух был прохладным, но густо пропитанным дымом. Этот запах будил меня куда лучше любого кофе. Запах смерти для тех, кто засыпал неподготовленным.

Мы прошли через парковку к детской площадке, освещённой уличными фонарями.

Я окинул взглядом окрестности и заметил, что Райкер делает то же самое, тогда как Баш просто развернулся к нам. — Где все?

— Это и есть все, — ответил Баш.

— Ты сказал, что у нас встреча? — Райкер застёгивал рубашку.

— Встреча и происходит. Мы трое.

— Я обратно спать, — рявкнул Райкер и развернулся к спортзалу.

— Считай это заседанием совета директоров Legacy, LLC, — парировал Баш.

— Ты серьёзно, — пробормотал я, пригладив взъерошенные волосы.

— У нас нет совета, придурок, — Райкер снова повернулся к нам, скрестив руки. — Мы управляющие партнёры.

— Да плевать кто мы! Вы двое будете разговаривать.

Я глянул на Райкера. Он ответил злобным взглядом.

— Доброе утро, Нокс, — скривился он, повернувшись к Башу. — Вот, разговариваем. Доволен?

— Это не шутки! — голос Баша повысился. — Сегодня у нас единственный шанс! — Он махнул рукой в сторону оранжевого зарева на хребте, из-за которого казалось, будто солнце встаёт на западе. — Всё, ради чего мы работали, годы и деньги, что в это вбухали, всё сводится к сегодняшнему дню. И вы всё угробите, если не разберётесь со своим дерьмом.

— Никто же не знает... — начал Райкер.

— Все прекрасно знают! — перебил Баш. — Я удивлён, что горсовет пресс-релиз не выпустил, когда Харпер собрала вещи и ушла от тебя, Нокс.

Я крутанул на пальце платиновое кольцо.

— И все за нами наблюдают. Совет ждёт, что мы облажаемся, город ждёт, что мы будем их представлять, а комиссия высматривает каждую ошибку. И та команда в зале, за которую мы дрались, чтобы собрать, они все ждут, что вы двое будете работать вместе и вести свои отряды.

На плечи опустились вина и ответственность.

— Вы правда думаете, что наши отцы хотят смотреть сверху и видеть вас вот такими? — Баш вскинул брови, словно нанёс смертельный удар.

— Думаю, мой отец бы надрал ему зад за то, что произошло с Харпер, — пожал плечами Райкер.

— Да чтоб тебя, — я развернулся к своему старому другу. — Мы должны были разобраться с этим ещё вчера.

Он сузил глаза. — Разобраться с тем, что ты обвиняешь её в том, что мальчики вернулись к Нолану?

— Не мой лучший поступок.

— Очевидно.

— Она ушла от меня, Райкер. Она собрала вещи и ушла до того, как я вообще успел осознать, что произошло в суде в тот день. Я уехал на пожар с женой и двумя детьми, а вернулся... с ничем.

— Ты сам её вытолкнул, — обвинил он.

— Я знаю! — выкрикнул я, сжимая руки в кулаки. — Ты, блять, думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, я не жалею о каждом слове, которое вылетело тогда изо рта? — Я покачал головой, тщетно пытаясь объяснить, подобрать слова для описания того ада последних дней. — Когда дошло до серьёзного, она не поверила, что я останусь. И, чёрт возьми, с моей репутацией я её не виню. Она ведь так и не расторгла договор аренды на квартиру. Что ты хочешь, чтобы я сделал, Рай?

— Перестань доказывать, что она была права, идиот. — Он провёл руками по лицу. — Именно этого я и не хотел, чтобы случилось…

— Я знаю, ты внёс её имя в список…

— Да нахер не нужен этот список! — взорвался он. — Я не хотел становиться посредником между вами двумя, но вы оба такие самодовольные. Она не оставляла запасной выход на случай твоего неизбежного косяка, Нокс. Она пыталась сдать квартиру посуточно, чтобы подзаработать.

— Что? — Вся злость вылетела из меня.

— Если бы ты хоть раз удосужился спросить, она бы тебе сказала.

Я несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь найти слова, которые не выставили бы меня полным мудаком.

Райкер приподнял бровь.

— Я не спрашивал, потому что не хотел знать, — наконец признался я. — Она и так нервничала из-за второй свадьбы, а всё выглядело чересчур идеально, чтобы быть правдой. Я не хотел рисковать и лопнуть этот пузырь.

— Он и так лопнул.

— Да уж. — Я развёл руками. — Я не планировал всего этого, Райкер. Ни того, что она окажется у меня в доме, ни того, что я привяжусь к мальчишкам, ни того, что причиню ей боль.

— Да, знаю.

— Если бы я мог это... — Я замер. — Что?

— Я знаю. — Он пожал плечами. — Я не думаю, что ты сделал ей больно нарочно, Нокс. Думаю, ты просто не умеешь держать язык за зубами, и тебе стоит поучиться чему-то у дошколят, но я никогда не думал, что ты сделал это специально.

— Дошколята, — повторил я, игнорируя сдавленный смешок Баша.

— Ага. — Райкер кивнул. — Думаю, когда всё пошло наперекосяк, вы начали воевать друг с другом вместо того, чтобы пройти через это вместе. Она не дала тебе возможности всё переварить, а сама почувствовала себя брошенной. А ты посмотрел на неё — и подсознательно увидел свою мать, уходящую от тебя.

И мы с Башем уставились на него.

— Впечатляющий анализ для человека, который избегает отношений, как венерических болезней, — медленно заметил Баш, подняв брови.

Райкер скользнул взглядом между нами и закатил глаза.

— Да пошли вы. Это азы психологии. И то, что я предпочитаю не вступать в отношения, не значит, что я некомпетентен. Просто это полный рабочий день — наблюдать, как вы оба завязываетесь в узлы из-за женщин.

Свет в парке сменился на предрассветное сияние. Пора было поднимать команду. — Я не знаю, что делать с Харпер, Рай. Она сделала свой выбор, и я не могу пообещать ей, что в следующий раз, когда что-то пойдёт не так, я окажусь рядом. Никто из нас не может.

Он уставился на мою левую руку. — Тебе вообще в голову приходило, что, может, она хотела, чтобы ты пошёл за ней?

Я нахмурился. — Нет.

Теперь уже Баш таращился на меня. — Серьёзно?

— Серьёзно, — кивнул я. — Она никогда не играла в игры, и потом, что я мог бы сказать, чтобы всё исправить?

Райкер моргнул. — Ну, я не знаю, может, взять пример с любого мужика в истории, которому приходилось бороться за свою женщину?

Я посмотрел на единственного парня, который был в отношениях — на Баша.

Баш встретил мой взгляд, потом рассмеялся. — Господи, ты же шутишь, да? Начни с извинений. Только без цветов, иначе она подумает, что ты даришь их только когда облажался.

— Тебе, может, записывать стоит, — театральным шёпотом вставил Райкер.

— Заткнись, — отрезал я.

— Скажи ей, что облажался. Скажи, что это больше никогда не повторится — и сдержи слово. — Баш ткнул в меня пальцем. — Для них это важно. Вымоли прощение. И закончи тем, что будешь любить её до последнего вздоха. А потом жди приговора.

— Сказать ей, что я её лю… — Я едва успел прикусить язык, чтобы не договорить.

— Ты. Её. Любишь, — повторил Баш. — Чёрт, может, тебе и правда ручка нужна.

Глаза Райкера сузились.

— Ты ведь любишь её, да? Потому что она, мать твою, точно любит тебя.

Конечно, я её любил. Я просто никогда не говорил этого вслух.

— Даже если так, думаю, она заслуживает услышать эти слова первой, а не ты.

Челюсть Райкера отвисла. — Ты никогда не говорил ей, что любишь её? — Его глаза расширились. — Так вот почему ты сказал, что влюбился в мальчишек, но не сказал, что влюбился в неё?

— Мне не нужно было влюбляться в неё этим летом, ублюдок. Это произошло семь лет назад.

— Ты должен ей сказать, брат, — Райкер хлопнул меня по плечу. — Должен сказать, а потом довериться, что она полюбит тебя в ответ. Тебе не всегда нужно выходить на край обрыва одному. В этом и есть преимущество отношений.

Я кивнул, и мы замолчали, глядя, как поднимается солнце.

— Групповое объятие? — предложил Баш.

— Чёрта с два, — вырвалось у меня.

Через сорок пять минут мы уже собрали лагерь и доехали до самой высокой точки дороги, что вела в национальный лес.

— В круг, — приказал Спенсер, пока я затягивал ремни на рюкзаке.

Бишоп прижал карту к шероховатой поверхности валуна, и мы сгрудились вокруг, пока ветер трепал края бумаги. Ривер подступил и удержал другой угол, чтобы её не сдуло.

— За прошлую ночь он проглотил ещё тысячу акров с этими ветрами, — сказал Спенсер. — У нас есть примерно два часа. Потом ветер снова поднимется до вечера, и прогноз — до семидесяти миль в час.

— Девяносто градусов. Сухой лес. Семьдесят миль в час, — с усмешкой пожал плечами Райкер. — Что может пойти не так?

В воздухе прокатился сухой смешок.

Оценочная группа не выглядела развеселённой.

— Мы будем резать линию вот здесь. — Спенсер ткнул пальцем в крутой хребет на карте. — Первый отряд зайдёт отсюда и начнёт резку здесь. — Он посмотрел на Баша, и тот кивнул. — Второй отряд разделится вот тут и пойдёт вниз, чтобы начать резку здесь.

Райкер кивнул.

— Третий отряд, — Спенсер перевёл взгляд на меня. — Вы заходите снизу и режете линию, чтобы соединиться со вторым.

Я наклонился ближе к карте. — Суп, не логичнее ли использовать вот этот ручей?

Спенсер покачал головой:

— Если ветер сменится, выхода не будет. Вы в ловушке. И на топографической его нет, но здесь есть старая каменоломня. — Он указал на участок чуть ниже предполагаемой линии. — Если мы успеем вырезать линию южнее и выжечь её до того, как огонь перевалит через холм, то спасём город. Каменоломня даёт нам преимущество.

— А если его потянет на север? Прямо вдоль этого хребта? — уточнил я. Полуденные ветра тут были непредсказуемы. Линия могла бы остановить продвижение.

— Тогда он сожрёт ещё немного земли, но город всё равно будет в безопасности.

Я кивнул, всё ещё глядя на тот ручей. Конечно, рельеф там скользкий, но если бы мы двигались достаточно быстро…

— Держите рации включёнными. Я пойду с первым отрядом, Бишоп — со вторым. — Он посмотрел на меня. — Потянешь, Дэниелс?

— Потяну, — уверил я.

Нам раздали карты, и мы разошлись по назначенным тропам — изношенным, но всё ещё проходимым. Райкер и Баш ушли со своими отрядами наверх, а я повёл свой вниз, к каменоломне. Лоусон шёл сразу за мной с бензопилой, и, оглянувшись, я с облегчением отметил, что пока Ривер замыкал колонну, Тейлор более чем справлялась с темпом. Бракстон бы гордился.

Через час после начала пути мы двинулись в гору. Пот струился по моей спине, пропитывая рубашку.

— Не забывайте пить воду! — крикнул я назад, когда мы продирались через лес. К вечеру здесь всё будет пеплом, если мы не успеем… при условии, что тактика Спенсера окажется верной.

— Я даже отсюда вижу, как у тебя шестерёнки крутятся в голове, — сказал Кэмерон, проталкиваясь мимо Лоусона и пристраиваясь позади меня.

— Ты даже лица моего не видишь. Ни черта ты не видишь, — бросил я через плечо.

— Думаешь, что умнее Коэна, — продолжил он. — Что ручей отличный естественный барьер. Особенно если ветер не даст тебе этих драгоценных часов, которые нужны, чтобы выжечь линию.

— Я думал, твоя роль наблюдать.

— А я думал, твоя роль вести свой отряд. — Он вопросительно приподнял брови.

Местность становилась всё круче, тропа резко уходила вправо, к ручью, и я остановился, оценивая обстановку. Столб дыма поднимался над нами, всё ещё двигаясь на запад, но без визуального контакта с огнём я не мог сказать, не смещается ли он к северу.

— Что собираешься делать? — спросил Кэмерон.

Я проверил карту. Если следовать плану, то именно здесь наш маршрут заканчивался.

— Поведёшься на инстинкт? Или пойдёшь по приказу? — подначивал он.

Ривер вопросительно изогнул бровь.

— Он пойдёт на север? — спросил я его. — Или попрёт вниз по этому склону, как только фронт подтянется после обеда? — По опыту он был вторым после меня в нашем отряде.

Он всмотрелся в дым, достал анемометр, сделал замер и покачал головой: — Слишком рано гадать.

— Так что решишь, Дэниелс? — снова спросил Кэмерон.

— Поднимаемся сюда. Смотрите под ноги, — приказал я и свернул с тропы на склон.

— Значит, к каменоломне, — протянул Кэмерон. — Против своего чутья?

— Заткнись и наблюдай.

— Как скажешь.

— Я, блять, сказал “как скажешь”, — пробормотал я и продолжил подъем. Мы набирали высоту, и ноги горели от напряжения.

— Это первый отряд. Мы на месте и начинаем резку, — раздался голос Баша по рации.

— Принято, первый отряд. Это второй, мы в пяти минутах, — ответил Райкер.

Я отцепил рацию и нажал кнопку: — Принято. Третий отряд, тоже пять минут.

Через пять минут мы добрались до края каменоломни — потные, тяжело дышащие. Я окинул взглядом своих и посмотрел на хребет: отряд Райкера уже рубил линию. Ветер дал нам передышку — ровно как предсказал Коэн.

— Две минуты на воду, — скомандовал я. — Потом режем.

Спустя мгновение в воздухе заревела бензопила — Лоусон прорубал кустарник. Остальные взялись за пуласки, сосредоточенные, молчаливые, и начали работать по склону, продвигаясь к линии Райлера.

Кэмерон, сукин сын, достал секундомер и засекал нас по цепи за цепью.

Сердце колотилось, мышцы горели, но мы шли вперёд.

Ни одна жалоба не прозвучала. Мы работали слаженно. Быстро. Чисто. Мы были хороши.

Казалось, прошли часы, но наконец мы соединились с линией Райкера именно в тот момент, когда огонь перекинулся через вершину склона. У нас был час. Может, меньше — если ветер ускорится раньше прогноза.

С поста наблюдения сообщили по рации: ветер держится. Мы идеально попали в окно.

Как только линия была завершена, Спенсер отдал приказ поджигать.

Мы зажгли, и тут же выдвинулись вниз, к дороге, максимально быстро и безопасно.

— Держится, — догнал меня Ривер. — Чистая чёрная линия именно там, где хотел Спенсер. И пламя встречает фронт.

Я оглянулся, убедился сам и кивнул: — Отлично.

Мы сошлись с остальными отрядами, настроение заметно улучшилось, хоть усталость и давила. Даже если мы всего лишь скорректировали ход огня, мы отвели его от города.

— Интересный выбор ты сделал там, — заметил Кэмерон, когда я допивал воду. Ветер снова усилился, гоня пламя вниз по хребту. Нужно было убираться. — Я всегда думал, что ты из тех, кто доверяет инстинктам.

Я перевёл взгляд на Спенсера, который уже склонился над картой вместе с Бишопом и говорил по рации. — Я предпочитаю доверять своему суперинтенданту.

Кэмерон вскинул брови: — Ну что ж. Скоро узнаем, сделал ли он правильный выбор.

— Похоже на то.

— По машинам! — скомандовал Спенсер, и мы двинулись к транспорту.

— Эй, Кэмерон, — крикнул я.

Он обернулся с вопросом во взгляде.

— Ты всё ещё должен нам двадцатку. — Я оскалился и залез в автобус.

Наша часть проверки была выполнена.

Теперь нам оставалось только ждать.





Глава двадцать восьмая




Харпер



Почти все столики в Chatterbox были заняты, когда мы доедали поздний обед. Мой гамбургер на вкус был как опилки, но я знала — дело не в готовке, а в нервах, которые становились всё сильнее, особенно из-за того, что Райкер проверял телефон каждые пять минут.

— Они уже сказали, что позвонят в конце рабочего дня, — Эмерсон протянула руку через узкий столик и выхватила у него телефон. — Ты сведёшь меня с ума, если продолжишь так смотреть.

— И звонить они будут Спенсу, — добавил Баш, хотя я заметила, что его телефон лежал на столе экраном вверх, на случай если придёт сообщение.

Они провели один день на пожаре, от которого зависела их оценка, а потом их отправили домой ждать вердикта.

— Ты уверена, что встреча именно сегодня? — спросил Райкер у Эмерсон, его картошка фри так и оставалась нетронутой.

— Да! — ответили они с Башем одновременно.

— Извини, что я немного нервничаю, — проворчал Райкер.

— Во сколько нам нужно быть там? — спросила Эм у Башa.

— В четыре.

— Где именно? — уточнила я, обмакивая картошку в ранч и откусывая кусочек.

— У Нокса дома, — поднял брови Райкер, словно я должна была это знать.

Я выронила остаток картошки.

— Прости, что?

— Э-э… празднование, — Эмерсон даже смутилась, бросая взгляды то на меня, то на парней. — Мы все собираемся у Нокса дома ждать звонка, разве ты не помнишь?

— Нет. — Я покачала головой. — Я бы точно запомнила, если бы соглашалась на такое.

Я не могу видеть Нокса. Пока нет, не в таком состоянии — слишком оголённая, слишком уязвимая. Сегодня каждая эмоция была обострена до предела. Они шли к этому годами.

А я? Я вполне могла потерять голову и кинуться к нему в объятия.

— Ну так соглашайся сейчас, — пожал плечами Райкер.

— С каких пор ты на стороне Нокса?

— С каких пор всё крутится только вокруг Нокса? Это и мой отряд, Харпи. И если нам дадут зелёный свет нашить папин шеврон, я думал, ты захочешь быть рядом. Не ради него — ради меня.

Чёрт. Теперь я чувствовала себя меньше ростом дюйма на два.

Из-за распахнувшейся двери вышла бабуля и улыбнулась мне, как всегда ярко.

Я неловко махнула в ответ и тут же отвела взгляд. Половина меня ожидала, что она выставит меня вон, но нет — обращалась так, словно ничего не случилось. Словно я не собрала вещи за рекордное время и не сбежала от её внука. Словно не оставила обручальные кольца.

— Ты должна быть там, — настаивал Райкер, и в его глазах была такая открытая мольба, что я едва выдержала.

— А кто сказал, что он вообще впустит меня?

Все трое посмотрели на меня так, будто это была самая глупая фраза, что я когда-либо произносила.

— Впустит, — подтвердила Эмерсон, будто на случай, если я неверно истолковала их выражения.

Райкер и Баш синхронно кивнули.

— Я просто… — я выдохнула. — Я не готова разбираться с этой ситуацией, ладно? Я не готова выслушивать его извинения и видеть, как он вежливо уходит. Я не готова к этому финалу, которого так явно не хватает. Мне нравится мой маленький кусочек отрицания. Там уютно.

Ну, то есть я несчастна. Но всё равно. Если поговорю с Ноксом — значит, всё окончательно, бесповоротно кончено.

— Тогда не разговаривай с ним, — снова пожал плечами Райкер.

— Думаешь, всё так просто?

— Думаю, ты взрослый человек, который способен принимать решения без моего участия, — отрезал он и закинул в рот картошку.

— Вот уж новость.

Баш и Эмерсон переглянулись.

У них-то всё было легко. Их имена выцарапаны на той самой стене в двух столиках отсюда — на виду у всего Легаси. Они были, мать их, предназначены друг другу.

— Пожалуйста, Харпи? — снова попросил Райкер.

Я тяжело вздохнула и поманила официантку. — Можно мне маргариту?

— Конечно! — ответила она бодро и счастливо, совсем не с разбитым сердцем, как у меня. — Замороженную или со льдом?

— Что ты творишь? — прошептала Эмерсон так, будто остальные за столом не слышали.

— Мне всё равно, лишь бы было с текилой, — сказала я официантке. — Много текилы.

— Уже несу! — весело откликнулась та и ускакала.

Все трое уставились на меня.

— Что? — бросила я вызов.

— Ты же никогда не пьёшь в два часа дня, — медленно произнесла Эмерсон.

— Ну, я ведь больше не мама, верно? У меня ноль обязанностей на сегодня. А если мне придётся находиться в одной комнате, или в одном доме, с Ноксом, то трезвой я туда не пойду. — Не была уверена, что хватит алкоголя во всём мире, чтобы помочь пережить этот вечер.

— Значит, ты придёшь? — в голосе Райкера прозвучала надежда.

— Значит, приду.

Я успела выпить три этих солёно-сладких коктейля, прежде чем мы ушли.

Счастье, если этот вечер станет звёздным для Райкера. И ещё большее счастье, если я потом вообще ничего не вспомню.





Глава двадцать девятая




Нокс



К четырём часам дом быстро заполнился. Я оставил входную дверь открытой, пока подтягивались ребята — и холостяки, и семейные пары. И поспешил убраться с дороги кейтеринга, пока они наводили последние штрихи на горе еды в столовой.

Не знаю, что нервировало меня сильнее — предстоящий звонок от комиссии по сертификации или кольца в моём кармане.

Ладно, это враньё. Конечно же, кольца. Эти маленькие штуки заставляли мой желудок делать грёбанное сальто.

Она должна была появиться с минуты на минуту. Райкер, Баш и Эмерсон поклялись, что убедят её прийти.

— Спасибо, что устроил всё у себя, Нокс, — сказал Спенсер, пожимая мне руку, когда вошёл. — Это куда более семейная атмосфера, чем ждать новостей в Берлоге.

— Без проблем. — Я не упомянул, что это было единственное, что я придумал, чтобы заманить её сюда. Мог ли я явиться к ней домой? Легко. Вломиться в детский сад? Тоже вариант. Но этот дом… тут произошло всё, тут мы стали нами. Я решил, что это лучшее место, чтобы напомнить ей, насколько хорошо нам было вместе.

— Покажешь кабинет?

— Конечно. — Я провёл его по дому в кабинет. — Здесь никого не будет, будет тихо для звонка. А потом выйдешь и расскажешь нам хорошие новости.

Спенсер натянуто улыбнулся: — Если это будут хорошие новости.

— Будут, — сказал я с куда большей уверенностью, чем чувствовал. — Всё, что мы сделали, всё, над чем работали, не могло быть впустую. Новости будут хорошие.

Тот пожар уже был локализован на тридцать процентов, и большая часть заслуги была в стратегии Спенсера вчера. Он принял правильное решение.

А я правильно сделал, что последовал за ним, даже если Кэмерон был против.

Взгляд Спенсера зацепился за фотографию первой команды Legacy, и его челюсть дёрнулась пару раз. — Твой отец гордился бы тем, кем ты стал, Нокс. Не только как пожарный, но и мужчиной.

— Спасибо, — с трудом выдавил я. Сколько бы лет ни прошло, горе от потери отца никогда не утихало. Оно стало вроде тени — иногда вытягивалось, иногда висело совсем близко, но никогда не исчезало полностью. — Я пришлю Бишопа, когда он придёт.

Я вышел из кабинета обратно к собравшимся, которые ещё не переросли в полноценную вечеринку. Часы пробили четыре, и быстрый взгляд в гостиную и на террасу через окна сказал мне, что почти все уже здесь.

Эмерсон встала у меня на пути в конце коридора. Её губы были сжаты, а в глазах читалась чистая извиняющаяся мольба.

— Она не пришла, — грудь сжалась.

Эмерсон скривилась: — Нет, пришла.

— Она здесь? — я окинул взглядом миниатюрную брюнетку и обшарил глазами комнату в поисках жены — безуспешно.

— Ага.

— Что ты от меня скрываешь?

— Она, ну… э-э… — Эмерсон сморщилась. — Она как бы… разогналась перед приходом.

— Разогналась?

— Ну знаешь, — пожала плечами Эмерсон. — Как когда собираешься в клуб и выпиваешь пару бокалов ещё до выхода.

— Эм, я знаю, что значит разогнаться. — Я снова окинул комнату взглядом, но жены не было видно.

— Вот. Только она разогналась довольно сильно.

— Ты хочешь сказать, что моя жена пьяна? — медленно уточнил я.

— Ну, может, чуточку, — она показала щепотку пальцами, потом раздвинула их пошире. — Или не чуточку. Скажем так: если бы она была покрупнее… например, линейным игроком НФЛ, то это было бы не так уж и много. Но она маленькая, так что…

— Значит, в стельку, — догадался я.

— Мне правда жаль. Но, если тебе станет легче, она сделала это только для того, чтобы набраться смелости и увидеть тебя, — сморщила нос Эмерсон.

У меня отвисла челюсть.

— Знаешь, Эм, легче от этого не становится. — На самом деле это выкинуло сегодняшний план в грёбанное окно.

И тут Харпер вальсирует прямо в поле моего зрения — с широченной улыбкой на прекрасном лице. На ней были самые короткие в мире шорты и огромный свитер с открытым плечом, спускавшийся до бёдер, а волосы свободно ниспадали по спине. Язык у меня распух — настолько чертовски хорошо она выглядела.

Затем она слегка покачнулась, и Райкер тут же подхватил её под руку.

— В стельку, — повторил я.

— Это был единственный способ затащить её сюда.

Я тяжело выдохнул, но губы предательски дёрнулись в улыбке. Даже не вспомню, когда в последний раз видел Харпер такой раскованной. Момент был идиотский, но в каком-то смысле подходящий, ведь с нами всегда всё шло наперекосяк.

— Сделаешь одолжение? — сказал я Эм, проходя мимо. — Когда Бишоп придёт, пошли его в кабинет. Спенсер будет там ждать звонка.

— Будет сделано, — показала она мне большой палец. — И удачи, — кивнула в сторону Харпер. — Вот с этим.

О да, она мне пригодится.

Звонкий смех Харпер ударил мне прямо в сердце электрическим разрядом, сбив ритм и тут же загнав его в бешеную гонку, которая постепенно перешла в устойчивый стук, пока я шёл к ней.

— Эй, Нокс, — кто-то остановил меня. — Где футболки? Мы хотим подготовиться.

По голосу я сразу понял, что это Ривер.

— Разложены по размерам под столом в столовой, — ответил я, не сводя глаз с Харпер и приближаясь к ней.

Райкер посмотрел на меня и выдал ту же виноватую гримасу, что и Эмерсон, пока Харпер снова смеялась… над какой-то репликой Чанса, конечно.

— Кто-нибудь знает, где пластиковые стаканы? — крикнула Эйвери из кухни.

— Верхняя полка в кладовке! — отозвалась Харпер, оборачиваясь.

Наши взгляды встретились и зацепились. Эта женщина стоила борьбы, даже если мне придётся ждать, чтобы изложить свою правду, даже если это будет означать умолять её снова и снова.

— Харпер, — тихо произнёс я.

— Нокс. — Её улыбка померкла. — Райкер сказал, что я не обязана с тобой разговаривать, если не хочу. — Её глаза округлились, и она прикрыла рот ладонью. — Ой, это было громко, да?

— Всё нормально. — Учитывая, что почти все головы в гостиной повернулись в нашу сторону, да, было громко. Но мне плевать.

— Но ещё Райкер сказал, что было бы правильно тебя выслушать, — добавил он, придерживая сестру, когда та снова пошатнулась. Слава богу, на ней были Vans. Каблуки бы её прикончили.

Харпер резко повернула голову к брату: — Предатель.

— Просто честное мнение.

Она снова уставилась на меня, и мне стоило огромных усилий не закинуть её себе на плечо и не вынести отсюда, чтобы заставить её услышать. В её глазах бушевала тысяча эмоций, но та, которую я не мог вынести, — это боль. Потому что я знал, что причинил её сам.

Харпер вышла из-под руки Райкера и ткнула в мою грудь пальцем, сердито глядя снизу вверх: — Я сказала себе, что не буду с тобой разговаривать. Потому что… — Она покачала головой. — Потому что слишком много всего. Но знаешь что? Может, и буду. Я ещё не решила.

— Может, хотя бы поговорим наедине? — Я не собирался устраивать шоу для всей команды.

Её взгляд сузился. — Ладно. После звонка. Но ты, Ноксвилл, держи руки при себе, потому что я не могу думать, когда ты прикасаешься ко мне.

Я с трудом сдержал улыбку. В пьяной, бесшабашной Харпер было что-то особенное.

— Ради всего святого, только поговорите об этом наедине, — простонал Райкер.

— Бишоп уже здесь, — сказал Баш, протискиваясь сквозь толпу с Эмерсон под руку. — Он пошёл в кабинет.

— Теперь ждём, — Райкер взглянул на часы, пока Харпер возвращалась к нему.

Мы поговорим.

В воздухе зазвенело напряжение, и с каждой минутой этот гул становился всё сильнее.

Ребята и Эм изо всех сил старались заполнить паузу мелкими разговорами, но я почти не слышал, что они говорят. Не мог — не тогда, когда мы с Харпер были заперты в безмолвной дуэли взглядов.

— Уже четыре тридцать, — пробормотал Баш, переступая с ноги на ногу.

— Они позвонят, — с самой поддерживающей улыбкой заверила Эмерсон своего жениха.

— Совет города сейчас кирпичи от страха отливает, — сказал Райкер, обнимая Харпер за плечи, удерживая её, когда она снова пошатнулась.

Чёрт. Это ведь моя работа.

— Они сделали всё, чтобы вы провалились, — улыбка Эмерсон погасла.

— Мы не провалимся, — я не сводил глаз с Харпер. — Провал никогда не был вариантом.

Она вздрогнула, и в груди сжался холодный страх: вдруг наш разговор закончится не так, как я мечтал? Никогда ещё победа в молчаливом поединке взглядов не казалась такой горькой.

— Внимание! — раскатистый голос Бишопа заполнил дом, заставив всех умолкнуть. — Все сюда!

— Начинается, — тихо сказал Баш.

Лоусон замахал рукой людям на веранде, и вскоре весь первый этаж моего дома оказался забит под завязку.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Ничего уже нельзя было изменить. Решение принято. Либо нас сертифицируют, либо нет. Всё вышло из-под нашего контроля.

В комнате было не меньше сорока человек, и стояла полная тишина.

— Мне только что позвонила команда по сертификации, — сказал Спенсер, вставая так, чтобы его видел каждый.

Я перестал дышать.

Медленная, гордая улыбка растянулась на его лице.

— Добро пожаловать обратно, Legacy. Вы официально сертифицированные хотшоты!

Святое дерьмо.

Рёв радости был оглушительным.

Сердце колотилось, разум затопила буря эмоций, когда мы с Райкером и Башем схватили друг друга за плечи, прижали головы и, крича от счастья, стиснули объятия.

Работа. Жертвы. Унижения перед городским советом. Хлопоты и деньги. Бессонные ночи, проведённые в поисках каждого живого наследника. Тренировки и сомнения… всё это оказалось не зря.

Мы были сыновьями наших отцов, и мы вернули их нашивку.

Каждый человек в этой комнате внёс свою лепту, но в начале были мы трое.

— Мы сделали это, — первым заговорил Баш.

— Чёрт возьми, да! — выкрикнул Райкер.

— Они бы гордились нами, — мой голос сорвался, ком в горле только рос с каждой секундой, с каждым морганием воспалённых глаз.

Они кивнули, и мы разом разжали объятия.

Меня тут же втащили в новое — Ривер, с шумным хлопком по спине, прежде чем отпустить. Вокруг все прыгали, обнимались, били друг другу ладони и улыбались так, будто выиграли в лотерею.

Баш заключил Эмерсон в свои руки.

Райкер подхватил Харпер, приподняв её над полом.

Радость в груди треснула по швам. Это была моя жена. Единственная женщина, которую я любил — и когда-либо буду любить. Всё это не имело никакого значения, если мне не суждено возвращаться домой к ней.

— Мальдонадо! — крикнул Спенсер.

— Здесь! — закричали Ривер и Бишоп одновременно, заставив всех рассмеяться.

Футболки полетели в руки членов команды.

— Дэниелс!

Я поднял руку, и Бишоп метнул футболку через всю гостиную. Я поймал её.

Вокруг нас ребята снимали всё, что было надето поверх, оставляя одежду на полу.

— Ну, день стал куда интереснее, — заметила Эмерсон с откровенным восхищением, когда Баш стянул с себя майку.

Закатив глаза, я сделал то же самое, натягивая футболку «Legacy Hotshot Crew». Ткань легла по телу, и я взглянул на нашивку чуть ниже плеча. Прямо как у отца.

Я обернулся — и оказался в объятиях пышной массы светлых волос. Харпер. Её руки обвились вокруг моей шеи, её запах заполнил мои лёгкие, её тело прижалось к моему, когда я обхватил её и поднял с пола.

— Теперь всё идеально, — сказал я, уткнувшись в её висок.

— Я так горжусь тобой.

Если бы можно было заморозить любой миг и прожить в нём вечность, это был бы он.

— Я люблю тебя. — Слова сорвались сами собой, без подготовки, без красивых речей, без тех отрепетированных фраз, что я прокручивал в голове весь день.

Она резко откинула голову назад, глаза расширились, пьяные и затуманенные.

— Нокс. Не надо.

— Я люблю тебя, — повторил я, удивляясь, что мир не взорвался огнём и зыбучим песком только от этих слов.

Она покачала головой и толкнула меня в грудь.

Я отпустил её.

Мы смотрели друг на друга вечность — или всего лишь один удар сердца. Где-то хлопнула пробка шампанского. Раздавали пиво.

Харпер изогнула бровь и направилась к лестнице.

— Удачи, — крикнул Райкер.

Она мне понадобится. Не смотри на её зад, приказал я себе, пока следовал за ней наверх, но чёрт, он был прямо перед глазами. Ладони чесались от желания схватить её, и когда она оступилась, я удержал её, обхватив за бёдра.

— Эй. — Она погрозила мне пальцем. — Я сказала руки прочь.

— Хочешь, чтобы я дал тебе упасть?

Её лоб сморщился, она покачала головой и поспешила вверх по последним ступеням.

Она посмотрела направо, в нашу спальню, потом повернула налево и толкнула дверь.

Я не был готов к её короткому вздоху или к боли, пронзившей меня насквозь.

Это была их комната — Лиама и Джейми.

— Всё кажется неправильным, — сказала она, качая головой и садясь на одинокую узкую кровать. — Комната осталась, а их словно содрали отсюда. Ничего личного не осталось. Просто оболочка.

— Да, — согласился я, садясь рядом. Достаточно близко, чтобы поймать её, если она упадёт, но достаточно далеко, чтобы держать обещание и не касаться.

— Знаешь, что бывает, когда пять месяцев ведёшь себя ответственно?

Я посмотрел на неё, но не ответил на риторический вопрос.

— Твоя выносливость к алкоголю исчезает, — прошептала она. Её брови сошлись, и взгляд метнулся ко мне. — Я выпила слишком много текилы, чтобы следить за тем, что говорю тебе.

— Тогда не следи. — А ещё это значило, что, вероятно, завтра я не смогу требовать с неё ответственности за эти слова.

Она сдула прядь с лица, потом моргнула, глядя через комнату.

— Где кроватка Джейми?

— Я отдал её Нолану.

Она резко повернула голову, и это, похоже, нарушило равновесие, потому что она схватилась за мою руку. — Ты отдал её Нолану?

— Это была кроватка Джейми. — Я повернулся к ней и убрал волосы с её лица. — Я прослушал все твои голосовые, Харпер, и ты была права. Лучшее для мальчиков — было отдать её Нолану.

Грудь сжалась от воспоминаний о той ночи, когда она ушла. Я даже не знал, с чего начать извинение, и вспомнит ли она об этом завтра.

— Я был так зол в ту ночь, когда вернулся и узнал, что вы ушли.

Она отпрянула.

— И я был таким идиотом, позволив эмоциям управлять. Таким идиотом, что выместил злость на тебе.

Она огляделась, потом резко вскочила на ноги. — Я не могу говорить об этом здесь.

— Харпер… — начал я, но она уже вышла из комнаты.

Я пошёл за ней через нашу спальню и в ванную. Она включила кран и плеснула на лицо холодной воды.

Я протянул полотенце, и она взяла его, вытирая лицо, прислоняясь к раковине.

— Я не взяла твою фамилию, — сказала она, медленно поднимая взгляд к моему.

— Да. Это было отстойно.

— И это не потому, что я не люблю тебя. — Она терзала полотенце в руках. — В этом и проблема, Нокс. Я никогда не переставала тебя любить.

Я сделал шаг к ней, но она подняла руку, останавливая меня.

— Просто дай мне выговориться, потому что, клянусь Богом, утром я пожалею обо всём.

Это убивало меня, но я отступил.

— И я знала, даже когда мы спешили с церемонией, что получаю всё, о чём когда-либо мечтала, а вот ты нет. — Она подняла палец, и я захлопнул рот. — Ты женился на мне, потому что видел себя в мальчиках и был готов на всё, даже приковать себя ко мне, лишь бы сохранить их в безопасности. Но это было временно. Мы оба это знали.

Я сжал челюсти, но промолчал.

— Ты всегда говорил, что не способен влюбиться. И да, я знала, что ты сломан. Мы все сломаны. Я не наивная, Нокс. Я знаю тебя всю жизнь. — Она на секунду закрыла глаза и прижала полотенце к щеке. — Я знала: как только ты встретишь ту самую женщину, без которой не сможешь жить, ты найдёшь способ исцелиться и влюбишься. Потому что у тебя так много любви, которую можно подарить. И я также знала, как бы ни было больно, что это буду не я. — Её лицо исказилось, и вместе с ним разорвалось моё сердце.

— Харпер…

— Нет. — Она покачала головой, вытирая слёзы полотенцем. — Поэтому, когда я пошла подписывать брачное свидетельство, мне пришлось выбирать: ухватиться за всё, что я могла получить от тебя, и броситься в эту… мечту, или подумать о боли, которую причиню, когда неизбежно придётся вернуть фамилию Андерс. Подумать о женщине, которой ты однажды захочешь отдать эту фамилию не потому, что хотел защитить мальчиков, а потому, что хотел бы подарить ей всё — своё сердце, душу. И разве было бы честно по отношению к тебе, если бы я взяла её, когда ты уже и так дал мне слишком много? — А потом она улыбнулась настоящей, искренней улыбкой, и у меня всё внутри сжалось. — А потом ты назвал меня миссис Дэниелс, и мне это так понравилось, что я не смогла признаться тебе в правде. Я и подумать не могла, что мы будем женаты шесть недель, не говоря уже о пяти месяцах.

— Я понимаю. — Мне это не нравилось, но я понимал.

— А насчёт моей квартиры…

— Я уже знаю. — Я пожал плечами. — Райкер сказал. Прости, что сделал поспешные выводы.

— Прости, что позволила тебе жениться на мне.

— Ну блять, нет, Харпер, нет. — Я пересёк расстояние и взял её лицо в ладони. — Пожалуйста, не сожалей об этом. Потому что я ни секунды не жалел.

— Мы зашли слишком далеко. Я зашла слишком далеко. И ты был прав тогда ночью, когда сказал, что нас держат вместе только они.

— Я был идиотом, — прошептал я.

— Признай, — потребовала она. — Хоть раз скажи правду. Если бы не мальчики, мы никогда не были бы вместе. Ты никогда бы меня не поцеловал…

— Я поцеловал тебя задолго до того, как появились мальчики. — Просто взглянув на её губы, я снова хотел к ним прикоснуться.

— И посмотри, к чему это привело, — прошептала она. — Нет ничего похожего на поцелуй с тобой, Нокс. Весь мир исчезает, когда твои губы на моих.

Я застонал и уронил лоб на её лоб.

— Символично, что мы снова здесь, правда? — полотенце упало на пол, когда она подняла руки к моей груди. — Ты снова идёшь за мной в ванную. — Она приподняла лицо и скользнула губами по моим.

— Ты пьяна, — каждую нервную клетку во мне пронзило от этого касания.

— Я предпочитаю термин «немного перепила». — Ещё одно лёгкое касание губ.

— А это значит, что мы не можем…

Она встала на носки, зарылась пальцами в мои волосы и поцеловала меня, проведя языком по линии моих губ.

— Чёрт. — Мои руки упали на её бёдра, и я посадил её на столешницу.

— Поцелуй меня, Нокс. — Она прикусила мою нижнюю губу. — Даже если это в последний раз.

— Это не последний. Ты же слышала, как я сказал, что люблю…

Она накрыла мои губы своими.

Я провалил тест на самоконтроль и поцеловал её в ответ. Мой язык нашёл её, переплетаясь, пробуя на вкус текилу, цитрус и дом. Одного её прикосновения хватило, чтобы все мои благие намерения вылетели в окно.

Наши губы слились, поцелуй углубился, и на мгновение я забыл.

Я забыл, что она ушла от меня.

Я забыл, что должен её вернуть.

Я забыл, что она слишком пьяна, чтобы сказать «да».

Она отстранилась ровно настолько, чтобы стянуть свитер, и тут же вернулась ко мне. Я тону в эндорфинах и Харпер, снова и снова завоёвывая её губы. Она обвила мои бёдра ногами и прижалась ко мне.

— Чёрт, как же хорошо.

— Я хочу тебя, — прошептала она, слова сливались.

Я больше всего на свете хотел сорвать с неё одежду и своим телом напомнить, что значит принадлежать друг другу. Но этого не будет. Не сегодня. Мой член не принимал решений за меня, не когда дело касалось Харпер.

— Я тоже хочу тебя, — пообещал я, с трудом отрываясь от её губ. — Но ты, любовь моя, пьяна.

— Я говорю «да». — Она сжала мой свитер в кулаке.

— Скажи это завтра утром, и мы что-нибудь придумаем. — Я ни за что не позволю, чтобы я стал тем, о чём она будет жалеть утром.

— Всё крутится, — она быстро заморгала и уронила голову мне на плечо.

Я поморщился. — Тебе нужно, чтобы я подержал твои волосы?

Она мотнула головой, потом скривилась, втянула плечи.

— Перестань крутиться.

— Да уж. Тебе пора спать. — Её щиколотки всё ещё были сцеплены у меня на талии, поэтому я обхватил её одной рукой за спину, а другой под её потрясающую задницу. — Держись.

Она заскулила, и я медленно развернулся, понёс её в нашу постель.

Я уложил её туда, где ей и место, потом снял с неё кроссовки и носки.

— Я всегда любила твою кровать, — пробормотала она, выскальзывая из шорт, прежде чем я успел остановить её.

— Я ненавижу её, когда тебя в ней нет. — Чёрт. Эти длинные, гладкие ноги меня доконают. Я отвернулся, пока она забиралась под одеяло.

Её бюстгальтер упал на пол.

Мне бы орден святого вручить, потому что я удержал взгляд и просто стянул с себя футболку.

— Садись.

Она кое-как поднялась, и я натянул на неё свою футболку, помогая просунуть руки в рукава. Так-то лучше. Красиво и прикрыто.

Она высунула ногу из-под одеяла, поставив ступню на пол. — Тебе нужно вернуться на вечеринку. Это же твоя ночь.

Я убрал волосы с её лица.

— Поверь, Харпер, нет места, где бы я хотел быть больше. Я не был рядом, когда ты нуждалась, и знаю, ещё будут моменты, когда меня не окажется рядом, но сегодня я здесь.

— Я просто пьяна вусмерть, Нокс. Не умираю. Можешь идти вниз. Прости, если я испортила тебе вечер, — каждое слово звучало всё более невнятно.

— Честно? Вернуть тебя в нашу постель — лучший исход этого вечера, так что, думаю, мне повезло чертовски сильно. — Я улыбнулся, но она этого уже не увидела.

Она спала.





Глава тридцатая




Харпер



Лучшее средство от похмелья в мире — это вафли в Chatterbox, и передо мной лежала огромная гора с шоколадной крошкой.

— Ты правда вот так от него сбежала? — Эмерсон округлила рот.

— Я хотя бы сложила его футболку, — оправдалась я, будто это хоть как-то смягчало ситуацию. — Я была полной идиоткой вчера, Эм. Помню, как вывалила на него всё, что у меня внутри, а потом ещё и попыталась на него наброситься. — Живот скрутило от стыда… или это были остатки тошноты после вчерашнего. Я сразу же полезла в душ, как только пришла домой утром, но клянусь, казалось, будто из моих пор всё ещё сочится текила.

Оказывается, пить шесть коктейлей после пяти месяцев воздержания — не самая блестящая идея.

— Серьёзно? — её брови взлетели вверх.

Я кивнула.

— И он меня отшил. — До сих пор не могла решить, хорошо это было или плохо. — Воспоминания начинают плыть где-то с того момента, как мы оказались в ванной, но это я точно помню.

Я люблю тебя.

Вот это, я была почти уверена, я уже напридумывала в своём пьяном угаре.

Мир начал кружиться, и он уложил меня в постель.

— Эм, мне кажется, я испортила ему вечер.

Эмерсон фыркнула: — Поверь, нет. Он спустился, когда ты отключилась, и пару часов посидел с нами, а потом вернулся к тебе. И, если честно, все остальные старше двадцати одного были куда более в хлам, чем ты, к концу ночи. Я никогда не видела столько разноцветных шотов за раз. Оказывается, Инди умеет мешать адски крепкие коктейли.

— Ты не выглядишь с похмелья.

— Мы со Спенсером были трезвыми водителями, а Нокс всё время поил народ водой, пока мы развозили «пьяные посылки» по домам. — Она усмехнулась. — Так что да, ты вырубилась первой, но далеко не последней, Харпер.

От этого стало немного легче. Господи, как же тут было светло. Официантка оказалась очень милой и посадила нас у стены, подальше от окон, но даже верхний свет пробивал виски острой болью. Я заслужила каждую каплю этого мучения.

— Не могу поверить, что я вот так на него набросилась, — пробормотала я, запихивая в рот вафли и застонала от собственной тупости, радуясь, что бабуля стояла у стойки и не слышала, как я позорюсь.

— Он хороший парень, — сказала Эм, ковыряя свои панкейки. — Я видела, как сильно он хотел вернуть тебя вчера.

— Что? — вилка застыла у меня на полпути ко рту. — Ну… мы кое-что прояснили, — нахмурилась я, пытаясь восстановить в памяти разговор. — Но я думала, он пришёл за закрытием этой истории.

— Ага, как бы не так. — Она наклонила голову. — Судя по тому, что рассказал Баш, парни сцепились прямо перед оценкой, и Нокс ясно дал понять, что он сражается за тебя.

— Ты имеешь в виду со мной.

— Нет. Я сказала именно то, что сказала. — Её губы тронула улыбка. — Эти парни сплетничают хуже нас, честно. К тому же, вчера он был человеком с миссией, и эта миссия — ты.

Я старательно пережёвывала вафли.

Глаза Эмерсон вдруг расширились, когда она посмотрела мне за плечо. — Думаю, он до сих пор на миссии.

— О чём ты… — слова застряли в горле, когда я обернулась и увидела, как Нокс идёт через зал, с его аккуратно сложенной футболкой в руках. — О боже, он злой.

— Думаю, это довольно точное определение, — ухмыльнулась она Ноксу, когда он подошёл к нашему столу и мрачно уставился на меня сверху. — Завтракать с нами будешь?

Я сглотнула, дыхание перехватило от напряжения в его взгляде.

— Хватит, — процедил он, словно слово его лично оскорбило.

— Хватит что? — я отложила вилку.

— Хватит вот этого, — он резко махнул рукой между нами.

— Не понимаю. — Господи, он что, собирался бросить меня прилюдно? Нежные эмоции он редко показывал на людях, а вот злость? Тут у него был солидный послужной список.

— Хватит этого дерьма, когда ты снова убегаешь от меня.

Люди уже откровенно таращились.

Жар залил моё лицо. — Я не сбегала от тебя этим утром, — прошептала я, надеясь, что он поймёт намёк: крах наших отношений явно не зрелище для публики.

— Когда я просыпаюсь в пустой постели и вижу сложенную футболку на подушке, это вполне тянет на то, что ты улизнула и сбежала, — он поднял ту самую футболку, будто решил принести улики на публичное слушание.

— А что, лучше было бы, если б я её украла?

— Да! — рявкнул он.

Все головы обернулись.

Убейте меня прямо сейчас.

— Это же твоя футболка хотшота — констатировала я очевидное, надеясь, что он поймёт.

— И что? — он снова потряс вещью. — Я вчера сам надел её на тебя.

— И я знаю правила в этом городе, — прошипела я, ёрзая на сиденье. — Только хотшоты и...

— И те, кто принадлежит им, могут их носить.

— Именно. — Щёки горели так, что если бы я взглянула в зеркало, то увидела бы там спелый помидор.

— Хорошо, как мне объяснить это ещё яснее? — он наклонился ближе. — Проведём наглядную демонстрацию. Руки вверх.

У меня челюсть отвисла.

— Руки. Вверх, — повторил он, и в его взгляде было столько жара, что я послушно подняла руки.

По залу прокатилась волна перешёптываний.

Он натянул на меня футболку поверх блузки, аккуратно поправив и высвободив мои волосы из-под ворота. — Вот. Поняла?

Я медленно опустила руки, лишившись дара речи.

— Харпер, я влюблён в тебя.

— Ты и правда сказал это вчера?

Он коротко кивнул.

— Ну… выглядишь ты не слишком счастливым, — прошептала я.

— Я был чертовски счастлив до того момента, как проснулся и понял, что тебя рядом нет. Но я всё понимаю. Если тебе нужно, чтобы я гнался за тобой — вот он я. — Он широко раскинул руки. — Если тебе нужно убедиться, что я был с тобой не потому, что так было удобно, не из-за мальчиков и не по какой-то другой причине, которую ты придумала, ускользая из нашей постели этим утром, вот. Я. Здесь.

— Что ты творишь? — Я была почти уверена, что Эми Донахью уже достала телефон.

Он снова наклонился ко мне, обхватил ладонью мою щёку, заслоняя весь мир, оставляя только нас двоих.

— Я борюсь за тебя. И понимаю, что для тебя это новое понятие, поэтому ты можешь не узнавать его, но вот так оно и выглядит. Вчера говорила ты, теперь моя очередь.

Мои губы приоткрылись, сердце понеслось галопом.

— Я не идеален. Я совершаю ошибки и накосячил в нашей истории больше, чем достаточно. Но ты видела меня и в лучшем, и в худшем виде — и всё равно любила.

Я резко вдохнула, потому что это было правдой. Нокс мог сделать что угодно, но моё глупое сердце всё равно не перестало бы его любить.

— Ты всё ещё любишь меня, — сказал он. — Ты любишь меня с детства, и это не исчезнет только потому, что мы поссорились в возможно один из худших дней нашей жизни. Любовь не проходит оттого, что мы выместили злость друг на друге вместо того, чтобы разобраться вместе. Нельзя вот так просто уйти от такой истории, как у нас. Я знаю. Я сам пытался отрицать это годами. Но ты не сдаёшься от такого. То, что есть у нас, стоит борьбы. — Он опустился, чтобы мы смотрели друг другу прямо в глаза. — Так давай бороться.

— Нокс…

— Я всё испортил, когда сказал, что мы вместе только ради мальчишек. Я сказал это потому, что был взбешён… и чтобы дать тебе свободу. Мальчишки никогда не были причиной, почему мы вместе. Они были лишь отговоркой, потому что я слишком боялся потерять тебя, чтобы хоть раз рискнуть и попытаться по-настоящему быть с тобой.

— Я всё испортил, когда ушёл после ссоры, — продолжал он. — Потому что дал тебе шанс усомниться… в нас. Дал тебе возможность сбежать, и, чёрт возьми, ты её использовала.

Я дёрнулась от его слов, но его прикосновение оставалось мягким.

— Я всё испортил, когда не пошёл за тобой той ночью. Когда не притащил тебя обратно в наш дом, чтобы мы всё обсудили.

— Но худшая ошибка в моей жизни была в том, что я не сказал Райкеру засунуть его список себе в задницу в ту ночь, когда впервые тебя поцеловал. Уже тогда я знал, что ты единственная женщина, которую я когда-либо захочу… которую я когда-либо полюблю. И да, Харпер, именно полюблю. Может, тогда я ещё не понимал, что это, или боялся признаться себе, но теперь я знаю. И я доверяю тебе эти слова так же, как ты доверила мне свои.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не задрожала.

— Я не могу обещать, что всегда буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне, — его голос упал до шёпота. — Но обещаю, что где бы я ни был, я всегда буду твоим.

Прежде чем я успела ответить, он встал и вынул из кармана нож, обернувшись к стене в одном плавном движении.

Эмерсон уставилась на него во все глаза, пока его рука двигалась быстро и уверенно.

Я не могла ни думать, ни дышать. Только смотреть на него снизу вверх, пока моё сердце колотилось безумным ритмом, который всегда принадлежал только ему.

Когда он отступил, на стене, прямо в центре, чтобы все видели, красовалась его надпись: НОКС ЛЮБИТ ХАРПЕР.

Зрение поплыло, когда он опустился передо мной на одно колено. Он достал из кармана кольцо своей бабушки — моё кольцо.

— Нокс, — прошептала я.

— В прошлый раз я надел это кольцо на твой палец, потому что боялся. Боялся, что мы потеряем мальчишек. Боялся, что их разлучат. Боялся, что ты уйдёшь из моего дома и никогда не вернёшься, если у меня не будет причины удержать тебя.

Он поднял кольцо к моей левой руке, скользнув им по кончику безымянного пальца.

— Но теперь я не боюсь. Худшее с нами уже случилось — и мы всё равно устояли. Мы с тобой прошли через всё. Этот город сгорел дотла, а мы выстроили его заново и стали только сильнее. И так будет всегда. Теперь я хочу надеть это кольцо потому, что уверен: в мире нет никого, кто смог бы любить тебя так, как я. И я готов провести всю свою жизнь, доказывая это. Борись вместе со мной, Харпер. Выйди за меня. — Его улыбка лишила меня дыхания. — Снова. Давай сделаем это ради правильных причин.

В его глазах не было ни тени сомнений. Ни нервозности. Ни дрожащих пальцев.

Этот мужчина точно знал, чего хотел. И это была я.

Я наклонилась и поцеловала его, вкладывая в поцелуй всё, что чувствовала, пока вокруг нас взорвались аплодисменты и крики в закусочной.

— Это «да»? — спросил он у моих губ.

— Это «да», Ноксвилл.

Настоящее, горячее «да». Да — борьбе и усилиям. Да — любви и потерям, когда они придут.

Он улыбнулся и надел кольцо до конца.





Эпилог




Харпер

Четыре года спустя



— С днём рождения тебя! — дружно допели мы, столпившись вокруг деревянного стола в парке.

— Загадывай желание! — возбуждённо крикнул Лиам.

Джеймс наклонился и сдул пять свечей.

Мы зааплодировали, а он откинулся на скамейку, сияя от похвалы. Нолан тут же принялся вытаскивать ещё дымящиеся свечи, пока десяток нетерпеливых дошколят наперебой требовали торт.

— Трудно поверить, что он в следующем месяце идёт в подготовительный класс, — сказал Нокс, обняв меня сзади и положив голову мне на плечо.

— Правда? — я прижалась к нему. — Кажется, будто он только вчера пришёл на своё первое занятие в детском саду.

Нокс фыркнул. — А для меня он всё ещё маленький комочек, готовый блевануть мне на спину.

— Он больше так не делает, — закатила я глаза.

— Слава богу. С такой привычкой он бы дам не впечатлил. — Он кивнул в сторону Лиама, который раздавал куски торта. — Вот этот будет сердцеедом. Уже понял, что путь к сердцу женщины лежит через выпечку.

Я сместилась на уставших ногах, и руки Нокса скользнули вниз по моей талии к животу.

— Почему бы тебе не присесть ненадолго?

— Минутка отдыха — именно то, что привело меня сюда семь месяцев назад. — Мы даже не планировали, ведь Айви был всего год.

Я глянула в сторону ближайшей сосны и улыбнулась, увидев, как Райкер держит племянницу в тени.

— Что я могу поделать, если нахожу тебя неотразимой? — Нокс поцеловал меня в шею, наклонился и поднял меня на руки, словно я ничего не весила. — И если уж честно, никто не говорил, что ты должна отдыхать лёжа. Как я помню, тогда ты была согнута…

— Ноксвилл! — шикнула я, прикрыв ему рот рукой.

Он лишь ухмыльнулся и игриво укусил мои пальцы.

Он отнёс меня к соседнему столику и усадил на скамейку, приподняв мои ноги себе на колени. Затем начал массировать свод моей стопы прямо через сандалии, и я застонала от чистого удовольствия.

Я жадно смотрела на него, понимая: даже неделя его присутствия дома в это время года — настоящее сокровище. Мы ценили каждую минуту, и сколько бы раз его ни отрывали от нас, я всегда ждала его с открытыми объятиями.

— Эй, Нокс, хочешь поиграть в мяч? — спросил Лиам, подойдя с красно-чёрным мячом Nerf в руках. Его новая бейсболка Legacy Hotshot уже была в грязи и с парой дыр, что вызвало у меня смех. Этот ребёнок менял кепки чаще, чем кто-либо другой.

Нокс бросил на меня вопросительный взгляд, и я кивнула: — Иди, повеселись.

Он осторожно освободил свои колени.

— Это тоже девочка? — спросил Лиам, посмотрев на мой живот.

— Да, именно, — ответила я.

— А ты хотел мальчика? — спросил он у Нокса, нахмурившись.

— Я хотел того, кто должен был прийти, — ответил Нокс, щёлкнув по козырьку его кепки. — Кроме того, не могу придумать ничего лучше, чем быть постоянно окружённым красивыми девочками.

Лиам, кажется, обдумал это, а потом наклонился почти вплотную к моему пупку.

— Привет, девочка. Я Лиам. Твои родители крутые, так что не парься.

Нокс рассмеялся, и я тоже не смогла сдержать улыбку, наблюдая, как они отошли чуть в сторону и начали перекидываться мячом. Всё было слишком уж похоже на картинку из рекламы: дети бегают с размазанной по лицам глазурью, и от этого момент казался ещё более совершенным.

Я запоминала каждую деталь, чтобы потом воспроизвести её в памяти в те ночи, когда Нокса не будет дома, когда тяжёлые дни будут грозить перевесить хорошие.

Нокс достал телефон из кармана и ответил, зажав его плечом, пока кидал мяч обратно Лиаму. У меня сжалось сердце. Их вызывали? Я метнула взгляд к Райкеру, но он всё так же сидел опершись на дерево, пока Айви спала у него на груди.

Нокс поднял палец, показывая Лиаму «подожди», а сам пошёл ко мне, телефон всё ещё у уха.

— Это пожар? — спросила я.

Он покачал головой и положил телефон на стол, нажав кнопку громкой связи. — Говори, Эллиот. Харпер здесь, рядом.

А, значит, это такой звонок.

— Привет, Харпер.

— Привет, Эллиот. Нужна помощь? — я спустила ноги и выпрямилась, пока Нокс перекинул ногу через скамейку, усевшись рядом со мной.

— У меня двое. Мальчик и девочка. Семь и три года. Мы рассматриваем временную опеку, ничего долгосрочного, но в понедельник, после суда, будет ясно больше.

Мы с Ноксом переглянулись. Когда Пендриджи четыре года назад официально ушли на пенсию как единственные приёмные родители нашего городка, мы с Ноксом решили взять эту обязанность на себя. За последние пять лет через наш дом прошло двенадцать детей, включая Лиама и Джеймса, хотя ни один не задерживался у нас так надолго, как мальчишки.

— Это как в тот раз, когда «временная опека» затянулась на три месяца? — спросил Нокс с игривыми нотками в голосе. — Или как до этого, когда всё ограничилось неделей?

— Честно, не узнаю до понедельника.

— Дай нам секунду, — сказала я.

Нокс нажал кнопку «без звука».

— Ты готова к этому? — тревога мелькнула в его взгляде. — Не могу гарантировать, что буду дома в понедельник, а ты… — он кивнул на мой живот.

— Я беременна, Нокс, а не умираю, — закатила я глаза.

— Ладно, просто проверяю, — он снова включил микрофон. — Мы берём их.

— Так и думала. Спасибо вам, ребята. Я привезу их через пару часов.

— Отлично, — Нокс завершил звонок и мягко поцеловал меня. — Ну что, снова начнём?

Я улыбнулась в поцелуй.

— Снова начнём.



КОНЕЦ



Благодарности



Прежде всего я благодарю моего Небесного Отца за то, что Он благословил меня куда больше, чем я когда-либо могла мечтать.

Спасибо моему мужу Джейсону за бесконечную любовь, поддержку и за бесчисленные доставки чипсов с кесо прямо к моему рабочему столу. Спасибо моим детям, которые каждый день учат меня безусловной любви. Нашей младшей дочери, Одри-Грейс, которая показала мне, что значит быть приёмным родителем, и за ту неподдельную радость, которую ты приносишь в наш дом уже как настоящая девочка-Яррос. Моему сыну Эйдану — за то, что ежедневно вдохновляешь меня своей преданной любовью к младшей сестре, и в годы, когда мы опекали её, и во все последующие дни. Моей лучшей подруге Эмили — за то, что ты не моргнёшь и глазом, даже если я отвечаю на сообщение через три дня во время дедлайна. Нашему социальному работнику Кристи — за то, что боролась ради того, чтобы у нашей дочери появился постоянный дом.

Спасибо моему редактору Карен Гроув за то, что ты всегда понимаешь все странности моего мозга. Джен Вуд — за то, что всегда откладываешь всё, чтобы заняться вычиткой. RBA Designs — за феноменальную обложку. Моему невероятному агенту Луиз Фьюри — за твой поистине чудесный дар превращать мои мечты в реальность.

Спасибо моим «жёнам» — нашей святотатственной троице, Джине Максвелл и Синди Мадсен, которые всегда берут трубку. Шелби и Кэсси — за то, что терпите мой «мозг-единорог». Линде Рассел — за то, что гоняешься за моими «белками», приносишь шпильки и собираешь меня по кусочкам в те дни, когда я готова развалиться. Всем блогерам и читателям, которые за эти годы рискнули дать мне шанс. Моей читательской группе «Flygirls» — за то, что подарили мне безопасное место в интернете.

И напоследок — потому что ты моё начало и конец — спасибо снова тебе, мой Джейсон. В каждом книжном герое есть частичка тебя.

Заметки

[

←1

]

Популярная фраза из сериала “Затерянные в космосе”





2


[

←2

]

Пуласки — это специальный инструмент, применяемый при тушении пожаров в дикой местности.





