Оглавление


О книге

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог

Благодарность

Об авторе

Сноски





Поцелуй василиска




Авторское право © 2024, 2025 Линдси Штрауб

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или любыми электронными или механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, за исключением кратких цитат, содержащихся в критических статьях или обзорах, без письменного разрешения ее издателя, компании Sourcebooks.

Никакая часть этой книги не может быть использована или воспроизведена каким-либо образом в целях обучения технологиям или системам искусственного интеллекта

Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чисто случайным и не задумывалось автором.

Все торговые марки и названия продуктов, используемые в этой книге, являются товарными знаками, зарегистрированными товарными знаками или торговыми наименованиями соответствующих владельцев. Sourcebooks не связан ни с каким продуктом или поставщиком, описанным в этой книге.



Эта книга для всех, кто когда-либо хотел большего.





О книге




Мне сказали, что лучше всего знакомиться с этой книгой, абсолютно не зная ее содержания. Вы не найдете здесь ни триггеров, ни тропов. Вместо этого я дам вам несколько искренних советов: пристегнитесь. Серия не похожа ни на что, что вы когда-либо читали раньше, и, возможно, вы больше никогда не прочтете ничего подобного.

Попрощайтесь с тем человеком, которым вы были до появления этой книги. И как только вы прочтете ее, передайте ее подруге, чтобы она тоже могла ее прочитать.



Часть 1





Глава 1




— Ты никогда не догадаешься, что произошло со мной прошлой ночью, — прошептала Вера.

Тэмми вздохнула. Она пришла в пекарню разносить яйца, а вместо этого слушала сплетни. С Верой всегда так было.

— Что случилось? — спросила она.

Вера перегнулась через стойку так, чтобы слышала только Тэмми.

— Джонатан отвел меня под мост.

У Тэмми отвисла челюсть. Все знали, что происходит, когда парень водит тебя под мост.

— Ты серьезно?

— Да, — Вера ухмыльнулась. — Я видела его, — она оглянулась через плечо, затем снова посмотрела на Тэмми, — член.

Тэмми покраснела при этом слове.

— Ты никогда их не видела? — хихикнула Вера, с надменным удовлетворением перекидывая свои белокурые локоны через плечо.

— Нет, — пробормотала Тэмми. Вера прекрасно знала, что никогда не видела ни одного, по крайней мере, лично. На мраморных статуях, выстроившихся вдоль ступеней, ведущих к церкви, было много изображений, но в них не было ничего особенного. Они были похожи на маленькие морковки. — На что это было похоже?

Вера наклонилась, сложив губы заговорщицким треугольником.

— Он был твердым, — прошептала она. — Как огурец. Но теплый, и он идеально ложился мне в руку.

— Ты держала его?

Вера рассмеялась.

Тэмми с трудом подавила желание швырнуть в нее яйцом.

— Надо не просто держать его. А играть с ним. Поглаживать его вверх-вниз. — Вера повела рукой, имитируя движение, и Тэмми мгновенно запомнила его. — Пока он не кончит.

Вера жестоко захихикала, увидев выражение лица Тэмми.

— О, Тэмми, — захныкала она, ее снисходительный тон был невыносим. — Не волнуйся. Ты узнаешь завтра вечером. Для этого и нужен василиск.

Все знали, для чего нужен василиск.

— Конечно, — продолжила Вера. — Преимущество не помешает. В конце концов, принц выберет самую умелую девушку. Я намерена получить как можно больше практики.

Только Тэмми знала горькую правду, которая заключалась в том, что не было никого, с кем она могла бы практиковаться. Мальчики ее возраста с ней не разговаривали, а если и разговаривали, то только для того, чтобы поинтересоваться, есть ли в курятнике ее матери запасные петухи. Габриэль был ее единственным другом, и его вообще не интересовала Тэмми. Но это все равно не имело значения. Тэмми всегда знала, что у нее не будет шансов с принцем, независимо от того, чему научит ее василиск. Принц с гораздо большей вероятностью выберет в жены опытную девушку вроде Веры.

Вера как будто знала, о чем она думает, потому что сказала.

— Ты всегда можешь попрактиковаться дома.

Тэмми подняла голову.

— Как?

— Прикоснись к себе. Если знаешь, как это делать, ты сможешь лучше понять, как прикасаться к кому-то другому.

На этот раз Тэмми почувствовала небольшой прилив победы.

Она уже много раз прикасалась к себе в уединении своей комнаты. Она делала это, сколько себя помнила, и точно знала, как доставить себе удовольствие. Эти моменты уединения были важны для нее; они заставляли ее чувствовать себя сексуальной и живой. Ей нравилась эйфорическая слабость, которую она испытывала после оргазма, и ей было интересно, чувствуют ли мужчины то же самое, когда кончают.

— Я попробую сегодня вечером, — сказала Тэмми, держа свой секрет при себе.

Ее превосходство мгновенно исчезло при следующих словах Веры.

— Конечно, я была так рада, когда Джонатан оказал мне ответную услугу.

У Тэмми отвисла челюсть.

— Он и к тебе прикасался?

Вера широко улыбнулась, горя желанием похвастаться.

— Он не просто прикасался ко мне. Он попробовал меня на вкус.

Тэмми нахмурилась.

— Я не понимаю.

Вера рассмеялась, и этот звук пронзил ее до глубины души.

— Нет, ты не понимаешь, не так ли? Тебя даже никто никогда не целовал.

Смущение Тэмми только усилилось. Если Вера имела в виду не поцелуй, она, должно быть, имела в виду другой, более интимный акт — тот, который Тэмми только представляла и никогда не ожидала испытать. Румянец снова выступил на щеках, идеально сочетаясь с ее стыдом.

— На что это было похоже? — вопреки себе спросила Тэмми. Ей не хотелось давать Вере повод, но отчаянно нужно было знать ответ.

— О, Тэмми, — Вера снова хихикнула. — В конце концов, ты узнаешь, — она сделала паузу, и ее рот жестоко скривился. — А может, и не узнаешь. В конце концов, кому может понравиться девушка, которая на вкус как куриное дерьмо?

Оскорбление было слишком велико, чтобы Тэмми смогла его вынести. Это ударило прямо по ее неуверенности, подтвердив все темные, ужасные вещи, которые она когда-либо думала о себе — что она всего лишь деревенская девчонка, что она грязная и непривлекательная, что ни один мужчина никогда не посмотрит на нее так, как она очень хотела бы, чтобы на нее смотрели. Потребовались огромные усилия, чтобы отогнать эти мысли, и как раз тогда, когда ей это удалось, девушки вроде Веры усиливали их.

С Тэмми было достаточно этого глупого разговора.

— Ты хочешь это или нет? — она помахала коробкой яиц, которую держала в руках.

— Да, — вздохнула Вера, явно разочарованная, что они больше не говорят о ней. — Минутку, — она схватила яичницу и убежала.

Тэмми использовала это время, чтобы собраться с мыслями. Она чувствовала себя смешной и жалкой каждый раз, когда позволяла Вере взять над собой верх. Но было невозможно не чувствовать себя неполноценной, когда она даже ни разу не целовала парня. Она никогда не будет похожа на Веру с ее шелковыми розовыми лентами, дразняще развивающимися перед мальчишками на рынке. Она всегда будет девушкой, которая на вкус как куриное дерьмо.

Когда Вера вернулась с платой, она усмехнулась в последний раз.

— Отдохни немного, Тэмми. Тебе это понадобится.

По дороге домой Тэмми позволила себе расплакаться.

Она пошла окольным путем через лес, чтобы никто не увидел ее слез, идя по краю стены, которая окружала всю деревню. Стена высотой в двенадцать футов, сделанная из дерева, изнутри выглядела невзрачной. Но снаружи она была покрыта зеркалами.

Столетия назад, когда люди прибыли в эту часть мира, они не знали, что василиски уже здесь. Сначала монстры не были проблемой; когда они носили свои человеческие формы, они выглядели совсем как люди — привлекательные люди. Их сексуальное влияние было неоспоримо, и это было главной причиной, по которой сельские жители могли сосуществовать с ними так долго.

Но когда они принимали свой истинный облик — когда они превращались в огромных, безжалостных змей — они становились угрозой. В результате война была кровавой. Василиски владели магией, от которой жители деревни не могли защититься. То есть до тех пор, пока они не узнали, что у василисков есть слабости: кукареканье петуха, запах ласки. Только когда змея упала замертво, посмотрев на себя в луже воды, жители деревни поняли, что они также представляют угрозу для самих себя. Они выиграли войну с зеркальными щитами. В обмен на территорию за стеной василиски согласились использовать свои обольстительные таланты для обучения будущей жены принца, чтобы гарантировать, что она родит ему наследника. Было заключено предварительное перемирие, и с тех пор обе группы жили в относительном мире.

Маленький домик, который Тэмми делила со своей матерью, приютился на опушке леса, и Тэмми почувствовала волну тепла, когда увидела его. Он всегда был для нее домом, что бы ни ждало ее за его стенами.

Ее мать подняла глаза от кухонного стола, когда она вошла.

— Как все прошло в пекарне, моя дорогая?

— Ужасно, — сказала Тэмми.

— С яйцами или с Верой?

— С Верой.

— Я же говорила тебе не обращать внимания на эту девушку.

— Она как комариха. Комаров трудно игнорировать.

Мать Тэмми вздохнула, вытирая руки о фартук.

— Ты должна научиться не обращать внимания на шум, Тэмми.

— Как это делаешь ты?

Это был удар ниже пояса, и Тэмми знала это. Ее мать была единственным человеком, которого городские сплетни затронули больше, чем Тэмми. Растить ребенка в одиночку в деревне, где почитали отцовство и боготворили наследников мужского пола, было нелегко. Добавьте к этому ее профессию птицевода, и мать Тэмми была парией. Что делало Тэмми дочерью одного из них.

— Прости меня, мама, — предупредительно сказала Тэмми.

Ее мать поджала губы, явно скрывая обиду.

— Не думай об этом, моя дорогая. Я знаю, ты нервничаешь перед завтрашним днем.

Нервозность невозможно было скрыть.

Прежде чем она успела снова сказать что-то обидное, Тэмми удалилась в свою спальню. Это было ее убежище во многих отношениях: каждый раз, когда мир казался слишком большим, она знала, что может закончить день в одиночестве в своей постели.

Тэмми повесила плащ в шкаф, прежде чем лечь и тупо уставиться в потолок. Она чувствовала себя бесконечно усталой, как будто на плечи легла тяжесть всего мира. И это вполне могло быть так. Если завтра у нее ничего не получится, она подведет свою мать. Они были скромными фермерами, и такие люди, как Вера, смотрели на них свысока. У них ничего не было. Если Тэмми удастся добиться руки принца, вся их репутация может измениться.

Тэмми ничего так не хотела, как заставить мать гордиться ей, что подразумевало достижение максимального прогресса в тренировочном процессе. У нее не было никаких шансов на победу. Но если бы она смогла пройти хотя бы первый отборочный раунд — может быть, даже второй, если захочет Кора, — тогда, возможно, ее мать простила бы ей то, что принц выбрал не ее. Были доступны пары для девушек, получивших высокие оценки на тренировках, но не вышедших замуж за принца. Она могла выйти замуж за герцога или какого-нибудь лорда. Но даже если бы принц был впечатлен ею — что невозможно, — у нее не было бы настоящего шанса с ним, если бы она не была одной из последних трех девушек. Эти три девушки переспят с принцем, демонстрируя все, чему они научились во время обучения. После этого принц выберет себе жену.

Тэмми со вздохом перевернулась на бок. Она уставилась на свои ладони, усыпанные веснушками. Крошечные пигментные точки тянулись от кончика одной ладони к другой, образуя на ее коже узор, похожий на созвездие.

— Ты держишь звезды в своих руках, — всегда говорила ее мать, потирая пальцы Тэмми своими. — Совсем как твой отец.

Но когда Тэмми захотела узнать больше, ее мать замолчала, и Тэмми быстро научилась не копать глубже. Она знала, что отец был больной темой. Мать бросила его еще до ее рождения, и это был предел ее знаний. Тэмми часто задавалась вопросом, что он мог сделать, чтобы заставить ее мать уехать, особенно учитывая, как трудно было вести хозяйство без мужчины, который брал бы на себя часть бремени. Но гадать было бесполезно. И Тэмми все равно не хотела знать. Это не изменило бы того, как жители деревни шептались о них, или того, как Вера смотрела на нее, как на отвратительное насекомое, которое нужно раздавить. Для них никогда не было справедливости. Они давно смирились с этим.

Единственное, что имело значение, — это то, что произойдет в пещерах завтра.

Слова Веры прокрутились у нее в голове: Отдохни немного, Тэмми. Тебе это понадобится. Тэмми закрыла глаза. Когда она проснулась, было время обеда.

Ее мать стояла у плиты, готовя в кастрюле тушеное мясо. Тэмми достала из буфета буханку хлеба и едва начала нарезать ее, как раздался стук в дверь. По звуку — пять коротких, резких хлопков — Тэмми поняла, что это Габриэль.

Голова ее матери высунулась из-за кастрюли.

— Не впускай этого адского мальчишку.

Тэмми закатила глаза. В последний раз, когда Габриэль заходил, он случайно опрокинул сушилку, разбив несколько любимых сервировочных тарелок ее матери. Тэмми потратила несколько часов, пытаясь склеить керамику обратно, но безрезультатно. Габриэль ничего не мог с собой поделать; его конечности двигались почти сами по себе, с полным пренебрежением к неодушевленным предметам — или людям, если уж на то пошло.

— Я не буду, — сказала Тэмми, уже подбирая свой плащ. Она забыла, что Габриэль хотел выпить сегодня вечером, и теперь, когда она вспомнила, это звучало как лучшая вещь в мире.

— И не засиживайся допоздна, — настаивала ее мать.

— Я не буду.

— И не надо...

— И не буду, — Тэмми положила руки на плечи матери.

Ее мать подняла на нее глаза.

— Завтра важный день, Тэмми. Я просто хочу, чтобы ты...

— Произвела впечатление. Я знаю. И я это сделаю.

— Я хочу, чтобы ты произвела хорошее впечатление.

— Я сделаю.

Ее мать не выглядела убежденной. Тэмми тоже не была по-настоящему убеждена.

Тук-Тук-Тук-Тук-Тук.

Тэмми бросила взгляд на дверь.

— Мне нужно идти. Я вернусь пораньше, обещаю.

Она быстро поцеловала мать в висок, прежде чем накинуть плащ и открыть дверь. Там стоял Габриэль, все шесть его ног были в беспорядке. На нем была длинная кожаная куртка, его карамельные волосы слегка взъерошились от ходьбы.

— Кожаная? — переспросила Тэмми. — Правда? Ты говорил, что не собираешься никого приводить домой сегодня вечером.

— Я всегда пытаюсь привести кого-нибудь домой. — Габриэль просунул голову в дверной проем, чтобы весело помахать маме Тэмми. — Здравствуйте, миссис Вер. Вы прекрасно выглядите этим вечером.

Мать Тэмми бросила на него обжигающий взгляд.

Габриэль был невозмутим.

— Что готовим? Пахнет восхитительно, — промурлыкал он.

— Мы скоро вернемся, — торопливо сказала Тэмми, подталкивая Габриэля к крыльцу.

Он обнял ее, когда они вышли в сад.

— Кажется, я больше не нравлюсь твоей матери.

— Ты терроризировал ее сервировочные тарелки. Эта женщина затаила обиду.

— Тьфу, — Габриэль щелкнул пальцами, как будто это его не касалось. — Дай мне неделю. Я верну ее благосклонность.

Зная Габриэля, так и будет.

— Но хватит обо мне, — его рука крепче обняла ее. — Ты чувствуешь этот запах, Тэмми?

— Что пахнет?

Он преувеличенно демонстративно принюхался к воздуху.

— Это запах твоей девственности, уносимый ветром.

Она толкнула его так сильно, как только могла, но без особого эффекта.

— Ты уверена, что не стоит пытаться переспать с кем-то сегодня вечером? — он продолжил, не сбиваясь с ритма. — Тебе не повредит немного попрактиковаться перед завтрашним днем.

— С кем? — горько спросила Тэмми.

— Я уверен, мы сможем найти веселого бармена, который был бы рад твоей компании.

— Единственный бармен во «Всаднике» — старина Стив. Ты хочешь, чтобы я трахнула старину Стива?

— Нет. Но я уверен, старина Стив был бы не прочь трахнуть такую хорошенькую юную штучку, как...

Она шлепнула его по руке.

— Почему бы тебе не трахнуть старину Стива?

Габриэль театрально ахнул.

— Пожалуйста, Тэмми. У меня есть стандарты.

— Насколько я вижу, нет.

— Немного дерзкие мы сегодня, да?

Она снова ударила его, и на этот раз он вскинул руки, сдаваясь.

— Прекрасно, никто из нас не будет трахать старину Стива. Его потеря. Я, кстати, — он взялся за лацканы своей кожаной куртки, ловко натягивая ее на плечи, — выполняю задание, чтобы девочка-конюх обратила на меня внимание.

Тэмми нахмурилась.

— Судя по тому, что я видела прошлой ночью, Генриетта уже обратила на тебя внимание.

— Нет, не Генри. Поппи.

— Что не так с Генри?

— Ничего. Ее отправили в командировку. Ее не будет ближайшие две недели.

— Что за командировка?

— Она помогает переправлять людей на отборочные.

У большой семьи принца было принято собираться вместе на время обучения. Те, у кого был достаточно высокий рейтинг, оставались в замке, в то время как остальные проникали в деревенские гостиницы. Общеизвестно, что это было плодотворное время для деревенской экономики. Даже самый уютный отель типа «постель и завтрак» чувствовал прилив сил из-за увеличения числа богатых посетителей.

— Ты серьезно не можешь прожить две недели, не поцеловавшись с девчонкой-конюхом? — спросила Тэмми.

Габриэль рассмеялся.

— Я мог бы. Но зачем?

На это у нее не было ответа.

К тому времени, как они добрались до «Всадника», Тэмми ужасно захотелось выпить. В баре было больше народу, чем обычно, что неудивительно. Вся деревня была на взводе, предвкушая события следующих нескольких недель.

— Пива? — спросил Габриэль.

— Ты платишь.

— Для тебя все, что угодно, дорогая.

Они скользнули в свою обычную кабинку и оглядели зал. Там была Вера, уединенная в углу с Джонатаном. Она сидела агрессивно близко к нему, практически у него на коленях, их груди были прижаты друг к другу. Через два столика от них группа девушек возбужденно разговаривала. Тэмми узнала их; они, должно быть, проходили с ней тренировку. Ей стало интересно, нервничают ли они так же, как и она. Если то, как они смеялись, и было каким-то признаком, то она в этом сомневалась.

К тому времени, когда Габриэль вернулся с пивом, желудок Тэмми скрутился в неприятный узел.

— За Кору, — сказал Габриэль, поднимая свой бокал. Это был традиционный тост.

— За Кору, — Тэмми одним глотком осушила половину своего пива.

Габриэль приподнял бровь.

— Хочешь пить?

— Очень.

Он проследил за ее взглядом на Джонатана и Веру, которые целовались так, словно это была их последняя ночь в живых. Он поднял бровь.

— Разве они не знают, что находятся на публике?

— Настоящую любовь это не волнует, — с горечью сказала Тэмми.

Габриэль фыркнул.

— Это не настоящая любовь. Это незапланированная беременность, которая только и ждет своего часа.

На это Тэмми пришлось рассмеяться. Она сомневалась, что Вера была настолько глупа, чтобы не принимать траву от бесплодия, учитывая, сколько секса у нее было еженедельно. Все девушки принимали ее, включая Тэмми, хотя во время тренировок это не имело значения; забеременеть от василиска было невозможно. По крайней мере, так все говорили. Но в течение многих лет по деревне ходили одни и те же слухи о том, что в крайне редких случаях это случалось. И если это происходило, ребенок получался порождением природы: наполовину человеком, наполовину василиском, вечно зажатым между двумя видами, никогда полностью не вписывающимся ни в один из них. Но это была чушь. Никто из знакомых Тэмми никогда не встречал такого существа, и не было никаких причин верить слухам.

Голос Габриэля вывел ее из задумчивости.

— Как ты думаешь, кто заберет приз?

Тэмми подняла на него глаза.

— Что?

— Руку принца в браке, конечно. Кто будет счастливицей?

Тэмми показалось красноречивым, что он не предполагал автоматически, что это будет она. Даже ее лучший друг не верил в ее способности. Она могла ответить только правду.

— Вера. Ей даже не нужно обучение.

— Хм, — задумчиво произнес Габриэль, делая глоток пива. — С ней слишком легко. Мужчинам это не нравится.

Тэмми подняла бровь, глядя на Джонатана, чьи руки беззастенчиво скользили по переду платья Веры.

— Похоже, что мужчинам как раз это и нравится.

— Это не мужчина, Тэмми. Это мальчик.

Тэмми с трудом могла уловить разницу.

— Как ты думаешь, кто победит?

Габриэль пожал плечами.

— Ты, конечно.

Тэмми моргнула. Может быть, он все-таки поверил в нее.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Вовсе нет. Почему принцу не выбрать тебя?

— Я могу назвать сотню причин.

— Назови хоть одну.

Она могла бы перечислить их все, но выбрала самые очевидные.

— Я неопытна.

— Для этого и существует василиск.

Это снова тот разговор в пекарне.

Тэмми передернуло.

— Я знаю, для чего нужен василиск. Но даже если я научусь всему, чему можно научиться, я никогда не буду выглядеть так, — она мотнула головой в сторону Веры, которая облепила своего парня, как смола.

Габриэль усмехнулся.

— Если ты когда-нибудь будешь так выглядеть, я больше никогда с тобой не буду тусоваться.

Она бросила на него сердитый взгляд.

— Будь серьезен, Габриэль.

— Я серьезно, Тэмми. Ты слишком строга к себе. Ты просто находка.

— Не считается, когда ты так говоришь.

— Считается ли, когда это говорит старина Стив? Потому что я уверен, что он бы так и сказал, если бы мы его спросили.

Тэмми с трудом подавила порыв облиться пивом.

— Принц должен думать, что я выгодная партия. И я могу заверить тебя, что он этого не сделает.

Габриэль дважды щелкнул ее по носу.

— Ты никогда не заполучишь мужчину с таким отношением.

— Принца трудно назвать мужчиной, — проворчала она, отмахиваясь от его руки.

Принцу было двадцать лет, как и им. Только девушки, родившиеся в тот же год, что и принц, имели право на обучение. Она никогда не видела принца вблизи, хотя, если верить бредовой истории Веры о том, как она столкнулась с ним на городской площади, глаза у него были зеленые. Тэмми не поверила в эту историю, и ей определенно было все равно, какого цвета у него глаза.

— Знаешь, могло быть и хуже, — сказал Габриэль.

— Что могло бы?

— Тренировка. По крайней мере, принц сделает свой выбор, основываясь на том, кто ему нравится в постели. Если бы это было основано на других навыках, у тебя вообще не было бы шансов.

Тэмми нахмурилась.

— Какие еще навыки?

— О, я не знаю. Например, готовка.

— Готовка?

— Я уже ел твой пастуший пирог, Тэмми, — он сморщил нос. — Забавно.

К счастью, в этот момент в дверь вошла Поппи.

Габриэль вскочил на ноги, поправляя куртку и проводя рукой по волосам.

— Долг зовет, — сказал он, прежде чем направиться прямиком к девчонке-конюху.

После этого Тэмми ничего не оставалось, как наблюдать, как Вера и Джонатан проверяют границы того, что уместно делать на публике. Через два пива Тэмми была готова уходить.

Верная своему слову, она вернулась домой не поздно. Но когда она пришла, в домике было тихо, ее мать уже была в своей комнате, вероятно, спала в ожидании раннего утра в курятнике. Тэмми умылась в ванной, прежде чем забраться в постель и снова уставиться в потолок. Обычно она трогала себя перед сном, но мысль о завтрашней встрече с василиском была настолько пугающей, что она не могла даже этого сделать. Она яростно ворочалась, не в силах успокоиться.

Когда она наконец заснула, ей приснился огонь.

Он не обжег ее. Скорее, мягко согрел, от кончиков пальцев ног до основания черепа. Огонь казался каким-то знакомым, как будто его разжег кто-то, кого она знала давным-давно. Языки пламени лизнули ее пальцы, ладони, руки. Легкое дуновение коснулось ее щеки. Потом все было кончено.

Следующее утро выдалось таким же, как и любое другое. Тэмми, как всегда, занялась своими делами: принесла яйца и помогла матери на кухне. Но в глубине души она постоянно знала, что менее чем через двенадцать часов она окажется лицом к лицу с василиском.

К тому времени, как наступил вечер, она вымещала свою тревогу на картошке.

— Осторожнее, Тэмми, — сказала ее мать. — Ты порежешься.

Порез был наименьшей из проблем Тэмми. Она в раздражении отбросила нож.

— Я не готова, мама, — сказала она. — Как я узнаю, что делать?

Ее мать вздохнула, убирая волосы с ее лица.

— Ты узнаешь, что делать. Василиск научит тебя.

— А что, если я недостаточно хороша?

— Все девушки недостаточно хороши, когда идут в пещеры.

— Не все девушки, — пробормотала Тэмми, думая о Вере с Джонатаном.

— Поверь мне, моя дорогая. У тебя все получится.

Тэмми вздохнула. Это было бесполезно — ее мать просто не понимала. Тэмми было чего бояться. То, что она недостаточно хороша, было всего лишь перышком на крыле ее неуверенности. Тэмми не могла представить более страшного сценария, чем тот, который ей предстояло пережить.

И все же сон промелькнул у нее в голове.

Если то, что ожидало ее в пещерах, было чем-то похоже на то, что произошло во сне, она знала, что у нее нет причин бояться.

— Уже почти стемнело. Почему бы тебе не пойти подготовиться?

Тэмми кивнула. Все было лучше, чем резать картошку.

Она вернулась в ванную, набрала воды и быстро умылась, стараясь не думать о каждом дюйме своего обнаженного тела. Когда она вернулась на кухню, ее мать указала на скамейку.

— Садись.

Темная суббота.

Мать похлопала ее по коленям.

— Подними юбку, моя дорогая.

— Зачем?

Ее мать показала два флакона янтарного стекла.

— Мы должны смазать маслом твои бедра.

Тэмми нахмурилась. Она не хотела идти в пещеры с жирными бедрами.

— Зачем?

— Иланг— Иланг для храбрости. Сандаловое дерево для тепла. Они придадут тебе храбрости и завладеют глазом василиска.

— Надеюсь, не в буквальном смысле, — пробормотала Тэмми, задирая юбку.

— Конечно, нет, моя дорогая. Ты понимаешь, что я имею в виду.

Тэмми вздохнула, наблюдая, как ее мать вынимает пробки из флаконов и намазывает маслом бедра. Она втерла их теплыми пальцами, сделав кожу блестящей и сияющей. Насыщенная древесная мягкость сандалового дерева была подходящей парой для цветочной глубины иланг— Иланга. Тэмми могла себе представить, как эти ароматы соблазнили бы мужчину.

Но был ли это действительно мужчина, которого она собиралась соблазнить?

— Мама, — робко позвала Тэмми, пока ее мать снова закупоривала флаконы. — На что это будет похоже?

Она никогда не спрашивала свою мать о том, как провела время в пещерах. Но ее мать была точно такой же, как Тэмми, родилась в тот же год, что и принц, и участвовала в том же обучении. Нынешний король не выбрал мать Тэмми себе в жены, но Тэмми часто задавалась вопросом, какой была бы ее жизнь, если бы он это сделал.

Ее мать глубоко вздохнула, и впервые за этот вечер ее лоб разгладился. Казалось, она вспомнила что-то важное.

— Это будет... преображающе. Ты сделаешь первый шаг к тому, чтобы стать женщиной.

— Я думала, что я уже одна из них.

— Не совсем, моя дорогая. Ты едва начала жить. Ты даже представить себе не можешь, в какое путешествие тебе предстоит отправиться, — ее мать одернула платье Тэмми, отступая назад, чтобы рассмотреть ее полностью. — Теперь помни, это всего лишь первая из многих ночей. Не обижай его, иначе он может не позволить тебе вернуться.

— Чем я могу его оскорбить?

— С воли Коры, ты этого не сделаешь. Но, зная тебя, ты найдешь способ.

Тэмми вздохнула. Ее мама была не совсем неправа.

— Ты должна помнить о вежливости, — продолжила ее мать. — И полностью подчиняться ему. Ты ученица, а он учитель. Сейчас не время для твоей упрямой чепухи. Ты сделаешь так, как он говорит, и попытаешься чему-нибудь научиться.

Тэмми кивнула, хотя в животе у нее все скрутилось. Она не умела следовать инструкциям — никогда не умела. Почему она должна быть хороша в этом самом важном, фундаментальном деле?

— Я безнадежна, мама, — прошептала она, опустив глаза.

— Нет, моя дорогая, — ласково сказала ее мать, положив ладони на плечи Тэмми. — Ни одна девушка не безнадежна.

Ее слова не утешили Тэмми. Она жаждала конкретики от своей матери — она хотела услышать, что она сама не безнадежна. Но это было не то, чего она ожидала, и это было не то, что предлагала ее мать. Не будет никакой конкретики; никто не будет нянчиться с Тэмми сегодня вечером или в любую другую ночь. Была только поставленная задача и ее готовность выполнить ее.

— Уже почти пора, — сказала ее мать. — Пойдем.

Тэмми кивнула, выходя вслед за матерью из парадной двери и направляясь по мощеной дорожке на улицу. Она видела впереди Веру, выходящую вслед за своей матерью из их домика. К тому времени, как они достигли опушки деревьев, Тэмми была последней в очереди из четырнадцати девочек и их матерей.

Они шли словно в трансе, не произнося ни слова, по длинной грязной тропинке в лес. Ночь была прохладной — одна из первых ночей осени. Тэмми попыталась успокоиться, но это было бесполезно. Ее бедра были в масле, а голова кружилась; она чувствовала, что ее вот-вот стошнит. Она всерьез подумывала о том, чтобы развернуться и побежать домой, когда внезапно перед ними замаячила стена.

Тэмми никогда не бывала за ней. Она знала, что в разных местах вдоль нее были двери, но никогда не проходила ни через одну. Они даже не были заперты — замки были не нужны, когда зеркальный фасад служил достаточной защитой. Но мысль о встрече с василиском в его истинном обличье — и риске быть обращенной в камень смертоносным взглядом — была достаточной мотивацией, чтобы остаться за стеной.

Когда они проходили через дверь, Тэмми мысленно помолилась Коре.

Как только они оказались за стеной, Тэмми увидела, что они находятся у подножия горы. Вереница девушек остановилась перед длинным рядом пещер, каждый вход в которых казался зияющей пастью в лунном свете. Долгое мгновение ничего не происходило. И затем, сквозь дымку вечернего сумрака, из тени выступила фигура.

Сердце Тэмми подскочило к горлу. Она была слишком далеко, чтобы разглядеть его отчетливо, но достаточно близко, чтобы понять, что оно, как и ожидалось, было в человеческом обличье. Это было частью сделки: ни одна из девушек, претендующих на руку принца, не умрет в пещерах. Это нарушило бы перемирие. Конечно, Тэмми было трудно доверять соглашению, заключенному сотни лет назад. Но у нее не было выбора.

Стоявшая рядом мать Тэмми схватила ее за запястье.

— Будь храброй, дитя.

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что она ушла. Все остальные матери тоже уходили, целуя и обнимая своих дочерей, прежде чем исчезнуть на тропинке, пока одни девочки не остались стоять на холоде.

Никто не произнес ни слова.

Тэмми поняла, что, несмотря на то, что большую часть своей жизни ей рассказывали об этих тренировках почти каждый день, она понятия не имела, что на самом деле произойдет дальше. Откуда ей знать, с каким василиском она будет в паре? Будет ли она выбирать, или это сделают они?

Прежде чем она успела спросить девушку рядом с собой, василиск шагнул вперед.

— Вы пришли сюда учиться, — сказал он, и его голос эхом отразился от скал. — В конце обучения принц выберет одну из вас своей женой.

Тишина.

Это была не совсем новая информация. И все же было неприятно слышать это сейчас, за несколько мгновений до того, как все должно начаться.

— Наша работа — подготовить вас к этой чести,— его взгляд скользнул по ним, и Тэмми вздрогнула, когда он остановился на ней. — Отправляйтесь в свои пещеры.

Никто не пошевелился.

Откуда им было знать, какая пещера принадлежит им? Они ждали дальнейших инструкций, но василиск больше ничего не сказал. К удовлетворению Тэмми, даже Вера выглядела взволнованной.

Внезапно девушка, стоявшая перед ней, издала короткий, искаженный крик, прежде чем повернуться и побежать обратно к стене. Мгновение спустя она исчезла за дверью.

Минус одна, осталось тринадцать.

Каким-то образом дезертир придал ей сил. Она не была трусихой; она не сбежала бы. Она пришла сюда, чтобы заставить мать гордиться и, что более важно, чтобы гордилась собой она сама. Может, ей и наплевать на принца, но она действительно заботилась о жизни за пределами курятника. Она обязана была найти это ради самой себя.

Прежде чем она успела отговорить себя от этого, Тэмми шагнула вперед.

Все посмотрели на нее, но она проигнорировала их. Вместо этого она сосредоточилась на пещерах, рассматривая каждую из них по очереди. Четырнадцать пещер. Четырнадцать василисков. Без шансов. Она закрыла глаза. В ту же секунду, как она это сделала, что-то пришло к ней, непрошеное. Ощущение было подобно свету в темноте, зовущему ее. Она двинулась вслед за ним, направляясь к самой дальней пещере, ощущая тень того, что она чувствовала во сне — успокаивающее тепло, которое притягивало ее. Каким-то образом она знала, что движется в правильном направлении.

Она не видела, последовали ли другие девочки ее примеру. Вместо этого она вскарабкалась по камням, чтобы добраться до входа в пещеру, прежде чем скользнуть в кромешную тьму. Было тепло. Почти неприятно. Ее глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть, но как только они привыкли, она увидела вдалеке тусклый свет. Она направилась к нему и в конце концов оказалась в комнате, освещенной светом камина.

Перед ней стоял ее василиск.





Глава 2




Он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла.

Почему-то в ее воображении у него никогда не было лица. Версия василиска Тэмми всегда была загадочной — безликое существо, в котором ничего нельзя было различить, чистый холст, который невозможно было идентифицировать как нечто, отдаленно похожее на человека. Но реальность была совершенно иной. Настоящее существо выглядело как самый привлекательный мужчина, которого Тэмми когда-либо видела. В нем сочетались все черты, которые она когда-либо находила красивыми — настолько, что Тэмми на мгновение задумалась, было ли это сделано специально. В конце концов, василиски известны своей силой обольщения. Неужели он специально подстроил себя под этот образ, зная, что ей это понравится?

Он был высоким — намного выше ее — с широкими, гордыми плечами и жесткой осанкой. Отблески огня, падавшие на его лицо, подчеркивали его черты, которые представляли собой завораживающую скульптуру с острыми, неумолимыми углами, из-за которых казалось, что он высечен из камня. Его темные волосы были длиннее, чем принято в моде, но почему-то это шло ему. На нем были легкая льняная рубашка и брюки, которые абсолютно не скрывали жестких очертаний тела. Тепло. Это все, что она чувствовала.

Когда василиск шагнул вперед, в голове у Тэмми стало совершенно пусто.

— Как тебя зовут? — спросил он глубоким, сияющим шепотом.

Голос Тэмми, казалось, перестал работать.

— Темперанс, — сумела прошептать она. — Но все зовут меня Тэмми.

В каменной стене был камин, пламя которого отражалось в его золотистых глазах. Она знала, что это глаза, которые, будь он в своем истинном обличье, убили бы ее. Василиск наклонил голову, оценивая ее. Его пристальный взгляд заставил ее почувствовать себя такой беззащитной.

— Меня зовут Каспенон. Но я зовусь Каспен.

— Каспен, — повторила она, и его имя камнем застряло у нее в горле.

Последовало долгое молчание, в котором он изучал ее. Тэмми внезапно испугалась, что он отвергнет ее прямо сейчас. Возможно ли быть исключенным с тренировки еще до того, как она началась? Она никогда не слышала о подобном, но не удивилась бы, если бы это случилось с ней. Прежде чем она успела по-настоящему запаниковать, он заговорил снова.

— Ты боишься, — сказал он.

Тэмми кивнула, потому что, конечно, это была правда. Он шагнул ближе, и у нее перехватило дыхание.

— Тебе не нужно меня бояться.

— Я не боюсь тебя.

Его голова наклонилась в другую сторону.

— Тогда чего ты боишься?

Тэмми не знала, как выразить это словами. Поэтому она просто сказала.

— Провала.

Василиск нахмурился.

— В чем?

— В... — начала она, но не знала, как закончить.

— …сексе, — закончил он за нее.

Тэмми не привыкла к этому слову — ее мать, конечно, никогда не произносила его вслух, а Вера всегда называла это занятием любовью, что объективно было ужасно. Сама Тэмми никогда не слышала этого из уст мужчины. Всякий раз, когда ей рассказывали об обучении в школе, уроки проводили женщины. Но те уроки были уже много лет назад, и Тэмми скорее пожалела, что не уделяла им больше внимания.

— Наверное, — прошептала она.

— Ты считаешь меня неспособным учителем? — спросил василиск.

— Я ничего о тебе не знаю.

Каспен слегка улыбнулся в ответ. Что-то внутри нее прояснилось.

— Принцы выбирали моих учениц из поколения в поколение. Будь уверена, я не позволю тебе потерпеть неудачу.

У Тэмми отвисла челюсть от такого откровения. Если то, что он сказал, было правдой, это означало, что Каспен был Змеиным Королем: легендарным василиском, чья сила намного превосходила все остальные. В деревне у него была образцовая репутация; люди говорили о нем, как о боге. У Тэмми была самый желанный учитель.

Вместо того, чтобы успокоить ее, эта информация произвела прямо противоположное действие. Теперь она чувствовала еще большее давление, чем раньше. Если ей не удастся завоевать принца, несмотря на обучение у Короля Змей, это будет более чем унизительно. Ее мать никогда не простит ее.

Каспен все еще рассматривал ее.

— Ты не выглядишь отчаявшейся из-за того, что оказалась здесь, — сказал он через некоторое время. Его формулировка была странной. Отчаявшейся?

Тэмми нахмурилась.

— А должна ли я бояться?

Каспен пожал плечами.

— Как и большинство девушек. Большая честь быть избранной принцем. Еще более высокая честь в конечном итоге стать коронованной королевой. Разве ты не желаешь всего этого?

Тэмми задумалась над этим вопросом. Ее мать, безусловно, желала всего этого. Это было вершиной общественных достижений и окончательным способом выйти за рамки их простой жизни в курятнике. Она знала, как сильно ее мать хотела, чтобы она добилась успеха — нуждалась в том, чтобы она добилась успеха. Но правда заключалась в том, что это не было желанием Тэмми. У нее не было шансов с принцем. Школьные хулиганы вдалбливали это в нее каждый божий день с тех пор, как она стала достаточно взрослой, чтобы понимать свое место в деревенской иерархии. Так она отчаянно хотела быть здесь?

Так оно и было.

Возможно, она не была в таком отчаянии, как другие девушки — возможно, она не жаждала короны, как Вера, — но она была в отчаянном желании быть здесь по-своему. Ничего так сильно она не хотела, как узнать, из-за чего весь сыр-бор, прикоснуться к мужчине и заставить его прикасаться к ней, желать и быть желанной. Голос василиска прервал ее размышления.

— Ты можешь уйти в любое время.

Тэмми фыркнула и тут же пожалела об этом.

Каспена, казалось, позабавила ее реакция.

— Ты мне не веришь?

— Я не совсем в том положении, чтобы уходить.

Он склонил голову набок.

— Невозможно эффективно обучать не желающую этого ученицу.

Тэмми предположила, что это правда.

— Кто-нибудь когда-нибудь уходил с тренировки? — спросила она.

— Один раз, — сказал Каспен. По какой-то причине, казалось, ему было больно говорить это. Секунду спустя дискомфорт исчез. — Но она не была моей ученицей.

Тэмми подумала об этом. Если это было правдой, то это неслыханно. Обучение изображалось как честь для любой девушки, родившейся в тот же год, что и принц. Тэмми задавалась вопросом, почему именно эта информация была исключена из школьной программы. Она подумала о девушке, которая убежала обратно за стену, и подумала, не пожалеет ли она когда-нибудь об этом.

— Ну, — сказала Тэмми, выпятив губу. — Я не уйду.

Рот Каспена снова скривился в усмешке. Он шагнул ближе, и каждая клеточка внутри него загорелась огнем.

— Скажи мне, Тэмми. Тебя когда-нибудь целовали?

Тэмми покраснела. Она никогда даже близко не подходила к поцелую. Внезапно она поняла, что могла попросить Габриэля поцеловать ее. Он был ее лучшим другом — конечно, он бы поцеловал ее, особенно если бы знал, что это успокоило бы ее. Но теперь было уже слишком поздно для этого. Теперь она стояла перед Каспеном, Змеиным Королем, и он ожидал от нее гораздо большего, чем была готова на самом деле.

— Нет, — прошептала она, и это слово прозвучало как самый маленький камешек, канувший в пруд.

Каспен широко улыбнулся, обнажив зубы.

— Это хорошо, — сказал он. — Это значит, что нет вредных привычек, от которых нужно отучаться.

Тэмми кивнула, хотя и не совсем поверила ему. Она не могла представить, что лучше вообще не иметь опыта. И все же василиски не могли лгать — они были принципиально неспособны на это. По крайней мере, так говорилось во всех легендах. Значит, он, должно быть, говорил правду, и если он говорил правду, это означало, что Тэмми повезло больше, чем Вере. Эта мысль безмерно обрадовала ее.

— Это то, чем мы будем заниматься сегодня вечером? — спросила она с внезапной смелостью. — Целоваться?

— Нет, — Каспен покачал головой. — Я не прикоснусь к тебе сегодня.

— Ох.

Он, казалось, почувствовал ее удивление, потому что продолжил:

— Прежде чем мы коснемся друг друга, мне нужно тебя увидеть.

Она нахмурилась.

— Ты видишь меня прямо сейчас.

Он улыбнулся.

— Не всю.

Предвкушение скрутило ее живот. Она вспомнила сон, теплую темноту, окружавшую ее. Она вспомнила ощущение дыхания на своей обнаженной коже, задаваясь вопросом, не почувствовала ли она каким-то образом дыхание Каспена, не предвещал ли это сон.

Он отступил назад, протягивая руки ладонями вверх.

— Пожалуйста. Как только будешь готова.

Сердце Тэмми подпрыгнуло в груди. Она вспомнила, что василиски чуют страх, и не хотела, чтобы Каспен думал, что она боится. И все же она колебалась. Она никогда ни перед кем не раздевалась, тем более перед мужчиной. Она обнажалась только дома, когда принимала ванну или прикасалась к себе. И даже тогда она избегала смотреть на себя в зеркало. Для нее в этом не было ничего естественного — она не знала, как показаться кому-то другому. Даже сон не смог бы подготовить ее к этому.

Заметив ее колебания, Каспен сложил руки вместе.

— Все путешествия начинаются с шага, Тэмми.

Она по-прежнему не двигалась. В ее мозгу звучал голос матери: Ты будешь делать, как он говорит, и постараешься чему-нибудь научиться.

Но Тэмми не привыкла выполнять приказы. Это шло вразрез с каждым инстинктом ее тела — это нарушало все, что касалось того, кем она была как личность. Она не могла просто слепо подчиняться ему. Она не была так устроена. Она никогда такой не была. Поэтому она сказала:

— Ты первый.

Брови Каспена взлетели вверх, затем тут же сошлись вместе. От его реакции острый нож тревоги пронзил грудь Тэмми.

Не обижай его, иначе он может не позволить тебе вернуться.

Ее сердце ушло в пятки. Что, если она только что обидела его? Что, если он причинит боль ей? Или хуже — что, если он примет свой истинный облик, посмотрит ей прямо в глаза и убьет ее? Она извинится. Она встанет на колени и будет молить о прощении. Она разденется и позволит ему смотреть на себя столько, сколько ему захочется.

Прежде чем она успела сделать что-либо из этого, Каспен сказал:

— Как пожелаешь.

Теперь Тэмми была удивлена. Она понятия не имела, просил ли кто-нибудь его об этом раньше. Но назад уже ничего было не вернуть, да она и не хотела этого делать.

Каспен подошел ближе, остановившись только тогда, когда был в нескольких футах от нее. Он был намного выше; ей пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он спокойно посмотрел на нее сверху вниз, как будто весь этот процесс его не касался. И она предположила, что это не так. Он видел десятки девушек до нее и увидит сотни после. Для него это был долг — не более.

Для Тэмми это было всем.

Каспен медленно снял рубашку, взявшись за низ и стянув ее через голову невероятно плавным движением. Половина его тела все еще была одета, но Тэмми едва могла справиться с тем, что она уже видела. Его тело было неоправданно подтянутым, торс бугрился твердыми мышцами. Его брюки были спущены достаточно низко, чтобы обнажить острые углы нижней части пресса, которые указывали вниз, как две стрелы. Тэмми почувствовала, как все ее лицо вспыхнуло от этого зрелища, сопровождаемого диким желанием самой стянуть с него брюки. Но руки Каспена уже развязывали их, и прежде чем Тэмми успела сделать еще один вдох, они упали на землю.

Член Каспена был совсем не похож на те, что изображены на мраморных статуях, ведущих к церкви.

Он был непостижимо длинным и прямым, как стрела. Каспен еще даже не возбудился, а Тэмми уже задавалась вопросом, как, черт возьми, он поместится внутри нее. Она никогда не брала ничего такого большого. Она даже не была уверена, что это возможно. Это было идеальное продолжение его самого — точно такое же грозное и красивое, каким он был. Тэмми уставился на него с благоговением.

Внезапно она поняла его репутацию Короля Змей. Все, что она когда-либо слышала о Каспене, обрело смысл теперь, когда она увидела эту его последнюю часть. То, как жители деревни говорили о нем вполголоса, то, что принц всегда выбирал его девушек, — все это оправдывалось тем, что было у него между ног. Почему он должен подчиняться кому-либо, когда превосходил всех самым фундаментальным образом? Зачем уступать свою власть, когда у него было намного больше?

Вид его ошеломил ее. Она хотела почувствовать его внутри себя. Ей стало интересно, хочет ли он того же. Она тут же отогнала эту мысль. Она была не первой девушкой, с которой он был в своей пещере. И все же почему-то казалось, что этот момент был только для них.

Каспен позволил ей посмотреть, наблюдая за ее реакцией с малейшим следом оправданного высокомерия на лице. В конце концов, он прошептал:

— Теперь ты.

Это было справедливо.

Каким-то образом ее нервы успокоились теперь, когда он был обнажен. Вид уязвимого Каспена придал ей смелости, и она поняла, что готова к тому, что будет дальше. Уверенными руками она расшнуровала платье и позволила ему упасть на землю, так что она осталась в нижнем белье.

Каспен не сводил с нее глаз.

— И остальное.

Тэмми стянула с себя нижнее белье.

Теплый воздух пещеры ласкал ее кожу, окутывая волной, от которой перехватывало дыхание. Было невозможно не думать о том факте, что она была обнажена. Но прежде чем она успела обдумать это, Каспен молча обошел ее кругом, оглядывая с ног до головы. Она тоже посмотрела на него, наблюдая за тем, как он двигался с несомненным контролем, его шаги были плавными на неровном полу пещеры. Она видела, как он наблюдал за ней клинически, без эмоций. Тэмми поняла, что, хотя для нее это было в новинку, для него в этом не было абсолютно ничего нового. Он делал это много раз раньше. Она была для него всего лишь цифрой — он не смотрел ни на что, чего бы уже не видел.

Наконец Каспен остановился перед ней. Он изучал ее глаза, щеки, волосы. В конце концов его взгляд скользнул по ее шее к ключицам, прошел по груди и остановился на животе. Он протянул руку, кончики пальцев оказались всего в нескольких дюймах от ее кожи. Но он не прикоснулся к ней. Вместо этого она почувствовала внезапное тепло ниже пупка, и свет камина потускнел.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я проверяю, фертильна ли ты, — сказал он, не глядя в глаза.

— И? Я?

Взгляд Каспена метнулся к ней.

— Терпение — это добродетель, Тэмми, — он произнес это как выговор.

Тэмми вздохнула.

— Мне говорили.

Его взгляд вернулся к ее животу. Тэмми с трудом подавила желание постучать ногой, терпеливо ожидая, когда обследование даст результат. Ей следовало ожидать чего-то подобного. Секс и плодовитость были переплетены с влиянием василиска. Ходили слухи, что они черпали из этого силу — что их способность соблазнять людей была присуща их природе. Именно по этой причине им было поручено обучать будущую жену принца: они были единственными существами, которым можно было доверить превращение девочек в женщин.

Спустя, как ей показалось, целую вечность, Каспен сказал:

— Ты фертильна.

Тэмми не знала, как относиться к этому объявлению. Часть ее хотела, чтобы этого не было — это означало бы, что она выбыла из борьбы за принца. Но если бы это было так для Тэмми, она бы не достигла того, ради чего пришла сюда. Ее бы никогда не поцеловали, никогда не трахнули. А это вообще никуда не годилось.

Каспен снова заговорил.

— Тебе нужно будет набрать вес, — сказал он. — Принц попросил девушку полнее.

— Я не могу, — ответила Тэмми, не подумав.

Глаза Каспена сузились.

— Почему нет?

Она опустила голову.

— У нас... дома мало еды. У меня нет возможности съесть больше.

У них не было недостатка в яйцах. Но другой еды было мало, а их социальный статус как птицеводов давно отдалил их от доброты соседей.

— Тогда ты будешь есть, пока будешь здесь, — сказал Каспен. — Я буду кормить тебя после наших сеансов, начиная с завтрашнего дня.

Тэмми кивнула, все еще глядя в землю.

— И не стригись, — продолжил он. — Принцу нравятся длинные волосы.

Волосы Тэмми в настоящее время ниспадали чуть ниже плеч, хотя во влажном состоянии они были длиннее, до того, как появлялись кудри.

— Подними подбородок, — приказал Каспен.

Она так и сделала.

— Сядь, — он указал на каменный выступ позади нее. — И раздвинь ноги.

Она так и сделала.

В тот момент, когда ее колени разъехались, челюсть Каспена сжалась. До сих пор его взгляд был отстраненным, почти бесчувственным. Теперь его глаза ярко горели, излучая необузданную интенсивность. Внезапно он опустился перед ней на колени, наклонился вперед и закрыл глаза. Верный своему слову, он по-прежнему не прикасался к ней. Но он глубоко вдохнул, и она увидела, как раздулись его ноздри, подчеркивая острые черты лица.

— Иланг— Иланг, — тихо сказал он, — и сандаловое дерево, — он открыл глаза. — Кто тебе сказал это сделать?

— Моя мать, — сказала Тэмми, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме того факта, что он стоял на коленях между ее совершенно обнаженных ног. — Она сказала, что это придаст мне смелости.

Каспен долго смотрел на нее.

— Придало? — прошептал он.

Тэмми слегка пожала плечами.

— Я не уверена.

Он все еще стоял на коленях, удерживая зрительный контакт. Но теперь его взгляд вернулся к центру ее тела, и он произнес другую команду.

— Откройся.

Желудок Тэмми сжался.

— Я не понимаю, — прошептала она.

— Используй свои пальцы, — медленно произнес Каспен. — И позволь мне заглянуть внутрь тебя.

Он был всего в нескольких дюймах от нее. Тэмми не могла представить, как можно раскрыть эту часть себя, но знала, что хочет этого. Поэтому она, помогая себе пальцами, раскрылась, показывая ему то, что никогда никто раньше не видел. Как только она это сделала, зрачки Каспена внутри золотистой радужки расширились, подражая ее собственным. Он смотрел долго, так долго, что стало трудно держать себя открытой, когда она медленно увлажнилась под пристальным взглядом. Что он там делал? Запоминал ее анатомию? Решал, как ее обучать? В любом случае, было волнующе обнажиться перед ним. Она хотела его одобрения, и ей было интересно, понравится ли это ему.

Этот процесс затронул не только Тэмми.

Впервые она испытала, каково это — влиять на мужчину. Возбуждение Каспена было неоспоримым — чем дольше он смотрел на нее, тем тверже становился его член, и она почувствовала прилив гордости за то, что была причиной этого, наряду с сильным любопытством, которое она едва могла подавить. Она хотела прикоснуться к нему — почувствовать эффект, который производила на его тело. Она хотела сделать то, чем хвасталась Вера, — взять его в руки и гладить, пока он не кончит. Эта мысль возбудила ее настолько, что пальцы скользнули в ее влажность. Движение было приятным, и, не раздумывая, она повторила его снова, прямо перед пристальным взглядом Каспена.

Она подумала, что он может сделать ей выговор, но он этого не сделал. Вместо этого она услышала низкое шипение и поняла, что оно исходит от него. Шипение эхом разнеслось по пещере, отражаясь от стен и окружая их своей вибрацией. Тэмми не была уверена, стоит ли ей пугаться этого звука.

— Ты одобряешь меня? — спросила она.

Шипение немедленно прекратилось. Каспен посмотрел ей в глаза.

— Мое одобрение не имеет значения, — резко сказал он. — Тебе следует искать одобрения принца.

Тэмми внезапно почувствовала себя неловко. Она подавила ноющую волну желания, ругая себя за то, что была такой дерзкой. Каспен был василиском — она была идиоткой, думая, что может оказать на него какое-либо влияние.

Она отдернула руку, смущенная своей самонадеянностью.

— Я не говорил тебе останавливаться, — сказал Каспен.

Тэмми уставилась на него. Его зрачки расширились; почти не осталось золотистой радужки. Это было все равно что заглянуть в глубины самой тьмы; там была только бесконечная чернота. На инстинктивном уровне Тэмми знала, что они вступают на неизведанную территорию.

Неуверенно ее рука вернулась на место.

Сначала она двигалась медленно, размеренно вводя и выводя два пальца, наблюдая за Каспеном, а он за ней. Затем она стала двигаться быстрее, лаская те части себя, к которым у него скоро будет доступ, уговаривая себя на то, что она не могла остановить. Она показала ему, как ей это нравится — делать то, что она делала, когда была одна в своей комнате, после того, как ее мать уходила спать, когда мир погружался во тьму, а в домике воцарялась тишина, когда она закрывала глаза и притворялась, что кто-то наблюдает за ней. Она хотела, чтобы Каспен увидел ее по-настоящему, такой, какой она всегда хотела, чтобы ее видели: достойной мужского прикосновения.

В конце концов шипение вернулось.

Взгляд Каспена был непоколебим. Огонь отражался в блеске кожи, и Тэмми могла поклясться, что видела тень чешуи, разбросанную по его груди.

Она уже была мокрой, но вид его сделал ее еще влажнее.

Он был абсолютно тверд, его член стоял торчком, как у солдата, сама его природа определялась тем, что находилось у него между ног. Она хотела, чтобы он сдался. Она хотела, чтобы он схватил ее, толкнулся с нетерпеливой необходимостью, рухнул в нее, как умирающая звезда.

Но Тэмми знала, что сегодня этого не произойдет. Каспен так и сказал, и Тэмми уважала это. Ученица не станет перечить учителю. Тем не менее, это не означало, что они не могли разделить это вместе, что он не мог продемонстрировать свою преданность другим способом, взаимностью. Она надеялась, что он мог бы разделить ее опыт. И, к ее огромному удовольствию, он так и сделал.

Не говоря ни слова, рука Каспена скользнула ему между ног.

Он взял себя в руки и начал растирать, его плечи напрягались с каждым длинным движением, показывая Тэмми, что она скоро сделает. Она не могла отвести взгляд от его руки. Он двигался в безжалостном ритме, плотно у основания, затем плавно по верхушке, последовательно растирая длинными, устойчивыми движениями, его дыхание прерывалось с каждым ударом.

Каспен двигался сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Вверх и вниз, как и говорила Вера. Любой след колебания исчез из его глаз, когда основные инстинкты взяли верх, его желание взяло верх над каждым барьером между ними. Он выгнул голову, обнажая горло. Шипение было низким, оно гудело вокруг них, обволакивая своей настойчивой частотой.

Затем Каспен встал, глядя на нее сверху вниз, его движения участились с настойчивой преданностью.

Тэмми знала, что она не первая девушка, оказавшаяся обнаженной в этой пещере. Она знала, что в ней нет ничего особенного, что она не могла бы предложить Каспену. Ничего такого, чего он не видел раньше. И все же, казалось, что этот опыт был уникальным для них, как будто он никогда не смотрел так ни на одну девушку, как будто она была единственной, ради кого он когда-либо сделал бы это. Она задавалась вопросом, правда ли это. Она очень на это надеялась.

Внезапно он шагнул вперед, и у нее перехватило дыхание.

На мгновение Тэмми показалось, что он может сломаться, что он может сдаться и взобраться на нее. Вместо этого он наклонился, другой рукой ухватившись за камень рядом с ее головой, его тело расположилось прямо над ней. Его рука не останавливалась, как и ее. Было захватывающе видеть, как он прикасается к себе. Знать, что он делает это из-за нее, было выше эйфории. Ей хотелось провести по нему руками. Она хотела почувствовать его в своих ладонях, понять, кто он на самом деле, прикоснуться ко всему, что он позволял ей видеть.

Но он был непоколебим. Единственный способ связаться с Каспеном сегодня вечером — сделать именно то, что они делали сейчас. Поэтому Тэмми подстроилась под его темп, перебирая пальцами под ту же песню, доказывая ему, что их ритмы совместимы, синхронизируя свою интонацию с его.

Другой рукой она прикоснулась к своим грудям, сжимая их, чтобы убедиться, что он знает, что может получить, если захочет. Он наклонился так близко, что она почувствовала на своем лице его отчаянное дыхание. Он стоял между ее ног, их тела разделяли всего несколько дюймов.

Тэмми задавалась вопросом, подумает ли он о ней, когда сделает это в следующий раз. Представит ли он ее, как она, несомненно, представила бы его? Хотел бы он, чтобы это была ее рука, а не его, поглаживающая вверх-вниз, обслуживающая его, поощряющая то, что увеличивалось естественным образом? Или он представил бы, как она делает что-то другое, например, встает перед ним на колени, берет его в рот, поглощает его так, как она хотела, чтобы он поглотил ее?

Ей хотелось попробовать его на вкус. Интересно, позволит ли он ей когда-нибудь.

Сейчас его глаза путешествовали по ее телу, наблюдая за тем, как она двигается, упиваясь ее обнаженной кожей, как будто ему нужна была ее плоть, чтобы выжить. Как всегда, его взгляд возвращался к тому, что делала ее рука между ног. Тэмми смотрела на него, выгнув спину, обнажая каждую частичку своего тела. Она была совершенно беззащитна, но в то же время чувствовала себя в неопровержимой безопасности.

— Глубже, — сказал Каспен грубым голосом.

Гордость захлестнула ее. Он одобрил. Он хотел большего.

Но Тэмми тоже хотелось большего.

Вместо того, чтобы войти глубже, она убрала руку, обхватила свои бедра и полностью раздвинула их, открываясь только для него.

— Ты не сделаешь этого? — прошептала она.

Он наклонился еще ниже, опустив свое лицо так, что оно оказалось прямо над ее лицом. Он был так близок к тому, чтобы коснуться ее, его грудь была в дюйме от нее.

Тэмми почувствовала запах дыма на своей коже.

— Ты сделаешь это, — сказал он рычащим голосом.

По его приказу холодок пробежал по ее телу. Он был главным — ей не следовало задавать вопросов. И все же Тэмми знала, что она обладает здесь некоторой властью. Он хотел, чтобы она проникла глубже — он сам так сказал. Она с радостью дала бы ему то, что он хотел, если бы это было оценено по достоинству.

— Встань прямо, — сказала Тэмми. Она хотела, чтобы он это увидел.

Брови Каспена удивленно нахмурились. Она задалась вопросом, отдавали ли ему когда-нибудь приказы раньше. На мгновение ей показалось, что он может сделать ей выговор. Затем он выпрямился, и Тэмми поняла, что он у нее в руках. Поэтому она вошла глубже, используя обе руки, подталкивая себя к краю, больше не пытаясь отсрочить неизбежное, дразня себя так, как ей хотелось, чтобы он дразнил ее. Каспен уставился на ее руки между ног, наблюдая, как ее пальцы двигаются внутрь и наружу — устойчиво, как приливы и отливы, — наблюдая, как она потирает свое самое чувствительное место маленькими идеальными кругами.

Он точно видел, какая она мокрая. Он знал, что это все для него.

Все близилось к окончанию, но она отчаянно пыталась растянуть это, двигаясь медленно, желая, чтобы они испытали это вместе. Она хотела, чтобы Каспен кончил в то же время, чтобы разделить это с ним, чтобы они были связаны вне ограничений ученика и учителя. Она хотела знать, что он дышал для нее так же, как она дышала для него.

Каспен тоже был близок.

Она могла сказать это по тому, как он менял темп с переменными интервалами, замедляясь всякий раз, когда смотрел на нее слишком долго. Каждый раз, когда он делал это, он закрывал глаза, а когда открывал их, ему казалось, что он видит ее в первый раз заново, его рука продолжала двигаться, как будто никогда и не останавливалась. Его дыхание вырывалось короткими рывками, пульс беспорядочно бился в горле. Они вместе приближались к краю, к неизбежному завершению.

Они больше не могли сдерживаться.

— Вместе? — с трудом выдавила она.

— Нет, — Каспен покачал головой, в его голосе послышалось легкое придыхание. — Ты первая.

Они были так близко, что она не могла протестовать. Если бы это было то, чего он хотел, она бы с радостью дала ему это. Поэтому она посмотрела на него снизу вверх, чувствуя, как нарастает неизбежность, не в силах сопротивляться волне, которая вот-вот должна была взметнуться на гребень. Это была самая легкая вещь в мире — сдаться Каспену, показать себя самой уязвимой, опустить свои стены только для него. Она представила, что бы он почувствовал, каким бы он был на вкус, на что это было бы похоже, если бы он оттолкнул ее руки и позволил себе овладеть ею. Одной мысли было достаточно, чтобы заставить ее кончить.

Наконец, она испытала оргазм.

Секунду спустя Каспен тоже кончил, высвободившись в руке с судорожным стоном. Он тяжело дышал, точно так же, как и она. Он склонил голову, и его затылок заблестел в свете камина. Его плечи блестели от пота, сухожилия пульсировали под кожей, когда после этого он слегка задыхался.

У Тэмми перехватило дыхание. Она почувствовала неоспоримый прилив сил, зная, что заставила его кончить, даже не прикоснувшись к нему рукой. Она не смела представить, что произойдет, когда сможет прикоснуться к нему.

Каспен поднял голову, чтобы посмотреть на нее.

Тэмми хотелось поцеловать его. Вместо этого она выдержала его взгляд, пытаясь прочесть мысли. Что он о ней подумал? Остался ли доволен? Укрепило ли это их связь, или она была для него всего лишь глупым ребенком, ничем не отличающимся от десятков других девушек, которые приходили в его пещеру? Конечно, он не думал о том же, что и она, — о том, что она никогда ни с кем не чувствовала такой связи, как сейчас, что между ними было что-то особенное, что-то значительное.

Тэмми хотела что-то сказать, но почему-то казалось неправильным облекать в слова нечто столь обширное. Теперь, когда она знала, на что он способен в ее присутствии, ей нужно было знать, на что он способен внутри нее. Она умрет, если у нее никогда не будет шанса быть с ним полностью.

Каспен выпрямился, расправив плечи.

Тэмми тоже выпрямилась, изумленно уставившись на вещество у себя на ладони. На его блеске отразился мерцающий свет огня, и она обнаружила, что встает, машинально потянувшись.

Каспен резко отдернул руку.

— Ох. Я сожалею… — заикнулась Тэмми, сразу смутившись. — Я просто никогда... не видела этого раньше.

Он наклонил голову, глядя на нее с задумчивым выражением лица.

— Ты можешь посмотреть, если хочешь, — он медленно протянул руку обратно.

Она благодарно кивнула, наклоняясь вперед.

Его сперма была чем-то средним между жидкостью и твердым веществом, густой и блестящей, как горсть расплавленных жемчужин.

— Это прекрасно, — прошептала она.

— Значит, это похоже на тебя.

Слова прозвучали как вздох. Она едва расслышала их. Но он произнес их, и Тэмми знала, что никогда не забудет тот первый раз, когда мужчина назвал ее красивой.

У Тэмми перехватило горло. Возможно ли, что он не был таким противоречивым, как она думала? Возможно ли, что он желал ее так же, как она желала его? В теплом послевкусии от того, что они только что пережили, все казалось возможным. Тэмми задавалась вопросом, сделал бы он то же самое с Верой. Была ли она связана со своим василиском подобным образом? Или она просто разделась и стояла там, как и предполагалось изначально?

Они смотрели друг на друга целую вечность, истинность момента запечатлелась в них обоих. Затем Каспен сложил руки чашечкой, держа в ладонях свой жемчуг. По какой-то причине Тэмми знала, что нужно хранить молчание, когда он закрыл глаза, нахмурил лоб и склонил голову. Она почувствовала внезапный порыв воздуха, и огонь полностью потускнел, погаснув с единым свистом. Мгновение спустя он снова вспыхнул. При свете Тэмми увидела, что в руках Каспена какой-то предмет. Он протянул его ей.

— Возьми это, — сказал он.

Она посмотрела на его ладони, которые сжимали что-то похожее на коготь. Он был гладким и изогнутым, толстым с одного конца и сужающимся до размера пальца с другого. Она взяла его в руки, ощутив твердость. Возможно, он был сделан из камня.

— Что это? — спросила она, рассматривая его на свету. Он был теплым на ощупь и тяжелее, чем казался. Она изучала изгиб, очарованная его плавностью.

— У него нет названия, — сказал Каспен. — По крайней мере, на вашем языке.

— Какова его цель?

— Он будет связывать нас, пока мы будем порознь.

— Каким образом?

Каспен подошел ближе.

— Ты будешь держать это внутри себя.

— Внутри меня?

— Да, — его взгляд скользнул вниз по ее телу, остановившись между ног.

Тэмми поняла. Ее румянец вернулся.

— Он должен идеально подойти, — сказал он.

Тэмми подняла на него глаза и была удивлена, увидев его нетерпение.

— Никому не говори, что он у тебя. И никому не показывай его. Он для тебя и только для тебя.

Он смотрел на нее с напряжением, которого она не понимала. Она могла только кивнуть. Его взгляд был слишком пристальным. Она посмотрела на коготь.

— На что это будет похоже? — прошептала она.

— Тепло, — сказал он. — Точная температура моего человеческого тела.

Тэмми кивнула.

— Это будет приятно, — продолжил он. — Я позабочусь об этом.

— Как?

— Как я уже сказал, это соединит нас. Я могу заставить его... пульсировать.

— Пульсировать?

Он улыбнулся, и она растаяла.

— Когда он запульсирует, ты поймешь, что я думаю о тебе.

Тэмми уставилась на необычную вещицу. Она повертела ее в руках, ощущая вес, замечая, как вещь сияет, словно сделана из звездного света. Она не могла поверить, что это создано из самой его сущности. Тэмми никогда раньше не видела подобной магии.

— Попробуй, — голос Каспена оторвал ее от размышлений.

Она подняла на него глаза.

— Прямо сейчас?

— Да.

Этим утром Тэмми и представить себе не могла, что сделает что-то подобное. Но после того, что произошло за последний час, она почувствовала отвагу, к которой не привыкла, и знала, что способна выполнить его приказ. Поэтому она села на выступ, снова раздвинув ноги перед Каспеном.

Она посмотрела на него, ожидая указаний.

— Возьми больший конец внутрь себя, — сказал он.

Тэмми сделала, как ей сказали. Она медленно вставила более толстый конец когтя, держа руку ровно в процессе. Она никогда не брала в себя ничего такого большого — оно было твердым и гладким, непохожим на то, что ощущали пальцы, когда она прикасалась к себе, и она обнаружила, что, несмотря на влажность, вставить его было трудно.

Когда она вздрогнула, Каспен заговорил:

— Не торопись. Это не должно причинить боль.

Тэмми кивнула, сделав глубокий вдох и немного продвинув коготь. Это было любопытное ощущение, и она обнаружила, что оно ей нравится. Тем не менее, было невозможно представить член Каспена внутри нее, так как один только его коготь так растягивал ее.

Она остановилась, все еще видя заостренный кончик, изогнутый к самой чувствительной части ее тела. Она осторожно прикоснулась к нему пальцем, ощущая, как он облегает промежность.

— Тебе приятно? — тихо спросил Каспен.

Она подняла на него глаза и с приливом прозрения увидела, что член снова встал. Не полностью, как раньше, но частично воскрес, и Тэмми знала, что это из-за нее.

— Да, — прошептала она.

Они долго смотрели друг на друга, Тэмми сидела, а Каспен стоял. Казалось, что это важный момент, и Тэмми знала, что не стоит его нарушать. Ей было интересно, прикоснется ли он к себе снова, но он этого не сделал. Казалось, ему нравилось просто смотреть на нее, а ей нравилось позволять ему это.

Огонь догорал к тому времени, когда Каспен наконец сказал:

— На сегодня мы закончили. Можешь одеваться.

Тэмми снова почувствовала себя храброй и сказала:

— Ты тоже можешь.

Его губы растянулись в коварной улыбке.

— Я ценю твое разрешение.

— Я с радостью даю его.

Улыбка Каспена стала шире. Тэмми заметила, что он наблюдал за ней, даже когда она снова надевала одежду, его глаза скользили по ее телу до последней секунды. Она тоже наблюдала за ним, видя, как перекатываются мускулы на его плечах, когда он натягивает рубашку, наблюдая за выступающими венами на руках, когда он завязывает брюки. Она чувствовала сдерживаемую энергию в его теле, и ей не терпелось ощутить это на себе.

Когда они оба оделись, Каспен грациозно взмахнул рукой.

— Я провожу тебя.

Тэмми кивнула, следуя за ним к выходу из пещеры. Она чувствовала коготь внутри себя и была уверена, что никогда к нему не привыкнет. Чтобы нормально ходить, требовались усилия.

Для нее было потрясением оказаться на холодном вечернем воздухе после теплых объятий пещеры, и Тэмми поежилась, когда они вышли наружу. Трава под ногами была мокрой; пока они были внутри, шел дождь. В начале тропинки Каспен посмотрел на нее. Его лицо было внимательным, глаза сверкали в темноте.

— Ты вернешься завтра вечером. Не опаздывай.

Не сказав больше ни слова, Каспен повернулся, чтобы уйти.

— Подожди! — невольно воскликнула она.

Он остановился, повернувшись к ней спиной.

— Ты будешь думать обо мне? — прошептала Тэмми.

Каспен не обернулся. Она уставилась на его плечи, широкие и сильные в темноте. Его молчание было абсолютным; она не слышала ничего, кроме шорохов леса вокруг них, перекрываемых биением ее собственного сердца. Он стоял так долго, что она засомневалась, услышал ли он ее вообще. Наконец, он ответил:

— Я же говорил тебе, что буду.

— Я знаю. Я просто… — Тэмми сделала паузу, скрестила руки на груди и глубоко вздохнула, прежде чем закончить. — Я хотела услышать это снова.

Каспен по-прежнему не оборачивался.

Вместо этого, ее внезапно пронзила ноющая пульсация между ног. Она прошла сквозь нее так резко, что Тэмми ахнула, согнувшись пополам от удивления, ошеломленная его силой. Ей пришлось закричать; ощущение было слишком сильным. Она никогда не испытывала ничего более приятного — это затмевало все, что она когда-либо дарила себе; это заставляло все ее нутро раскрываться лепестковой спиралью, как будто она стала единым целым с луной и звездами.

Тэмми едва удерживала равновесие, когда пульс участился, заставляя ее упасть на колени. Она сжалась в комок, вцепившись кулаками в траву. Она не могла дышать; она не могла думать. Она не чувствовала ничего, кроме самого глубокого удовольствия в своей жизни. В этот момент Тэмми без тени сомнения поняла, что она жива.

Потом все было кончено.

Когда она подняла глаза, Каспена уже не было.





Глава 3




На следующее утро за завтраком ее мать, как обычно, приготовила яичницу. Тэмми нарезала яблоко сверху и поставила горшочек с медом на стол, как делала каждое утро. Все было как всегда — точно так же. За исключением Тэмми.

Время, проведенное в пещере, навсегда изменило ее. Она пролежала в постели всю ночь без сна, прокручивая в голове все, что произошло. Она вспомнила, что увидела, когда Каспен спустил штаны. Она вспомнила, каково это — прикасаться к себе, видеть, как Каспен возбуждается при виде нее, кончать у него на глазах.

Тэмми попыталась есть, но не смогла. В тот момент, когда она подняла ложку, коготь запульсировал, и она ахнула.

Когда он запульсирует, ты поймешь, что я думаю о тебе.

Эта мысль была подобна росистой траве весенним утром. Она не могла представить ничего лучше, чем знать, что Каспен думает о ней. Она отчаянно желала еще одного импульса — она хотела, чтобы он снова подумал о ней — думал о ней постоянно, пока они не воссоединятся этим вечером.

Но другого импульса не последовало.

Сердце Тэмми упало. Неужели это все, чего она для него стоила? Один пульс — и ничего больше? Что, если это было просто совпадение, и он вообще не думал о ней? Ее щеки вспыхнули от стыда, и она вернулась к своей тарелке.

Завтрак прошел в молчании. Тэмми знала, что ее матери до смерти хочется спросить о том, как она провела время в пещерах, но каждый раз, когда она открывала рот, Тэмми бросала на нее взгляд, ясно дающий понять, что она не хочет говорить. Она не могла рассказать ей, что произошло. Ей нужно было придумать историю, которая не предполагала бы, что она полностью переступит все границы, которые должны были быть на тренировке.

Тем временем было воскресенье, а это означало, что вся деревня отправилась в церковь.

Поднимаясь по ступеням церкви, Тэмми смотрела на каменные статуи богов — тех, чья анатомия была настолько ошеломляюще хуже анатомии Каспена. Если это боги, то кем же тогда был он?

Они опаздывали, и церковь была уже полна. Тэмми последовала за матерью в задний ряд, скользнув на скамью вслед за ней. Когда она села на жесткое дерево , коготь настойчиво прижался к ней. Ей сразу стало тепло между ног, и она пожалела, что не осталась одна. Ей пришлось сидеть осторожно, упершись бедрами в жесткую деревянную скамью и обхватив руками колени.

— Что-то не так, моя дорогая? — спросила ее мать.

Тэмми покачала головой. У нее не было слов, чтобы описать это переживание.

— Ничего, мама.

Она оглядела церковь, пытаясь найти Габриэля, чтобы отвлечься. Он сидел в конце ряда, обнимая девочку, которая явно не была Поппи. Она не смогла удержаться от улыбки.

Служба началась. Они помолились Коре, богине плодородия. Именно благожелательность Коры повлияла на обучение, благословила девочек плодовитостью, гарантировала, что принц родит наследника мужского пола. Именно от имени Коры Тэмми должна была предложить принцу свое тело. Кора была матерью для всех, и говорили, что она навещала молодых матерей в ночь, чтобы благословить их на благополучные роды. Тэмми не была уверена, что верит в это. Было много женщин, которые умерли при родах. Например, сама королева. Все знали, что принц вырос без матери. Неужели Кора забыла навестить ее?

Уже было на полпути к завершению службы, когда раздался первый импульс.

Прежде чем у Тэмми появился шанс перевести дыхание, быстро последовал второй. Но это не могло происходить прямо сейчас. Не сейчас, не рядом с матерью, не в церкви. Сидеть спокойно было невозможно. Тэмми вцепилась в скамью обеими руками, крепко зажмурив глаза и пытаясь совладать со своим дыханием.

Появился еще один импульс, и Тэмми издала едва слышный всхлип.

Не издавай ни звука.

Тэмми застыла. Голос принадлежал Каспену, и он исходил из ее разума. Но как это было возможно? Прежде чем она успела удивиться, раздался еще один импульс, на этот раз такой сильный, что Тэмми пришлось ухватиться за скамью перед собой, чтобы не закричать. Ее мать посмотрела на нее, нахмурившись.

—Судороги, — одними губами произнесла Тэмми.

Ее мать кивнула.

Это было единственное, что она могла придумать, чтобы объяснить то, как она наклонилась вперед, отчаянно пытаясь найти способ сесть так, чтобы не усиливать учащенную пульсацию. Казалось, в них не было никакой закономерности. Они различались по интенсивности и продолжительности, иногда быстрые и резкие, иногда медленные и затяжные, каждая из которых заставляла ее задыхаться сильнее, чем предыдущая. Они были настолько хаотичными, что Тэмми почти задалась вопросом, были ли они случайными. Она не могла поверить, что василиск вообще думал о ней, не говоря уже о том, что думал о ней так долго. Тэмми огляделась в поисках чего-нибудь — чего угодно, — что могло бы отвлечь ее.

Ее взгляд остановился на Вере.

Она сидела в конце скамьи, прислонившись к Джонатану. Казалось, что ее плечо подергивается, рука дергается вверх-вниз в постоянном ритме. Всякий раз, когда она ускорялась, голова Джонатана откидывалась назад, и каждый раз, когда это происходило, плечо Веры переставало двигаться. Затем это возобновлялось мгновение спустя с новой силой.

Вздрогнув, Тэмми поняла, на что она смотрит.

Тэмми в замешательстве огляделась. Наверняка кто-нибудь увидит — наверняка кто-нибудь заметит. Но Вера и Джонатан сидели в самом конце почти пустой скамьи, под углом, скрывавшим колени. Любой, кто взглянул бы на них, не догадался бы, что она доставляет ему удовольствие. Тэмми понимала это только потому, что знала Веру, а также потому, что она была так болезненно возбуждена от этих импульсов, что ей казалось, будто она внезапно обрела какую-то нечеловеческую способность определять сексуальную активность за милю.

То ли из-за болезненного восхищения, то ли из скрытой ревности, Тэмми не могла отвести взгляд. Пульсации, казалось, ощущали ее возбуждение, каким-то образом синхронизировавшись с движением руки Веры. Теперь они были целеустремленными; Тэмми не сомневалась, что Каспен думает о ней, и он должен был знать, что она думает о нем. Ритм все нарастал, нарастал, нарастал. Даже когда остальная часть церкви начала петь гимн, Тэмми не могла присоединиться. Все, что она могла делать, это смотреть на руку Веры, двигающуюся вверх-вниз, представляя, что это ее рука и член Каспена, а не Джонатана.

Тэмми закрыла рот, когда раздался последний импульс.

Но не закричать было невозможно. Гимн достиг крещендо, и Тэмми тоже, и как только закончилась последняя нота, Тэмми увидела, как голова Веры опустилась под скамью, ненадолго задержавшись на коленях Джонатана, прежде чем снова подняться. Она торжествующе облизнула губы.

Пульсация задержалась, вызвав у Тэмми остаточный стон, который она даже не потрудилась заглушить. Она была такой мокрой, что могла только надеяться, что платье не промокло насквозь.

— Кое-кто хочет тебя, — голос матери вывел ее из транса.

— Что?

— Я сказала, тебя кое-кто зовет, — ее мать указала на конец их скамьи, где Габриэль махал ей рукой.

— А. Точно.

Гимн закончился. Люди начали расходиться.

Тэмми встала вместе с остальной толпой, направляясь к проходу, где ждал Габриэль.

— Ну? — спросил он, когда она подошла к нему, взяв его под руку. — Ты изменилась?

Тэмми не знала, что ответить. Она чувствовала, как влага стекает по ногам, и внезапно ощутила родство с Джонатаном.

— Да, — честно ответила она.

— Восхитительно, — Габриэль сжал ее руку. — Расскажи мне все.

— Только не тогда, когда мы в церкви.

Это был пустой протест. Ничто из того, что произошло за последний час, не подходило для церкви.

— Да ладно тебе, Тэмми. Кора бы гордилась. Она бы хотела, чтобы ты рассказала мне все пикантные подробности.

Так или иначе, Тэмми поверила ему. Из всех божеств, конечно, богиня плодородия не стала бы возражать против всего, что связано с сексом. Но все же. Ее мать была всего в нескольких футах от нее, и Тэмми не собиралась говорить об этом рядом с ней.

— Мне нужно доставить пару петухов. Встретимся на площади через час?

— С включенными колокольчиками, — Габриэль шутливо отсалютовал ей, прежде чем исчезнуть в толпе.

Тэмми старалась вести себя как можно более нормально, пока следовала за матерью домой, но из-за когтя внутри нее и влажности на бедрах она начинала чувствовать себя ходячим грехом. Как только они оказались внутри, Тэмми побежала в ванную и сразу же приняла холодный душ. Когда она мыла тело с мылом, она не могла не задаться вопросом, что Каспен делал в этот момент. Достиг ли он оргазма, как и она? Думал ли он все еще о ней? Коготь пульсировал только тогда, когда его мысли были сексуальными, или он бы пульсировал, если бы она просто приходила ему в голову? Чем вообще василиски занимаются в свободное время? Тэмми попыталась представить Каспена в его версии церкви, сидящим на скамье. Поклонялись ли василиски Коре, как люди? Или у них были свои боги?

Она быстро вытерлась полотенцем и оделась, направляясь в курятник за петухами.

С тех пор, как было обнаружено, что крик петуха может убить василиска, каждому дому в деревне было предоставлено по одному петуху для защиты от змей на случай, если они проникнут через зеркальную стену. Несмотря на спасительные свойства, петухи не были желанным подарком. Мертвая ласка была предпочтительнее для большинства людей, тем более что мертвые ласки не производили никакого шума. Никто не хотел просыпаться под непрекращающееся кукареканье ни свет ни заря, и для многих семей петухи стали ужином. Всякий раз, когда это случалось, перед Тэмми ставилась задача заменить их.

К тому времени, как Тэмми загнала петухов в загон и захватила две дюжины яиц для пекарни, прошел почти час, и ей пришлось спешить на встречу с Габриэлем на площади.

Он ждал под башней с часами, небрежно прислонившись к кирпичам. Он выпрямился, когда увидел ее.

— Наконец-то. Думал, ты забыла обо мне.

— Никогда, — сказала Тэмми, когда Габриэль взял корзинку у нее из рук. — Ты незабываем.

— Конечно, незабываем. А теперь я жду подробности.

Тэмми рассказала ему все, что произошло в пещерах, включая то, как она прикасалась к себе на глазах у Каспена, и что он сделал то же самое. Единственное, о чем она умолчала, это коготь. Каспен сказал никому не говорить, и у нее не было желания его ослушаться. Кроме того, было приятно иметь секрет, даже если он был маленьким. Жизнь Тэмми так долго была скучной, что перспектива что-то скрывать от Габриэля странно волновала. Он молчал о многих своих похождениях, теперь ей тоже было что скрывать.

— Каспен звучит аппетитно.

— Он василиск, Габриэль. Он ужасающий.

— Ужасающе аппетитно.

Если бы он не нес вместо нее корзинку, она бы толкнула его.

— Он Змеиный король. Его девушек всегда выбирают. Ты не понимаешь, под каким давлением я нахожусь.

— Тэмми. Хорошо, что ты с Королем Змей. Представь, что тебе достался бы василиск без всякого таланта.

— Мне бы было все равно.

— О да, тебе было бы. Я тебя знаю. Ты бы ныла о том, что ты со скучным старым василиском, а не с тем, кто знает, что делает. Признай это. Так будет лучше.

Тэмми нахмурилась. Габриэль был прав, и они оба это знали. Независимо от амбиций матери по отношению к ней, Тэмми участвовала в этом по своим собственным эгоистичным причинам, и они включали в себя достижение как можно большего успеха в сексе, просто чтобы доказать себе, что она может это делать. Нравится это или нет, Каспен был самым простым путем к этой цели.

При мысли о сексе коготь запульсировал.

Она замерла. Она была посреди дороги, средь бела дня. Спрятаться было негде, если Каспен решит сделать что-нибудь еще.

Габриэль остановился, оглядываясь на нее.

— Что с тобой?

— Ничего, — ответила Тэмми. — Судороги.

— А, — Габриэль понимающе кивнул. — Женские проблемы.

— Что-то в этом роде.

Она постояла неподвижно еще мгновение, но, к ее облегчению, пульсация не возобновилась.

Доставка петуха прошла без происшествий, и Тэмми была благодарна Габриэлю за сопровождение. Людям в деревне он нравился, и они терпели ее. Габриэль всегда защищал Тэмми в меру своих способностей, но он был на год старше ее и не всегда был рядом, когда они учились в школе. Он не смог остановить хулиганов на школьном дворе, которые скандировали — «девчонка из куриного дерьма», но всегда был рядом, чтобы вытереть ей слезы по дороге домой.

К тому времени, как они добрались до пекарни, Тэмми пожалела, что не может сделать и эту доставку. Но она знала, что смена Габриэля вот-вот начнется, и он размашисто поцеловал ее в щеку, прежде чем направиться вверх по холму к замку. Габриэль работал посудомойщиком на кухне замка, работа, которая давала ему неограниченный доступ в конюшни. Именно так ему и нравилось.

Тяжело вздохнув, Тэмми повернулась к пекарне.

— Итак, — пронзительно сказала Вера. — Как это было?

Вера снова заговорщически склонилась над прилавком. Только на этот раз все было по-другому. На этот раз Тэмми уже не была девушкой, которая никогда не видела обнаженного мужчину. Между ее опытом в пещере и присутствием когтя внутри нее, последние двадцать четыре часа изменили ее жизнь, ясно и просто. Но она не могла сказать этого вслух. Вера была такой невыносимой болтуньей, что к заходу солнца вся деревня знала каждую деталь. Тэмми остановилась на своей обычной стратегии, которая заключалась в том, чтобы попросить ее о чем-нибудь взамен.

— А у тебя как?

— Это было захватывающе, — выдохнула Вера, наклоняясь вперед. — Мой василиск хочет меня. Это я могу сказать.

— Что заставляет тебя так думать?

— То, как он смотрел на меня.

— Мой тоже смотрел на меня, — сказала Тэмми.

— Конечно, он смотрел. Это то, что они должны делать.

Тэмми сжала челюсти.

— Он долго смотрел.

Вера усмехнулась.

— Ну, и мой тоже. Практически вечно. И к тому времени, как он закончил, я была мокрой. Я уверена, что он это почувствовал.

На это Тэмми нечего было сказать.

— И это еще не все, — продолжила Вера.

Тэмми напряглась. Она собиралась сказать, что ее василиск прикасался к ней? Поцеловал ее? Сделал что-то сверх того, что Каспен сделал с Тэмми? Она собралась с духом, готовая услышать подтверждение того, что она уже каким-то образом все испортила, что Вера продвинулась в тренировках дальше всего лишь после одной ночи в пещерах.

— Он сказал мне, что я во вкусе принца. Очевидно, ему нужна девушка с пышными формами, — глаза Веры ехидно скользнули по Тэмми. — Такая девушка, как я.

Тэмми почувствовала вспышку гнева.

— Каспен сказал, что я...

— Каспен? — Вера зашипела, ее лицо исказилось от внезапной ревности. — Он назвал тебе свое имя? Мой не назвал свое. Он даже не прикоснулся мне.

— Мой тоже меня не трогал, — призналась Тэмми. Но она опустила ту часть, где он разделся для нее, как и она для него. Она опустила ту часть, где они прикасались друг к другу. И она, конечно, опустила ту часть, где он отдал ей частичку себя, и эта частичка была внутри нее прямо сейчас.

— Ну и зачем ему это? — огрызнулась Вера.

Тэмми пожала плечами. Слова причинили боль, но боль была смягчена пульсированием между ее ног, и она задалась вопросом, почувствовал ли Каспен ее боль. Она закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении. Сначала это было нежно, затем более настойчиво. Тэмми не смогла удержаться от улыбки; он дразнил ее, пульсация длилась намного дольше, чем обычно.

— А чему именно ты улыбаешься? — прервала Вера ее размышления.

Глаза Тэмми распахнулись.

— Ничему, — сказала она, пряча выражение лица и размахивая корзинкой. — Возьми свои яйца.

Вера фыркнула, устроив целое шоу из оплаты товара Тэмми, прежде чем передать деньги.

— Думаю, увидимся вечером, — сказала она.

— Обязательно, — ответила Тэмми.

Она покинула пекарню пружинистой походкой. Впервые в ее жизни общение в пекарне не заставило ее расплакаться. Мало того, у нее оставалась еще одна карта, которую она могла разыграть с Верой: как только она узнает, что Тэмми была с Королем Змей, она будет так ревновать, что, возможно, действительно начнет уважать Тэмми настолько, чтобы оставить ее в покое.

Остаток дня прошел в хлопотах по хозяйству. Тэмми выполняла все действия механически, убирая курятник на автопилоте. Она не могла думать ни о чем, кроме сегодняшнего вечера. Как василиск поприветствует ее? Будут ли они говорить об импульсах, которые он посылал во время посещения церкви? Коснутся ли они наконец друг друга? Поцелуются? Сделают большее?

Коготь не пульсировал до конца дня, и сердце Тэмми бешено колотилось к тому времени, когда наступила ночь и она присоединилась к веренице девушек, направлявшихся к пещерам.

На этот раз мать не стала провожать ее; она просто взяла ее за руки, провела пальцами по веснушкам Тэмми и поцеловала в лоб, прежде чем проводить к двери.

Когда они достигли конца тропы, Тэмми подташнивало от нервного предвкушения. Все, о чем она могла думать, это о том, что может произойти сегодня вечером. Она ничего не могла поделать, кроме как переставлять одну ногу за другой, и к тому времени, как она вошла в пещеру, боль в груди стала почти невыносимой.

Там был Каспен, спокойно стоявший в центре. Сердце Тэмми забилось быстрее, когда он сократил расстояние между ними.

— Тэмми, — тихо сказал он, и она вспомнила глубокую мягкость его голоса. — Как ты?

— О, — сказала она, прочищая горло. — Я в порядке. Как ты?

Он улыбнулся, обнажив зубы, но ничего не ответил. Вместо этого он кивнул на камин, встроенный прямо в каменную стену. Перед ним была расстелена толстая циновка.

— Пойдем, — сказал он. — Начнем.

Тэмми последовала за ним на мат.

Как и в прошлый раз, он развел руками и сказал:

— Как только будешь готова.

На этот раз Тэмми не требовала, чтобы он разделся первым. Вместо этого она медленно стянула с себя одежду, позволив ей упасть на пол легкой кучкой. Каспен наблюдал за ней, его губы все еще кривились в улыбке. Он еще даже не прикасался к ней, но Тэмми чувствовала его силу даже отсюда. Не говоря ни слова, он тоже разделся, и она снова позволила взгляду блуждать по возмутительно совершенному телу. Габриэль был прав. Каспен восхитителен.

Она почувствовала тот же прилив сил, когда увидела, что он уже возбуждается. Это невероятно, знать, что он возбужден из-за нее. Это казалось самой опьяняющей вещью в мире — произвести на него такой эффект — наконец-то быть замеченной кем-то, кроме ее матери и Веры, кем-то, кто что-то значил.

— Ложись на спину, — сказал Каспен.

Она так и сделала.

— Раздвинь ноги.

Она раздвинула, и он опустился на колени между ними, обхватив ее бедра своими так, что оказался в центре над ней. Это был не первый раз, когда она обнажалась перед ним, но первый, когда он прикасался к ней, и в ту секунду, когда его кожа соприкоснулась с ее, Тэмми почувствовала толчок энергии такой силы, что ее сердцебиение не могло успокоиться.

Коготь все еще был внутри нее, и Каспен погладил его кончик пальцем. Он еще не касался ее там — только когтем, — но был так близко, что Тэмми почувствовала, как становится влажной от одной только мысли.

— Тебе понравился мой подарок? — тихо спросил он.

— Да, — она кивнула, надеясь, что он пошлет еще один импульс прямо сейчас. Но он этого не сделал. Вместо этого он провел пальцем по изгибу когтя и вытащил его одним плавным движением.

Тэмми ахнула от внезапной пустоты.

Каспен отложил коготь в сторону. Его руки вернулись к ее бедрам, притягивая ее еще ближе. Тэмми никогда не чувствовала себя такой уязвимой.

Он помолчал.

Она совершенно не представляла, чего ожидать, и ненадолго задумалась, спрашивая себя, что же делать. К счастью, Каспен заговорил раньше.

— Чтобы понять мужское тело, ты должна сначала понять свое, — сказал он, обводя ее взглядом. — Ты знаешь свою анатомию?

Тэмми почувствовала, что ее неопытность снова дает о себе знать.

— Я... не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — прошептала она.

Каспен вытянул пальцы и нежно провел ими вверх по ее бедрам. Когда он добрался до середины ее ног, то коснулся самой чувствительной части ее тела, проведя по ней кончиком ногтя. Только Тэмми прикасалась к этой части тела, и теперь, когда это делал Каспен, она боялась, что может слегка сойти с ума.

— Я имею в виду, — продолжил он, — ты знаешь, как это называется?

— Нет, — сумела выдавить Тэмми, и это была правда.

— Клитор.

Тэмми понятия не имела, что у этого есть название. Она знала это только как ту часть, которую дразнила непосредственно перед тем, как кончить, — ту часть, к которой прижимался заостренный конец когтя, которая пульсировала от удовольствия всякий раз, когда Каспен посылал импульс.

— Принц может поиграть с этим, — сказал он.

— Поиграть с этим?

— Да. Вот так.

Каспен надавил пальцем, вены на его руке внезапно напряглись, когда он сильно потер ее клитор. Тэмми вскрикнула от удивления и удовольствия. Она едва могла думать, не говоря уже о том, чтобы говорить. И все же она чувствовала необходимость спросить.

— Я что, игрушка?

Каспен убрал руку. Внезапное отсутствие его пальцев заставило ее похолодеть. Он наклонился, и Тэмми вздрогнула от жесткости в его глазах.

— Ты должна делать именно то, чего хочет принц. Если он захочет поиграть с тобой, ты позволишь ему. Если он вообще захочет что-нибудь сделать, ты позволишь ему.

Его слова были резкими, и Тэмми знала, что они были правдой. Не у нее была власть — она была здесь ради удовольствия принца, а не наоборот.

— Хорошо, — прошептала она. — Прости.

Выражение лица Каспена смягчилось.

— Тебе не за что извиняться.

Его пальцы вернулись к ее клитору, и на мгновение все, что он сделал, это касался ее. Тэмми почувствовала, как знакомое волнение желания поднимается, и ей захотелось тоже сесть и прикоснуться к нему. Ей стало интересно, хочет ли этого Каспен. Он был явно возбужден, но она понятия не имела, означало ли это, что он действительно получал удовольствие, поскольку он не гладил свой член, как в прошлый раз. Он всего лишь коснулся ее клитора, и хотя это было потрясающе, она отчаянно хотела от него большего.

Как только она подумала об этом, он полностью проник в нее двумя пальцами.

Тэмми ахнула. Каспен перевел взгляд на нее. Если бы она ничего не сказала, то начала бы стонать, а это казалось неуместным, учитывая молчание Каспена. Поэтому она спросила:

— У этого тоже есть название?

Мать Тэмми всегда называла это своей женственностью, что было решительно мерзко. Вера называла это своим — «цветком», что было еще хуже.

Если Каспену вопрос показался странным, он этого не признал, вместо этого спокойно ответив:

— Киска. Центр. Влагалище. Пизда. Можешь называть это как тебе угодно.

Слова были странными. Тэмми не могла понять, как назвать это ни одним из них.

— Как тебе нравится это называть?

Уголок его рта дернулся.

— Киска, — просто сказал он.

Тэмми стало интересно, как это называет принц.

— Тебе это нравится? — пробормотал Каспен, прерывая ее мысли.

— Да, — ответила Тэмми.

— Хорошо, — его пальцы проникли глубже. — Это только начало того, что ты испытаешь.

Тэмми не могла представить себе ничего большего, чем это.

— Моя работа — научить тебя, чего ожидать, — продолжил он.

Она кивнула, хотя и не слушала. То, что он делал, было так приятно, что она не могла мыслить здраво; как будто кто-то влил мед в ее мозг, и всем, что она могла ощутить, была сладость. Казалось, что каждая молекула в ее теле охвачена огнем, как будто он придавал ее краям особую совершенную форму. Это отличалось от импульсов, которые отдавались в мозгу и задерживались в ее теле подобно электрическим разрядам. Его пальцы были, несомненно, физическими, заставляя ее оставаться в настоящем и точно ощущать происходящее.

Теперь, когда Каспен прикасался к ней, Тэмми внезапно почувствовала зависть к тому, что кто-то еще разделил с ним этот опыт. В этот момент она хотела успокоить его — напомнить, что он прикасался к ней, и ни к кому другому.

— Ты так… — Тэмми едва могла выдавить из себя слова. —...хорош.

Каспен издал тихий смешок.

— Как и следовало.

— С принцем будет то же самое?

Возможно, ей показалось, но она могла поклясться, что Каспен нахмурился.

— У него были все, кого он хотел, всю свою жизнь. Значит, он знаком с женским телом, — его слова прозвучали отрывисто.

Тэмми почувствовала, как у нее внутри все перевернулось. Несмотря на то, что Каспен учил ее — и прикасался к ней, — она все еще чувствовала, что останется невежественной, когда, наконец, столкнется с принцем. Как она могла соперничать с такими девушками, как Вера, к которым уже много раз прикасались мужчины? Это было уму непостижимо. Несравнимо.

Пока эти мысли грохотали в ее голове, Каспен отстранился.

— Сядь, — сказал он.

Тэмми так и сделала, не сводя карих глаз с его золотистых. Его кожа светилась в свете костра, как будто пламя исходило изнутри тела.

— Дай мне руку, — попросил Каспен.

Тэмми протянула руку, и он взял ее в свою. Он коснулся кончиками ее пальцев кончика своего члена.

— Ты знаешь, как называется эта часть? — спросил он.

— Нет, — прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он был таким твердым, что ей было трудно сосредоточиться.

— Это головка, — сказал он. — Видишь, как она изгибается? Он провел ее пальцами по кончику. — Это чувствительно для мужчины.

Тэмми пощупала гладкую головку. По форме она напоминала гриб и была такой же мягкой.

— Как клитор, — сказала она.

Вместо ответа он ослабил хватку на ее пальцах, что Тэмми восприняла как молчаливое разрешение исследовать.

Медленно она провела пальцами вниз по стволу члена, ощущая каждую жилку, пробегавшую по пугающей длине. Она провела кончиками пальцев по всему от основания до головки, затем снова вниз. Она коснулась еще ниже, обхватив его яйца рукой, наполнив ими ладонь и нежно сжимая. И снова ее поразила неточность статуй в церкви. Если верить этому изображению мужского достоинства, яйца составляли три четверти комплекта.

Каспен совершенно невозмутимо наблюдал, как она прикасается к нему. Казалось, он никуда не торопился, довольствуясь тем, что просто позволял ей исследовать его в ее собственном темпе. Она предположила, что в этот момент его уже ничто не удивляло — должно быть, за годы преподавания он повидал все, что только можно было увидеть.

Тэмми, однако, была очень обеспокоена.

Каспен был единственным мужчиной, которого она видела обнаженным лично. И технически, он даже не был мужчиной. Несмотря на это, она была совершенно уверена, что другие мужчины не могли быть сложены так, как Каспен. Она осторожно провела двумя пальцами по его длине. Она привыкла трогать себя двумя пальцами, а член Каспена был намного длиннее и толще. Она буквально не могла представить его внутри себя.

— Он влезет, — тихо сказал Каспен. Она подняла на него глаза. — Если это то, о чем ты беспокоишься.

— Ох, — сказала она. — Что ж, это... хорошо.

Он склонил голову набок.

— Ты мне не веришь.

— Нет, я… — она смущенно отдернула руку. — Это просто...

Каспен наклонился вперед.

— В чем дело, Тэмми?

Он смотрел на нее с неподдельным любопытством, которое, по ее мнению, несколько нервировало. Было ошеломляюще ощущать на себе взгляд этих золотистых глаз, и Тэмми почувствовала, как покраснело ее лицо под пристальным взглядом.

— Кажется, это будет больно.

Выражение его лица смягчилось. Он наклонился еще дальше, и температура воздуха между ними повысилась.

— Я позабочусь о том, чтобы не было. Твой первый раз может быть трудным, но тебе нечего бояться.

Тэмми ощетинилась от его предположения, что это будет у нее в первый раз. Даже если он был прав.

— Я не боюсь, — резко сказала она.

Но она не знала, правда не боялась ли. Все, о чем она могла думать, это о том, что Вера занималась сексом годами. Как получилось, что Тэмми так сильно отстала? Она расправила плечи.

— Научи меня, как прикасаться к тебе.

Эти слова не были вопросом, и при них выражение лица Каспена сменилось с чего-то вроде легкого любопытства на… гордость. Но это не могло быть правдой. Прежде чем Тэмми успела как следует осознать это, василиск взял ее руку в свою, обхватив ее пальцами свой член, так что они держали его вместе. Затем он провел ее рукой сначала вверх, а затем вниз, поглаживая ствол от основания до кончика всего один-единственный раз, как бы показывая ей, как будут проходить движения. Затем он крепче сжал их руки и увеличил темп, поглаживая в устойчивом, быстром ритме. Тэмми знала, что именно это Вера делала с Джонатаном под мостом и в церкви. Но Тэмми и представить себе не могла, что член Джонатана хоть сколько-нибудь похож на член Каспена.

— Дыши, Тэмми, — сказал Каспен.

Она и не подозревала, что задержала дыхание.

Тэмми понятия не имела, как Каспен мог сосредоточиться настолько, чтобы инструктировать ее в такой момент, особенно когда это доставляло удовольствие ему. В конце концов, он убрал руку.

Тэмми не остановилась — она сделала именно то, что, как она видела, он делал с самим собой, растирая длинными, ровными движениями, ускоряясь, когда чувствовала, что он этого хочет. Это казалось такой простой вещью, но оказало необычайное воздействие. Тэмми была поражена, увидев, как это подействовало на Каспена — услышав, как участилось его дыхание, проследив за блестящими капельками пота на его груди. Всеми возможными способами она воздействовала на него, и ей нравилось каждое мгновение. Она никогда раньше не могла проделать ничего подобного с мужчиной и до прошлой недели только представляла, что когда-нибудь сможет.

Находиться так близко к нему было опьяняюще — так близко, что она чувствовала запах дыма на его коже. Но это не было похоже на дым, который вился из трубок, торчащих изо ртов пьяных посетителей «Всадника». Пахло как от лесных пожаров, которые иногда сжигали лес летом, — как от дыма, который оставался на одежде после костра. Он был глубоким, насыщенным и многослойным, и Тэмми показалось, что она тонет в этом запахе.

Где-то по пути руки Каспена нашли ее бедра, притягивая еще ближе. Их лица были в дюйме друг от друга; Тэмми могла видеть мягкий изгиб его губ. Вздрогнув, она поняла, что они все еще не поцеловались. То же шипение, которое она слышала в свою первую ночь в пещере, вернулось и сейчас. Оно заполнило каменную комнату, эхом отдаваясь вокруг них в бесконечном цикле, становясь громче с каждым ударом.

— Быстрее, Тэмми.

Возможно, Тэмми это показалось, но для нее это не прозвучало как инструкция. Это прозвучало как мольба, как будто он умолял ее, вместо того чтобы приказать.

Она ускорилась.

Челюсть Каспена была сжата, его пальцы глубоко впивались в ее кожу. Его дыхание сбивалось с каждым ударом, и она знала, что он близок к финишу. Но как заставить его кончить?

Она вспомнила церковь — то, как Вера опустилась на колени Джонатану. Она вспомнила, что Каспен говорил о том, насколько головка мужчины чувствительна.

Поэтому Тэмми наклонилась.

Каспен немедленно схватил ее за подбородок, притягивая ее лицо к своему. Его зрачки были такими широкими, что затмевали радужку, превращая ее в тонкие золотые кольца. Эффект был завораживающим; Тэмми не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Это было так, словно его глаза открыли портал между ними — как будто они притягивали ее с магнетической силой, которой у нее не было сил сопротивляться. Она отдернула руку, внезапно испугавшись.

— Это было неправильно? — прошептала она.

— Нет, — сказал он. — Но ты будешь учиться шаг за шагом. Сначала освой это.

Она кивнула, наполовину ожидая, что он сделает ей выговор. Когда он этого не сделал, она снова осторожно обхватила пальцами его член. Его ноздри раздулись, когда она это сделала.

— Доведи меня одной рукой, — приказал он.

Он все еще держал ее за подбородок.

Она снова начала гладить его. За время паузы он ничуть не обмяк. Если уж на то пошло, он стал еще тверже. Она чувствовала, какой он твердый, какой совершенно непреклонный. Было захватывающе держать эту часть его тела, знать, что у нее есть сила заставить его кончить. Она размеренно двигала рукой, чередуя замедление с ускорением, делая все возможное, чтобы подтолкнуть его к краю. Она двигалась так быстро, как только могла, в течение нескольких секунд, затем внезапно остановилась, без предупреждения сжав основание его члена. Его голова со стоном откинулась назад, и, не раздумывая, Тэмми прижалась губами к его шее. Его кожа была немыслимо теплой — гораздо теплее, чем должна была быть. Она подумала, что он может оттолкнуть ее. Вместо этого его рука сжалась под ее подбородком, удерживая ее на месте с нечеловеческой силой. Другая его рука обхватила ее, направляя последние толчки. Раз — два — и на третий он кончил, его сперма вылилась ей на ладонь теплой субстанцией.

— Кора, — выдохнул он. Его губы были в сантиметре от ее уха.

Она уставилась на вещество в своих пальцах. Только прошлой ночью она смотрела на него. Сама его сущность. Тэмми не могла поверить, что именно это сформировалось в коготь. Она не могла понять, что за магия может превратить жидкость в твердое вещество. Это было неслыханно даже по стандартам василисков. Ей было интересно, какой еще магией они обладают.

Каспен, наконец, разжал пальцы на ее шее, накрыв своей ладонью ее руку. Огонь потускнел, в нем чувствовалась прохладная пульсация, и когда он убрал руку, ее рука была сухой. Они немного посидели в тишине, и Тэмми осознала, насколько они переплетены. Она практически оседлала его, их лица были на одном уровне, их груди разделяли всего несколько дюймов. Все, что требовалось, — это немного движений бедрами, чтобы оседлать его. Прежде чем она успела последовать порыву, руки Каспена обхватили ее за талию. Он снял ее с себя и осторожно опустил обратно на коврик.

Тэмми не была уверена, чего ожидать дальше. Поэтому, когда Каспен потянулся за когтем, ее сердце подпрыгнуло к горлу. И когда он повернулся к ней, на этот раз она знала, что ей не померещилось ненасытное предвкушение в его глазах. Он не сказал ни слова. Вместо этого он медленно просунул руку между ее бедер, раздвигая их.

Затем он схватил ее за бедро одной рукой, а другой запустил в нее более толстый конец когтя. Не до конца — ровно настолько, чтобы она ахнула, и как только она это сделала, он вытащил его обратно. Тэмми прикусила губу. Прошел лихорадочный момент. Затем он снова медленно ввел его, проникая внутрь и наружу, снова и снова, пока она стояла перед ним на коленях. Это было в равной степени экстазом и пыткой. Тэмми так сильно хотела большего. Она хотела, чтобы он вонзил коготь в нее так глубоко, как только сможет. Она хотела, чтобы он отбросил его в сторону и вонзал себя в нее все быстрее и быстрее, пока они оба не кончат вместе. Вместо этого она могла только оставаться там, где была, дыша неровно и неглубоко, вцепившись руками в коврик, пока коготь наполнял ее снова и снова.

Наконец, это было уже слишком. Тэмми почувствовала, что ее оргазм начал нарастать, и она знала, что если Каспен продолжит, его уже не остановить. Она покачивала бедрами, подстраиваясь под ритм, двигаясь вперед, навстречу когтю, не заботясь о том, насколько отчаянно она выглядит, не заботясь о том, нарушает ли она границы. Она заботилась только о себе, и каким-то образом она знала, что Каспен тоже заботился только о ней. Его рука снова скользнула к ее шее, притягивая ее лицо к своему, заставляя смотреть в завораживающие глаза.

— Пора, Тэмми, — прошептал он. — Кончай.

— Я... — выдохнула она.

Прежде чем она успела закончить мысль, она кончила.

Рука Каспена сжалась вокруг ее шеи, когда она достигла кульминации, сжимая достаточно сильно, чтобы у нее помутилось в глазах. Затем, так же быстро, он отпустил ее. Ее взгляд упал на его руку у нее между ног, и она наблюдала, как он потер ее клитор — всего один раз, самым коротким из касаний, — прежде чем продвинуть коготь до конца внутрь нее. Тэмми ахнула от внезапной полноты, ее бедра дернулись вперед, чтобы взять как можно больше.

Глаза Каспена встретились с ее глазами.

Сказать было нечего, поэтому никто из них не произнес ни слова. Но Тэмми почувствовала, как ошеломляющее понимание захлестнуло ее подобно приливной волне. В этом она чувствовала удовлетворение Каспена так, как если бы оно было ее собственным. Его одобрение было неоспоримым; он смотрел на нее так, словно хотел поглотить, как будто она была самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел.

Мгновение спустя этот взгляд исчез.

Тэмми наблюдала, как его зрачки сузились, чернота отступила. И только когда его глаза снова стали золотыми, Каспен наконец спросил:

— Не поесть ли нам?





Глава 4




В суматохе последних нескольких минут Тэмми почти забыла, что василиск обещал кормить ее после их сеансов. Она кивнула, все еще оцепенев от всего, что только что произошло.

Каспен встал, натягивая брюки.

— Подожди здесь. Я скоро вернусь.

Он исчез в тени, и Тэмми воспользовалась моментом, чтобы одеться.

Несколько минут спустя Каспен вернулся с подносом. Он подошел к коврику, сел рядом с ней и поставил между ними поднос. Еда была изысканной — гораздо изысканнее всего, к чему Тэмми привыкла дома. Там были засахаренные орехи и сухофрукты, сыры, тонкие ломтики мяса, хлеб с изюмом и маленькие шоколадные конфеты. Это была роскошь по сравнению с простым тушеным мясом, которое готовила ее мать, и Тэмми почти боялась прикасаться к еде.

— Этого достаточно? — спросил Каспен. Он смотрел на нее так, словно ждал ее одобрения.

— О… да, — быстро ответила Тэмми. — Спасибо.

— Не за что.

Он все еще смотрел на нее.

— А ты тоже не хочешь немного?

Каспен приподнял бровь.

— Ты бы предпочла, чтобы я поел?

— Да. Неинтересно есть в одиночестве.

Он тихо рассмеялся, и Тэмми посмаковала этот звук.

— Как пожелаешь, — он указал на поднос. — Но, пожалуйста, сначала ты.

Тэмми неуверенно потянулась за хлебом, чувствуя, что его глаза наблюдают за ней. Василиск подождал, пока она откусит, прежде чем взять один кусочек, и с минуту они ели молча.

Наконец Каспен сказал:

— Ты боишься меня.

Это был не вопрос. Тэмми подняла на него глаза. Она отрицала это, когда они впервые встретились, но теперь это казалось бессмысленным.

— Откуда ты можешь знать?

— Я это чувствую.

— Но как?

Он посмотрел на нее, его губы приподнялись.

— Твое сердцебиение, — он наклонился вперед, нежно проводя кончиками пальцев по ее груди. — Оно нерегулярное. И ты вздрагиваешь, когда я прикасаюсь к тебе.

Тэмми покраснела.

— Я не хотела.

Каспен пожал плечами.

— Это естественная реакция. Я не обиделся.

Тэмми кивнула, хотя и не поверила ему. Предупреждение матери все еще было свежо в ее памяти.

— Мне... нравится, когда ты прикасаешься ко мне, — тихо сказала она.

Василиск широко улыбнулся, обнажив зубы в мерцающем свете костра. Это была дикая улыбка — улыбка триумфа и победы.

— Я знаю, что нравится.

Тэмми хотела спросить, нравится ли ему, когда она трогает его. Но она слишком нервничала, чтобы сделать это. Вместо этого она сказала:

— Полагаю, ты и это чувствуешь?

Он откинулся на мат, наклонив голову, чтобы посмотреть на нее.

— Нужно быть идиотом, чтобы не почувствовать этого.

Тэмми почувствовала, что снова краснеет. Неужели это было так очевидно? Так предсказуемо?

— Ты находишь меня скучной? — спросила она, не успев ничего с собой поделать.

К ее удивлению, Каспен издал еще один низкий смешок.

— Ни в малейшей степени.

Ее сердце подпрыгнуло в груди.

— Но ты, должно быть, встретил тысячу людей за свою жизнь.

— Гораздо больше тысячи.

Его слова двусмысленно повисли в воздухе. Если он встречал так много людей за свою жизнь и не находил ее скучной, это должно означать, что она произвела на него какое-то впечатление — потенциально положительное. Он говорил, что находит ее интересной?

Эта мысль была невыносима. Вместо того, чтобы попросить разъяснений, она потянулась за шоколадкой. Прежде чем она успела дотронуться до нее, василиск схватил ее за руку. Тэмми замерла, когда он поднес ее руку к огню, повернув так, чтобы на ее веснушках отразился свет.

— У тебя всегда были такие? — спросил он.

— Да, — сказала она. К ужасу Тэмми, по его лицу пробежала тень. — Они… Я имею в виду… это настолько плохо? — пробормотала она, запинаясь.

Каспен моргнул.

— Нет, — быстро сказал он, отпуская ее руку. — Просто… — он долго колебался, как будто тщательно подбирая следующее слово. — Редкий случай.

— Редкий?

— Ешь, — настаивал он, игнорируя ее вопрос. — Завтра мы не встретимся.

Сомнение пронзило ее.

— Почему нет?

— Принц желает увидеть своих потенциальных будущих жен. Ты отправишься в замок с другими ученицами.

Ученица.

Одним словом Каспен восстановил дистанцию между ними. Не имело значения, что она прижалась губами к его шее, что он притянул ее ближе, когда она это сделала. Не имело значения, что он довел ее до оргазма и сжал ее горло, когда она кончила. Он был ее учителем, а она — его ученицей, и он готовил ее к роли — не более того.

Тэмми молча доела остаток своей еды.

Когда она закончила, Каспен проводил ее до начала тропы. Затем он молча повернулся и исчез в темноте.



***

Весь следующий день нервы Тэмми были на пределе. Ничто из того, что она делала, не уменьшало острого предвкушения, которое она испытывала всякий раз, когда думала о поездке в замок. Обычно она искала бы помощи у Габриэля. Но он был занят, помогая кухонному персоналу готовиться к сегодняшнему мероприятию, так что ничего не оставалось, как помогать матери по хозяйству и стараться не думать о том, как медленно течет время. Что еще хуже, она не могла перестать представлять себе, что произошло прошлой ночью в пещере. Каждый раз, когда она думала о члене Каспена в своей руке, она чувствовала сильную боль между ног, от которой хотелось убежать в спальню и никогда больше не видеть дневного света.

Вторая половина дня прошла в суматохе домашних дел и поручений, часы тянулись как в бессмысленном тумане. Каспен не посылал импульсов. Тэмми почти не слышала, что говорила ее мать; она едва различала пение петухов. Только когда ей пришлось зайти в пекарню, чтобы занести дневную норму яиц, Тэмми была вынуждена вступить в разговор, который длился более двух слов. Он был с Верой, и, как всегда, это было невыносимо.

— Итак, Тэмми, ты готова встретиться с принцем сегодня вечером? Я, конечно, уже выбрала платье. Совершенно новое и сшитое из тончайшего розового шелка, который ты когда-либо видела. Что ты наденешь?

— Ох, — сказала Тэмми, жалея, что не может утопиться в чане с шоколадом позади Веры. — Я не подумала об этом. Наверное, одно из платьев моей матери.

— Ты собираешься надеть что-нибудь поношенное перед принцем? — Вера усмехнулась. Она пересчитывала яйца так медленно, что казалось, будто время течет вспять. — Это довольно неловко, не думаешь?

Тэмми действительно так думала, но это не меняло того факта, что у нее не было другого платья, которое можно было бы надеть.

— Я спешу, — сказала она вместо этого, отчего усмешка Веры стала только глубже.

— Куда тебе спешить? Разве куры не могут нести яйца без тебя?

— Не могла бы ты просто поторопиться, черт возьми? — огрызнулась Тэмми.

У Веры отвисла челюсть. Тэмми была удивлена почти так же, как и она. За все годы жестокого поддразнивания Тэмми ни разу не ответила Вере.

— Не нужно быть грубой, — сказала Вера, ее личико в форме сердечка неодобрительно сморщилось. — Такое отношение не поможет тебе с принцем.

— Зато помогло со Змеиным Королем, — парировала Тэмми.

Если раньше Вера была шокирована, то теперь она пришла в ярость. Ее брови сошлись на переносице, и она перегнулась через стойку, прищурившись.

— Ты с Змеиным королем? Ты шутишь.

Тэмми тоже наклонилась, удерживая зрительный контакт.

— Я не шучу. И, как ты знаешь, его девушек всегда выбирают. Так что, может, у меня и нет нового платья, но я сомневаюсь, что оно мне понадобится, чтобы привлечь внимание принца.

Тэмми схватила яйца и ушла, прежде чем Вера успела сказать еще хоть слово.

К тому времени, когда наконец наступил вечер, возбуждение от вызова Вере давно прошло, и Тэмми колебалась между робкой храбростью и абсолютным ужасом. Коготь не пульсировал весь день, и она понятия не имела, что это значит. Конечно, именно сегодня Каспен подумает о ней. Но потом она вспомнила, как он назвал ее своей ученицей, и стена стыда снова рухнула. Конечно, он думал не о ней. Она думала о нем, потому что была чересчур нетерпеливой девочкой, которая почему-то постоянно забывала, что ее учитель — смертоносное существо, способное убить ее одним взглядом. Как болезненно предсказуемо с ее стороны.

Она была в саду и настойчиво пропалывала дорожку, когда подошла ее мать.

— Для тебя пришла посылка.

Тэмми удивленно подняла голову.

— Что это?

Ее мать пожала плечами.

— Я ее не открывала.

— Кто это принес?

— Он был на крыльце, когда я вернулась из курятника. Я положила ее на твою кровать.

По какой-то причине от этой новости сердце Тэмми пустилось вскачь. Прежде чем она успела задуматься, от кого это, коготь запульсировал. Каспен. Так и должно было быть.

Тэмми практически бегом бросилась в свою комнату, чувствуя себя легче, чем за последние несколько часов.

Посылка была завернута в черную бумагу и перевязана золотой лентой. Тэмми сначала прикоснулась к ленте, нежно проведя кончиком пальца по ее длине. Когда она потянула за конец, бант легко распустился, бумага распахнулась, обнажив мерцающий лоскут ткани. Тэмми подняла его и увидела, что это платье. В отличие от льняного платья, которое она планировала позаимствовать у матери, это было сшито из шелка, без сомнения, похожего на то, которым Вера хвасталась ранее. Оно было темно— Изумрудного цвета, и Тэмми знала, что Каспен выбрал его, чтобы подчеркнуть тон ее кожи.

Этот жест жестоко оскорбил Тэмми. Если платье должно было сделать ее красивее, означало ли это, что василиск хотел, чтобы принц нашел ее привлекательной? И если да, то неужели прошлая ночь ничего для него не значила?

Что-то блеснуло на кровати, и Тэмми отложила платье в сторону, чтобы увидеть золотое ожерелье, завернутое в бумагу. Когда она взяла его, то увидела, что к нему прикреплен маленький амулет. Он был тщательно отполирован и блестел в свете свечей. Ахнув, она поняла, что это был коготь — точная копия того, что был внутри нее. Она уставилась на него с благоговением. У Тэмми никогда раньше не было ничего золотого. Это был дорогой металл — металл, который Тэмми и ее мать никогда не могли себе позволить, роскошь, предназначенная только для членов королевской семьи. У Тэмми было только одно украшение на ее имя — тусклое серебряное кольцо, которое она надевала по праздникам. Кольцо бледнело по сравнению с ожерельем.

Она сразу же надела его.

Цепочка была длинной; амулет падал прямо между ее грудей. Она знала, что Каспен сделал его таким, и при этой мысли пульс немедленно участился. Наконец-то он был здесь, после невыносимого дня молчания. Тэмми едва успела закрыть дверь в свою комнату, как оказалась на кровати, засунув руку между ног. Другая ее рука была прижата ко рту; она знала, что мать находится всего в нескольких футах от нее и наверняка услышит ее крик. Она пыталась сохранять тишину, несмотря на пульсации, но это было совершенно бесполезно. Каспен отправлял их так быстро, что она едва могла отдышаться. Казалось, он хотел подавить ее, заставить почувствовать его присутствие в последний раз перед сегодняшним вечером.

Тэмми слышала, как ее мать готовит ужин, и знала, что она скоро уйдет за овощами с огорода. В тот момент, когда она услышала, как хлопнула дверь, Тэмми торжествующе кончила, со стоном выгнув спину. Она чувствовала удовольствие Каспена, и оно соответствовало ее собственному. Чувствовалось что-то отчаянное в их сегодняшней связи, и она задавалась вопросом, было ли это из-за того, что произойдет позже этим вечером. Она лежала, задыхаясь, на кровати, пытаясь отдышаться, золотая цепочка запуталась на шее.

Она приняла ванну, прежде чем надеть платье, и обнаружила, что оно сидит идеально. Обнимает ее во всех нужных местах, превращая ее тело во что-то, чем оно никогда раньше не было, — во что-то, призванное соблазнить принца. Она провела пальцами по волосам, пытаясь подчеркнуть их длину, прежде чем осознала, что делает, и немедленно остановилась. Ей нравились ее локоны. Лучше бы они и принцу понравились.

— Тэмми? — В дверь ее спальни постучала мать. — Пора.

Когда Тэмми появилась на кухне, ее мать в шоке прижала руки ко рту.

Мама заговорила раньше, чем она успела это сделать.

— Снаружи тебя ждет экипаж. Он отвезет тебя в замок.

Тэмми кивнула. У нее не было плаща, который соответствовал бы роскоши платья, поэтому она обошлась без него, ступив в холодную ночь и спустившись по садовой дорожке к ожидавшему черному экипажу. Лакей помог ей войти, и она села на мягкую бархатную скамью, прежде чем поднять глаза к потолку, где королевские гербы были выгравированы сусальным золотом. На них была изображена змея, сражающаяся с петухом. Змея извивалась от явной боли, растоптанная шипастыми лапами петуха. Это было явное почтение войне, особенно победителям. Тэмми знала, что члены королевской семьи носили змею на многих своих личных вещах как напоминание о том, что они преодолели. Лично она воспринимала это как насмешку. Она не могла себе представить, что чувствовал бы василиск, глядя на это.

Пока экипаж взбирался по длинному холму к замку, Тэмми думала о предстоящем вечере. Она с нетерпением ждала встречи с Габриэлем, поскольку знала, что он будет работать. Но это было пределом ее ожиданий. Вечер, несомненно, будет долгой, невыносимой чередой формальностей. Без сомнения, ее выставят на всеобщее обозрение перед членами королевской семьи, чтобы они могли увидеть свою потенциальную новенькую участницу.

Тэмми крепко сжала руки.

А еще принц. Она задавалась вопросом, встретится ли она с ним сегодня вечером или он будет держаться подальше от участниц. Каспен сказал, что хотел бы — увидеть своих потенциальных будущих жен. Это не означало, что он хотел с ними разговаривать. Если бы Тэмми выбирала своего будущего партнера, она бы хотела иметь достаточно возможностей узнать его получше. Но это будет позже, предположила она. В конце концов, процесс исключения еще даже не начался. Первое исключение должно было произойти на следующей неделе, после того, как принц получит возможность поцеловать каждую девушку. Таков был традиционный график, и так делалось веками.

Карета остановилась.

— Мы прибыли, мисс, — сказал лакей, открывая дверь.

Тэмми глубоко вздохнула, разжала руки и выбралась из экипажа. Они припарковались прямо перед замком, и Тэмми с благоговением уставилась на огромные двойные двери. Она никогда раньше здесь не была. Она смотрела на замок только снизу, из деревни, видя его с самого подножия холма, где он напоминал причудливый кукольный домик. Теперь, когда она увидела его воочию, она поняла, насколько он был огромен. Казалось, что он растянулся на многие мили, его стены были сложены из камней, которые почти блестели. Когда Тэмми подошла ближе, она увидела, что цементный раствор, скрепляющий кирпичи, был полон раздробленных осколков зеркал. Конечно, в замке должна была быть встроена последняя линия обороны прямо в его структуру. Когда она подошла к дверям, они распахнулись.

Первое, на что она обратила внимание, было золото.

Оно было повсюду: обрамляло картины маслом на стенах, покрывало замысловатые узоры на обоях, переплеталось в завитках дерева. Оно было даже у нее под ногами, вкрапленное в мраморную плитку прихожей. Тэмми никогда не видела такой вопиющей демонстрации богатства.

— Имя? — чей-то голос спросил ее.

Тэмми обернулась и увидела мужчину в черной мантии, который держал в руках книгу учета и выжидающе смотрел на нее.

— Темперанс Вер.

Мужчина сверился с учетной книгой, прежде чем коротко кивнуть ей.

— Сюда.

Он провел ее через прихожую в длинный холл, устланный толстым темно-бордовым ковром. Тэмми едва успела моргнуть, как он втолкнул ее в другую дверь.

— Не блуждай, — сказал он, прежде чем захлопнуть дверь за ней.

Зал сразу же наполнился шумом.

Она стояла на краю огромного бального зала, заполненного людьми, большинство из которых, казалось, были на пути к сильному опьянению. Тэмми заметила нескольких жителей деревни, но в основном она была в присутствии членов королевской семьи. Она вспомнила, как Габриэль упомянул, что Генриетта будет перевозить людей из соседних деревень. Она могла сказать, какие члены королевской семьи были не из здешних мест, по тому, как они были одеты. Некоторые были в мехах, несмотря на то, что снега не выпадет еще несколько недель.

Тэмми перевела взгляд на столы в дальнем конце бального зала, которые были завалены едой. Выбор напоминал еду, которую Каспен дал ей в пещере: изысканное мясо и сыры, разложенные на изящных подставках. Тэмми схватила горсть орехов и отправила их в рот, оглядывая толпу в поисках Габриэля. К ее ужасу, его нигде не было видно. Вместо этого ее взгляд упал на Веру, которая хихикала в углу с другой девушкой. Когда они посмотрели на Тэмми, хихиканье немедленно прекратилось. Тэмми снисходительно помахала им рукой, прекрасно понимая, что к этому моменту Вера уже рассказала каждому, кто захотел бы слушать, что Тэмми проходит обучение у Короля Змей. В ответ ей никто не помахал.

Бальный зал вмещал толстые мраморные колонны, искусно украшенные резьбой с Корой. Как и все остальное в замке, они были золотыми. Тэмми не могла понять, зачем нужна была такая чрезмерная демонстрация богатства. Все знали, что члены королевской семьи богаты, но она понятия не имела, что внутри замок выглядит ну… Так. Она посмотрела на столы, уставленные едой и подумала о многих ночах в своем домике, когда они с матерью ложились спать голодными. Это казалось несправедливым. Неправильным.

Тэмми хотелось пойти и найти Габриэля, но мужчина у двери велел ей не бродить без дела. А почему бы мне не побродить? подумала она с внезапной убежденностью. Когда-нибудь это могло бы стать моим замком.

Поэтому Тэмми развернулась на каблуках и направилась обратно сквозь толпу. Она выскользнула в коридор, вздохнув с облегчением от внезапно наступившей тишины. Коридор тянулся, казалось, целую вечность в обоих направлениях. Стены были увешаны темными картинами маслом, изображавшими давно умерших членов королевской семьи. Здесь были столетия истории — столетия наследников, появившихся на свет исключительно благодаря помощи василисков.

Тэмми остановилась перед особенно большой картиной с изображением батальной сцены. Она напомнила ей картинки на крыше кареты. Десятки змей — огромных змей — скользили по земле, направляясь к группе всадников, привязанных к лошадям. У некоторых всадников в руках были петухи, у некоторых — зеркальные щиты. Это была последняя битва перед тем, как война была выиграна; Тэмми могла сказать это по тому, как небо окрасилось в темно-кроваво-красный цвет. Во всех старых песнях говорилось о красном небе в тот последний день. Говорили, что сама Кора пролила кровь, чтобы придать ему такой цвет.

Тэмми внезапно почувствовала себя разбитой. В груди возникла тугая, скручивающая боль, которая не имела никакого отношения к ее нервам. Она отвернулась от картины, направляясь к первой попавшейся двери. По чистой случайности, это оказалась ванная. Раковина, конечно, была золотой, и Тэмми плеснула в лицо водой, пытаясь остыть. Она как раз потянулась за полотенцем, когда дверь с грохотом распахнулась.

Девушка с копной густых белокурых волос, уложенных в косу. Она сжимала бокал с шампанским, ее щеки порозовели. Одна из других участниц.

— Ох, — сказала девушка, увидев ее. — Извините. Я не знала, что здесь кто-то есть.

— Все в порядке, — быстро сказала Тэмми. — Я как раз собиралась уходить.

— Нет, нет, — девушка отмахнулась от нее, расплескав при этом шампанское. — Не уходи из-за меня. Я здесь только потому, что мне нужно было отдохнуть от вечеринки. Это потрясающе, не так ли?

— Да, — честно ответила Тэмми.

— Я Лилли, — сказала девушка, протягивая руку, в которой не было шампанского. — Ну, технически, Лилибет.

— Я Тэмми. Ну, технически, Темперанс.

— Темперанс — красивое имя.

— Как и Лилибет.

Девушка закатила глаза.

— Вряд ли. Звучит как аксессуар для туалета.

— Правда?

— Я так думаю. Но для этого и существуют прозвища, — девушка опрокинула в рот остатки шампанского, прежде чем спросить. — Итак, что ты думаешь о принце?

Тэмми пожала плечами.

— Я с ним еще не встречалась.

— Хм. Ну, когда встретишься, скажи ему, что он проиграл пари.

— Прошу прощения?

— Он поспорил со мной, что не найдет ни одну из девушек хорошенькой, — ее взгляд скользнул по платью Тэмми. — Но у меня такое чувство, что он не сможет перед тобой устоять.

С каждым мгновением Тэмми все более смущалась.

— Прости. Я думала, ты...

— В стремлении выйти замуж за собственного брата? Это стало бы скандалом века.

У Тэмми отвисла челюсть. Она разговаривала со старшей сестрой принца. Она должна была знать имя Лилибет. Все должны были выучить наизусть королевское генеалогическое древо в школе, но Тэмми не вспоминала об этом годами.

Лилли рассмеялась, увидев выражение лица Тэмми.

— Итак? Разве ты не собираешься спросить меня, как завоевать его сердце?

Тэмми не знала, что на это ответить. Единственное сердце, которое она действительно хотела завоевать, было сердце Каспена.

В ответ на ее молчание лицо Лилли расплылось в улыбке.

— А, так ты здесь не для того, чтобы пресмыкаться у его ног. Интересно. Если подумать, это может быть именно тем, что покорит его сердце. Он всегда хочет того, чего не может получить.

Внезапный возглас эхом отозвался за дверью ванной.

Лилли посмотрела на дверь.

— Я лучше пойду. Было приятно познакомиться с тобой, Тэмми. И удачи! Не то чтобы она тебе понадобилась.

С этими словами принцесса исчезла.

Тэмми уставилась на то место, где только что стояла Лилли, гадая, что, черт возьми, только что произошло. Снова раздались радостные возгласы, но у Тэмми не было никакого желания возвращаться на вечеринку. Вместо этого она плеснула еще немного воды на лицо, взглянула на свое отражение в зеркале и выскользнула обратно в коридор.

Она бесцельно бродила по залам замка, неопределенно направляясь наверх, поднимаясь по лестнице всякий раз, когда ей попадалась таковая. В конце концов, она оказалась в комнате, похожей на кабинет, с книгами на стенах и тяжелым деревянным столом в одном конце.

Она любовалась богато украшенными коврами, золотой отделкой, роскошными картинами маслом. Это место разительно отличалось от ее скромного жилища с грубыми деревянными полами и окнами со ставнями. Она не могла поверить, что такое богатство существует. Она могла понять, почему ее мать восхищалась такими вещами, когда у нее самой ничего не было. Впервые Тэмми почувствовала сострадание к тому, что она истолковала как бесконечное вожделение своей матери. Возможно, она просто жаждала большего, как и Тэмми.

Ее взгляд прошелся по глубоким полкам красного дерева и остановился на огромном клыкастом черепе, покоящемся на бархатной подушке. Словно в трансе, Тэмми потянулась к нему. Как раз в тот момент, когда ее пальцы почти коснулись кости, толчок пронзил коготь вверх по позвоночнику и вниз, заставив ее немедленно отдернуть руку. Голос Каспена прогремел в ее голове, такой сильный и ясный, как будто он стоял рядом с ней в комнате:

Не прикасайся к этому.

— Почему? — громко прошептала Тэмми пустой комнате, прижимая руку к груди. Она все еще пульсировала от его энергии.

Потому что это не принадлежит тебе.

В его голосе было столько злости, что ей захотелось заплакать. Слишком поздно Тэмми поняла, чего она добивалась. Без предупреждения разум Каспена завладел ее сознанием, и она увидела ужасный монтаж войны: василиски против людей, сражения глубоко в пещерах, в конечном итоге почти полное вымирание всей семьи Каспена. Тэмми чувствовала опустошение и не знала, было ли это его или ее.

Мне так жаль, подумала она, но Каспен уже ушел. В голове у нее было пусто, коготь внезапно похолодел. Она оцепенело смотрела на череп, удивляясь, как люди могут быть такими жестокими. Она не могла выкинуть из головы образы — столько крови, столько смертей. Пострадали обе стороны, но было ясно, что василиски понесли гораздо большие потери. Это было похоже на картину, которую она видела внизу.

Тэмми как раз собиралась позвать Каспена, когда услышала чей-то голос.

— Что-то ищете?

Тэмми резко обернулась.

В дверях стоял молодой человек и пристально смотрел на нее. Он прислонился к дверному косяку, угловатое лицо было повернуто в сторону. Льдисто-светлые волосы были расчесаны на прямой пробор и зачесаны назад, острые скулы отражали тусклый свет свечей. На нем был бархатный костюм темно-бордового цвета с украшенной драгоценными камнями змеей, приколотой к лацкану. В нем была утонченная элегантность, которая казалась смутно знакомой, и Тэмми поняла, что он очень похож на Лилли. У них были одинаковые густые волосы, одинаковые полные губы.

Значит, это и был принц.





Глава 5




Она никогда не видела принца вблизи — он всегда махал рукой с балкона или сидел в экипаже на параде. Он был довольно высоким, его голова почти касалась дверного проема. У Тэмми не было ответа на его вопрос, поэтому она сказала единственное, что пришло ей в голову.

— Это реально?

Принц вошел в комнату.

— Что реально?

Тэмми указал на череп. Она хотела, чтобы он опроверг то, что показал ей Каспен. Она хотела, чтобы он сказал ей, что это всего лишь безделушка — не более чем гипс и глина.

Вместо этого он спросил.

— А как ты думаешь?

Пока она молчала, он приблизился и остановился, оказавшись рядом с ней.

— Ты недовольна, — тихо сказал он.

— Нет, я… — начала Тэмми, но понятия не имела, как закончить. — Я... просто удивлена.

По крайней мере, это половина правды.

— Я бы предпочел, чтобы ты мне не лгала, — сказал принц. — Многие люди делают это.

Она удивленно посмотрела на него. Его честность заставляла ее чувствовать себя неловко. Она полагала, что члены королевской семьи хорошо воспитаны и осторожны в выражениях. Она не ожидала, что он заговорит так откровенно.

Вместо того чтобы ответить, Тэмми просто посмотрела на него, и он сделал то же самое.

Его взгляд задержался на низком вырезе ее платья, отмечая изгибы, которые придавала ей облегающая ткань. Откровенный голод на лице принца так отличался от всего, что она когда-либо видела у мужчин. Желание Каспена к ней всегда было замаскировано — таилось прямо под поверхностью, скрытое за сдержанным фасадом безразличия. Лицо принца ничего не скрывало, и Тэмми почувствовала странный трепет при этой мысли. Прежде чем она смогла сдержаться, она прошептала:

— Ты проиграл пари.

Он склонил голову набок.

— Прошу прощения?

Вместо того, чтобы объясниться, Тэмми снова повернулась к черепу.

— Кажется, держать его при себе нездорово, не так ли?

— Это семейная реликвия, — объяснил принц. — Мой отец считает ее своей самой ценной собственностью.

Тэмми почувствовала прилив гнева.

— Что это за семья, которая хранит череп как семейную реликвию?

— Полагаю, моя.

Тэмми покачала головой. Это было подло.

Принц, казалось, прочитал ее мысли, потому что сказал:

— Знаешь, не все мы плохие.

Ей было трудно в это поверить. Видения, которые только что послал ей Каспен, снова промелькнули в ее голове — боль, кровопролитие и страдания. И все это от рук его семьи. Возможно, принц не участвовал в войне, но он происходил от людей, которые участвовали. И он явно поддерживал их действия.

Когда тишина стала опасной, принц протянул руку. На его запястье был блестящий золотой браслет с выгравированной змеей, такой же, как на лацкане его пиджака.

— Телониус. Хотя я предпочитаю Лео.

Тэмми взяла его за руку. Она была теплой и полностью обволакивала ее.

— Темперанс. Хотя я предпочитаю Тэмми.

Он держал ее за руку на мгновение дольше, чем следовало.

— Темперанс, — медленно произнес он по слогам. — Мне, безусловно, приятно познакомиться с тобой.

— Спасибо, — сказала она, потому что не знала, что еще сказать. Знакомство с ним было не совсем приятным.

Легкая улыбка тронула его губы, как будто он знал, что она уклоняется от ответа.

— Тебе нравится вечеринка? — спросил он.

— Она… впечатляет.

— Это не — да.

— Ох, — Тэмми моргнула, снова удивленная его прямотой. — Я просто имею в виду… Я не привыкла к такого рода мероприятиям. Вечеринки. Я... не на многих бывала.

Услышав ее ответ, он широко улыбнулся, и Тэмми увидела, что боковые резцы оправлены в золото и заострены.

— Полагаю, это немного напряжённо, как это обычно бывает с подобными мероприятиями.

Тэмми пожала плечами.

— Это лучше, чем сидеть дома.

— Неужели? — он выгнул бровь. — Не могу представить себя на твоем месте.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что на твоем месте я был бы в ярости, если бы меня привели сюда, как ягненка на заклание.

Тэмми нахмурилась. Может, она и разговаривала с принцем, но это не давало ему права оскорблять ее.

— Я не ягненок, — тихо сказала она.

Он приподнял бровь.

— Нет, — его взгляд снова скользнул по ее платью. — Конечно, нет.

Наступила тишина, и в ней Тэмми почувствовала его жар. Внезапно она поняла, что, хотя он был принцем, именно ей принадлежала здесь власть. Ей стало интересно, каково это — владеть им.

Лео нарушил молчание.

— Могу я предложить что-нибудь выпить?

Тэмми кивнула, хотя бы для того, чтобы отвлечься от его испытующего взгляда. Лео повернулся к полке с напитками, слегка постукивая пальцами по ряду хрустальных бутылок, прежде чем остановиться на одном, в котором была янтарная жидкость. Его ногти были идеально ухожены.

— Ты любишь виски? — спросил он, по-прежнему не поворачиваясь к ней спиной.

— Я… не знаю.

Он оглянулся на нее через плечо.

— Ты никогда этого не пробовала?

— Однажды, — сказала она. Это была правда: они с Габриэлем попробовали виски во «Всаднике» после нескольких кружек пива. Она искренне не могла вспомнить, понравилось ли ей.

Лео ухмыльнулся.

— Тогда виски.

Он выбрал два граненых стакана и налил в каждый на дюйм жидкости. Когда он протянул ей стакан, их пальцы соприкоснулись. Его кожа была теплой. Она уставилась на янтарную жидкость. Резкий запах определенно насторожил.

— Вместе? — спросил Лео.

Она была удивлена, услышав свой ответ.

— Конечно.

— Очень хорошо. За Кору, — сказал Лео, чокаясь с ней.

— За Кору, — сказала в ответ Тэмми. Затем поднесла стакан ко рту и сделала небольшой глоток виски. Оно яростно обожгло горло, и она удивленно поджала губы.

Лео одним глотком осушил содержимое своего бокала.

— Ну? — спросил он, когда она сделала глоток. — Что? Что ты об этом думаешь?

— На вкус как огонь, — сказала она.

— Так и есть.

Тэмми все еще пыталась не закашляться.

— Как ты можешь так легко это пить?

Лео рассмеялся, и звук был похож на звон чайных чашек.

— Много-много практики.

Принц налил себе еще один бокал и выпил его медленно, как будто у него было все время в мире. В его поведении чувствовалось легкое право на привилегию. У Тэмми сложилось впечатление, что его ничто не беспокоит, а даже если бы что-то и беспокоило, он мог бы избавиться от этого щелчком изящных пальцев. Он наблюдал за ней с острым умом, его взгляд задерживался на ней дольше, чем она сочла бы социально приемлемым. Вера была неправа, поняла она. Его глаза не были зелеными. Они были немного ближе к серому.

— Итак. Как продвигаются дела? — спросил Лео.

— Как продвигается… что?

— Ну, знаешь, тренировка, или как там это у них называется.

На ее щеках появился румянец. Он действительно спрашивал ее о сеансах с Каспеном? Процесс вряд ли был секретом — все в деревне знали, что принцу подобает выбирать жену. Но для Тэмми это была деликатная тема. Она уже была смущена своей неопытностью — у нее не было никакого желания обсуждать это с тем самым человеком, с которым она, возможно, будет спать через несколько недель.

— Не думаю, что это тебя касается, — тихо сказала она.

Его губы дрогнули.

— Напротив, я полагаю, что я единственный, кого это касается.

Ее румянец стал еще гуще, и она возненавидела это. Тэмми не понравилось, какие чувства вызывал у нее принц. Казалось, он наслаждался ее дискомфортом, будто с этими словами к нему вернулась уверенность.

— Секс лучше всего с кем-то, кто знает, что делает. Согласна?

Тэмми не ответила. У нее еще не было секса с кем-то, кто знал, что делает, или с кем-то еще.

От ее молчания ухмылка Лео стала шире.

— С другой стороны, испытывать что-то в первый раз может быть... полезно. Если ты в такой ситуации.

Она почувствовала, как виски обжигает желудок, а вместе с ним и гнев. Ей не нравилось, как Лео разговаривал с ней. Но еще больше она ненавидела то, как Каспен бросил ее. Коготь был холоден, его присутствие полностью отсутствовало в ее сознании. Она была предоставлена самой себе. Поэтому она глубоко вздохнула и сказала:

— Ты не знаешь моей ситуации.

Лео наклонился.

— Я бы с удовольствием узнал.

Он был слишком близко, чтобы Тэмми могла чувствовать себя комфортно.

— Я должна расценивать это как комплимент? — спросила она.

— Конечно, нет. Это платье тебе очень идет. Это комплимент.

— Вряд ли я считаю это таковым.

Губы Лео скривились в снисходительной улыбке.

— Что в этом может быть плохого?

— Ты похвалил платье. Не меня.

Тэмми не знала, откуда взялась ее смелость. Ей не следовало так разговаривать, особенно с принцем. Но она была зла — на Лео, на ситуацию, в которой оказалась, и, возможно, на саму себя за то, что позволила своей неуверенности так сильно повлиять на нее. Что бы она ни чувствовала, это разожгло в ней огонь сильнее любого виски, и она была не в настроении для шуток.

Лео обдумал ее ответ.

— Возможно. Но подразумевается, что платье красивое только потому, что оно на тебе.

— Подтекст — это не комплимент.

Лео нахмурился. Она сомневалась, что он привык к сопротивлению.

Он подошел ближе. Несмотря на то, что за минуту он выпил две порции виски, алкоголь на него, казалось, совсем не подействовал. Его глаза сузились.

— Ты ведь уже знаешь, что ты красива, не так ли?

Каспен назвал ее красивой только один раз. И все же его слова заставили ее поверить в это, поэтому она честно ответила.

— Да.

— В таком случае, не хотела бы ты услышать это от меня?

И снова она сказала правду.

— Нет.

Жестокая улыбка сползла с его лица — он определенно не привык, чтобы ему бросали вызов.

— Тогда я не буду обременять тебя этим.

— Как это тактично с вашей стороны, мой принц.

Вена у него на виске запульсировала. Казалось, что весь их разговор был битвой умов, и Тэмми не знала, кто победил. Этот был тем человеком, которому она должна была отдаться? Как можно было ожидать, что она будет бороться за его расположение, когда то, как он смотрел на нее, заставляло ее чувствовать себя так, словно ее вывернули наизнанку?

— Мы присоединимся к вечеринке? — наконец спросил Лео твердым голосом. — В конце концов, ты почетная гостья.

Лучшего момента и придумать было нельзя. Больше всего на свете Тэмми хотела поскорее выбраться из этой комнаты.

Лео сделал натянутый жест рукой. Не сказав больше ни слова, Тэмми последовала за ним, и он шел на шаг впереди нее всю обратную дорогу в бальный зал. Как только они прибыли, он оставил ее. Она смотрела, как его долговязая фигура уверенно лавирует в толпе, все еще держа в руке стакан с виски. Люди расступались перед ним, а если и не расступались, то небрежным взмахом длинных пальцев расчищали ему путь.

В отсутствие принца они познали минуту покоя. Затем появилась Вера. Ее глаза жадно пробежались по телу Тэмми, почти так же, как Лео смотрел на нее всего несколько минут назад. Но вместо сексуального влечения в глазах Веры не было ничего, кроме чистой ревности.

— Это платье твоей матери?

Тэмми хотела солгать, но правда была намного лучше.

— Нет, — сказала она. — Каспен подарил это мне.

Ревность переросла в крайнее отвращение.

— Это тебе дал василиск?

— Это мне подарил Царь Змей.

Вера стояла молча, разинув рот, как рыба. На это ушло двадцать лет, но, наконец, Тэмми поняла, каково это — одерживать верх. Она наслаждалась этим.

В этот момент рядом с ней возник Габриэль с пивом в руках.

— Отвали, Вера, — весело сказал он.

Лицо Веры исказилось в усмешке. Они с Габриэлем никогда не ладили — возможно, потому, что он дружил с Тэмми, возможно, потому, что он всегда каким-то образом заканчивал тем, что отталкивал мальчиков, которые нравились Вере, от нее. В любом случае, они ненавидели друг друга.

— Нет необходимости быть грубым, — прошипела она.

— Я знаю, что в этом нет необходимости. Я груб, потому что хочу быть таким.

Вера не стала утруждать себя возражениями и надменно удалилась. Габриэль протянул Тэмми свое пиво. Она с благодарностью отхлебнула, чтобы смыть вкус виски.

— Я не могу надолго задержаться, — сказал он. — Сегодня на кухне хаос.

— Спасибо, что улизнул.

— Конечно, — Он вопросительно поднял бровь. — Ну и? Ты уже встречалась с ним?

Не было необходимости спрашивать, кого он имеет в виду.

— Только что.

— И?

Тэмми вздохнула, избегая его взгляда.

— Я не знаю, Габриэль. Это было... странно. Я не могу точно сказать, о чем он думал.

Он думал, что хочет трахнуть тебя.

Тэмми чуть не выпрыгнула из кожи, услышав голос Каспена, который был таким кристально чистым, что звучал так, словно он стоял прямо рядом с ней. Он решил сейчас вернуться в ее сознание? Тэмми попыталась ответить ему вопросом — спросить, злится ли он все еще из-за черепа, — но это было все равно что плеснуть водой в стену. Между ними был барьер, который, казалось, мог преодолеть только он. Тэмми почувствовала легкий укол раздражения.

Габриэль что-то говорил, но она его не слышала.

— Что? — переспросила она.

— Я сказал, что он, вероятно, думал о том, как дьявольски хорошо ты выглядишь в этом платье.

Несмотря на то, что это был всего лишь Габриэль, Тэмми покраснела.

Прежде чем она смогла придумать подходящий ответ, атмосфера в бальном зале изменилась. Если минуту назад вокруг раздавалась хриплая болтовня, то теперь внезапно воцарилась тишина, когда в дальнем конце комнаты возникло движение.

— Что происходит? — прошептала Тэмми.

— Первое исключение, — прошептал в ответ Габриэль.

Но это было невозможно. Это было слишком рано — первое исключение должно было состояться только через неделю, после того как принц получит возможность поцеловать каждую девушку.

— Ты уверен?

— Все на кухне говорили об этом. Сегодня вечером он уберет двух девочек.

— Двух? На основании чего? Он еще ни с кем из нас не познакомился поближе.

— Внешность, я полагаю.

— И ты говоришь мне это сейчас?

— Вера отвлекла меня! Эта девушка — настоящий ужас. В любом случае, я полагал, ты уже знаешь.

Но Тэмми не знала. И она не могла поверить в то, что слышала. Предполагалось, что в тренировочном процессе должен быть надлежащий порядок — такой, который не должен включать внезапные исключения. Это было несправедливо. С другой стороны, ничто из этого не было по-настоящему справедливым. Слова Лилли непрошеною пронеслись в ее голове: У меня такое чувство, что он не сможет перед тобой устоять.

Тэмми опустила взгляд на платье, подаренное ей Каспеном, вспомнив, как принц смотрел на него с голодом в глазах. Будет ли этого достаточно? Или она оскорбила его, не приняв комплимент? Он бросил ее в тот момент, когда они вернулись в бальный зал — означало ли это, что она его не интересовала? Их беседа в кабинете была нетрадиционной от начала до конца и закончилась явно не в не на позитивной ноте. Тэмми понятия не имела, на чем они остановились.

Всю свою жизнь она не нравилась мужчинам из-за внешности. Почему принц должен быть другим? Она, вероятно, станет первой девушкой, которую исключат. Но если это произойдет сегодня вечером, мать никогда не простит ее. Что еще хуже, она больше никогда не увидит Каспена. У нее не будет предлога идти в пещеры, не будет причин видеть его. Без Каспена Тэмми, вероятно, умрет девственницей.

От нее нельзя было избавиться.

Толпа двигалась, образуя полукруг в одном конце бального зала. Тэмми прищурилась и разглядела что-то похожее на подиумы разных размеров, расположенные в порядке возрастания высоты. Она насчитала одиннадцать. Тэмми нахмурилась. Если выбывать двум девушкам, то подиумов должно быть двенадцать. Затем она вспомнила девушку, которая убежала прямо перед тем, как они вошли в пещеры.

Тэмми огляделась в поисках Веры. Та взбивала волосы и бросала многозначительные взгляды на Лео, который стоял, прислонившись к колонне, со скучающим видом наблюдая за происходящим.

— Если дамы, пожалуйста, построятся в очередь, мы можем начинать.

Приказ исходил от красивого мужчины средних лет в униформе. В его светлых волосах появились седые пряди. Тэмми узнала в нем лорда-камергера, самого старшего офицера королевского двора и брата короля. Тэмми видела его в деревне, когда он занимался делами по поручению Его Величества.

Габриэль сжал ее руку.

— Лучше поднимись туда.

Она бросила на него испуганный взгляд.

— Лучше убей меня. Прямо сейчас.

В ответ он быстро поцеловал ее в щеку. Затем слегка подтолкнул, и у нее не было выбора, кроме как присоединиться к шеренге девушек, идущих сквозь толпу. К тому времени, как они добрались до подиумов, сердце Тэмми бешено колотилось. Все смотрели на них. И, может быть, это было просто ее воображение, но ей казалось, что все смотрят на нее. Сотни пар глаз прошлись по ее платью, сотни взглядов были направлены прямо на ее тело. Она никогда не чувствовала себя животным в клетке больше, чем сейчас.

— Вот и все, прямо здесь, — Лорд-камергер выстроил их в стройную шеренгу, развернув так, чтобы они стояли перед подиумами лицом к толпе. Когда все заняли свои места, он продолжил. — Ваше высочество? Пора.

Лео вышел из толпы, все еще держа в руке виски. Его взгляд лениво скользнул по каждой девушке, оглядывая их с головы до ног одну за другой. Вера странно дернулась, когда он проходил мимо нее, что было встречено озадаченным подергиванием его губ. Когда его взгляд остановился на Тэмми, ее сердце застряло в горле. Лео шагнул вперед, пока не оказался прямо перед ней.

Он наклонился к ней.

Но вместо того, чтобы решить ее судьбу, он склонил голову набок, прижимаясь губами к щеке девушки, стоявшей прямо рядом с ним. Тэмми была достаточно близко, чтобы расслышать слова, которые он прошептал на ухо другой девушке.

— Прости, дорогая.

Девушка сдавленно всхлипнула. Лео выпрямился, небрежно отхлебнув виски, как будто все это его не касалось. Затем он повернулся к девушке справа от Тэмми, наклонился и сказал ей те же два слова.

Обеих девушек немедленно увели, оставив вокруг них зияющее пространство. Только тогда она поняла, что у нее дрожат руки. Дело было не только в том, что девушки были устранены. Это был способ, которым Лео делал это — выбирал девушек непосредственно по обе стороны от нее, шепча им на ухо специально так, чтобы она слышала, как бы показывая им, что он мог устранить ее, но не делал этого. Было ли для него все это игрой? Неужели его не волновало, что он находится в процессе выбора жены? Лео вел себя так, словно все это для него вообще не имело значения. Тэмми не могла понять его апатии.

Снова заговорил лорд-камергер.

— Поздравляю, дамы. Для меня большая честь стоять там, где стоите вы. В качестве заключительного мероприятия сегодня вечером Его Высочество вознесет вас на подиум. Счастливица, занявшая первое место, получит личное свидание с принцем.

Слишком поздно Тэмми поняла, что происходит. Это было не просто неожиданное исключение. Остальные девушки должны были быть ранжированы на глазах у всех в зависимости от того, насколько привлекательными находил их Лео. Подиумы должны были отображать их в порядке убывания красоты.

Это было оскорбительно. Для этого не было другого слова.

Тэмми хотелось убежать, совсем как той девушке, которая сбежала из пещер. Но она не могла убежать. Она застыла на месте, пока Лео указывал на девушку за девушкой, небрежным щелчком пальцев назначая им места на подиумах, пока Тэмми и девушка с рыжевато-белыми волосами не остались единственными. Они вдвоем стояли и смотрели на два подиума: самый высокий и самый низкий, лучший и худший, первый и последний.

Самая красивая и самая уродливая.

Они уже знали, что собирается сделать Лео. Тем не менее, ей показалось, что в грудь пронзил кинжал, когда он указал на блондинку и мотнул головой в сторону самого высокого подиума. С того места, где она стояла на третьем подиуме, Тэмми практически чувствовала, как насмешка Веры обжигает ей затылок. Лео даже не потрудился указать на Тэмми. Он просто залпом допил остатки виски, все это время удерживая зрительный контакт с ней.

Тэмми не поднялась на последнюю трибуну. Она не могла. Она могла только стоять с чистым вызовом, полная решимости использовать единственную силу, которая у нее оставалась. Она посмотрела Лео прямо в глаза, отказываясь отводить взгляд, даже когда воцарилось молчание. Все знали, что ее тренировал Король Змей; все знали, что это означало, что она должна была быть лучшей. Занять последнее место было полным унижением. Хуже того, это было послание. Лео хотел наказать ее за то, что она отвергла его раньше. Он хотел, чтобы она знала, без тени сомнения, что он все контролирует. Сообщение получено.

Тишину нарушил лорд-камергер.

— Аплодисменты нашей победительнице!

Толпа разразилась аплодисментами, и белокурая девушка помахала рукой, как будто она уже была королевой.

Тэмми чувствовала, как упрямый поток слез грозит вырваться на свободу. Но она отказывалась плакать. Вместо этого она превратила их в чистый, кипящий гнев, который направила прямо на Лео, чьи плечи уже ускользали из толпы. Не раздумывая, Тэмми побежала за ним, расталкивая людей и врываясь в коридор.

Он был в нескольких ярдах от нее, собираясь подняться по лестнице.

— Лео! — крикнула она. — Остановись.

Он повернулся к ней лицом, выражение его лица быстро сменилось с удивления на самодовольное удовлетворение.

— Что-то случилось, Темперанс?

Она подошла прямо к нему, остановившись только тогда, когда их разделял фут.

— Ты поставил меня на последнее место.

Его рот скривился в жестокой улыбке.

— Я так и сделал.

— Не хочешь сказать, почему?

— Я не думал, что ты заметишь.

— С таким же успехом ты мог бы назвать меня уродиной. Конечно, я заметила.

Лео наклонился.

— Ты ясно дала понять, что не хочешь, чтобы я называл тебя красивой. Почему я не должен называть тебя уродиной?

— Потому что это ложь.

На лице Лео промелькнуло недоверие. Тэмми воспользовалась моментом, подойдя ближе.

— И я бы предпочла, чтобы ты не лгал мне, Лео. Многие люди уже делают это.

Его собственные слова повисли между ними. В тишине Лео изучал ее лицо. Казалось, он что-то обдумывал, и Тэмми решила позволить ему. Ей некуда было идти — ничто не было так важно, как это. Она позволила ему смотреть столько, сколько ему хотелось, и когда он наконец открыл рот, чтобы заговорить, в его словах прозвучала горечь:

— Я видел, как ты смотрела на череп, не говоря уже о том, как ты смотришь на меня. Ты не уважаешь мою семью. Ты даже не хочешь быть здесь.

Его слова повторили слова Каспена: Не похоже, что ты отчаянно хочешь быть здесь. Но Тэмми узнала их смысл. Лео спрашивал ее, хочет ли она быть здесь — хочет ли она его. Этот вопрос удивил ее, учитывая, что весь процесс отбора был основан на его выборе, а не на ее. Предполагалось, что все девочки хотели быть здесь. Ее желания не должны иметь для него никакого значения.

Но вместо того, чтобы сдаться — вместо того, чтобы ответить ему и раскрыть свою руку, — Тэмми решила вернуть себе силу. Поэтому она наклонилась, используя свое тело точно так же, как Вера делала с Джонатаном, убедившись, что все внимание Лео сосредоточено на ней, прежде чем снова задать ему вопрос.

— Ты хочешь, чтобы я была здесь?

Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Внезапно замок исчез, и они остались вдвоем. Тэмми прочла ответ Лео в его глазах — в том, как его взгляд жадно скользнул вниз по ее шее к золотому когтю, который покоился между грудей. Она увидела его ответ в том, как его тело изогнулось под таким углом, чтобы отразить ее движение, в том, как он крепче сжал свой стакан с виски, в том, как его язык быстро скользнул по губам, словно жаждал попробовать ее на вкус. Она видела его ответ, но он все равно сказал это:

— Да.

Тэмми откинулась назад, снова увеличивая расстояние между ними.

— Тогда веди себя соответственно.





Глава 6




Никогда в жизни она так не уставала.

Ночь в замке прошла совсем не так, как она ожидала. Из-за общения с Лео и неожиданного исключения Тэмми не знала, что и думать обо всем этом процессе. Упустила ли она свой шанс с принцем? А если упустила, волновало ли ее это вообще? Она не знала ответов на эти вопросы. Все, что она знала, это то, что сегодня вечером она вернется в пещеры к Каспену.

Она отчаянно хотела увидеть его. Она хотела убедиться, что он не сердится на нее за то, что случилось с черепом. Она хотела спросить его о платье — было ли оно задумано как символ его привязанности или предназначалось для того, чтобы привлечь внимание принца. Она хотела увидеть его обнаженным, и она хотела, чтобы он увидел ее. Но она не знала, где они находятся.

Поэтому, когда она вошла в пещеру и обнаружила, что он ждет там, она совершенно не представляла, чего ожидать.

— Тэмми, — тихо сказал он.

— Каспен, — сказала она в ответ.

Он только произнес ее имя — ничего больше. Он не сказал ей раздеться, как делал это в последние два раза, когда они встречались. Он не упомянул платье, которое подарил ей, или маленькое золотое ожерелье. Он не спросил, как прошло с принцем, и не поздравил ее с тем, что она прошла первое отборочное испытание. Он просто стоял там, долго глядя на нее, прежде чем указал на коврик рядом с камином. Тэмми медленно подошла к нему, наблюдая за ним при этом. Они сели одновременно, их тела были в шести дюймах друг от друга.

Каспен по-прежнему молчал. Вместо этого он поднял руку к ее лицу, обхватил ладонью ее щеку и провел большим пальцем по изгибу ее нижней губы.

Она, без сомнения, знала, что сейчас ее ждет первый поцелуй.

По какой-то причине поцелуй казался гораздо более пугающим, чем то, что они уже делали. Было что-то простое в том, чтобы прикасаться к нему, а он прикасался к ней в ответ. Но поцелуй требовал связи. Это требовало от них двигаться в тандеме, установить ритм друг с другом и близость, которую она никогда раньше не испытывала ни с одним человеком. Поцеловать кого-то означало попробовать его на вкус и позволить ему попробовать себя. Тэмми не могла представить большей ответственности.

Пальцы Каспена запутались в ее волосах, обвились вокруг затылка и притянули ее ближе. Не раздумывая, Тэмми прижала ладони к его груди, удерживая его.

— Подожди, — прошептала Тэмми. — Пожалуйста.

Каспен поднял бровь.

— Чего ждать, Тэмми?

— Я не знаю. Я просто не готова.

К ее удивлению, Каспен тихо рассмеялся.

— Конечно, ты не готова. Невозможно быть готовой к тому, чего ты никогда раньше не делала.

Тэмми сглотнула. Легче от этого ей не становилось. Каспен, казалось, почувствовал это, потому что притянул ее еще ближе, слегка касаясь губами ее губ — пока не целуя, только касаясь ее кожи своей. Ей показалось, что во рту разлетаются искры.

— Просто возьми то, что я тебе даю, — выдохнул он. — А когда будешь готова, верни это мне.

Он подождал, пока она кивнет.

Затем он поцеловал ее.

Когда его губы прижались к ее губам, все страхи Тэмми исчезли. Так вот что значит быть поцелованной. Казалось, она наконец нашла то, чего ей не хватало — как будто все, что было не в порядке всю ее жизнь, наконец-то пришло в равновесие. Губы Каспена были мягкими и полными, они касались ее губ нежнее, чем она думала, это было возможно. Тэмми позволила ему направлять себя, следуя его примеру, когда он скользнул языком в ее рот. Тэмми с любопытством приняла его, проводя по нему своими пальцами, смакуя теплую влажность, прежде чем ответить тем же.

Они долго целовались. Тэмми не знала, как долго. Но где-то по пути ее платье соскользнуло с плеч. Затем с Каспена слетела рубашка. Они оба были обнажены, сплелись на коврике и целовались так, словно у них было все время в мире. Каспен нежно прикоснулся к ней, проведя ладонями по ее груди, бедрам, ляжкам. Он подразнил пальцами ее соски, делая их твердыми между костяшками пальцев, прежде чем обхватить всю ее грудь и сжать. К ней никогда раньше так не прикасались. Это было так приятно, что она хотела, чтобы это никогда не прекращалось.

Тело Каспена было слишком теплым, чтобы чувствовать себя комфортно. Но она приветствовала прикосновение его кожи к своей, обхватив ногами его талию и прижимаясь к нему. Коготь все еще был внутри нее, и Каспен начал посылать импульсы, медленные и протяжные, их ритм соответствовал тому, как они целовались. Каждый из них заставлял ее желать его еще сильнее. В конце концов он вытащил коготь, заменив его пальцами. Она раздвинула ноги, чтобы он мог войти глубже, выгибая спину навстречу прикосновениям, двигая своим телом в тандеме с его. Она не могла сдержать стонов. Не было смысла даже пытаться. Все, чего она хотела, — это чтобы он никогда не переставал прикасаться к ней.

Тэмми накрыла его руку своей, удерживая ту на месте, чтобы она могла скользить вверх и вниз по пальцам, двигаясь взад и вперед, взад и вперед, пока не почувствовала, что оргазм нарастает. Зрачки Каспена расширились, когда он увидел, как она получает удовольствие, и она задалась вопросом, нравится ли ему это даже больше, чем делать это самому.

Другой рукой она просунула руку ему между ног, прижимая ладонь к его члену — пока даже не поглаживая — просто чувствуя, насколько он тверд для нее. Она обхватила его пальцами, притягивая ближе.

— Трахни меня, Каспен, — выдохнула она.

— Не сегодня, Тэмми, — прошептал он ей в губы.

Тэмми не понимала. Она хотела заняться сексом. Она была готова заняться сексом. Но по какой-то причине Каспен не хотел этого от нее. Он определил границы их отношений — если это вообще были отношения. Но Тэмми знала, что так оно и было. Она знала, что где-то они перешли черту, возможно, в первую ночь их встречи, когда она попросила его раздеться и потрогала себя у него на глазах. Она была не просто его ученицей, а он не просто ее учителем. Они были чем-то большим. Должны были быть.

— Пожалуйста, — сказала она, покачивая бедрами, втягивая его пальцы глубже.

— Не проси меня снова, — его голос был напряженным — он умолял ее.

— Но я хочу тебя, — прошептала она.

Боль промелькнула на его лице. Она знала, что ей это не почудилось.

— Я буду твоим, — сказал он. — Только не сегодня.

Он не сказал, что тоже хочет ее.

Тэмми отстранилась. Она внезапно почувствовала себя незащищенной, как будто открыла слишком многое из своего сердца кому-то, кто не хотел этого видеть.

— Тэмми, — он попытался оттащить ее назад, но она не позволила ему.

Она уставилась на огонь, наблюдая за мерцающими языками пламени, представляя, что они поглотят ее. Она услышала вздох Каспена.

— Еще слишком рано, Тэмми. Мы только начали уроки.

Уроки. Ученица и учитель. Границы. Любимая защита Каспена.

— И как бы ты оценил меня на данный момент? — резко спросила она, глядя ему в глаза.

Долгая пауза.

— Ты действительно хочешь услышать ответ?

Она стиснула челюсти, превозмогая боль в спине.

— Да.

Он изучал ее лицо, прежде чем ответить.

— Ты не следуешь инструкциям. Ты упрямая. И нетерпеливая. Принц не оценит эти качества по достоинству.

Тэмми не могла поверить в то, что он говорил. Она уставилась на него.

— Разве это не твоя вина? Может быть, тебе следует быть лучшим учителем.

Каспен покачал головой.

— Невозможно научить не желающего этого ученика.

— Не надо мне больше этого дерьма. Я совершенно согласна. Я только что предельно ясно дала это понять.

— Ты вполне готова заняться сексом, но не делать ничего из того, что я упомянул.

— Ты хочешь, чтобы я была терпелива? Следовала инструкциям? Ты думаешь, это заставит принца захотеть меня? Поверь мне, он хочет только одного. И ты не учишь меня, как это делать.

Казалось, чем злее становилась Тэмми, тем спокойнее Каспен. Он был совершенно неподвижен, глядя на нее сверху вниз, обхватив руками ее тело по обе стороны, удерживая ее на месте под собой. Его член все еще был твердым.

— Принц будет ожидать, что ты уступишь ему и свое тело, и свой разум. Если ты не сможешь дать ему и то, и другое, то нет смысла вообще тебя тренировать.

— Может быть, я не хочу раскрывать свой разум. Зачем мне это?

Каспен не ответил.

Тэмми приподнялась так, что их лица оказались в дюйме друг от друга.

— Почему бы ему не уступить? — настаивала она.

— Потому что он принц.

— Значит, он может делать все, что захочет?

— Члены королевской семьи устанавливают свои собственные правила.

— Это несправедливо.

— Да. Это не так.

Тэмми моргнула. Каспен только что согласился с ней? Казалось, его ответ вырвался прежде, чем он смог его остановить, как будто он не хотел этого говорить.

Они долго смотрели друг на друга. Следующие слова он произнес едва слышным шепотом.

— Ты не создана для того, чтобы тебя приручали, Тэмми.

Что он имел в виду? Что, по его мнению, у нее нет шансов с принцем? Тэмми ощетинилась при этой мысли. Если ее собственный учитель не верил в нее, то он был прав: тренировать ее вообще не имело смысла. Или он хотел сказать, что не хотел, чтобы у нее был шанс с принцем? Что он не изменил бы ее, даже если бы мог?

— Что ты хочешь этим сказать? — Она хотела сказать это резко, но вышло почти шепотом.

Теперь Каспен отстранился. Он внезапно сел, и Тэмми почувствовала порыв холодного воздуха, когда тепло его тела покинуло ее.

— На сегодня мы закончили.

У Тэмми от шока отвисла челюсть.

— Что, прости?

— Ты слышала меня. Одевайся.

—Но...

— Одевайся, Тэмми.

Тэмми вздрогнула. Он никогда раньше не повышал на нее голос. Его лицо было холодной маской отстраненности, агрессивный тон ужасно контрастировал с тем, как он обращался с ней весь вечер. В нем не было ничего нежного. Тэмми внезапно вспомнила, что под этим человеком скрывается чудовище.

Тэмми оделась.

Каспен исчез, пока она одевалась, а когда появился снова, у него в руках был поднос с едой. Но вместо того, чтобы сесть и поесть с ней, он поставил поднос на циновку и ушел, не сказав больше ни слова. Пещера была поразительно пуста без него, и Тэмми с трудом сдерживала слезы. Почему ночь закончилась так плохо, когда все так хорошо начиналось? Именно тогда она поняла, что он забрал коготь с собой. Она не стала утруждать себя едой. Она просто побежала домой.

Когда она пришла в пещеру в следующий раз, стало ясно, что все вернулось на круги своя.

Следующие три ночи Тэмми сидела на коврике, гладила член Каспена, пока он не кончал, а затем ела свою еду в одиночестве. Каспен не вернул коготь; он не заговорил с ней. Он даже не посмотрел ей в глаза. Встречи были настолько безличными, что Тэмми не могла не задаться вопросом, были ли они такими же для других девушек и их василисков. Случилось бы то же самое, если бы она не попросила его раздеться в первую ночь их встречи? Было ли это похоже на отсутствие связи с человеком, к которому она прикасается? Она не знала, как долго это будет продолжаться. Все, что она знала, это то, что ненавидит это.

Днем дела обстояли не лучше. Тэмми проводила каждый час бодрствования, работая в курятнике или выполняя поручения, что угодно, лишь бы отвлечься от невыносимого безразличия Каспена. Ее визиты в пекарню были не чем иным, как мучением. Жестокость Веры не знала границ; она восприняла низкий рейтинг Тэмми на пьедестале почета как разрешение вернуться к своему любимому методу пыток, который заключался в том, чтобы использовать любую возможность, чтобы принизить тот факт, что Тэмми была птицеводом. Ее насмешки были примитивными, но действенными. Тэмми выдержала их молча, доставив яйца в пекарню и получив оплату, не сказав ни слова. Вера явно считала Тэмми недостойной во всех отношениях. Тэмми почти согласилась с ней.

Даже ее дом больше не был убежищем. Ее мать нервно топталась рядом, наблюдая за каждым движением Тэмми, как будто знала, что тренировки проходят неудачно. Габриэль тоже ничем не мог помочь. Он был изолирован в замке, подолгу работая на кухне, чтобы разместить всех дополнительных гостей. Тэмми терпеть не могла ходить во «Всадник» одна, и даже когда она отваживалась на это, Вера всегда была рядом, готовая обрушить на нее новую волну насмешек.

На четвертую ночь Тэмми решила, что с нее хватит.

Она пошла в пещеру, как делала всегда. Она села на циновку, как делала всегда. Но в тот момент, когда Каспен начал развязывать свои брюки, Тэмми резко заговорила.

— Я больше так не буду делать.

Каспен моргнул. Она воспользовалась его удивлением, скрестила руки на груди и продолжила.

— В прошлый раз ты кончил меньше чем на минуту. Я бы сказала, что освоила это конкретное упражнение, не так ли?

Это было сделано для того, чтобы подразнить его несколькими способами. Несмотря на его очевидные попытки дистанцироваться от нее, нельзя было отрицать, что она имела над ним власть. Было почти слишком легко заставить его кончить. Все, что потребовалось, это чтобы Тэмми села слишком близко, чтобы ее дыхание коснулось его плеча, и Каспен не смог устоять перед оргазмом. Она наслаждалась этим чувством, зная, что это было ее единственное преимущество в их молчаливой битве желаний. Но ей надоело молчать.

Глаза Каспена сузились. Наконец, он посмотрел на нее. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она смотрела в его золотистые радужки. Она воспользовалась случаем, чтобы наклониться к нему, вынуждая поддерживать зрительный контакт.

— Я. Не. Сделаю. Это. Еще раз.

На мгновение воцарилась тишина, и в ней Тэмми почти увидела, как две его стороны борются друг с другом: одна сторона, которая хотела держать ее на расстоянии вытянутой руки, а другая, которая не могла ей сопротивляться. Тэмми хотела, чтобы он сдался. Но единственный способ победить — это сделать именно то, на что, по его мнению, она не способна: быть терпеливой. Поэтому она молча сидела и ждала.

Наконец, как она и ожидала, Каспен сдался.

— Чем бы ты хотела заняться вместо этого, Тэмми?

Тэмми знала, чего он ожидал от нее услышать. Но она не хотела заниматься сексом — по крайней мере, не сегодня. Вместо этого она сказала:

— Я хочу поговорить.

Каспен снова моргнул.

— О чем?

Это было легко.

— О тебе.

Теперь он выглядел удивленным. Он наклонил голову в своей рептильной манере, оценивая ее сверхъестественным умом.

— В таком случае, — медленно произнес он, — что ты хочешь знать?

Ей следовало быть осторожной со своим первым вопросом. Она не хотела спугнуть его или заставить пожалеть о разговоре с ней. Она начнет с малого и будет строить разговор дальше.

— У тебя есть братья или сестры?

Если раньше он выглядел удивленным, то теперь выглядел совершенно сбитым с толку. Это был нелепый вопрос — ее даже не волновал ответ. Но это должно было обезоружить его, и, судя по выражению его лица, именно этого она и добилась.

— Да, — сказал он. — Есть.

— Сколько?

Он пошевелился, словно раздумывая, не встать ли и уйти. Но остался на месте, не сводя с нее глаз.

— Четыре.

— Как их зовут?

Каспен колебался. Тэмми подумала, что он может не ответить.

— Аполлон, Агнес, Кипарис и Деймон.

Это были странные имена. Тэмми использовала их как источник вдохновения для своего следующего вопроса.

— У василисков есть фамилии, как у людей?

— Да. В некотором смысле.

— В каком смысле?

— Мы берем название нашего гнезда в качестве фамилии.

— Гнезда?

— Это как клан.

— Так как называется твой клан?

— Драконы.

Тэмми сделала паузу.

— Каспенон Дракон, — сказала она, пробуя слова на языке. — Это твое полное имя?

— Да.

— Звучит немного глупо, тебе не кажется?

Каспен разразился лающим смехом, подобного которому Тэмми никогда раньше от него не слышала. В уголках его обычно свирепых глаз появились морщинки, отчего все его лицо смягчилось и стало почти человеческим. Увидев его реакцию, Тэмми тоже рассмеялась. Это был первый раз, когда они делали это вместе.

— Это правда, — настаивала она. — И оно рифмуется.

Каспен покачал головой, все еще улыбаясь.

— Может быть, и так. Но я бы не советовал говорить это другому василиску, если ты когда-нибудь встретишь его. Им это не понравится.

— Я и не знала, что змей так легко обидеть.

Улыбка Каспена стала еще шире.

— Я бы не советовал называть нас «змеями». Если только у тебя нет желания умереть.

— Похоже, здесь слишком много правил, которым нужно следовать.

— Зная тебя, ты не последуешь ни одному из них.

Они замолчали, и в течение паузы Тэмми наслаждалась тем, как он смотрел на нее — как будто барьер, который он воздвиг за последние три дня, рушился. Больше всего на свете она хотела, чтобы он снова не закрылся.

Следующим заговорил Каспен.

— Какая у тебя фамилия?

— Вер.

Он вздернул подбородок, рассматривая ее.

— Темперанс Вер, — тихо произнес он.

Ей нравилось, как ее имя звучало в его устах.

— Это я, — сказала она так же тихо.

В конце концов Каспен расслабился.

Пока они разговаривали, он растянулся на коврике, закинув одну руку за голову, а другую положив на ноги Тэмми. Это был незначительный жест, но Тэмми почувствовала, что они были глубоко связаны им, как будто он буквально держал их вместе своей рукой. Он не притянул ее ближе и не сделал ничего, чтобы углубить момент. Но это все равно было интимно, и это было именно то, чего Тэмми жаждала от него в течение трех долгих дней. Они проговорили несколько часов, ни о чем и обо всем на свете. В конце концов, Тэмми тоже легла.

Они не поцеловались. Вместо этого Каспен одну петлю за другой развязал шнуровку ее платья, стаскивая его с нее, пока на ней не осталось ничего, кроме нижнего белья. Затем он снял и это, и она снова оказалась обнаженной под ним.

Он все еще не поцеловал ее. Казалось, все, чего он хотел, — это прикоснуться к ней. Каспен нежно провел кончиками пальцев вверх по ее бедрам, по тазовой кости и вдоль изгиба бедра. Он провел пальцем вверх по центру ее живота, положив ладонь в ложбинку между грудями. Тэмми стало интересно, чувствует ли он ее сердце, которое билось так быстро, что она практически могла слышать его. Его рука снова задвигалась, скользнув вверх и обхватив ее горло. Ее пульс бешено стучал в висках, отбивая непрекращающийся ритм в мозгу.

Не раздумывая, рука Тэмми потянулась к его шее. Глаза Каспена расширились от этого движения. Затем они сузились, и она услышала его голос в своем сознании:

Сжимай, маленькая гадюка.

Тэмми сжала. Она почувствовала, как его горло напряглось под ее ладонью, твердая линия пищевода оказалась между пальцами. Что произойдет, если она продолжит сжимать? Позволит ли он ей? Она держала его жизнь в своих руках, точно так же, как он так часто держал ее. Тэмми поняла, что это был момент доверия между ними — что ей суждено было решить, чем все закончится.

Когда она отпустила его, он отпустил и ее тоже.

Они долго смотрели друг на друга. Каспен первым разорвал зрительный контакт, наклонившись вперед и прижавшись губами к ее подбородку. Он провел поцелуями дорожку вниз, нежно покусывая ее грудь. Когда он это сделал, Тэмми издала тихий стон и почувствовала его улыбку на своей коже.

— Такая чувствительная, — прошептал Каспен, его пальцы коснулись ее соска, превращая его в послушную точку. — Я мог бы заставить тебя кончить только от этого.

Тэмми усмехнулась.

— Сомневаюсь.

Ноздри Каспена раздулись.

Затем он опустил голову и, взяв в рот ее сосок, прикусил его и пососал. Тэмми ахнула. Она никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Ее рука тут же метнулась к его затылку, пальцы крепко вцепились в его волосы. Ей нужно было за что-то ухватиться — за что-то, что помогло бы ей устоять перед явным экстазом, который он заставлял ее испытывать.

Тэмми не могла поверить в то, что делал Каспен. Он попеременно посасывал ее сосок и слегка дразнил его, двигая языком взад-вперед. Каждые несколько минут он останавливался, размягчал его пальцами, прежде чем снова взять в рот. Он водил языком непрерывными, ленивыми кругами, обводя вершинку ее груди, пока она не стала полностью влажной между ног. Она чувствовала, как капает на коврик. Ей никогда так сильно не хотелось прикоснуться к себе, как сейчас. Но если бы она это сделала, Каспен победил бы.

Я выиграю, несмотря ни на что, его голос эхом отдался в ее голове.

— Без разговоров, — отчитала его Тэмми. Она едва могла произносить слова.

Как раз в тот момент, когда она привыкла к одному движению, он сделал что-то другое, сначала проведя зубами по ее соску, а затем слегка щелкнув по нему языком. Она поняла, что он дразнит ее, подводя к краю, а затем снова возвращая, с каждым разом подводя ее все ближе и ближе. Но Тэмми была упряма. Она не позволит ему победить. Она попыталась подумать о чем-нибудь, о чем угодно, лишь бы отвлечься.

Куриное дерьмо. Невыносимое хихиканье Веры. Мать суетится по дому.

Это было бесполезно. В мире было недостаточно неприятных вещей, чтобы бороться с эйфорией, которая распространялась по ним, как огонь.

Рот Каспена полностью накрыл ее сосок. На этот раз, когда он сосал ее, он делал это так долго и так сильно, что она беспомощно застонала, выгибая спину и отчаянно цепляясь за него. Как только она была уверена, что больше не выдержит ни секунды, он внезапно отстранился.

Тэмми ахнула от удивления.

Именно это, наконец, — отсутствие ощущений — подвело ее прямо к краю. Ее пальцы вцепились в его волосы, пытаясь притянуть его ближе, но его голова не сдвинулась с места. Вместо этого Тэмми наблюдала, как язык Каспена сокращает расстояние, всего один раз скользнув по ее соску, оставляя его блестящим в свете костра.

Затем он подул на нее.

Прохладный воздух ласкал ее нежнее, чем шепот, и Тэмми почувствовала, как остатки ее самоконтроля окончательно сломались, когда ее сосок сразу же затвердел и заныл. Ее тело предало ее. Она больше не могла сопротивляться.

Оргазм обрушился на нее подобно приливной волне, вырываясь из самых глубоких водоворотов тела и затягивая в бесконечный колодец наслаждения. Она с удовольствием плыла на волне, купаясь в сладостном освобождении, позволяя себе раскрыться только для него. Без колебаний Каспен запустил руку ей между ног, и в тот момент, когда он коснулся ее клитора, она вскрикнула, выгибая бедра ему навстречу. Каспен соответствовал этому взрыву энергии, сильно лаская ее пальцами, его рот вернулся с игрой к ее соску.

Это было невероятно. Для этого не было другого слова. Тэмми едва могла отдышаться; ей казалось, что она видит звезды.

— Каспен, — выдохнула она.

Он поднял голову так, что они оказались на одном уровне, его пальцы замедлились в нежной ласке.

— Тебе не следовало сомневаться во мне.

Она прильнула к нему. Казалось, что ее душа раскололась.

— Я ненавижу, что у тебя так много власти надо мной.

К ее удивлению, он рассмеялся.

— Что тут смешного?

Его ухмылка стала еще шире.

— Из нас двоих не у меня власть, Тэмми.

Тэмми понятия не имела, как на это реагировать. Верить, что у нее есть власть над Каспеном, означало верить, что она имеет влияние на многовековое существо, которое могло превратить ее в камень одним взглядом. Это была не та фантазия, которой она могла позволить себе потакать. И все же она знала, что их отношения вышли далеко за рамки динамики «Ученица и учитель». Ей вообще не следовало быть здесь — другие девушки наверняка уже давно разошлись по домам, а она все еще была в пещере василиска, обнаженная, разговаривая с ним, как будто они были любовниками. Это было невозможно. И все же она не хотела бы, чтобы было по-другому.

— К счастью для тебя, я милосердная царица, — она коснулась одного его плеча, затем другого, имитируя жест посвящения в рыцари.

Он схватил ее за запястье, целуя веснушки на ладони.

— Мне действительно повезло.

Они ели вместе в тот вечер и каждый последующий вечер. Каспен вернул ей коготь и постоянно посылал импульсы — пока она была в постели, в церкви, по дороге в пекарню. В один конкретный день импульсов было так много, что Тэмми пришлось притвориться больной, отмахиваясь от матери и настаивая на том, что ей нужно выспаться. Она провела день обнаженной в постели, мокрая от пота и собственной влажности, удивляясь, как, черт возьми, у Каспена было достаточно свободного времени, чтобы так часто думать о ней.

Тэмми подозревала, что его поведение как-то связано с предстоящим исключением.

Письмо пришло, когда мать Тэмми ушла по делам, поэтому Тэмми была одна, когда получила большой белый конверт с восковой печатью королевской семьи. Содержание письма было кратким — простое приглашение с просьбой о ее присутствии в замке следующей ночью. Тэмми повертела его в руках, восхищаясь плотной бумагой с золотым тиснением.

Потом она начала беспокоиться.





Глава 7




Принц основал бы свое решение на поцелуе.

Они не знали, как и когда произойдет поцелуй, но по традиции каждая девушка целовала принца в ночь первого исключения. С другой стороны, первое исключение уже произошло, так что процесс явно не соответствовал общепринятым нормам. Что, если у нее вообще не будет шанса поцеловать его? Что, если Лео просто устранял девушку за девушкой, даже не прикасаясь к ним?

Тревоги преследовали ее до пещеры той ночью, изогнутые каменные стены окутали ее удушающим теплом. Единственным источником света был камин, который горел за спиной Каспена, освещая его очертания, как призрака.

Исключение висело над ними, как тень. Они оба знали, что произойдет завтра, но ни один из них не говорил об этом. Вместо этого Каспен повел ее прямо на коврик, раздевая и целуя, прижимаясь губами к ее губам, как будто мог заявить права на них. Тэмми охотно приняла его язык, без лишних вопросов показывая ему, чего она хочет.

В конце концов, его губы переместились к ее шее. Затем они переместились еще ниже. Каспен медленно поцеловал ее живот, раздвигая при этом ее ноги. Его руки потянулись к ее бедрам, раздвигая их и укладывая на плечи. Внезапная волна паники накрыла Тэмми, когда она поняла, что Каспен собирался сделать.

— Остановись! — резко крикнула она.

Он остановился, удивленно глядя на нее снизу вверх.

Тэмми слишком остро реагировала — она могла сказать это по выражению замешательства на лице Каспена. Она не должна была говорить ему остановиться — это противоречило их ролям. Но они уже перешли грань ученицы и учителя. Теперь они были любовниками, и Тэмми хотела иметь равное право голоса. У нее никогда раньше не было мужского рта между ног, и она знала, что не готова испытать то, чем так жестоко хвасталась Вера.

Руки Каспена сжались на ее бедрах.

— В чем дело, Тэмми?

Она пожала плечами, не желая облекать это в слова.

Каспен медленно сел, рассматривая ее. Отблески огня играли на его лице, и она увидела, что он искренне обеспокоен.

— Больно не будет, — сказал он. — Совсем наоборот.

— Я знаю, — прошептала она. — Но для меня это впервые.

Он наклонил голову.

— Все, что мы делали вместе, было для тебя в первый раз. Почему сейчас по-другому?

И снова Тэмми не смогла выразить это словами. Повисло молчание, пока она пыталась сформулировать свои мысли, и Каспен терпеливо ждал, пока она это сделает. Наконец она пробормотала:

— Да на что-то одно — это еще не значит «да» на все остальное.

— Это правда, — он помолчал, наклонив голову в другую сторону, явно пытаясь понять ее вспышку. Она все еще пыталась понять это сама. — Но разве я не заслужил твоего доверия?

Тэмми обдумала вопрос.

— Заслужил.

— Тогда почему бы тебе не позволить мне сделать это?

У Тэмми было такое чувство, будто в груди полно камней.

Кому может понравиться девушка, у которой вкус куриного дерьма?

— Я боюсь, — наконец призналась она.

— Чего?

Она пожала плечами, отказываясь говорить что-либо еще. Как она могла объяснить ему это? Он был василиском, Змеиным Королем — он ничего не боялся. Секс почти ничего не значил для Каспена. Но для Тэмми он значил все. Он понятия не имел, каково это — быть ею — быть хрупкой, человечной и уязвимой. Это было не то, что он мог понять.

Каспен осторожно сдвинул ее колени вместе, как будто хотел исправить то, что только что произошло.

— Мы можем подождать, пока ты не будешь готова, если хочешь.

Поскольку она по-прежнему ничего не говорила, он подполз так, что оказался лежащим рядом с ней.

Некоторое время они молчали, и она знала, что Каспен позволяет ей решить, что произойдет дальше. Она не была готова поделиться своими истинными страхами. Вместо этого она прошептала:

— Тебе нравится это делать?

Дыхание Каспена коснулось ее щеки.

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне просто любопытно.

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

— Да. Мне нравится это делать.

— Почему?

Он пожал плечами, сверкая мышцами.

— Инстинкт, я полагаю.

— Но что конкретно тебе в этом нравится?

Она могла бы сказать, что это был первый раз, когда кто-то спросил его об этом. Конечно, он находил такой вопрос странным. Но он все равно потакал ей ответами.

— Это способ доставить кому-то удовольствие. Это способ понять его и попробовать на вкус.

Услышав его слова, Тэмми поняла, что не сможет избавиться от своих страхов. Ей придется встретиться с ними лицом к лицу, независимо от последствий. Поэтому она задала вопрос, который не давал ей покоя.

— А что, если тебе не понравится мой вкус?

К ее удивлению, Каспен улыбнулся.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что, — он приподнялся на локте. — Эта часть тебя по ощущениям как рай, — он провел губами вверх по ее шее, прошептав остаток предложения прямо ей на ухо. — Я не сомневаюсь, что у всего остального в тебе такой же вкус.

Дрожь пробежала у нее по спине.

Когда Каспен отстранился, они посмотрели друг на друга в свете костра, и Тэмми поняла, что никогда в жизни не чувствовала себя такой уязвимой. Почему-то это было страшнее, чем когда она впервые разделась перед ним. Это была кульминация всего, о чем она когда-либо осмеливалась фантазировать — что мужчина захочет попробовать ее на вкус, — и она почувствовала себя так, словно падает головой вперед со скалы в бурлящий океан неизвестности.

Каспен, казалось, почувствовал ее беспокойство, потому что притянул ее ближе.

— Это не должно вызывать беспокойства, Тэмми. Тебе нечего бояться.

Она кивнула. Но сомнение, должно быть, отразилось на ее лице, потому что Каспен вздохнул и спросил:

— Должен ли я это доказать?

— Что доказать?

— Что у тебя приятный вкус.

Она нахмурилась.

— Каким образом?

Каспен помолчал. Затем он взял руку Тэмми и медленно провел ею вниз по ее телу, пока не оказался у нее между ног. Он нежно ввел два ее пальца внутрь нее, все время сохраняя зрительный контакт. Раз Тэмми не протестовала, он протолкнул ее пальцы глубже, остановившись только тогда, когда она издала тихий стон. Затем он вытащил их обратно, держа ее руку между ними. Ее влага заблестела в свете камина.

Он сделал паузу, и в этот момент все страхи Тэмми вспыхнули внутри нее.

Затем он улыбнулся, и она поняла, что он собирается сделать. Тем не менее, это был внетелесный опыт — действительно наблюдать, как Каспен поднимает руку, приоткрывает губы и осторожно кладет два ее пальца себе в рот. Она почувствовала, как его язык двигается между ними, показывая ей, что именно он будет делать у нее между ног. Закончив, он поцеловал кончики ее пальцев. Затем улыбнулся.

— Как я и сказал. Небеса.

Тэмми никогда не испытывала ничего похожего на то, что она чувствовала сейчас. Каспен всегда заставлял ее чувствовать себя в безопасности, но на этот раз все было по-другому. Этот жест был глубже — более утонченным и проникновенным, чем все остальные разы, когда он прикасался к ней.

Каспен смотрел на нее с таким спокойным терпением, что она готова была расплакаться.

— Откуда ты всегда знаешь? — прошептала она.

— Знаю что, Тэмми?

— Как заставить меня чувствовать себя лучше.

Он тихо усмехнулся.

— Я никогда не знаю наверняка. Я просто пытаюсь что-то сделать и надеюсь на лучшее.

Теперь настала ее очередь рассмеяться. Услышав ее, Каспен тоже засмеялся, и на мгновение Тэмми почувствовала себя совершенно счастливой.

Он прижал ее к своей груди, и они лежали так вместе, переплетаясь телами.

— Хочешь обсудить что-нибудь еще? — тихо спросил он.

Она обдумала этот вопрос. Когда она впервые встретила Каспена, она никогда бы не подумала, что у них будет разговор, подобный тому, который они вели сейчас. Она никогда не думала, что расскажет ему о своих страхах и секретах, никогда не думала, что он попросит ее рассказать ему больше.

На самом деле была только одна вещь, которую она хотела, и это уже некоторое время занимало ее мысли. Но на самом деле сказать, что это казалось непреодолимым, все равно что взобраться на самую высокую гору, не имея ничего, кроме босых ног. И все же она знала, что если промолчит, то пожалеет об этом.

— Я бы хотела, чтобы ты впустил меня.

Он помолчал мгновение, прежде чем ответить.

— Каким образом?

Тэмми задумалась, как много она хотела сказать. Она хотела спросить об их ментальной связи, в частности, почему он мог говорить с ней, но она не могла ответить ему. Это был просто еще один способ уравновесить их силу, и она задавалась вопросом, может ли он контролировать это — не блокирует ли он каким-то образом ее доступ к себе. Вместо того чтобы сказать, о чем она думала, она подняла палец и легонько постучала им по его виску.

Он поймал ее запястье своей рукой, прижимая ее ладонь к своей щеке.

— Я не могу это контролировать, Тэмми.

— Похоже, что можешь.

Он покачал головой.

— Это за пределами моей власти.

— Тогда почему мне кажется, что между нами стена? Почему мне кажется, что ты отгораживаешься от меня?

Он снова покачал головой.

— Я не знаю.

Тэмми промолчала. Она поверила ему, потому что знала, что он не умеет лгать. Но ей казалось, что он что-то скрывает от нее — как будто он знал больше, чем показывал.

Она решила сменить тему.

— Завтра исключение.

Взгляд Каспена упал на ее губы.

— Да.

— Ну? — настаивала она. — Разве ты не должен дать мне какой-нибудь совет или что-то в этом роде?

Мускул на его челюсти напрягся.

— Я не могу давать советов.

— Серьезно?

Она давила на него, и они оба это знали. Она хотела, чтобы он подтвердил их связь — признал тот факт, что между ними что-то есть.

Но Каспен только наклонил голову, прижимаясь губами к ее шее, и сказал:

— Я не хочу это обсуждать, Тэмми.

Приступ гнева скрутил ее внутренности.

— Ты не хочешь обсудить, чему именно ты меня учишь?

Его зубы задели ее челюсть.

— Нет.

— Даже если это означает, что завтра я буду неподготовлена?

Он поднял голову.

— Даже тогда.

По его лицу было видно: для него разговор окончен. Но для Тэмми — нет.

— У тебя не может быть двух вариантов, Каспен.

Его взгляд стал острым, глаза сузились.

— И какие же это варианты?

— Ты не сможешь подготовить меня к встрече с принцем, не сделав этого по-настоящему.

— Я уже достаточно тебя подготовил. Всё, что от тебя потребуется завтра — поцеловать его.

— А если потребуется нечто большее?

— Не потребуется.

— Ты этого не знаешь. Исключение уже было. Этого тоже не должно было случиться.

Каспен нахмурился, и Тэмми поняла, что у нее есть лазейка.

— А что, если мне придется остаться в замке после завтрашней ночи?

По традиции, последние три девушки выбирались на официальном балу, после чего они переезжали в замок для последней части процесса отбора. Это должно было усилить их близость к принцу, обеспечить ему возможность переспать с каждой девушкой.

— Не придется, — снова сказал Каспен. — Еще слишком рано.

Тэмми пожала плечами.

— Это ты так думаешь. Но члены королевской семьи устанавливают свои собственные правила. Ты сам мне это говорил.

Каспен нахмурился еще сильнее.

— Если бы это было так, меня бы проинформировали.

— Ты уверен? Не похоже, что члены королевской семьи заботятся о том, чтобы держать тебя в курсе.

Череп в кабинете промелькнул у нее в голове, и она подумала, не вспомнил ли о нем Каспен.

Он сел.

— Хватит, Тэмми.

Она тоже села. Но вместо того, чтобы ответить еще одним тычком, Тэмми положила руку ему на щеку, обхватив ладонью резной край подбородка. Он был прав; этого было достаточно. Тэмми знала, что она набрасывается на него по причинам, которые не имели к нему никакого отношения. Она нервничала перед завтрашним днем; она была разочарована в себе; она чувствовала отчаяние, неустойчивость и полную утрату контроля. Ее поглотила потребность.

Тэмми хотела большего. Она хотела большего с самой первой ночи, когда пришла в эту пещеру. Но она не могла торопить Каспена. Он был непоколебим — древний василиск, которого никто не может сбить с задуманного. Как бы сильно она ни хотела от него большего, она не получит этого, пока он не будет готов это дать. Так что на этот раз она отступила.

— Мне жаль, — тихо сказала Тэмми.

Глаза Каспена встретились с ее глазами. Он слегка улыбнулся.

— Тебе не за что извиняться.

Остаток вечера они провели, только и делая, что целуясь. Всякий раз, когда Тэмми пыталась зайти дальше, Каспен останавливал ее. Каждый раз, когда ее рука опускалась ниже его талии, он поднимал ее обратно. Каждый раз, когда ее колени раздвигались, он сжимал их. Когда он провожал ее до начала тропы, его золотистые глаза задержались на ней, прежде чем он нежно поцеловал ее в лоб. Затем он ушел.

Для нее, как и в прошлый раз, принесли платье.

Это платье было темно-бордового цвета, с золотой вышивкой на талии. Оно было с глубоким вырезом; Лео бы понравилось. Тэмми медленно надела его, в очередной раз задаваясь вопросом, что это значит, что Каспен одевает ее во что-то, что делает ее привлекательной для другого мужчины. Она надела ожерелье, расположив золотой коготь по центру на груди. Другой коготь был внутри нее. В отличие от прошлого раза, Каспен не посылал ей никаких импульсов. Вместо этого он полностью исчез из ее мыслей на весь день, и даже когда прибыла карета, чтобы отвезти ее в замок, там, где раньше было его присутствие, не было ничего, кроме зияющей пустоты.

Замок был таким же, каким она его помнила. Тэмми еще раз назвала свое имя у двери, прежде чем ее провели в тот же бальный зал, что и раньше, от невероятно высоких потолков у нее закружилась голова. Толпа была более шумной, чем в прошлый раз, когда она была здесь. Казалось, у членов королевской семьи не было недостатка в алкоголе. На столах, разбросанных по всему залу, стояли бутылки виски и кружки с медовухой. Тэмми огляделась в поисках Габриэля, но нигде его не увидела. Она заметила Лилли, которая дерзко помахала ей рукой, прежде чем исчезнуть в толпе.

Лео сидел за столом, обняв белокурую девушку, которую он отметил во время отборочного турнира на прошлой неделе. Она практически сидела у него на коленях, смеясь над каждым его словом. Когда они проходили мимо, Лео выгнул бровь и поднял бокал с виски в ее сторону. Она проигнорировала его.

Вместо этого она налила себе виски, осушив обжигающую жидкость одним глотком. Напиток обжег точно так же, как и в прошлый раз, когда она его пробовала. Но он также успокоил ее нервы, и Тэмми наслаждалась кратким моментом покоя, когда алкоголь притупил ее чувства. Вот тогда-то она и услышала это:

Помоги.

Сначала это слово было едва слышно — не более чем шепот в уголке ее сознания. Тэмми замерла при звуке, и на одну паническую секунду ей показалось, что это Каспен. Но когда голос раздался снова, она поняла, что это не он.

Помоги мне. Пожалуйста.

Этот голос был отчаянным и напряженным. Он звучал слабо, как будто говоривший был на грани обморока. Тэмми закрыла глаза, чтобы не думать о вечеринке, сосредоточившись изо всех сил. Но голос больше не раздавался. Все, что осталось, — это тяжелый камень страха в ее животе. Кому бы ни принадлежал этот голос, ему было больно. Сердце Тэмми болело за него, а она даже не знала, кто это. Страх усилился.

Она хотела выбраться из замка. Здесь творилось что-то темное — что-то неправильное. Это подействовало на ее энергию непонятным для нее образом, и все, чего она хотела, — это уйти.

Тэмми пробиралась сквозь толпу, направляясь к огромным двойным дверям в конце бального зала. Она расталкивала всех на своем пути, пробираясь к зеленой изгороди сада. Морозный ночной воздух ударил в ту же секунду, как она оказалась на улице, вызвав мурашки на руках и пробрав до костей. Всего в нескольких ярдах от нас была купальня для птиц. Тэмми прильнула к ней, вцепившись в нее обеими руками, глядя вниз, на спокойную воду. Прошло несколько минут, прежде чем она нашла в себе силы снова поднять взгляд, и когда она это сделала, то поняла, что видела не просто изгородь. Это был лабиринт.

Стены лабиринта тянулись бесконечным строением скульптурных углов. Тэмми не могла видеть дальше первого прохода, но она знала, что он должен тянуться на многие мили. Лабиринт из живой изгороди был как раз из тех бесполезных вещей, на которые члены королевской семьи тратили деньги.

Позади нее послышались приближающиеся шаги. В воде появилось отражение Лео.

— Отлично, — пробормотала Тэмми вместо приветствия.

— И тебе доброго вечера, — сказал Лео с веселой улыбкой.

Она тяжело вздохнула, поворачиваясь к нему лицом.

— Добрый вечер, Лео.

Его улыбка стала шире.

— Ты бросил свою девушку, — едко сказала Тэмми.

Лео пожал плечами.

— Не важно.

— Я думаю, ей важно.

— Я имел в виду, что мне не важно. Она не очень-то приятная собеседница.

— Тогда зачем проводить с ней время?

Он ухмыльнулся.

— Она талантлива в других областях.

Тэмми нахмурилась. Для девушек было обычным делом набрасываться на Лео во время процесса отбора. Большинство из них пытались заняться с ним сексом задолго до окончательного исключения. И Лео, несомненно, позволил бы им. Конечно, он стал бы хвастаться этим. Тэмми захотелось дать ему пощечину. Вместо этого она сказала:

— Если это так, зачем тратить время на разговоры со мной?

— Я предпочитаю твою компанию. Я хочу, чтобы ты была здесь, помнишь?

— Не могу себе представить, почему.

Лео жадно оглядел ее.

— Не можешь?

Он был слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Тэмми отодвинулась, вцепившись в края купальни для птиц, пока ее кожа не побелела. Лео покрутил в руках почти пустой бокал.

— Похоже, тебе не нравятся эти вечеринки, Тэмми.

— Хорошо подмечено.

— Мы могли бы пойти куда-нибудь еще, если ты предпочитаешь, — предложил он.

— Где?

— В моей комнате.

Тэмми закатила глаза.

— Нет, спасибо.

— Жаль, — драматично вздохнул Лео. — Давненько никто не оставался на ночь. Возможно, мой метод соблазнения нуждается в доработке.

— Метод соблазнения?

Слова вырвались прежде, чем она смогла их остановить. Взгляд Лео метнулся к ней.

Он, казалось, почувствовал появившийся шанс, потому что подошел ближе, наклонив голову так, что их лица оказались на одном уровне.

— Да, — тихо сказал он. — У меня есть метод. Не хочешь ли послушать?

Она хотела сказать «нет», но не смогла.

— Уверена, ты все равно скажешь.

— Я веду девушку к себе в комнату, — продолжил Лео, как будто она ничего не ответила. — Наливаю ей шампанское, — он помолчал. — Потом набираю ванну.

Тэмми наморщила носик.

— Серьезно?

— Да, — губы Лео дрогнули. — Девушки любят мыться.

У Тэмми началась мигрень из-за того, как часто она закатывала глаза.

Увидев ее реакцию, Лео улыбнулся, протягивая руку, чтобы коснуться кончика ее волос, накручивая волнистую прядь между тонкими пальцами. Ей следовало отстраниться, но она этого не сделала.

— Мы принимаем ванну, — продолжил он. — Пьем шампанское. — Лео посмотрел ей в глаза. — А потом занимаемся сексом, — он все еще нежно перебирал ее волосы. По какой-то причине от этого у нее мурашки побежали по коже.

— И это работает? — прошептала Тэмми.

— Каждый раз.

Они уставились друг на друга, только они вдвоем, стоя на краю лабиринта.

— А ты, Тэмми? — мягко спросил он. — На тебя это подействует?

Он был слишком близко. Но на этот раз Тэмми не отталкивала его. В Лео было что-то такое, что притягивало ее. Она не могла понять, что это было, но это было конкретное и сильное чувство, и она, казалось, не могла сопротивляться ему, как обычно. Но она также не могла позволить себе сдаться.

Поэтому она сказала:

— На самом деле я не фанат ванн.

Лео улыбнулся. Мышцы его шеи напряглись, когда он откинул голову, чтобы посмотреть на звезды.

— Я никогда не получу от тебя прямого ответа, не так ли?

— Наверное, нет. Но разве так не веселее?

— Да, — сказал он. — Конечно, это так, — он посмотрел на нее сверху вниз, улыбка все еще играла на его лице. — Знаешь, мы всегда могли бы обойтись без ванны.

Тэмми пожала плечами.

— Я также не большая поклонница шампанского.

На это он откровенно рассмеялся.

— В таком случае, полагаю, для тебя нужен новый метод.

— Дай мне знать, когда найдешь что-нибудь.

В ту же секунду, как она это произнесла, в глазах Лео вспыхнула победа.

— Я так и сделаю, — тихо сказал он.

Тэмми снова закатила глаза, но было слишком поздно. Она позволила их подшучиванию зайти слишком далеко, и теперь Лео думал, что у него есть шанс. Хуже всего было то, что он это сделал. Тэмми не знала, что для этого потребуется — конечно, не ванна и шампанское, — но при благоприятных обстоятельствах она пошла бы в его комнату.

— Знаешь, — сказал Лео, помешивая кубик льда в своем стакане. — Сегодня нам суждено поцеловаться.

Тэмми вздохнула.

— Я знаю.

— Есть какие-нибудь предпочтения относительно того, где и когда?

— Хочешь сказать, у меня есть выбор?

— Именно это я и говорю.

Тэмми скрестила руки на груди, недоверчиво глядя на него.

— У тебя есть какие-нибудь предпочтения?

— Конечно. Но я бы предпочел услышать твое.

Тэмми не могла не задаться вопросом, какие у него предпочтения. Она пожала плечами.

— Мои предпочтения не имеют значения.

— Позволю себе не согласиться, — его голос звучал искренне.

Тэмми настороженно посмотрела на него.

— Я бы предпочла, чтобы мы вообще не целовались.

Она едва могла выдавить из себя эти слова. Но она должна была увидеть, как он отреагирует. К ее удивлению, он улыбнулся ей сверху вниз, сверкнув золотыми резцами в лунном свете.

— А я бы предпочел, чтобы ты не лгала. Но ты и так это знаешь.

Они долго смотрели друг другу в глаза. Затем Лео еще раз покрутил свой стакан, прежде чем с тихим всплеском высыпать кубик льда в купальню. Его улыбка стала шире, и он отвернулся.

— Ночь только началась, Тэмми. Найди меня, когда будешь готова.

Затем он исчез.

Тэмми оставалась на улице, пока это не стало невыносимым. Когда она больше не могла терпеть холод, она прямиком направилась к ближайшему столику с едой. Она как раз запихивала в рот чудовищное количество вяленого бекона, когда знакомый голос скользнул ей в ухо.

— Не ешь слишком много, Тэмми. Ты можешь растолстеть.

Это, конечно, была Вера, которая, как всегда, смотрела на нее свысока.

— Принц предпочитает девушек с пышными формами, — сказала Тэмми с набитым беконом ртом.

Вера усмехнулась. Затем она застонала, поводя плечами.

— Что с тобой не так? — спросила Тэмми вопреки себе.

— Ничего, просто... — рот Веры скривился. — У меня болит спина.

— Почему?

Она усмехнулась.

— Ну, знаешь, весь этот секс, конечно. Можно подумать, мы могли бы, по крайней мере, заняться этим в постели, как цивилизованные люди. Где угодно было бы лучше, чем на полу старой грязной пещеры. Но я думаю, это все, чего можно ожидать от змеи.

У Тэмми отвисла челюсть. К счастью, в этот самый момент девушка из толпы помахала Вере, и она исчезла.

Василиск Веры занимается с ней сексом.

Бекон напомнил о себе в желудке. Возможно, это просто Вера хотела ее в очередной раз уколоть. Может быть, она не на самом деле занималась сексом — она просто хотела, чтобы Тэмми думала, что это так. Но Тэмми должна была знать наверняка.

Следующий час она провела, выслеживая каждую девушку, оставшуюся в конкурсе, тонко подводя тему к их пребыванию в пещерах, и с каждым разговором тяжесть в груди становилась все сильнее. Они все занимались сексом. Все до единой. Это означало, что Тэмми была единственной девушкой, чей василиск ее не трахал. Это было похоже на повторное неожиданное исключение, как будто она была самой уродливой девушкой в комнате — как будто она была девушкой, которую никто не хотел.

Неуверенность Тэмми обвилась вокруг нее, как виноградная лоза, сжимая живот и сдавливая легкие. Как долго другие девушки занимались сексом? С первой ночи в пещерах? Но нет — Вера сказала, что ее василиск даже не прикоснулся к ней той ночью. Так что, по крайней мере, в этом они были равны. Но это не имело значения. С тех пор они были неравны каждый день, и Тэмми снова оказалась наименее опытной девушкой в комнате. Внезапно ей стало трудно дышать. Ей нужно было сбежать от всех этих людей, и сделать это сейчас.

Или, может быть, это было совсем не то, что ей нужно. Может быть, ей нужен был один конкретный человек. Единственный человек, которого она знала, без тени сомнения, хотел трахнуть ее.

Потребовалось всего тридцать секунд, чтобы найти Лео. Он стоял, прислонившись к колонне, и наблюдал за вечеринкой, откинув голову на камень со скучающим безразличием. При виде него Тэмми ощутила знакомый приступ упрямства, нежелания уступать. Но почему она не должна? Лео ясно дал понять, что хочет заняться с ней сексом. И он, очевидно, был единственным. Почему бы ей не поцеловать его? Ночь уже глубокая. И что более важно, она была готова.

Люди расступались перед ней, как будто она была сделана из огня. К тому времени, как она добралась до Лео, небольшой круг уже опустел. Он спокойно посмотрел на нее сверху вниз, когда она подошла прямо к нему, обхватила руками его лицо и поцеловала.

Это было неправильно.

Это был не Каспен.

Но это был поцелуй, и она нуждалась в нем, и Лео без колебаний поцеловал ее в ответ, притянув к себе, как будто все это время ожидал этого от нее. И, возможно, так оно и было.

Лео хорошо целовался, даже разочаровывающе хорошо. Остальная часть вечеринки исчезла, когда его пальцы запутались в ее волосах, откидывая голову назад навстречу. Его язык погрузился в ее рот в умелом ритме, скользя по нему языку и вызывая тихий стон в глубине ее горла. Она молилась, чтобы он этого не услышал. Но по тому, как его хватка усилилась, она поняла, что так оно и было.

Внезапно она прижалась спиной к колонне. Руки Лео переместились ниже. Поцелуй больше не казался уместным, и Тэмми внезапно представила, как Джонатан и Вера лапают друг друга во «Всаднике».

Тэмми отстранилась. Лео отпустил ее, но едва-едва. Он держал ее так крепко, что их губы все еще соприкасались, когда прошептал:

— Это было не так уж плохо, не так ли?

Люди глазели на нее; Тэмми чувствовала себя так, словно оказалась в аквариуме.

— Ваше высочество? — Голос лорда камергера заглушил отдающееся в ушах сердцебиение Тэмми.

— Что? — спросил Лео, не отводя от нее взгляда.

— Вы уже поцеловали каждую девушку. Пришло время.

— Очень хорошо.

Лео наконец отпустил ее, отступив на шаг и поправляя запонки на манжетах. Затем, к крайнему удивлению Тэмми, он протянул ей руку. Она осторожно взяла ее, наблюдая, как он переплел их пальцы. Их руки оставались сцепленными, когда они направлялись к подиумам, а весь бальный зал наблюдал за ними, когда они проходили мимо.

Лео не колебался. Он повел Тэмми прямо к первой трибуне, держа ее за руку, пока она не оказалась лицом к толпе. В качестве последнего жеста он прижался губами к ее пальцам. Затем он отпустил ее руку и указал на следующую девушку.

Лео исключил двух соперниц: блондинку, которую он ставил первой в прошлый раз, и девушку с растрепанной каштановой челкой. Тэмми едва обратила на это внимание. Она просто стояла на своем подиуме — первом — и гадала, как, черт возьми, она сюда попала. Она начинала понимать игру Лео. Было ясно, что он вознаграждал ее за поцелуй, что она использовала свое тело как валюту, чтобы купить себе это место. В этом смысле Лео был откровенен. Он был человеком слова, как бы нелепо это ни было признавать. По крайней мере, она понимала правила его игры.

Когда отбор закончился, Тэмми немедленно проводили обратно вместе с другими оставшимися девушками. Всю дорогу домой она оцепенело смотрела в окно, прокручивая в голове случившееся.

— Мисс? Вы меня слышали?

Они подъехали к ее дому. Лакей разговаривал с ней.

— Простите, что?

— Я сказал, кто-нибудь прибудет за вами завтра вечером. Будьте готовы к восьми.

Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать его слова. Затем она поняла, что он имел в виду. Лео поставил ее на первое место: за эту честь полагалась награда.

Ей предстояло свидание с принцем.





Глава 8




— Я так горжусь тобой, моя дорогая.

Это было на следующее утро. Тэмми едва проснулась.

— Я всего лишь вторая девушка, которую он водит на свидание, мама. Не надейся.

— Это хорошо. Это значит, что у тебя есть шанс произвести хорошее впечатление раньше, чем это сделает кто-либо другой.

Тэмми принялась гонять яичницу по тарелке. Она понятия не имела, хотела ли она вообще произвести хорошее впечатление на Лео. Он не произвел на нее хорошего впечатления.

— Из-за этого я пропущу вечер тренировок, — проворчала она.

— Это не имеет значения, Тэмми. Свидание с принцем гораздо важнее. Твое обучение призвано подготовить тебя к нему. Нет смысла тренироваться, если принц не положит на тебя глаз.

Тэмми вздохнула. Она действительно привлекла Лео.

События прошлой ночи все еще были для нее как в тумане. Она ворочалась до рассвета, снова и снова прокручивая в памяти свой поцелуй с Лео, пока не запомнила каждое его мгновение. Она помнила его язык у себя во рту и его руки на своей талии. Она вспомнила, как он обнимал ее, словно она была самим воздухом, которым он дышал. Поцелуй с Лео отличался от поцелуя с Каспеном — принц был моложе, более раскованный и свободный, без сдержанной силы или глубокой, сложной серьезности, которые излучал василиск. И никакой глубины характера тоже.

Но, по крайней мере, принц хотел ее трахнуть.

Тэмми все еще не могла поверить, что она единственная девушка, у которой еще не было секса. Это казалось какой-то злой шуткой, как будто вселенная устроила заговор против нее. Она почувствовала глубокий, острый гнев на Каспена за то, что он позволил этому случиться. Как он мог утаить это от нее? Особенно когда от этого зависело само ее будущее? Это было невыразимо жестоко.

Независимо от того, что она чувствовала к Каспену, Тэмми впервые в жизни с нетерпением ждала возможности посетить пекарню. Ей не терпелось увидеть выражение лица Веры теперь, когда у Тэмми намечалось свидание с принцем. Но, к ее удивлению, Веры там не было. Вместо этого за прилавком стоял Джефф, отец Веры.

— Где Вера? — спросила Тэмми. Ей не терпелось рассказать о себе, и ей не нравилась идея уйти, не сделав этого.

— Тошнит, — проворчал Джефф.

— Ох, — Тэмми нахмурилась. — От чего?

Джефф пожал плечами и начал считать яйца.

Тэмми нахмурилась еще сильнее. Это было не похоже на Веру — пропускать работу. Пекарня была ее сценой; именно там она вершила суд над всей деревней, сплетничая и вынося суждения, практически не заботясь о последствиях. Однажды она работала во время снежной бури только потому, что был шанс, что парень, который ей нравился, может зайти заказать свою любимую выпечку. Вера была силой природы, и Тэмми не могла представить, что обычная простуда выведет ее из строя.

— Ну, ты знаешь, когда она вернется? — настаивала Тэмми.

Джефф покачал головой.

— Скоро.

Он никогда не был склонен к долгим разговорам.

— Ладно, — вздохнула Тэмми. Ей просто нужно будет похвастаться завтра.

К тому времени, как она закончила обход с петухами, была середина дня, и Тэмми начала нервничать. Она понятия не имела, что повлечет за собой свидание с принцем. Будут ли они одни? В сопровождении? Пойдут ли они куда-нибудь или останутся в замке? Она хотела бы, чтобы процесс обучения подготовил ее к свиданиям. Она не умела разговаривать с мальчиками, тем более с принцем. Каспену следовало давать ей уроки разговорной речи. Добавьте это к списку вещей, которым он не смог ее научить.

На этот раз для нее не привезли платья.

Тэмми не знала, что и думать. Каспен что-то скрывал от нее, потому что был зол, что она добилась свидания с принцем? Тэмми была втайне довольна этой мыслью. Однако она была недовольна тем, что ей нечего было надеть. Она была на полпути к разгрому своей комнаты в поисках чего-нибудь подходящего, когда в дверь постучала ее мать.

— Дорогая? — к тебе мужчина.

Тэмми застыла с ворохом нижнего белья в руках. Мужчина?

Она просунула голову в кухню и увидела лакея, которого видела прошлой ночью, неловко стоявшего в дверях.

— Мисс? — Он помахал перед ней свертком. — Принц попросил вас надеть это.

Тэмми вздохнула.

Теперь она поняла, почему не было платья от Каспена. Конечно, Лео хотел подобрать что-нибудь для нее, просто еще один способ контролировать ее — убедиться, что она знает, что он главный. Тэмми была ненавистна эта мысль.

Она выхватила сверток у лакея, прежде чем захлопнуть дверь и бросить его на кровать. Половина ее умирала от желания увидеть, что это такое. Другая половина не собиралась это надевать.

Ты наденешь это.

Тэмми подпрыгнула. Это был голос Каспена. Его не было весь день, и он решил появиться сейчас? Тэмми попыталась отправить ему ответную мысль, но обнаружила, что не может. Ее слова уперлись в ту же стену, которая всегда стояла между ними. Вместо этого она произнесла их вслух.

— Чье это желание?

Его ответ прозвучал с лишенной чувства юмора жесткостью:

Это желание принца.

— А ты? Ты хочешь, чтобы я его надела?

Но он исчез.

Тэмми уставилась на посылку. Вздохнув, она разорвала бумагу, возможно, более агрессивно, чем это было необходимо, и платье выпало ей в руки. Оно было красивым. В этом не было никаких сомнений. Обтягивающее, бархатное и с опасно глубоким вырезом. Но Тэмми оно не нравилось. Оно было сексуальным и откровенным и явно предназначалось только для удовольствия Лео. Платья Каспена дополняли ее, подчеркивая ее красоту. Платье Лео преследовало совершенно иную цель: открыть как можно больше ее тела. Врожденное упрямство Тэмми не позволяло ей надеть такое платье. Все, о чем она могла думать, это то, насколько это отличалось от того, что выбрал бы Каспен.

Но не имело значения, что выбрал бы Каспен. Ему было наплевать на нее. Он отказался заниматься с ней сексом. И уж точно он не собирался с ней на свидание сегодня вечером.

Делать было нечего.

К тому времени, как она натянула платье, пришло время отправляться. Тэмми поцеловала мать на прощание и забралась в экипаж, ее желудок уже скручивался в узел. Она понятия не имела, чего ожидать, и долгая поездка до замка не помогла. Все, о чем она могла думать, был Каспен. Почему между ними возник односторонний барьер? Почему он не позволил ей поговорить с ним? Почему он настаивал на соблюдении дистанции, когда все, чего она хотела, это прижать его ближе? Его апатия приводила в бешенство, и она была почти благодарна, что ночные события станут желанным отвлечением от тревог, разъедающих ее разум.

Когда лакей высадил ее у входа в замок, Тэмми глубоко вздохнула, прежде чем постучать в дверь.

К ее удивлению, Лео открыл ее.

Принц небрежно прислонился к дверному косяку, склонив голову набок, пока его взгляд скользил по ее телу, отмечая каждую деталь наряда.

— Потрясающе, — сказал он. — Как всегда.

Тэмми скрестила руки на груди.

— Ты сам выбрал его.

Он наклонил голову в противоположную сторону.

— Я подумал, тебе подойдет. Тебе не нравится?

— Мне нравится делать свой собственный выбор.

— Ах, — его губы изогнулись в улыбке. — Значит, я тебя уже обидел.

— Я не обижена. Просто раздражена.

Лео протянул руку.

— Тогда позволь мне загладить свою вину.

Тэмми уставилась на его руку. Затем, после очень долгой паузы, она взяла ее. Принц переплел свои пальцы с ее, увлекая ее внутрь замка в комнату сразу за фойе. Она была большой и теплой, с потрескивающим камином в дальнем конце. На стенах висели картины, написанные маслом, и запах дыма щекотал ноздри Тэмми.

— Что это? — прошептала Тэмми.

Лео наклонился губами к ее уху.

— Что ты имеешь в виду? — прошептал он в ответ.

— Я имею в виду, я думала, мы... идем на свидание.

— Встреча с моей семьей в гостиной недостаточно романтична для тебя?

Тэмми понадобилось время, чтобы вспомнить королевское генеалогическое древо. Конечно, Лео, единственный сын короля Максимуса. Его мать умерла при его рождении. У него была старшая сестра Лилибет, замужем за Эдвардом Фицуильямом, герцогом каким-то там. У них было двое детей, Аврора и Десмонд. Брат короля, что делало его дядей Лео, был лордом-камергером, но Тэмми не могла вспомнить его имени. У него не было жены, что означало отсутствие детей.

— Эм… — Тэмми понятия не имела, как реагировать.

Лео усмехнулся, увидев выражение ее лица.

— Встречаться со мной — это не то же самое, что встречаться с каким-то деревенским парнем, Тэмми. Ты будущая королева. Это связано с формальностями.

Прежде чем Тэмми успела осознать, что он сказал о будущем, дверь открылась.

— Начинается, — пробормотал Лео.

— Тэмми!

Это была Лилли. На ней было желтое платье, и она выглядела прекрасно, когда подскочила прямо к ним и заключила их в крепкие объятия. Затем она хлопнула Лео по плечу.

— Я была права, не так ли? Она тебе нравится.

Он оттолкнул ее руку.

— Это не делает тебя правой во всем, — прошипел он.

— Только в важном.

Лео закатил глаза. Затем выражение его лица стало серьезным, а голос понизился.

— Он сегодня в хорошем настроении?

Лилли поджала губы, прежде чем тоже понизить голос.

— Нет.

Тэмми перевела взгляд с одного на другого.

— О ком вы говорите?

— Об отце, — сказали они одновременно.

Внезапно рядом с Лилли появился мужчина. Его холодные глаза сразу же остановились на Тэмми, прежде чем ненадолго скользнуть вниз по ее телу. Не в первый раз она пожалела, что Лео не выбрал менее откровенное платье. Вряд ли казалось уместным встречать короля с таким глубоким декольте.

Лео заговорил раньше, чем Тэмми успела это сделать.

— Отец, это Темперанс.

Большая рука короля накрыла ее руку, золотой браслет на его запястье был близнецом того, что был у Лео.

— Темперанс, — медленно произнес он, и у нее возникло отчетливое ощущение, что он смотрит прямо ей в душу. — Дочь курятницы.

Девчонка из куриного дерьма.

Взгляд Максимуса скользнул к Лео.

— Ты сказал, что она красивая.

Его слова повисли в воздухе. Они прозвучали как обвинение.

— Так и есть, — сказал Лео твердым голосом.

— Если ты настаиваешь.

Тэмми почувствовала, как подступают слезы, и постаралась подавить их. Все тело Лео рядом с ней было напряжено. Молчание постепенно становилось напряженным, пока отец и сын смотрели друг на друга, ни один из них не желал нарушать его. Тэмми переводила взгляд с одного на другого, совершенно сбитая с толку патовой ситуацией. Здесь явно была глубокая история, но Тэмми понятия не имела, какая. Даже Лилли была нехарактерно молчалива, она нервно топталась рядом с Тэмми и кусала губу.

Как раз в тот момент, когда ситуация стала опасной, Максимус отпустил руку Тэмми.

Прежде чем она успела осознать происходящее, кто-то другой схватил ее. Следующие несколько минут пролетели как вихрь, когда она встречалась с человеком за человеком, пожимая руку за рукой. Она пыталась запомнить их имена и звания, сохраняя при этом родословную каждого, но в конце концов они смешались воедино. Это было все равно, что встретить букет подсолнухов — все одинаково красивые, но в каждом нет ничего особенного. В какой-то момент лорд-камергер оттащил Лео, и Тэмми оказалась в углу одна. Она воспользовалась возможностью, чтобы осмотреть толпу.

Семья Лео была обширной, высокой и… королевской. Они держались с несомненной грацией, так непохожей на сгорбленных от усталости людей в деревне. Все в этой комнате были незнакомы с физическим трудом — их ладони были гладкими, с пальцев капало золото. Тэмми коснулась крошечного золотого коготка у себя на шее. Она все еще не привыкла носить что-то настолько ценное. Она задавалась вопросом, чего стоило Каспену приобрести это. Внезапно чей-то голос нарушил ход ее мыслей.

— Воздержанность.

Это был король.

Тэмми неловко поерзала, отчетливо ощущая его пренебрежительный взгляд.

— Ваше величество, — она сделала неловкий реверанс. Было трудно двигаться в этом платье, не обнажая бесцеремонно бедра.

— Ты понравилась Телониусу.

Лучше бы нет, яростно подумала Тэмми.

— Похоже на то, — сказала она вслух.

— Его чувства взаимны?

Она боролась с желанием скорчить гримасу.

— Это действительно не ваше дело, — пробормотала она.

Максимус наклонился. У него были такие же золотые резцы, как у Лео.

— Кого любит мой сын, неизменно мое дело.

— Любит?

— Он не может отвести от тебя глаз.

— Может быть, ему нужно проверить зрение, — едко заметила Тэмми.

— Не придавай этому значения. Даже сейчас он наблюдает.

Тэмми оглядела гостиную в поисках Лео. Он стоял, прислонившись к камину, с виски в руке, глядя на нее с легкой улыбкой на губах. Когда их взгляды встретились, он поднял свой бокал в ее сторону.

Пальцы Максимуса обхватили руку Тэмми, больно впиваясь в кожу.

— У каждого свое место, Темперанс. Ты согласна?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Я имею в виду, — его пальцы сжались, — что существует естественный порядок вещей. Иерархия, если удобно.

Тэмми поморщилась. Ей не нравилось, к чему клонился этот разговор.

— Мы должны уважать эту иерархию, — продолжил король. — В противном случае все может стать... несбалансированным.

— Несбалансированным?

— Да. Несбалансированным.

Он все еще держал ее за руку.

— Возьмем, к примеру, василисков. Они оказывают услуги. Их место ниже нас.

Тэмми ненавидела то, как он разговаривал с ней — как будто объяснял простую концепцию маленькому ребенку.

— Если змеи когда-нибудь усомнятся в своем месте, равновесие может пошатнуться. Так скажи мне, Темперанс: ты знаешь свое место?

Тэмми не ответила. Она боялась, что если ответит, то скажет что-нибудь грубое.

— Долг моего сына — выбрать подходящую жену, — проницательный взгляд Максимуса встретился с ее взглядом. — Достойна ли ты этой привилегии?

Тэмми выдержала его взгляд.

— Ваш сын будет судить об этом.

— Очевидно, суждения моего сына сомнительны.

Шип негодования уколол Тэмми в бок.

Она не хотела Лео. Не могла хотеть его меньше. Но Максимус оскорблял ее, говоря, что она недостаточно хороша для его пронырливого сына. А почему бы и нет? Она была так же хороша, как Вера — или любая другая девушка, — несмотря на то, что мир говорил ей обратное. Тэмми попыталась подавить гнев внутри себя, но его было не остановить. Она повернулась лицом к Максимусу.

— Если бы я хотела твоего сына, я бы его получила, — холодно сказала она. Затем она вырвала свою руку из его хватки и направилась прямо к Лео.

Он поднял брови.

— Дай угадаю, — сказал он, когда она приблизилась. — Мой отец сказал тебе, что ты меня недостойна.

— Откуда ты знаешь?

К удивлению Тэмми, суровая мрачность промелькнула на лице Лео.

— Боюсь, это его специальность.

Тэмми нахмурилась. Нельзя было не заметить перемену в его настроении. Не раздумывая, Тэмми потянулась к руке Лео. В тот момент, когда она прикоснулась к нему, он расслабился, выражение его лица приобрело привычное безразличие. Он допил остатки виски.

— Пойдем? — спросил он.

— Куда?

— Продолжать наше свидание. Если только ты не предпочитаешь, чтобы мы остались здесь и весь вечер общались с моей семьей.

Этого она точно не хотела.

Увидев выражение ее лица, Лео рассмеялся. Затем он согнул локоть, явно показывая, что хочет, чтобы она взяла его. Что она и сделала. Не говоря больше ни слова, Лео вывел ее из гостиной на задний дворик, где с видом на лабиринт был накрыт небольшой столик при свечах. Он выдвинул один из стульев, изящным жестом приглашая ее сесть.

— После тебя, — сказал он.

Тэмми медленно села, все это время наблюдая за Лео. Он казался спокойным, но под поверхностью скрывался проблеск ярости, с которым Тэмми понятия не имела, как справиться. Она решила разрядить обстановку.

— Это... мило, — она махнула рукой в сторону стола.

— Ты прелесть, — моментально сказал Лео.

Тэмми усмехнулась.

— Не делай этого.

— Не делать чего?

— Не делай мне комплименты. У тебя это ужасно получается.

— Я не могу быть настолько плох. Ты все еще здесь, не так ли?

— Я все еще здесь, потому что проголодалась. И, кажется, тут есть еда.

Лео улыбнулся.

— Еда наверняка найдется.

— Отлично.

— Значит, это ключ к разгадке?

— К чему?

— К тебе. Если я тебя накормлю, заслужу ли я твою благосклонность?

— Я не лошадь, Лео.

Лео издал глубокий смешок.

— Очевидно, что нет.

Тэмми закатила глаза и быстро сменила тему.

— Твой отец кажется... напряженным.

Смех Лео стал горьким.

— Это самое доброе описание, которое я когда-либо слышал о нем.

— Как бы ты его описал?

На лице Лео промелькнула неподдельная боль. Он откинулся на спинку стула, выгнув шею, чтобы посмотреть на звезды. Тэмми позволила повиснуть тишине, изучая напряженные углы его подбородка. Наконец, он прошептал:

— Бессердечный.

Он сказал это слово с такой щемящей горечью, что по спине Тэмми пробежал холодок.

— Лео... — она произнесла его имя мягко, как никогда раньше.

Лео встретился с ней взглядом, и на мгновение Тэмми увидела, как его маска исчезла. Она увидела, что дерзкий принц был всего лишь мальчиком — мальчиком с натянутыми отношениями со своим отцом. Ей было интересно, что произошло между ними и расскажет ли он ей когда-нибудь. Тэмми хотела спросить еще.

Но Лео пренебрежительно щелкнул пальцами и сказал:

— Я не хочу говорить о своем отце, — его лицо снова расплылось в ухмылке. Было ясно, что момент упущен.

Тэмми вздохнула.

— Тогда о чем ты хочешь поговорить?

— О тебе, конечно.

— Обо мне?

— Чем ты любишь заниматься ради развлечения?

Тэмми моргнула. Она не ожидала такого небрежного вопроса от принца. На самом деле у нее не было увлечений, по крайней мере, не таких, как у нормальных людей. Курятник занимал большую часть ее времени, и когда она не помогала матери, то была во «Всаднике» с Габриэлем. Она решила просто сказать правду.

— Выпивать.

Лео улыбнулся.

— Очаровательно.

Она пожала плечами.

— Ты спросил.

— Да.

Он все еще смотрел на нее, а она все еще смотрела на него.

— Чем любишь травиться? — продолжил он.

— Тем, что подешевле. А ты?

— Тем, что покрепче.

— Очаровательно.

— Ты сама спросила.

Из ниоткуда появился дворецкий и поставил перед Тэмми салат. Он поставил тот же салат перед Лео, наполнил их бокалы вином и исчез.

— Мы установили, что ты не лошадь, — продолжил Лео, как будто его и не прерывали. — Но тебе нравится проводить время на свежем воздухе?

Тэмми обдумала вопрос. Прямо сейчас они были на улице, и ей это очень нравилось. Но по сути нет.

— Не особенно.

Лео склонил голову набок.

— Почему нет?

— Время, проведенное на улице, обычно сводится к работе в курятнике.

— Ах, — сказал он. — Конечно. Куры.

По какой-то причине казалось, что ее ответ позабавил его.

— Что-то смешное? — подсказала Тэмми.

— Конечно, нет, — он изменил выражение лица, пока оно не стало похожим на нейтральное. — Я просто не могу представить тебя в курятнике.

Его глаза переместились на ее грудь. Взгляд бегал туда всю ночь, но теперь задержался.

— Удивительно, — парировала Тэмми, — учитывая, что ты ведешь себя как свинья.

Лео издал еще один низкий смешок. Чем злее она была с ним, тем больше он, казалось, наслаждался собой.

— Я ничего не могу с собой поделать, если мне нравится то, что я вижу.

— Ты видишь его только потому, что выбрал это платье.

— Мне показалось, ты сказала, что не обиделась.

— А я думала, ты сказал, что загладишь свою вину передо мной.

— Я так и сделал.

Лео жестом подозвал дворецкого и что-то прошептал ему на ухо.

Тэмми проигнорировала его, вместо этого отправив в рот полную ложку салата. Это было необычное блюдо, с перистой зеленью и сладкой заправкой. Ничто не сравнится с сытными овощами, которые они выращивали на своей маленькой территории. Даже столовые приборы были из золота. Одной вилки с этого стола, вероятно, хватило бы, чтобы прокормить семью в деревне в течение месяца.

Снова появился дворецкий, ставя перед ними маленькую бархатную коробочку.

— Что это? — спросила она.

— Способ загладить свою вину, — ответил Лео.

— Я не ношу украшений.

— На тебе ожерелье.

Она коснулась маленького золотого коготка, ощутив его тепло.

— Это... особенное.

Лео кивнул на коробку.

— Это тоже может быть чем-то особенным.

Тэмми покачала головой.

— Я не хочу этого.

— Ты не знаешь, что это такое.

— Это взятка. А я взяток не беру.

Лео наклонился вперед.

— Возможно, ты бы так и сделала, если бы это была подходящая взятка.

Тэмми скрестила руки на груди.

— Ты не привык слышать слово — нет, не так ли?

Лео откинулся назад. Он улыбнулся.

— Нет.

Они уставились друг на друга, между ними лежала маленькая бархатная коробочка. Тэмми не собиралась ее открывать. Он ничего не мог сказать, чтобы заставить ее сделать это. Если она откроет ее, это даст понять, что на нее можно повлиять безделушками и золотом. Если она откроет ее, он выиграет. Ей не нужно, чтобы Лео считал ее поверхностной, и уж точно ей не нужно еще одно ожерелье.

Лео вздохнул, поднося бокал к губам.

— Так трудно угодить. Что мне с тобой делать, Тэмми?

Тэмми вернула свое внимание к салату.

— Это тебе предстоит выяснить.

После салата подали еще два блюда — ореховый суп с хрустящим хлебом и нежное жаркое. Тэмми проглотила все. Лео почти не ел — казалось, он довольствовался тем, что пил вино и наблюдал за ней. Без сомнения, он все равно привык к домашней еде. Для Тэмми еда была роскошью. Для Лео это был просто еще один ужин.

— Скажи мне кое-что, — наконец произнес Лео. — Почему ты здесь?

Это было похоже на эхо того, что Каспен сказал в пещерах. Не похоже, что ты отчаянно хочешь быть здесь. Тэмми начала немного уставать от людей, ставящих под сомнение ее решения.

— Ты сам велел мне быть здесь, — коротко ответила она.

— Ты говоришь так, будто у тебя не было выбора.

— У меня и не было.

К удивлению Тэмми, Лео нахмурился.

— У тебя всегда есть выбор, Тэмми.

Она фыркнула на это.

— Ты действительно думаешь, что я помешал бы тебе уйти? — спросил он.

— Нет. Но я хочу остаться.

Слова вырвались прежде, чем она смогла их остановить. Тэмми даже не знала, зачем она их произнесла.

Брови Лео взлетели вверх от ее признания.

— Правда? Ты даже не принимаешь мой подарок.

Она отложила вилку.

— Это не значит, что я не хочу остаться, — тихо сказала она.

Не имело значения, что она не хотела подарок Лео. Если бы она ушла сейчас, то выбыла бы из конкурса. Если она уедет сейчас, ей придется вернуться домой, к матери, к курятнику, к жестоким насмешкам Веры. Она говорила правду: она хотела остаться. Так что она вполне могла бы что-нибудь сделать для этого.

Тэмми заерзала на стуле, наклонившись вперед, так что платье особенно выгодно подчеркнуло ее декольте. Челюсть Лео напряглась от этого внезапного движения, и она воспользовалась его удивлением, чтобы сказать:

— Знаешь, чего еще я хочу?

Лео слишком долго не отвечал.

— Чего, Тэмми?

— Извинения.

Он моргнул.

— За что?

— За то, что поставил меня на последнее место во время первого отбора.

Его глаза медленно вернулись к ее взгляду.

— Я думал, мы это уже уладили.

— Это не так.

Лео вздохнул, проводя рукой по волосам.

— Прости, что поставил тебя на последнее место.

Тэмми покачала головой.

— Скажи это более правдоподобно.

Он сверкнул зубами.

— Это приказ?

Она выдержала его взгляд.

— Да.

Неприкрытый голод в его глазах был неоспорим. Он провел пальцем по ножке своего бокала, не торопясь отвечать.

— Тэмми, — тихо сказал он, — ты была самой красивой девушкой в зале в тот вечер. Мне не следовало ставить тебя на последнее место. Это был просто еще один способ солгать, и я сожалею, что сделал это.

Во второй раз за вечер Тэмми пробил озноб. Лео, казалось, почувствовал ее минутную слабость, потому что на его лице снова появилась эта дьявольская улыбка.

— Принимаешь мои извинения?

— Да, — проворчала Тэмми.

— Хорошо, — он ухмыльнулся.

Тэмми закатила глаза.

— Не смотри на меня так.

— Как, Тэмми?

— Как будто ты только что что-то выиграл.

Лео небрежно постукивал длинными пальцами по столу, ухмылка все еще кривила его губы.

— Разве нет?

— Ты не можешь хоть раз вести себя прилично?

— Жизнь скучна, если вести себя хорошо.

На это Тэмми нечего было сказать. Члены королевской семьи устанавливают свои правила.

Она как раз собиралась залить себя остатками вина, когда услышала:

Помоги.

Тэмми застыла. Это был голос — тот же самый, который она слышала, когда в последний раз была в замке. Ее взгляд скользнул к Лео, который все еще наблюдал за ней. Вопреки здравому смыслу, она спросила:

— Ты это слышал?

Он вопросительно поднял бровь.

— Что слышал?

— Ничего.

Бесполезно. Конечно, он этого не слышал — голос звучал у нее в голове, так же, как и с Каспеном. Но если это было так, означало ли это, что голос принадлежал василиску? Внезапно ей захотелось поговорить с Каспеном. Он бы знал ответ.

Пожалуйста. Помоги мне.

Тэмми резко встала.

Лео удивленно поднял голову, на его лице промелькнуло неподдельное беспокойство.

— Тэмми? Все в порядке?

Она тряхнула головой, пытаясь прийти в себя.

— Просто... слишком много вина.

Лео тоже встал, протягивая ей руку.

— Не прогуляться ли нам по саду?

Тэмми наморщила носик.

— По саду?

Лео схватил ее за руку.

— Просто следуй за мной.

Она позволила Лео вести себя вниз по лестнице во внутренний дворик, заметив, как он переплел свои пальцы с ее, чтобы она не могла выпустить его руку. Они вместе вошли в сад, но, дойдя до края лабиринта, остановились.

Лео посмотрел на нее сверху вниз.

— Боишься, что мы заблудимся?

— Нет, — автоматически ответила Тэмми. Она не сомневалась, что Лео знает дорогу в лабиринте. Она только сомневалась, выпустит ли он ее, как только затащит туда.

— Тогда пошли, — он снисходительно подмигнул ей.

Она позволила ему затащить себя в лабиринт.

Мир мгновенно затих. Даже птицы — звук, который она привыкла слышать постоянно, — умолкли за высокими зелеными стенами. Лео шел впереди, ведя их поворот за поворотом. Тэмми задавалась вопросом, запомнил ли он лабиринт. В конце концов, он нарушил молчание.

— Итак, Тэмми, — сказал он. — У меня есть шанс с тобой?

Она потрясенно посмотрела на него. Это был странный вопрос. Весь тренировочный процесс был разработан так, что она боролась за шанс с ним.

— Я... не знаю.

— Да, знаешь.

— Нет, — настаивала Тэмми. — Я не знаю.

Это была правда. Еще час назад она думала, что в Лео нет ничего, что можно было бы исправить. Но он раскрыл свою истинную сущность, когда рассказал о своем отце. Под его невыносимой внешностью скрывался человек. И у этого человека был шанс с ней.

Он остановил ее на тропинке.

Лео наклонился, его глаза сузились.

— Я тебе не верю.

— Ну, тебе следовало бы.

— Ну, я не верю. Твое безразличие приводит в ярость.

— Я не безразлична.

— Ты, конечно, ведешь себя соответственно.

— Тебе кажется.

Он фыркнул.

— Ты знаешь, что ты единственная девушка, которая не бросается к моим ногам? Все остальные запускали руки мне в брюки в первую ночь нашего знакомства. Но не ты. Как я должен это интерпретировать, Тэмми?

Она натянуто пожала плечами.

— Интерпретируй как хочешь.

Он наклонился еще сильнее.

— Чего бы я хотел, так это чтобы ты сказала мне, что чувствуешь ко мне.

Он был слишком близко к ней. Но, несмотря на близость, Тэмми обнаружила, что не хочет отстраняться. Ей нравилось, как от него пахнет. И ей нравилось, как он смотрел на нее. Тэмми не привыкла, чтобы мужчины смотрели на нее таким образом — как будто они хотели ее, как будто она чего-то стоила. Это чувство было похоже на наркотик.

Слова Лилли промелькнули у нее в голове: Он всегда хочет того, чего не может получить.

Было ли это причиной, по которой Лео преследовал ее? Потому что она была единственной девушкой, чьи руки не побывали у него в штанах? Для нее это было недостаточно веской причиной. Ей нужно было, чтобы он захотел именно ее, и не только потому, что не мог обладать ею.

Поэтому она сказала:

— Я говорю тебе правду. Я еще не знаю, что я чувствую к тебе.

— Еще?

— Я знаю тебя две недели, Лео. И за эти две недели мы провели вместе всего несколько часов. Ты действительно думаешь, что этого времени достаточно, чтобы составить точное мнение?

Наконец, он отстранился, рассматривая ее.

— Ну, если ты так ставишь вопрос, возможно, и нет.

Тэмми закатила глаза.

— Именно.

Ни один из них не произнес ни слова, пока они пробирались обратно по лабиринту. В конце концов, в поле зрения показался замок. Они уже почти вышли во внутренний дворик, когда Лео заговорил снова.

— Разве не интересно узнать, что я чувствую к тебе?

— Думаю, я могу догадаться.

— Сможешь? — Лео посмотрел на нее сверху вниз. — Тогда, конечно, Тэмми, — он развел руками. — Угадай.

Тэмми посмотрела в его серые глаза, решая, как много она хочет сказать. Это была деликатная тема, и если она не будет действовать осторожно, то может обидеть его. С другой стороны, казалось, Лео ничто не обижало. Казалось, что он почти наслаждался ее оскорблениями. Тэмми задавалась вопросом, была ли она единственным человеком в его жизни, который не полностью удовлетворял все его желания и нужду. Если это было так, то это давало ей власть, и она наслаждалась этим.

— Мне кажется, я сбиваю тебя с толку.

Лео приподнял бровь.

— Каким образом?

— Я думаю, я тебе нравлюсь, но ты не знаешь почему. Ты хочешь меня, но жалеешь об этом. Ты привык получать то, что хочешь, но какой-то части тебя нравится, что ты не можешь получить меня.

Его вторая бровь приподнялась.

— Разве я не могу?

— Нет, — твердо сказала Тэмми. — Нет, пока ты не заслужишь меня.

Его взгляд скользнул по ее телу, затем снова вернулся к глазам.

— И ты думаешь, что заслуживаешь того, чтобы тебя добивались?

Тэмми выдержала его взгляд.

— Ты считаешь, что я стою этого.

— Хм, — промычал он, уголок его рта приподнялся в изумлении. Какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга, и Тэмми подумала, не так ли Лео вел себя с другими девушками. Казалось, что они соединились на неожиданном уровне — таком, которого Тэмми никогда не могла предвидеть и который она не до конца понимала.

Только когда они вернулись в замок, Тэмми поняла, что свидание подходит к концу. Когда они добрались до фойе, Лео повернулся к ней лицом.

— Я не поцелую тебя, — сказал он.

Тэмми была слишком потрясен, чтобы отреагировать должным образом.

— Почему нет?

Он подошел ближе.

— Потому что, если я поцелую тебя, то попытаюсь отвести наверх. А ты мне не позволишь.

Тэмми открыла рот, но он продолжал говорить.

— И ты была права. Я не привык слышать слово «нет». И я не хочу слышать его от тебя. Конечно, не после того, как мне пришлось увидеть тебя в этом платье, — он провел кончиками пальцев по ее талии так легко, что она почти не заметила, пока все не закончилось, — Весь гребаный вечер.

— Ты сам его выбрал, — прошептала она.

— Очевидно, я неравнодушен к пыткам, — последовала пауза, и он шагнул еще ближе. — Я не поцелую тебя. Вместо этого я представлю все, что я хочу сделать с тобой без этого платья. И я притворюсь, что когда-нибудь ты позволишь мне это сделать.

У нее сжалось горло. Она не могла дышать, не могла думать.

— Однако в одном ты ошиблась, — продолжил Лео устрашающе спокойным голосом.

— В чем же? — сумела выдавить Тэмми.

Он взял ее руку в свою, перевернул и прижался губами к веснушкам на ее ладони. Следующие слова он прошептал ей в кожу.

— Я точно знаю, почему ты мне нравишься.

Затем он исчез в гостиной.

Тэмми стояла одна, ее сердце бешено колотилось в груди. Не было слов, чтобы описать то, что только что произошло. Как будто невидимая нить теперь связывала ее с Лео, как будто его уязвимость и искренность ослабили ее защиту от него. Она не могла предугадать ни единой секунды этого вечера и теперь понятия не имела, что чувствует по отношению к чему-либо.

Тэмми уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала голос в гостиной. Она замерла, положив руку на дверь. Голос принадлежал Максимусу. Он говорил приглушенным голосом, практически шепотом. Она сделала паузу, внимательно слушая, как он сказал:

— Ты влюблен в нее.

— Откуда ты знаешь? Ты провел с нами всего десять минут.

— Я знаю тебя, Телониус. Я видел тебя таким раньше.

Пауза. Затем Лео сказал:

— Если ты видел меня таким раньше, то ты знаешь, что я собираюсь сделать.

— Ты не можешь выбрать ее.

— А почему бы и нет? — возразил Лео, его голос стал значительно громче. — Если я не могу сделать свой собственный выбор, тогда в чем смысл процесса отбора?

— Она занимается разведением кур.

— И что?

— Ты делаешь это только потому, что знаешь, что это разозлит меня.

Пауза.

— Может быть, это часть веселья, — холодно сказал Лео.

Тэмми услышала звон стакана и подумала, не налили ли виски.

— Я не позволю тебе повторять ошибки твоего прошлого, — продолжил Максимус.

— Эвелин была не ошибкой.

Король глухо рассмеялся.

— Ты был дураком тогда, и ты дурак сейчас.

Еще одна пауза. Когда Лео заговорил, его голос был пропитан ненавистью.

— Однажды я позволил тебе контролировать меня. Я не позволю тебе сделать это снова.

— Нам нужно поддерживать репутацию, Телониус. Так дела не делаются.

— Все делается так, как мы хотим. Разве не это ты мне всегда говоришь? Законы созданы для того, чтобы их нарушать.

— Я не допущу, чтобы мой сын женился на птицеводке.

— Тогда у тебя не будет сына.

Послышались шаги, когда один из них уходил.

Прежде чем ее успели обнаружить, Тэмми тоже ушла.





Глава 9




Тэмми понятия не имела, чего ожидать следующей ночью в пещере.

Честно говоря, она никогда не знала, чего ожидать от Каспена — будет ли он внимательным или отстраненным, заботливым или холодным. Спросит ли он ее о свидании с принцем? Придется ли ей рассказать ему о том, как они ужинали во внутреннем дворике? О том, что Лео не поцеловал ее? Или Каспен притворится, что принца не существует, как он всегда делал? В последний раз, когда они были вместе, Каспен пытался попробовать ее на вкус. Что бы ни ожидало ее сегодня вечером, Тэмми была совершенно уверена, что она не готова к тому, что произойдет.

А еще тот факт, что у них не было секса.

Часть Тэмми хотела накричать на Каспена за то, что он что-то от нее скрывал. Она не могла понять его поведения и не знала, как долго еще сможет продержаться без объяснения этому. Другая ее часть боялась оттолкнуть его. Их связь и без того была опасной с самого начала; самое последнее, чего она хотела, — это дать ему повод разорвать ее.

Тревоги преследовали ее в течение всего дня — в курятнике, пока она занималась домашними делами, в пекарне, где Вера все еще раздражающе отсутствовала, и на всем пути ко входу в пещеру. Но в тот момент, когда она увидела Каспена, стоящего у камина, они исчезли. На его каменном лице не было и следа беспокойства, никаких признаков того, что у него вообще были какие-то проблемы. Его глаза были сосредоточены на ней, и только на ней, и она знала, что ей не почудился тот жар, который в них горел.

— Иди сюда, Тэмми.

Она бы подошла, сказал он ей об этом или нет.

Когда они, наконец, оказались лицом к лицу, Каспен поднял палец к ее подбородку и приподнял ее лицо к своему. Этим изолированным движением Тэмми позволила себе забыть о свидании с принцем. Было ясно, что Каспен все равно не собирался спрашивать об этом. Она забыла о своем гневе, разочаровании, неуверенности. Она вспомнила, что эти драгоценные часы в пещере — все, что у них было, и не хотела тратить их на пустые разговоры.

— Что мы будем делать сегодня? — пробормотал Каспен.

Тэмми не могла поверить, что он спрашивает ее об этом. Это подрывало все, чем должна была быть тренировка. Это поставило ее во главе. Она задавалась вопросом, было ли это его способом успокоить ее — знал ли он каким-то образом, что ей нужно было чувствовать контроль прямо сейчас.

Она на мгновение задумалась над своим ответом. Было сто вещей, которые она хотела сделать. Но только одну имело смысл сделать сегодня вечером. Что-то такое, что, если бы Тэмми это сделала, она могла бы набраться смелости и получить это взамен.

— Я хочу попробовать тебя на вкус.

Первобытный голод расцвел в глазах Каспена.

— Как пожелаешь, — тихо сказал он, его палец скользнул вниз по ее горлу. — На колени.

Действительно ли поклонение одному богу так сильно отличалось от поклонения другому?

Тэмми опустилась на колени перед Каспеном так же, как она опускалась на колени перед Корой, глядя на него снизу вверх, когда он развязал брюки и спустил их с бедер.

Он не давал ей никаких инструкций. Вместо этого его пальцы запутались в ее волосах, обхватили сзади за шею и потянули вперед. Другой рукой он держал свой член на уровне ее рта.

Он молчал.

Губы Тэмми приоткрылись, как в замедленной съемке.

Каспен издал мучительный стон, когда ее влажный язык коснулся его бархатной кожи — мягкой и твердой, как вода и камень. Тэмми увидела, как его глаза закатились, когда он рукой двигал ее головой, продвигаясь все дальше и дальше. Точно так же, как он научил ее прикасаться к нему, Каспен научил ее и этому. Он руководил ее движениями, направляя ее вперед-назад, вверх-вниз. Она вбирала в себя саму суть его существа — пробуя на вкус ту его часть, которая олицетворяла его грозную силу.

И все же Тэмми тоже чувствовала силу.

О факте удовольствия Каспена не было сомнений — он сжимал ее волосы так, словно от этого зависела его жизнь, и учитывая такую важную его часть тела у нее во рту, Тэмми подумала, может быть, так оно и было. Он притянул ее ближе, углубляя их союз, погружаясь в нее по одному восхитительному дюйму за раз.

В конце концов, его хватка на ней ослабла, и сообщение было простым:

Теперь сама.

Тэмми повиновалась без колебаний, продолжая движение, чувствуя, как в уголках ее рта скапливается слюна, когда она вобрала его в себя, пытаясь заглотить как можно больше.

Но она хотела больше, чем могла вынести.

Она всегда знала, что он большой; это была неоспоримая истина. Но чувствовать его во рту означало по-другому ощущать его длину. Это означало, что ее губы напряглись, чтобы взять его, ее челюсть раздвинулась настолько, усомнилась в физической возможности этого. Когда он коснулся задней стенки ее горла, она вздрогнула.

— Расслабься, Тэмми, — его голос раздался откуда-то сверху.

Тэмми попыталась повиноваться, но это была невыполнимая просьба. Она не могла взять его — он был просто слишком большим.

Внезапно Каспен отстранился, оставив ее опустошенной.

Затем, к полному потрясению Тэмми, василиск опустился перед ней на колени. Ее сердце пропустило несколько ударов, когда показалась его грудь, затем плечи и, наконец, его горящие глаза.

— Ты должна расслабиться, Тэмми. Это единственный способ.

Даже стоя на коленях, он все равно был выше ее. Она покачала головой, глядя на свои руки.

— Не думаю, что смогу.

— Тэмми, — он взял ее за подбородок, привлекая ее взгляд к себе. — Ты можешь все. В этом я уверен.

Его глаза были совершенно черными. Они смотрели на нее, как бездонные омуты, темнее, чем самые глубокие уголки пещеры, темнее, чем сама смерть. Тэмми почувствовала, как часть ее съежилась от этого зрелища. Но другой части понравилось то, что она увидела. Она узнала его темноту и почувствовала родство с ней.

Каспен перенес свой вес назад, опускаясь для нее еще ниже.

— Попробуй отсюда, — сказал он. — Если тебе нужно отдохнуть, используй руку, — он отпустил ее подбородок, давая ей возможность определить, когда она будет готова попробовать снова.

В отсутствии его прикосновений Тэмми потребовалось мгновение, чтобы просто вздохнуть. Ее рот онемел, а ладони стали влажными. Вся она была влажной.

— Тэмми, — прошептал Каспен. — Ты хочешь остановиться?

Она покачала головой.

— Нет.

Он наклонился, и температура поднялась на несколько градусов.

— Ты уверена?

Внутри нее вспыхнул огонь. Конечно, она была уверена. Она была уверена в этом с тех пор, как в тринадцать лет поняла, что хочет поцеловать мальчика. Каспен был тем, кто замедлял их продвижение. Каспен был единственным, кто держал ее на расстоянии вытянутой руки. Каспен был тем, кто отказывался заниматься с ней сексом, даже когда этого требовал его долг.

Она была уверена. Даже если это не так.

Не говоря больше ни слова, она опустила голову. Только на этот раз она не пыталась овладеть им всем сразу. На этот раз она позволила себе исследовать его, приподняв его рукой и прокладывая дорожку поцелуев по всему его члену. Она провела языком там, где основание его члена встречалось с выпуклостями яичек, сразу же осознав, как его рука вернулась к ее волосам, когда она сделала это.

Теперь, когда Каспен был на ее уровне, Тэмми могла расслабиться.

Она не торопилась, подгоняя себя, хотя меньше всего ей хотелось двигаться медленно. Его член был теплым, каждая жилка выступала под натянутой кожей. Тэмми проложила себе путь обратно вверх по его стволу, беря в рот только головку и нежно посасывая ее. Каспен резко вдохнул, его пальцы сжались в ее волосах. Когда она уверилась, что полностью завладела его вниманием, она принимала его так глубоко, как только могла, снова и снова, теряя себя в движении, которое казалось таким же устойчивым, как прилив. В устах Веры это звучало так клинически, как будто нужно совершить операцию. Но это было совсем не так. Тэмми никогда не могла предположить, что в этом будет ритм, гармония, течение, такое же естественное, как биение ее сердца.

С каждым наклоном головы стоны Каспена становились все отчаяннее. В конце концов, его тело начало двигаться под ней. Тэмми задышала через нос, когда он взял контроль, с внезапной настойчивостью проникая в ее рот, приподнимая бедра так, что его член плавно скользнул в ее горло.

Затем вышел.

Затем снова вошел.

Тэмми закрыла глаза, полностью отдаваясь ему. Она поняла, что он посылает ей импульсы — заботится о ней, пока она заботится о нем, гарантируя, что она испытывает такое же удовольствие, как и он. Она едва могла выносить жар между ног. Ее влага стекала по бедрам, и если бы стоящая перед ней задача не требовала такой сосредоточенности, она бы попыталась одновременно прикоснуться к себе.

В какой-то момент присутствие Каспена проникло в ее сознание.

Его сознание сжалось вокруг нее, как тиски, сжимая ее у основания черепа. Перед глазами все поплыло, и она внезапно почувствовала головокружение. Мгновением позже сила вошла в нее, и она поняла, что это исходило от Каспена. Она почувствовала, как его энергия соединилась с ее, ее разум немедленно прояснился, когда он укрепил их связь. Тэмми обнаружила, что может продолжать быстрее, чем раньше, и она почувствовала одобрение Каспена, почувствовав это на задворках своего мозга, как будто он кивал у нее в голове. Это было ошеломляющее ощущение — вот так переплетаться с ним. Тэмми знала, что ей ничего не оставалось, кроме как сдаться — с его присутствием было невозможно бороться, да она и не хотела этого. Она всего лишь хотела доставить ему удовольствие, и было ясно, что именно это она и делала.

Дыхание Каспена было прерывистым и напряженным, а его бедра скользкими от пота. По тому, как усилились его стоны, Тэмми поняла, что он полностью в ее власти. Она была его слабостью — единственной вещью, которой он никогда не сможет полностью противостоять. Он нуждался в том, что она ему давала.

Его член казался невыносимо твердым; было невозможно полностью взять его в горло. Он казался другим, чем раньше — как-то тверже, как будто под кожей был металл. Тэмми вспомнила, что он сказал ей пользоваться рукой, если ей нужно отдохнуть. Поэтому она отстранилась, выпустив его изо рта и вместо этого обхватив его рукой. В тот момент, когда она подняла голову, губы Каспена прижались к ее губам.

В поцелуе не было той сдержанной грации, к которой она привыкла.

Вместо этого ей показалось, что Каспен пытается извлечь ее душу из тела, когда он сорвал с нее платье и дернул ее вперед, усаживая к себе на колени, так что она оказалась верхом на нем, одновременно поглаживая его. Он посылал импульс за импульсом — некоторые из них были настолько интенсивными, что граничили с болью. Каждый раз, когда Тэмми пыталась отдышаться, он посылал еще один, пронзая ее глубже предыдущего. Это было невероятно ошеломляюще. Как раз в тот момент, когда она подумала, что не сможет продолжать, рука Каспена присоединилась к ее руке, его длинные пальцы сжали ее хватку вокруг члена, ускоряя движения до молниеносного темпа. Теперь они двигались в тандеме, целуясь с лихорадочной интенсивностью, каждый дюйм ее тела касался каждого дюйма его. Тэмми была совершенно уверена, что если он пошлет еще один импульс, она взорвется.

Долю секунды спустя ее рука словно обожглась.

Воздух внезапно стал острым, как металл. Когда Тэмми посмотрела вниз, на члене Каспена была темно-красная полоска. Сначала она не поняла, что видит. Только когда она подняла руку, она поняла, что ее ладонь кровоточит. Тэмми не могла осознать это зрелище. Она вопросительно посмотрела на Каспена, и ее шок только усилился. Его глаза были закрыты, челюсти крепко сжаты. От его кожи поднимался дым.

Но это была вовсе не кожа — чешуйки, и они соединялись и расползались по его груди с пугающей скоростью. Такие же чешуйки были и на его члене; они до крови натерли ей руку. Тэмми с ужасом наблюдала, как его тело начало меняться у нее на глазах — торс удлинялся, плечи расширялись. Слишком поздно Тэмми поняла, что происходит.

Каспен переходил в свою истинную форму.

Оглушительное шипение наполнило пещеру, когда Каспен отшатнулся назад, отталкивая Тэмми.

— Тебе нужно уйти, — прорычал он. Она едва разобрала слова — два острых, как бритва, клыка искривили его рот. Его язык раскалывался надвое.

— Нет, — сказала она.

Руки Каспена были сжаты в кулаки, его спина выгнулась под неестественным углом.

— Это не просьба.

Прежде чем Тэмми успела ответить, его тело сильно дернулось. Как будто кто-то потянул его за невидимые нити, прежде чем внезапно позволить упасть. Он упал обратно на мат с мучительным ревом, звуком такой мучительной боли, что Тэмми захотелось плакать.

Он борется с этим, поняла она с внезапной ясностью.

Но даже Каспен не мог сопротивляться воле природы. Пещеру наполнил дым, когда его тело забилось с потусторонней силой. Где-то в тумане своего шока Тэмми вспомнила, что если он посмотрит ей в глаза, находясь в своем истинном обличье, она умрет. Его следующая команда прозвучала в ее голове подобно грому.

ОСТАВЬ МЕНЯ, ТЭММИ.

Но она не могла оставить Каспена. Это последнее, что она когда-либо сделает.

Несмотря на все инстинкты, кричавшие об обратном, Тэмми придвинулась ближе. Он уже почти не был мужчиной. Его некогда гладкая кожа теперь была покрыта блестящей черной чешуей. Острые шипы пронзали спину, вырастая прямо из позвоночника. Его угловатая голова была направлена в землю, и она знала, что это была его попытка защитить ее. Она прижала ладони к тому, что осталось от его плеч. Он был обжигающе горяч — ей потребовались все силы, чтобы продолжать прикасаться к нему, — но в ту секунду, когда она коснулась его, он замер.

— Каспен, — прошептала она. — Останься со мной.

Сильная дрожь прошла по его телу. Тэмми почувствовала, как его чешуя затрепетала под ее пальцами, и, несмотря на обжигающий жар, она не ослабила хватку.

Я не могу.

— Да, — настаивала она. — Ты можешь.

Его сознание все еще было соединено с ее. Она сосредоточилась на их связи — дергая за темные нити разума, притягивая его еще ближе. Он застонал, и его снова пробрала дрожь.

Тэмми. Ты должна уйти.

— Я не собираюсь никуда уходить.

Это небезопасно. Я сделаю тебе больно.

— Ты не сделаешь этого. Я знаю, что ты не сделаешь.

Шипение вокруг них становилось громче. Его тело все еще менялось, голова медленно поднималась к ней.

Я не могу это контролировать, Тэмми.

— Ты должен попытаться.

Я ПЫТАЮСЬ.

Его ярость была осязаема. С Тэмми капал пот; она не могла больше сдерживаться. Дым просачивался из— Под его чешуи, щипая ей глаза.

— Сосредоточься на чем-нибудь другом, — умоляла она. — Сосредоточься на мне.

Каспен не ответил. Возможно, он был не в состоянии ответить. Но Тэмми было не переубедить.

— Сосредоточься на мне, Каспен, — она произнесла это твердо, как приказ.

Закрой глаза, — приказал он в ответ.

— Нет. Останься со мной.

Что-то капало на коврик. Тэмми посмотрела вниз и увидела кровь, сочащуюся изо рта Каспена. Он прикусил собственный язык.

— Каспен, пожалуйста, — прошептала она.

Энергия в комнате внезапно изменилась, как будто сильный ветер развеял дым.

Ради любви к Коре, закрой глаза.

— Каспен, — снова прошептала она. — Пожалуйста.

ЗАКРОЙ СВОИ ГРЕБАНЫЕ ГЛАЗА, ТЭММИ.

Она закрыла глаза.

В тот момент, когда она это сделала, Каспен отодвинулся от нее. Он уходил в свое тело, разрывая себя на части, просто чтобы сохранить ее в целости. Тэмми не нужно было видеть его, чтобы понять, что происходит. Она ничем не могла ему помочь. Она ничего не могла сделать, кроме как молиться. Но даже ее молитв было недостаточно.

Она услышала свирепое рычание, эхом разнесшееся по пещере; она почувствовала, как его разум яростно отделился от ее. Казалось, сам воздух вокруг нее был подожжен. Тэмми знала, на инстинктивном уровне, что он изменился — что теперь она находится в присутствии хищника.

По какой-то необъяснимой причине она не боялась.

Вместо этого она почувствовала тот же покой, что и в ночь перед тем, как впервые пришла в пещеры. Она почувствовала такое же дыхание на своей щеке — всего одно-единственное дуновение, мягче, чем прикосновение перышка к ее коже. Теперь она знала, что заподозрила тогда: это был Каспен из сна — он притянул ее к себе, как мотылька на пламя.

Ее глаза все еще были закрыты. Но она страстно желала открыть их — нуждалась в том, чтобы открыть их. Она хотела увидеть Каспена в его истинном обличье. Она хотела понять эту последнюю, самую фундаментальную часть его личности. Не имело значения, что это наверняка убьет ее. В любом случае, Тэмми никогда не боялась смерти.

И она открыла глаза.

Густой черный дым заполнил пещеру. У нее перехватило горло, по щекам потекли слезы. Перед ней появилась темная масса. Даже прищурившись, она не смогла разглядеть его фигуру полностью.

Тэмми.

Его голос звучал в ее голове, в ее теле. Он был повсюду.

— Каспен, — сказала она в ответ.

При звуке его имени коготь запульсировал, и Тэмми издала отчаянный стон.

Это было намного сильнее, чем обычно — как будто его истинная форма позволяла ему действовать в полную силу.

— Еще, — взмолилась она.

Последовал еще один импульс, более интенсивный, чем первый. Тэмми вскрикнула, когда ее клитор запульсировал от боли, а не от удовольствия.

Красивая.

Одно слово. Но это все, что ей было нужно.

Рука Тэмми скользнула между ног, надавливая на коготь, укрепляя их соединение. Дым обволакивал ее кожу завитками, отбрасывая волосы с плеч и обнажая грудь. Она выгнула спину, желая, чтобы он увидел, что она сделает что угодно — выдержит что угодно — ради него. Его следующие слова наполнили пещеру, проникая в каждый дюйм воздуха:

Я мог бы съесть тебя живьем.

— Я могла бы тебе позволить.

Что-то расцветало внутри нее — что-то настоящее.

До оргазма оставались считанные секунды. Она подняла руку, потянувшись к нему. Сначала был только дым. Затем ее пальцы нашли точку опоры, коснувшись тех же чешуек, которые она чувствовала ранее. Она подалась вперед, прижимаясь к нему обнаженным телом.

Тэмми сразу поняла, что зашла слишком далеко.

Каспен издал агонизирующий рев, от которого у нее чуть не лопнули барабанные перепонки. Звук эхом разнесся по пещере, когда Тэмми отползла назад, прикрывая голову руками. Она могла видеть, как его очертания уменьшаются в дыму. Он снова превращался — возвращался в свою человеческую форму. Чешуя превратилась в кожу, шипы — в мышцы. Тэмми почувствовала, как температура упала, когда он отступил еще дальше, сворачиваясь калачиком, в темноту.

— Каспен, — начала Тэмми. — Прости...

Прежде чем она успела договорить, дым рассеялся, и перед ней снова появился мужчина, стоящий на коленях. Пот тонкими ручейками стекал по его груди, по твердым линиям торса. Свет камина играл на блестящем теле, заставляя его казаться светящимся. На его члене все еще была ее кровь.

— Каспен? — прошептала Тэмми.

Он посмотрел на нее, и она похолодела от ярости в его глазах.

— О чем ты думала? — прошипел он.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, о чем ты думала? Я мог бы убить тебя.

— Но ты этого не сделал.

— Этот факт — не что иное, как чудо. Ты должна была сделать так, как тебе сказали. Тебе следовало уйти.

— Я не могла оставить тебя...

— Я не могу контролировать себя, когда ношу свою истинную форму, Тэмми. Ты понятия не имеешь, в какой опасности была.

— Ты, очевидно, можешь... — она потянулась к нему, но он отдернулся.

— Ты глупая, безрассудная девчонка. Ты не следуешь инструкциям и не используешь свой мозг, — Каспен встал, подошел к ее платью и бросил его перед ней. — Одевайся, — сказал он. — И уходи.

Он отгораживался от нее. Она не могла этого вынести. Только не снова.

— Каспен, — прошептала она. — Не делай этого.

— Я скажу тебе только один раз. Уходи.

— Каспен, пожалуйста.

Но он отказывался смотреть на нее.

Тэмми сморгнула слезы. Она осторожно натянула платье, стараясь не использовать правую руку, которая все еще кровоточила. Она была почти у входа в пещеру, когда услышала свое имя.

— Тэмми.

Она обернулась. Каспен стоял у нее за спиной.

— Дай мне свою руку, — тихо сказал он.

Тэмми поколебалась. Затем она протянула руку, и он взял ее в свою, разжимая ее пальцы так, что они оказались растопыренными. Тэмми поморщилась, когда сделала это, и его глаза метнулись к ней, прежде чем немедленно вернуться к ее ладони. Ее кожа была красной и ободранной, крошечные капельки крови просачивались на поверхность между веснушками.

Каспен не сказал ни слова. Он просто накрыл ее ладонь своей, и она почувствовала, как по руке пробежал пульс. В отличие от горячих, томительных, которые он посылал ей через коготь, этот был прохладным и успокаивающим, и камин на короткое мгновение потускнел, прежде чем пульсация исчезла. Когда Каспен поднял руку, ее ладонь была гладкой и зажившей.

— Спасибо, — прошептала Тэмми. Она осторожно сжала пальцы, с удивлением обнаружив, что боли не было.

Каспен не ответил. Он просто повернулся и исчез в тени.

У нее не было другого выбора, и она ушла.

Впервые за долгое время Каспен не проводил ее до начала тропы, и она глубоко ощутила его отсутствие. Тэмми понятия не имела, на чем они остановились после сегодняшней ночи. Она не могла понять, почему все пошло так неправильно — казалось, что все развивалось так, как никогда раньше. Очевидно, они связались на беспрецедентном уровне. Тэмми никогда не слышала, чтобы кто-то еще был связан со своим василиском подобным образом. Между ними было так много незаконченных разговоров — так много оборванных нитей, которые никуда не вели. Это было не что иное, как пытка. Но каждый раз, когда они подходили ближе, Каспен отталкивал ее.

К тому времени, когда Тэмми вернулась домой, она была в глубоком отчаянии.

Ее мать уже была в постели, и у Тэмми не было никакого желания лежать в темноте наедине со своими мыслями. Вместо этого она вышла в сад, села на свою любимую скамейку и посмотрела на звезды. Она увидела Альфу Змееносца — самую яркую звезду в созвездии Змеи. Предполагалось, что она будет сиять ярче всего для того, кто больше всего в этом нуждается, и сегодня вечером Тэмми чувствовала, что она сияет только для нее.

Ей стало интересно, смотрит ли Каспен на те же звезды. Или, возможно, он просто укрылся под горой и полностью выбросил ее из головы. Но Тэмми отказывалась в это верить. Казалось невозможным, что он не думал о том, что произошло сегодня вечером, что он не думал о ней. Конечно, их связь не была односторонней.

Тэмми решила, что пришло время это выяснить.

Она закрыла глаза и сосредоточилась, мысленно произнося его имя так сильно, как только могла.

Каспен.

Тишина.

Но Тэмми была полна решимости. Она не допустит, чтобы все так закончилось — ей нужно было знать, что то, что у них было, стоило починить. Поэтому она снова произнесла его имя, на этот раз мысленно выкрикивая его:

Каспен!

Тишина.

Когда Тэмми открыла глаза, они были полны слез. Возможно, ей не стоило беспокоиться; возможно, общение с Каспеном зависело от его согласия, и она зря тратила время, пытаясь поговорить с кем-то, кто не хотел с ней разговаривать.

Это было совершенно несправедливо.

Ее тошнило от того, что за нее делали выбор. Ее тошнило от того, что Каспен держал в руках всю власть. Волна разочарования захлестнула ее, и она встала, выкрикивая его имя звездам, как будто могла стряхнуть их с неба:

КАСПЕН!

Тишина. А потом:

Нет необходимости кричать, Тэмми.





Глава 10




Они замерли.

Голос Каспена звучал в ее голове, как и всегда, глубокий, роскошный и знающий. Это так потрясло ее, что она снова села на скамейку с отвисшим ртом.

— Прости меня, — прошептала она.

Говори со мной, используя свой разум, Тэмми.

— Ох, — сказала она вслух, затем закрыла рот и вместо этого подумала:

Ох.

Она почувствовала его веселье, и вместе с ним тяжесть упала с ее груди. Наконец, барьер между ними был опущен. Наконец-то они были связаны, как и должно было быть. Разговор с Каспеном был подобен отправке ее мыслей по длинному темному коридору через открытую дверь — ту, которая до сих пор была плотно заперта. Было естественно вот так соединиться с ним, и Тэмми не могла поверить, что ему потребовалось так много времени, чтобы позволить это.

Итак, Тэмми. Есть что-то, что ты хочешь мне сказать?

Теперь, когда у них завязался разговор, Тэмми внезапно почувствовала страх. Она не была уверена, что хочет сказать, и уж точно не знала, как это сказать. Но Каспен был здесь, в ее сознании, и она не хотела терять к нему доступ. Поэтому она спросила:

Я сделала что-то не так? Я имею в виду, раньше.

Его не было рядом с ней, но она услышала его вздох.

Ты не сделала ничего плохого.

Она почувствовала облегчение от его слов, но не была уверена, что верит им.

Но я действительно сделала... что-то, не так ли? Я что-то сделала.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он заговорил снова. Когда он наконец заговорил, его голос был всего лишь шепотом в ее голове.

В том, что произошло, нет твоей вины. Виноват только я.

Тэмми собралась с духом для следующего вопроса.

Но что именно произошло? Я не понимаю.

Впервые Тэмми почувствовала нерешительность Каспена. Он всегда был так уверен в себе; теперь его осторожность напугала ее. Она волновалась, что он может не ответить или, что еще хуже, вообще прервать их связь. Вместо этого его голос вернулся, все такой же тихий, все такой же приглушенный:

Я потерял контроль.

Тэмми обдумала его ответ, желая гораздо большего. Она вспомнила, как он отстранился от нее, когда она прижалась к нему, — его рев агонии, который чуть не разорвал ее на части. Ей нужны были ответы, даже если он не желал их давать.

Я причинила тебе боль?

Присутствие Каспена росло в ее сознании.

Это я причинил тебе боль.

Она пожала плечами, будучи уверенной, что он мог это видеть.

Ты исцелил меня.

Его неодобрение было очевидным, он ощупывал ее затылок. Это было странное ощущение, и хотя оно не обязательно было приятным, она наслаждалась им, потому что это означало, что он все еще здесь. Тэмми нужно было удержать его рядом с собой.

Она заговорила раньше, чем он успел:

Наши уроки продолжатся?

Прикосновение внезапно прекратилось.

Конечно, они продолжатся.

Невероятная легкость пронзила ее.

Так ты не сердишься на меня?

Его настроение смягчилось.

Сержусь.

Тэмми чувствовала его печаль и скрытое за ней глубокое сожаление. Больше всего на свете ей хотелось убежать обратно в пещеру и утешить его.

Прежде чем она успела что-либо предпринять, Каспен сказал:

Это не твоя забота. Как я уже сказал, ты не сделала ничего плохого.

Она почувствовала, как он начал угасать, и хотела только одного — вернуть его обратно.

Пожалуйста, не уходи.

Он застыл.

Я не могу остаться, Тэмми. Во-первых, нам не следовало так разговаривать.

Но почему?

Потому что это приведет только к боли.

Она покачала головой.

Ты никогда не причинял мне боли.

Ветер ласкал ее щеку, и она могла поклясться, что это он прислал его.

Я сделал это сегодня вечером.

Он снова начал исчезать, отстраняясь. Она должна была удержать его.

Если это приведет только к боли, тогда почему ты отдал мне... частичку себя?

Присутствие Каспена усилилось, как будто его руки легли ей на плечи. Коготь все еще был внутри нее, и она чувствовала, как он пульсирует.

Мне и этого не следовало делать.

Его слова раздавили ее. Конечно, он сожалел об этом. Конечно, она была недостойна этого жеста. Она проглотила свой стыд.

Мне вернуть его?

Каспен вспыхнул в ее сознании.

Я не говорил, что хочу его обратно. Только то, что мне не следовало отдавать его тебе. Не думай, что я сожалею о своих действиях. Я не из тех, кто принимает решения легкомысленно.

Его слова обрушились лавиной, так быстро, что Тэмми едва успевала за ними. Она моргнула, пытаясь сохранять спокойствие, и спросила:

Так ты не жалеешь об этом?

Его ответ был тихим.

Нет.

Тэмми вцепилась в скамейку, как будто таким образом могла удержать его.

Ты подумаешь обо мне?

Его ответ был едва слышен, как шепот, унесенный ветром.

Всегда.

Каспен ослабил хватку в ее сознании, и она почувствовала, как его энергия иссякает. Тэмми пыталась удержать его, но знала, что на этот раз он не останется. Его присутствие исчезло, и она осталась совсем одна в саду, снова глядя на звезды. Там, где мгновение назад ей было тепло, теперь она дрожала.

Она на цыпочках прокралась обратно через дом, миновав дверь матери и услышав ее успокаивающий храп. В комнате Тэмми было темно, но тепло, и она медленно разделась, делая вид, что Каспен наблюдает. Кончик когтя поблескивал у нее между ног, его жемчужный блеск мерцал в темноте. Для нее это была самая красивая вещь в мире — безусловно, самая красивая вещь, которую она когда-либо владела. Хотя она задавалась вопросом, действительно ли это принадлежит ей. Можно ли вообще владеть частью кого-то другого? Принадлежала ли ей какая-нибудь часть Каспена? Тэмми не была уверена. Все, что она знала, это то, что она принадлежала ему полностью, хотел он того или нет. Тэмми коснулась когтя, просовывая его глубже в то место, где Каспен еще не был, но она очень хотела, чтобы был.

В тот момент, когда она это сделала, он вернулся в ее сознание.

Его возбуждение соответствовало ее; она чувствовала, как сильно он хотел ее, его тепло распространялось по общему коридору их соединения. Заостренный кончик когтя прижался к клитору, и когда она представила, что это Каспен прижимает ее к себе, она почувствовала слабость.

Тэмми забралась в постель, простыни под ее пальцами казались мягкими. Когда она натягивала покрывало на плечи, до нее донесся его голос:

Оставь его.

Радость вспыхнула в ее груди от его команды. Она не совсем поверила ему, когда он сказал, что будет думать о ней; с другой стороны, она никогда не верила до конца. И все же всего через несколько минут он был здесь и сдержал свое слово.

Тэмми сбросила покрывало с ног, откинулась на подушки и задрожала в предвкушении. Одинокий пульс покалывал у нее между ног, поднимаясь вверх по телу и напрягая соски. Пульс участился, а вместе с ним и ее сердцебиение. Она раздвинула колени, проводя пальцами по животу, готовясь прикоснуться к себе.

Успокойся.

Тэмми замерла, ее рука была на полпути вниз по телу.

Смотри.

Тэмми с любопытством села, уставившись себе между ног. Сначала ничего не произошло. Она почувствовала только легкую вибрацию, от которой ей стало еще больнее.

Затем коготь начал двигаться.

Он медленно входил и выходил из нее, двигаясь совершенно самостоятельно. Тэмми смотрела в зачарованном благоговении, прикованная к месту его неуклонным движением. Она не могла отвести взгляд; это было чудо — видеть такое волшебство и еще более удивительно — чувствовать его. Коготь, казалось, светился, когда проникал в нее, никогда не заходя полностью внутрь — всегда останавливаясь заостренным концом, который действовал так же, как кончик пальца, оказывая давление на ее клитор при каждом проникновении.

Встань на колени.

Она так и сделала, изгиб ее задницы покоился на пятках, бедра образовывали открытый угол на кровати. Она крепче вцепилась в одеяло, сосредоточившись на своем дыхании, когда коготь вошел глубже, побуждая ее двигать бедрами, чтобы потереться о матрас. Сочетание ощущений было таким приятным, что она выгнула спину, и стон вырвался из ее горла.

Теперь она была мокрой, и это впиталось в ее простыни. Но Тэмми было все равно; она не могла перестать тереть себя, и она знала, что Каспен все равно бы этого не захотел. Она двигала бедрами взад-вперед, сосредоточившись на кончике когтя, который был твердым у нее между ног. Если бы только Каспен был здесь. Если бы только она могла скакать на нем так же, как она скакала на простынях. Если бы только он мог почувствовать, как сильно она хотела отдаться ему. Тэмми нужно было, чтобы он знал, насколько она возбуждена, каким предельно послушным и податливым стало ее тело.

Она изо всех сил представила это: она сверху, он снизу, ее ладони распластаны на его груди, его руки сжимают ее задницу. Она представила, как он будет притягивать ее к себе резкими толчками, снова и снова, пока они не кончат в унисон.

Представив их вместе, она почувствовала, как растет голод Каспена.

Он вернул ей видение — ее собственное отражение, но на этот раз с его точки зрения. Он смотрел на нее снизу вверх, когда она скакала на нем верхом, ее лицо раскраснелось от жара, соски затвердели.

Выглядела ли она так для него? Несомненно, он приукрашивал видение. Тэмми никогда не видела себя такой: красивой, свирепой, сексуальным существом — женщиной. Было невероятно видеть то, как он представлял ее, смотреть на себя через призму его желания.

Коготь двигался в тандеме с ней, скользя внутрь и наружу, чтобы она могла получать удовольствие сверху. Присутствие Каспена в ее сознании только росло — она чувствовала его так же ясно, как и себя.

Встань на четвереньки.

Приказ был похож на рычание. Тэмми немедленно подчинилась, почувствовав прилив холода, когда воздух встретился с ее влажностью. Но это длилось всего мгновение, прежде чем коготь обжег, и она закричала, вцепившись кулаками в простыни. Она пыталась оставаться неподвижной, пока Каспен посылал импульсы все глубже и глубже внутрь нее, но не реагировать было невозможно. Кончик оставался прижатым к ее клитору, и чем глубже он посылал импульсы, тем сильнее усиливалось давление.

Красивая.

Коготь вошел глубже.

Идеальная.

Еще глубже.

Ангел... гребаный ангел.

Она едва могла выдержать еще секунду.

Красивая, совершенная женщина. Гребаное совершенство.

Это продолжалось. Каспен шептал слово за сладким словом, подталкивая ее все ближе и ближе к оргазму. Когда она была всего в нескольких шагах от финиша, давление внезапно исчезло.

Тэмми ахнула от удивления, поняв, что он дразнит ее, доводя до края, а затем лишая оргазма. Тэмми хотела возразить, но прежде чем она успела, он снова направил импульс в коготь, его присутствие было таким сильным, что она могла поклясться, что он был у нее за спиной. Второй раз подряд он довел ее до грани, но не дал кончить. Вместо этого он сказал:

Достань его.

Тэмми едва могла подчиниться — это шло вразрез со всем, чего она хотела и в чем нуждалась. Но она все равно подчинилась, гладкая твердость стала скользкой в ее руках.

Ляг на спину.

Тэмми так и сделала.

Приложи его к своему горлу.

Тэмми изогнула коготь так, чтобы он охватил переднюю часть ее шеи. Он был таким тяжелым, что она почувствовала давление на дыхательные пути. Рычание Каспена от удовольствия стало еще громче.

Теперь кончай.

Это была самая легкая вещь в мире — просунуть пальцы между ног, потереть ими клитор и кончить. Когда она кончила, она могла поклясться, что коготь сжался вокруг ее шеи, и Тэмми подумала, что может задохнуться. Прежде чем она успела запаниковать, коготь разжался, и волна эйфории захлестнула ее. Радость Тэмми не шла ни в какое сравнение с его.

Она почувствовала оргазм Каспена, его наслаждение нахлынуло неумолимой волной, такой непостижимо глубокой, что она испугалась, что может ускользнуть под нее и больше никогда не всплыть. Тэмми понятия не имела, что он чувствовал, когда кончал. Это было намного сильнее всего, что она когда-либо знала — она не могла поверить, что он мог пережить такое наслаждение. Невозможно было сказать, где заканчивался ее оргазм и начинался его. Его наслаждение было ее, и наоборот. Их связи не было конца, не было пределов тому, чего они могли достичь вместе.

Тэмми лежала там, обнаженная, коготь все еще был зажат у нее на шее. Послевкусие от их оргазмов было таким сильным, что она едва расслышала вопрос Каспена:

Тебе это понравилось?

Его голос был похож на мурлыканье.

Да. А тебе?

Он не сразу ответил, и Тэмми запаниковала. Но затем он сказал:

Конечно, мне понравилось.

Гордость захлестнула ее. Он был доволен. Он одобрил.

Что тебе понравилось больше всего?

Тэмми искренне хотела знать ответ. Каспен был таким загадочным; казалось, что она всегда была самой уязвимой. Она хотела узнать о нем больше, научиться доставлять ему удовольствие и чтобы он доверял ей в этом.

Мне понравилось, как ты сделала то, что тебе сказали.

Это был не тот ответ, которого она ожидала. Тэмми хотела, чтобы ему что-то в ней понравилось — что-то, что она специально предоставила.

Должно быть, он почувствовал ее разочарование, потому что его присутствие свернулось кольцом в ее сознании, поселившись у основания черепа.

Тебе не следует искать моего одобрения. Ты должна беречь свое сердце для принца. Ты знаешь это, Тэмми.

Тэмми знала это. Но это не заставляло ее меньше искать его одобрения. Каспен сам сказал ей, что она не предназначена для того, чтобы ее приручали. Зачем ей укрощать свое сердце?

Я просто хочу знать, что тебе во мне нравится.

Она чувствовала его веселье, и ее это разозлило.

Ее тон стал жестче, она резко спросила:

Ты смеешься надо мной?

Его веселье только возросло.

Конечно, нет. Мне просто интересно, что сделало тебя такой.

Она нахмурилась.

Какой?

Его ответ состоял из одного слова.

Настойчивый.

Тэмми была удивлена. Никто никогда раньше не называл ее настойчивой. Она предположила, что это правда; она была не из тех, кто сдается. Еще ребенком она усвоила, что если хочет, чтобы что-то произошло, то она сама должна этого добиться.

Наверное, я просто родилась такой.

Он рассмеялся, и это прозвучало как звон церковных колоколов.

Тогда, если хочешь знать, именно это мне в тебе и нравится.

Тэмми не смогла сдержать улыбку. Она лежала так еще некоторое время, пока ей не стало холодно. Она медленно села, и когда Каспен не запротестовал, подползла к изголовью своей кровати. Когда Тэмми пошла положить коготь в ящик прикроватной тумбочки, она услышала:

Нет.

Она остановилась, протянув руку.

Возможно, я захочу тебя снова.

Предвкушение захлестнуло Тэмми. Она нетерпеливо просунула коготь обратно в себя. Он прошел легко; она все еще была влажной. Затем она натянула на себя одеяло и, несмотря на свое волнение, сразу же уснула.

В ту ночь Каспен овладел ею еще дважды.

В первый раз Тэмми проснулась от резкого пульсирования. Это разрушило ее мечты, немедленно воспламенив кожу. Каспен посылал импульс за импульсом с возрастающей интенсивностью, пока она не вскрикнула, крепко скрестив ноги, пальцами еще глубже вонзив коготь. Это было в равной степени волнующе и утомительно, и когда все закончилось, Тэмми была вся в поту и задыхалась.

Во второй раз все было по-другому.

Пульс был мягким и аккуратным, отдаваясь в ней так нежно, что сначала она даже не почувствовала его. Но он настойчиво подталкивал ее к пробуждению, и по мере того, как нарастала волна, Тэмми чувствовала, что ее распутывают изнутри — как будто Каспен разворачивал ее в поле солнечного света. Ее оргазм был долгим и затяжным, мягко пробежав жужжанием по краям тела, прежде чем раствориться в небытии. Когда все наконец закончилось, она услышала, как его низкий голос прошептал:

Спи, Тэмми.

Она заснула.



Тэмми проснулась от настойчивого стука матери в дверь.

— Проснись, дорогая. Здесь кое-кто хочет тебя видеть.

Тэмми застонала, протирая глаза. Был только один человек, которого она хотела увидеть, и она была совершенно уверена, что его нет на кухне. Когда она, спотыкаясь, вышла из своей спальни, веселая улыбка Габриэля озарила комнату.

— Доброе утро, солнышко.

Тэмми взглянула на свою мать, которая демонстративно стояла перед сушилкой.

— Привет, — Тэмми села рядом с ним за стол. — Что ты здесь делаешь?

— Доставляю это, — он помахал письмом.

Тэмми узнала королевскую почтовую бумагу.

— Откуда оно у тебя?

Габриэль пожал плечами.

— Поппи собиралась доставить это. Я последовал за ней.

Тэмми улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Я рада, что ты это сделал.

Все смотрели, как она вскрывает письмо. Там было всего три строчки тонкого черного текста, которые она прочитала вслух:

Темперанс Вер,

Принц просит вас присутствовать в замке сегодня вечером на официальном групповом ужине.

Пожалуйста, будьте готовы к 20:00 вечера

— Что это? — Габриэль указал на оборотную сторону письма.

Тэмми перевернула письмо. Там неряшливо нацарапанными красными чернилами были еще два слова:

Мучай меня.

Голос Лео тут же прозвучал в ее голове: Очевидно, я неравнодушен к пыткам.

Очевидно, Тэмми тоже.

Габриэль выхватил письмо из ее пальцев.

— Мучай меня? — спросил он.

Тэмми вздохнула.

— Лео, — просто сказала она.

Ей стало интересно, получили ли другие девочки персонализированное дополнение к своим письмам. Почему-то она в этом сомневалась.

Последние двадцать четыре часа прошли как в тумане, и у Тэмми не было возможности подумать о том, что она подслушала в фойе в конце свидания с принцем. Но теперь все это вернулось. Она вспомнила, как Лео спорил с Максимусом, как отец отчитывал его за совершение тех же ошибок в прошлом. Была ли Эвелин той ошибкой, о которой он говорил? Тэмми ничего не знала о ней, но она знала, что Эвелин что-то значит для Лео. Могла ли Эвелин стать причиной разрыва между отцом и сыном?

Тэмми вспомнила кое-что еще из их разговора — кое-что, от чего у нее кровь застыла в жилах от негодования:

Ты делаешь это только потому, что знаешь, что это разозлит меня.

Может быть, в этом и есть часть веселья.

Если Лео преследовал Тэмми только для того, чтобы разозлить своего отца, тогда он не уважал ее как личность. Для Тэмми это было неприемлемо. Она не была стратегом; она не позволила бы использовать себя для достижения планов принца. Не имело значения, что это давало ей преимущество в отборе. Это также низвело ее в игре Лео. И Тэмми была гораздо большим, чем это. Она была находкой, и она отказывалась, чтобы на нее смотрели иначе.

— И что? — спросил Габриэль.

Тэмми моргнула.

— Что?

— Как ты собираешься его мучать?

— Уверена, что что-нибудь придумаю.

— Тэмми, — пожурила ее мать. — Тебе следовало бы попытаться произвести на него впечатление.

— Мучая его, вот как я произвожу на него впечатление, мама. Тебе все равно не понять.

Ее мать покачала головой.

Габриэль, с другой стороны, улыбнулся шире.

— Знаешь, если он любит пытки, ты могла бы...

— Вон!— закричала ее мать.

С последней печальной усмешкой Габриэль ушел.

Тэмми выполняла свои обязанности по дому на автопилоте, думая о приглашении. Она не была удивлена, что сегодня вечером состоится совместный ужин. Осталось девять девушек, что означало, что они находятся на втором этапе процесса отбора. С этого момента мероприятия станут более интимными, чтобы каждая девушка проводила как можно больше времени с принцем. Тэмми не была уверена, что она чувствует по поводу того, чтобы проводить больше времени с Лео. Посещение мероприятия в замке означало, что она не сможет пойти в пещеры сегодня вечером. Эта мысль разочаровала ее; больше всего на свете она хотела увидеть Каспена.

Мы увидимся завтра.

Тэмми чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда вспомнила, что теперь их сознания были связаны. Она так долго пыталась разрушить барьер между ними, что не привыкла к тому, что он был разрушен.

Надолго?

Нет.

Тэмми нахмурилась. Ей не понравилось, что он выслушал ее мысли без ее согласия.

Я не хотел обидеть тебя, Тэмми. Тебя... трудно игнорировать.

Каким-то образом она поняла, что это комплимент. Прежде чем она успела ответить, он заговорил снова.

С этого момента я буду приходить только тогда, когда ты позовешь.

Его присутствие исчезло.

Тэмми хотела позвать его, но не сделала этого. Ей и так было тяжело видеть Лео сегодня вечером. Было бы еще труднее, если бы Каспен вслушивался в каждое слово.

Посылка прибыла в семь.

Она была больше, чем та, которую Лео прислал ей в прошлый раз, и когда Тэмми открыла ее, то поняла почему. На кровать упали три платья. Одно было серебряным, от которого Тэмми сразу отказалась. Она не хотела, чтобы что-то не сочеталось с золотом ее ожерелья. Следующее платье было темно-фиолетового цвета и с таким глубоким вырезом, что Тэмми даже покраснела. Типичный Лео. Последнее, по необъяснимой причине, было скромным. Оно было черным и облегающим, с высоким воротом и длинными рукавами. Тэмми разложила платья на кровати так, чтобы видеть все три сразу.

Тэмми поняла, что Лео позволил ей самой выбирать, что он услышал ее, когда она сказала ему, что ей нравится делать свой собственный выбор. Возможно ли, что он не был свиньей, какой изображал себя? Взгляд на вырез фиолетового платья опроверг эту возможность. И все же его жест не ускользнул от внимания Тэмми.

Она рассмотрела платья. Затем обдумала просьбу Лео.

Мучай меня.

Одно дело показывать Лео все, что он хотел. И совсем другое — не показывать ему вообще ничего. Кроме того, кто она такая, чтобы отказывать принцу?

Тэмми улыбнулась и потянулась за черным платьем.





Глава 11




Вера была последней девушкой, прибывшей в замок.

Тэмми наблюдала, как она влетела в фойе с задранным носом, выхватила бокал вина у дворецкого и выпила половину залпом. Ее рот был ярко накрашен вишнево-красной помадой, и от нее пахло цветочными духами. Сочетание казалось зверской атакой.

— Ты чувствуешь себя лучше? — спросила Тэмми так вежливо, как только могла.

Вера подозрительно покосилась на нее.

— Почему тебя это волнует?

— Твой отец сказал, что ты заболела. Я просто поддерживаю разговор.

Вера вздохнула.

— Если хочешь знать, Джонатан порвал со мной.

Тэмми чуть не рассмеялась. Это было так похоже на Веру — грустить из-за того, что Джонатан бросил ее, одновременно борясь за руку принца. Вере никогда ничего не было достаточно; ей всегда нужно было иметь все.

— Что ж... мне... жаль это слышать.

— Так и должно быть.

— Прошу прощения?

— Тебе должно быть жаль. Если бы я была со Змеиным Королем, я уверена, что знала бы, как удержать его.

— Ты серьезно?

Вера перебросила свои локоны через плечо. Вторая половина вина исчезла у нее во рту, когда дворецкий проводил их вместе с остальными девушками в тускло освещенную столовую. В центре комнаты был накрыт большой круглый стол, окруженный плюшевыми бархатными стульями. Каждую тарелку украшали блестящие золотые именные бирки.

— Ты такая неблагодарная, Тэмми, — прошипела Вера, когда дворецкий налил еще вина. — Из всех людей у тебя самый лучший учитель. Все знают, что именно по этой причине у тебя назначено свидание.

Ей нечего было на это ответить. Вера и не подозревала, что Король Змей почти ничему ее не научил, и она пошла на свидание только потому, что Лео хотел разозлить своего отца.

— Ты явно нравишься принцу, — продолжила Вера. — Ты одета как монахиня, а он все еще не может отвести глаз.

Тэмми бросила взгляд через столовую и увидела, что Лео уже там, прислонился к дальней стене. Его взгляд был прикован к ее бедру, открытому высоким разрезом платья. Это была единственная видимая кожа, но каким-то образом ему удалось ее найти.

Она покачала головой.

— Он пялится только потому, что ненавидит это платье.

— Неважно, — Вера закатила глаза. — Платья сегодня все равно не имеют значения.

— Что ты имеешь в виду?

У Веры вдруг появилось то же выражение лица, которое появлялось у нее всякий раз, когда она собиралась поделиться особенно скандальной сплетней. Она наклонилась, ее красные губы радостно поджались.

— Сегодня — «Резвые Шестьдесят».

Желудок Тэмми сжался.

— Откуда ты знаешь?

— Мой змей рассказал мне. А твой нет?

Тэмми была слишком потрясена, чтобы ответить.

«Резвые Шестьдесят» были печально известной частью процесса отбора. У каждой девушки было шестьдесят секунд с принцем за закрытыми дверями. Жители окрестили это — «Резвые Шестьдесят», потому что шестидесяти секунд на самом деле было недостаточно, чтобы сделать что-то еще, кроме как раздеться. И это было именно то, что должны были сделать девушки. В конце концов, принц выбирал жену. «Резвые Шестьдесят» давали ему возможность увидеть, что может предложить каждая девушка. Это была устаревшая, оскорбительная и отвратительная традиция. Но это также было самым простым средством достижения цели. Что может быть лучше для гарантии того, что Лео сделает осознанный выбор, чем показать ему все заранее?

Тэмми попыталась притупить острый укол негодования, пронзающий ее в боку. Она не могла поверить, что Каспен не сообщил ей, что это произойдет сегодня вечером. С другой стороны, зачем ему это? Он также не подготовил ее ни к какой другой части отбора. Она хотела дать ему презумпцию невиновности — она хотела верить, что он не знал об этом. Но василиск Веры знал, и он сказал ей. Конечно, Змеиный Король был бы проинформирован. Тэмми была не просто не готова; ей начинало казаться, что Каспен саботирует ее.

Нежный дзынь-дзынь-дзынь наполнил ее уши. Дворецкий постукивал ножом по бокалу с вином. В зале воцарилась тишина.

— Пожалуйста, садитесь. Ужин подан.

Все повиновались, столпившись вокруг стола в поисках своего имени. Тэмми как раз нашла свое, когда ловкие пальцы Лео выхватили его у нее из— под носа.

— Что ты... — начала говорить Тэмми, но он уже подошел к другой стороне стола и поменял ее табличку с именем на ту, что была рядом с его. Он неторопливо вернулся, чтобы положить другую табличку с именем на то место, где минуту назад была табличка с именем Тэмми. Это была табличка Веры.

— Поверь мне, ты не захочешь этого делать, — сказала Тэмми.

— Поверь мне, — знакомая озорная улыбка искривила его губы, — я хочу.

Тэмми могла только представить, какой разговор ей предстоит завтра в пекарне. Но она не могла пойти против принца.

Вздохнув, Тэмми последовала за Лео на другую сторону стола. Он выдвинул для нее стул, и она неохотно села, уже готовясь к тому, что должно было произойти. Она случайно взглянула на Веру, которая пронзительно смотрела на нее.

Тэмми повернулась к Лео.

— Ты только что значительно усложнил мне жизнь.

Он выгнул бровь.

— Каким образом?

— Вера будет в ярости.

Лео широко улыбнулся.

— Вера переживет это.

— Уверяю, она не переживет.

Он пожал плечами.

— Я хочу, чтобы ты была рядом. Разве это такое уж преступление?

Прежде чем Тэмми успела ответить, дворецкий подал первое блюдо, и ужин начался.

Вино лилось рекой; Тэмми потеряла счет тому, сколько раз наполняли ее бокал. К тому времени, как они приступили ко второму блюду — нежному жареному цыпленку, — Тэмми опьянела. Она была не единственной. Лео пил виски, как воду, и с каждым выпитым стаканом его движения становились все более непредсказуемыми, как будто кто-то ослабил его суставы. Тэмми не могла представить, зачем ему понадобилась эта жидкая храбрость. Принц был единственным человеком за этим столом, которому не нужно было быть уязвимым сегодня вечером. Все, что ему нужно было делать, это наблюдать.

Девушки по очереди флиртовали с Лео, то заискивая перед ним, то бросая друг на друга уничтожающие взгляды. Смотреть на это было трогательно, и Тэмми поймала себя на том, что грезит наяву. Она как раз собиралась воспроизвести в уме свой оргазм прошлой ночи, когда услышала это:

Помоги.

Это снова был голос — тот самый, который она слышала раньше.

Внезапно ей в голову пришла идея. Если она могла поговорить с Каспеном, возможно, она смогла бы поговорить и с этим голосом. Она мысленно потянулась вперед, открывая еще один коридор и посылая по нему свои мысли:

Где ты?

Голос был едва слышен.

Я здесь.

Тэмми почувствовала прилив удовлетворения. Она кое-чего добилась.

Расскажи мне больше. Ты в замке?

Ответа не последовало.

Тэмми попробовала снова.

Как мне тебя найти?

По-прежнему никакого ответа. Жареного цыпленка убрали и заменили белым слоеным пирогом. Дворецкий снова налил ей вина. Из-за разговоров за столом и шума от алкоголя было трудно сосредоточиться. Тэмми закрыла глаза, заставляя себя сосредоточиться.

Я хочу помочь тебе. Что я могу сделать?

На этот раз ответ пришел быстро:

Не доверяй королю.

Взгляд Тэмми метнулся к Лео. Он слушал девушку справа от него, которая то энергично болтала, то покусывала губу, что, по ее мнению, было соблазнительно.

Почему я не должна ему доверять?

Но коридор закрылся. Голос исчез.

Именно тогда она поняла, что Лео прикасается к ней.

Его взгляд не дрогнул — он все еще смотрел на девушку справа от себя. Но его пальцы уже начали прокладывать свой путь вдоль разреза на платье Тэмми, скользя по обнаженной коже ее бедра.

Она шлепнула его по руке.

Вышло так, словно она вообще ничего не сделала; Лео даже не моргнул. Но мгновение спустя его рука вернулась к ее ноге, его длинные пальцы с удивительной властностью сжали ее колено.

Он повернулся к ней.

— Не окажешь ли ты мне услугу, Тэмми?

Его серые глаза были ужасно близко. Впервые Тэмми поняла, что в них появились зеленые крапинки.

— Зависит от оказанной услуги.

— Поцелуй меня.

— Ты пьян.

— А ты великолепна. Поцелуй меня.

— На глазах у всех?

Он наклонился к ней.

— Если только ты не изменила свое отношение к ваннам и шампанскому.

— Не изменила.

— Тогда поцелуй меня. Прямо сейчас.

Это больше не было просьбой. Это был приказ, и Тэмми понятия не имела, что произойдет, если она не подчинится. Ее взгляд метнулся к Вере, которая наблюдала за их общением, как ястреб. Когда она снова посмотрела на Лео, он хитро улыбнулся ей.

— Если только ты не предпочитаешь, чтобы я поцеловал кого-нибудь другого, — тихо сказал он.

Укол ревности пронзил Тэмми. Она не могла этого объяснить, но не хотела, чтобы Лео целовал кого-то еще. Особенно Веру.

Но она также не могла сдаться. Не тогда, когда он вел себя так, будто она у него в долгу.

Тэмми снова оттолкнула его руку.

— Я бы предпочла, чтобы этот вечер не затянулся допоздна. Завтра мне рано утром нужно быть в курятнике.

Глаза Лео сузились.

— Понятно. Что ж, я определенно не хотел бы тебя задерживать.

Он щелкнул пальцами, и появился дворецкий, склонившийся над его плечом.

— Время пришло, ваше высочество?

— Да.

— Очень хорошо. Кого бы вы хотели увидеть первой?

Не прерывая зрительного контакта с Тэмми, Лео указал на Веру.

Дворецкий кивнул. Он позвонил в маленький колокольчик, и за столом воцарилась тишина.

— Его высочество желает приступить к вечерним мероприятиям, — дворецкий протянул Вере руку. — Не будете ли вы так любезны проследовать за мной, мисс?

На лице Веры расцвел неподдельный триумф. Она бросила на Тэмми уничтожающий взгляд, прежде чем взять дворецкого за руку и позволить ему проводить ее к двери в дальнем конце столовой.

Дворецкий повернулся к Лео.

— Ваше высочество?

Лео встал, все еще держа в руке виски. Не оглядываясь, он последовал за Верой в комнату. Дворецкий закрыл за ними дверь.

Остальные девочки немедленно разразились хихиканьем и перешептыванием. Тэмми могла только представить, какую ехидную победу, должно быть, испытывает Вера теперь, когда наконец осталась наедине с Лео. Вероятно, она не смогла снять с себя одежду достаточно быстро.

И что Лео подумает о ней? Понравится ему то, что он увидит?

Желудок Тэмми скрутило от этой мысли.

Шестьдесят секунд пролетели гораздо медленнее, чем она могла себе представить. К тому времени, как Вера вышла, казалось, что прошел час. За столом воцарилась тишина, когда она распахнула дверь, подчеркнуто поправляя вырез платья. Ее помада размазалась. Она бросила Тэмми язвительную ухмылку, прежде чем покинуть столовую.

Дворецкий подошел к столу и протянул руку другой девушке, которая густо покраснела, прежде чем пожать ее.

И так пошло и дальше.

Было ясно, что Лео определял очередность девушек. Как на подиумы. Тэмми не сомневалась, что она будет последней. Он подумает о ней после всех. Тэмми удостоится встречи с принцем только после того, как он насытится всеми остальными. Тэмми внезапно почувствовала, что очень хорошо знает свое тело — каждый изгиб и выпуклость, все, чего никто, кроме Каспена, никогда не видел. Неужели она действительно собиралась подставиться перед кем-то, кто ничего не сделал, чтобы заслужить ее?

Минуты тянулись мучительно медленно.

Девушки выходили из комнаты в разной степени раздетости. Пятая девушка все еще была полуголой — она, спотыкаясь, вышла в платье, спущенном с плеч, бросив на Тэмми печальную усмешку, когда дворецкий провожал ее прочь.

Вошла шестая девушка.

Что произойдет, если она откажется раздеваться? Если она просто будет молча стоять и ждать, пока закончится время? Исключит ли Лео ее на месте?

А что произойдет, если она все-таки разденется?

Прозрение обрушилось на нее, как волна.

Тэмми поняла, что потратила слишком много времени, беспокоясь о своем теле, и почти недостаточно времени, обдумывая вполне реальные последствия того, что произойдет, если она разденется в той комнате. Если бы она была наедине с принцем — если бы она разделась перед ним — Лео увидел бы каждую ее частичку. Каждую. Ее. Частичку.

Коготь все еще был внутри нее, его гладкое острие прижималось к клитору. У нее не было возможности вытащить его — дворецкий стоял в пяти футах. Даже если бы она могла убрать его, куда бы она его положила? На стол? Об этом нельзя было даже подумать.

Вышла шестая девушка. Вошла седьмая.

До ее очереди оставалось всего две минуты. Она закрыла глаза, обращаясь к разуму.

Каспен.

Глухая волна паники угрожала захлестнуть ее, когда она затаила дыхание, на мгновение испугавшись, что он не ответит. Затем она услышала это.

Тэмми.

Ей стало дурно.

Он, должно быть, почувствовал это, потому что спросил:

В чем дело, Тэмми?

По-другому сказать было нельзя.

Я собираюсь провести шестьдесят секунд с принцем. Наедине.

Возможно, ей показалось, но она могла поклясться, что почувствовала волну неудовольствия из-за того, что Каспен прервал их связь. Когда он заговорил, его голос звучал уверенно.

Да. И?

Значит, он знал, что «Резвые Шестьдесят» сегодня вечером. И он решил не говорить ей. Она сделала мысленную пометку накричать на него за это позже. А пока она должна была использовать свое ограниченное время.

И у девушек принято раздеваться.

В наступившей напряженной тишине Тэмми почувствовала прилив гнева. Каспен делал это столетиями — он был знаком со всем процессом тренировок и прекрасно знал, что традиционно происходит в течение этих шестидесяти секунд. Почему он заставляет ее объяснять это?

Ты разденешься?

Теперь она была сбита с толку. Учитывая их историю, вопрос был почти жестоким. Она прищурилась.

Я еще не решила. Что ты думаешь?

В его голосе безошибочно угадывался гнев.

То, что я думаю, не имеет значения. Твой долг — произвести впечатление на принца.

Не смей говорить мне о долге.

Прошу прощения?

Дверь открылась. Вышла седьмая девушка. Вошла восьмая.

Ты пренебрегал своим долгом с самого первого дня нашей встречи. Все остальные были проинформированы о сегодняшней ночи, кроме меня. Все остальные занимались сексом, кроме меня. Ты оказываешь мне медвежью услугу, и ты это знаешь.

Каспен ощетинился.

Ты сомневаешься в моих методах?

Я думала, это очевидно.

Его гнев только рос.

Что очевидно, так это то, что ты нетерпелива, непокорна и ведешь себя по-детски.

У Тэмми не было времени обидеться на его слова.

Любой был бы нетерпелив на моем месте.

Есть ли причина для этого разговора? Или ты вызвала меня только для того, чтобы поспорить?

Желудок Тэмми скрутило. Он собирался заставить ее сказать это.

Если я разденусь, принц увидит твой подарок.

Пауза.

Я могу убрать его, если ты этого хочешь.

Тэмми нахмурилась. Она не смогла понять его тона.

Если ты заберешь его, то… дашь мне другой?

На этот раз пауза была более продолжительной.

Тэмми физически ощущала, как тикают секунды.

Я бы дал тебе все, о чем ты попросишь, Тэмми.

Это был уклончивый ответ. Она начинала ожидать этого от Каспена.

У нее не было времени как следует все обдумать. Оставалось меньше минуты до того, как она окажется лицом к лицу с Лео. Она понятия не имела, раздеваться ли ей. Все, что она знала, это то, что Каспен не подготовил ее к этому. Он намеренно скрывал от нее важную информацию. И теперь она — и только она — будет страдать от последствий его действий.

Убери его.

Ответ Каспена прозвучал ледяным тоном.

Как пожелаешь.

Тэмми поморщилась, когда он снова опустил барьер между ними. Мгновение спустя по когтю пробежала пульсирующая волна. Вместо того чтобы набирать силу, она вспыхнула ярко, а затем уменьшилась, и к тому времени, когда все закончилось, Тэмми почувствовала болезненную пустоту, как будто там вообще ничего не было.

Вышла восьмая девушка.

— Удачи, — пожелала она, проходя мимо. — Он в хорошем настроении.

У Тэмми не было времени задуматься, что это значит. Дворецкий уже подзывал ее к себе. Тэмми медленно встала, прислушиваясь к каждому удару колотящегося сердца. Дворецкий открыл перед ней дверь, за которой оказалась комната с темным ковром и книгами на стенах. Библиотека.

Тэмми вошла внутрь. Дворецкий закрыл дверь.

С тех пор, как она видела Лео, прошло меньше десяти минут, но было ясно, что за это время он выпил еще несколько порций виски. Он полулежал в кресле, волосы его были растрепаны, рубашка расстегнута. Брюки расстегнуты; Тэмми было видно белое льняное нижнее белье. Мазок красной помады придал уголку его рта ужасную форму, продолжаясь пятнистой полосой на шее. Дело рук Веры.

Вопреки себе, Тэмми почувствовала прилив жара при виде него. Она никогда не видела тех частей тела Лео, которые были обнажены прямо сейчас — острый угол его ключицы, впадину чуть ниже бедра. Его член был твердым, натягивая ткань брюк. Тэмми смутно задавалась вопросом, кончил ли он минуту назад.

Лео выпрямился, когда увидел ее.

— Тэмми, — прохрипел он.

Она стояла в абсолютной тишине.

На столе стояли искусно сделанные металлические песочные часы. Их стеклянный корпус был наполнен золотыми хлопьями, все они осели на дно. Без сомнения, они были идеально отмерены и длились шестьдесят секунд. Длинные пальцы Лео схватили песочные часы, но еще не повернули их. Тэмми заговорила, прежде чем у нее сдали нервы.

— Если ты ждешь, что я разденусь...

— Я ничего подобного не ожидал, — перебил он ее.

Тэмми усмехнулась.

Губы Лео скривились в улыбке.

— Ты мне не веришь?

— Зачем мне это?

Взгляд Лео прошелся по ее телу. Даже когда она была прикрыта с ног до головы, казалось, что он смотрит прямо сквозь нее.

— То, чего я ожидаю, и то, чего я хочу, — это две разные вещи, Тэмми.

— А чего именно ты ожидаешь?

— Я ожидаю, что с тобой будет сложно. Как всегда.

Тэмми скрестила руки на груди.

— И чего же ты хочешь?

Лео сделал большой глоток виски.

— Всего, что ты захочешь мне дать.

Но Тэмми знала лучше. Она знала природу мужчин и то, как они жаждут. Она знала, что Лео хотел того, чего не мог получить. Как долго она его не принимала?

— А что тебе дала Вера?

Он провел тыльной стороной ладони по губам, еще больше размазав помаду.

— Ничего стоящего.

— О, пожалуйста.

— Шестьдесят секунд с тобой стоят часа с Верой, — тихо сказал он.

Тэмми пожала плечами с напускным безразличием.

Лео неуверенно встал, ухватившись за стол для равновесия.

Тэмми никогда раньше не видела его таким пьяным, и это зрелище ей не понравилось. Она мотнула головой в сторону песочных часов.

— Ты собираешься их перевернуть?

Лео постучал пальцем по резному металлу.

— Если я переверну их, ты снимешь это платье?

Может быть, это был ее гнев на Веру. Может быть, из-за того, что Каспен прервал их связь, не посоветовавшись с ней. Или, может быть, это было осознание того, что прямо сейчас она не могла контролировать даже самую малость в своей жизни. В любом случае, с нее было достаточно.

— Ты не можешь просто брать все, что захочешь, — отрезала она.

Лицо Лео расплылось в улыбке, когда он увидел, что наконец-то добился от нее реакции.

— Может, и нет, — тихо сказал он. — Но я, конечно, могу представить все, что захочу, — Его глаза медленно путешествовали по ее телу, когда он шагнул к ней. — Когда я захочу.

По выражению лица Лео, Тэмми точно знала, что он вообразил. Она почувствовала, что краснеет, и заставила себя подавить это. Почему бы ему не представить себе то, чего у него никогда не будет?

— Воображай все, что хочешь, — сказала она. — Я не сниму это платье.

Уголок его рта дернулся.

— И все же, — прошептал он.

Он стоял так близко, что можно было пересчитать ресницы. У него был крошечный шрам внизу подбородка. Она чувствовала запах его одеколона, насыщенный и мускусный, как запах сигар, выкуриваемых летом на улице.

Она ожидала, что он попытается поцеловать ее, но он этого не сделал. Вместо этого он просто стоял там, слишком близко, наблюдая за ней.

— Знаешь, — сказал он едва слышным шепотом. — Ты тоже можешь воображать все, что захочешь.

Ей следовало бы ударить его по лицу. Но Тэмми было трудно мыслить здраво, трудно вспомнить, почему она вообще сопротивлялась ему.

— Мне ничего от тебя не нужно, — сказала она.

Лео улыбнулся, как будто знал, что это не совсем правда.

— Значит, так сложно.

— Тебе это нравится.

Лео посмотрел ей прямо в глаза.

— Да. Но это не значит, что я буду терпеть это вечно.

— Прошу прощения?

— Сегодня вечером я должен устранить двух девушек, Тэмми. Почему бы мне не устранить тебя?

— Потому что ты никогда больше меня не увидишь.

Он пожал плечами.

— Может, это и не так уж плохо. Я начинаю немного уставать от того, что мой член постоянно тверд, когда ты рядом.

У Тэмми отвисла челюсть.

Лео тихо рассмеялся.

— Только не говори мне, что это тебя удивляет.

Тэмми не знала, что сказать.

Лео положил руку на дверь у нее за головой. Он наклонился и прошептал свои следующие слова прямо ей на ухо.

— Настоящий вопрос в том, мокрая ли ты, когда я рядом.

Сердце Тэмми, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Губы Лео просто касались ее кожи, это ощущение невозможно было игнорировать. Его зубы прикусили мочку ее уха.

— Ты мокрая, Тэмми? — прошептал он.

Так оно и было.

Она ничего не могла с собой поделать. Она знала, что это последнее, чего Лео заслуживал от нее. Но его рот был рядом с ее шеей. И от него приятно пахло. И то, как выглядело его тело под рубашкой, заставляло ее хотеть того, чего она не имела абсолютно никакого права хотеть. Поэтому она сказала:

— Ты скажи мне.

При ее словах все поведение Лео изменилось. Если раньше он был подчеркнуто отстраненным, то теперь его глаза сузились в решительной сосредоточенности. Ни секунды не колеблясь, Лео просунул руку в разрез ее платья. На ней не было нижнего белья — плотная ткань не позволяла этого. Челюсть Лео стиснулась, когда он понял это.

— Блядь, Тэмми.

Легкие Тэмми, казалось, сжались, когда его рука нырнула ей между ног, чтобы точно почувствовать, какой влажной она была для него. Она ахнула, когда он скользнул в нее одним, затем двумя, затем тремя пальцами. Когда он перешел к четвертому, Тэмми оттолкнула его руку.

Лео ухмыльнулся.

— Это все?

— У нас всего шестьдесят секунд.

Его ухмылка стала шире.

— Я не переворачивал песочные часы.

В этом он был прав.

— Кроме того, — продолжил он, — я главный. Если я захочу задержать тебя подольше, я это сделаю.

— Не мог бы ты узнать еще что-нибудь?

— Да. Я мог бы. Я мог бы поспорить, что имею право на твою пизду, хочешь ты мне ее дать или нет.

Тэмми вызывающе вздернула подбородок.

— Ты не имеешь права ни на какую часть меня.

Ее ответ, казалось, позабавил Лео.

— Всегда такая гребаная дразнилка, Тэмми.

Тэмми стиснула зубы.

— Если я такая дразнилка, зачем держать меня рядом?

К ее удивлению, Лео рассмеялся.

— Если ты думаешь, что поддразнивание отвлечет меня, то ты меня совсем не знаешь.

Он всегда хочет того, чего не может получить.

Тэмми подняла глаза на Лео, который спокойно выдержал ее взгляд. Нервировало то, что его, казалось, ничто не волновало, особенно учитывая, сколько виски он выпил с начала вечера. Тэмми показалось, что она может сказать все, что угодно, а он и глазом не моргнет. Она решила проверить эту теорию.

— А что, если я никогда не позволю тебе трахнуть меня?

Он наклонил голову, рассматривая ее.

— Это угроза?

— Это вопрос. На самом деле простой.

Он снова рассмеялся.

— На самом деле, это совсем не просто. Весь смысл этого процесса для меня в том, чтобы найти жену, которую я хочу трахнуть. Если ты не хочешь трахнуть меня, тогда я не вижу смысла держать тебя здесь.

— Разве нет? — спросила Тэмми. В тот момент она не чувствовала ничего, кроме власти.

— Нет, — Лео лениво взглянул на песочные часы. — Не знаю.

Теперь Тэмми придвинулась ближе. Она бочком подошла к нему, прижимаясь всем телом точно так же, как Вера, на ее глазах, поступала с Джонатаном — точно так же, как любая женщина могла бы поступить с мужчиной. Несмотря на все усилия Лео оставаться равнодушным, она почувствовала, как у него перехватило дыхание, когда ее бедра прижались к его члену. Она сделала это так легко.

— Мне не нужно трахать тебя, — тихо сказала она, ее губы коснулись его шеи. — Мне даже не нужно раздеваться. Ты так сильно хочешь меня, что женишься на мне только ради возможности увидеть меня обнаженной. Я не права?

Тэмми не знала, откуда взялась ее смелость. Она рисковала всем ради этого — своим местом в отборе, репутацией матери, своей репутацией. Она делала ставку на предсказуемость Лео, предполагая, что то, что его сестра неосторожно сказала о нем в ванной, было не только абсолютной правдой, но и верным показателем его реакции. Это была самая крупная авантюра, на которую она когда-либо шла, и если она ошибется, это будет стоить ей всего.

На шее Лео задергалась жилка. Тэмми захотелось лизнуть ее.

Вместо этого она ждала. Когда он наконец заговорил, его голос был похож на хриплый стон.

— Ты никогда не ошибаешься, Тэмми, — его глаза были прищурены, в них безошибочно читалась жадность. — Я ненавижу это в тебе.

Его губы оказались на ее губах прежде, чем ее сердце успело сделать еще один удар.

Руки Лео схватили ее за талию, почти оторвав от пола, когда его тело изогнулось, чтобы переплестись с ее. Она чувствовала вкус каждой унции виски, которое он выпил, вместе с чем-то сладким, похожим на мед.

Они не медлили.

Его язык был у нее во рту; ее грудь была прижата к его груди. Тэмми соответствовала энергии Лео, давая ему именно то, что он давал ей, целуя его так сильно, как ей хотелось, не обращая внимания на последствия. Быть с ним здесь — совершенно одной — где никто не мог видеть, что они делают, было освобождением. Тэмми чувствовала себя неопровержимо свободной, как будто летела над открытой водой. Ей стало интересно, чувствует ли Лео то же самое.

Когда она провела языком по его золотым зубам, то почувствовала, что он улыбается.

— Тебе это нравится? — прошептал он ей в губы.

— Нет, — пробормотала она в ответ.

— Лгунья.

Лео прикусил ее нижнюю губу, притягивая к себе — не настолько, чтобы причинить боль, просто достаточно, чтобы ей захотелось укусить его в ответ. Так она и сделала.

Следующее, что она осознала, это то, что ее прижало спиной к двери. Руки Лео, которые до сих пор были обернуты вокруг ее талии, задрали платье до бедер. Его член был твердым между ее ног, ткань его брюк была единственной преградой между ними. На мгновение она представила, каково это — сорвать эту последнюю преграду. Она знала, что это именно то, чего хотел Лео. Но она также знала, что он только что видел Веру — и еще семерых девушек — обнаженными. Сегодня вечером он получил достаточно того, чего хотел. Тэмми не собиралась давать ему больше.

Она резко оттолкнула его назад, разнимая их.

— Я все еще не раздеваюсь ради тебя, — сказала она.

Лео наклонился так, что его руки образовали клетку вокруг ее головы.

— Предполагаешь, что я не стал бы трахать тебя в одежде.

Тэмми закатила глаза.

— Не нужно. Ты должен быть счастлив, что я позволила тебе поцеловать меня.

Он поднял руки в притворной капитуляции.

— Да, — он медленно опустил их, и ухмылка исчезла. — Я очень счастлив.

Последовала пауза, и Тэмми подумала, счастлива ли она тоже.

Минуту они просто смотрели друг на друга. В тишине Тэмми позволила себе по-настоящему разглядеть Лео. Он тяжело дышал, как и она. Его волосы были в беспорядке, а измазанная губной помадой рубашка, несомненно, была испорчена. Он выглядел идеально, совершенно по-человечески. В этот момент, вопреки себе, Тэмми почувствовала, как ее сердце потянулось к нему.

— Ты так и не перевернул песочные часы, — прошептала она.

Лео улыбнулся.

— Ты права.

Он подошел к столу и перевернул их. Тэмми наблюдала, как начали падать сверкающие золотые хлопья. Когда Лео вернулся к ней, он снова поцеловал ее. На этот раз это был настоящий поцелуй — такой, который нарастал медленно, согревая ее изнутри. Его язык прошелся по ее губам, когда его руки притянули ее ближе с небывалой нежностью. Он держал ее так, словно она была чем-то драгоценным для него — чем-то священным.

В святилище его объятий Тэмми забыла о прошедшем вечере. Она забыла о Вере, о Каспене, о голосе в замке. Был только этот поцелуй, прямо сейчас, с Лео. Когда они наконец оторвались друг от друга, песчинки уже давно просыпались вниз.

— Итак, — прошептала Тэмми, ее губы все еще были в дюйме от его губ. — Ты будешь держать меня рядом?

Лео улыбнулся, его золотые зубы блеснули в тусклом свете.

— Столько, сколько ты мне позволишь.





Глава 12




Тэмми сразу легла спать, не умывшись.

Она говорила себе, что это потому, что она устала, но в глубине души знала, что это потому, что она не хотела смывать запах Лео. Его одеколон задержался в ее волосах, на платье, на руках. Это напомнило ей о том, как ощущалось его тело, когда прижималось к ее телу — как он задирал ее платье и прикасался к ней. Тэмми вообразила его длинные пальцы, представляя, что еще они могли бы сделать. Она заснула, думая о Лео.

Но проснулась с мыслью о Каспене.

Это был ее первый день без когтя, и Тэмми почувствовала его отсутствие в тот момент, когда открыла глаза. Она неуверенно коснулась клитора, скучая по тому, как он успокаивал ее раньше.

— Тэмми, дорогая? — В дверь постучала ее мать. — Ты не спишь? Нас ждут на площади.

Именно тогда Тэмми вспомнила, какой сегодня день.

Каждую осень деревня отмечала годовщину своей победы в войне недельным фестивалем в честь членов королевской семьи. Это было время почитания и благодарности, кульминацией которого становилось экстравагантное празднование на городской площади. Тэмми и ее мать всегда приносили петушиные перья, символизирующие победу над василисками. В этом году фестиваль был еще более важным: ходили слухи, что состоится специальная церемония.

Передача короны была давней традицией в королевской семье. Всякий раз, когда принц собирался жениться, король передавал ему свою корону. Это не была официальная передача власти — она должна была произойти на свадьбе. Скорее, это был способ для нынешнего короля признать потенциал будущего. Этот жест олицетворял веру отца в способность своего сына править. Для Максимуса это было чрезвычайно важное событие и способ дать Лео свое благословение.

Тэмми перекатилась на спину, закрыв глаза.

Не доверяй королю.

Она все еще понятия не имела, откуда исходил этот голос. Но она знала, что он где-то в замке, и Тэмми поклялась, что в следующий раз, когда она будет там, она найдет его.

Тэмми присоединилась к матери в курятнике, чтобы собрать перья для праздника. Когда они прибыли на городскую площадь, та была заполнена людьми. Тэмми немедленно нашла Габриэля и присоединилась к нему, развешивая золотые флаги на карнизах магазинов, окружающих площадь.

День прошел в череде рутинных работ.

Она попеременно думала то о Лео, то о Каспене. Ей было интересно, думает ли кто-нибудь из них о ней. Ее попытки связаться с Каспеном были бесплодны; стена между ними оставалась незыблемой, и каждый раз, когда Тэмми пыталась послать мысль по коридору в своем сознании, она наталкивалась на сопротивление. В конце концов, она перестала пытаться.

— Ты ужасно тихая, — подсказал Габриэль. Они вывешивали флаги перед мясной лавкой.

— Я думаю.

— По поводу чего?

Тэмми вздохнула.

— О прошлой ночи.

Она рассказала Габриэлю все, что произошло в замке, умолчав только о своем разговоре с Каспеном и бестелесном голосе. Он попросил ее описать свои шестьдесят секунд с Лео в мучительных подробностях, хихикая от безудержного ликования над всем, что происходило за закрытой дверью.

— И что? — спросил он, когда она закончила.

— И что?

— Кто лучше целуется? Змей или принц? Давай, Тэмми. Ты можешь сказать мне.

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Держу пари, принц, — продолжил Габриэль, как будто она ничего не сказала. — Похоже, ему нужно что-то доказать. Парни, которым есть что доказывать, всегда лучше в постели. Как будто они благодарны за то, что ты рядом, или что-то в этом роде...

— Если ты скажешь еще хоть слово, я расскажу Генриетте о том, что ты сделал с Поппи.

Глаза Габриэля расширились.

— Ты не посмеешь.

— О, я это сделаю.

Габриэль приложил руку к сердцу в притворной обиде.

— Секс изменил тебя, Тэмми. Ты уже не та женщина, которую я когда-то знал.

— У меня еще не было секса.

Габриэль пренебрежительно махнул рукой.

— У тебя во рту был член, Тэмми. Некоторые сочли бы это сексом.

— Генриетта. И. Поппи, — прошипела Тэмми.

— Прекрасно, прекрасно, — Габриэль вывесил еще один флажок, задумчиво поджав губы. — Но эта дискуссия еще не закончена.

Прежде чем Тэмми успела снова запротестовать, появилась Вера. Она бросила неодобрительный взгляд на Габриэля, прежде чем повернуться к Тэмми.

— Тебе понравились — «Резвые Шестьдесят», Тэмми? Ох, как же мне понравились...

Тэмми вздохнула. Она и так была в отвратительном настроении, а Вера только усугубляла его.

— Рада за тебя, — натянуто сказала она.

— Принцу тоже понравилось.

— Тэмми ему понравилась больше, — проворчал Габриэль.

Вера сморщила носик, явно ожидая более бурной реакции.

— В конце концов, он позвал меня первой. Очевидно, ему не терпелось меня увидеть.

— Или он просто стремился побыстрее с тобой покончить, — огрызнулась Тэмми в ответ.

Габриэль фыркнул.

Вера впилась в него взглядом.

— А какой ты была по счету, Тэмми? Ходят слухи, что ты ушла последней.

Конечно, подобные слухи распространились. Вероятно, их распространяла сама Вера.

— Возможно, я была последней, — процедила Тэмми сквозь зубы. — Но я также оставалась дольше шестидесяти секунд.

Лицо Веры сморщилось.

— Что?— рявкнула она.

Тэмми расправила плечи.

— Принц даже не хотел прикасаться к песочным часам. Мне пришлось напомнить ему, чтобы он перевернул их.

Вера разинула рот, как рыба, ее глаза вылезли из орбит на лице в форме сердечка. Это был идеальный ответ; опровергнуть его было невозможно, поскольку Вера ушла до того, как Тэмми отправилась в библиотеку. Даже лучше, учитывая, что это было на самом деле правдой.

Впервые в жизни Вера поняла намек и исчезла, не сказав больше ни слова.

— Сегодня ты особенно язвительна, да? — спросил Габриэль.

Тэмми бросила на него взгляд.

— Что? — он ухмыльнулся. — Мне нравится, когда ты язвочка.

— Пожалуйста, заткнись.

Габриэль поцеловал ее в щеку, прежде чем милостиво замолчать.

Прошло несколько часов. Они вывесили остальные флаги. В конце концов, Габриэль ушел обслуживать ужин в замке.

Ей все равно нужно было побыть наедине с собой.

Она провела вторую половину дня, помогая плотникам устанавливать сцену для Передачи Короны. Тэмми не была особенно искусна в работе по дереву, но ей был не чужд ручной труд, и она обнаружила, что погружение в стук молотка помогает успокоиться. К тому времени, как она была готова отправиться домой, наступила ночь. Тэмми шла по тропинке через лес, медленно петляя среди деревьев.

Внезапно она услышала голос позади себя:

— Эй!

Тэмми обернулась.

Голос принадлежал Джонатану. По бокам от него стоял другой мальчик, которого они знали по школе. Кристофер.

— Тебя зовут Темперанс, не так ли? — спросил Джонатан, подходя прямо к ней.

— Да, — сказала она. — Но все зовут меня Тэмми.

— Верно. Тэмми.

Оба парня ухмылялись ей, но это не были дружелюбные ухмылки. Они были хищными и непредсказуемыми, и Тэмми почувствовала внезапное желание убежать.

— Мы слышали, что ты с Королем Змей. Это правда?

Она проклинала Веру и ее длинный язык.

— Да, — медленно начала она. — Но я...

— Значит, я полагаю, он многому тебя научил?

Тэмми неловко переминалась с ноги на ногу. Темнело, и мальчики преграждали ей путь домой. Она хотела уйти, но не могла обойти их.

— Я... все еще учусь, — пробормотала она.

— Это правда? — Ухмылка Джонатана стала шире, как и у Кристофера. — Мы бы тоже хотели научиться. Верно, Крис? Может быть, ты могла бы нас чему-нибудь научить.

Он посмотрел на Кристофера, который жадно кивнул, не сводя глаз с Тэмми.

— Мне действительно нужно домой, — сказала она срывающимся голосом.

— Нет. Тебе действительно нужно нас кое-чему научить.

Джонатан подошел ближе, и Тэмми отступила назад. Она была совершенно беззащитна. Внезапно она пожалела, что не взяла с собой один из молотков.

— Пожалуйста, — взмолилась Тэмми. — Мне нужно домой.

Джонатан схватил ее за платье, скручивая ткань в руке.

— Но мы еще не закончили, — усмехнулся он. — Мы даже не начинали.

Тэмми попыталась вырваться, но Кристофер внезапно оказался у нее за спиной и отвел ее руки назад, когда Джонатан разорвал на ней платье.

— Нет, — закричала Тэмми. — Оставьте меня в покое.

— Зачем? — спросил Джонатан. — Я просто помогаю тебе. Тебе следует привыкнуть к подобным прикосновениям, — Он сильно схватил ее за грудь, и она вскрикнула от боли. — В конце концов, это то, что сделает принц.

Глаза Тэмми наполнились слезами, когда она услышала смех Кристофера у нее над ухом. Джонатан причинял ей боль; его жестокие руки сильно отличались от того, как касались ее Каспен и Лео, и она отчаянно желала оказаться где угодно, только не здесь.

Джонатан отступил назад, развязывая шнурки на брюках.

— Почему бы тебе не показать мне, чему ты научилась? — он усмехнулся, сбрасывая их на землю.

Тэмми подавила волну отвращения, когда поняла, что он уже возбудился, его член встал, обнажив яйца. Он был меньше половины Каспена, и по какой-то причине эта мысль придала ей сил.

Она знала, что делать.

Она внезапно замерла, больше не сопротивляясь, когда Джонатан подошел ближе, поглаживая свой член одной рукой.

— Давай, — сказал он с усмешкой. — Покажи мне.

Он был достаточно близко, чтобы это сработало.

Ни секунды не колеблясь, Тэмми вскинула ногу так сильно, как только могла, вдавливая твердую кость колена в мягкую ткань яичек Джонатана. Он закричал, согнувшись пополам и упав на землю. Хватка Кристофера на ней ослабла, когда он ахнул от удивления, и Тэмми воспользовалась возможностью вырваться из его рук.

Не раздумывая, она соскочила с тропинки, направляясь к пещерам. Она не могла придумать, куда еще пойти. В другом направлении был только лес, и она знала, что не успеет дойти до дома, как мальчики поймают ее.

— Эй! — услышала она крик Джонатана у себя за спиной. — Вернись, маленькая шлюшка!

Но Тэмми бежала изо всех сил, ее дыхание вырывалось короткими вздохами, когда она бросилась к двери в стене. В ту же секунду, как она прошла через нее, насмешки Джонатана прекратились. Тэмми не замедлила шаг, позволив ногам нести ее вверх к подножию горы. Она понеслась прямо к самой дальней пещере, пролезла через вход и ободрала ладони о камни. Внутри было совершенно темно — камин не горел, и воздух был холодным. Что, если его здесь не было? Что, если мальчики последовали за ней, и теперь она загнана в угол? Что, если...

— Тэмми?

Каспен вышел из тени. Он был одет в свободную льняную рубашку и брюки, его брови удивленно приподнялись. Щелчком пальцев камин ожил.

— Что ты здесь делаешь?

— Я... — начала Тэмми, но не знала, как продолжить. Теперь, когда она была здесь, она поняла, насколько глупым был этот план. Каспен ей ничего не был должен. Почему он должен предоставлять ей убежище? Она заявилась в его дом совершенно без предупреждения, в то время как они были далеко не в дружеских отношениях. Что, если это разозлит его?

Каспен подошел ближе.

— Тебе не следует быть здесь, — сказал он, подтверждая ее худшие опасения.

Тэмми отчаянно кивнула.

— Я знаю. Мне жаль. Просто... там были эти парни, и они… они...

Но она снова остановилась, слишком пристыженная, чтобы продолжать. Вместо этого она сделала шаг назад, готовая уйти, пока не сделала еще хуже.

— Подожди, — сказал Каспен. Его взгляд упал на ее разорванное платье, которое она придерживала руками. Он нахмурился. — Что они сделали?

В его голосе звучало неподдельное беспокойство. Услышав его тон, она сглотнула, пытаясь успокоиться.

— Они… прикасались ко мне.

Каспен совершенно замер.

— Так же, как я?

— Да. Ну, нет, не совсем, — Тэмми почувствовала, что краснеет. Но, казалось, она не могла сдержать слов. — Они были грубыми. Мне... это не понравилось.

Взгляд Каспена вернулся к ее разорванному платью. Он подошел еще ближе.

— Как их зовут?

Тэмми сжала губы. Что-то в том, как он задал этот вопрос, убедило ее, что она не хочет отвечать.

— Тэмми, — его голос был низким, сдержанным рычанием. — Ответь мне.

— Джонатан... и Кристофер. Они на год старше меня. Джонатан... — от стыда Тэмми понизила голос. — Это он прикоснулся ко мне. Кристофер всего лишь помог ему.

Каспен стоял, прижав кулаки к бокам.

Когда он ничего не сказал, Тэмми пробормотала:

— Мне не следовало тебя беспокоить. Я должна идти...

— Нет, — Каспен покачал головой. — Ты останешься.

Ее охватило робкое облегчение.

— Сними это, — Каспен кивнул на ее платье, которое она все еще крепко сжимала.

Тэмми поколебалась. Ей не хотелось обнажаться прямо сейчас, особенно после того, что только что произошло. Она пришла сюда не ради одного из их уроков; она пришла сюда за утешением. Возможно, она была глупа, ожидая, что василиск обеспечит это. Возможно, он ожидал платы за свою защиту.

Прежде чем Тэмми успела решить, что ответить, Каспен снял рубашку. Он протянул ее ей, и она осторожно взяла ее.

— Спасибо, — прошептала она.

Он кивнул, не сводя с нее глаз. Он продолжал наблюдать, как она позволила платью упасть на землю. Прежде чем она успела надеть его рубашку, Каспен шагнул вперед.

— Ты ранена, — сказал он. Тэмми проследила за его взглядом, устремленным на ее грудь, где жадные пальцы Джонатана оставили несколько синяков размером с виноградины.

— Я в порядке, — она покачала головой.

Каспен потянулся к ней, но она резко отдернула руку, задирая рубашку, чтобы загородиться от него.

Каспен опустил руки, его брови сошлись на переносице.

— Я только хочу исцелить тебя, Тэмми. Ничего больше.

— Ох, — сказала Тэмми. — Извини.

— Тебе не за что извиняться, — он помолчал. — Я сделаю это позже, если хочешь.

Его голос был мягким. Тэмми не привыкла к такому тону. Их отношения лишь недавно стали взаимными, и она не знала, что и думать о том, как он обращался с ней сегодня вечером. Но она знала одно: Каспен никогда не прикоснется к ней так, как это сделал Джонатан.

— Ты можешь сделать это сейчас, — прошептала Тэмми.

Она медленно опустила рубашку.

Взгляд Каспена задержался на ней, прежде чем вернуться к ее груди. Он подошел ближе, нежно обхватив ее теплыми ладонями. Огонь потускнел, когда прохлада распространилась от его кожи к ее. Закончив, Каспен провел большими пальцами по ее соскам, нежно лаская их, будто старался стереть следы, оставленные Джонатаном. Тэмми закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением.

— Ты должна знать только удовольствие, — пробормотал Каспен, обводя рукой изгибы ее грудей, прежде чем накрыть их ладонями. — Никогда не испытывать боли.

— Скажи это Джонатану, — ответила Тэмми, не подумав. Это было первое, что пришло ей в голову, и она тут же пожалела об этом.

Глаза Каспена сузились. Он посмотрел ей в глаза, и она увидела в них весь гнев мира.

— Я намерен это сделать.

Тэмми никогда раньше не слышала такой ярости в его голосе.

— Я... не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, — прошептала она.

Каспен холодно улыбнулся, опуская руки.

— Мы не всегда можем получать то, что хотим, Тэмми.

Он отвернулся, а она осталась стоять, дрожа. Она быстро натянула на себя его рубашку. От нее пахло дымом. Когда она оделась, Каспен поманил ее к себе.

— Пойдем.

— Куда мы идем? — спросила Тэмми.

— В мои покои.

— Ох, — она всегда думала, что Каспен проводит ночи, свернувшись калачиком в пещере, уютно устроившись среди камней, нося свой истинный облик.

— Следуй за мной, — Каспен кивнул на проход, почти невидимый в тени. — И не поднимай глаз.

Температура значительно повысилась, когда они вышли из тускло освещенной пещеры. Плечи Каспена казались широкими в темноте, и Тэмми держалась прямо за ним, пока они петляли по каменному туннелю, проходя дверь за дверью. Тэмми внезапно поняла, почему Каспен велел ей не поднимать глаз. Если бы появился василиск в своем истинном обличье и посмотрел ей в глаза, она бы умерла.

В туннеле не было света, и Тэмми обнаружила, что спотыкается о грубый каменный пол. В какой-то момент она потеряла равновесие, и рука Каспена обхватила ее за талию, не давая упасть.

— Спокойно, Тэмми, — тихо сказал он. Он продолжал обнимать ее, пока они не достигли двери, такой же, как все остальные. Каспен толкнул ее. — После тебя, — сказал он.

Тэмми медленно вошла, ее глаза с трудом привыкали к темноте. Щелкнув пальцами, Каспен зажег факел, и внезапно она увидела комнату, в которую они вошли.

Она была массивной.

У дальней стены стояла огромная кровать, застеленная темно-бордовыми простынями и шелковыми подушками. Матрас был вделан прямо в камень, к нему вели небольшие ступеньки. В углу стояло позолоченное зеркало в полный рост, и Тэмми уставилась на свое отражение, когда Каспен еще раз щелкнул пальцами, наполняя камин мерцающим светом. Здесь было тепло — совсем как в туннеле. Каменный пол был гладким и украшен богатыми коврами.

— Это то, чего ты ожидала? — спросил Каспен, не сводя с нее глаз.

— Я... не уверена, — честно ответила Тэмми. На самом деле она ничего не ожидала. — Это более... по-человечески.…чем я думала.

— Это потому, что, когда я живу здесь, я ношу свой человеческий облик.

— Где ты обитаешь, когда носишь свой истинный облик?

Уголок его рта дернулся.

— В другом месте.

Было ясно, что более конкретного ответа она не получит. Она даже не была уверена, что хочет его получить. Показывать кому-то, где ты спишь, было глубоко интимным делом. Тэмми уже была благодарна за то, что находится здесь, и она не хотела давать ему ни малейшего повода выгнать ее.

— Спасибо, что пригласил меня, — тихо сказала она. — Я знаю, что это навязчиво.

Каспен скрестил руки на груди, мускулы на его обнаженных плечах перекатывались под кожей.

— Ты не навязываешься.

Это было все, что он сказал, но каким-то образом это успокоило ее. Каспен спокойно смотрел на нее, и она знала, что он не стал бы лгать о чем-то подобном. Она даже не была уверена, что он мог солгать. Легенда гласила, что василиски вспыхивали пламенем, если говорили что-то отличное от правды.

— Что у тебя на уме, Тэмми?

Она моргнула, пораженная вопросом. Важно, что он задал его. Они оба знали, что он мог легко проникнуть в ее мысли сам. Но он, казалось, действовал осторожно в свете того, что только что произошло.

— Мне было интересно, правдивы ли эти истории.

— Какие истории?

— Те, что про василисков.

— Это зависит от обстоятельств, — сказал Каспен, наклонив голову. — О нас много историй.

Тэмми кивнула, пытаясь набраться смелости и спросить, что у нее на уме.

— Ты действительно вспыхиваешь, когда лжешь?

К ее удивлению, Каспен откинул голову назад и расхохотался. Тэмми никогда раньше не видела, чтобы он так смеялся, и не могла поверить, что это из-за нее.

— Что тут смешного? — спросила она, внезапно смутившись.

Каспен улыбнулся.

— Твой вопрос, — ответил он. — Это не то, чего я ожидал. И, отвечая на него, нет, я бы не вспыхнул. Но лгать… неудобно.

— Неудобно?

— Да. Это требует усилий, наш организм отвергает ложь.

Тэмми кивнула. Значит, в легендах все-таки была доля правды.

Губы Каспена изогнулись в веселой улыбке.

— Ты хочешь еще о чем-нибудь спросить меня?

Тэмми подумала. Было много вещей, о которых она всегда хотела спросить его, но теперь, когда у нее появилась возможность сделать это, она не могла вспомнить ни одной из них. Было только одно неотложное дело, о котором она могла думать.

— Зачем тебе зеркало?

Каспен выгнул бровь.

— Проверить, нет ли у меня чего-нибудь в зубах.

Тэмми потребовалось немало времени, чтобы понять, что он шутит.

— Ох, — сказала она. — Верно.

Она понятия не имела, как реагировать на его юмор. Каспен наблюдал за ней с таким явным весельем, что она не могла не покраснеть.

— Тебе интересно, как я могу смотреться в зеркало и не умереть, — сказал он, прежде чем она успела сообразить, как прийти в себя.

— Ну… да.

— Точно так же, как я могу смотреть на тебя сейчас, не убивая. Мой взгляд не смертелен, когда я ношу человеческий облик.

Тэмми нахмурилась.

— Но это значит, что ты можешь... — она замолчала. Она собиралась сказать, что если это правда, что он может смотреться в зеркала, когда находится в человеческом обличье, то это значит, что он может обойти зеркальную стену, которая окружает деревню.

— Что я могу сделать, Тэмми? — тихо спросил он.

Но говорить об этом не было смысла. Если бы василиски собирались вторгнуться в деревню, они бы сделали это давным-давно. Но тот факт, что они не знали, что стена бесполезна, и все равно решили остаться за ее пределами... Тэмми не могла понять, почему.

Поэтому она покачала головой.

— Неважно.

Каспен задумчиво наблюдал за ней, как будто не совсем верил.

— Если вспомнишь что-нибудь еще, спрашивай.

Она никак не ожидала получить от него такое открытое приглашение. Она кивнула, и он тоже кивнул.

— Не хочешь ли чего-нибудь выпить?

Она удивленно моргнула.

— Что выпить?

— Все, что пожелаешь.

Тэмми не смогла бы назвать ни одного напитка, даже если бы попыталась. Вечер и так был таким ошеломляющим, что ей казалось, будто ее мозг пропустили через сито.

— Я буду то же, что и ты, — сказала она наконец.

Он кивнул.

— Я вернусь через минуту.

В его отсутствие Тэмми нерешительно присела на краешек кровати.

Ей стало интересно, случалось ли что-нибудь подобное с другими девочками. Видела ли Вера покои своего василиска? Или это была специфическая привычка Каспена — что-то, что Змеиный Король делал со всеми, кого он учил? До сих пор ее взаимодействие с ним было строго поверхностным. Даже когда они были связаны своими умами, они не обсуждали ничего по-настоящему важного. Теперь они проводили время вместе по-другому: разговаривали и узнавали друг друга, как будто встречались.

Тэмми подавила эту мысль. Они не встречались, и василиск не был ее парнем. Он был устрашающим существом — тем, кто был ее наставником и учителем, готовя ее к роли. Он не мог заботиться о такой обычной девушке, как она. Не говоря уже о том, что их последний разговор состоял из того, что Тэмми попросила его убрать коготь, чтобы она могла раздеться перед Лео. Каспен, вероятно, был зол на нее.

И все же.

Он исцелил ее. Он привел ее в свои личные покои и защитил ее. Это не были действия человека, которому было все равно. Он мог бы отослать ее прочь, когда она появилась в разорванном платье. Вместо этого он решил утешить ее. Несомненно, это что-то значило. Тэмми уставилась на камин, растворяясь в пламени. Она знала, на что надеялась, что это произойдет сегодня вечером.

Но произойдет ли?

Некоторое время спустя Каспен вернулся с бутылкой темной жидкости. Тэмми подумала, что это может быть вино, и когда он налил ей бокал, по запаху она поняла, что была права. Каспен сел рядом с ней на кровать, прежде чем тоже налить себе бокал, и они выпили вместе в тишине. Вино было сладким, и от него Тэмми стало еще теплее, чем уже было. Посиделки и выпивка с Каспеном напомнили Тэмми о трапезах, которые они делили, и ей в голову пришел еще один вопрос. Она вспомнила, что он поощрял ее задавать их.

Поэтому она спросила:

— Что ты ешь, когда носишь свой истинный облик?

Каспена вопрос не смутил, и он легко ответил.

— Много всего. Ловлю рыбу, если хочется поплавать. Мелкую дичь, если хочется поохотиться. Это зависит от моих желаний.

Она кивнула, переваривая информацию. Несмотря на всю их близость к василискам, никто, казалось, не знал о них ничего конкретного, и Тэмми показалось захватывающим наконец узнать некоторые вещи, которые ее всегда интересовали. Теперь, когда она начала, она не смогла удержаться и спросила еще:

— Каково это, когда ты меняешься? Это как надевать другую одежду?

Каспен улыбнулся, откидываясь на спинку кровати и приподнимаясь, чтобы посмотреть на нее.

— Это больше похоже на то, чтобы снять одежду. Моя истинная форма — это самая естественная версия меня. Это способ моего существования, поэтому для того, чтобы жить в нем, не требуется никаких усилий.

— Значит, это не больно?

— Ни в малейшей степени, — он покачал головой. — Это экстаз.

— Тогда зачем вообще использовать свой человеческий облик? Почему бы тебе не остаться василиском?

— Потому что никто не пытается убить меня, пока я человек.

— Ох, — тихо сказала Тэмми, сразу почувствовав себя глупо из-за вопроса. Она все знала о войне; ей не следовало поднимать эту тему, особенно когда он был таким гостеприимным. — Мне очень жаль.

Каспен протянул руку, положив ладонь ей на бедро.

— Тебе не за что извиняться.

Это был второй раз, когда он сказал это сегодня вечером. Его рука тяжело лежала на ее ноге, и она пыталась не обращать внимания на то, как близко его пальцы были ко всему, к чему она хотела, чтобы он прикоснулся.

Тэмми сделала огромный глоток вина.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — тихо сказал Каспен.

— Конечно, — Тэмми кивнула, удивленная просьбой. Она не могла себе представить, что василиск мог хотеть знать о ней.

Его рука крепче сжала ее бедро.

— Как тебе удалось сбежать от тех парней?

— О... хм… — Тэмми замолчала, смущенная необходимостью пересказывать историю. — Почему ты спрашиваешь?

Челюсть Каспена сжалась.

— Потому что мне нужно представить, как ты убегаешь, — сказал он низким голосом. — А сейчас я могу представить только твою боль, и это не выносимо.

От его слов по спине Тэмми пробежал холодок. Она снова была на грани того, чтобы убедить себя, что ему не все равно. И снова она предавалась фантазии, которой никогда не суждено было осуществиться. Но она все равно потакала ей, отвечая на его вопрос так уверенно, как только могла.

— Я... ударила Джонатана коленом.

К ее удивлению, лицо Каспена внезапно расплылось в улыбке.

— Правда?

— Да, — сказала Тэмми, сбитая с толку его реакцией. — На самом деле, это было довольно эффективно.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Каспен, все еще улыбаясь.

Тэмми не знала, что и думать о его настроении.

— Тебя это забавляет?

От ее тона выражение лица Каспена несколько посерьезнело.

— Не по своей сути. Я просто знаю, как сильно может болеть колено. Он легонько постучал пальцем по ее коленной чашечке.

Тэмми не смогла удержаться от улыбки. Его, вероятно, много раз били коленом за столетия обучения девушек для принца. Она была счастлива, что не внесла свой вклад в эту статистику.

Они снова выпили в тишине. Тэмми вспомнила кое-что, что сказал Каспен, и поняла, что должна спросить.

— Что ты собираешься с ними сделать?

Взгляд Каспена метнулся к ней. Они оба знали, кого она имела в виду.

— Тебе нет необходимости знать, — тихо сказал он.

— Я хочу знать.

Каспен вздохнул, наконец убрав руку с ее ноги. Он поставил бокал с вином на пол, прежде чем откинуться на спину, устремив взгляд в потолок. Когда он заговорил, его голос был шепотом.

— Я собираюсь наказать их.

— Но как?

Он по-прежнему не смотрел на нее. Тэмми поставила свой бокал на пол и тоже откинулась на спинку кресла, оказавшись достаточно близко, чтобы почувствовать его тепло.

— Скажи мне, — прошептала она. — Пожалуйста.

Каспен снова вздохнул. Он закрыл глаза, словно отгораживаясь от ее просьбы.

— Тэмми, — тихо сказал он. — Некоторые вещи тебя не касаются.

На это Тэмми нечего было ответить. Если он не хотел рассказывать ей, она не могла заставить его сделать это. Тем не менее, она беспокоилась, какими силами он мог обладать. Что мог василиск сделать с обычными мальчиками вроде Джонатана и Кристофера? Каспен мог проникать в разумы; у него был доступ к магии, которую она могла только вообразить. Не было предела ущербу, который он мог причинить.

— Ничего серьезного, — тихо сказала она. — Они просто... забавлялись.

Вена на виске Каспена напряглась.

— С тобой нельзя забавляться.

Воспоминание вернулось к Тэмми с поразительной силой — вопрос, который она задала Каспену, когда он впервые прикоснулся к ней: Ты хочешь со мной играть?

Тогда его ответ был другим.

— Они всего лишь мальчишки, — прошептала она.

— Мальчишки, которые причинили тебе боль. И они ответят за это. А теперь пусть все будет как есть.

Тэмми поджала губы. Было ясно, что спорить с ним бесполезно, да она и не была уверена, что хочет этого. Это правда, что мальчики причинили ей боль, и часть ее хотела, чтобы они ответили за это. Но она боялась, что Каспен зайдет слишком далеко — что он причинит непоправимый вред. Тэмми не хотела, чтобы ее руки были в крови.

Но было очевидно, что это вышло из— под ее контроля.

Тэмми положила голову на матрас, изучая острые черты лица Каспена.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, выражение его лица смягчилось.

— Я всего лишь хочу защитить тебя, — тихо сказал он.

— Это не защита.

— Тогда что же?

— Возмездие.

— Ты хочешь, чтобы я ничего не предпринимал?

— Я бы хотела, чтобы ты был милосерден.

Каспен фыркнул.

— Милосердие для дураков. Я никому не обязан своим милосердием.

— Даже мне?

Пауза. Они изучали друг друга в мерцающем свете камина.

— Я многим тебе обязан, Тэмми. Но не милосердием.

Многим. Чем он ей обязан?

Ее сердце бешено заколотилось в груди, когда он поднес пальцы к ее лицу, нежно проводя по щеке.

— Разве мне не позволено защитить тебя? — пробормотал он.

— Позволено, — пробормотала она в ответ. — Я просто не знала, что ты этого хочешь.

Каспен выдержал ее взгляд.

— Защищать тебя — это только часть того, что я хочу сделать.





Глава 13




Тэмми не могла понять, как Каспен смотрит на нее. Если бы она не знала лучше, то позволила бы себе надеяться. Но надежда была болезненной, и в ее сердце для нее не было места. Поэтому она села.

Каспен тоже сел, и на мгновение воцарилась тишина. Когда он заговорил, его голос был шепотом.

— Ты знаешь, почему я отдал тебе частичку себя?

Он имел в виду коготь. Тэмми всегда было интересно, почему он это сделал, что именно это значило для него.

— Нет, — тихо сказала она. — Почему?

Его пальцы вернулись к ее лицу, обхватив ладонью щеку.

— Ты удивила меня.

Сердце Тэмми замерло от его слов. Это был величайший комплимент, учитывая, скольких людей он встретил за свою необычайно долгую жизнь.

— Каким образом?

Уголок его рта дернулся.

— Ты попросила меня раздеться.

— Ох. Не могу поверить, что я это сделала. Я думала, это тебя разозлит.

— Напротив. Мне стало любопытно.

— Любопытно?

— Да, — он все еще держал в руках ее лицо. — Это заставило меня захотеть узнать тебя.

— Но почему?

— Потому что, Тэмми, — он притянул ее ближе. — Тебя стоит узнать.

Тэмми покачала головой. Это было непостижимо. Для этого не было другого слова. Подумать, что она могла предложить что-то ценное василиску, было невозможно. Она не понимала и боялась, что никогда не поймет.

— Мы были незнакомцами, — прошептала она. — Как ты мог такое подумать?

Каспен провел большим пальцем под ее подбородком, заставляя ее посмотреть ему в глаза.

— Я нахожу тебя необыкновенной, Тэмми.

Тэмми не могла этого понять.

Увидев выражение ее лица, Каспен наклонился к ней.

— В это так трудно поверить?

Тэмми усмехнулась.

— Это ты необыкновенный.

Каспен склонил голову набок, как делал, когда что-то обдумывал.

— Что ты находишь во мне необыкновенного?

— Все, — немедленно ответила она.

— Будь конкретна.

Тэмми нахмурилась. Она понятия не имела, почему он требует от нее этого. Но это был несложный вопрос, и она легко ответила.

— Твои знания. Твое терпение. У меня нет ни того, ни другого.

— Мои знания я накапливал веками. И мое терпение тоже. Эти вещи не делают меня экстраординарным, и ты не должна сравнивать себя со мной.

Тэмми была удивлен его тоном. Он казался почти рассерженным.

— Я хотела сделать тебе комплимент.

— Ты сделал мне комплимент в ущерб себе.

Она пожала плечами.

— Я не знаю, как поступить иначе.

Он покачал головой.

— Ты необыкновенная.

— Нет. Это не так. Я совершенно обычна.

Каспен вздохнул.

— Это явная неправда. Но я и не жду, что ты мне поверишь.

— Ты думаешь иначе?

— Да, — сказал он, золото его глаз сверкнуло в тусклом свете камина. — Ты видишь себя не так, как я.

Он говорил спокойно, как будто его слова были истиной в последней инстанции. И все же Тэмми не могла ему поверить. В ее голове пронеслись годы жестоких насмешек — от Веры, от других школьников. Тэмми знала, что другие люди думают о ней; она знала, что чувствует по сравнению с другими. Она надеялась однажды увидеть себя такой, какой видел Каспен, но сомневалась, что этот день настанет сегодня.

Тем не менее, она спросила:

— Какой ты меня видишь?

Его глаза надолго задержались на ней.

— Было бы проще показать тебе.

Прежде чем Тэмми успела сообразить, что это значит, Каспен поднял ее на ноги. Он поставил ее так, чтобы она оказалась перед зеркалом в полный рост, а сам встал у нее за спиной. Осторожно, движением настолько медленным, что она едва заметила, что это происходит, он расшнуровал льняную рубашку и стянул ее с ее плеч. Она упала на землю. Затем он зачесал ее волосы назад, так что она была полностью обнажена.

Вопреки себе, Тэмми покраснела. Она редко пользовалась зеркалом дома, а если и пользовалась, то никогда не разглядывала себя обнаженной — и уж точно не подолгу. Она поняла, что ее тело изменилось с тех пор, как она видела его в последний раз. Неловкие ракурсы ее детства давно прошли. Теперь у нее были изгибы, и довольно впечатляющие, благодаря дополнительному питанию после тренировок с Каспеном. Ее кожа загорела от часов, проведенных в курятнике, а волосы по мере роста утратили свои тугие завитки, обрамляя лицо мягкими, грациозными волнами.

Руки Каспена снова задвигались, легко скользя вверх по ее рукам к основанию шеи. Его пальцы накрыли, затем сжали горло, прежде чем коснуться груди и продолжить спуск к талии. Добравшись до ее бедер, он обхватил ее руками, крепко прижимая к своему телу. Его подбородок лег на ее голову.

— Посмотри на себя, — прошептал он. — Совершенство.

Тэмми уставилась на них двоих в зеркале. Она предположила, что, возможно, кто-то сочтет ее хорошенькой. Но хватило всего одного взгляда на Каспена, чтобы развеять мысль о том, что он мог поверить во что-либо подобное. Его мускулы были идеально подтянуты; его руки с жесткой точностью обхватили ее талию. Линия его подбородка резко контрастировала с мягкими линиями ее лица, а волосы были каким-то образом идеально уложены. Тэмми почувствовала настойчивый укол ревности, когда посмотрела на него. Она никогда не держалась бы так, как делал это он, с такой непринужденной элегантностью — она никогда не выглядела бы так непринужденно. Она почувствовала, что уходит в себя, туда, где научилась прятаться от хулиганов в школе. Внезапно в ее голове прозвучал голос Каспена.

Не делай этого.

Не делать чего?

Не сравнивай себя со мной. Я уже говорил тебе, тебе не нужно ко мне стремиться.

Это было настолько фальшиво, что Тэмми даже фыркнула. Она попыталась вырваться, но Каспен только крепче прижал ее к себе.

Я не отпущу тебя, пока ты не поймешь этого.

Тогда мы будем стоять здесь еще долго.

Раздражение Каспена усилилось, затем отступило. На смену ему пришла нежная волна понимания — луч чистого сочувствия, который проник прямо в сердце Тэмми и согрел ее до глубины души.

Мы попробуем что-нибудь другое.

Тэмми понятия не имела, чего ожидать.

Мгновение спустя ее охватило странное ощущение. Казалось, Каспен тянет ее — уводит ее сознание прочь от тела по общему коридору между их разумами. На мгновение все погрузилось в полную темноту. Когда снова стало светло, Тэмми все еще смотрела на себя в зеркало. Но вместо того, чтобы смотреть прямо перед собой, она смотрела вниз и с ужасом поняла, что это была точка зрения Каспена. Она была в его глазах — в его сознании — и видела себя буквально с его точки зрения.

Тэмми начала паниковать. Что, если она не сможет вернуться в свой разум? Что, если она...

Расслабься, маленькая гадюка.

Голос Каспена был таким громким, что Тэмми увидела, как ее отражение подпрыгнуло в зеркале. Он доносился со всех сторон, как будто она стояла посреди крошечной комнаты, а сотня человек выкрикивали ей его слова. Тэмми попыталась что-то сказать в ответ, но обнаружила, что не может. Ее паника только усилилась, а вместе с ней и его веселье.

Неукротимая, как и всегда.

Как только он это сказал, Тэмми почувствовала, что ее паника исчезла. Она была спокойна, потому что он был спокоен.

Теперь обрати внимание.

Их взгляды вернулись к зеркалу.

Это было все равно что смотреть на себя через калейдоскоп — детские игрушки, которыми она играла на рынке после церкви, — за исключением того, что вместо того, чтобы видеть разноцветную радугу, она видела себя всеми пятью органами чувств. Внезапно она почувствовала свой собственный запах — по крайней мере, так она пахла для Каспена, — он был теплым и насыщенным, и что-то еще, что она сразу узнала, но не могла назвать.

Море, — тихо подсказал Каспен. Ты всегда пахнешь морем.

Она никогда не была на море. Но ее мать держала у себя на комоде флакончик с соленым спреем, и с тех пор, как Тэмми себя помнила, она в тихую пользовалась им, распыляла на волосы, чтобы придать текстуру локонам, и втирала в запястья, чтобы чувствовать их запах в течение всего дня. Ее всегда тянуло к этому прозрачному стеклянному флакону, ей всегда нравились прохладные соленые брызги, которые навевали на нее мечты о местах, далеких от ее жизни с курами.

Глаза Тэмми — глаза Каспена — еще раз прошлись по ее телу. Ощущение было совершенно нервирующим, и если бы Каспен не поддерживал ее, она была уверена, что упала бы в обморок. Но каждый раз, когда она снова была близка к панике, Каспен успокаивал ее своим разумом, показывая, каково это — смотреть на нее.

В его взгляде не было ничего сексуального, хотя полностью стереть секс из памяти василиска было невозможно. Это было более интимно, чем что-либо другое, и Тэмми зачарованно наблюдала, как глаза Каспена исследуют изгиб ее бедер, впадинку ключиц, мягкую складку там, где ее бедра прижимались друг к другу. Она чувствовала его страстное желание к ней — боль желания, которая таилась прямо под поверхностью его мыслей, — и титанические усилия, которые ему потребовались, чтобы подавить это.

В его желании была такая безудержная уверенность — такое беспрецедентное обладание — что Тэмми, наконец, поняла, о чем говорил Каспен ранее. Защищать ее было его самым основным инстинктом. Это было на переднем крае его разума, даже сильнее, чем его похоть, которая была сильнее всего, что она когда-либо чувствовала. Каспен хотел ее — нуждался в ней. Не было ничего, чего бы он не сделал для нее, чем бы не пожертвовал — включая себя, — если бы это гарантировало ее безопасность. Тэмми не могла поверить, что Каспен был готов быть таким уязвимым. Она словно заглянула прямо в его сердце. Все, что он сказал, было правдой.

Он считал ее необыкновенной.

Снова и снова его взгляд опускался к ее шее, где заметно бился пульс. Она отметила про себя, что ему нравится это место.

Это не должно вызывать удивления.

Она забыла, что он может слышать ее мысли. Находясь так близко, он, вероятно, мог контролировать их.

Никто не смог бы контролировать тебя, Тэмми. Но даже если бы я мог, я бы не стал.

Она наблюдала, как Каспен медленно провел пальцами по ее талии. Это ощущение было совершенно незнакомо Тэмми. Она чувствовала настойчивое биение своего сердца под кончиками его пальцев, ускорившееся, когда он провел рукой вниз по ее животу. Температура ее кожи повышалась по мере того, как опускалась его рука, и когда он скользнул пальцами внутрь нее, она ахнула, но не потому, что почувствовала что-то между ног.

Вместо этого она почувствовала то же, что и он, а это была приливная волна голода, такого глубоко животного и отчаянного, что она понятия не имела, как он не выпустил ее немедленно. Он так сильно хотел ее — больше, если это вообще было физически возможно, чем она хотела его. Он хотел попробовать ее на вкус, он хотел трахнуть ее, он хотел погрузиться в нее. Он хотел слышать звуки, которые она издавала, когда кончала, и он хотел слышать их снова, и снова, и снова. Он хотел быть единственным, кто понимал ее тело, единственным, кто знал, что ее возбуждает, единственным, кто доставлял ей удовольствие.

Каспен хотел ее на первобытном уровне — таком, который выходил далеко за рамки ограничений его истинной формы или ее борьбы за принца. Он хотел ее собственническим образом, что необратимо и гарантированно повлекло бы за собой последствия. Он хотел ее больше, чем саму жизнь, потому что ему не хотелось жить без нее.

Наконец-то Тэмми поняла, какой эффект она производила на Каспена — насколько неотразимой она была для него. Насколько далеко за пределы физического простиралась их связь. Она видела, как они балансировали на предательски тонком лезвии ножа с той самой ночи, когда они встретились, и Каспен наконец перестал бороться с неизбежным. Она была его солнцем. Он вращался вокруг нее.

— Теперь ты мне веришь? — прошептал он ей на ухо.

Она снова была в своих мыслях, стоя перед зеркалом.

На этот раз ответ был утвердительным. Но вместо того, чтобы сказать это, Тэмми сделала то, чего, как она знала, Каспен хотел больше всего: она повернулась и прижалась губами к его губам.

Они вместе упали на его кровать, их тела переплелись на шелковых простынях.

Он целовал ее уже много раз, но на этот раз все было по-другому. На этот раз Каспен не отдавал ей никаких команд. На этот раз они были равны, оба заслуживали удовольствия от другого. Он больше не был ее учителем; она больше не была его ученицей. Они были просто двумя людьми, испытывающими друг друга так, как и положено влюбленным.

Тэмми заглянула в сознание Каспена, поэтому знала все, что он хотел с ней сделать. И все же он последовал ее примеру, целуя ее с нежной преданностью, только углубив поцелуй, когда она притянула его ближе, только скользнув пальцами внутрь нее, когда она раздвинула ноги. Его сдержанность только сильнее заводила Тэмми. Он позволял ей взять инициативу в свои руки, уступая свою власть — чего никогда раньше не делал.

Он нежно ласкал ее, его прикосновения были подобны ряби на спокойном озере. Тэмми тоже прикоснулась к нему, стянув с него брюки и обхватив пальцами член. Каспен вздрогнул, когда она это сделала, и, увидев его реакцию, Тэмми почувствовала внезапный прилив уверенности. Она положила ладонь ему на грудь, отталкивая его от себя.

На мгновение на лице Каспена промелькнуло беспокойство. Тэмми мягко улыбнулась, чтобы подбодрить его. Затем она согнула колени, позволив своим ногам полностью раскрыться.

Теперь она была готова.

— Тэмми, — выдохнул Каспен.

Это было все, что он сказал, но и этого было более чем достаточно. Мгновение он ничего не делал, только благоговейно смотрел на нее. Чернота заволокла его глаза, вытесняя любые следы золота. Воздух вокруг них стал еще теплее, когда он наклонился вперед, проводя губами по изгибу ее живота. Его пальцы обхватили ее бедра, раздвигая их еще больше. Каспен поцеловал внутреннюю часть ее бедер — одну, потом другую сторону.

Он остановился, чтобы взглянуть на нее, молча спрашивая разрешения в последний раз. Тэмми кивнула.

Затем он опустил голову, и его рот коснулся той части ее тела, о вкусе которой мужчина мог только мечтать.

В ту секунду, когда язык Каспена коснулся ее, волна голода прошла через его разум и проникла в разум Тэмми, стирая границы между ними, пока она не перестала понимать, где заканчивалось его желание и начиналось ее. Тэмми застонала, когда он медленно обвел языком вокруг клитора, прижимаясь к ней всем ртом. Они едва начали, но она уже чувствовала, что в нескольких секундах от потери контроля. Вопреки себе, она вдруг почувствовала себя неловко.

Тэмми. — Мысленно произнес Каспен. Позволь мне сделать это для тебя.

Тэмми закрыла глаза.

Он был так, так хорош в этом. Тэмми не должна была удивляться; в конце концов, у него был многовековой опыт. Но она задавалась вопросом, делало ли его присутствие в ее сознании это еще лучше. Казалось, что он потакал каждой ее мысли. Когда она хотела, чтобы он вошел глубже, он это делал. Когда она хотела, чтобы он прикоснулся к ней определенным образом, он это делал.

Сначала его язык был на ее клиторе, затем оказался внутри нее, погружаясь в ее влажность, смакуя рай, который он так долго хотел попробовать. Не было никаких сомнений в том, как сильно ему это нравилось. Она чувствовала его обожание в каждом поглаживании, слышала его преданность в том, как его стоны присоединялись к ее. Он скользнул пальцем внутрь нее, и временная смена ощущений сделала ее слабой. Тэмми знала, что он расширяет ее, раздвигает, как лепестки цветка, подготавливая к тому, что должно было произойти позже.

Она ахнула, когда Каспен скользнул в нее еще одним пальцем, держа ее открытой, чтобы дать своему языку еще больший доступ. Было так волнующе ощущать его голову у себя между ног, видеть, как он склоняется к ней, словно в молитве. Тэмми понятия не имела, как она так долго обходилась без такого удовольствия, и если она никогда не почувствует его снова, то не переживет этого.

Его язык было не остановить, пальцы проникали все глубже и глубже. Это было лучше, чем она когда-либо представляла, а она представляла это сотни раз. Каспен терял себя в ней, получая столько же, сколько отдавал, поглощая ее, как будто до этого момента умирал с голоду.

Он начал двигать пальцами в устойчивом ритме, одновременно посасывая ее клитор. Сочетание ощущений было настолько ошеломляющим, что она прикрыла рот рукой, боясь звуков, которые могла издать.

Внезапно он остановился.

Ее глаза распахнулись, когда Каспен сел. Он наклонился вперед, убирая ее руку ото рта.

Не прячься от меня.

Тэмми понимала, что она не сможет сделать ничего такого, что могло бы оттолкнуть его. Он всего лишь хотел от нее большего — большего от ее тела, большего от ее разума, большего от ее сердца.

Вместо того, чтобы снова наклониться, Каспен поместил всю свою ладонь между ее ног, положив пальцы ей на живот и проводя тыльной стороной ладони взад-вперед по ее влажности. Строгое, повторяющееся движение было едва ли не больше, чем Тэмми могла вынести. Ее клитор пульсировал под его безжалостными прикосновениями, и внезапно уже не могла оставаться спокойной, даже если бы попыталась.

Каспен наблюдал за ней, прикасаясь, его глаза впитывали каждый дюйм ее тела. Ее руки потянулись к груди, сжимая и обхватывая, отзеркаливая их первое взаимодействие. Только теперь это была рука Каспена у нее между ног, а не ее; теперь они делали то, что всегда должны были делать, — становились теми, кем им всегда было предназначено стать.

В глазах Каспена вспыхнуло требование. Он слишком долго терпел.

Его голова снова опустилась, и на этот раз Тэмми запустила пальцы в его волосы, притягивая так близко, как только могла. Она отчаянно заскулила; этого все равно было недостаточно.

Каспен прикусил ее.

Используй меня, Тэмми.

Тэмми поняла его команду. Она усилила хватку, выгибая бедра навстречу его рту, прижимаясь к нему снова и снова. Он обхватил ее в ответ, облегчая ей получение именно того, что ей было нужно. Тэмми бесстыдно застонала. Во вселенной просто не было ничего, что ощущалось бы лучше, чем это. Она знала, что зарождается внутри нее; она знала, что вот-вот развалится на части.

Как раз в тот момент, когда ее кульминация была неизбежна, Каспен отстранился.

Тэмми резко втянула воздух. Она была так близко. Но Каспен всегда был таким; он никогда не давался ей легко.

Ее клитор был набухшим и нежным. Она беспомощно застонала, когда Каспен провел по нему пальцем, от этого движения все ее тело загорелось. Его голос ворвался в ее сознание.

Моя. Только моя.

Тэмми нетерпеливо кивнула.

Твоя. Только твоя.

Его одобрительное шипение прокатилось по комнате.

Каспен снова опустил голову, и на этот раз остался там. Между его пальцами и языком Тэмми больше не могла себя контролировать. Ее стоны стали отчаянными, когда спина выгнулась, отрываясь от простыней.

Каспен, — мысленно закричала она.

Мне это нужно, Тэмми, — сказал он в ответ. Отдай это мне.

Все ее стены были разрушены, вся ее защита. Не было ничего, чего Тэмми хотела бы больше, чем дать Каспену то, что он хотел, и получить взамен то, что хотела она.

Поэтому она позволила этому продолжаться.

Настойчивая волна удовольствия нарастала, и Тэмми знала, что на этот раз ни один из них не остановит ее. От предвкушения у нее по спине пробежали мурашки; ее тело напряглось — свернулось — готовясь к освобождению. Она вцепилась в простыни, когда Каспен поднял пальцы вверх, исторгая стон из ее горла, когда он прижался к самой ее сердцевине. Когда он крепко зажал ее клитор зубами, с ней было покончено.

Тэмми вскрикнула, когда наконец отпустила себя.

Если бы не их связь в ее сознании, она могла бы и не знать, что Каспен тоже кончил. Но она чувствовала, как его удовольствие, несомненно, переплетается с ее, заводя ее дальше, чем она когда-либо могла бы зайти в одиночку. Когда они вместе плыли по волнам, Тэмми почувствовала, как между ними что-то запечаталось — связь, которую невозможно было разорвать. Теперь они принадлежали друг другу; пути назад, к тому, как все было до того, как они разделили это важное, фундаментальное чувство, не было.

Она была полностью мокрой от оргазма, но было ясно, что Каспен не собирался останавливаться. Он слизывал ее влагу — глотал ее — наслаждаясь, как будто это было лучшее, что он когда-либо пробовал. Нельзя было сомневаться в его удовольствии. Даже если бы они не были связаны разумом, она услышала бы это в его стонах — стонах, которые становились только настойчивее по мере того, как он пробовал ее на вкус.

Воздух, несомненно, становился теплее.

Они знали, что находятся на неизведанной территории. Было невозможно не признать, в какой опасности она находилась — в какой опасности они были оба. Если Каспен потеряет контроль, как в прошлый раз, не было никакой гарантии, что он не причинит ей вреда. Они были совсем одни в его покоях; если что-нибудь случится, она будет совершенно беззащитна. Тэмми знала, что они идут на риск. Но она также знала, насколько дорога ему.

Язык Каспена внезапно стал шершавым на ее клиторе. Тэмми ахнула от внезапного изменения текстуры, ее тело удивленно дернулось назад. Каспен только крепче прижал ее к себе, его руки удерживали ее бедра на месте так, чтобы он мог лизать ее еще глубже.

Динамика между ними менялась.

Его единственной целью больше не было доставлять ей удовольствие. Теперь Каспен брал столько же, сколько и отдавал — поглощал ее влагу, как будто она была нужна ему в засуху. Оглушительное шипение наполнило пещеру, когда он продвинул язык еще дальше внутрь нее. Он зашел невероятно далеко — все болело, как будто ее растягивали. Тэмми застонала, когда он дразнил ее клитор и одновременно проник в ее центр. Осознание поразило ее, как удар молнии.

У него разделился язык.

Тэмми осознала, какое экстраординарное самообладание, должно быть, демонстрировал Каспен, чтобы изменить только эту свою часть. Дым поднимался от его плеч, наполняя воздух и поднимаясь по телу Тэмми мягкими, призрачными струйками. Завитки обвились по бокам ее грудей, прежде чем подняться по рукам и пригвоздить запястья к матрасу.

Не имело значения, что он был хищником, а она — его добычей. Что бы ни случилось дальше, это неизбежно. Остановить его было невозможно, да она и не хотела. У Каспена была потребность, которая молила об удовлетворении. Голод, который могла утолить только Тэмми.

Ее ноги были широко раздвинуты, каждая частичка ее тела была обнажена. Он наслаждался ею с безрассудной самозабвенностью, его голова опускалась снова и снова, пока он насиловал ее своим языком. Тэмми была беспомощна, ее руки были прижаты над головой теплыми завитками дыма. Это не имело значения; она все равно не хотела двигаться. Не было ничего, чего бы она не позволила ему сделать, ни одной частички себя, которую она не отдала бы ему, если бы он этого захотел. Его голод пробудил в ней двойное пламя — то, которое жаждало насыщения.

Тэмми не оставалось ничего, кроме как сдаться — Каспену, самой себе, удовольствию.

Его язык был на ее клиторе. И внутри нее. И когда его пальцы тоже проникли в нее, она чуть не кончила. Это было уже слишком; она была готова взорваться.

— Каспен! — закричала она.

Он только глубже зарылся в нее. Она билась в дымчатых оковах, ее бедра дергались, когда он стимулировал в ней то, что она и не подозревала, что способна чувствовать. Все достигло кульминации, напряжение в теле сошлось в одной идеальной точке. Сердце Тэмми сжалось.

С приливом эйфорического освобождения она кончила.

Одобрительное шипение Каспена было оглушительным. Не могло быть никаких сомнений, что она давала ему именно то, в чем он нуждался, — что ее оргазм питал ту часть его, которая жаждала ее.

Тэмми внезапно почувствовала слабость, как будто только что пробежала длинную дистанцию. Каспен мягко лизнул ее, и она поняла, что он снова вернул своему языку человеческую форму. Он покрывал поцелуями внутреннюю поверхность ее бедра, удерживая пальцы внутри нее, пока кусал, пощипывая кожу зубами, наверняка оставляя синяк, неоспоримое напоминание об их союзе.

Ей не терпелось посмотреть на этот синяк завтра.

Наконец Каспен поднял голову. Они посмотрели друг на друга в безмолвном благоговении, как будто ни один из них не мог поверить в то, что только что произошло. Как будто то, что они разделили, было за гранью понимания.

Он приподнялся и наклонился для поцелуя. Его язык скользнул по ее языку, и она попробовала на нем себя.

Видишь?

Остальная часть его вопроса осталась невысказанной, но Тэмми знала, о чем он спрашивает. Ответ был только один:

Да.

Он медленно отстранился.

Каспен положил свой член ей между ног, его головка почти касалась ее пупка.

Он положил руку на основание члена, прижимая его к ее влажности, и медленно провел членом в ладони, имитируя движение, которое, она знала, он хотел сделать внутри нее.

— Тэмми, — его глаза прошлись по ее телу. — Ты нужна мне. Сейчас.

Она подняла на него глаза.

— Ты мне тоже нужен.





Глава 14




Каспен не терял времени даром.

Его руки обхватили ее бедра, притягивая ее тело к себе.

В ту секунду, когда его член коснулся ее, разум Тэмми опустел. Она больше не могла думать. Все, что она могла делать, это чувствовать. Она чувствовала жар воздуха и пот на своей коже. Она почувствовала безжалостный взгляд Каспена, когда он начал входить в нее, всего на дюйм продвинувшись внутрь, прежде чем выскользнуть обратно. Даже это было слишком для Тэмми — она едва могла принять то, что он ей давал. Он снова скользнул внутрь, на этот раз продвинувшись на дюйм дальше.

Тэмми с благоговейным трепетом наблюдала за точкой их соединения. Она не могла поверить, как хорошо они выглядели вместе — как будто ее тело было его убежищем, и он наконец возвращался домой.

Они оба хотели этого. Они оба нуждались в этом.

Дыхание Каспена было прерывистым. Он изо всех сил сосредотачивался; Тэмми еще раз увидела, каких невероятных сил ему стоило сдерживаться. Она знала, что ничего так сильно он не хотел, как войти в нее. Но она также знала, что не сможет с этим справиться, и Каспен, конечно, тоже это знал. Его долгом было заботиться о ней — задавать темп и обеспечивать ее безопасность. Она верила, что он серьезно отнесется к долгу.

Они были на полпути к цели.

— Поцелуй меня, — прошептала Тэмми, отчаянно желая большего.

Каспен поцеловал ее.

Она раздвинула ноги так сильно, как только могла, напрягаясь, чтобы принять его, делая все, что в ее силах, чтобы впустить его полностью, чувствовать его так глубоко, как он хотел чувствовать ее.

Наконец-то пришло время.

Их мысли были настолько переплетены, что Тэмми не знала, был ли это ее голос или его, произнесший всего одно слово, когда он полностью погрузился в нее.

Наконец-то.

Это было завершение круга, начавшегося в ту ночь, когда он впервые приснился ей. Этому всегда было суждено закончиться здесь. Все дороги вели к нему.

Медленно, с предельной осторожностью Каспен вытащил член.

Затем он снова вошел внутрь.

Она ахнула, когда он установил ритм, обучая ее этому последнему акту, узаконивая их связь каждым уверенным толчком. Она приняла его охотно, упиваясь каждым дюймом. Она посмотрела ему в глаза — глаза, которые были чернее морского дна. Эти глаза видели столетия жизни.

Теперь они видели ее.

— Тебе хорошо? — прошепталаТэмми.

Это было единственное, что она хотела знать с того момента, как встретила его. По тому, как он обнял ее, она знала его ответ. Но вместо того, чтобы сказать это вслух, Каспен послал в сознание Тэмми ошеломляющую волну одобрения. Он проникал в нее несколькими способами, его сознание обвивалось вокруг нее, как виноградные лозы на дереве.

Тэмми. Тэмми. Тэмми.

Только ее имя. Снова и снова.

Он говорил это так, как будто никогда не мог произнести достаточно — как будто он заземлялся в этот момент, прямо там, с ней. Тэмми никогда раньше не была так обожаема. Радость Каспена передавалась от его тела к ней бесконечным потоком. Она не могла поверить, что была источником такого восторга. Он не хотел ничего и никого, кроме нее.

Все то время, пока он учил ее, как соблазнить принца, он сам учился тому, как соблазнить ее. Он знал все о ее теле; он знал, как и где ей нравится, когда к ней прикасаются, и как долго это делать.

И она тоже узнала это.

За неделю занятий Каспен научил Тэмми понимать свое тело так же, как его. Она знала, что если выгнет шею, его ноздри затрепещут, когда он вдохнет ее аромат. Она знала, что если сдавит ему горло, он сдавит ее в ответ.

Каспен. Каспен. Каспен.

Она повторила его имя, показывая ему, что его радость была взаимной — показывая ему, что они нерушимы. Каспен целовал ее, пока трахал, его язык двигался так, словно был создан для танца с ее языком. Она поняла, что он что-то скрывал от нее. Он был так хорош в сексе. Невероятно хорош. Столетия тренировок превратили его в своего рода интуитивного зверя — зверя, который точно знал, как ее трахнуть.

Он менял позы, показывая ей все, как они могли бы быть друг с другом. Сначала он сел на колени, приподняв ее бедра, чтобы видеть, как она принимает его член. Затем он вернулся к ней, закинув ее ноги себе на плечи, так что они оказались переплетенными, как кусочки головоломки. Это было невероятно интимно; они были так близко, что Тэмми могла видеть ее отражение в его зрачках. Она застонала, когда он скользнул в нее и вышел из нее, его член был невероятно твердым, а темп таким же ровным, как приливы и отливы.

Тэмми потеряла всякое представление о времени. В покоях Каспена не было окон, и невозможно было сказать, прошли часы или минуты. Как раз в тот момент, когда она думала, что больше не может, Каспен послал ей настойчивую волну своего желания, которое было в десять раз сильнее ее собственного. Она не могла поверить, что оказывает на него такое воздействие. Она всегда знала, что ему трудно сопротивляться ей, но теперь, когда она была в его мыслях, она точно увидела, каково ему быть с ней таким образом.

Каждый звук, который она издавала, приводил его в неистовство. Он искал удовольствия в ее удовольствии. Он так долго ждал этого, и теперь она, наконец, была там, обтягивая собой его член, полностью в его распоряжении. Он никогда не хотел отпускать ее.

В конце концов Каспен скользнул руками вверх по ее бедрам, поворачивая ее на бок. Теперь он был позади нее, раздвигая коленом ее ноги, чтобы дать пальцам доступ к клитору. Тэмми ахнула, когда он прикоснулся к ней и трахнул ее одновременно. Это было все, о чем она мечтала, и даже больше. Это был рай, простой и понятный.

Они оставались так долго — дольше, чем Тэмми считала возможным. Без сомнения, Каспен мог сказать, как сильно ей это нравилось. Ее влага была на его члене, на пальцах, на простынях. Она не смущалась; она знала, что это именно то, чего он хотел. Каждые несколько минут он подносил пальцы ко рту, чтобы попробовать ее на вкус, прежде чем прикоснуться к ней снова.

Как только она почувствовала, что ее оргазм начал нарастать, Каспен развернул ее. Они оказались лицом друг к другу на матрасе, и какое-то мгновение он просто смотрел на нее. Он не произнес ни слова — ни вслух, ни в ее мыслях. Но Тэмми видела все, что он чувствовал, так ясно, как если бы он сказал ей об этом сам. Она видела, как много весь этот вечер значил для Каспена — сколько удовольствия доставляло ему видеть ее такой: уязвимой, обнаженной, распростертой перед ним. Она была вся его.

Каспен потянулся к ней.

На этот раз все произошло быстрее, чем раньше. Тэмми едва могла дышать, но это не имело значения. Она знала, что за этим последует; она знала, что они почти на краю.

Кожа Каспена горела. Дым вернулся, запутавшись в волосах Тэмми и обжигая ее спину. Она была мокрой от пота, но это не имело значения, он тоже был мокрым.

Оставалось спросить только об одном.

Вместе?

Реакция Каспена была идеальным отражением ее реакции.

Вместе.

Нити их сознания соединились в единый поток, устремляясь к своему неизбежному завершению. Они и раньше кончали вместе, но не так — не тогда, когда он был внутри нее. Если бы у Тэмми не было того предыдущего опыта с Каспеном, она, возможно, испугалась бы того, что вот-вот должно было произойти, того, что она таким образом выставила себя напоказ перед ним. Вместо этого она почувствовала только всепоглощающую волну блаженства, когда он взял от нее то, что ему было нужно, а она взяла от него то, что нужно было ей. Это элементарная истина: она была создана для Каспена, а Каспен был создан для нее.

Тэмми.

Даже во время оргазма ее имя было для него маяком.

Каспен.

Наконец, они кончили.

Он прижал ее лицо к своему, их рты поглощали стоны друг друга. Казалось, что Тэмми высвобождает целую жизнь, пытаясь поместиться в коробку, которая была слишком мала для нее, — два десятилетия безуспешных попыток найти свое место в мире, которому было все равно, кто она такая, и который не ожидал от нее чего-то большего. Ее место было здесь. С Каспеном.

Экстраординарно.

Тэмми едва расслышала его. Она испытывала только самое сильное и обжигающее наслаждение, которое когда-либо чувствовала в своей жизни, когда распадалась на части только ради него.

После этого она познала покой.

Один взгляд на Каспена сказал ей, что он думал то же самое. Его лицо было расслабленным, выражение было самым беззаботным, какое она когда-либо видела. Он смотрел только на нее, ничто другое не привлекало его внимания. Она была для него самым важным в мире. Как и он для нее.

Тэмми провела пальцами по его волосам. Она всегда хотела это сделать.

Каспен взял ее руку в свою, перевернул и поцеловал веснушки на ее ладонях, прежде чем провести губами вверх по запястью. Он поцеловал внутреннюю сторону ее локтя, плечо, ключицу. Он опустил голову к ее груди.

— Каспен, — прошептала она, снова притягивая его лицо к своему.

— Тэмми.

— Ты делаешь это со всеми девушками?

К ее удивлению, он рассмеялся.

— Нет, — он поцеловал ее. — Не делаю.

Она задала вопрос только наполовину всерьез. Но все равно была рада услышать такой ответ.

Каспен посмотрел ей в глаза, внезапно замерев.

— Я оправдал твои ожидания?

Теперь настала очередь Тэмми рассмеяться. Она не могла поверить, что он спрашивает ее об этом.

— Да, — сказала она. — И даже больше.

Он кивнул.

— В следующий раз ты кончишь дважды.

— В следующий раз?

— Я планирую проделывать это с тобой много раз, Тэмми. Если ты позволишь.

Она снова рассмеялась.

— Позволяю.

Он поцеловал ее.

Тэмми почувствовала, как его член прижался к ней. Он уже снова твердел.

— Серьезно?— спросила она.

Уголок рта Каспена дернулся.

— Таков путь василиска.

Они трахались снова и снова.

Не было ни единого момента, когда Каспен не был бы внутри нее. Ее тело было наркотиком, а он был наркоманом, получающим свою дозу. Тэмми была не лучше — она никак не могла насытиться им. Они трахались так много раз, что ей стало невыносимо больно; она не привыкла к такому количеству секса, и все ее тело начало испытывать последствия прикосновений Каспена. Ее спина болела от того, как она выгибалась дугой; горло саднило от крика; губы покрылись синяками от его укусов. Несмотря на боль, она хотела его только сильнее, и он обладал ей снова и снова, даже после того, как стало казаться, что так дальше продолжаться не может.

Наконец, она иссякла. Каждый толчок причинял боль; все ее тело ныло. Она больше не могла притворяться, что ей не больно, и боялась, что если они продолжат, у нее может начаться кровотечение.

— Мы должны остановиться, — прошептал Каспен. Его губы были у ее уха, его член все еще был внутри нее. — Я делаю тебе больно.

Тэмми не могла этого отрицать. Он был в ее сознании, и она знала, что он мог чувствовать протесты ее тела. Он медленно вышел из нее.

— Ты не устал? — спросила она, когда опустела.

Он усмехнулся.

— Нет. Ни в малейшей степени.

Она снова притянула его к себе.

— Тогда я могу попробовать...

— Тэмми, — он сжал ее запястье. — Нет.

— Я не хочу тебя разочаровывать.

Каспен снова рассмеялся, целуя ее в шею.

— Ты никогда не смогла бы.

— Не лги.

Он покачал головой, коснувшись губами ее подбородка.

— Я не могу. Помнишь?

Она помнила, но не верила в это. Ее неуверенность была слишком глубокой, чтобы простая легенда могла ее успокоить. Она знала, что он хотел большего, и ненавидела свое тело за то, что оно отказывало ему. Тэмми снова потянулась к нему, намереваясь доставить удовольствие рукой. Он опустил ее запястье на матрас.

— Тэмми, — резко сказал он. — Прекрати.

Тэмми была на грани слез.

— Просто забери боль, — настаивала она. — Тогда мы сможем продолжить.

Каспен покачал головой.

— Это не может войти в привычку. Было бы неправильно использовать тебя таким образом.

— Тогда как же я должна тебя удовлетворить?

Он улыбнулся.

— Ты уже несколько раз удовлетворила меня сегодня вечером, Тэмми. Ты, конечно, заметила.

Она знала, что он намеренно держит все в секрете. Но Тэмми это не убедило.

— Меня для тебя недостаточно, — прошептала она.

Услышав ее слова, Каспен вздохнул. Наступила тишина, и в ней они смотрели друг на друга, дыша синхронно.

— Ты человек, Тэмми, — сказал он наконец. — Я не ожидаю ничего сверх того, чего может достичь человек.

— А если бы я не была человеком?

Каспен нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Смог бы василиск сравниться с тобой по выносливости?

Он наклонил голову. Движение было настолько отчетливым, что Тэмми почувствовала себя еще более оправданной в своем вопросе.

— Это будет зависеть от василиска, — медленно произнес он. — Мы не все одинаковы. Но да. Секс в моем истинном обличье — это...

Он не закончил предложение. Тэмми поняла, что не хочет договаривать. Ей не нужно было знать, насколько она неполноценна. Ей не нужно было слышать подтверждения того, что женщина-василиск подойдет ему гораздо лучше, чем она когда-либо. Она и так это знала.

Увидев выражение ее лица, Каспен наклонился к ней.

— Я выбрал тебя в свою постель, Тэмми. Ты думаешь, я легкомысленно отношусь к своему выбору?

Тэмми знала, что это не так. Но она также знала, что в прошлом он выбирал других, и он почти подтвердил, что они нравились ему больше.

— Я думаю, даже ты можешь ошибаться, — прошептала она.

Каспен вздохнул.

— Если мои слова не утешат тебя, то что же утешит?

Тэмми не знала, что на это ответить. Она не могла понять, что Каспен был доволен ею, независимо от того, что он говорил. Поэтому вместо того, чтобы что-то сказать, она поцеловала его. Вскоре Тэмми почувствовала внутри себя знакомое возбуждение, которое требовало большего. Она просунула руку Каспена себе между ног.

— Тэмми, — прошептал он ей в губы. — Я не могу продолжать говорить тебе — нет.

— Тогда не делай этого, — прошептала она в ответ, направляя его глубже. — Скажи — да.

— Тэмми, — повторил Каспен. Но он не перестал прикасаться к ней.

Он нежно исследовал ее, скользя двумя пальцами внутрь и наружу медленными, мягкими движениями. Когда он коснулся ее клитора, это было так нежно, что она вздрогнула. Его пальцы тут же отдернулись.

Она попыталась вернуть его, но он положил ладонь ей на грудь, прямо между грудей. Он надавил сильнее, и Тэмми почувствовала, как по ней пробежала прохлада. Когда он убрал ладонь, она больше не была теплой. Жар между ее ног остался, но она внезапно почувствовала безразличие, как будто больше не хотела заниматься сексом. От внезапной перемены у нее перехватило дыхание.

— Что ты только что сделал? — выдохнула она.

— Я забрал твое желание, чтобы ты больше не жаждала меня.

Тэмми в ужасе уставилась на него. Это было правдой; жгучая жажда, которая поглотила ее секунду назад, исчезла.

— Верни его обратно, — тут же сказала она.

— Тэмми, — Каспен раздраженно вздохнул. — Если я верну его, ты просто продолжишь хотеть...

— Я сказала, верни его обратно.

Он нахмурился. Она никогда раньше не разговаривала с ним таким тоном, и это было неожиданностью для них обоих.

— Я не понимаю, — медленно произнес он. — Ты сказала мне унять твою боль...

— Это другое, — Тэмми резко оборвала его. — Боль — это физическое ощущение. Желание — это эмоция. Эмоции — это часть того, кто я есть. Ты не можешь манипулировать моими чувствами. Это злоупотребление властью и предательство по отношению ко мне. Это хуже, чем то, что сделал Джонатан, — она схватила его руку и прижала к своей груди. — Верни обратно. Прямо сейчас.

Тэмми уловила множество мыслей, проносящихся в глазах Каспена. Но в конце концов она увидела, как понимание, а затем и сожаление медленно поднялись на поверхность.

— Я не думал об этом с такой точки зрения, — тихо сказал он. Он нежно прижался к ее груди.

Тэмми снова нащупала пульсацию, и вместе с этим ее желание вернулось, такое же горячее и отчаянное, как и раньше. Но на этот раз она не отреагировала на него. Вместо этого она сбросила с себя руку Каспена и уставилась на него, ожидая, что он скажет.

Наконец, он это сделал.

— Прости меня, Тэмми. Я только хотел помочь.

— Я знаю, что ты собирался сделать, — отрезала она. — И тем самым ты унизил меня. Ты не можешь подавлять мои чувства, когда они причиняют тебе неудобство. Я никогда не буду доверять тебе, если ты снова будешь так мной управлять.

Он слушал ее молча.

— Пообещай мне, — сказала Тэмми, все еще глядя ему прямо в глаза.

— Я обещаю.

— Будь конкретен, — теперь она сама выдвигала требования.

Каспен глубоко вздохнул, его грудь уверенно вздымалась.

— Я обещаю никогда больше не изменять твои чувства. Даю тебе слово.

Они уставились друг на друга.

— Я так зла на тебя, — наконец сказала Тэмми.

К ее удивлению, уголок рта Каспена дернулся.

— Да. Чувствую.

— Это не смешно.

— Конечно, нет, — Он придал своему лицу выражение целеустремленной серьезности. — Просто я никогда раньше не видел тебя такой сердитой. Ты сжимаешь челюсти, — он нежно коснулся ее подбородка. — Это придает тебе вид сильной.

— Я сильная, неважно, выгляжу так или нет.

Палец Каспена скользнул вниз по ее шее. Он снова улыбнулся.

— Это я знаю.

Они долго лежали в тишине, единственным звуком было тихое потрескивание огня. Тэмми думала о том, что только что произошло. Мог ли Каспен контролировать чьи-либо эмоции или только ее? Если его сила действительно была такой безграничной, это означало, что василиски были даже сильнее, чем кто-либо думал. А учитывая, что они могли обойти зеркальную стену, никто не знал, на что они способны.

Но об этом она подумает не сегодня.

Сейчас Тэмми была в покоях Каспена, и она не хотела тратить время на размышления ни о чем другом.

В конце концов, они снова нашли дорогу друг к другу.

Тэмми провела пальцами по его коже, исследуя вершины и впадины торса. Его тело было таким непостижимо твердым. Она почти могла представить чешуйки прямо под поверхностью кожи и задавалась вопросом, увидит ли она их когда-нибудь снова.

Когда она коснулась его члена, он тихо зашипел.

Тэмми нежно провела пальцем по его стволу, начиная с основания и следуя по вене до самого конца. К тому времени, как она добралась до головки, он был полностью тверд.

Она придвинулась ближе к нему, втягивая в себя только кончик.

— Ты хочешь меня? — прошептала она.

— Не спрашивай меня об этом.

— Почему бы и нет?

— Потому что то, чего хочу я, и то, что нужно тебе, — это две совершенно разные вещи.

— Ты просто нужен мне.

— Тэмми, — он покачал головой, но не оттолкнул ее.

Вместо этого Каспен перекатился на спину, притягивая ее к себе. Тэмми понимала, что она должна была взять инициативу в свои руки — что он хотел, чтобы она делала только то, что могла вынести, поскольку, будь его воля, он бы трахал ее только сильнее. Она медленно покачивала бедрами взад-вперед, оседлав его, положив ладони плашмя на его торс, скользя вверх и вниз по члену в темпе, с которым могла справиться. Ей нравилось дразнить его таким образом; было приятно что-то удерживать от Каспена, особенно когда она знала, как сильно он ее хочет.

Тэмми покачивалась на его члене, наклоняя свое тело вперед так, что ее клитор касался основания его члена. Она наблюдала за Каспеном, пока он смотрел на нее, зная, как сильно ему нравится видеть, как она кончает. Его глаза жадно перебегали с ее лица на шею и грудь. Его челюсть была напряжена от сдержанности.

Ее оргазм нарастал быстро; она вскрикнула, когда он обрушился на нее, и наклонилась, чтобы поцеловать Каспена, кончая.

Когда она это сделала, руки Каспена внезапно скользнули вниз по ее телу, схватив за бедра и притянув их к себе, чтобы он мог войти в нее снизу. Она попыталась сесть, но он прикусил ее губу, прижимая к себе и толкаясь еще быстрее. Это было почти больше, чем Тэмми могла вынести, но она закрыла глаза и позволила ему сделать это, чувствуя грубое отчаяние его напряженного тела под ней, его зубы почти прокусили ее губу, и он кончил одним сильным толчком.

Когда его голова откинулась на матрас, его глаза были дикими — темными и бездонными, как будто она смотрела в глубины нескончаемого колодца. В нем было так много желания, столько неприкрытого голода и безудержной силы, глубины которых были настолько непостижимы, что Тэмми на мгновение испугалась. Она без тени сомнения помнила, что, хотя он и носил человеческий облик, он был чудовищем. Она видела, как тьма рассеивается, как его грудь поднимается и опускается, пока он выравнивает дыхание, медленно приходя в себя.

Во что она себя втянула?

Тэмми прикоснулась пальцем к губе, и на нем появилась кровь. При виде этого Каспен сел.

— Тэмми, — сказал он, грубые следы голода все еще липли к его голосу, как смола. — Прости меня.

Это был второй раз, когда он сказал это сегодня. Тэмми не знала, что ответить. Конечно, она простила его. Отчасти ей нравилось, что она была настолько неотразима, что он не мог остановиться. Но он причинил ей боль — этого нельзя было отрицать.

Хотя какой-то части ее это понравилось.

— Я в порядке, — сказала она. То же самое она сказала после стычки с Джонатаном.

Каспен неуверенно поднес руку к ее губам. Когда он коснулся их, свет костра потускнел, и она поняла, что он исцелил ее. Но воспоминание о его укусе, скорее всего, никогда не исчезнет, и они оба знали это.

— Я... потерял себя, — тихо сказал Каспен. — Это больше никогда не повторится.

Она встретилась с ним взглядом.

— Повторится…

Она не знала как, но была уверена, что это правда. Она была человеком, а он василиском, и они искушали судьбу каждый раз, когда были вместе. Это случится снова, и она позволит этому случиться. В мире не было большей правды.

— Я... еще не привык к этому, — сказал Каспен, явно тщательно подбирая слова.

— Этому?

— Тебе.

Тэмми кивнула. Она понимала, что это было тяжело для него. Нет ничего более болезненного, чем пытаться подавить свои истинные чувства. Для василиска эти чувства, несомненно, были сильнее человеческих. Сопротивляться им, должно быть, мучительно.

— Что я могу сделать? — прошептала Тэмми.

Каспен тихо рассмеялся, качая головой.

— Ничего. Ты можешь сделать только хуже.

Она отпрянула.

— Тэмми, — сказал он, притягивая ее к себе. — Ты знаешь, что я имею в виду. Чем ближе мы становимся... Тем труднее мне это дается.

Она кивнула, на глазах у нее выступили слезы.

— Не плачь, — прошептал он. — Мне невыносимо это видеть.

Тэмми пожала плечами, пытаясь сдержаться.

— Ты оказываешь на меня огромное влияние, — тихо сказал Каспен. — Но я не могу сдаться. Иначе... — он замолчал, его пальцы прошлись по ее подбородку.

Она подалась навстречу его прикосновениям, наслаждаясь теплом его кожи на своей. Тэмми ничего не могла с собой поделать. Ее не волновала опасность. Она нуждалась в нем.

— Почему это происходит? — спросила она.

— Что происходит?

— Переход. Почему это происходит каждый раз, когда мы... вместе?

Каспен вздохнул, запрокинув голову к потолку.

— Это сложно, Тэмми.

— Так объясни.

Он снова вздохнул и посмотрел ей в глаза.

— Василискам и людям не суждено быть вместе. Мы ваши враги. Мы хищники. Мы предрасположены уничтожить вас — получать удовольствие от вашей боли. Когда мы вместе, я хожу по грани между тем, чтобы доставить тебе удовольствие и... причинить тебе боль. Моя человеческая форма жаждет первого. Моя истинная форма жаждет последнего.

Тэмми медленно переваривала его слова.

Как только она осознала их значение, Каспен произнес это вслух.

— Какой-то части меня нравится причинять тебе боль.

Его слова были пропитаны стыдом, и Тэмми знала, чего ему стоило произнести их. Но она поняла, что это не стало неожиданностью. Она подумала о том, как он прикусил ее губу до крови. Как он вонзился в нее даже после того, как она попыталась отстраниться. Она вспомнила необузданную темноту в его глазах, когда он кончил. Его голод.

Жажду по ней.

Каспен сказал ей, что ее тело должно испытывать только удовольствие, но никак не боль. Но что, если его удовольствие может исходить только от ее боли?

Она снова потянулась к нему.

Каспен поймал ее за запястье и осторожно скинул с себя.

— Тэмми, — сказал он. — Хватит.

Тэмми хотела возразить, но знала, что больше ничего не может сказать. Каспен тоже это знал, его разум был внутри ее, и она не могла скрыть от него свою боль. Она посмотрела ему в глаза и увидела, что там не было ни гнева, ни нетерпения. Возможно, было лучше остановиться. Возможно, он больше не доверял себе рядом с ней.

Тэмми кивнула, принимая его последнюю команду.

Каспен прижался губами к ее губам и они поцеловались. Когда они больше не могли продолжать, то просто лежали так, и Каспен проводил кончиками пальцев вверх и вниз по ее телу.

— Спи, Тэмми, — прошептал василиск ей на ухо.

Она так и сделала.

Когда она проснулась, руки Каспена все еще обнимали ее.

Тэмми наблюдала за ним, пока он спал, понимая, что впервые видит его таким. Он дышал невероятно медленно. Тэмми пыталась задерживать дыхание между каждым подъемом и опусканием его плеч, но обнаружила, что у нее не получается сделать это. В выражении его лица было что-то изначально мирное — оно было полностью лишено обычной напряженности и серьезности. Он выглядел моложе, что бы это ни значило в грандиозной долгой жизни василиска. На виске у него было крошечное пятнышко крови. Без сомнения, это от того, что он прикусил ей губу.

Член Каспена был прижат к ее бедрам, уже твердый.

У этой штуки когда-нибудь бывает выходной?

Ей стало интересно.

Нет.

Тэмми чуть не выпрыгнула из своей кожи, когда Каспен открыл глаза.

— Ты мог бы предупредить девушку, прежде чем делать это, — сумела сказать она.

В ответ он поцеловал ее.

— Каспен, — пробормотала она, пока он спускался по ее шее. — Мы не можем. Мне нужно домой.

Он провел ладонью между ее ног.

— Нужно?

— Дом… я...

Но это было бесполезно. Она уже промокла и не могла притворяться, что ей не насрать на цыплят прямо сейчас.

Он скользнул головкой члена внутрь нее, затем остановился, его взгляд метнулся к ней.

— Продолжай, — предупредила Тэмми. Ей было так больно, что она понятия не имела, сможет ли вообще справиться с ним. Но она хотела, и этого должно было быть достаточно.

Каспен рассматривал ее, склонив голову набок. Какая бы внутренняя дилемма ни стояла перед ним, это явно давило на него. Но Тэмми знала, что если она подождет, он сдастся. После мгновения наблюдения за ней, глаза Каспена скользнули по ее телу. Его зрачки расширились. Затем он перекатил ее так, что они оказались лицом друг к другу на кровати, ее ноги обхватили его талию. Его член скользнул немного глубже в нее, прежде чем остановиться.

Расслабься, Тэмми. Впусти меня.

Но она не могла расслабиться. Ничто в происходящем не расслабляло. Тэмми чувствовала себя дикой и возбужденной, как будто ее нужно было трахнуть сильно, как можно быстрее, прежде чем Каспен откажется от нее. Но один взгляд на него сказал ей, что он не сдастся в ближайшее время. Он выглядел совершенно спокойным, его руки сомкнулись вокруг нее. Он удерживал ее на месте, вводя свой член на полдюйма за раз. Но даже это было для нее чересчур.

Я не могу расслабиться.

Да, ты можешь. Откройся для меня.

Мне слишком больно. А ты слишком большой.

Проблема только в твоей голове. Тебе нужно расслабиться.

Я не могу.

Тэмми. Я не собираюсь насильно входить в тебя. Ты должна впустить меня. Покажи, что можешь взять меня.

Она застонала. Его взгляд был невыносимо твердым.

Твоя киска насквозь мокрая, Тэмми. Дай мне почувствовать, какая ты влажная.

Разве ты не можешь просто почувствовать это снаружи?

Он притянул ее ближе. Вошел еще на полдюйма. Она извивалась, но его руки только крепче сжались.

Возьми мой член, Тэмми. Я знаю, ты можешь это сделать.

Ей нравилось, когда он говорил с ней. От этого она становилась еще влажнее.

Говори еще что-нибудь в этом роде.

Рука Каспена схватила ее за горло, заставляя поднять голову так, что ей пришлось посмотреть ему в глаза.

Я знаю, ты хочешь мой член, Тэмми. Ты проснулась, желая этого, и сейчас хочешь еще больше. Я точно знаю, насколько ты влажная для меня. Твоя киска моя. Так отдай ее мне.

Она закрыла глаза, но он не перестал говорить.

Отдай мне то, что принадлежит мне, Тэмми. Я знаю, ты этого хочешь. Я знаю, ты хочешь, чтобы мой член полностью вошел в тебя.

Вошел дюйм.

Впусти меня, чтобы я мог заставить тебя кончить. И как только ты кончишь, я вылижу тебя дочиста, а потом заставлю кончить снова. Впусти меня, Тэмми.

Еще дюйм.

Впусти.

Меня.

Сейчас.

Ее глаза распахнулись.

Вот и все.

Они оба застонали, когда последние несколько дюймов скользнули внутрь, полностью заполняя ее. На мгновение ни один из них не пошевелился, оба были опьянены чувствами другого. Затем Каспен полностью вышел и врезался обратно в нее, одновременно перекатывая ее на спину, так что она оказалась распростертой под ним. Тэмми взвизгнула от боли и удовольствия в равной степени, ее ногти впились в его плечи, когда он толкался снова и снова, равномерное чмок-чмок-чмок-чмок его члена идеально гармонировало с ее стонами.

Ее первый оргазм возник из ниоткуда, так внезапно, что Тэмми ахнула не столько от удивления, сколько от удовольствия. Она выгнулась и встретилась с твердой неумолимостью его члена. Верный своему слову, в ту секунду, когда она кончила, Каспен отстранился, опустив рот между ее ног и облизывая ее до тех пор, пока не проглотил все до последней капли ее влаги. Затем он притянул ее бедра к своим и снова скользнул в нее. Она становилась с ним единым целым, их тела подстраивались друг под друга, как волны под песок.

— Еще, — взмолилась она.

Каспен отстранился, и на мгновение она испугалась, что он недоволен.

Затем его руки схватили ее, подняли и развернули так, что она оказалась на коленях лицом к матрасу. Тэмми вскрикнула, когда его член снова вошел в нее. Каспен застонал, и она поняла, что он уже не сможет остановиться. Он толкался все сильнее и сильнее, его бедра так быстро ударялись о ее задницу, что она едва могла это выносить. Но она не осмелилась попросить его замедлиться — знала, что он не смог бы этого сделать, даже если бы попытался. Как раз в тот момент, когда она собиралась кончить, Каспен наклонился, схватил ее за шею и рывком поднял так, что ее спина оказалась прижатой к его груди.

От внезапной перемены положения у нее перехватило дыхание.

— Каспен, — выдохнула она. — Я была так близка…

— Я знаю, — он сильнее сжал горло, поворачивая ее голову к себе, и раздвинул ее ноги коленями, другой рукой ритмично поглаживая пальцами клитор. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь.

— Ты каждый раз видишь мое лицо.

— И этого недостаточно.

Он все еще входил в нее, не давая ей передышки, никогда не останавливаясь. Его пальцы сжались вокруг ее шеи. Она едва могла дышать.

Отпусти себя, Тэмми.

Ее глаза крепко зажмурились, когда она сдалась его хватке, позволив ему подтолкнуть ее прямо в забытье. Когда маятник освобождения начал раскачиваться, шипение Каспена наполнило покои. Толчки Каспена ускорились, когда его оргазм присоединился к ее, и Тэмми почувствовала, как их общая влага начала стекать по ее бедрам. Они соприкоснулись.

В конце концов, его толчки замедлились, затем вовсе прекратились.

Каспен переместил свой вес назад, выходя из нее. Его рука скользнула между ее ног, собирая сперму и последствия ее оргазма в ладони. У Тэмми перехватило дыхание, когда она поняла, что он делает. Он накрыл свою руку другой ладонью, и, как и в прошлый раз, огонь полностью потускнел, прежде чем внезапно вспыхнуть с новой силой. В его руке оказался еще один коготь.

На этот раз он был сделан из двух светящихся веществ.

Тэмми удивленно посмотрела на него. Это была самая красивая вещь, которую она когда-либо видела. Два мерцающих завитка соединились, образуя единый коготь. Лучшие части, соединенные в одном предмете. Когда Каспен протянул его ей, она покачала головой.

— Я хочу, чтобы ты это сделал.

Его губы дрогнули.

Затем он притянул ее к себе на колени, так что она оказалась верхом на нем. Медленно, не сводя с нее глаз, он скользнул более толстым концом когтя внутрь нее. Она стояла ровно, держась за его плечи, пока он полностью вводил это. Когда предмет был полностью вставлен, Каспен обнял ее, уткнувшись головой в ее шею и вдыхая ее аромат.

— Останься со мной сегодня, — пробормотал он в ее волосы.

Тэмми улыбнулась.

— Я не могу. Мне нужно вернуться домой. Фестиваль начинается сегодня вечером.

При ее словах Каспен напрягся.

Слишком поздно Тэмми осознала, что она сказала. Фестиваль был способом отметить поражение василисков. Это была не та тема, которую ей следовало поднимать в его присутствии.

— Прости, — быстро сказала она. — Я не думала...

Остановись.

Он мысленно произнес это слово, и она тут же застыла.

Я не считаю тебя ответственной за грехи твоих предков.

Тэмми не знала, как реагировать. Каспен, возможно, и не считает ее ответственной, но вытащить ее из прошлого было невозможно. Она была здесь только потому, что василиски предназначались для обучения будущей жены принца. Их отношения были продуктом грехов ее предков.

— Фестиваль в любом случае дурацкий, — пробормотала она.

Каспен поцеловал ее в ключицу.

— Так оно и есть.

Он, как всегда, проводил ее до начала тропы. Когда он поцеловал ее на прощание, его руки в последний раз скользнули по ее телу, как будто он хотел запомнить его.

Затем он исчез.

Остаток пути домой Тэмми прошел в каком-то оцепенении. Ей было так больно, что двигаться приходилось чрезвычайно медленно, и к тому времени, как она добралась до своего дома, солнце стояло прямо над ней.

— Опять ушла, Тэмми? — спросила ее мать, как только она вошла. — Я же говорила тебе, что этот мальчик — плохая идея.

Тэмми потребовалось немало времени, чтобы понять, что она имеет в виду Габриэля.

— Прости, мама.

Не было смысла объяснять, где она была на самом деле. Если ее мать думала, что она пила с Габриэлем, это, бесспорно, было лучше, чем правда.

— Ты выглядишь ужасно. Помойся, а потом я хочу, чтобы ты вышла в сад.

У Тэмми едва хватило сил кивнуть.

Она вымыла посуду. Затем провела долгий, жестокий день в саду. Позднеосеннее солнце палило на нее безжалостной дымкой, и если бы не импульсы, которые Каспен посылал ей когтем, она сомневалась, что пережила бы этот день. Все, о чем она могла думать, это заняться с ним сексом. Если бы она могла вернуться в пещеру, чтобы трахнуть его снова, она бы это сделала.

Темперанс.

Его это позабавило. Она была беспокойна.

Наконец наступила ночь, и пришло время праздника.

Тэмми и ее мать направились в сторону деревни, где, как и ожидалось, все собрались на площади. Но вместо хриплых звуков фестиваля стояла только тишина, изредка нарушаемая приглушенным шепотом.

Тэмми нахмурилась и повернулась к матери.

— Почему все такие тихие?

Ее мать пожала плечами.

Тэмми заметила розовую ленту Веры в первых рядах толпы и протолкалась к ней.

— Что происходит? — спросила Тэмми, когда она подошла к ней.

Но Вера только покачала головой. Одна рука была крепко зажата у рта, а другая указывала прямо перед собой.

Наконец, Тэмми увидела то, на что смотрели все.

Там, посреди площади, стояли две каменные статуи. Они сгорбились на булыжниках, съежившись, подняв руки над головами, словно в попытке защититься. Ободранные ленты засохшей крови покрывали землю вокруг них.

Желудок Тэмми заледенел, она сразу узнала их лица.

Джонатан и Кристофер.





Глава 15




Ропот толпы становился все громче, один вопрос повторялся снова и снова: Как это произошло?

Только Тэмми знала правду.

— Мы должны были встретиться сегодня вечером, — прошептала Вера. — Я думаю, он хотел снова сойтись.

Это было так похоже на Веру — даже в такой ужасный момент свести все к себе. Но у Тэмми были гораздо более насущные вопросы.

Я всего лишь хочу защитить тебя, — сказал Каспен.

Теперь Тэмми хотела защитить Каспена. Жители деревни не простили бы такого акта насилия по отношению к одному из своих. Члены королевской семьи тоже не простили бы. Последствия действий Каспена выйдут далеко за рамки простого сведения счетов в честь Тэмми. Это было нарушением перемирия, заключенного столетия назад, и оно не останется безнаказанным.

Каспен был в ее мыслях весь день. Когда у него было время сделать это? Тэмми час за часом прокручивала в голове прошедший день, думая об их связи. Не было ни минуты, когда бы он не был с ней. Единственный раз, когда они не общались, был прошлой ночью, когда они спали в его покоях.

Тэмми помолчала. Она спала.

Не было никакой возможности узнать, оставался ли Каспен с ней всю ночь. Она была настолько измотана сексом, что ни разу не проснулась. Он мог легко выскользнуть под покровом темноты, чтобы убить Джонатана и Кристофера, прежде чем вернуться к ней. Тэмми подумала о пятнышке крови у него на виске. Она думала, что это ее кровь.

— Как ты думаешь, что произойдет сегодня вечером? — шепот Веры оторвал ее от размышлений.

Первая ночь фестиваля всегда была бурной; жители деревни обычно пили мед и танцевали на городской площади до рассвета. Но сегодня танцев не будет. Люди уже расходились по своим домам и запирали за собой двери.

Тэмми покачала головой.

— Я не знаю.

Все, что она знала, это то, что ей нужно поговорить с Каспеном. Она потянулась к их связи, нащупывая дверь, которая соединяла коридор между их разумами.

Но она была закрыта.

Тэмми не стоило удивляться. Каспен наверняка был глубоко под горой, окруженный себе подобными. Ей было интересно, знали ли другие василиски, что он сделал. Или еще хуже, если бы они санкционировали это.

— Тэмми, — ее мать внезапно оказалась рядом с ней. — Мы едем домой.

Прежде чем Тэмми успела возразить, мать уже уводила ее прочь.

Они шли молча. Ее мать целеустремленно смотрела вперед, уперев руки в бока. Она не казалась испуганной. Скорее, это было так, как будто она готовила себя к чему-то неминуемому, к чему-то, чего она ожидала долгое время.

— Мама? — тихо позвала Тэмми.

— Да?

— Есть ли какой-нибудь способ вернуть их обратно?

Ее мать покачала головой.

— Нет, моя дорогая. Они окаменели. Это навсегда.

— Но если бы существовало какое-то волшебство — какой-то способ обратить все вспять...

— Ты не можешь обратить смерть вспять, Тэмми. Их души отправились к Коре.

Всю оставшуюся дорогу домой никто из них не произнес ни слова.

Тэмми планировала тайком навестить Каспена, когда ее мать ляжет спать. Но ее мать просидела без сна на кухне далеко за полночь, и у Тэмми закончились все предлоги, чтобы посидеть с ней. В конце концов, у нее не было другого выбора, кроме как удалиться в свою спальню и уставиться в потолок. Проходили часы. Ее мать так и не легла спать. К тому времени, когда Тэмми наконец задремала, начали петь петухи. Она проснулась в той же позе, в какой заснула.

Когда она появилась, ее мать все еще была на кухне. Прежде чем кто-либо из них успел заговорить, раздался стук в дверь. Лакей вручил Тэмми письмо.

Темперанс Вер,

Сегодняшнее мероприятие пройдет по плану.

Пожалуйста, будьте готовы к 20:00.

Тэмми перевернула его, удивленная тем чувством разочарования, которое испытала, когда увидела, что на этот раз никакой дополнительной записки, нацарапанной красными чернилами, не было.

Затем она вспомнила, что сегодня за мероприятие.

Осталось семь девушек: они прошли половину процесса отбора. На этом этапе стало традицией принимать девочек и их учителей в замке, чтобы дать принцу возможность усовершенствовать их подготовку. Это означало, что о ней вот-вот будут судить по ее прогрессу.

Это также означало, что Каспен встретится с Лео.

Желудок Тэмми неприятно сжался при этой мысли. Она не могла представить более странный дуэт: грозный василиск и человеческий принц. Оба могущественны сами по себе. Но они абсолютные противоположности друг друга.

Тэмми не стала пытаться связаться с Каспеном. Он не отвечал ей весь вечер, и она сомневалась, что сейчас что-то изменится. Вместо этого она помогала матери по хозяйству, чувствуя себя с каждым часом все более несчастной.

Джонатан и Кристофер были мертвы из-за нее.

Обойти это было невозможно — невозможно раскрутить ситуацию так, чтобы в ней был виноват кто угодно, кроме нее самой. Ей следовало приложить больше усилий, чтобы отговорить Каспена. Ей вообще следовало хотя бы попытаться. Но Тэмми нутром чуяла, что Каспена не переубедишь. Он был собственником, бескомпромиссным и считал ее своей. Она ничего не могла сделать, чтобы предотвратить это.

На этот раз для нее прибыли две посылки.

Ни в одной не было записки, но, развернув их, Тэмми сразу поняла, кто прислал какое платье. Платье Каспена было зеленым, а Лео — красным. У платья от Каспена была драпировка, которая красиво ложилась бы на ее талию. У платья Лео — разрез сбоку — явный намек на платье, которое она носила на «Резвые Шестьдесят». Она знала, какое платье хочет надеть.

И все же колебалась.

И Каспен, и Лео будут присутствовать на мероприятии в замке. Оба сразу поймут, чье платье она выбрала. Тэмми почувствовала внезапный укол раздражения. Почему они оба прислали ей что-то из одежды? Почему они заставляли ее выбирать? Это несправедливо.

Она уставилась на платья, желая, чтобы одно из них исчезло. Когда этого не произошлло, она решила взять дело в свои руки.

— Мама?

Ее мать оторвала взгляд от плиты.

— Да, дорогая?

— У тебя есть платье, которое я могла бы надеть сегодня вечером?

Ее мать нахмурилась.

— Я думала... — ее взгляд метнулся в спальню Тэмми, где платья все еще были разложены на кровати.

— Они не подходят, — твердо сказала она. Это было правдой лишь наполовину. Они не соответствовали потребностям Тэмми.

Ее мать поджала губы, прежде чем кивнуть.

— Дай мне подумать, — сказала она.

Тэмми последовала за ней в главную спальню, и ее взгляд сразу же упал на флакон с соленым спреем на комоде. Она коснулась прозрачного стекла, вспомнив, как Каспен сказал, что от нее пахнет морем. Ее мать пошуршала в шкафу, достала два платья и показала их. Одно было коричневым, что совсем не подходило. Взгляд Тэмми немедленно переместился на другое.

Оно было белым, льняным и совершенно не подходило для официального мероприятия в замке. Но этого было достаточно для ее матери, значит, будет достаточно и для нее.

— Вот это, — сказала она.

Мать протянула ей платье.

Тэмми держала коготь внутри себя и золотую цепочку на шее. К тому времени, как прибыла карета, чтобы отвезти ее в замок, она все еще ничего не слышала от Каспена. Было трудно не возмущаться его отсутствием.



— Мисс? — дверца экипажа открылась, и лакей протянул руку. — Мы прибыли.

Тэмми позволила увести себя в замок.

Бальный зал был таким же, как всегда: сверкающим золотом и заполненным людьми. Тэмми оглядела толпу в поисках Каспена, но его там еще не было. Прежде чем она успела задуматься, когда он приедет, она почувствовала руку на своей руке. Это был Габриэль.

— Хочешь сегодня выглядеть непринужденно, да? — он поцеловал ее в щеку. — Мне это нравится.

— Пожалуй, только тебе.

— Пожалуйста, Тэмми. Если принц не хочет видеть тебя в льняном платье, он не заслуживает тебя в шелковом.

Тэмми ухмыльнулась. Он был прав.

— Ты не знаешь, когда василиски будут здесь? — спросила она.

Габриэль пожал плечами.

— С минуты на минуту.

Тэмми снова оглядела комнату, на этот раз в поисках Лео. Она сразу же заметила его, прислонившегося к мраморной колонне, как и всегда. Максимус был рядом, что-то говоря ему на ухо. Они оба выглядели обеспокоенными. Тэмми могла себе представить почему.

Без сомнения, нарушение перемирия тяжело отразилось на членах королевской семьи. То, что василиски приглашены в замок сегодня вечером, не было совпадением. Несомненно, члены королевской семьи намеревались контролировать ситуацию — утвердить свое господство на публике.

Помоги.

Тэмми замерла.

События последних нескольких дней были настолько ошеломляющими, что она ни разу не вспомнила об этом голосе. Но теперь, когда Тэмми снова была в замке, все вернулось к ней захватывающей волной. Она пообещала себе, что в следующий раз, когда окажется здесь, то найдет источник голоса. Тэмми повернулась к Габриэлю, готовая извиниться.

Прежде чем она успела сказать хоть слово, он подтолкнул ее локтем и прошептал:

— Шоу начинается.

Прибыли василиски.

Весь бальный зал затих, когда вошли семеро учителей. Их непринужденная грация завораживала: они могли бы с таким же успехом скользить по льду.

— Итак, — прошептал Габриэль. — Который из них твой?

Объективно все василиски были прекрасны, но Каспен — на совершенно другом уровне.

Он был на полфута выше остальных, его золотистые глаза оценивали окружающее с едва скрываемым презрением. Куда бы он ни двинулся, толпа расступалась перед ним, как вода.

Тэмми просто указала пальцем.

— Это Каспен? — прошипел Габриэль.

— Да.

— Ты маленькая лгунья.

— Прошу прощения?

— Ты маленькая лгунья, Тэмми. Ты забыла упомянуть, что он идеальный мужчина.

— Он не мужчина.

— Поверь мне, Тэмми. Это мужчина.

Тэмми закатила глаза.

— Не мог бы ты, пожалуйста, вести себя прилично? Все достаточно тяжело и без того, чтобы ты таращился на него, как на какое-то божество.

— Ты видела его? Он — какое-то божество.

— Ради Коры...

— Я никогда не видел более красивого мужчины.

Тэмми вздохнула. Она тоже.

— Не могу поверить, что ты занимаешься с ним сексом.

Тэмми снова вздохнула. Она тоже не могла.

Резкий звук звенящего стекла прервал ее размышления.

— Внимание всем, — Максимус вышел в центр комнаты, его голос был таким же низким, каким Тэмми его помнила. Лео остался у колонны, в его пальцах болтался стакан виски. Встретившись взглядом с Тэмми, он подмигнул.

Габриэль проследил за ее взглядом.

— Принц только что подмигнул тебе?

Тэмми оттолкнула его.

— Нет конечно.

— Тебе нужно подмигнуть в ответ.

— Я бы предпочла умереть.

Габриэль прищурился.

— У него красивые скулы, не так ли?

— Нет, — прошипела Тэмми сквозь стиснутые зубы. — Не красивые.

— О, пожалуйста, Тэмми. Я видел много красивого, и это красивые скулы.

Габриэль кокетливо помахал пальцами Лео, который недоуменно поднял бровь.

Тэмми шлепнула его по руке.

— Прекрасно, у него красивые скулы.

— Наверное, есть и другие приятные мелочи.

На это Тэмми нечего было сказать. Король все еще говорил.

— Для нас большая честь приветствовать здесь наших гостей сегодня вечером. Мы с сыном очень благодарны им за их услуги.

Формулировка Максимуса была неслучайной. Тэмми внезапно вспомнила их разговор в гостиной: они оказывают услугу. Их место ниже нас.

Король принижал значение василисков, сводя их к роли учителей. Его речь была предупреждением, способом напомнить им, что власть принадлежит членам королевской семьи. Но так ли это? Зеркальная стена была бесполезна. Жители деревни снова жили в страхе перед чудовищами под горой. Если и можно было достичь мира, то он больше не был гарантирован. Если вообще когда-либо был.

Тэмми заметила, как дернулся мускул на челюсти Каспена, когда Максимус продолжил.

— Процесс отбора — священная веками традиция. Это гарантирует, что мой сын, — взгляд короля скользнул по Лео. — сделает правильный выбор. И, возможно, что еще более важно, это гарантирует, что баланс в нашем королевстве останется нетронутым.

Если змеи когда-нибудь усомнятся в своем месте, равновесие может пошатнуться.

— Если вы поднимете бокалы, — Максимус поднял свой вместе со всеми остальными в комнате, — я бы хотел произнести тост.

Габриэль взял руку Тэмми и иронично поднял ее, как будто это был бокал.

Максимус сделал паузу, прежде чем заговорить, и его взгляд в конце концов остановился на Тэмми.

— За правильный выбор.

Все, кроме Лео, допили свой напиток.

Габриэль прижался губами к пальцам Тэмми, прежде чем отпустить ее руку.

— Ну, я ухожу. Скоро увидимся?

— Конечно, — сказала Тэмми. — Увидимся.

Габриэль исчез.

Прежде чем она успела приготовиться к встрече с ним, Каспен оказался перед ней.

— Тэмми, — сказал он нетерпеливым шепотом.

Прошел всего день с тех пор, как они расстались, но Тэмми казалось, что прошла целая жизнь. Она задавалась вопросом, испытывал ли он то же самое по отношению к ней, или она выскользнула из его мыслей так же легко, как задутая свеча.

— Каспен, — позвала она в ответ, его имя едва прозвучало из-за комка в горле. — Как ты?

Вопрос казался глупым. Но она понятия не имела, что еще сказать ему, особенно учитывая обстоятельства.

— У меня все хорошо. А у тебя?

Она смогла только кивнуть. Ей показалось, что что-то сдавливает легкие, не давая дышать.

— Могу я предложить тебе выпить? — тихо спросил он.

— Да, пожалуйста, — выдавила она.

Он исчез, появившись мгновение спустя с изящным бокалом шампанского и протянув его ей.

— Ненавижу шампанское.

Каспен улыбнулся, и ее сердце пропустило удар.

— Прости меня, — сказал он. — Я не знал.

— Что ж. Теперь знаешь.

Его улыбка стала шире.

— Что бы ты предпочла выпить, Тэмми?

— Виски.

Она не знала, почему сказала это. Но по какой-то причине в тот момент она подумала о Лео.

Каспен снова исчез, а когда появился, то протянул ей виски.

— Благодарю тебя.

— С удовольствием.

Он подошел ближе.

— На тебе нет платья, которое я прислал.

Не вопрос. Просто утверждение.

— Принц тоже прислал мне платье.

Каспен склонил голову набок.

Она не могла прочитать выражение его лица.

— Понятно, — тихо сказал он. — И ты не могла выбрать.

Еще одно заявление.

— Я могла, — уточнила Тэмми. — Но я не захотела.

— Понятно, — снова сказал он, его глаза блуждали по ее телу, останавливаясь на скромном белом белье.

В наступившей тишине Тэмми почувствовала, как ее сердце бешено заколотилось в груди. Ей нужно было спросить Каспена о Джонатане и Кристофере — нужно было услышать признание прямо из его уст. Но был один более насущный вопрос.

— Я слышала голос, — сказала она, прежде чем смогла остановиться.

Глаза Каспена снова встретились с ее глазами. Он нахмурился.

— Голос?

— Да. В замке. Ну, в моей голове. Но он исходит из замка.

Тэмми полагала, что это заявление будет встречено с недоумением или, по крайней мере, недоверием. Вместо этого Каспен оглянулся через плечо, словно желая убедиться, что больше никто не подслушивает.

Он подошел ближе.

— Мы не можем обсуждать это здесь.

Его ответ сбил ее с толку. Она ожидала, что он задаст несколько уточняющих вопросов — или какие-то вопросы вообще. Отсутствие у него удивления могло означать только одно.

— Ты тоже это слышишь?

Он поджал губы, но ничего не ответил.

Теперь Тэмми была той, кто подошла ближе.

— Если ты слышишь это, значит, ты знаешь, что оно просит о помощи.

— Я сказал, что не буду обсуждать это здесь.

Всего этого было слишком много. Она так устала от того, что Каспен утаивал от нее информацию.

— Прости? Должно же быть что-то, что мы могли бы...

Но Каспен прервал ее.

— Я не буду обсуждать это здесь.

Тэмми отступила назад, ее глаза защипало от слез. Несмотря на резкий приказ, Каспен не выглядел сердитым. Напротив, он казался почти печальным. Когда он заговорил снова, его голос стал мягким.

— Скажи мне, Тэмми. Что ты думаешь о принце?

Тэмми почувствовала, как у нее вспотели ладони. Почему Каспен спрашивает ее об этом? Он ревнует? Или просто проверяет свою ученицу?

— Он… — она сделала паузу, глазами выискивая Лео в толпе. Он проскользнул через дверной проем в дальнем конце бального зала, сопровождаемый девушкой с одной стороны и василиском с другой. Одна из семи закрытых встреч, которые он проведет сегодня вечером.

Тэмми покачала головой, пытаясь сосредоточиться.

— Он член королевской семьи. Они все одинаковые.

Каспен наклонился.

— Он тебе симпатизирует?

Прямой вопрос. От которого она не могла уклониться. Она честно ответила на него.

— Да. Я думаю, что да.

Глаза Каспена сузились.

Острая пульсация пронзила коготь. Она была такой сильной, что Тэмми ахнула, ее рука скользнула между ног в попытке облегчить боль. В отличие от нежных, ноющих импульсов, которые Каспен обычно посылал ей, этот был настолько резким, что она знала, что он не предназначен для удовольствия.

Тэмми в шоке подняла на него глаза.

— Это больно.

На лице Каспена промелькнуло сожаление. Он открыл рот, но прежде чем успел заговорить, Тэмми уже отвернулась.

Каспен схватил ее за руку.

— Куда ты идешь?

— Иду вытащить его, — отрезала Тэмми.

— Нет, — закричал он. Она никогда не слышала, чтобы он был в таком отчаянии. — Тэмми, я...

— Как ты смеешь? — прошипела она. — Как ты смеешь использовать это, чтобы причинить мне боль? Я вставила это, потому что доверяю тебе.

Лицо Каспена превратилось в мрачную маску раскаяния.

— Я не хотел причинить тебе боль.

— Ты никогда этого не хочешь.

— Я отреагировал, и...

— Ты тот, кто готовил меня к нему.

Каспен уставился на нее сверху вниз. Его взгляд стал жестким.

— Я прекрасно понимаю это, Тэмми.

— Тогда чего ты от меня хочешь?

Его рука медленно скользнула вниз по ее руке, пока пальцы не коснулись ее ладони. Тэмми отчетливо осознавала, что они стоят вместе на краю бального зала. Коготь мягко пульсировал.

— Всего.

Тэмми покачала головой.

— Не говори так.

— Почему бы и нет?

— Потому что ты не хочешь этого.

— Конечно, я...

— Если бы я была тебе нужна, ты бы впустил меня. Но ты этого не хочешь. И никогда не хотел. У тебя есть секреты от меня. Ты никогда не даешь мне прямого ответа. Ты заставляешь замолчать.

— Тебя нельзя заставить замолчать, Тэмми. Это совершенно ясно.

— Это ты убил Джонатана и Кристофера?

Каспен вздернул подбородок, глядя на нее сверху вниз.

— Конечно, я.

— Я же сказала тебе, что не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

— А я говорил тебе, что некоторые вещи тебя не касаются.

— Меня беспокоит человеческая гибель.

— Их жизни вряд ли можно было назвать потерей.

Пульс участился. Они спорили, но он заводил ее.

— Прекрати это, — потребовала она.

— Зачем?

— Это несправедливо, — настаивала она. — У меня нет возможности отомстить.

— Говоришь так, словно мы воюем.

— Такое чувство, что так оно и есть.

Пульсация прекратилась. Она ненавидела то, как сильно скучала по ней.

Каспен наклонился, не сводя с нее глаз.

— У меня нет желания ранить тебя, Тэмми.

— Тогда чего же ты хочешь?

Толпа вокруг них, казалось, растворилась.

— Подготовить тебя.

— К чему?

Пульсация под нижним бельем вернулась, на этот раз мягкая, ритмичная. Она закрыла глаза, наслаждаясь ощущением.

Они все еще были закрыты, когда она услышала шепот Каспена.

— К тому, что грядет.

Когда Тэмми открыла глаза, они были уже не одни.

Рядом с Каспеном стоял еще один василиск. У этого были черные волосы, доходящие до плеч, и такие острые скулы, что они отражали свет. Он был на несколько дюймов ниже Каспена, с такой же напряженной осанкой. Он смерил их взглядом с явным презрением.

— Итак, Каспенон, — сказал он, все еще глядя на Тэмми. — Это твоя учиница.

Что-то в том, как он произнес «учиница», дало понять, что он имел в виду это как оскорбление.

— Ее зовут Темперанс, — сказал Каспен нарочито ровным голосом. Тэмми узнала его тон; это был тот, который он использовал, когда пытался сдержать свой гнев.

— Темперанс, — медленно произнес василиск, наклоняя голову, чтобы получше рассмотреть ее. — Интересно.

— А вы кто? — спросила Тэмми, прежде чем смогла сдержаться.

Василиск моргнул, словно удивленный, что она обращается непосредственно к нему.

— Я Роу Сенека.

— Интересно.

Роу опасен. Не зли его.

Тэмми чуть не подпрыгнула, когда голос Каспена вернулся в ее сознание.

Почему бы и нет?

Но он снова исчез.

Взгляд Роу упал на золотой коготь у нее на шее. На его лице промелькнуло нечто среднее между недоверием и яростью. Он посмотрел на Каспена.

— Скажи мне, что это не то, что я думаю.

Каспен напрягся.

— Это не твое дело.

Роу шагнул ближе, и рука Каспена метнулась к талии Тэмми. Глаза Роу с отвращением проследили за этим движением.

— Ты позоришь свое гнездо, — прорычал он.

Хватка Каспена только усилилась.

— А ты — обуза для своих.

Роу горько усмехнулся.

— Лучше быть обузой, чем предателем.

Бальный зал, казалось, сузился, когда Каспен наклонился вперед, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Роу.

— Помни свое место. Или я напомню тебе о нем.

Роу с вызовом уставился на него, но от внимания Тэмми не ускользнула безошибочная вспышка страха в его глазах. Прошло бесконечное мгновение, пока два василиска смотрели друг на друга. Тэмми не осмеливалась нарушить тишину. Ясно, что здесь была история, но она понятия не имела, какая. Она вспомнила, что Каспен рассказывал ей о василисках: что их гнезда похожи на их кланы. Роу был из другого гнезда — возможно, из того, в котором были разногласия с кланом Каспена. Она даже представить себе не могла политическую обстановку василисков. Конечно, это было еще сложнее, чем у членов королевской семьи.

Они все еще стояли молча, когда появилась Вера.

— У тебя закончились платья, Тэмми? — прощебетала она.

Ее голос вывел василисков из тупика. Роу повернулся к Вере.

— Я же сказал тебе подождать меня, пока принц не позовет нас.

Тэмми подняла брови. Роу был василиском Веры.

Взгляд Веры ревниво скользнул по руке Каспена, которая все еще лежала на талии Тэмми. Она коснулась руки Роу, имитируя этот жест.

— Я знаю, но я...

Он отмахнулся от нее.

— Оставь нас, — рявкнул он.

Лицо Веры сморщилось. Это было отвержение, и отнюдь не доброе. На мгновение показалось, что она запротестует. Но одного взгляда на лицо Роу, казалось, было достаточно, чтобы передумать. Недовольно фыркнув напоследок, она бросилась прочь.

Роу повернулся к Каспену, продолжая, как будто Веры здесь никогда не было.

— Я должен сорвать это с ее шеи, — он указал на ожерелье Тэмми.

Каспен немедленно развернулся так, чтобы оказаться между ней и Роу, его тело действовало как щит.

— Только если хочешь потерять руку.

— То, как ты защищаешь ее… — ноздри Роу раздулись. — Отвратительно.

— Скажи еще хоть одно слово, — прошипел Каспен, и Тэмми почувствовала, как по спине пробежал холодок. — И ты присоединишься к своему отцу.

В глазах Роу вспыхнул ужас, за которым последовало чистое, нефильтрованное отвращение.

Затем он повернулся и ушел.

Тэмми подняла глаза на Каспена. Он смотрел вслед Роу, стиснув зубы. У нее было так много вопросов, но она была уверена, что он не ответит ни на один из них. Прежде чем она успела решить, с чего начать, рядом с ней появился дворецкий.

— Его высочество желает вас принять сейчас.

После того, что только что произошло, не осталось времени прийти в себя. Дворецкий уже вел их сквозь толпу к дверям в конце бального зала. Тэмми почувствовала внезапный укол страха. Каспен не только собирался встретиться лицом к лицу с Лео, но и уже был зол. Никто не знал, что он может сделать, если его спровоцировать. Лео нельзя было назвать миротворцем; он был еще более склонен к срывам, чем Тэмми. Дворецкий открыл дверь.

Там стоял Лео.





Глава 16




Принц держал стакан виски и небрежно его покачивал. Взглядом он скользнул по платью Тэмми, прежде чем остановиться на Каспене. Какое-то мгновение ничего не происходило.

Затем Лео шагнул вперед.

Он двигался медленно, остановившись только тогда, когда оказался перед василиском. Они были одинаково высоки, но из-за телосложения Каспен казался выше. Тэмми заплатила бы хорошие деньги, чтобы узнать, о чем думает каждый из них. Но разум Каспена все еще был закрыт для нее, и она никогда не могла получить доступ к разуму Лео. Она просто беспомощно наблюдала, как двое мужчин в ее жизни уставились друг на друга. Лео нарушил молчание.

— Благодарю тебя.

Каспен моргнул.

— За что?

Лео посмотрел на Тэмми сверху вниз.

— За нее.

Каспен напрягся. Его руки медленно сжались в кулаки.

— Она действительно нечто, не так ли? — беспечно сказал Лео.

Тэмми стало интересно, понимает ли он, в какой опасности находится.

— Да, — процедил Каспен сквозь зубы. — Так и есть.

— Конечно, — Лео ухмыльнулся Тэмми. — К тому же с ней довольно сложно.

Каспен не подтвердил этого.

— Вы удовлетворены ее выступлением? — спросил он монотонным голосом.

Наступила пауза, и желудок Тэмми скрутило, когда она вспомнила, что целью этой встречи было оценить ее.

Лео рассмеялся.

— Каким именно?.

Взгляд Каспена скользнул к Тэмми, прежде чем немедленно вернуться к Лео.

— Вы еще не спали вместе? — его слова повисли в комнате, как дым.

Лео сделал глоток виски.

— Ты, кажется, удивлен. Вы двое что, не общаетесь?

По когтю пробежал импульс. Если бы только принц знал, как они общаются.

— Я предполагаю, что вы спали вместе, — продолжил Лео, не сбиваясь с ритма. — Не хочешь сказать, чего мне следует ожидать с нетерпением?

У Тэмми отвисла челюсть. Лео всегда был бесцеремонен в вопросах секса, но слышать, как он так легкомысленно обсуждает это, все равно было шоком.

Каспен ощетинился. Ладони Тэмми снова вспотели.

— Она удовлетворит тебя, — сухо сказал он. — А если нет, то это моя неудача. Не ее.

Тэмми переваривала его слова. Она никогда не думала о тренировках в таком ключе. Она не учла, что была отражением Каспена, и если принц не выбрал бы ее, то это была бы вина и василиска.

— Хм, — Лео взболтнул виски. — Ты полагаешь, что знаешь, что меня удовлетворит.

Каспен пожал плечами.

Тэмми мысленно помолилась Коре за жизнь Лео.

— Я не предполагаю ничего сверх того, что знаю о человеческих мужчинах.

Лео нахмурился, и впервые с начала разговора его тон стал жестче.

— И что ты знаешь о человеческих мужчинах?

Еще одна пауза. Глаза Каспена встретились с глазами Лео, и Тэмми почувствовала ощутимый сдвиг в энергетике комнаты, когда он сказал:

— Что их легко удовлетворить.

В голосе Каспена безошибочно угадывался вызов. По сути, он назвал Лео простым. Предсказуемым. Он принижал его, подразумевая, что Лео — и все люди — лишены глубины. Тэмми знала, что принц не потерпит такого оскорбления.

Пальцы Лео сжали виски. Он обнажил золотые заостренные зубы.

— Ты забываешь свое место, змей.

Каспен сразу же замер.

Это выглядело зеркальным отражением разговора, свидетелем которого она недавна стала между Каспеном и Роу, только на этот раз Лео поставил Каспена на место. Тэмми внезапно вспомнила, что, хотя Каспен был важной частью ее жизни, для Лео он ничего не значил. Для принца Каспен был не более чем инструментом, средством достижения цели, винтиком в традиции, которой сотни лет. Лео верил в то же, во что верил его отец: василиски были ниже его достоинства.

Как же он ошибался.

— Хватит, — рявкнула Тэмми.

Они оба посмотрели на нее, приподняв брови.

— Я не домашний скот, — продолжила она, прежде чем кто-либо из них успел прервать. — Вы не можете просто говорить обо мне, как будто меня здесь нет.

Стояла мертвенная тишина. Тэмми слышала, как бьется ее пульс в черепе. Она повернулась к Лео.

— Я твоя будущая жена. И заслуживаю, чтобы ко мне относились соответственно.

Брови Лео поползли еще выше. Тэмми выдержала его взгляд. Это казалось безопаснее, чем смотреть на Каспена, который явно излучал гнев. Принц, казалось, что-то обдумывал — рассматривал ее. Несмотря на все те разы, когда Лео смотрел на нее раньше, Тэмми задавалась вопросом, был ли это тот момент, когда он действительно увидел в ней человека, а не товар. Это был минимум того, чего она заслуживала.

— Ты права, — наконец сказал Лео.

Каспен ничего не ответил.

На этот раз Тэмми замолчала. Она хотела, чтобы они подумали о ее прошлых словах, — по-настоящему осознали ее место в этом процессе. Для нее было неприемлемо, что они думали, что это касается только их самих. Тэмми предстояло сделать выбор. Тэмми была той, в чьих руках власть. Если она решит выйти из этой комнаты, ни василиск, ни принц ничего не смогут сделать, чтобы остановить ее. Они оба хотели ее. Они должны начать вести себя соответственно.

Лео взял ее за руку.

Внезапная волна ярости захлестнула разум Тэмми. Но это была не ее ярость, а Каспена. На этот раз Тэмми не впустила его. Она захлопнула дверь между ними, делая все возможное, чтобы не впустить его. Она взяла руку Лео, сосредоточившись на том, какая та на ощупь — теплая и сильная, его длинные пальцы переплелись с ее.

— Чего ты хочешь от меня, Тэмми?

Он сказал это тихо, как будто они были единственными людьми в комнате. Тэмми обдумала вопрос. Было только одно, чего ей хотелось от Лео — то же самое, что ей было нужно от самой себя.

— Терпение.

Уголок его рта дернулся.

— Боюсь, это не моя специальность.

Гнев становился все сильнее. Ей потребовались все силы, чтобы подавить его.

Когда сопротивление стало невозможным, Лео повернулся к Каспену.

— Оставь нас.

Тэмми ожидала, что он запротестует. Или, возможно, взорвется. Вместо этого он коротко кивнул и мгновение спустя исчез. Как только дверь захлопнулась, гнев Каспена покинул ее разум. Тэмми моргнула, тряся головой, чтобы прояснить ее. Лео все еще держал ее за руку.

— Тэмми, — его хватка усилилась. — Что случилось?

— Ничего. Но я должна... проверить, как он.

Лео нахмурился.

— Зачем?

— Для того, чтобы...

Она не нашлась, что сказать. Не было никакой логической причины, по которой ей нужно было бы проверять своего учителя, и они оба это знали. Но факт оставался фактом: ей нужно было увидеться с Каспеном. Поэтому она сказала единственное, что пришло ей в голову.

— Я скоро вернусь, Лео. Обещаю.

Лео все еще хмурился. Прошло долгое, напряженное мгновение, прежде чем он ответил.

— Конечно. Не торопись.

Тэмми не дала ему шанса передумать. Она высвободила свои пальцы из его, протиснулась через дверь и вернулась в бальный зал. Высокая фигура Каспена была на краю толпы. Она побежала к нему, не заботясь о том, кто стоит у нее на пути.

— Каспен!

Он повернулся с непроницаемым выражением лица.

— Она удовлетворит тебя? — подойдя к нему, Тэмми зашипела, маскируя обиду гневом. — Как ты можешь так говорить обо мне?

Каспен невесело рассмеялся.

— Я выполнял свой долг, Тэмми. Не более того.

Он отвернулся, но Тэмми схватила его за руку.

— Долг? Это все, что я для тебя значу?

Каспен развернулся, сократив расстояние между ними за полсекунды.

— Ты очень хорошо знаешь, кто ты для меня, Тэмми. Но у меня связаны руки.

Она сердито посмотрела на него.

— На самом деле, это у меня связаны руки.

Глаза Каспена сузились.

— Правда? Ты его будущая жена, не так ли? Такая уважаемая должность вряд ли является бременем.

Тэмми отшатнулась, как будто ее ударили.

— Я сказала это, чтобы защититься, — прошептала она. — И это просто факт. Ты же знаешь, что это так.

— Единственный факт в том, что он хочет тебя. Тем более теперь, когда чувствует вызов с моей стороны.

— Чувствует...

— И если он думает, что может забрать то, что принадлежит мне, — Каспен прервал ее, наклонившись еще ближе. — Он ошибается.

На этот раз, когда он повернулся, чтобы уйти, Тэмми позволила ему.

Звуки бального зала превратились в глухой рев, когда она закрыла глаза. Каспен не произнес имени Лео — ни разу. Возможно, это был способ унизить его — подорвать иерархию, на которой настаивали члены королевской семьи. Статуи Джонатана и Кристофера внезапно промелькнули в голове Тэмми. Она не допустит, чтобы это случилось с Лео. Никогда.

Тэмми открыла глаза.

Там был Габриэль, смеющийся с дворецким. Там была Вера, тоскующая по Роу. Никто в переполненном бальном зале не знал, что Тэмми только что пережила — что Каспен сделал и на что был способен. Для Тэмми это становилось невыносимым. Она не могла продолжать хранить такие секреты в одиночку.

Каким-то образом она вернулась к Лео. Он поднял глаза, когда она вошла в комнату.

— Что это было? — спросил он. На лице у него было странное выражение, как будто он пытался что-то понять.

— Ничего, — автоматически ответила Тэмми. Не самый лучший ответ, но ей больше нечего было сказать.

Лео подошел ближе.

— Я бы предпочел, чтобы ты мне не лгала, Тэмми. Помнишь?

Тэмми вздохнула. Конечно, она помнила. Но она также не могла сказать Лео правду. Поэтому она соврала.

— Я просто устала. Это был долгий день.

Она знала, что он ей не поверил.

— Он всегда такой? — спросил Лео.

— Какой?

— Немного грубиян.

— Каспен не грубиян.

Слова прозвучали резче, чем она намеревалась. Лео приподнял бровь от ее тона.

— Я тебя обидел?

— Ты оскорбил человека, который мне дорог.

Слишком поздно Тэмми поняла, что сказала совершенно не то, что следовало. Выражение неприкрытого отвращения на лице Лео было точно таким же, каким Роу наградил Каспена ранее.

— Он тебе небезразличен?

Тэмми попыталась прийти в себя, потянувшись к его руке.

— Я просто не думаю, что он грубиян. В конце концов, он подготовил меня к встрече с тобой. Тебе не кажется, что мы должны быть ему благодарны?

Лео вырвался из ее объятий. Его голос звучал ровно:

— Подготовить тебя для меня — его долг. Я ему ничего не должен. И ты тоже.

— Лео... — начала она, но он покачал головой, и она замолчала.

Он подошел ближе. Его серые глаза были словно осколки льда.

— Так вот почему ты не хочешь трахаться со мной? Из-за него?

Рот Тэмми открылся, затем закрылся.

В наступившей тишине он изучал ее.

Она не осмеливалась заговорить. Лео был умен; его не одурачишь словами. У Тэмми не было выбора, кроме как позволить ему прийти к собственному выводу. Когда принц наконец заговорил, его голос стал тихим шепотом осознания.

— Он что-то значит для тебя.

На глаза навернулись слезы. Тэмми тянуло в направлении, которое она не могла контролировать — ее заставляли раскрыть то, что она никогда не собиралась раскрывать. Прямо в этот момент все приближалось к развязке, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

Не было смысла лгать. Лео увидел бы ее насквозь, если бы она это сделала.

Поэтому Тэмми прошептала:

— Да.

Искренняя обида и неверие промелькнули на лице Лео.

— Как много? — спросил он.

— Как много чего?

Он наклонился так, что она не могла смотреть никуда, кроме как на него.

— Как много он для тебя значит?

Тэмми не могла поверить, что это происходит на самом деле.

— Он... — начала она, но понятия не имела, как облечь это в слова. Как много Каспен значил для нее? Очень много. Но она не могла сказать этого Лео.

Прежде чем она успела придумать ответ, он уже задал гораздо более серьезный вопрос.

— Ты любишь его?

Ей нужно было солгать. Вот и все. Ей нужно было скрыть правду, хотя бы на этот раз. Но Тэмми не могла этого сделать. Чем больше она старалась, тем теснее становилось в груди. Это было похоже на попытку говорить через отсасывающую трубку. Она едва смогла выдавить сквозь зубы слово.

— Нет.

Все тело Лео напряглось. Тэмми хотела дотянуться до него, но не сделала этого. Сказать было нечего — исправить это было невозможно. Она знала без тени сомнения, что только что привела в действие нечто такое, чего нельзя было отменить. На мгновение Тэмми испугалась, что Лео может накричать на нее.

Но затем, необъяснимым образом, он смягчился. Его плечи поникли, а взгляд опустился в пол. Прошло много времени, прежде чем он заговорил.

— Я должен разделить тебя с ним? — прохрипел он.

Тэмми не могла поверить боли в его голосе. Она забыла, что под бравадой Лео скрывалось такое же сердце, как у нее. Сердце, способное хотеть любви. Эго Лео защищало его от уязвимости; было легко забыть, насколько он чувствителен. Но в такие моменты, как этот, Тэмми понимала его лучше, чем саму себя. Она знала, что значит тосковать.

— Это... зависит от тебя, я полагаю, — тихо сказала она.

Принц посмотрел на нее с таким отчаянием, что ей захотелось заплакать.

— Нет, Тэмми. Это тебе решать.

Тэмми снова потянулась к нему, но он отступил.

— Иди к нему, — сказал он.

— Что?

— Ты любишь Каспена, — его голос был острее ножа. — Так иди к нему.

Тэмми вздрогнула.

— Лео, пожалуйста...

— Просто... уходи.

Затем он повернулся и ушел.

Оставшись наконец одна, она дала волю слезам.

Не было смысла медлить. Тэмми выбежала из замка, стараясь не думать о том, что произойдет, если Лео исключит ее сегодня ночью. Прежде всего, ее мать никогда бы ей этого не простила. Курятник стал еще большей обузой с тех пор, как Тэмми так часто уезжала тренироваться для принца. Ее мать брала подработку, чтобы сводить концы с концами — присматривала за маленькими детьми для женщин в деревне, ухаживала за соседскими кошками, когда хозяев не было дома. Такую жизнь нельзя было назвать стабильным. Ухаживание Тэмми за принцем было их единственным спасательным кругом: единственной вещью, которая могла их спасти. И теперь этого, вероятно, больше нет.

Иди к нему.

Слова Лео снова и снова прокручивались у нее в голове, пока она направлялась к экипажам. Часть ее хотела подчиниться — пойти к Каспену и потеряться в его объятиях. Другая часть ее помнила волну ярости, которую Каспен почувствовал, когда Лео взял ее за руку. Что, если эта ярость будет направлена на нее? Он уже использовал коготь, чтобы причинить ей боль сегодня вечером. Не было никакой гарантии, что он не сделает этого снова. Но если бы она вернулась домой, ей пришлось бы предстать перед матерью, а Тэмми не могла вынести мысли о том, чтобы рассказать ей о произошедшем.

— Куда едем, мисс? — спросил лакей, когда она садилась в экипаж.

— К лесу.

Тэмми провела всю поездку, обхватив голову руками. Несмотря на ее горе, слез не было. Вместо этого она почувствовала лишь бесконечную волну адреналина, от которой заныли зубы. Ей надоело ждать ответов от Каспена. Несправедливо, что он утаивал от нее информацию таким образом, несправедливо, что она постоянно находилась в неведении. Тэмми нужно было знать, какие между ними отношения. Ей нужно было знать, что за одну ночь она не потеряла все, что когда-либо имело для нее значение.

Когда экипаж подъехал к опушке леса, лакей с недоверчивым видом помог ей выйти.

— Не лучше ли мне отвезти вас домой, мисс?

— Нет, — просто ответила Тэмми.

Она быстро направилась к деревьям, не отрывая глаз от земли. В последний раз, когда она была на этой тропинке, Джонатан и Кристофер напали на нее. Теперь они были безобидными каменными статуями, застывшими посреди площади. Как все изменилось.

В пещере было темно, камин остыл.

Тэмми не стала утруждать себя ожиданием приглашения. Она немедленно нырнула в тень, пересекая коридор, двигаясь по памяти. Дойдя до двери в покои Каспена, она остановилась. Никто не мог сказать, в каком настроении он будет. Хочет ли он вообще ее видеть? И Каспен, и Лео сегодня вечером поняли, что каждый из них что-то значит для нее. Для нее казалось слишком жестоким наказанием потерять их обоих из-за этого.

Не колеблясь больше ни секунды, Тэмми открыла дверь.

Камин горел, но комната была пуста.

Тэмми присела на край кровати Каспена и внезапно подумала, не было ли это ужасной ошибкой. О чем она думала, приходя в его покои без приглашения? Что, если он не хотел ее видеть — или, что еще хуже, что, если он искал убежища у кого-то другого? Ее желудок скрутило от этой мысли. Вряд ли она могла ожидать исключительности от Каспена, когда сама была связана с принцем.

Огонь начал угасать.

Что, если он никогда не появится? Тэмми понятия не имела, где может быть Каспен и знает ли он вообще, что она здесь. Он мог быть где-то глубоко в лесу, охотясь в своем истинном обличье. Он мог не вернуться в течение нескольких часов. Тэмми встала, решив вернуться домой. Именно тогда она это услышала.

— Темперанс.

Ее полное имя.

Тэмми обернулась и увидела в дверях Роу. Должно быть, он только что вернулся из замка. Она сразу осознала, насколько уязвима — одна под горой с василиском, который не был Каспеном. Ситуация вышла далеко за пределы контроля.

— Я пришла повидаться с Каспеном, — с трудом выдавила она. — Он здесь?

— Он рядом, — спокойно ответил Роу, наклонив голову, как будто к чему-то прислушиваясь. — И приближается.

Сердце Тэмми ускорило ритм. Если Каспен рядом, она почти в безопасности.

Роу вошел в комнату, и Тэмми инстинктивно отступила назад. Василиск усмехнулся ее отступлению.

— Ты боишься, Темперанс?

Тэмми ничего не ответила. Роу улыбнулся, и у нее кровь застыла в жилах.

— Отвечай мне, — приказал он.

— Да, — прошептала она. — Я боюсь.

Его улыбка стала шире.

— Как и должно быть.

Тэмми вздернула подбородок. Это было единственное, что она могла сделать, чтобы бросить ему вызов.

Роу медленно подошел к камину, все это время не сводя с нее глаз. Он двигался так же, как Каспен, с той же недосягаемой грацией.

— Должен признаться, — задумчиво произнес он, как будто это был обычный разговор, а не крайне опасный сценарий, — я не могу понять, почему Каспенон без ума от тебя. Смотреть особо не на что.

У Тэмми не хватило сил на оскорбление. Она знала, что Роу этим не победить.

— Конечно, — продолжил он, — Каспенон всегда был… сентиментальным.

Тэмми отчаянно потянулась к Каспену своим разумом, но дверь между ними все еще была плотно закрыта.

— Он знает, чего хочет, — сухо сказала она.

— Это и так ясно, — усмехнулся Роу. — И все же я сомневаюсь, что он знает цену, которую заплатит, если получит это.

— Я не понимаю, — сказала Тэмми вопреки себе.

— Нет, — его взгляд скользнул вниз по ее шее к маленькому золотому когтю. — Конечно же ты не понимаешь.

Тэмми изо всех сил старалась контролировать разговор.

— Если со мной что-нибудь случится, Каспен отомстит.

Роу мрачно рассмеялся.

— Не говори о вещах, которых не понимаешь. Я уже готов отомстить.

На мгновение единственным звуком стало потрескивание огня.

Роу оглянулся через плечо на дверь, как будто что-то услышала. Затем хитрая улыбка тронула его губы.

— Но, возможно, не сегодня, — когда его взгляд вернулся к ней, он в последний раз оглядел ее с ног до головы. — До новой встречи, Темперанс.

Как будто его никогда и не было здесь, Роу исчез.

Тэмми глубоко вздохнула. Волосы у нее на затылке встали дыбом, и она не могла избавиться от ощущения, что только что избежала неминуемой смерти. Все слезы, которые отказывались литься раньше, теперь угрожали захлестнуть ее. Роу был опасен. В этом не было никаких сомнений. И очевидно, что у него были личные счеты с Каспеном — те, которые он был готов свести. Я уже готов отомстить. Что это значило? Что сделал Каспен?

Прежде чем она смогла проанализировать это, она снова услышала свое имя.

— Тэмми?

На этот раз в дверях стоял Каспен. Он немедленно подошел к ней, остановившись чуть ли не вплотную.

— Что ты здесь делаешь?

— Я должна была поговорить с тобой.

— Тебе не следовало приходить сюда одной.

— Я знаю.

— Это опасно для тебя. Я не смогу защитить тебя, если... — он замолчал, его глаза скользнули по ней с внезапным беспокойством, а ноздри раздулись. — Роу. Я чувствую его запах. Он был здесь?

Тэмми покачала головой. Если сегодня вечером еще что-нибудь пойдет не так, она закричит.

— Каспен, — сказала она. — Я не хочу говорить о Роу.

Каспен поджал губы. Было очевидно, что он хотел сказать что-то еще, но Тэмми была благодарна, когда он воздержался. Тяжесть этого вечера повисла между ними, пока они изучали друг друга.

Тэмми тщательно подбирала вопрос.

— Как нам двигаться дальше?

Каспен вздохнул.

— Это... зависит…

— От чего?

— Тэмми, — он снова вздохнул. — Я не хочу обсуждать это сейчас.

Но Тэмми была сыта по горло. Ей надоело позволять Каспену решать, что они могут обсуждать, а что нет. Он не стал говорить о голосе в замке, он не стал говорить о статусе их отношений, он не стал говорить ни о чем ценном. С нее было достаточно. Она отказывалась жить дальше в подвешенном состоянии.

— Как нам двигаться дальше? — настаивала она резким голосом.

Глаза Каспена сузились. Она никогда раньше не разговаривала с ним таким тоном.

— Я не могу предсказывать будущее, Тэмми, — сказал он таким же резким голосом.

— Я не прошу тебя об этом. Я просто спрашиваю, чего ты хочешь.

— Ты очень хорошо знаешь, чего я хочу.

— Но я не знаю, — воскликнула она. — Ты никогда мне не доверяешь. Ты никогда не говоришь мне, что чувствуешь. Ты ждешь, что я прочитаю твои мысли, а потом злишься, когда я не могу этого сделать. Ты тот, кто не пускает меня внутрь. Не наоборот. — Тэмми была на грани слез. Она подождала мгновение, прежде чем тихо закончить. — Ты никогда не говоришь о будущем. Я... не знаю, кто я для тебя.

Каспен смотрел на нее с нескрываемым недоверием. Она не знала, был ли он шокирован ее словами или тем, как она их произнесла. В любом случае, прошло много времени, прежде чем он заговорил, а когда заговорил, его голос был едва слышным шепотом.

— Ты — мое будущее. Вот так просто.

Теперь потекли слезы.

Потому что это было непросто. Совсем нет. Хотя это было все, что она когда-либо хотела услышать от Каспена, Тэмми понятия не имела, как они могут быть вместе. Она не вписывалась в его семью, а он — в ее. Будущее с Каспеном не принесло бы никакой пользы ни ее матери, ни курятнику. Никогда еще все не казалось таким невозможным.

— Почему ты не сказал мне раньше?

Он пожал плечами, движение было неестественным.

— Это все усложняет.

— Разве это и без того не было сложно?

Каспен покачал головой.

— Сейчас это особенно важно. Ты не можешь понять, в каком затруднительном положении я нахожусь.

— Тогда скажи мне.

Он снова покачал головой. Она зашла слишком далеко; он закрывался от нее. Но Тэмми больше этого не допустит. Если у них есть совместное будущее, она заслуживает того, чтобы иметь в нем право голоса.

— Каспен, — она коснулась его руки, подходя ближе. — Расскажи мне.

Долгое время Каспен стоял неподвижно. Затем он провел кончиками пальцев по ее плечу и вниз по золотой цепочке, пока не коснулся маленького коготка между ее грудей.

— Это не просто ожерелье, — тихо сказал он.

— Тогда что это?

Каспен помолчал, поглаживая пальцами амулет.

— Это... жест намерения.

Тэмми нахмурилась.

— Намерения к чему?

Их глаза встретились.

— Намерения жениться на тебе.





Глава 17




— Ты хочешь сказать, что мы помолвлены?

В комнате внезапно стало теплее. Тэмми едва могла дышать.

— Нет, — быстро ответил Каспен. — Тебе нужно будет принять предложение, чтобы мы помолвка произошла.

— Ох, — сказала Тэмми, все еще не оправившись от этого открытия.

Теперь резкая реакция Роу на ожерелье приобрела смысл. Несомненно, пара василиска и человека была необычной или даже вызывала неодобрение.

— Что ж... — медленно произнесла она, — я согласна.

К удивлению Тэмми, лицо Каспена потемнело.

— Ты не можешь согласиться.

— Прошу прощения?

— Я хочу сказать, что ты не можешь этого принять. Мой клан, если они одобрят этот брак, примет приглашение от твоего имени.

Тэмми переварила эту информацию. Это было крайне странно; она никогда не слышала, чтобы кто-то был не в состоянии принять чье-то предложение самостоятельно. Напрашивался очевидный вопрос.

— Одобрят ли они этот брак?

— Я очень в этом сомневаюсь.

— Прости?

— Тэмми, — он взял ее руки в свои. — В этом нет ничего личного. Василиски и люди редко спариваются. То, что между нами, необычно, и мое гнездо отнесется к этому настороженно.

Тэмми все еще пыталась осознать тот факт, что Каспен сделал ей предложение. Она вспомнила, как он подарил ей ожерелье; это было на следующее утро после того, как он прикоснулся к ней в самый первый раз. Он заставил ее кончить, и она сделала то же самое для него. Позже они разделили свой первый совместный ужин. Тэмми вспомнила, какой электризующей была их связь той ночью, насколько волнующим и значительным было доведение друг друга до оргазма. Та ночь много значила для нее. Только сейчас она поняла, что для Каспена она значила еще больше.

Была еще одна последняя вещь, которую Тэмми нужно было знать.

— Как давно ты любишь меня?

Каспен удержал ее взгляд и прошептал:

— Гораздо дольше, чем ты меня.

Тэмми стало интересно, насколько.

Это было в тот момент, когда она прикасалась к себе в его присутствии? Или раньше, когда она впервые разделась в пещере? Или еще раньше, когда он посетил ее во снах? Знал ли он тогда, что любит ее? Знала ли она тоже?

Каспен всегда был для нее аномалией, существом, намного превосходящим все, что Тэмми могла выразить простыми словами. Ее не должно удивлять, что у него все сложилось так, как она никогда не могла предвидеть. Не было смысла пытаться понять василиска. И все же Тэмми не испугалась его заявления. Она не боялась его. Никогда не боялась. Каспен всегда относился к ней как к равной, несмотря на неравенство между ними. Он был единственным, кто поддерживал ее, кто постоянно говорил ей, что ее достаточно.

Когда они посмотрели друг на друга, что-то расцвело в сердце Тэмми. В его жесте была искренность, которую она оценила больше, чем он мог себе представить. Услышать, что она — чье-то будущее, было совсем не тем, что Тэмми когда-либо ожидала услышать. Она думала, что такие девушки, как Вера, единственные, кто может привлечь внимание мужчины, что любая другая девушка в мире достойна привязанности, кроме нее. Каспен показал ей, что это неправда. Он раскрыл ее — не только в одном смысле, — и из-за этого она навсегда изменилась.

На лице Каспена отразилась явная настороженность, без сомнения, он ждал, как она отреагирует на то, что он ей только что сказал. Не было причин заставлять его ждать дольше.

Тэмми поднялась на цыпочки и поцеловала его.

Каспен встретил ее губы своими, притягивая в свои объятия с чудовищной силой. Поцелуй был всем, в чем она нуждалась, и даже больше. Это было подтверждением того, что риск, на который они шли, того стоил — что они всегда будут выбирать друг друга, несмотря ни на что, стоящее на их пути.

Поцелуй стал глубже. Тэмми вцепилась в каждую частичку его тела, притягивая к себе, желая поглотить его. Все в нем делало ее дикой, как прирученное животное, которого только что выпустили из клетки. Она сосредоточилась только на Каспене, отталкивая все, что произошло сегодня вечером, отдаваясь этому моменту, пока не ослепла от желания. Ее руки скользнули вниз по его брюкам, чтобы почувствовать член. Как только она прикоснулась к нему, он отстранился.

— Тэмми, — сказал он напряженным голосом. — Мы не должны.

— Почему нет?

Каспен нежно провел пальцами по ее нижней губе.

— Рядом с тобой я слишком легко теряю контроль.

Тэмми вспомнила, как он укусил ее в прошлый раз. Как у нее пошла кровь.

— Ты любишь меня, — сказала она.

— Люблю.

Она подалась навстречу его прикосновению. Его глаза потемнели.

— Так контролируй это.

Его большой палец потянул ее за губу, приоткрывая.

— Я не могу, — прошептал он.

Ее рука вернулась к его брюкам, но он остановил ее прежде, чем она успела стянуть их вниз.

— Тэмми, — твердо сказал он. — Я себе не доверяю.

— Я тебе доверяю.

Каспен только покачал головой.

— Я ничего не сделал, чтобы заслужить это.

— Но ты любишь меня, — повторила она.

— Моя любовь к тебе — это мое бремя, которое я должен нести.

Услышав его слова, она резко отстранилась.

— Я для тебя обуза?

— Нет, — сказал он. — Конечно, нет. Я не это имел в виду.

— Тогда что ты имеешь в виду?

Он поднял голову к потолку, словно спрашивая у Коры.

— Я имею в виду, что я никогда не должен был допустить, чтобы это произошло.

Она вырвалась из его объятий.

— Тогда почему ты позволил этому случиться?

— Потому что я слаб, — Каспен практически прокричал это.

Тэмми в шоке отступила назад.

Он подошел ближе.

— Я слаб, когда дело касается тебя, Тэмми. Я не могу контролировать свои действия. Я не могу следовать логике или доводам рассудка. Все, о чем я думаю, — это ты. Мне интересно, что ты делаешь и с кем ты это делаешь. Я зациклен на каждом моменте, когда ты находишься с принцем-человеком, и я хочу снести его голову с плеч каждый раз, когда он прикасается к тебе. Это нерационально. Это неприемлемо. Но это моя реальность, и я ничего не могу с этим поделать.

Тэмми внезапно почувствовала слабость.

— Неужели любить меня действительно так ужасно? — прошептала она.

— Конечно, нет.

— Ты хочешь сказать, что я делаю тебя слабым?

Он покачал головой.

— Нет.

— Тогда что ты хочешь сказать? Ты сердишься на меня?

— Нет.

— Это единственное слово, которое ты знаешь? Потому что...

— Тэмми, — он положил руки ей на плечи, глядя в глаза. — Я не сержусь на тебя. Я зол на себя. Я должен был знать лучше. Это я поддался искушению. Вот что я имею в виду, когда говорю, что я слаб.

— Искушение? Так вот кто я?

Его хватка на ее плечах усилилась.

— Искушение, спасение, рай, ад — ты для меня все, Тэмми. Ты моя погибель. Ты за пределами понимания. Ни в моем, ни в вашем языке нет достаточных слов, чтобы описать тебя, — его руки переместились к ее лицу, обхватив ее подбородок. — Мой компас указывает на тебя. Я не смог бы изменить направление, даже если бы захотел.

Она смотрела ему в глаза, теряясь в этих бездонных черных омутах.

Ее компас тоже указывал на него. Так было всегда. Их объединяло что-то большее, чем они сами, — что-то, что ни один из них не мог контролировать или обратить вспять. Тэмми знала, что будущее для них будет нелегким. Но она также знала, что больше ей не с кем было строить будущее. Наклониться и поцеловать его снова было проще всего на свете.

Губы Каспена были мягкими, а тело твердым.

Даже под его маской сдержанности Тэмми чувствовала, как сильно он хотел ее. Его кожа была такой же горячей, как пламя в камине, обжигая ее везде, где она прикасалась к нему. Вместо того чтобы снова пытаться раздеть его, Тэмми разделась сама, стянув белое белье и позволив ему упасть на землю. Взгляд Каспена скользнул по ее обнаженному телу, впитывая каждый дюйм кожи.

Красавица.

Внезапно барьер между ними рухнул. Его голос вернулся в ее сознание, а вместе с ним и все его присутствие. Тэмми легко приняла его, открываясь, наслаждаясь тем, как их разумы переплелись. Руки Каспена скользнули к ее талии, обводя изгибы одними кончиками пальцев. Затем он впился в мягкую плоть ее бедер, приподнимая ее и опуская на кровать.

На этот раз, когда Тэмми спустила с него брюки, он не остановил ее. Как только его член обнажился, она наклонилась вперед, чтобы попробовать его на вкус. Каспен придержал ее, оставаясь стоять на краю кровати.

Повернись.

Тэмми обернулась. Мгновение спустя его руки легли ей на плечи, потянув вниз, так что она оказалась распластанной на спине, выгнув шею над краем матраса. Каспен провел пальцем по ее шее, заставляя ее голову запрокинуться еще дальше. С этого ракурса он был похож на памятник. Для него вид был еще лучше. Тэмми задавалась вопросом, нравится ли она ему такой — все ее тело, распростертое перед ним, каждый дюйм ее обнажен для его обозрения. Каспен обхватил ее голову руками.

Не двигайся ради меня.

Она расслабилась в его хватке, когда его большие пальцы обхватили центр ее горла. Медленно, терпеливо он ввел свой член ей в рот. Она закрыла глаза, когда он вошел глубже, позволяя удерживать себя на месте, довольная тем, что ничего не делает, но чувствует, как он наполняет ее.

Вдох и выдох, вдох и выдох, ровный, как биение сердца.

Коготь начал пульсировать, и Тэмми сразу же возбудилась. Ее соски напряглись, и она осторожно прикоснулась к ним.

Да, Тэмми.

Она вспомнила, что Каспен наблюдал за ней — она завладела его безраздельным вниманием — он смотрел сверху вниз на все, что она делала. Эта мысль была возбуждающей.

Тэмми сжала свои груди. Возможно, это было ее воображение, но она могла поклясться, что Каспен стал еще тверже. Его член был подобен мрамору в ее горле, грозной колонне в безграничном движении. Пульсация была неумолимой; ее спина выгнулась, а клитор запульсировал от желания.

Достань это.

Тэмми нащупала кончик когтя, обхватила его пальцами и вытащила.

Прикоснись к себе.

Команды Каспена были резкими и отчаянными. Он нуждался этом.

Тэмми пришлось сосредоточиться, чтобы подчиниться. Ей потребовалось все внимание, чтобы держать горло расслабленным для него, одновременно лаская себя руками. Но через мгновение она действовала автоматически. Не было ничего проще, чем доставлять себе удовольствие, и не было ничего лучше, чем делать это на глазах у Каспена. В комнате стало теплее, когда она просунула пальцы глубоко между ног. Каспен застонал, его член еще глубже проник в ее рот. Его руки оставили ее шею и нащупали груди, дразня соски и пощелкивая по ним пальцами.

Она застонала, сжимая его член. Это была почти агония — получать стимуляцию в стольких местах одновременно. Быть с Каспеном всегда было так — всегда ново, всегда ошеломляюще, почти непосильно для нее. Но Тэмми нравилось так. Ей нравилось, как Каспен доводил ее до предела, потому что она знала, что делает то же самое с ним. Их отношения никогда не были односторонними; он был таким же зависимым, как и она.

Внезапно пальцы Каспена соединились с ее пальцами. Угол наклона его члена изменился, когда он наклонился над ней, обхватывая ее руки своими и толкаясь глубже. Тэмми ослабила контроль, позволяя ему направлять ее, позволяя двигаться внутрь и наружу. Но вскоре даже этого оказалось недостаточно. Руки Каспена сжали ее бедра, полностью раздвигая их. Он наклонился еще ниже, и она приподняла бедра ему навстречу. Его язык нашел самую сердцевину ее естества, и она ускользнула в рай.

Спрятаться было негде, сопротивляться — невозможно. Тэмми оставалось только поддаться удушающей близости, запустив пальцы в волосы Каспена и зажав его голову между своих ног, чтобы он тоже не мог вырваться, как и она. Его член был пути к ее горлу. Его торс был прижат к ней, тело вдавливало ее в кровать. Они были идеально выровнены — бесконечный круг завершения без начала и без конца. Они были одним телом. Не было разницы между ее потребностями и его. Она использовала его так же, как он использовал ее, они оба испытывали бесконечное удовольствие. Зубы Каспена дразнили ее клитор, в то время как его язык погрузился в ее влажность. Его стоны вибрировали у ее груди, и оргазм был неминуем.

Тэмми точно знала, что Каспен был близок. И все же она должна была знать:

Мы вместе?

Его пальцы сжались на ее бедрах.

Мы вместе.

Долю секунды спустя Каспен кончил.

Впервые Тэмми попробовала его на вкус — всего его. Его сперма была теплой, мягкой и гладкой, стекая по ее горлу, как расплавленное золото. Она проглотила ее, страстно желая обладать всем, что он был готов ей дать. Его член все еще был у нее во рту, когда наступил уже ее оргазм. Каспен снова застонал, и Тэмми поняла, что он поглощает и ее тоже. Она вздрогнула, когда он лизнул ее, наслаждаясь влажностью глубокими, чувственными движениями. Затем он выпрямился, медленно вытаскивая член у нее изо рта. Когда он, наконец, отпустил ее, Тэмми села, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

Его глаза были черными, грудь скользкой от пота. Она поняла, что он тоже вспотел, и ее шея болела от того, что она так долго была под неестественным углом. Но она не возражала. Ей нравилось ощущать воздействие секса на свое тело — нравилось, как Каспен оставлял на ней свой след.

Он уже тянулся к ней, притягивая для поцелуя.

Они медленно поцеловались, открывая для себя, какие они вместе на вкус. Тэмми нежно пососала его нижнюю губу. Он сделал то же самое. Их рты великолепно переплелись, и Тэмми почувствовала, как его язык раскалывается надвое, когда от плеч поднялся дым. Она поцеловала его глубже, полностью прижимаясь всем телом к его торсу, когда его руки запутались в ее волосах. Она хотела только одного, и озвучила это в его голове:

Еще.

Но Каспен отстранился.

— Я уже говорил тебе, Тэмми. Мы не должны.

Его глаза были закрыты — она знала, что он слишком напуган, чтобы смотреть на нее. Дым обвивался вокруг его тела щупальцами, и казалось, что воздух объят пламенем.

Тэмми успокаивающе положила руку ему на грудь.

— Пожалуйста, Каспен, попробуй.

Он не пошевелился.

Она понизила голос до шепота.

— Попробуй для меня.

Он замер еще на одно долгое мгновение. Низкое, ровное шипение наполнило комнату. Затем он открыл глаза.

— Я не могу гарантировать твою безопасность.

Она кивнула.

— Я знаю.

Она знала, что он уступит. Он слишком сильно хотел ее, чтобы сопротивляться. И все же ей показалось, что время замедлилось, когда Каспен взял ее лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза. Его мысли донеслись до нее благоговейным шепотом:

Сама Кора не смогла бы повлиять на меня так, как это делаешь ты.

Тэмми улыбнулась.

Трахни меня, Каспен. Сейчас же.

Он тоже улыбнулся, и она увидела зачатки его клыков.

Они упали обратно на матрас, и Каспен устроился между ее ног. Его губы снова были на ее губах, головка его члена только начинала входить в нее.

И как мне тебя трахнуть?

Медленно.

Каспен скользнул в нее с неторопливой грацией. Тэмми застонала от этого пронзительного движения. Это было так невероятно приятно, что она едва расслышала, как он приблизил губы к ее уху и сказал:

— Скажи мне, что тебе нравится.

Он никогда раньше не спрашивал ее об этом. Их уроки в пещере всегда касались его и, соответственно, принца. Все, что Каспен знал о ее сексуальных предпочтениях, было выяснено благодаря их совместному опыту. Она не могла поверить, что он прямо спрашивает ее, что ей нравится в постели.

— Мне нравится, когда ты не можешь устоять передо мной.

Он поцеловал ее в подбородок.

— Что еще?

— Мне нравится, когда ты заводишь меня на публике, — она имела в виду коготь.

— Что еще? — он прошептал это ей в кожу, погружаясь в нее всеми возможными способами.

— Мне нравится, когда ты заставляешь меня кончать.

Каспен снова приблизил губы к ее уху.

— Это нетрудно сделать.

Он все еще медленно трахал ее, как будто у него было для этого все время в мире. Тэмми понятия не имела, что это может быть так — что это не всегда должно быть дико, быстро и отчаянно. Одно дело чувствовать себя желанной, и совсем другое — чувствовать, что тебя лелеют. Каспен демонстрировал свою любовь каждым медленным толчком, подстраивая свои движения под ее дыхание, пока она практически не погрузилась в транс. Он поцеловал ее в шею, выгибая ее назад, так что она была уязвима — и в то же время в безопасности — в его объятиях.

Они никогда раньше не были такими влажными. Теперь она поняла, что значит по-настоящему овладеть им, принимать его член так, как это было задумано — до самого основания, толчок за безжалостным глубоким толчком. Жар прилил к ее щекам, все тело покрылось мелкой испариной. Она чувствовала себя раскрасневшейся, как будто горела

— Скажи мне, что тебе нравится, — сумела прошептать она.

Каспен улыбнулся.

— Мне нравится, когда ты произносишь мое имя.

Тэмми скрестила ноги вокруг него, притягивая его еще глубже.

— Что еще?

— Мне нравится, когда ты не можешь отдышаться.

Она не могла дышать уже сейчас.

— Что еще?

— Мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда я быстро трахаю тебя.

Несмотря на то, что сказал Каспен, он не стал трахать ее быстрее. Он продолжал делать то, что ей нравилось, одновременно говоря, что ему нравится. Это было именно то, чего Тэмми хотела от него, и это только заводило ее еще больше.

Рука Каспена скользнула ей между ног. Он нежно массировал ее клитор, синхронизируя движения со своими толчками, так что каждый раз, когда он полностью входил в нее, его пальцы оказывали еще большее давление. Это было почти за пределами того, с чем Тэмми могла справиться.

— Я знаю, что тебе это нравится, — тихо сказал Каспен.

Тэмми не могла даже кивнуть. Он вел ее к кульминации, подготавливая к освобождению. Его глаза были черными омутами, он наблюдал за ней в полном восторге. Она хотела кончить с ним, показать ему, насколько она предана их союзу, показать ему, что она его.

Когда она была уже близко, Каспен отступил, перекатившись на спину.

— Оседлай меня, — приказал он.

Тэмми повиновалась, оседлав его и опустившись на его член с бесстыдным стоном. Она быстро задергала бедрами, гоняясь за эйфорией, которая, как она знала, неизбежна. Они были окружены дымом: Каспен то закрывал глаза, то смотрел на ее шею, и она знала, что он изо всех сил пытается сохранить контроль. Это не облегчило ему задачу.

Ее оргазм рос, рос, рос внутри нее — нарастал со свирепой решимостью, угрожая утопить в своей настойчивости. Она снова была в нескольких секундах от него, и на этот раз она не позволит ничему остановить себя. Тэмми впилась ногтями в кожу Каспена, удерживаясь в этом моменте. Это был рай — вот так оседлать его, стать хозяйкой собственного удовольствия и сделать то, что ей нужно.

Тэмми вскрикнула, впадая в экстаз.

В тот момент, когда она кончила, Каспен изменился, и она поняла, что он больше не сдерживается. Он схватил ее за грудь так сильно, что она вскрикнула. В ту же секунду, как она это сделала, он отпустил ее, скользя ладонями вниз по изгибу ее талии и сжимая ее задницу обеими руками.

— Я не могу угнаться за тобой, — выдохнула она.

Услышав ее слова, Каспен выпрямился, обнял ее и крепко прижал к себе. На мгновение они оба застыли совершенно неподвижно, их губы были в сантиметрах друг от друга, тела словно переплелись. Тэмми чувствовала, как сердце Каспена ровно бьется в его груди, намного медленнее, чем ее, что неслось галопом, как дикая лошадь. Она чувствовала знание в биении его сердца — глубокое, обширное знание, которое существовало намного дольше, чем она была жива, и будет существовать после того, как она умрет. Интересно, как долго билось это сердце?

Затем Каспен выгнул бедра, ритмично проникая в нее снизу. Он выдержал ее взгляд, спокойно наблюдая, как с каждым толчком у нее учащается дыхание.

— Пожалуйста, Каспен, — выдохнула она.

Тэмми даже не знала, о чем умоляла.

Его хватка усилилась, удерживая ее на месте, когда он входил в нее снова и снова. Она была сверху, но он контролировал ситуацию, задавая темп, как делал всегда. Тэмми закрыла глаза и застонала, сдаваясь, ведь это было слишком хорошо — отдаваться ему, потому что у нее не было другого выбора.

— Скажи мне, — выдохнула она. — Скажи мне, что ты чувствуешь ко мне, — ей нужно было услышать это от него. Теперь, когда они были соединены вместе.

Каспен не колебался.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он. — Я жажду твоего запаха, твоей кожи, твоего голоса. Я думаю о тебе все время, на грани разрушения. Ты невыносимо подавляешь. Я не могу сопротивляться тебе, как бы сильно ни старался.

Слышать, как Каспен описывает отношение к ней, было непостижимо, ведь Тэмми то же чувствовала к нему. Ей хотелось услышать больше.

Прежде чем она успела попросить об этом, Каспен уже заговорил, его слова подчеркивались с каждым толчком.

— Я боюсь того, как много ты для меня значишь. Ты занимаешь каждый дюйм моего разума. Если кто-нибудь когда-нибудь причинит тебе боль, я разорву его на части. Никто не сравнится с тобой. Ни василиск, ни человек никогда не пленяли меня так, как ты. Я хочу трахать тебя все время. Я хочу кончать в тебя.

Его темп увеличивался. Тэмми не могла дышать.

— Ты.

Толчок.

— Такая.

Толчок.

— Идеальная.

На этот раз, когда она кончила, он произнес команду в ее разум:

Открой рот.

Она сделала это без вопросов.

Рука Каспена обхватила ее за горло, выгибая шею назад, чтобы он мог расположить свое лицо прямо над ее лицом. Он открыл рот, но не поцеловал ее. Вместо этого он издал гортанный звук — что-то среднее между шипением и рычанием, что-то совершенно и бесспорно нечеловеческое. Тэмми почувствовала, как он кончил, в тот самый момент, когда у него изо рта потекла черная жидкость.

Глаза Тэмми оставались широко открытыми, пока жидкость стекала по задней стенке ее горла.

На вкус это было как дым.

Когда остатки жидкости проскользнули из его рта, Каспен, наконец, поцеловал ее. Он был весь мокрый от пота, как и она. Их общая влага растекалась по ногам, но ни один из них не потрудился вытереть ее. В этом не было смысла; Тэмми нравилось быть покрытой им. Вибрации от их единения медленно угасали, и только когда воздух начал остывать, Тэмми, наконец, спросила.

— Что это было?

Золото возвращалось в глаза Каспена. Он зацепил пальцем цепочку у нее на шее, притягивая ее ближе.

— Мой яд.

— Твой яд?

— Да.

— Но разве он не убьет меня?

Каспен усмехнулся.

— Конечно, нет.

Тэмми выпрямилась, ее голос стал тверже.

— Не смей заставлять меня чувствовать себя глупой из-за этого вопроса. Всем известно, что яд василиска смертелен.

Выражение лица Каспена смягчилось.

— Мой яд смертелен, только если я тебя укушу. Сам по себе он безвреден.

— Что?

Для Тэмми это было новостью. Всю свою жизнь ее воспитывали в убеждении, что яд василиска смертелен.

— Яд смертелен, если его вводить прямо из клыков, — продолжил Каспен.

— Значит, я не умру?

Он прижался губами к ее шее.

— Не от того, что я только что сделал.

Тэмми почувствовала внезапный прилив предвкушения. Что он только что сделал? Она никогда не слышала, чтобы василиск давал свой яд человеку, даже если это не было смертельно. Он сказал ей открыть рот, и она подчинилась. Часть ее без колебаний выполнила его приказ, потому что она доверяла ему. Это было так просто. Но была ли она глупа, поступив так?

Она оттолкнула его.

— Тебе следовало сначала спросить меня.

Каспен нахмурился.

Тэмми продолжила прежде, чем он успел ответить.

— Ты не можешь просто решать, что со мной делать. Я заслуживаю права голоса.

— Я не могу советоваться с тобой по каждому решению, которое принимаю, Тэмми.

— Можешь, когда твои решения касаются моего тела.

Он не ответил.

— Я бы сказала — «да, Каспен», — прошептала Тэмми. — На все, о чем бы ты ни попросил. Я всегда говорю «да» тебе. Так что просто спроси в следующий раз.

Он наконец посмотрел на нее.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Я спрошу в следующий раз.

Тэмми кивнула. Затем…

— Но что... именно ты сделал?

— Я уже говорил тебе. Я дал тебе свой яд.

— Я знаю, что ты сделал. Но почему ты это сделал?

Глаза Каспена встретились с ее глазами.

— Ты не в безопасности в моем мире, Тэмми. Каждый раз, когда ты приходишь сюда, это сопряжено с риском.

Тэмми знала, что ее походы под гору были опасны. Но она также знала, что они того стоили.

— Ты оберегаешь меня, — сказала она.

Он покачал головой.

— Я не всегда здесь. Сегодня вечером ты была наедине с Роу.

— Он ничего не делал.

— Только потому, что я был поблизости. В следующий раз он не будет колебаться.

— Чтобы сделать что?

— Чтобы окрестовать1 тебя.

Тэмми нахмурилась. Окрестовать? Такого термина она раньше не слышала.

— Что это значит?

Вместо ответа Каспен поднял ее со своих колен и посадил рядом с собой на кровать. Предвкушение скользнуло по ее спине, когда он сказал:

— Крестование — это способ для василиска обрести силу.

Тэмми обдумала это. Василиски черпали свою силу в сексе. Беспокоился ли он, что Роу займется с ней сексом?

— Каспен, — она положила ладонь ему на плечо, наклоняясь. — Между нами ничего не было. Клянусь.

Он покачал головой.

— Крестование — это не секс.

— Тогда как же это работает?

— Для крестования требуется ограниченный контакт. Роу нужно только прикоснуться к тебе, — словно демонстрируя, Каспен обхватил рукой ее горло, прежде чем тихо закончить, — чтобы покорить тебя. Когда ты достигнешь вершины, тебя заставят испытать оргазм. Это жестокий акт без согласия. Мой яд защитит тебя от этого.

— Но зачем Роу хотеть довести меня до оргазма?

— Думай об этом как о принятии силы, а не доставлении удовольствия.

— Я не понимаю, — сказала Тэмми.

— Крестование — это способ извлечь силу из человека. Когда ты достигаешь кульминации, василиск, который тебя крестует, становится сильнее. Роу хочет черпать из тебя силу.

— Разве он не может выбрать кого-то другого? Почему именно я?

— Он может, — в голос Каспена закрался гнев. — Но я забрал кое-что дорогое для него. Он хочет сделать то же самое со мной.

— Что ты отобрал?

Каспен не ответил.

Я уже готов отомстить.

Тэмми воспользовалась паузой, чтобы собраться с мыслями. Ее снова поразило, как мало она знала о мире Каспена и насколько не в ладах с ним была. Здесь за каждым углом подстерегали неисчислимые опасности — опасности, которые она не могла предвидеть, потому что, как минимум, не знала, что они существуют. Это проблема, которая начинала казаться непреодолимой. Она понимала, что находится в невыгодном положении — Каспену часто приходилось действовать в ее интересах без ее ведома. Но ей не всегда нравилось, как он это делал. И это было не в первый раз; каменные статуи Джонатана и Кристофера промелькнули у нее в голове. Еще одно решение, которое Каспен принял, чтобы защитить ее. Тэмми все еще считала себя ответственной за их смерть. Вероятно, так будет всегда.

Тэмми нужно было знать больше. Но Каспену явно не понравилось такое направление вопросов. Этот разговор был минным полем, и ориентироваться по нему становилось все более и более невозможно.

Она отсчитала тридцать долгих секунд, прежде чем спросить:

— Почему ты никогда не крестовал меня?

— Потому что это нарушение.

— Я хочу, чтобы ты это сделал.

Каспен переместился так, чтобы они оказались лицом друг к другу.

— Нет, Тэмми.

— Почему? Твой яд предотвращает это?

— Мой яд не дает никому другому проникнуть в тебя. Технически, я все еще могу. Но я бы никогда этого не сделал, Тэмми. Ты этого не заслуживаешь.

— Ты хочешь сказать, что будет больно?

— Вовсе нет. Но это все равно форма злоупотребления.

Она уже приняла решение. Испытать оргазм от Каспена таким способом, несомненно, было бы невероятно. Ей нужно было узнать, каково это.

— Сделай это, — повторила она.

Но Каспен покачал головой.

— Это еще не все, Тэмми. Крестование образует связь между человеком и василиском. Ту, которую невозможно сломать.

— Разве мы уже не связаны узами?

— Не таким образом. Если бы я крестовал тебя, ты была бы вынуждена всегда делать то, что я говорю. Это лишило бы тебя сути.

Тэмми нахмурилась. Ей не понравилось, как это прозвучало.

Каспен продолжил:

— Я мог бы отдать тебе любой приказ, и тебе пришлось бы подчиниться. Если бы я сказал тебе вонзить в себя нож, ты бы сделала это без колебаний.

— Ты бы никогда не приказал мне сделать это.

— Конечно, нет. Но связь выходит за рамки словесного внушения. Если бы я умирал с голоду и не было еды, ты бы отрезала себе руку, чтобы накормить меня, приказал я тебе или нет.

Тэмми скорчила гримасу.

— Фу.

Улыбка тронула губы Каспена.

— Именно. Фу.

На мгновение они замолчали.

— Ты можешь крестовать других василисков? — спросила она.

— Василиску запрещено крестовать другого василиска. Это предназначено только для...

— Людей, — закончила Тэмми за него. Конечно, так и было.

— Да, — Каспен изучал ее лицо в мерцающем свете костра. — Люди могут противостоять крестованию, потому что вы предназначены для того, чтобы давать нам силу. Василиски не созданы для того, чтобы доминировать друг над другом. Это мерзость природы — использовать свой вид.

— Но это возможно, верно?

— Да, — снова сказал он, на этот раз тихо. — Это возможно.

Что-то в его тоне заставило Тэмми спросить:

— Ты когда-нибудь делал это?

Его челюсть сжалась. Тэмми попыталась проигнорировать острый укол ревности, пронзивший ее при мысли о том, что он проводил крестование с кем-то еще.

— Каспен, — прошептала она, боясь его ответа. — Есть ли василиск, которая связана с тобой?

К ее удивлению, он ответил:

— Нет.

Тэмми подумала, что он мог бы быть более подробным в своем ответе, но не стал. Оставалось спросить только об одном.

— Что произойдет, если крестовать василиска?

Каспену потребовалась целая вечность, чтобы ответить.

— Он умрет.





Глава 18




Тэмми хотела знать больше. Ей было необходимо узнать больше.

Но она боялась, что и так попросила слишком многого — слишком глубоко копнулась в прошлом Каспена после и без того напряженного вечера — и он был на грани того, чтобы закрыться из-за этого.

Она прижалась губами к его щеке.

— Нам не обязательно говорить об этом прямо сейчас, — пробормотала она. Формулировка была продуманной; Тэмми, без сомнения, хотела поговорить об этом в какой-то момент. Но давить на Каспена дальше не имело смысла. Они оба достаточно натерпелись сегодня вечером.

Тэмми придвинулась ближе к нему, обвивая руками его шею. Он расслабился рядом с ней, и на мгновение ни один из них не произнес ни слова. Затем Каспен пробормотал:

— Тебе следует пойти домой, Тэмми.

В груди у нее все перевернулось. Она отстранилась.

— Ты расстроен? Я не хотела...

— Я не расстроен, — увидев выражение ее лица, он смягчил тон. — Клянусь, я не расстроен, Тэмми. Но тебе правда следует вернуться домой.

Тэмми нахмурилась. Они были помолвлены, или почти помолвлены. Она надеялась, что они останутся вместе хотя бы до утра.

— Но почему?

— Гнезда созвали заседание совета. Я должен присутствовать.

Сегодня вечером Тэмми уже задала слишком много вопросов. Но Каспен, казалось, был гораздо более склонен обсуждать эту тему, поэтому она задала другой.

— По какому поводу эта встреча?

— По поводу меня.

— Ох...

Тэмми тронула его за плечо.

— Ты уверен, что мне следует уйти? Я могла бы подождать тебя.

Он покачал головой.

— Я не хочу, чтобы ты была здесь одна.

У Тэмми не было возражений на это. После того, что произошло с Роу ранее, она вряд ли могла утверждать, что будет в безопасности.

— Что произойдет на встрече? — спросила она.

Каспен обхватил ее бедро рукой. Несмотря на то, что сказал ей, что она должна уйти, он, казалось, не стремился избавиться от нее.

— Мои недавние... подвиги…будут обсуждаться.

Тэмми подумала о золотом когте на своей шее. Конечно, у гнезд было бы много чего сказать о том факте, что Каспен сделал предложение человеку. А еще предстояло разобраться с убийствами Джонатана и Кристофера.

Тэмми придвинулась еще ближе.

— У тебя будут неприятности? — прошептала она.

Губы Каспена скользнули по ее плечу.

— Возможно.

Тэмми снова забралась к нему на колени, прикоснувшись лишь кончиком пальца к головке его члена, который уже был твердым.

— Что с тобой будет?

— Это решать королю.

Тэмми помолчала.

— Я думала, ты Змеиный король.

К ее удивлению, Каспен тихо рассмеялся.

— Только люди называют меня так. Это не имеет никакого отношения к моему настоящему титулу.

Это было новостью для Тэмми. Все называли Каспена Змеиным Королем. Он был легендой — вся деревня говорила о нем еще до рождения Тэмми. Не было ни одной девушки, имевшей право на обучение, которая не знала бы о его репутации.

— В таком случае, — она изогнула бедра, опускаясь на его член. — Каков твой настоящий титул?

Каспен подождал, пока она полностью усядется, прежде чем ответить.

— Я сын короля.

Тэмми была слишком отвлечена ощущениями, чтобы полностью усвоить эту информацию. Но когда она медленно начала скользить вверх и вниз по его члену, ей удалось сосредоточиться достаточно, чтобы сказать:

— Так... ты принц?

Каспен тоже с трудом сосредоточился. Его пальцы крепко обхватили ее бедра, направляя движения. В конце концов, он ответил.

— Да. Я принц.

На мгновение они осознали это откровение. Это было абсурдно. У нее была связь не с одним, а с двумя принцами. Одновременно. Это было нечто такое, чего она никогда не могла бы для себя предсказать.

Но она поразится этому позже. Прямо сейчас она хотела только одного принца.

Каспен позволил ей задавать темп, нежно целуя ее шею, пока она скакала на нем. Тэмми использовала его плечи для равновесия, сжимая теплую кожу и устанавливая ритм. Ей нравилось заниматься сексом вот так: медленно, интимно. Каспену это тоже нравилось. Он смотрел на нее с нескрываемым обожанием, притягивая ближе при каждом удобном случае. Его руки касались каждой частички ее тела, поднимаясь вверх по бедрам, чтобы поласкать груди, держа ладони плоскими, чтобы она могла прижиматься к ним сосками каждый раз, когда выгибала спину. Он понимал ее безоговорочно, без всяких просьб. Он знал, что она хотела набраться опыта — узнать, что нравится ее телу, — использовать его для этого. Эго было неважно, когда дело касалось ее удовольствия. Они оба хотели, чтобы ей это понравилось.

Они были близки. Её клитор стал чувствительным, соски — напряжёнными. Теперь она двигалась быстрее, яростно оседлав его, гонимая жаждой оргазма. Каспен обхватил её затылок одной рукой, а другой сжал ягодицу, резко притягивая её бёдра к себе.

Это было всё, что ей нужно.

— Каспен, — вскрикнула она.

Это было всё, что нужно ему.

Их кульминация слилась воедино, нахлынув яростной волной, которая угрожала захлестнуть обоих. Тэмми никогда не привыкнет к этому: необузданному обмену энергией, который мог вызвать только секс. Они прижались друг к другу, задыхаясь, когда волна единения пронеслась между ними. Их лица были в дюйме друг от друга. Тэмми провела кончиком языка по его нижней губе, пробуя остатки яда. Она легонько укусила его, втягивая губу в свой рот.

Сильнее, Тэмми.

Она сжала ее, выпустив кровь. Каспен издал грубый стон, но не отстранился. Для Тэмми это было естественно — она хотела попробовать каждую частичку его тела. В ней уже был его яд. Почему бы не добавить крови?

Тэмми нежно пососала губу. Когда она отстранилась, то зачарованно наблюдала, как рана заживала сама по себе, точно так же, как это сделал для нее Каспен.

Он улыбнулся.

— Тебе понравилось?

Она кивнула.

— Хорошо.

— А тебе?

— Да.

— Но я причинила тебе боль.

Его улыбка стала еще шире.

— Ты можешь делать со мной все, что захочешь, Тэмми. Поверь, мне это понравится.

В глазах Каспена безошибочно читалось желание. Тэмми наблюдала, как оно медленно угасает, когда его зрачки сужаются, а глаза снова становятся золотистыми. Он запечатлел легкий поцелуй на ее плече.

— Я провожу тебя, — сказал он.

Тэмми хотела возразить. Она хотела остаться здесь с ним навсегда. Но она также знала, что у него были более неотложные дела — дела, которые могли повлиять на их будущее. Она предположила, что ей лучше позволить ему сделать это.

Тэмми вставила коготь обратно. Каспен проводил ее до выхода.

Когда они добрались до начала тропы, Каспен заключил ее в объятия и прижал к себе. Они стояли, прижавшись друг к другу, и его тело было единственным, что согревало ее.

— Ты расскажешь мне, как пройдет встреча? — спросила она, уткнувшись ему в грудь.

— Да, — пробормотал он в ответ. — Но это продлится довольно долго. Вероятно, до утра.

— Разбуди меня.

— Нет, — он покачал головой. — Тебе нужно поспать.

Тэмми не стала возражать. Он был прав; ей нужно было поспать. Это были мучительные сутки, и уровень адреналина в крови был на исходе. Мысль о ее уютной кровати в домике была чрезвычайно привлекательной, а мысль о том, чтобы заснуть, — еще более привлекательной.

Каспен, должно быть, почувствовал это, потому что поцеловал ее в лоб и сказал:

— Иди, Тэмми.

Она ушла.

По дороге домой она поняла, что понятия не имеет, участвует ли еще в отборе — она покинула замок до того, как Лео объявил финальную пятерку девушек. Теперь ее сердце нервно подпрыгнуло при мысли о том, что может ждать ее в будущем. Она была в шаге от помолвки с Каспеном. Но что, если совет накажет его? Или, что еще хуже, накажет ее? Тэмми ничего не знала о повадках василисков. Если у такой помолвки, как у них, и были последствия, она даже не надеялась предсказать их.

А потом она вспомнила про Лео.

Что он подумает о ней? Ученица, влюбленная в своего учителя. Ей придется покинуть его, если дела с Каспеном пойдут дальше. Ее уход подорвет весь процесс отбора. Это неслыханно.

Или такое уже случалось?

Внезапно в памяти всплыл разговор, поразивший ее с силой молнии:

— Кто-нибудь когда-нибудь уходил? — спросила она.

— Однажды, — ответил Каспен. — Но она не была моей ученицей.

Почему та девушка ушла? Хотела бы Тэмми знать. Она желала многого — чтобы совет одобрил ее помолвку, чтобы Лео простил ее, чтобы ее мать жила праздной жизнью. Но это были не те желания, которые исполнятся сегодня вечером. Сегодня все, что она могла сделать, это пойти домой и поспать. Что она и сделала.

Ее разбудили крики петухов.

Тэмми наслаждалась несколькими минутами одиночества на кухне, наблюдая, как ее мать ухаживает за садом. Фестиваль наверняка возобновится сегодня вечером. Передача Короны состоится через несколько дней, и необходимо будет начать надлежащую подготовку. Сегодняшнее событие было знаменательным: принц поцелует каждую из оставшихся потенциальных жен на глазах у всей деревни, во время чего жители проголосуют за свою любимую девушку. Голосование простое: победителем станет та, за кого толпа аплодировала громче всех.

На первый взгляд, это казалось способом вовлечь жителей деревни в процесс отбора. Кого бы ни выбрал принц, в конце концов, она станет их королевой. Подданные королевства заслуживали права голоса в том, кто ими правил. На самом деле, это практически не влияло на то, кого на самом деле выбирал принц. Все это было напоказ — не более чем способ успокоить толпу и дать им почувствовать, что у них есть голос. Для Тэмми, девчонки из куриного дерьма, это было просто еще одно публичное унижение. Точнее будет, если Лео уже не исключил ее.

Тэмми никогда не забудет, как он смотрел на нее прошлой ночью — словно она вырвала сердце прямо из его груди. Она и не знала, что способна заставить мужчину так смотреть на нее. Теперь она держала в руках сердца двух мужчин. Тэмми опустила взгляд на россыпь веснушек, разбросанных по ее коже. Она подумала о том, как запустила пальцы в волосы Каспена, когда прошлой ночью он зарылся головой между ее ног.

Коготь запульсировал.

Тэмми мысленно потянулась к Каспену, но коридор между ними был закрыт. Прежде чем она успела подумать об этом, она услышала:

— Как все прошло, моя дорогая?

В дверях стояла ее мать. Тэмми понятия не имела, что ей ответить. Последнее, чего она хотела, это разрушить иллюзию, что у них есть надежда на лучшее будущее. Но она не могла рассказать матери, в каком они с Лео положении, когда сама об этом едва знала.

— Все прошло... лучше, чем ожидалось.

Учитывая, что она ожидала, что встреча Каспена и Лео приведет к кровопролитию, это было лучшее, что она могла сказать.

— Это замечательно.

Тэмми не ответила.

Коготь снова запульсировал, на этот раз сильнее. Пульсация была такой сильной, что она почувствовала, как влага начала стекать по ногам. Тэмми поспешно извинилась, отчаянно желая побыть одна. Ванная была ближе всего, и к тому времени, как она добралась до нее, ощущение стало почти невыносимым.

Тэмми едва успела захлопнуть дверь, прежде чем подойти к единственному окну, готовая вылезти наружу и побежать обратно в пещеры. Все, о чем она могла думать, это добраться до Каспена. Ей нужно было попробовать его на вкус, позволить ему попробовать себя. Больше всего на свете она хотела оказаться в его покоях, наедине, чтобы они могли прикасаться друг к другу без посторонних глаз. Тэмми прикусила губу, готовая закричать — готовая кончить. Внезапно пульсация прекратилась.

Ее рот открылся от шока.

Быть доведенной до края, подойти так близко к грани и получить отказ, было не чем иным, как пыткой. Она ждала, положив руки на подоконник, отчаянно желая получить еще один импульс.

Но этого не произошло.

Вместо этого Каспен прошептал ей в голову одно-единственное слово:

Останься.

Тэмми застыла на месте, уставившись в открытое окно. В ванную ворвался ветерок, вырвав ее из оцепенения.

Каспен хотел, чтобы она осталась. Он отверг ее, а потом и вовсе закрылся. Было ли в мире чувство хуже? Они должны были быть помолвлены; он должен был получить одобрение совета прямо сейчас.

Тэмми сдерживала слезы, закрывая окно и задергивая шторы. Она не знала, что делать. Половина ее хотела заплакать. Другая половина чувствовала себя злой и голодной, как будто могла разорвать зубами сырое мясо. Она ненавидела то, насколько Каспен контролировал себя, даже когда его не было рядом с ней. Как раз в тот момент, когда она собиралась вернуться на кухню, раздалось еще одно слово, заставившее сердце пуститься вскачь.

Раздевайся.

И вот так просто он снова заманил ее в ловушку.

Она не могла бросить ему вызов. Даже не хотела.

Тэмми понятия не имела, видит ли ее Каспен. Но она притворилась, что видит, медленно раздеваясь, как в ту ночь, когда они впервые встретились. Она расстегнула пуговицы ночной рубашки одну за другой, стягивая ее с плеч и позволяя ей упасть на пол. Она выскользнула из нижнего белья, позволив ему упасть тоже. Когда она была полностью обнажена, она ждала другой команды, зная, что это только вопрос времени, когда та поступит. Наконец, это произошло:

Приготовь ванну.

Она подошла к ванне, включила воду и добавила ароматические масла. Она никогда не была неравнодушна к ваннам, но знала, что эта ванна ей понравится.

Тэмми сидела в наполнявшейся ванне, наблюдая, как пузырьки поднимаются по ногам. Пульсация возобновилась, возвращая ее в знакомое тепло. Она прислонилась к белому фарфору, выгнув шею. По ее коже побежали мурашки, а соски затвердели так, что причиняли боль. Она осторожно положила на них ладони, обхватив груди ладонями.

Сожми.

Она сделала это, и это был рай.

Еще.

На этот раз она застонала, и звук растворился в шуме бегущей воды. Все ее тело было словно сделано из стекла, как будто она могла разлететься вдребезги при малейшей провокации.

Тебе нравится делать это для меня?

Да.

Что еще ты бы сделала для меня, Тэмми? Покажи мне.

Тэмми опустила руки в ванну, смачивая их маслом и водой. Затем она снова коснулась своих грудей, нежно потирая их, представляя Каспена перед собой, воображая, что он наблюдает за каждым ее движением. Масло было скользким и пахло розами. Она размягчила свои соски, затем они снова затвердели, и Тэмми чувствовала, как желание Каспена растет, подстраиваясь под ее.

Она хотела, чтобы он подошел к ней. Она хотела, чтобы он был здесь и увидел ее такой, положил свои руки поверх ее и сжал так сильно, как ему хотелось.

Достань это.

Она колебалась.

Сделай это, Тэмми. Прямо сейчас.

Тэмми не хотела убирать коготь; ей нравилось, как он наполнял ее. Но она не хотела его ослушаться, поэтому провела пальцем по изгибу когтя между ног и вытащила его. Даже вынимать его было приятно, и она вздохнула от пустоты.

Оближи.

Тэмми не колебалась. Она поднесла коготь к губам, начав с более тонкого конца и медленно проведя языком по изгибу. Делая это, она попробовала себя, и каким-то образом она также попробовала Каспена. Только когда она добралась до конца когтя, она поняла, что он вырос у нее в руке. Раньше он мог поместиться в одной ладони, теперь ей потребовались обе руки. Она восхищенно смотрела, как он меняет форму, превращаясь во что-то знакомое: что-то длинное, твердое и внушительное. Это была самая важная часть Каспена — та часть, которую он доверил ей сохранить, — и для Тэмми было честью сделать это.

Она взяла кончик в рот, обводя языком его широкую часть, делая то, что, она знала, ему нравилось. Затем она заглотила его до самого горла, отстраняясь и снова беря в рот в постоянном ритме.

Быстрее.

Тэмми повиновалась, упершись локтями в бортики ванны, чтобы принять его как можно глубже. Она делала это до тех пор, пока не почувствовала, скорее, чем услышала, когда Каспен был близок к завершению. Резкий спазм пронзил ее, и она в нем предшественника оргазма. Тэмми знала, что у нее остались считанные секунды до того, как он кончит, поэтому без колебаний вытащила предмет изо рта и снова просунула его себе между ног. Она поморщилась, когда сделала это; гладкий фаллос был неумолим — намного тверже, чем его настоящий член.

Как только он оказался внутри нее, наслаждение взорвалось в ее сознании. Волна была так бесспорно сильна, что Тэмми вскрикнула, откидывая голову назад в знак полной капитуляции, позволяя его волне удовлетворения стереть все мысли в ее мозгу, кроме одной в его:

Моя.

Она все еще переживала свой оргазм, когда их связь прервалась.

Она откинулась в ванне, тяжело дыша, ее тело раскраснелось от удовольствия. Она оставалась там, пока вода в ванне не остыла, сидя молча, пока коготь возвращался в свою нормальную форму, настойчиво прижимаясь к ее клитору. Тэмми ополоснулась, прежде чем одеться и присоединиться к матери на кухне.

Остаток дня прошел в тяжелой работе по дому.

После легкого оргазма Тэмми поняла, что боится праздника каждой клеточкой своего существа. Она не могла решить, что хуже: выбыть из отбора и сказать матери, что она потерпела неудачу, или остаться в отборе и целоваться с Лео на глазах у всей деревни. Хороших вариантов здесь не было. Казалось, их никогда не было.

К тому времени, когда она тащилась на площадь, Тэмми тошнило от предвкушения.

Наступила ночь. Единственным источником света было теплое сияние городской площади вдалеке, которая светилась, как люстра. К тому времени, когда она добралась до фестиваля, празднование было в самом разгаре. Разноцветные свечи висели от одной стороны площади до другой, придавая брусчатке волшебный вид. Помещение было забито продавцами еды, безделушек и лент, похожих на те, что Вера всегда носила в волосах. Статуи Джонатана и Кристофера были убраны — единственной вещью в центре площади была большая деревянная сцена. Тэмми оглядела толпу в поисках единственного человека, который, как она знала, успокоит ее нервы.

Как и ожидалось, Габриэль был у медовухи.

— Габриэль, — позвала она, подойдя к нему. — Я опоздала?

Габриэль обнял ее. Он явно начал рано.

— Не знаю, дорогая. Принц еще никого не исключал.

— Что? Почему?

Он пожал плечами.

— Никто не знает. Не встречался даже с половиной василисков. Он поссорился с королем, а потом заставил всех уйти.

— Он поссорился со своим отцом?

— Он действительно это сделал.

По телу Тэмми пробежал холодок. Это из-за нее. Скорее всего. Не было никакого другого возможного объяснения тому, почему Лео не приступил к исключению.

— Ну, и что произошло?

Габриэль держал медовуху той же рукой, что обнимала Тэмми за плечи. Ей приходилось уворачиваться от стакана каждый раз, когда он подносил его к своему рту.

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Габриэль, — она схватила его за руку и потянула так, что они оказались лицом к лицу. — Сосредоточься. Что Лео сказал Максимусу?

— Знаешь, — сказал он легко, коснувшись кончиком пальца кончика ее носа. — Ты сегодня довольно властная.

Тэмми вздохнула.

Габриэль прижался губами к ее щеке, прежде чем ответить.

— Я не слышал, о чем они говорили. Я был на кухне. Но я уверен, что Вера знает.

Тэмми глазами нашла Веру, та стояла на краю площади и выглядела явно менее высокомерно, чем обычно. Была ли она одной из девушек, чей василиск никогда не встречался с принцем? Тэмми вспомнила ревность на лице Веры, когда она увидела, как Каспен дотрагивается до ее талии. Возможно, она злилась из-за того, что ее вечер с Роу был прерван.

— Я бы предпочла не разговаривать с Верой, — пробормотал Тэмми.

— О, я тоже.

Тэмми закатила глаза, взяла бокал Габриэля с медовухой и осушила его одним глотком.

Он ахнул в притворном удивлении.

— Воровка.

— Ой, заткнись. Следующий за мой счет.

Габриэль рассмеялся.

— Как великодушно с твоей стороны.

Во время фестиваля вся выпивка была бесплатной. Алкоголь предоставляли члены королевской семьи, и он был общеизвестно крепким. Тэмми и Габриэль провели следующий час, слоняясь по площади, выпивая гораздо больше, чем следовало. Для Тэмми это был способ отвлечься от того, что могло случиться позже. Для Габриэля — просто еще один будний вечер.

Они, казалось, допивали десятый бокал медовухи, когда в ее сознании внезапно возникло присутствие Каспена.

Тэмми.

Тэмми тут же пролила свой напиток на землю.

— Ой, — взвизгнул Габриэль, отпрыгивая назад. — Осторожно!

— Извини, — пробормотала Тэмми. Обращаясь к Каспену, она спросила:

Как прошло заседание совета?

Долгая пауза.

Насыщенно событиями.

Это был типичный ответ Каспена. Ровно настолько, чтобы успокоить ее — недостаточно, чтобы на самом деле рассказать ей, что произошло.

У тебя неприятности?

Еще одна пауза.

Нет.

Она должна была верить, что он не лжет. И все же казалось невозможным, что у его действий не будет последствий. Тэмми решила поднажать:

Примет ли твое гнездо нашу помолвку?

На этот раз пауза длилась так долго, что Тэмми подумала, что он, возможно, закрыл дверь между их разумами. Вспышка раздражения пронзила ее.

Каспен? Примут ли они?

К ней вернулся его голос.

При одном условии.

Каком именно?

Его колебание было ощутимым. Она послала ему настойчивую волну нетерпения, давая понять, что больше ждать не намерена.

Скажи мне.

Не сейчас.

Почему не сейчас?

Мы обсудим это, когда ты будешь у меня в следующий раз.

Сегодня вечером?

Нет. Ты придешь ко мне завтра.

Но мы...

У меня есть дела, которыми нужно заняться сегодня, Тэмми.

Но...

Каспен разорвал их связь.

Горячий комок гнева скрутился внутри Тэмми. Она ненавидела, когда он так делал. Это заставляло ее чувствовать себя беспомощной в отношениях, где уже существовал значительный дисбаланс сил.

— Тэмми, — Габриэль снова обнял ее, резко возвращая в настоящее.

— Что?

— Прибыл мистер Джоулайн.

Вся медовуха мира не смогла бы подготовить их к появлению Лео. По бокам от него стояли его отец и лорд-камергер, его длинные ноги сокращали расстояние до сцены. Лилли следовала за ним по пятам, и Тэмми стало интересно, что она думает обо всем этом. Должно быть, странно наблюдать, как ее брат проходит через публичный процесс ухаживания. С другой стороны, ничто из того, что делали члены королевской семьи, не было особенно нормальным.

— Он выглядит грустным, — прошептал Габриэль, отвлекая ее от размышлений.

Тэмми изучала лицо Лео. Его рот был сжат в тонкую линию, глаза смотрели в землю, пока он шел. Внезапно ее захлестнула волна нежности. Меньше всего ей хотелось видеть Лео грустным. Мысль о том, что он может грустить из-за нее, была невыносима.

Габриэль толкнул ее локтем.

— Думаю, тебе просто нужно подбодрить его.

К удивлению Тэмми, она поняла, что хочет этого. Прежде чем она успела ответить, Лео хлопнул в ладоши, и толпа замолчала.

— Не окажут ли мне честь семь прекрасных дам, за которыми я имел удовольствие ухаживать, присоединиться ко мне на сцене?

Тэмми наблюдала, как Вера пробиралась сквозь толпу. Закатив глаза, она протянула Габриэлю свой бокал медовухи и последовала его примеру, встав в очередь позади других девушек. Когда они достигли сцены, Лилли протянула руку каждой девушке, помогая им подняться по ступенькам. Когда ее рука коснулась руки Тэмми, она подмигнула.

У Тэмми не было возможности подмигнуть в ответ.

Взгляд Лео уже был прикован к ней, когда она поднималась по ступенькам, и Тэмми не могла не задаться вопросом, о чем он думал. Был ли он зол? Или просто грустил, как сказал Габриэль?

Толпа снова зашумела; казалось, они не могли сохранять спокойствие дольше нескольких минут. Неограниченное количество медовухи, как правило, оказывало такой эффект. Их аплодисменты только усилились, когда девушки выстроились в ряд, и Лео протянул руку Вере, которая была первой в очереди. Она нетерпеливо пожала ее, следуя за ним к передней части сцены. Толпа взревела, когда они сблизились. Пришло осознание.

Лео собирался поцеловать всех, чтобы решить, кого устранить.

Это было даже хуже, чем подиум. Неужели Тэмми исключат на глазах у всей деревни? Она не могла представить ничего более позорного. Возможно, ей следовало ожидать этого. В конце концов, члены королевской семьи были бессердечны.

Острый нож ревности скрутил живот Тэмми, когда Лео положил руки на талию Веры. Она вспомнила слова принца, сказанные прошлой ночью, прошептанные сквозь пелену обиды:

Должен ли я разделить тебя с ним?

Не только он был вынужден делиться ею. У Лео было преимущество в их молчаливой битве желаний; он не был полностью в ее власти, и она была идиоткой, думая, что когда-либо был. Тэмми было все равно, что они находились на людях; она ничего так сильно не хотела, как подбежать вперед и оторвать руки Лео от Веры. Вместо этого она наблюдала, как он наклонился и поцеловал ее прямо в губы.

Крики толпы оглушали.

В этом не было ничего удивительного: Вера была любимицей деревни. Ее обожал каждый мужчина, ей завидовала каждая женщина. Они никогда не могли надеяться соперничать с таким неоспоримым обаянием. Поцелуй был коротким, но страстным, и когда они наконец оторвались друг от друга, аплодисменты длились так долго, что Лео пришлось протестующе поднять руки, призывая толпу утихомириться до разумного уровня, прежде чем перейти к следующей в очереди. Лео целовал девушку за девушкой. Толпа продолжала реветь.

С каждым поцелуем нож вонзался все глубже в сердце Тэмми.

К тому времени, как Лео добрался до предпоследней девушки, он даже не потрудился взглянуть на нее. Вместо этого он впился прямо в глаза Тэмми и наклонился. Она выдержала этот поцелуй, решив не отводить взгляд — решив не позволить ему сломать ее. Не имело значения, что все смотрели. Не имело значения, что толпа приветствовала девушку, которая в данный момент была в объятиях Лео. Тэмми не нравилось смотреть, как он целует кого-то еще. И ей определенно не нравилось, как он выставлял это напоказ перед ней. Это было особенно несправедливо, учитывая, как долго она пыталась сохранить свою связь с Каспеном в секрете. Тэмми никогда не использовала это, чтобы заставить Лео ревновать. Возможно, ей следовало это сделать.

К тому времени, когда Лео направился к ней, Тэмми была зла.

Только одно могло заставить ее почувствовать себя лучше. Одно могло заставить Лео вспомнить, кем они были друг для друга. Тэмми была рада, что Каспен больше не всплывал в ее разуме. Ему не нужно было видеть, как она схватила Лео за плечи и притянула его ближе. Ему не нужно было слышать стон, вырвавшийся из ее горла, когда она жадно прижалась губами к его губам. Она сразу же почувствовала, как его член стал твердым. Тэмми захотелось прикоснуться к нему.

Вместо этого она поцеловала Лео изо всех сил, позволив себе поддаться искушению, позволив себе почувствовать что-то к человеческому принцу. В конце концов, разве не этого хотел Лео? Чтобы она желала его? Может быть, она не хотела его так же, как Каспена; может быть, ее связь с Лео не была неземной, волшебной, как это было с василиском. Но она была реальной. Так было всегда. Нельзя было отрицать, что Тэмми тянуло к Лео так же, как его тянуло к ней, — что они нуждались друг в друге так, что это невозможно было определить.

Лео не был идеален. И Тэмми это нравилось.

Его тело прижалось к ней, пальцы глубоко запутались в ее локонах. Легкий привкус виски задержался у него на языке. Тэмми впитала это в себя — впитала его в себя.

Лео целовал ее гораздо дольше, чем других девушек. Не было никаких сомнений в том, что сейчас он отдает ей предпочтение, если вообще когда-либо возникал вопрос. Когда Тэмми наконец отстранилась, Лео едва отпустил ее. Его грифельно-серые глаза были в нескольких дюймах от ее, и она не увидела в них ничего, кроме победы. Она знала, что принц любил бросать вызов — что он рассматривал Каспена как конкурента, соперника, а Тэмми — как приз, который нужно завоевать. Она знала, что дала ему именно то, чего он хотел. Но, возможно, на этот раз это было то, чего она тоже хотела.

— Мы целовались слишком долго, — прошептала она.

— Невозможно, — выдохнул он. — Я бы целовал тебя вечно, если бы мог.

Именно тогда Тэмми заметила, что толпа притихла.

В ее адрес не раздавалось таких одобрительных возгласов, как в адрес Веры, — не было неистового рева одобрения. У жителей деревни был всего один голос, и он был не за Тэмми. Только два человека хлопали ей: Габриэль и ее мать. Она не могла притвориться удивленной.

Лео не обратил внимания на тишину. Он просто проводил Тэмми обратно к ее месту в очереди, поцеловав в запястье, прежде чем отпустить ее руку и повернуться к девушке рядом с ней.

Лео наклонился, его угловатое лицо склонилось набок, когда он сказал:

— Прости, дорогая.

Девушка в ужасе отступила назад.

Внезапно она вспомнила свою первую ночь в замке, когда Лео точно таким же образом избавился от девушек. Все молча смотрели, как он прошел дальше по линии, остановившись перед рыжеволосой девушкой, которая сразу же расплакалась. Она сбежала со сцены, прежде чем он успел заговорить. Лео на мгновение замер, уставившись на пустое место перед собой. Затем он снова повернулся к толпе.

— Спасибо за ваш голос, — он взглянул на Веру, которая невыносимо прихорашивалась в конце очереди. — Будьте уверены, ваш голос был услышан.

Толпа снова зааплодировала. Несколько стаканов медовухи нашли свою смерть на булыжниках. Не говоря больше ни слова, Лео спустился со сцены, чтобы присоединиться к своему отцу, лицо которого застыло под маской ярости. Тэмми могла только догадываться, о чем думал Максимус. Наблюдать, как его сын благоволит городскому изгою, несомненно, было поводом для ярости. Королю не понравилась дерзость Лео. Это напрягло их и без того хрупкие отношения и поставило ее прямо под прицел Максимуса — туда, где у нее не было желания быть. Но она подумает об этом в другой раз.

На данный момент, к счастью, шоу закончилось.

Тэмми покинула сцену вместе с другими девушками, прежде чем вернуться к Габриэлю. Он протянул ей бокал, который она тут же осушила.

— Я бы поставил восемь, — сказал Габриэль.

— Прошу прощения?

— Вашему акту, — сказал он. — Восемь из десяти.

— Акту?

— Как по мне, слишком много слюней в поцелуе с языком, но, полагаю, принцу это понравилось. В следующий раз вставай на цыпочки. В противном случае, он слишком высок для тебя.

Тэмми недоверчиво рассмеялась, когда поняла, что он оценивает поцелуй. Она знала, что это просто способ отвлечь ее от неудачного выступления перед публикой. Габриэль всегда знал, как поднять ей настроение. В жизни у Тэмми было немного. Но он всегда оставался рядом.

Остаток вечера они провели, стоя с краю толпы и играя в игру «выпивка», в которой делали по глотку всякий раз, когда Вера с кем-то флиртовала.

В конце концов рядом появилась мать Тэмми.

— Уже поздно, моя дорогая.

— Конечно, мама. Увидимся дома.

Ее мать покачала головой.

— Я останусь в деревне на ночь.

— Ох.

Тэмми забыла, что ее мать ухаживала за маленькой дочерью мясника, пока ее родители были в отъезде. Молчание толпы снова всплыло в памяти Тэмми. Каково было ее матери стать свидетельницей публичного позора Тэмми? Скользкая нить вины сжала ее горло. Это была старая рана, которая снова открылась.

Поддавшись внезапному порыву, Тэмми обняла мать. Они редко прикасались друг к другу подобным образом. Тэмми могла по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда они обнимали друг друга дольше короткого мгновения. Если ее мать и была удивлена, она этого не показала. Она просто положила голову Тэмми на плечо и сжала в объятиях.

Когда они оторвались друг от друга, Тэмми сказала:

— Увидимся завтра, мама.

Мать слегка улыбнулась ей и ушла.

— В таком случае, — Габриэль поднял брови, глядя на нее. — Всадник?

Тэмми вздохнула. Вряд ли им нужно было больше пить. Но ее матери не будет дома, и она не сможет пойти навестить Каспена. Чем еще заняться вечером?

— Всадник.

Они вместе доковыляли до бара. Когда они добрались до него, люди уже стекались с фестиваля. Габриэль поцеловал ее в щеку.

— Первый раунд за мной.

Тэмми не протестовала.

Она скользнула в их любимую кабинку, игнорируя то, что казалось, будто все взгляды устремлены на нее. Без сомнения, люди еще долго будут говорить о событиях сегодняшнего вечера.

Ее мысли вернулись к разговору с Каспеном и единственному условию, при котором его гнездо примет их помолвку. Что это за условие такое? И чем занимается Каспен? Волна раздражения прокатилась по Тэмми. Ее не смирил тот факт, что он прервал их связь без предупреждения. Было неприемлемо, что он решил использовать свою власть таким односторонним способом. У них не могло быть нормальных отношений без общения. Тэмми всегда была в неведении, всегда узнавала все последней. Это нужно было прекратить.

Габриэль скользнул в кабинку и протянул ей пиво.

— Вот, дорогая.

— Спасибо, — она выдавила улыбку. Они чокнулись и вместе отпили по глотку.

— Знаешь, — Габриэль наклонился ближе. — Старина Стив сегодня выглядит довольно неплохо.

— Больше ни слова.

— Я просто говорю. Если с принцем ничего не получится, ты можешь выйти за него замуж. Держу пари, ему нравятся поцелуи с языком.

— Разве я не могу просто выйти замуж за тебя?

— Ох, прошу, Тэмми. Я предпочитаю конюхов.

Тэмми вздохнула.

— Хотя, — задумчиво произнес он. — Ты могла бы как-нибудь попробовать трахнуться в экипаже. Он вместительный.

Тэмми закатила глаза. Затем посмотрела на Габриэля. Он был пьян, и она тоже, и по какой-то причине все, чего она хотела, это рассказать ему обо всем, что происходило в ее жизни. Она хотела рассказать ему о когте, о своей связи с Каспеном, о Джонатане и Кристофере. Секреты начинали пожирать ее заживо.

— Габриэль, — медленно произнесла она. — А что, если я скажу тебе, что виновата в чем-то плохом?

Он сделал большой глоток пива. Его стакан был уже наполовину пуст.

— Я заинтригован.

— Что, если это действительно очень плохо?

Габриэль пожал плечами.

— Я очень, очень заинтригован.

Тэмми отхлебнула пива. Она действительно собиралась это сделать?

Прежде чем она успела принять решение, Габриэль поднял руку.

— Тэмми, — сказал он псевдосерьезным тоном. — Если ты собираешься сказать мне что-то важное, мне нужен крепкий алкоголь.

Ей пришлось улыбнуться в ответ. Честно говоря, ей тоже нужен был крепкий алкоголь, чтобы сказать ему.

— Прекрасно.

Тэмми встала и направилась к бару, где старина Стив ухмылялся ей вслед. Прежде чем Тэмми успела порыться в кармане в поисках монет, она услышала:

— За мой счет.

У Тэмми кровь застыла в жилах. Она узнала бы этот голос где угодно.

Лео.





Глава 19




Долговязый Лео небрежно прислонился к стойке бара, его брови изогнулись в предвкушении веселья.

— Что ты здесь делаешь? — зашипела Тэмми.

— Угощаю тебя выпивкой. Я думал, это очевидно.

— Ты не можешь быть здесь.

— И все же я здесь.

— Лео, — она схватила его за руку и потащила к двери. — Убирайся.

— Знаешь, мне нравится, когда ты мной командуешь, — его руки крепко обхватили ее за талию, притягивая. — Но, боюсь, мне придется ослушаться, — Лео легко загнал ее в угол, прижимая ее тело к стойке своим.

Она попыталась толкнуть его локтем, но это было бесполезно. Он прижал ее.

— Кстати, ты прекрасно выглядишь.

— Кстати? О моей красоте подумал попозже?

Лео расплылся в улыбке.

— Так трудно угодить.

Тэмми все еще пыталась вырваться из его объятий.

— Ты всегда был ужасен в комплиментах.

— Как скажешь.

— Как ты вообще узнал, где меня найти? — рявкнула она.

— Это маленькая деревня, Тэмми. Я спросил первого встречного.

— Напомни мне убить его.

— И стать соучастником убийства? Маловероятно.

Она посмотрела на него снизу вверх, но он только улыбнулся шире.

— Ты великолепна, когда злишься, — промурлыкал он.

— Я великолепна всегда. А теперь скажи мне, что ты здесь делаешь.

Пауза. Улыбка Лео дрогнула.

— Боюсь, у нас с отцом… разногласия.

— Какого рода разногласия?

— Я бы предпочел не говорить.

— Я бы предпочла, чтобы ты это сделал.

— Твой друг ждет, Тэмми. Не стоит ли тебе представить меня?

— А тебе не стоит пойти куда-нибудь еще?

— Я сам решил приехать сюда.

— Но почему?

Еще одна пауза. Затем:

— Я хотел тебя увидеть.

Тэмми вздохнула. Лео всегда хотел ее видеть. Но хотела ли она видеть его? Время было не совсем подходящее; она собиралась довериться Габриэлю. Теперь с этим придется подождать. Не было никаких сомнений, что ее поцелуй с Лео что-то пробудил в Тэмми — что-то, что она была готова исследовать. И по тому, как принц держал ее, она поняла, что он не уйдет, что бы она ни говорила.

— Кора, — наконец она смягчилась. — Но ты платишь за каждый раунд, а не только за этот.

Лео ухмыльнулся.

— Естественно.

Тэмми закатила глаза и, в последний раз оттолкнувшись, высвободилась из его объятий.

— Виски, — просто сказала она. Затем она оставила его у бара и, пыхтя, села в кабинку рядом с Габриэлем.

— Это тот, о ком я думаю? — спросил Габриэль.

— Да, — отрезала Тэмми.

— Какого черта он здесь делает?

— Он поссорился с отцом.

— Проблемы с папочкой, — со знанием дела сказал Габриэль. — Сексуально.

— Просто заткнись и наслаждайся бесплатными напитками.

Габриэль все еще улыбался, когда Лео вернулся к столу и протянул каждому по виски.

— Благодарю… Ваше высочество.

Лео рассмеялся.

— Пожалуйста. Зови меня Лео.

— Зови меня Габриэль.

— Конечно, так и сделаю.

— Что это за изделия? — Габриэль указал на рот Лео, где в тусклом свете бара сверкнули его золотые зубы.

Тэмми толкнула Габриэля локтем. Но Лео только улыбнулся шире, демонстрируя всю мощь золота.

— Это традиция, — ответил Лео. — Мужчины в моей семье получают их, когда нам исполняется двадцать, среди прочих подарков.

— И женщины?

Он пожал плечами.

— Женщины получают золото в других формах. Обычно это украшения.

— Должно быть, приятно иметь возможность позволить себе золото.

— Габриэль, — сказала Тэмми.

Лео прикоснулся к ее ноге, пресекая ее протест.

— Это мило, — осторожно сказал он. — Но я не притворяюсь, что заслужил это.

— Хм, — Габриэль взглянул на Тэмми. — Он мне нравится.

— Ну хоть кому-то из нас.

Лео ухмыльнулся ей.

— Твое мнение обо мне более благоприятное, чем ты показываешь.

Тэмми закатила глаза.

— И откуда ты это знаешь?

— Я ведь здесь, не так ли? Ты позволила мне остаться.

— Ты был «девушкой в беде». Мне пришлось.

— Ты сделала свой выбор, и я очень благодарен.

Тэмми снова закатила глаза. Его рука все еще лежала на ее бедре.

— Не привыкай к этому, — прошептала она.

Он снова улыбнулся, сверкнув золотыми зубами.

— Обещаю.

Габриэль наклонился вперед.

— Мое мнение о тебе очень благоприятное, если это поможет.

Тэмми пнула его под столом.

— Это не помогает.

Лео подмигнул ему.

— Помогает, спасибо.

Тэмми пнула и его.

К тому моменту, как «Всадник» начал закрываться, Лео успел оплатить ещё четыре раунда, а у Тэмми всё плыло перед глазами. У Габриэля дела шли не лучше — он то и дело обнимал их с Лео, громко заявляя, что станет шафером на их свадьбе.

— Для нас было бы честью, — каждый раз говорил Лео.

— Для этого потребовалась бы свадьба, — каждый раз отвечала Тэмми.

Лео только смеялся.

Они вышли из бара вместе, держась за руки. Габриэль с трудом выбрался из этой сцепки, отсалютовав им с актерским изяществом.

— Было приятно познакомиться, джентльмены.

— Я леди, — сказала Тэмми.

— Едва ли.

Она шлепнула его по груди.

Лео удержал ее.

— Ты нападаешь на нашего шафера.

— Для этого потребуется свадьба, — настаивала Тэмми.

В ответ Лео прижался губами к ее щеке.

— Снимите комнату, — промурлыкал Габриэль, пошевелив пальцами, прежде чем исчезнуть в темноте.

— Я намерен на тебе жениться, — прошептал Лео ей на ухо.

Прежде чем Тэмми успела ударить его снова, другой голос прорезал воздух:

— Телониус.

Они обернулись.

На ослепительно белом коне, который совершенно не вписывался в мрачную грязь улицы, сидел Максимус.

Лео немедленно выставил руку перед Тэмми, толкая ее за спину, когда король спешился. Он шагнул к ним с яростью в глазах, его взгляд метнулся сначала к Тэмми, затем обратно к Лео.

— Убегать — как по-детстки, — сказал Максимус. — Я ожидал от тебя большего.

Лео вызывающе вздернул подбородок.

— Ты каждый день говоришь, что я маленький мальчишка. Не удивляйся, если я веду себя на свой возраст.

— Хватит. Ты сейчас же вернешься со мной.

— Я так не думаю.

Максимус снова посмотрел на Тэмми.

— Это то, что тебя отвлекло? Петушиная девка?

Тэмми открыла рот, но Лео уже защищал ее.

— Ее зовут Темперанс. Возможно, тебе захочется это выучить, учитывая, что она станет моей женой.

— Я скорее лишу тебя титула, чем позволю тебе выбрать ее.

— И коронуешь Лилли? Это довольно прогрессивно с твоей стороны. Я не знал, что ты изменил свою позицию по отношению к женщинам у власти. Мама бы так гордилась тобой.

— Хватит.

Но Лео еще не закончил.

— Я сам сделаю свой выбор, отец. Ты ничего не сможешь...

— Хватит, — выплюнул король. — Сейчас ты вернешься со мной.

Лео застыл, его пальцы крепко вцепились в ткань платья Тэмми, все еще удерживая ее у себя за спиной. Его следующие слова были такими тихими, такими убийственно тихими, что Тэмми почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине, когда он сказал:

— Я вернусь, когда мне, черт возьми, захочется.

Что-то опасное мелькнуло в глазах Максимуса. Он шагнул вперед — всего на один шаг.

— Глупый мальчишка. Ты ответишь за это.

Лео стоял на своем.

— Тогда я отвечу за это вместе со своей женой.

Отец и сын уставились друг на друга.

Спустя бесконечно долгое мгновение Максимус повернулся, вскочил на коня и уехал.

Они стояли одни на улице, взгляд Лео был прикован к удаляющейся фигуре отца. Тэмми осторожно положила ладонь ему между лопаток, чувствуя напряжение в его теле.

— Отведи меня куда-нибудь, Лео.

Он медленно повернулся к ней лицом.

— Куда мне отвести тебя, Тэмми?

— Я не знаю. Произведи на меня впечатление.

Лео наклонил голову, обдумывая ее просьбу.

— Хорошо.

Он протянул руку. Тэмми взяла ее.

Они вместе петляли по улицам, направляясь к церкви. Когда они добрались до него, то не стали подниматься по ступенькам, как предполагала Тэмми. Вместо этого Лео повел ее за дом, где обширное кладбище простиралось до вершины пологого холма. Она толкнула его локтем в плечо.

— Ты планируешь убить меня?

Легкая улыбка.

— Не сегодня, Тэмми.

Они медленно шли среди могил. На этот раз Тэмми была довольна, позволив Лео вести. Казалось, он знал, куда идет, хотя она и представить себе не могла, кто здесь похоронен. Его мать, королева, была единственным умершим человеком из его ближайших родственников. Несомненно, у членов королевской семьи были свои склепы глубоко под замком. Не было бы причин хоронить королеву среди жителей деревни.

В конце концов, они остановились. Но не у могилы.

Вместо этого они поднялись на холм, откуда открывался вид на кладбище, где под поникшей ивой стояла скамейка. Взгляд Лео был прикован к стволу. Тэмми прищурилась, чтобы разглядеть, на что он смотрит. На изогнутом дереве были вырезаны две буквы:

Э + Л.

Что-то болезненно кольнуло Тэмми в груди.

— Э и Л? — прошептала она, хотя уже все поняла.

Лео уставился на дерево расфокусированным взглядом.

— Эвелин и Лео, — прошептал он в ответ.

Эвелин не была ошибкой.

— Кем она была?

— Она была… важна для меня.

Тэмми сжала его руку.

— Что с ней случилось?

Челюсть Лео напряглась. Он повернулся к Тэмми.

— Принцу разрешается спать с кем угодно перед отбором. Вообще-то, это поощряется — чем больше, тем лучше. Но отношения запрещены. Предполагается, что я должен беречь обязательства для своей жены. Поэтому, когда я встретил Эвелин, я подумал, что она будет просто еще одной девушкой в моей постели. Но это было не так. Она была... — он сделал паузу, и Тэмми увидела боль в его глазах. — ...всем.

Прошло немало времени, прежде чем он заговорил снова.

— Мы обычно встречались здесь, — он указал на скамейку, — и разговаривали часами. Я никогда ни с кем так раньше не разговаривал. В замке на меня все просто вываливают слова. А Эвелин слышала и отвечала. Она слушала. Думаю, именно поэтому я влюбился в нее. Потом об этом узнал мой отец.

Боль в сердце Тэмми усилилась.

— Что он сделал? — спросила она вопреки себе.

— Он не одобрил. Он никогда ничего не одобряет. Эвелин происходила из семьи рыбаков. Ее родители умерли; ее воспитывала тетя. Она была на год старше меня, поэтому не имела права проходить отбор. Он сказал мне, что я должен закончить это.

— И ты это сделал?

— Нет, — просто ответил Лео. — Я этого не делал.

Тэмми прокрутила эту информацию в уме. Лео ухаживал за девушкой — девушкой, которую не одобрял его отец, девушкой, точно такой же, как Тэмми. Теперь она понимала, почему Максимус был так против их отношений, почему он настаивал на том, чтобы держать их порознь. Для Лео это было не впервые. Напрашивался очевидный вопрос:

— Итак... что случилось?

Лео вздохнул.

— Мы планировали сбежать.

Это потрясло Тэмми.

— Ты собирался бросить свою семью ради нее?

— Эвелин была моей семьей.

Тэмми почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она посмотрела на Лео. В его глазах не было ничего, кроме боли.

— Ты любил ее, — прошептала Тэмми.

— Да, — прошептал он в ответ, его голос почти сорвался. — Конечно, любил.

Лео говорил с такой решительностью, что маленькая частичка ее души была ранена его словами.

Тэмми попыталась представить Лео влюбленным, Лео счастливым, Лео с Эвелин. Тот же нож ревности, который пронзил ее раньше, снова закрутился в ней сейчас. Тебе на него наплевать, напомнила она себе. Это все показуха. Но даже когда она так думала, Тэмми знала, что это неправда. Теперь ей было не все равно, хочет она этого или нет.

Лео отпустил ее руку. Он тихо заговорил дальше.

— В то утро, когда мы должны были уехать, она не появилась. В конце концов, я решил, что она передумала, и ушел.

Тэмми уставилась на резьбу по дереву. Только эти две буквы — больше ничего. Она знала, что если подождет, Лео продолжит.

Тем не менее, молчание затянулось на несколько минут, прежде чем он, наконец, сказал:

— Я попросил слуг поспрашивать о ней. Но она исчезла.

— Куда она пошла?

Он покачал головой.

— Я не знаю, — Лео сделал паузу, и его следующие слова были прерывистым шепотом. — Я... все еще прихожу сюда почти каждое утро. Просто на всякий случай.

Он замолчал, и на этот раз Тэмми позволила тишине затянуться, задаваясь вопросом, видела ли она когда-нибудь Эвелин в школе. Она никогда особенно не заботилась ни о ком из старшеклассников, школьные годы Тэмми были потрачены на то, чтобы просто выжить. Возможно, Габриэль знал ее. Деревня была маленькой; это было вполне возможно. Но если Эвелин уехала, неизвестно, где она могла быть сейчас.

Ей потребовалось время, чтобы обдумать, что эта часть прошлого Лео означает для их будущего. Если он все еще влюблен в Эвелин, его сердце закрыто — не только для нее, но и для кого бы то ни было. Процесс отбора был бессмысленным, если он не был готов снова влюбиться.

Она подумала о том, как Лео тянуло к ней с самого начала — как он, казалось, наслаждался тем, как ухаживания за ней задели его отца за живое. Какой был смысл рассказывать Тэмми об Эвелин, если все, что это делало, — показывало ей, что Лео недоступен, что он использовал ее? Была ли она для него всего лишь временным укрытием — местом, где он мог прятать свою боль, пока пытался справиться с утратой? Имела ли она вообще право злиться, если это действительно было так?

— Зачем ты привел меня сюда? — тихо спросила она.

Лео вздохнул.

— Потому что ты попросила меня произвести на тебя впечатление. И единственное, что, кажется, производит на тебя впечатление, — это честность. Поэтому я пытаюсь быть правдивым о своем прошлом, — он сделал паузу, встретившись с ней взглядом. — Если это была ошибка, я молю тебя простить меня. Но я хочу, чтобы ты знала обо мне.

— Это не было ошибкой, — Тэмми недолго думала, прежде чем слова слетели с ее губ. Она говорила искренне.

Лео кивнул.

— Я рад.

Тэмми уставилась на него, каждой косточкой в ее теле желая, чтобы все было по-другому. Ей хотелось, чтобы у них было больше времени узнать друг друга получше — чтобы, возможно, она могла открыться ему так же, как он только что открылся ей. Лео был честен и открыт — то, чего Каспен, похоже, никогда не смог бы.

Прежде чем она успела решить, как действовать дальше, Лео сказал:

— Ты мне не доверяешь, не так ли, Тэмми?

Она могла ответить только правдой.

— Не совсем.

Лео кивнул, как будто ее ответ его не удивил.

— Что я могу сделать, чтобы это изменить? — тихо спросил он.

Тэмми вздохнула.

— Я не знаю, Лео. Не уверена, что ты вообще можешь что-то сделать, чтобы это изменилось.

Последовало еще одно молчание, и в нем Лео потянулся к ней, коснувшись кончиками пальцев ее талии.

— Я бы хотел попробовать.

Место, к которому он прикасался, потеплело.

— Тогда скажи мне правду, — прошептала она.

— По поводу чего?

— Твоих намерений.

Лео склонил голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

Тэмми указал на резьбу по дереву.

— Ты добиваешься меня только потому, что знаешь — это злит твоего отца? Или потому что ты действительно хочешь быть со мной?

Лео ответил не сразу. Когда он ответил, его голос был мягким.

— И то, и другое.

Она знала, что это правда.

— Мне не нравится, когда меня используют, Лео, — тихо сказала Тэмми.

Она ожидала, что он ответит сразу же.

Вместо этого он подошел ближе, подняв другую руку, чтобы нежно обхватить ее лицо ладонью. Его взгляд опустился к ее губам, и она подумала, что он может поцеловать ее. Но он провел кончиком большого пальца по ее нижней губе, так нежно, что она едва почувствовала это, так медленно, что прошла целая вечность с тех пор, как его палец прошелся от одной стороны к другой.

Когда все закончилось, Лео прошептал:

— Тебе понравилось? — он был всего в дюйме от нее.

— Да, — прошептала в ответ Тэмми.

Лео улыбнулся.

— Уже кое-что.

— Лео...

Но она не смогла закончить. Она не могла сказать ему, что все еще не доверяет ему — не сейчас, не тогда, когда они стояли у скамейки, где он сидел с первой девушкой, которую когда-либо любил, не тогда, когда он, наконец, решил быть уязвимым рядом с ней. Не тогда, когда у Тэмми самой было столько секретов. Поэтому вместо этого она взяла его за руку, переплетая их пальцы.

Они стояли рядом, взявшись за руки, а вокруг царила кладбищенская тишина.

Тэмми не знала, как долго они там пробыли. К тому времени, как они ушли, стало очень холодно, и Лео снял свой плащ, накинув его ей на плечи.

Тэмми отмахнулась от него.

— Но ты дрожишь, — тихо сказал Лео.

— Тогда я буду дрожать.

На лице Лео промелькнула обида.

— Хорошо.

Вздрогнув, Тэмми поняла, что этот жест был искренним. Она так привыкла к действиям Лео, как к ходам на шахматной доске; она почти не могла сказать, когда он был настоящим.

— Подожди, — она положила руку ему на плечо.

Лео остановился, все еще держа в руках свой плащ. Его глаза изучали ее, в них было глубокое опасение.

— Ты можешь дать его мне.

Тень улыбки вернулась на лицо Лео, и он шагнул ближе.

Тэмми оставалась совершенно неподвижной, когда он накидывал ей на плечи свой плащ. Он провел пальцами по ее затылку, нежно приподнимая волосы, так что локоны свободно рассыпались по спине.

Он выглядел таким довольным, когда делал это, — таким бесспорно воодушевленным, — что, несмотря на тепло его плаща, по всему телу пробежал озноб.

Лео посмотрел ей в глаза.

— Я знаю, ты не нуждаешься в том, чтобы о тебе заботились, — тихо сказал он. — Но мне это доставляет удовольствие.

Тэмми кивнула, у нее внезапно возник комок в горле.

Она знала, что Лео любит заботиться о ней. Она вспомнила, как он оплачивал ее выпивку во «Всаднике», как он всегда следил за тем, чтобы у нее было достаточно еды. Такими жестами он укреплял доверие между ними. Но это срабатывало только тогда, когда она позволяла ему заботиться. А это, пожалуй, было самым трудным.

Тэмми плотнее запахнула его плащ на своих плечах, когда они шли обратно к церкви. Жалел ли Лео, что не отдал Эвелин свой плащ вместо нее? И хотела ли Тэмми, чтобы Каспен отдал ей свой плащ вместо Лео? Она больше не понимала.

Когда они снова оказались на главной улице, Лео посмотрел на нее.

— Что дальше?

Тэмми оглянулась на него.

Она знала, что он не хотел возвращаться домой. И, как правило, Тэмми тоже. Но ее мать присматривала за дочерью мясника, и Тэмми обнаружила, что не хочет оставаться одна.

Поэтому она взяла инициативу в свои руки, молча ведя их по мощеным улицам, неуклонно приближаясь к окраине деревни. Блестящие черные туфли Лео были здесь не к месту; Тэмми поймала себя на том, что краснеет, когда они подошли к ее крошечному домику. Если Лео и считал ее жилье унылым, он этого не сказал. Вместо этого он последовал за Тэмми, как она толкнула садовую калитку, спросив только:

— Твоих родителей нет дома?

— Я никогда не видела своего отца, — сказала Тэмми. — А мать присматривает за ребенком в деревне.

Лео не ответил.

Как только они оказались внутри, Тэмми сняла с плеч плащ Лео и повесила его на вешалку, прежде чем указать на кухонный стол.

— Садись.

Губы Лео дрогнули, но он не улыбнулся.

— Если ты настаиваешь.

Тэмми знала, что ее мать хранила на кухне запас спиртного на тот редкий случай, когда ей хотелось выпить после особенно долгого дня в курятнике. Она искала его, пока Лео сидел, и в конце концов нашла бутылку в шкафу за мукой.

Она подняла ее.

— Только если ты присоединишься ко мне, — сказал Лео.

Тэмми нашла два бокала и наполнила их. Она протянула один Лео.

— За Кору, — сказала она.

— За Кору.

Они чокнулись бокалами, выпивая вместе, как в первый вечер их знакомства. Лео осушил свой бокал одним глотком. Тэмми тут же наполнила его снова.

— Ты пытаешься меня напоить? — спросил он, но в его голосе почти не осталось привычной насмешки.

— Ты уже пьян.

— Так и есть.

Тэмми посмотрела на него. Его челюсть была сжата, тело все еще напряжено. Она не знала, как утешить его, но обнаружила, что хочет.

— Твой отец неправ, — тихо сказала она.

Лео посмотрел на нее.

— Он прав.

— Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать.

— Ты собиралась сказать, что мой отец неправ, что я не ребенок, что я способен сам принимать решения и что он должен доверять мне, чтобы я прожил свою жизнь так, как хочу. Но это неправда. Я веду себя крайне эгоистично, выбирая тебя. У моих действий будут последствия. И если я знаю своего отца… они не будут приятными.

Тэмми сделала еще глоток.

— Я хотела сказать, что ты не глуп. Ты один из самых умных людей, которых я знаю.

Лео приподнял бровь.

— Осторожнее, Тэмми. Если продолжишь с комплиментами, у меня может вырасти эго.

Тэмми закатила глаза.

— О, пожалуйста. Мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно.

Наконец Лео улыбнулся.

Некоторое время они пили молча, и в конце концов Тэмми спросила.

— Он всегда был таким?

— Мой отец? Да, всегда. Почему ты спрашиваешь?

Тэмми пожала плечами.

— Он так зол. Я просто удивлена, что ты оказался… — она замолчала, не зная, как это сформулировать.

Лео все еще смотрел на нее.

— Каким, Тэмми? — тихо спросил он.

— Как ты, — ответила она.

Сама по себе фраза ничего не значила. Она не сказала ничего конкретного. И всё же это прозвучало как комплимент. И почему-то Тэмми надеялась, что он воспринял это именно так.

Похоже, он воспринял, потому что спросил:

— Удалось ли мне произвести на тебя впечатление?

Тэмми подумала о том, как Лео вел себя сегодня вечером. Он относился к Габриэлю — человеку, стоящему намного ниже его по статусу — с добротой. Он реагировал на ее постоянные придирки с юмором. Он всегда так делал, поняла она. Все, чего он когда-либо хотел, это заслужить ее расположение, хотя предполагалось, что это Тэмми должна заслужить его. Уязвимость Лео раскрыла другую его сторону — сторону, которая нравилась Тэмми.

— Да, — прошептала Тэмми.

— Рад это слышать, — мягко ответил он.

И Тэмми поняла: ей было приятно это сказать.

Момент становился все более напряженным. Она внезапно осознала, что они одни в ее доме, и ничто не может предотвратить то, что произойдет дальше. Лео широко улыбнулся, сверкнув золотыми резцами. Его пристальный взгляд оставался прикованным к ней.

— Тебе трудно угодить, знаешь.

— Мне говорили.

Лео приподнял бровь, глядя на нее. Его фирменное выражение лица вернулось.

— Хорошо, что я всегда любил трудности.

Тэмми закатила глаза.

— Не забегай вперед. Если ты рассчитываешь трахнуть меня сегодня вечером, то можешь забыть об этом.

Он тихо рассмеялся.

— Даже и не мечтал.

Она бросила на него взгляд, но он только улыбнулся шире.

— То, чего я ожидаю, и то, чего я хочу, — это две разные вещи, Тэмми.

Слова были знакомыми; он произносил их на «Резвые Шестьдесят», когда она отказалась раздеться для него. Какой простой была тогда жизнь.

— И ты не будешь спать в моей постели, — прямо сказала Тэмми.

Лео ухмыльнулся.

— Для того, что я хочу сделать, кровать не требуется.

Она сердито посмотрела на него.

— Можешь переночевать на кухне. Стулья твердые, как камни.

Его улыбка стала шире.

— Восхитительно. Я с нетерпением жду этого.

На это Тэмми нечего было сказать, поэтому она промолчала. Было очевидно, что Лео наслаждался собой. К крайнему удивлению Тэмми, она тоже получала удовольствие. Ей было не совсем… весело… слишком много эмоциональных событий произошло сегодня вечером, чтобы это было так. Но было что-то приятное в их перепалке с Лео: подшучивание казалось естественным, как будто она соревновалась с достойным противником. Но она не знала, чего хотел Лео. И возможно, сам Лео не знал. Рана, нанесенная Эвелин, явно была еще свежа. И все же он был здесь, на ее кухне, и Тэмми знала, что не хочет, чтобы он уходил.

Она допила остатки своего напитка. Лео сделал то же самое.

— Мы уже выяснили, что трахаться сегодня не будем, — сказал он. — Но позволишь ли ты поцеловать тебя?

Тэмми скрестила руки на груди.

— Ты прекратишь это?

Он нахмурился.

— Прекращу что?

— Флиртовать со мной.

Она ожидала, что Лео немедленно ответит, но вместо этого он наклонил голову.

— Тебя это действительно беспокоит? — тихо спросил он.

Ответ Тэмми вырвался помимо ее воли.

— Нет.

Лео придвинулся ближе. Стены кухни, казалось, съежились.

— Тогда зачем ты хочешь, чтобы я остановился?

— Потому что когда ты флиртуешь со мной… я отвечаю тем же.

— В этом и суть.

— А когда я отвечаю… мне кажется, что я предаю… себя.

Она хотела сказать «Каспена». Но почему-то ей была невыносима мысль произносить его имя в присутствии Лео. Принц все еще наблюдал за ней, склонив голову набок. Тэмми молча сидела, уставившись в пустой бокал виски.

Когда Лео заговорил снова, голос его был искренним, и от привычной игривости не осталось и следа:

— Я не знал, что ты так себя чувствуешь. Я не собирался нападать на тебя… в твоём же доме.

Он сделал паузу. Тэмми хотела что-то сказать, но, казалось, не могла дышать.

Услышав ее молчание, Лео продолжил.

— Я благодарен тебе за гостеприимство, поэтому воздержусь от флирта с тобой сегодня вечером. Но знай вот что, Тэмми, — он наклонился, и она почувствовала запах его одеколона. — Флиртовать с тобой — одно удовольствие. И потребность. Потребность, с которой, если быть откровенным… я, скорее всего, не справлюсь.

Она продолжала изучать свой стакан, чувствуя, как горло сжимается.

— Тэмми, — мягко сказал Лео. — Я понимаю, как никто другой, что ты чувствуешь.

— Не надо...

— Я понимаю, — сказал он, обрывая ее, наклоняясь еще ближе, — что твоё сердце принадлежит другому. Вопреки твоим сомнениям, я не собирался мешать этому. Я знаю, что это такое — когда твое сердце занято, но не могу изменить то, что чувствую. И ты ясно дала понять, что я не имею никакого права ни на твое тело, ни на частицу твоей души. Я лишь прошу… шанс это заслужить.

Теперь Тэмми была уверена, что покраснела.

— Ты можешь думать, что он подходит тебе, — прошептал Лео. — Но, возможно, я тоже. И если ты решишь поцеловать меня сегодня вечером, он никогда не узнает.

Лео так хорошо подбирал слова. Всегда говорил именно то, что заставляло ее задуматься. Это был приводящий в бешенство талант, который прямо сейчас очень хорошо служил ему.

Его дыхание коснулось ее щеки, когда он тихо закончил.

— Так ты позволишь мне поцеловать тебя?

Тэмми закрыла глаза.

Она не могла отрицать, что ее тянуло к Лео. Но она также не могла отрицать выражение, которое увидела в его глазах, когда он рассказывал ей об Эвелин. Он любил ее — все еще любил ее — той любовью, которая так легко не угасает, если вообще когда-нибудь угасает. Тэмми не хотела целовать того, кто любит кого-то другого. Он уже не был тем человеком, который вошёл в трактир «Всадник». Теперь он — с прошлым. Прошлым, которое может оказать глубокое влияние на их будущее.

Тэмми открыла глаза.

— Не сегодня.

К ее удивлению, Лео улыбнулся.

— Что-то смешное?

— Нет, — просто ответил он.

Они уставились друг на друга в темноте. Несмотря на осенний вечер, в кухне было тепло, и Тэмми почувствовала возбуждение. Почему сразу после того, как она отказалась от поцелуя принца, это вдруг оказалось всем, что она хотела сделать? Нужно было разорвать момент.

— Я иду спать.

Лео провел пальцем по краю своего стакана.

— Хорошо. Спокойной ночи, Тэмми.

Наступила пауза, и Тэмми почти передумала уходить. Но она была измотана. Ей нужно было время, чтобы осознать то, что только что произошло между ними, и она не доверяла себе, чтобы принимать какие-либо решения сегодня вечером.

Тэмми как раз закрывала дверь спальни, когда внезапно наткнулась на сопротивление. Вздрогнув, она поняла, что Лео придерживает дверь с другой стороны. Она медленно отпустила ручку, наблюдая, как он потянул ее на себя, оставляя между ними зазор. На мгновение Тэмми показалось, что он может войти. Но он этого не сделал. Вместо этого он тихо сказал:

— На случай, если ты передумаешь.

Затем он отвернулся.

На случай, если она передумает?

Мог ли Лео каким-то образом знать, что Тэмми уже была на грани того, чтобы передумать? Казалось, он был в ее голове почти так же сильно, как Каспен. При мысли о Каспене Тэмми подошла к своему прикроватному столику. Оглянувшись на открытую дверь, чтобы убедиться, что Лео ее не видит, она разделась до нижнего белья, сунула руку между ног и вытащила коготь. Она не знала, зачем это сделала. Что-то руководило ею сегодня вечером, что она не могла объяснить; что-то притягивало ее к Лео так, как никогда раньше. Тэмми изучала плавный изгиб, поглаживая его большим пальцем.

Мгновение спустя ее рука оказалась пуста.

Она в шоке уставилась на свою ладонь. Коготь исчез — исчез, как будто его никогда и не было. Раньше это случалось только один раз — по просьбе Тэмми, перед «Резвыми Шестьдесят». Знал ли Каспен, что она с Лео? Она нащупала его разумом, но дверь между ними была плотно закрыта. Тэмми недоверчиво согнула пальцы. Не было смысла больше зацикливаться на этом.

Вместо этого Тэмми забралась в постель и сразу же уснула. Но она проснулась всего через несколько часов, и что бы ни делала, сон не возвращался. Она яростно ворочалась, стараясь не смотреть на приоткрытую дверь.

Но она не могла игнорировать это.

Она подумала о том, как впустила Лео сегодня вечером. Он был прав; это ее выбор. И она сделала это с готовностью, без постороннего влияния, просто потому, что сама этого хотела. Она подумала о Каспене, чей голос мучительно отсутствовал в ее голове. Он всегда был тем, кто проводил черту между ними. Каспен всегда решал, когда и как будут развиваться их отношения. Теперь Тэмми была той, кто подводил черту с Лео — она определяла дистанцию между ними, контролируя его поведение и держа его на расстоянии вытянутой руки.

Теперь человеком, устанавливающим границы, была она.

А почему, собственно, она так противилась человеческому принцу? Что такого отталкивающего было в Лео? Было ли с ним на самом деле что-то не так — или всё дело только в том, что его отцом был Максимус? В чём Лео был совершенно не виноват, и к чему сам испытывал отвращение? Должен ли сын расплачиваться за грехи отца?

Максимус осуждал Тэмми снова и снова — без повода, без причины, без сожаления. Неужели она собиралась поступить так же с его сыном? Лео никогда не лгал ей. Он защищал её перед своим отцом — не один раз, и ценой собственной репутации. Тэмми всегда относилась к его ухаживаниям с иронией… Но теперь ей казалось: а вдруг это было потому, что она просто слишком привыкла к противоположному? К постоянной сдержанности Каспена. К тому, что нежность там всегда надо было вырывать, а не получать. Может, она научилась ценить чувства только тогда, когда их не дают? А Лео раз за разом доказывал: он хочет её. Даже когда она ему не верила, мнение о ней формировалось её поступками.

А её мнение о нём — предвзятостью. Лео, чья единственная вина — его происхождение. Лео, которого добивались все, кому не лень, — а он всё это время добивался только её. Так почему же она должна отказывать себе в том, чего оба они хотели?

Лео был прав. Каспен никогда не узнает.

Тэмми встала с кровати.

Она подошла к двери, которая все еще была приоткрыта. Словно во сне, она вошла в нее. Лео все еще сидел за столом и крепко спал, откинув голову к стене. В темноте его острые скулы казались мягче, густые светлые волосы были зачесаны назад. Она уставилась на его обнаженную шею, на выступающий кадык. Он был совершенно беззащитен. По какой-то причине, видя его таким, Тэмми приняла решение.

Она тронула его за плечо.

От прикосновения глаза Лео распахнулись. Он спокойно посмотрел на нее, как будто знал, что она собирается сказать.

Тем не менее, она это сказала.

— Я передумала.





Глава 20




Пока они смотрели друг на друга, воцарилась абсолютная тишина.

По какой-то причине Тэмми чувствовала себя совершенно непринужденно. Судя по выражению лица Лео, он тоже. Уголок его рта приподнялся, когда он медленно встал, не сводя с нее глаз.

— Что мы сделаем, Тэмми? — прошептал Лео.

В голове у нее уже было пусто, она обвила его руками.

— Все, что захотим, — прошептала она в ответ.

Потом она поцеловала его.

Это был не их первый поцелуй, но каким-то образом он был новым. Каким-то образом, на этот раз, казалось, что они были на равных — как будто домик Тэмми был далеко от всего, что давило на них, как будто они оба знали, что здесь они в безопасности друг с другом. Они целовались медленно, ни один из них не спешил, ни один из них пока не поддавался похоти.

Тэмми потянула Лео за рубашку.

— Сними это, — сказала она.

Он тихо рассмеялся.

— Если ты настаиваешь.

Она смотрела, как он снимает одежду. Торс Лео был сухим и поджарым, так отличаясь от брутальных мышц Каспена. Под его подбородком был крошечный шрам, и она осторожно дотронулась до него.

— От чего это? — спросила она.

— Дорожно-транспортное происшествие.

Тэмми хихикнула.

— Это смешно? — пробормотал он.

Его руки тоже двигались, скользя по изгибам ее бедер.

— Только у богатых людей есть шрамы от дорожно-транспортных происшествий.

— Я богатый человек, Тэмми.

— Не напоминай мне. Это одно из твоих самых ужасных качеств.

Лео рассмеялся.

Затем он наклонился, обхватил тыльную сторону ее бедер и поднял ее. Тэмми завершила движение, обхватив ногами его талию, когда он понес ее в спальню. Когда они упали на ее кровать, Тэмми точно поняла, как сильно Лео хотел ее. Его руки блуждали по всему ее телу — жадные и настойчивые, — с непримиримой тягой стягивая с нее нижнее белье. Тэмми потерялась в его объятиях, наслаждаясь тем, как он хотел ее — нуждался в ней — и тем, как она хотела его в ответ. В тот момент, когда они оба оказались обнаженными, они одновременно ахнули, когда кожа впервые соприкоснулась с кожей. Рука Тэмми скользнула между ног Лео как раз в тот момент, когда его рука скользнула между ее, и она вскрикнула, когда он ущипнул ее за клитор.

— Лео.

Она увидела его ухмылку даже в темноте.

— Тэмми, — его голос был едва сдерживаемым рычанием. — Не жди от меня нежности, когда ты заставила меня ждать так долго.

Тэмми решила больше не заставлять его ждать. Она обхватила пальцами его член — второй член, который она когда-либо чувствовала, — и начала поглаживать.

Лео судорожно втянул воздух сквозь зубы.

— Черт, Тэмми.

Тэмми улыбнулась.

Член Лео был идеальным продолжением его самого — длинный, гордый и царственный, еще одно воплощение его необузданного эго. Тэмми поняла, почему он вел себя так, почему он чувствовал необходимость ни перед кем не отчитываться, почему он двигался по миру с таким беспечным высокомерием. Она почувствовала неоспоримый прилив силы, когда ее пальцы обхватили его ствол. Это была привилегия, которую Тэмми не могла осознать до этого самого момента, и которую она не собиралась упускать.

— Тебе это нравится? — прошептала она.

В ответ Лео скользнул пальцами внутрь нее.

Никто никогда не прикасался к ней так, кроме Каспена. Но ее тело знало, что делать, и Тэмми хотела позволить этому случиться. Внезапно ей вспомнились слова Каспена:

У него были все, кого он хотел, всю свою жизнь. Значит, он знаком с женским телом.

Лео действительно был знаком. Он точно знал, как к ней прикоснуться. Он знал, как играть с ее клитором; он знал, как ласкать тот канал внутри нее, который заставлял ее гореть от желания. Тэмми не могла притворяться, что ей это не почудилось. Она не могла притворяться, что не смотрела на его ловкие, красивые пальцы и не представляла, как они будут ласкать самую чувствительную часть ее тела. Но воображение не могло подготовить ее к тому, что она почувствовала в реальности. Он обладал потрясающей интуицией — менял ритм в зависимости от издаваемых ею звуков, надавливал именно там, где и когда она этого хотела. Он слушал ее, а она даже не разговаривала.

Они двигались в тандеме, ее рука между его ног, а его рука между ее. Их дыхание было синхронизировано, ритм выровнен. Прикасаться к нему было так легко. В конце концов, Каспен научил ее, что делать. Тэмми знала, как подразнить мужчину, как заставить Лео застонать и как сделать так, чтобы ему это понравилось. Он тоже прикасался к ней, добиваясь от нее чего-то, чему она не могла сопротивляться, заставляя признать, что он, возможно, подходит ей.

Теперь они двигались быстрее, каждый дюйм Лео прижимался к каждому дюйму ее тела, трение кожи приводило ее в отчаянное неистовство. Она чувствовала себя животным в период течки.

Ее губы были на его шее.

— Лео, — прошептала она.

Он держал ее и одновременно разрывал на части.

— Попроси об этом, Тэмми, — приказал он.

— Сейчас, — захныкала она ему в ухо. — Пожалуйста, Лео. Прямо сейчас.

Лео немедленно подчинился. Не говоря больше ни слова, он схватил ее за бедра и выпрямился, глядя на нее сверху вниз в течение единственного безмолвного мгновения. Тэмми оглянулась, раздвигая ноги, держа себя открытой для него. Она заметила, как бьется пульс у него на виске — выражение его лица было чем-то средним между неистовым желанием и глубоким удовлетворением, даже сейчас он упивался своей победой. Он изогнул бедра, и она сделала то же самое.

В тот момент, когда его член коснулся ее, разум Тэмми взорвался агонией.

Это было так, словно кто-то разрубал ее голову надвое тупым топором. Ощущение было таким сильным, что она вскрикнула, отшатнулась от Лео и свернулась в клубок.

— Тэмми? Что случилось? Тэмми!

Но Тэмми не могла ответить. Не было слов, чтобы описать пытку, охватившую ее разум. Она не чувствовала ничего, кроме муки, не слышала ничего, кроме единственного мучительного крика, повторявшегося снова и снова в вечности, нескончаемого, бездонного, как океан. Это была неописуемая боль, и она даже не знала, ее ли это боль.

— Тэмми. — Лео коснулся ее плеча. Боль усилилась.

— Каспен, — это было все, что она смогла выдавить. — Он здесь.

— Где? — спросил Лео, сбитый с толку.

Тэмми указала на свою голову. Боль нарастала, заглушая все остальное.

— Он в твоем сознании?

Но Тэмми не могла ответить. Боль была слишком невыносимой, чтобы она могла сформулировать хоть одну мысль. В ее голове бушевали горе, гнев и горькая ревность, каждая эмоция была настолько сильной, что ей казалось, будто ее пронзают ножом.

— Тэмми, посмотри на меня. Тэмми!

Лео звал ее. Он звал ее, а она не могла ответить.

Ее голова была заполнена отрезками времени, проведенного с Каспеном. Она увидела момент их встречи в пещере, когда она попросила его раздеться. Их первый поцелуй, когда он запустил пальцы в ее волосы и притянул к своим губам. Она видела, как он почти изменился. Видела, как он исцелил ее после Джонатана. Она смотрела, как они впервые трахались в его покоях, дикие и отчаянные, два человека, которые наконец-то могли быть вместе без ограничений. Как давно ты любишь меня? — прошептала она только прошлой ночью. Гораздо дольше, чем ты любила меня, — прошептал он в ответ. Тэмми больше не могла этого выносить. Она едва могла дышать. Но она собрала все оставшиеся силы, чтобы послать одно-единственное слово по разрушенному коридору их разумов.

Хватит.

Боль прошла так же внезапно, как и возникла. Давление на ее голову наконец ослабло, когда их связь прервалась, разлетевшись на тысячи осколков. Тэмми ахнула в равной степени от шока и облегчения, внезапное отсутствие агонии само по себе было почти агонией.

— Тэмми? Тэмми!

Лео все еще повторял ее имя. Она понятия не имела, сколько прошло времени, и что она кричала, пока Каспен был в ее голове. Она посмотрела в его полные ужаса глаза.

— Лео, — прошептала она.

— Я здесь, — он взял ее лицо в ладони. — Что я могу сделать?

Но Тэмми не могла говорить. Вместо этого она заплакала.

Лео крепко прижал ее к себе, и ее плечи затряслись. Она рыдала, уткнувшись в его кожу, не утруждая себя сдерживанием слез, не утруждая себя притворством, что не чувствует ни капли отчаяния, которое испытывал Каспен. Она так устала от того, что он отгораживался от нее, впускал только тогда, когда ему было удобно, заставлял ее чувствовать, что она находится под его контролем. Тэмми хотела думать самостоятельно, действовать самостоятельно. Как она могла повлиять на свое будущее, когда не могла даже принять собственное предложение? С Каспеном никогда не было просто. Никогда — ясно. Никогда — по-настоящему. Она злилась на него за то, что он толкнул ее в объятия Лео, и ненавидела то, сколько утешения нашла в них.

В конце концов, ее рыдания прекратились.

Они тихо лежали, голова Тэмми покоилась на обнаженной груди Лео, его руки обвились вокруг нее, их ноги переплелись. Лео рисовал нежные очертания на ее коже, его пальцы скользили вверх и вниз по ее руке медленными, успокаивающими движениями. Каждые несколько минут он целовал ее в макушку.

— Мне жаль, Лео, — наконец прошептала она. Ее голос был хриплым.

Его пальцы замерли.

— За что?

— Что мы не... что я не смогла...

Он покачал головой, его пальцы возобновили свое путешествие.

— Я не возражаю, Тэмми, — тихо сказал он. — Я возьму то, что ты можешь дать.

Его слова опустошили её. Услышать это от Лео было особенно больно — он почему-то всегда довольствовался тем, что мог получить, когда дело касалось их. Он принимал то внимание, на которое она была способна, — ту привязанность, которую могла дать. Лео никогда не получал её целиком. И никогда не жаловался.Он брал то, что было, даже если этого не хватало. И в этом было очередное напоминание Тэмми: отдавать лишь половину себя двум разным людям — опасно. Что-то в итоге должно было сломаться. Она только надеялась, что этим «чем-то» не станет она сама.

— Это может случиться снова, — сказала она.

Лео пожал плечами.

— Если это произойдет, мы с этим разберемся.

Тэмми заметила, что он употребил слово «мы», как будто они были заодно. Может быть, так оно и было.

Прошла еще минута, прежде чем Лео спросил:

— Как он может быть в твоем сознании?

Она услышала неуверенное любопытство в его голосе и вспомнила, что до сегодняшнего вечера Лео не знал о ее ментальной связи с василиском.

— Я точно не знаю, — честно ответила она.

— Но он... может говорить с тобой?

— Да.

— И что же он сказал?

— В который раз?

Пальцы Лео снова остановились. Тэмми слишком поздно поняла, что он предположил, что Каспен впервые проник в ее разум минуту назад.

— Он говорил с тобой несколько раз, — сказал Лео.

Это был не вопрос. Не было смысла отрицать это.

— Да.

— Ты... поддерживаешь с ним связь?

Его шок был очевиден. Тэмми попыталась разрядить ситуацию.

— Он поддерживает со мной связь.

Это была правда. Или, по крайней мере, часть ее. Это правда, что Тэмми наслаждалась их связью, но Каспен был тем, кто контролировал ее.

Хватка Лео вокруг нее усилилась.

— И в чем именно заключается природа вашей связи?

Тэмми понятия не имела, что сказать. Никакой ответ не удовлетворил бы Лео: никакое объяснение не сделало бы эту ситуацию приемлемой для него. Как она вообще могла рассказать ему о степени своей ментальной связи с Каспеном? Как она могла сказать ему, что у них был секс через эту связь, что Каспен возбуждал ее, и она делала то же самое, что они доводили друг друга до оргазма больше раз, чем она могла сосчитать? Это было непостижимо даже для нее.

— Он говорит со мной... и я... отвечаю.

— Понятно, — тихо сказал Лео. — Он говорит. И ты отвечаешь.

Его голос звучал ровно. Но Тэмми знала, что они находятся на очень опасной, очень неизведанной территории.

Она затаила дыхание, когда он спросил:

— Как часто это происходит?

— Это... когда как. Я не могу это предсказать.

— И что же он сказал тебе сегодня вечером?

Еще один вопрос, на который она предпочла бы не отвечать. Она не могла рассказать Лео, что чувствовал Каспен — как все их отношения пронеслись перед ее глазами лавиной мучительной боли.

— На самом деле он ничего не сказал. Он просто... — Тэмми замолчала, пытаясь выразить пережитое словами. — Он ревнует, — просто закончила она.

— Что ж, — пробормотал Лео, и, к ее удивлению, его тон смягчился. — Вряд ли мы можем винить его за это.

Тэмми хотела сказать что-то еще. Снова извиниться. Но она знала, что это ничего не изменит. Вместо этого она наклонила голову и поцеловала Лео в губы. Он поцеловал ее в ответ, и на мгновение Тэмми почувствовала умиротворение. Они не пытались снова заняться сексом. Они просто медленно целовались, их тела переплетались под одеялом. Тэмми все еще боялась, что Каспен может вернуться, и она знала, что Лео, должно быть, тоже.

Они целовались до тех пор, пока Тэмми не устала. Когда они остановились, Лео просто обнял ее, прижимая ее тело к своему. Она заснула, уткнувшись головой ему в подбородок.

Когда Тэмми проснулась, ее ноги были переплетены с ногами Лео. Он все еще спал, крепко обхватив ее руками. Когда она попыталась поднять голову, то тут же пожалела об этом; у нее так сильно разболелась голова, что она сомневалась, что это было только из-за алкоголя. Должно быть, это последствие проникновения Каспена.

При ее движении глаза Лео открылись.

Не говоря ни слова, он наклонился и прижался губами к ее губам. Их тела слились еще теснее, кожа была все еще теплой после сна. В конце концов, Лео просунул руку ей между ног. То, что он делал, было так приятно, что ей потребовались все силы, чтобы прошептать:

— Мы не можем, Лео. Моя мама.

— Ухаживает за ребенком в деревне.

— Вернется с минуты на минуту.

— Мы сделаем это быстро.

— Я не хочу, чтобы это было быстро.

На это Лео тихо рассмеялся.

— Приятно знать.

Он все еще прикасался к ней.

— Лео, — мягко сказала она. — Прекрати.

Он остановился.

Они смотрели друг на друга в тусклом утреннем свете. Несмотря на то, что Тэмми только что отказала ему, Лео выглядел неопровержимо счастливым.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она.

Его улыбка стала шире.

— Я рад, что ты передумала.

— Даже несмотря на то, что...

Она не могла произнести ни слова. Ночь была полной катастрофой, учитывая все обстоятельства. Присутствие Каспена висело между ними, как невысказанное проклятие, и Тэмми очень сомневалась, что опыт Лео с кем-либо из других девушек на отборе прошел так же.

Лео пожал плечами.

— Небольшая цена за твою компанию.

Но Тэмми это не убедило.

— Я не могу это контролировать, Лео.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Я понимаю, Тэмми.

Это все, что он сказал. Но пока этого было достаточно.

Они молча оделись, украдкой взглянув друг на друга, прежде чем покинуть домик. Когда они подошли к садовой калитке, Тэмми повернулась к нему лицом.

— Ну что ж, — сказала она. — Скоро увидимся.

— Скоро.

Она так много еще хотела сказать. Но слова не шли с языка.

Тэмми отвернулась.

— Подожди, — Лео схватил ее за руку. — Ты не могла бы кое-что для меня сделать?

Она оглянулась на него.

— Что?

Он сжал ее руку.

— Держись за это.

— За что держаться?

— Что бы это ни было, что заставило тебя изменить свое решение прошлой ночью. Просто... постарайся держаться за это. Пожалуйста?

Они уставились друг на друга, и в этот момент Тэмми поняла, как много прошлая ночь действительно значила для Лео — как глубоко и отчаянно он хотел быть с ней, как сильно он надеялся, что тот небольшой прогресс, которого они достигли, не разрушен ее затянувшейся связью с Каспеном. Тэмми хотела успокоить его, но не хотела лгать. Поэтому вместо этого она просто кивнула.

— Я постараюсь.

Лео тоже кивнул. Затем он отпустил ее руку, повернулся и исчез на улице.

Тэмми стояла, словно в трансе. Это была одна из самых формирующих ночей в ее жизни. Мало того, что ее отношения с Каспеном висели на волоске, но внезапно Лео проявил себя так, как она никогда не считала возможным. Я знаю, что это такое — когда твое сердце занято, но не могу изменить то, что чувствую, — сказал Лео. Это было ужасно, вот что. Тэмми не хотела испытывать такие чувства к двум людям — не хотела разделять себя надвое.

На садовой дорожке появилась ее мать.

— Дорогая моя, — сказала она. — Как ты?

Что за вопрос.

Ответить на это было невозможно. В ответ Тэмми просто пожала плечами. Они вместе вернулись на кухню, и ее мать подняла полупустую бутылку ликера.

— Серьезно, Тэмми?

— Я не пила в одиночку, — быстро сказала Тэмми.

— Этот адский мальчишка, — пробормотала ее мать, и Тэмми знала, что она предположила, что это Габриэль. Поправлять ее не было смысла.

Тэмми пыталась занять себя работой в курятнике, но куры ее совершенно не отвлекали. Она могла думать только о том, как ощущались руки Лео на ее теле — о том, как он смог разжечь в ней что-то, что, как она когда-то думала, мог разжечь только Каспен. У Тэмми не было другого выбора, кроме как осознать самую фундаментальную вещь, которая теперь казалась правдой: ее сердце занято двумя, и ей будет нелегко.

Лео.

И Каспен.

Она любила их обоих.

Это не должно было стать для нее шоком — слишком многое постепенно привело ее к такому выводу, чтобы это стало каким-то сюрпризом. И все же она удивлялась тому, как ее могло так тянуть к ним обоим, как она могла хотеть двух людей одинаково — до дрожи, грубо и по-настоящему.

Она была помолвлена с Каспеном. Или почти. И однажды — в зависимости от факторов, находящихся вне ее контроля — она могла быть помолвлена и с Лео. Тэмми могла представить это сейчас: идти к алтарю в белом платье, отдавая себя человеческому принцу на всю оставшуюся жизнь. Это было бы несложно. Это было просто продолжением всего, что она чувствовала к нему до этого момента, способом укрепить их связь в нечто реальное — нечто осязаемое.

И все же.

Каспен был в ее венах. Он был в ее крови, в ее разуме, в ее душе. Он был дыханием в ее легких; он был ее якорем. Каспен был всем.

Так почему же он заставляет ее чувствовать себя такой опустошенной?

Тэмми послушно выполнила свои утренние обязанности по дому, прежде чем как обычно отнести корзинку с яйцами в пекарню. К тому времени, как она добралась туда, она с ужасом ожидала того, что будет дальше.

Там стояла Вера, одетая в розовое.

— Ну что, Тэмми? — она усмехнулась, ее лицо в форме сердечка прямо-таки светилось предвкушением. Очевидно, она больше не горевала по Джонатану. — Как думаешь, кого принц возьмет с собой в замок?

Тэмми вспомнила, как толпа ревела в поддержку Веры и как они молча стояли рядом с ней. Она знала, что Вера наслаждалась каждым моментом унижения Тэмми.

— Я не знаю, — натянуто ответила она. — Полагаю, ту, что ему нужна.

— Да, но, — Вера наклонилась вперед, и Тэмми чуть не поперхнулась от запаха ее парфюма, — как ты думаешь, кто ему нужен?

Учитывая, как Лео прикасался к ней прошлой ночью, у Тэмми было довольно хорошее представление о том, кого он хотел. Но она не могла сказать об этом Вере.

— Я уверена, он подумает о том, что лучше для королевства, — осторожно сказала она. — Не только о том, что лучше для него.

Улыбка Веры стала шире.

— И кто, по твоему мнению, лучше всего подходит для королевства? — усмехнулась она.

Тэмми решительно уставилась на яйца.

Не прошло и секунды, как Вера рванулась вперед.

— Знаешь, его отец говорил со мной.

Тэмми резко посмотрела ей в глаза.

— Что?

— Король, — Вера смаковала это слово, как шоколад, — сказал, что отдал мне предпочтение.

— Этот выбор, — сказала Тэмми с таким же нажимом, — должен сделать принц. Не король.

— Возможно. — Вера пожала плечами. — Но принц наверняка примет во внимание мнение своего отца.

Внезапно в памяти всплыли слова Максимуса: Я скорее отниму у тебя титул, чем позволю тебе выбрать ее. Тэмми не предполагала, что он действительно может так поступить. Это был бы скандал высочайшего масштаба, если бы Максимус вмешался в процесс отбора. Это подорвало бы видимость контроля, за сохранение которой он так упорно боролся.

Вера все еще говорила.

— В конце концов, отец знает, что лучше для его детей, — ее глаза сузились, а рот жестоко скривился. — Вряд ли ты поймешь, Тэмми.

Ее слова стали раскаленным добела ножом в животе Тэмми. Это был удар ниже пояса, даже для Веры.

Но Тэмми понимала, что Вера сердится. Она видела, как Лео поцеловал ее, и, несмотря на одобрение толпы — и, очевидно, короля — Вера почувствовала угрозу.

Эта мысль, как ни странно, придала сил.

— Я возьму их, — весело сказала Вера, выхватывая яйца из рук Тэмми. Она удалилась, обдав Тэмми волной духов и оставив размышлять над тем, что только что произошло. Когда она вернулась с расплатой, Тэмми взяла деньги и ушла, не сказав больше ни слова. По дороге домой она снова и снова прокручивала в голове их разговор.

Что, если Вера была права? Что, если Максимус имел право голоса в выборе Лео? Если это было правдой, то у Тэмми вообще не было шансов с принцем — перспектива, с которой она понятия не имела, как справиться. Независимо от того, что происходило во время отбора, Тэмми всегда предполагала, что Лео сам сделает свой выбор. Но что, если это решение — самое важное в его жизни — примет его отец? Это даже отдаленно не казалось справедливым.

Она волновалась весь остаток дня, пока, наконец, не наступила ночь.

К тому времени, когда она достигла подножия горы, ее кожа была покрыта холодным потом. Тэмми нервничала так же, как и в самый первый раз, когда отправилась в пещеры, если не больше. Казалось, все ее тело было на взводе — как будто каждая клеточка была напряжена в затаенном ожидании.

Дойдя до пещеры Каспена, она остановилась.

За всеохватывающей тьмой было ее будущее — ее муж, если позволит гнездо. Для Тэмми это было немаловажно. Не было ничего, к чему она относилась бы легкомысленно, ничего, что не потрясло бы ее до глубины души. Она коснулась кончиками пальцев холодного, шершавого камня, гадая, что ждет ее внутри. Рассердился ли Каспен на нее за то, что она позволила Лео остаться на ночь? Он видел их вместе — обнаженных и переплетенных — в ее постели. Будут ли они говорить о боли, которую причинил ей Каспен, о пытках, которые он сотворил в ее сознании? Был только один способ выяснить это.

Тэмми шагнула в темноту.

Каспен ждал ее, как всегда. Он молча стоял посреди пещеры, и даже сейчас от его красоты у нее перехватывало дыхание. Василиск не сказал ни слова. Вместо этого он повернулся, и Тэмми молча последовала за ним в его покои. Только когда они оказались лицом к лицу у костра, Каспен наконец заговорил.

— Мне очень жаль, Тэмми.

Тэмми моргнула. Она этого не ожидала.

— За что?

Каспен глубоко вздохнул. Он шагнул вперед, так что их разделяли всего несколько дюймов.

— В первую очередь, за то, что причинил тебе боль прошлой ночью. Я знаю о том, что ты думаешь по поводу динамики власти между нами, и я не хочу усугублять это.

Тэмми прокрутила его слова в голове. Она заметила, как он уточнил, что она думает по поводу динамики власти, как будто ее восприятие было неправильным. Но это было правдой. Каспен обладал властью. Он всегда ею обладал. Прежде чем она успела перебить его, он продолжил.

— Я также хотел бы извиниться за любую путаницу относительно моих намерений.

— Твоих… намерений?

— Я думал, что ясно выразил свои чувства к тебе. Очевидно, нет.

— Ох, — сказала Тэмми, потому что понятия не имела, что еще сказать.

Несмотря на то, что он только что сказал, Каспен на самом деле не стал открыто выражать свои чувства к ней. Он всегда говорил так, как-то неопределенно, избегая прямых заявлений. Без сомнения, это отточенная веками привычка находить способы не лгать.

Она больше не хотела ждать.

— Каковы твои чувства ко мне?

Каспен вздохнул, как будто это было очень тяжело для него.

— Я люблю тебя.

Его слова должны были стать успокаивающим бальзамом. Вместо этого они были клеткой ловушкой, в которую она больше не попадется.

— Я знаю, что любишь, — твердо сказала она. — И это не помогает.

Она говорила серьезно. Ничто в чувствах Каспена не помогало ей. Его любовь к ней не исправила репутацию ее семьи, его любовь к ней не разрешила ее увлечение Лео, его любовь к ней не обеспечила ее будущее. Любовь Каспена к ней ровно ничего не меняла, и Тэмми смертельно устала от этого факта. Ей хотелось наорать на него.

Вместо этого она сказала:

— Все не может продолжаться так, как было.

— Я согласен, — тихо сказал Каспен.

Он поднял руку, проведя пальцем по ее подбородку. Вопреки себе, Тэмми подалась навстречу его прикосновению. Она уже чувствовала, что смягчается по отношению к нему. Это было все, что требовалось от Каспена — одно прикосновение, и она снова была его.

Но на этот раз ее будет не так легко соблазнить.

Слишком многое произошло за последние двадцать четыре часа, слишком многое изменилось. Тэмми больше не была той девушкой, которой была раньше. Не было возврата к тому, что произошло между ней и Лео, невозможно отменить того, что уже сделано. Ей надоело принимать «нет» в качестве ответа, надоело играть по правилам игры Каспена.

Тэмми посмотрела прямо на него.

— Я чуть не трахнулась с Лео прошлой ночью, — прямо сказала она.

Глаза Каспена сузились.

— Я прекрасно понимаю это, Тэмми.

— И что? — настаивала Тэмми. — Ты собираешься что-то с этим делать?

Каспена впился в нее взглядом. Он сухо рассмеялся.

— Нет.

Она уставилась на его приводящее в бешенство совершенное лицо.

— Нет?

— Если ты думаешь, что человеческий принц имеет для меня значение, ты жестоко ошибаешься.

Человеческий принц.

Теперь все было ясно.

Наконец-то Тэмми поняла, как Каспен относился к Лео: не как к конкуренту, а всего лишь как к помехе. Лео даже не входил в масштаб забот Каспена. Что мог сделать человеческий принц перед лицом василиска?

Возможно, человеческий принц не смог повлиять на Каспена. Но он повлиял на нее.

Этого нельзя было отрицать, нельзя было стереть их связь. Лео дал ей то, чего Каспен никогда не мог дать: безопасность. Лео хотел ее. Это было ясно и незамысловато, и это было намного проще, чем все, что могло произойти с василиском. Почему бы ей не выбрать верный вариант? Почему бы ей не пойти туда, где ее хотели видеть?

— Возможно, он ничего не значит для тебя, — тихо сказала она. — Но он важен для меня.

При ее словах Каспен напрягся.

— Я понимаю.

Мгновение никто из них не произносил ни слова. По какой-то причине Тэмми почувствовала вспышку гнева. Конечно, Лео что-то значил для нее. Ее отношения с Каспеном были настолько туманны — настолько полны раздоров, — что он не должен был завидовать ей за этот небольшой шанс на счастье.

— Тэмми, — тихо сказал Каспен. — Я не виню тебя, если ты хочешь найти утешение в другом месте.

Он был явно обижен. Но его слова только разозлили ее еще больше.

— Я не хочу искать утешения в другом месте, — отрезала она. — Я хочу найти утешение в тебе.

Он покачал головой.

— Возможно, я не смогу этого обеспечить.

— Чушь, — Тэмми шагнула вперед и схватилась за цепочку на шее. — Для тебя это ничего не значит? — она взмахнула когтем. — Это ложь?

— Тэмми, — тихо сказал Каспен. — Ты не понимаешь, чего нам будет стоить жизнь вместе.

— Потому что ты мне не говоришь.

Каспен поднял глаза к потолку.

— Потому что я не хотел, чтобы ты это делала.

Вот оно: таинственное условие, которое его гнездо требовало от нее, чтобы принять их помолвку. Тэмми не могла больше ждать, чтобы услышать это. Она схватила Каспена за шею, заставляя его посмотреть ей в глаза.

— Почему нет?

— Это немыслимо. И ты никогда бы на это не согласилась. И даже если бы ты согласилась на это, одобрение гнезда не гарантировано.

— В чем дело?

— Это не стоит обсуждать, Тэмми.

— Ты хочешь сказать, что я не стою обсуждения.

Каспен накрыл ее руку своей, прижимая к себе.

— Это не то, что я имею в виду.

— Не должно иметь значения, что думают другие люди.

— Это не имеет значения. Ты — единственное, что имеет для меня значение.

Тэмми посмотрела прямо на него.

— Я так не чувствую.

В глазах Каспена потемнело сожаление.

— Значит, я подвел тебя.

Она не ответила, потому что сказать было нечего. Его слов было уже недостаточно. Тэмми знала, что чувствовал Каспен сегодня, но не завтра. Он был единственным, с чем она действительно не могла справиться: непоследовательным.

Огонь потрескивал в камине, и Тэмми с трудом подавила желание броситься в него.

Взгляд Каспена упал на ее губы.

— Я просто пытаюсь защитить тебя, — прошептал он. — Василиски не уважают людей. Тебя считают врагом. Находясь с тобой, я предаю себе подобных.

— Но ты сказал, что это случается, что люди и василиски объединяются в пары.

Каспен вздохнул.

— Да. Объединяются.

— Тогда как же?

— С большим трудом и жертвами. В основном со стороны человека.

— Что ты имеешь в виду?

Каспен долго молчал. Тэмми знала, что ей нужно только дождаться, пока он закончит. На этот раз ее не удастся отговорить. Она точно узнает, что нужно, чтобы быть с ним, чтобы принять обоснованное решение о своем будущем.

— Это ритуал, — наконец сказал Каспен.

— Что это за ритуал?

— Тот, который узаконил бы нашу помолвку. Но только если ты сможешь выдержать его.

— Выдержать его?

— Да.

— Ты говоришь так, будто это нападение.

— По сути, так оно и есть.

— Что это за ритуал?

Но он колебался. Было ясно, что это давалось ему нелегко.

— Каспен, — настаивала Тэмми. — Скажи мне.

— Я уже упоминал, об этом не стоит говорить.

— Но я явно хочу об этом поговорить.

— А я — нет.

— Почему? — Тэмми попыталась выдернуть руку, но Каспен сжал её крепче.

— Это было бы проявлением неуважения к тебе, — сказал он.

— Ты ужасно уклончив.

Но Каспен только покачал головой. Увидев его реакцию, Тэмми снова попыталась отстраниться. На этот раз он схватил ее за запястья и удержал неподвижно.

— Тэмми, — сказал он низким голосом, его лицо было в нескольких сантиметрах от ее лица. — Мне стыдно, что мой народ позволяет это.

— Позволяет что?

Когда он не ответил, она оттолкнула его, скрестив руки на груди и уставившись в огонь. Это было невыносимо. Ее сердце бешено колотилось, плечи напряглись. Все, чего она хотела, это сбежать из этой комнаты. Но больше этого она хотела, чтобы Каспен был откровенен с ней. И она знала, что это произойдет, только если она останется. Поэтому Тэмми упрямо стояла там, ожидая.

В конце концов Каспен заговорил.

— Василиски — существа, помешанные на сексе, — медленно произнес он.

— Да, — Тэмми кивнула. — Очевидно.

— Ритуал древний, — продолжил он. — Это единственный способ, которым люди могут проявить себя перед нами, на единственном языке, который мы понимаем.

Она повернулась к нему лицом.

— Что это значит?

Его следующие слова были едва слышны.

— Наша культура вращается вокруг короля, — он снова сделал паузу, и огонь затрещал.

— И что?

— Итак, — сказал Каспен, и она поняла, что они подошли к сути вопроса. — Чтобы заслужить расположение моего клана, тебе нужно проявить себя перед ним.

— И как это сделать?

Каспен закрыл глаза, как будто не мог смотреть на нее.

— Точно так же, как ты доказала мне свою правоту.

Его слова доходили до нее медленно, затем обрушились лавиной.

Наконец, Тэмми поняла.

— Мне придется заняться сексом с твоим отцом?





Глава 21




На одно неподвижное мгновение время остановилось.

— Это варварство, — воскликнула Тэмми.

Каспен открыл глаза. В них не было ничего, кроме раскаяния.

— Это традиция, Тэмми. Не поверишь, но часто это одно и то же.

— Не могу поверить, что ты ожидаешь, что я...

— Я и не жду, что ты что-нибудь сделаешь. — Каспен схватил ее за плечи, заставляя замолчать. Он вздохнул, опустив голову и нежно прижавшись своим лбом к ее лбу. — Выбрось это из головы. Этого не произойдет. Я никогда не попрошу тебя об этом.

К удивлению Тэмми, она почувствовала вспышку гнева.

— Почему нет? — лна выпрямилась. — Ты думаешь, я не справлюсь?

Каспен снова вздохнул.

— Тэмми. Не делай этого.

— Чего не делать?

— Не заставляй меня говорить то, что ты используешь против меня. Я не то чтобы считаю, что ты неспособна с этим справиться. Дело в том, что я бы никогда не стал подвергать тебя чему-то, чего бы не пожелал никому. Это не та традиция, частью которой я хотел бы быть.

— Тогда почему ты вообще сделал мне предложение?

Хватка Каспена усилилась.

— Я сделал тебе предложение, потому что не хочу жизнь без тебя.

Его слова остановили ее. Она тоже не хотела жить без Каспена. Но от этого то, что он сделал, ничуть не стало лучше.

Теперь настала очередь Тэмми закрыть глаза. Она все еще ощущала присутствие Каспена перед собой, горящий костер рядом с ними. Но ей потребовалось время, чтобы погрузиться глубоко в себя, прислушаться только к собственному разуму. Тэмми не могла поверить, что Каспен скрыл это от нее. И все же она понимала, почему он так поступил. Она была совершенно уверена, что еще неделю назад не смогла бы переварить эту информацию. Но теперь все изменилось. Она стала другой.

Тэмми открыла глаза.

— Если это единственный способ, которым меня могут принять, почему ты не умоляешь меня сделать это?

Каспена слегка нахмурился.

— Потому что это оскорбительно, Тэмми.

— Это традиция.

— Нахер традиции.

К ее удивлению, в его глазах пылал настоящий гнев. Каспен иногда был тверд, часто строг, но он редко использовал ненормативную лексику так акцентированно. Тэмми вспомнила их разговор о его натянутых отношениях с отцом — отношениях, которые наверняка не улучшились бы, если бы Тэмми занялась с ним сексом. Ей пришло в голову, что ритуал затронет не только ее; Каспен тоже будет страдать по-своему.

— Это предназначено для того, чтобы испытать тебя, — продолжил Каспен. — Василиски превыше всего ценят секс. Это то, как мы измеряем наши возможности, как мы определяем, кто добивается успеха, кто возвышается, кто правит. Это одновременно почитаемый и глубоко первобытный акт — тот, который, чем больше его совершаешь и чем лучше у тебя это получается, тем выше твое положение в нашем обществе. Король занимает самое высокое мужское положение. Он заслужил это положение сексом.

— Заслужил?

— Да, Тэмми. Таков путь василиска.

Тэмми была в шоке. Увидев выражение ее лица, Каспен вздохнул.

— Если король одобрит тебя, то и все остальные одобрят. Или, по крайней мере, должны. Идея в том, что если ты достойна короля, то ты достойна любого василиска.

Итак, это посвящение. Тэмми могла понять это на базовом уровне — она могла теоретически понять, как василиски хотели бы, чтобы человек доказал свое положение в их обществе.

— Но он твой отец, — прошептала она.

Каспен снова вздохнул.

— Да. Я прекрасно это понимаю. Но так делалось всегда. Я не первый сын, попавший в подобную ситуацию со своим отцом.

Тэмми покачала головой. Слов не было.

Она подумала об отношениях Лео с его отцом. Она могла только представить, что у Каспена, тоже принца, были похожие проблемы — проблемы, которые нельзя было решить одним разговором, проблемы, глубину которых она, возможно, не могла постичь.

Она никак не могла этого сделать, никак не могла взобраться на отца так же, как на его сына. Тэмми всегда знала, как василиски ценят секс. Но это было настолько за гранью здравомыслия, что ей было трудно переварить это.

Она посмотрела на Каспена.

— Что произойдет, если я этого не сделаю? Мы все еще сможем быть вместе?

— Мы сможем. Но...

Он запнулся. Тэмми подождала, пока он закончит.

— Мой народ не примет тебя, — наконец сказал Каспен. — Они будут считать тебя… игрушкой, — Он сделал паузу, подыскивая подходящее слово. Когда он наконец нашел его, то тихо закончил. — Они будут смотреть на тебя как на мое домашнее животное, Тэмми.

Ее захлестнула ярость. Тэмми не была ничьим животным.

— Это то будущее, которого ты хочешь для нас? — резко спросила она. — Как владелец и домашнее животное?

— Нет, — он покачал головой. — Конечно, нет.

— Тогда как ты предлагаешь действовать дальше?

В последовавшей паузе Тэмми наблюдала, как в глазах Каспена промелькнули тысячи эмоций — сожаление, желание и озабоченность, прежде всего. Все, чего он хотел, это чтобы она была в безопасности, чтобы она плавно вписалась в его жизнь без борьбы, которая неизбежно сопровождала их отношения. Но этому не суждено было случиться. Теперь Тэмми знала правду — что ее никогда не примут, что она никогда не сможет стоять рядом с ним как равная в глазах его народа, если не совершит эту единственную непостижимую вещь.

Каспен не ответил. Вместо этого он поцеловал ее.

В его поцелуе она почувствовала все, что он не мог выразить словами. Она вспомнила те части себя, которые были подавлены и несчастны до того момента, как она встретила Каспена в пещере. Ее жизнь была пуста до Каспена. Он показал ей, что она способная, что она что-то значит. Это было откровением, в которое Тэмми теперь верила всем сердцем, и она больше не желала довольствоваться меньшим, чем заслуживала. Даже если это означало, что у нее вообще никого не будет.

Губы Каспена были нежны. Он не притянул ее ближе и не попытался раздеть. Тэмми знала, что он намеренно сдерживается, и была благодарна ему за сдержанность. Единственный прогресс, которого он добился, был внутренним; она почувствовала, как он осторожно коснулся границы их связи, как будто стучался в дверь ее разума.

Но пока она его не впустила.

Сначала она позволила поцелую углубиться, Каспен запустил руки в ее волосы и прижал ее тело к своему. Его желание было очевидным, как и ее. Но сейчас она не торопилась. Единственное, чего она хотела, это насладиться поцелуем.

Что было нетрудно сделать.

Руки Каспена обхватили ее лицо, притягивая его к своему. Его язык нежно ласкал ее, исторгая стон из ее горла. Он быстро коснулся губами ее щеки, прежде чем вернуться ко рту, проявляя к ней такую заботу и внимание, что она почувствовала себя единственной девушкой в мире.

В конце концов, она открыла свой разум.

Сначала никто из них ничего не сказал. Вместо этого Каспен обвился вокруг нее, держа ее нежно, как будто она была чем-то чрезвычайно ценным для него. И только когда Тэмми потеряла бдительность, он прошептал:

Я люблю тебя, Тэмми.

Тэмми тоже любила его. Их связь была неоспоримой; она пронизывала каждый дюйм тела Тэмми, вибрируя от головы до кончиков пальцев. Она чувствовала, как ее сопротивление ослабевает с каждым прикосновением его языка, ее желание быть с ним быстро вытесняло злость. Каспен был в ее мыслях, и она знала, что он чувствовал это. Тем не менее, он не стал заходить дальше. Вместо этого он отстранился. Они долго смотрели друг на друга, единственным звуком было потрескивание в камине.

Каспен заговорил первым.

— Прогуляешься со мной?

— Куда?

— Я должен тебе кое-что показать.

Он подождал, пока она кивнет, прежде чем взять ее за руку.

Они вместе вошли в коридор, и Тэмми тут же опустила глаза в землю.

— Куда мы направляемся?

— Терпение, Тэмми.

— Я больше не могу выносить сюрпризов, Каспен.

Он не ответил.

Они спускались все глубже и глубже под гору, проходя дверной проем за дверным проемом. Невозможно было понять, как здесь течет время, ничто не могло подсказать ей, находится ли над ними солнце или луна.

Каспен?

Он сжал ее руку.

Тэмми?

Это то место, где ты проводишь свое время?

Иногда. Я также выхожу на улицу поохотиться. Но да, я живу под горой.

Глаза Тэмми начали привыкать к кромешной тьме.

Сколько еще?

Мы близко. Я обещаю.

Верный своему слову, он остановился через несколько минут.

Они стояли у входа в огромную комнату. Огромные каменные арки изгибались над их головами, уходя в бесконечную черноту. Тэмми попыталась поднять глаза к потолку, но, даже прищурившись, не смогла его разглядеть.

— Где мы находимся?

Вместо ответа Каспен повел ее вперед.

Тэмми дрожала, когда они шли по холодному каменному полу. В отличие от покоев Каспена, которые были согреты камином и теплом его тела, здесь было холодно; она чувствовала неоспоримое притяжение смерти. Тэмми прижалась к Каспену.

— Почти пришли, Тэмми.

Она последовала его примеру, углубляясь еще глубже в темноту. Наконец, они достигли того, что казалось центром комнаты. Каспен остановился, и Тэмми тоже.

Перед ними возвышался огромный каменный монолит.

Он растворился в эфире, далеко за пределами того, что было видно ее человеческим глазам. Даже когда Тэмми вытянула шею, она не смогла разглядеть верхушку.

— Что это? — прошептала она.

Каспен сжал ее руку.

— Это памятник.

Тэмми смогла разглядеть выгравированные на камне буквы, похожие на имена. Она прищурилась, пытаясь прочесть вырезанные слова.

— Кто они такие?

Каспен не ответил, и Тэмми не настаивала. Она подошла ближе, вглядываясь в имена на большой каменной плите, все записанные с абсолютной точностью.

Вздрогнув, Тэмми разобрала единственное слово: Дракон.

— Твое гнездо... — сказала она, подходя еще ближе.

— Да.

Она разглядела другое слово: Сенека.

Гнездо Роу.

— Что с ними случилось?

— Они пропали без вести.

Тэмми нахмурилась.

— Когда?

— После войны.

— После войны?

— Да.

Тэмми обработала эту информацию. Это не имело смысла. Война закончилась; члены королевской семьи победили василисков и заключили перемирие, и с тех пор сражений не было. Она не могла себе представить, почему василиски могли пропасть.

— Куда они подевались?

Как только она задала этот вопрос, то обнаружила, что уже знает ответ.

Помоги мне.

Голос, который она слышала — бесплотная мольба, которая преследовала ее каждый раз, когда она приходила в замок, — это должен был быть василиск. Ответ Каспена подтвердил то, что она уже знала.

— Замок.

Тэмми почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Члены королевской семьи хотели, чтобы вы поверили, что после войны все стало спокойно, — продолжил Каспен низким и настойчивым голосом. — Но это не так. Мой народ пропадал без вести на протяжении веков.

— Но почему? — Тэмми запнулась. — Зачем членам королевской семьи держать василисков в замке?

— Чтобы использовать нас.

— Как?

Теперь Каспен колебался. Он повернулся к ней, его челюсть напряглась.

— Тэмми, — тихо сказал он. — Я должен спросить тебя кое о чем. И ты должна отвечать абсолютно честно.

Тэмми моргнула. Он был так серьезен — так явно обеспокоен, — что она понятия не имела, как реагировать на этот тон. Она сказала единственное, что пришло ей в голову.

— Спрашивай.

Каспен все еще колебался. Он коснулся ее талии, медленно проводя кончиками пальцев вниз по ее телу.

— Ты верна ему?

Тэмми поняла, что он спрашивал о человеческом принце. Не было сомнений, что Лео забрал частичку ее сердца. Но и Каспен тоже. И так будет всегда.

— Я верна тебе.

Не «да» и не «нет». Просто констатация факта. Это было лучшее, что Тэмми могла ему сказать, и Каспен, казалось, смирился с ее ответом. Его рука крепко сжала ее, пальцы впились в ее бедра.

— Члены королевской семьи используют василисков для кровопускания.

Тэмми нахмурилась.

— Кровопускание?

— Это процесс, при котором наша кровь превращается в золото. Это, — Каспен коснулся золотого когтя у нее на шее, — частичка меня.

Понимание накрыло Тэмми подобно приливной волне. Ожерелье было не просто жестом — не простой безделушкой, символизирующей его намерения. Каспен пролил кровь за нее.

— Они охотятся на нас, Тэмми, — продолжил он, его слова были торопливыми и скупыми. — Они забирают нас в замок и потрошал, пока не останется ничего, что можно было бы выжать из нас, — Он указал на мемориал. — Там погибли сотни.

Тэмми пошатнулась от этого откровения. Было трудно осознать такую жестокость. Теперь все обрело смысл — как члены королевской семьи накопили так много золота, как они использовали свое богатство, чтобы иметь власть над любым, кто пытался им перечить, как Максимус удерживал василисков на месте. Она подумала о зубах Лео, о его заостренных резцах, оправленных в золото: символ богатства, власти, доминирования. Их клыкастая форма была ничем иным, как имитацией и насмешкой над василисками, из крови которых они были сделаны. Тэмми боролась с волной тошноты, вспомнив, как ее язык касался этих зубов прошлой ночью. Ей пришло в голову кое-что еще более ужасное.

Знал ли Лео об этой ужасной практике?

Одобрял он это так же, как его отец? Лео ненавидел василисков. Это была ненависть, сформированная годами предубеждений — ненависть, которая была необратимо глубокой. Тэмми вспомнила золотой браслет Лео: такой же, как браслет на запястье Максимуса.

Каков отец, таков и сын.

— Есть ли способ помочь им? — прошептала Тэмми. — Вытащить их?

— Да, — медленно произнес Каспен, его золотистые глаза пристально посмотрели на нее. — Но это будет... трудно.

Тэмми была уверена в этом. Не было никакого способа спасти василисков в замке без ведома членов королевской семьи об их исчезновении. Несомненно, любой план по их освобождению повлек бы за собой кровопролитие. Тэмми не хотела представлять, какая сторона пострадает больше.

— Тэмми, — пробормотал Каспен, отвлекая ее от размышлений. — Придет время, когда тебе придется выбрать.

Тэмми не хотела в это верить. Она отказывалась в это верить.

И все же где-то в глубине души она знала, что Каспен прав. Она, без сомнения, знала, что будет вынуждена выбрать чью-либо сторону — что в конце концов ее сердце неизбежно разобьется.

— Я не хочу выбирать, — прошептала она.

Каспен печально улыбнулся.

— Я знаю.

В комнате, казалось, стало холоднее.

Пальцы Тэмми коснулись маленького золотого когтя на шее. Она подумала о том, что тот сделан из Каспена — из его крови. Не было слов для того, что он сделал.

Их глаза встретились.

— Каспен, — прошептала она.

Он прижал палец к ее губам.

— Тэмми, — пробормотал он. — Оно того стоило. Ради тебя я бы отдал все. — Его руки коснулись ее лица по обе стороны. — Я люблю тебя.

Он говорил это всего несколько минут назад. Но на этот раз это была мольба, вопрос, на который только у Тэмми была ответ. Он спрашивал, была ли она на его стороне, не подлежали ли ее чувства к Лео обсуждению, выбрала бы она василисков вместо людей.

У Тэмми не было ответов ни на один из этих вопросов.

Каспен посмотрел на нее, и впервые она увидела, насколько сложной была для него их ситуация. Это было похоже на то, как Лео смотрел на нее этим утром. Оба мужчины хотели Тэмми, но был фактор, который ни один из них не мог предсказать: она. Она не хотела выбирать сторону; она не хотела выбирать. Должен был быть другой способ.

Они долго стояли у мемориала. В конце концов, Тэмми снова начала бить дрожь, и они вместе пошли обратно по проходам. Когда они добрались до покоев Каспена, Тэмми откинулась на его кровать. Каспен последовал за ней, обняв ее, прежде чем устало вздохнуть у нее на плече. Тэмми знала, что он ни о чем не просил.

Она тоже.

Пальцы Каспена нежно скользнули вверх по ее спине.

— Пожалуйста, Тэмми, — прошептал он. — Скажи мне, что я тебя не потерял.

Было невозможно не заметить отчаяние в его голосе. Но на самом деле не имело значения, что чувствовал Каспен. Единственное, что имело значение, — это то, на что была готова Тэмми, как далеко она была готова зайти ради него.

— Ты не потерял меня, — прошептала она.

Каспен нежно поцеловал ее в шею. Затем в щеку. Затем в губы.

Тэмми поцеловала его в ответ, забыв обо всем, что произошло за последние двадцать четыре часа. Она забыла, как Лео появился во «Всаднике», как он пришел в ее домик, как он прикасался к ней, а она прикасалась к нему в ответ. Она существовала только в этом моменте, прямо здесь, с Каспеном.

Сначала они двигались медленно, вспоминая ощущения друг друга. Тэмми разделась сама, наслаждаясь тем, как Каспен наблюдал за ней в процессе. Он все еще сдерживался — все еще ждал разрешения двигаться дальше. Тэмми была готова.

Каспен.

Тэмми.

Прикоснись ко мне.

Каспен медленно провел пальцами вниз по ее телу, вдоль изгиба талии, прежде чем притянуть ее к себе. Тэмми раздвинула колени, и глаза Каспена тут же потемнели.

Такая красивая, Тэмми.

Ты всегда так говоришь.

Потому что это правда.

Страстное желание расцвело в ней, когда Каспен скользнул двумя пальцами глубоко в ее центр, до самых костяшек. Затем он остановился. Они оба оставались совершенно неподвижными, наблюдая друг за другом. Взгляд Каспена прошелся по ее телу с безграничным благоговением.

Ей никогда не надоест, когда на нее так смотрят.

Его пальцы уверенно двигались в ней, возбуждая каждым движением. Другой рукой он обхватил ее шею, запрокидывая ее голову назад, наклонился и поцеловал ее чуть ниже уха. Было так хорошо вот так быть связанной с ним, двигаться вместе, как будто они никогда и не расставались с самого начала. Каспен понимал ее так, как никто другой никогда не мог; ее тело было инструментом, на котором мог играть только он.

Каспен подождал, пока с нее не начнет стекать влага, прежде чем убрать пальцы. Его рука потянулась к члену, но он не вошел в нее. Вместо этого он спросил:

Можно?

Тэмми показалось важным, что он спросил. Она знала, что это был жест, способ попросить у нее прощения. Он просил разрешения трахнуть ее, умолял о привилегии быть внутри нее. Это заставляло Тэмми чувствовать себя сильной, и ей нравилось это чувство.

Да.

Даже с ее согласия Каспен продолжал двигаться медленно. Он расположился между ее ног, обхватывая ими свой торс, и посмотрел ей в глаза, когда, наконец, вошел в нее, всего на дюйм продвинув член внутрь, прежде чем выйти обратно. Тэмми застонала, когда он проделал это снова, на этот раз продвинувшись еще на дюйм дальше, удерживая себя от всего, что, она знала, он очень хотел сделать.

Еще, Каспен.

Он дал ей больше.

Они облегченно вздохнули, когда он полностью заполнил ее. Он был ее домом, а она — его. Их союз был священен. Это была чистая правда.

Тэмми подтолкнула Каспена, чтобы забраться на него сверху.

Она хотела, чтобы он увидел каждый дюйм ее тела — показать ему все, на что ему требовалось разрешение. Глаза Каспена потемнели от желания, в них полностью исчезли все золотые искорки. Его кожа была горячей; это было почти невыносимо. Капли пота скатывались между грудей Тэмми, скапливаясь на торсе Каспена. Она собственнически впилась пальцами в его кожу, заявляя права на него.

Прикоснись ко мне, Каспен.

Он прикоснулся.

Он провел ладонями по ее заднице, бедрам, груди. Он провел кончиками пальцев по ее соскам, превращая их в нетерпеливые пики. Тэмми полностью отдалась этому, получая удовольствие именно так, как хотела, взяв свой оргазм в свои руки. Впервые в жизни Тэмми контролировала ситуацию. Она не могла сдержать стонов. Было так хорошо скакать на нем верхом — скользить вверх и вниз по члену, заполнять себя до краев.

Каспен просто наблюдал за ней, позволяя ей делать все, что она хотела, прикасаясь к ней, когда и где она ему говорила. Она не беспокоилась о нем; его кульминация была неизбежна точно так, как солнце встает на востоке и заходит на западе. Она заботилась только о себе, не гоняясь ни за чем, кроме собственного удовольствия, зная, что бы она ни делала, его член останется твердым под ней.

Сядь.

Каспен сел. На виске у него выступил пот. Она слизнула каплю.

Под этим углом ее клитор был возбужден почти до предела, и она двигала бедрами так быстро, как только могла, чтобы усилить ощущение. Каспен держался за нее так, словно от этого зависела его жизнь. И, возможно, так оно и было. Возможно, учитывая, с чем они столкнулись, все, что у них действительно было, — это они друг у друга. Возможно, это было единственное, что имело значение — эта мимолетная минута, этот космический момент единения, который мог быть отнят в любую секунду. Тэмми хотела его только сильнее, только глубже. Если бы она могла разрезать себя и обвиться вокруг него, она бы это сделала. И она знала, что Каспен сделал бы то же самое.

Дым поднимался от его плеч и обвивал ее шею.

Еще.

Каспен покачал головой.

Не искушай меня.

Тэмми прижалась к нему.

Еще, Каспен.

Он не мог устоять перед ней. Она знала это так же хорошо, как и он.

Его глаза были черными, кожа обжигала. Дым сгустился, когда низкое шипение наполнило комнату. Каспен был близко. Она чувствовала это в каждом толчке, в каждом вздохе. Его плечи были напряжены под ее руками. Даже Каспен не мог устоять перед волной удовольствия. В тот момент, когда начался ее оргазм, наступил и его.

Тэмми.

Ее губы были на его шее.

Тэмми. Тэмми. Тэмми.

Они двигались в ритме ее имени, вместе падая за край.

Тэмми.

Не раздумывая, она укусила его.

Вместо того, чтобы отстраниться, Каспен только притянул ее ближе.

Я твой, Тэмми.

Она посасывала его шею, натягивая зубами теплую ткань кожи, пока не почувствовала, как та рвется, пока не почувствовала потрясающий металлический привкус крови Каспена. Горячая влага хлынула в ее рот волной желания, когда она взяла то, что он уже давал ей добровольно. Тэмми хотела пометить его, причинить тень той боли, которую он причинил ей. Пальцы Каспена сжали ее голову, прижимая к себе. Он отдался ей так же, как она отдалась ему — так же, как любой любовник отдал бы власть возлюбленной. Когда Тэмми отпустила его, она триумфально откинула голову назад. Каспен поцеловал ее в шею.

Маленькая гадюка.

Потом они лежали вместе, ее голова была у него на груди. Тэмми провела пальцами по его шее. Рана уже зажила.

— Я увижу тебя завтра? — прошептала она в его кожу, запоминая его вкус.

Он мягко вздохнул, притягивая ее ближе.

— Боюсь, что нет. У меня есть дела, которыми нужно заняться.

Снова о таинственных «делах». Тэмми не стала утруждать себя расспросами. На данный момент она даже не хотела знать, что это.

— А как насчет следующего дня?

— Передача Короны.

— И что?

— Итак, — он снова вздохнул. — Тебя ждут на церемонии.

В конкурсе осталось пять девушек. Следующий отбор должен был состояться на балу, после чего последние три оставались в замке до тех пор, пока принц не выберет себе жену. Тэмми и представить себе не могла, что зайдет так далеко.

Тэмми попыталась поцеловать его. Это казалось лучше, чем разговаривать.

К ее удивлению, Каспен не клюнул на наживку. Он удержал ее, глядя прямо в глаза.

— Тэмми. Я знаю, что человеческий принц любит тебя.

Теперь настала очередь Тэмми вздохнуть.

— Он сам не знает, чего хочет.

Это тоже было правдой. Лео все еще был влюблен в Эвелин. В результате он был непредсказуемым — управляемым эмоциями и склонным к опасной спонтанности. Он был обычным человеком и всегда им будет.

— Он хочет тебя.

Тэмми снова вздохнула.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Каспен притянул ее еще ближе.

— Я бы хотел, чтобы ты вспомнила, кому ты принадлежишь.

— Никогда не смогу забыть, — прошептала Тэмми. Она хотела снова заняться сексом. Но все еще оставались вопросы, на которые требовались ответы, вопросы, которые терзали ее душу с ни с чем не сравнимой настойчивостью. — Ты так и не сказал мне, кого ты крестовал.

Каспен внезапно замер. Его темные глаза встретились с ее.

— Это было сделано намеренно.

— Я знаю. Но ты должен мне сказать.

— Почему?

— Потому что тебе надоело хранить от меня секреты. И твое прошлое имеет значение.

Каспен наблюдал за ней с тем же глубоким взглядом, к которому она привыкла. Было так легко потеряться в его глазах, забыть, о чем она спрашивала.

— Это не должно иметь значения, — сказал он.

— Но это имеет значение, — Тэмми нежно положила руку ему на грудь. — Каспен, — прошептала она. — Расскажи мне.

Их тела были прижаты друг к другу. Между ними не было пространства — негде спрятаться.

В конце концов Каспен заговорил.

— У драконов были трудности с сенеками на протяжении веков, задолго до войны с людьми.

Тэмми хранила молчание, дыша с ним в унисон.

— Оба гнезда боролись за власть. Временами битвв становилась жестокой, — Каспен сделал паузу. — Мой отец, — медленно произнес он, — превыше всего ценит власть. Ради нее он готов пожертвовать чем угодно.

Тэмми подумала о том, что отец Каспена был настоящим Змеиным королем. Она могла только представить, чего стоило получить и сохранить такой титул.

— Правда? — спросила она.

Взгляд Каспена метнулся к ней.

— Что?

— Он готов пожертвовать чем угодно ради власти?

Каспен притянул ее ближе, как будто боялся, что она может ускользнуть.

— Забудь.

По какой-то причине Тэмми похолодела.

— Каспен, — прошептала она. — Расскажи мне, что случилось.

— Это несложно, — тихо сказал он. — Мой отец хотел занять трон. На пути стоял еще один василиск. Мой отец попросил меня крестовать его, и я так и сделал.

— Кто?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Отец Роу.

Тэмми с совершенной ясностью вспомнила разговор в бальном зале:

Скажи еще одно слово, и ты присоединишься к своему отцу.

Она вспомнила, с какой ненавистью Роу смотрел на Каспена — как он назвал его предателем. Каспен убил себе подобных. Он одолел еще одного василиска и в процессе нажил врагов. Тэмми не могла понять, почему отец просит о подобном своего сына.

— Зачем ты это сделал?

Каспен вздохнул.

— Нет предела тому, что я готов сделать для тех, кого люблю.

Тэмми не могла не провести параллель в их ситуациях. Оказавшись перед невозможным выбором, Каспен выбрал более трудный путь — путь с последствиями. Теперь, столкнувшись с перспективой проведения ритуала, Тэмми почувствовала похожее притяжение. Она нежно прижалась губами к его губам.

Также не было предела тому, что она могла сделать для тех, кого любила.





Глава 22




Утро наступило раньше, чем все было готово.

Каспен, как всегда, проводил ее до начала тропы. Он поцеловал ее на прощание, как всегда. Только на этот раз все было по-другому. На этот раз она знала, чего стоит стать частью его мира, и это знание камнем лежало на ее сердце. Когда Каспен прижался губами к ее губам, это было похоже на извинение.

Тэмми пошла домой одна.

Ее мать пропалывала огород, и Тэмми молча присоединилась к ней. Она вырывала сорняк за сорняком, вкладывая всю свою накопившуюся злость в выполнение поставленной задачи.

Ее мысли неизбежно обратились к ритуалу.

Это было мерзко. Ясно и незамысловато. Но Тэмми это понимала. Секс был валютой для василисков. Имело смысл, что единственный способ вступить в их ряды — это соблазнение, что единственный способ заслужить их одобрение — это совершить сам акт секса. Но даже Тэмми не могла отрицать, что спать с отцом Каспена было в лучшем случае необычно, а в худшем — ужасно. Какое общество допустило бы такое?

Таков был путь василиска.

Тэмми вздохнула, выдергивая еще один сорняк. Если бы она выполнила ритуал, она могла бы быть с Каспеном полностью, так, как им суждено быть вместе. Но если она этого не сделает, то никогда не будет должным образом принята в его мир. Она оказалась в тупике и понятия не имела, что делать.

— Моя дорогая?

Тэмми резко вернулась в настоящее, где ее мать выжидающе смотрела на нее.

— Что?

— Ты кажешься тихой. С тобой все в порядке?

Тэмми уставилась на травку в своей руке. Против своей воли она заплакала.

Мать тут же бросила грабли и обняла ее.

— В чем дело, Тэмми?

Она заплакала еще сильнее. У нее не было слов, чтобы описать ситуацию, не было способа выразить, насколько беспомощной она себя действительно чувствовала. Проще говоря, это было невозможно.

Мать держала ее, пока рыдания не стихли. Тэмми восхитилась этим контактом; это был второй раз за два дня, когда они вот так обнимались. Внезапно она задумалась, сблизил ли других матерей и дочерей процесс отбора. В конце концов, это был общий опыт. Ее мать отправилась в пещеры точно так же, как и Тэмми — она прошла то же эмоциональное и физическое путешествие. Впервые Тэмми подумала о том, чтобы довериться своей матери. Когда-то она была влюблена. И любовь их объединяла.

— Мама? — спросила Тэмми, уткнувшись ей в плечо.

— Да, дорогая?

— Почему ты ушла от отца?

Ее мать напряглась.

— Пожалуйста, — прошептала Тэмми. — Мне нужно знать.

Прошло долгое мгновение. К удивлению Тэмми, ее мать не отстранилась. Вместо этого она прижалась головой к голове Тэмми, и Тэмми подумала, было ли ее матери легче говорить на эту тему, когда она не смотрела прямо на свою дочь.

— Я ушла от него, потому что мы не могли быть вместе.

— Почему нет?

— Его семья этого бы не допустила.

Тэмми задумалась над этим. Возможно ли, что именно тогда ее мать впервые познала боль? Неужели семья ее отца смотрела на нее свысока, и из-за этого она потеряла любовь всей своей жизни?

— Прости меня, мама.

Ее мать отстранилась.

— За что, моя дорогая?

Тэмми пожала плечами. Они взялись за руки.

— Тебе никогда не было легко.

Ее мать покачала головой.

— Я только хочу, чтобы тебе было легко, — она помолчала, затем улыбнулась. — Принц благоволит к тебе, моя дорогая. Он целовал тебя дольше, чем других. Я думаю, с ним у тебя есть реальный шанс.

Чувство вины скрутило желудок Тэмми. Она только что узнала, что значит быть с Каспеном, и всерьез подумывала об этом. Ситуация вышла далеко за рамки соперничества; Благосклонность Лео больше не была единственной вещью, поставленной на карту, и, в конечном счете, не имело значения, есть ли у нее с ним шанс. Если бы она выбрала Каспена, то оставила бы Лео.

Мать повертела руки Тэмми в своих, проводя пальцем по веснушкам на ее ладонях.

— Ты держишь звезды в своих руках, — прошептала она. — Совсем как твой отец.

Она говорила это уже тысячу раз. Но на этот раз она сказала это печально, как будто это было что-то плохое.

— Мама, — тихо сказала Тэмми. — Как узнать, любит ли тебя кто-то?

Мать встретилась с ней взглядом.

— Когда этот человек готов пожертвовать своим счастьем ради твоего, он бесспорно тебя любит.

Тэмми обдумывала ее слова, задаваясь вопросом, пожертвовали бы Каспен или Лео своим счастьем ради нее. Что более важно, пожертвовала бы она своим счастьем ради них? Каспен уже просил ее выбрать сторону. Это был только вопрос времени, когда Лео сделает то же самое. Но почему именно она должна пойти на жертву? Почему они были вынуждены выбрать ее?

Ее мать заговорила снова.

— Мы должны закончить.

— Конечно.

Остаток дня они провели в приятном молчании, и Тэмми использовала это время, чтобы обдумать их разговор. Удивительно, что мать вообще ей что-то рассказала. Но Тэмми была рада узнать ту маленькую деталь и каждый раз, когда она смотрела на свои руки, она думала об отце. Скучал ли он по ее матери? Скучал ли он по Тэмми? Очевидно, он не был готов пожертвовать своим счастьем ради них. Возможно, все мужчины так устроены. Возможно, именно женщины несли на себе бремя самопожертвования.

Наконец-то наступил вечер.

Тэмми рухнула на кровать, отказавшись от ужина. Она на мгновение задумалась, не вставить ли коготь, прежде чем вспомнила, что его нет. Вместо этого она провела пальцами между ног, прикасаясь к себе так, как делала всю свою жизнь, делая то, что познала задолго до того, как встретила Каспена. Было что-то особенное в том, чтобы делать это таким образом, когда больше некому направлять ее. Ее глаза закрылись, и она тихо застонала, пальцы скользнули во влажность. Она подумала о Каспене — о том, как он проник в нее прошлой ночью. Она подумала о Лео — о том, как он ущипнул ее за клитор, пока она не закричала.

Затем она подумала о них обоих.

Неужели было так неправильно представлять их всех вместе? Возможно, ее разум был ее последним настоящим убежищем, единственным местом, где она никогда не будет вынуждена встать на чью-либо сторону. Она не хотела выбирать, и здесь ей не пришлось. Это было не то, о чем она когда-либо мечтала раньше: они втроем переплетаются, как шелковые пряди косы. Но как только она начала, то обнаружила, что не может остановиться.

Она представила, как целует Каспена. Потом Лео. Потом обоих.

Она потерялась в видении губ, рук и потребности, представляя, как они могли бы двигаться вместе. Ей казалось естественным отдавать себя мужчинам, которые любили ее. Почему бы им не искать удовольствия вместе? Почему бы двум людям, которые ничего так не хотели, как заявить на нее права как на свою собственность, не боготворить ее? Она хотела сесть сначала на один член, потом на другой. Ей хотелось попробовать их обоих.

Ее пальцы отчаянно терли клитор до тех пор, пока она не смогла больше сдерживаться. Она представила Лео перед собой, Каспена позади. Их движения сливались в горячее пятно, пока светлые не стали черными, а серые — золотыми. Все они были одним целым — все одинаковы.

Тэмми выкрикнула имя Коры, когда кончила.

Засыпая, она представила, как принцы сидят по обе стороны от нее, прижимая ее к себе.

Рассвет следующего дня выдался холодным и безрадостным.

Тэмми выполняла домашние дела на автопилоте, заставляя себя оставаться занятой до сумерек. Когда солнце наконец село, она присоединилась к матери на тропинке, ведущей в деревню.

Городская площадь была забита беспокойными людьми, и Тэмми оглядела толпу в поисках Габриэля, но его нигде не было. Она бродила по площади в одиночестве, разглядывая тщательно продуманные украшения. Сусальное золото было повсюду — на ставнях дома, выходящих окнами на площадь, на деревянной сцене, даже на булыжнике. Тэмми содрогнулась от этого зрелища.

Передача короны всегда происходила на этом этапе отбора, когда принц был почти готов выбрать жену. Для нынешнего короля это был способ выразить веру в выбор своего сына — показать, что следующее поколение готово править. Если передача короны пройдет успешно, жители деревни могут ожидать, что король передаст власть принцу в день его свадьбы.

Кто-то сунул Тэмми в руки стакан с медовухой. Она медленно потягивала из него, растворяясь в суете. Только когда в толпе воцарилась тишина, она подняла глаза и увидела Лео, поднимающегося на сцену.

Он подошел прямо к краю, лицом к жителям деревни. Позади него стояла Лилли, сияющая в зеленом плаще, который делал ее светлые волосы еще ярче. Рядом с ней стоял Максимус, на лице которого застыло напряженное предчувствие. Тэмми могла только догадываться, о чем он думал.

— Спасибо вам всем за то, что вы здесь сегодня вечером, — сказал Лео, и его голос разнесся по площади. — Вы оказываете мне честь своим присутствием.

К удивлению Тэмми, это заявление не было встречено аплодисментами. Вместо этого по толпе прокатился ропот, в котором безошибочно угадывалось неодобрение. Прежде чем Тэмми успела обеспокоиться по этому поводу, Максимус тоже шагнул вперед.

— Как вы все знаете, передача короны — знаменательное событие, — начал король. — Это традиция, которая существует веками и будет существовать еще много лет.

Его речь была длинной, и Тэмми поймала себя на том, что ее мыслями она уже не там. Она подумала о Каспене и о том, насколько сильно традиции василисков отличались от человеческих. Если бы только все, что требовалось для того, чтобы ее приняли его люди, — это простая церемония, подобная той, которую она наблюдала...

С другой стороны, действительно ли эти две традиции были такими разными?

Передача короны также была испытанием отношений отца и сына. Не существовало закона, согласно которому Максимус должен передать корону. Тэмми никогда не слышала, чтобы король отказывал сыну в благословении, но, несомненно, за долгую историю королевства такое случалось. Она не могла представить себе ничего хуже для членов королевской семьи. Напряженность и без того была высокой теперь, когда перемирие было нарушено; было бы неразумно потерять сплоченность, особенно когда жители деревни становились все более беспокойными. Сегодня вечером в энергии толпы произошел ощутимый сдвиг — подспудная рябь напряжения, которая повисла в воздухе подобно туману. Тэмми не нравилось это чувство, и по какой-то причине она боялась его.

Ее мысли вернулись к настоящему, когда Максимус резко хлопнул в ладоши. Тэмми наблюдала, как лорд-камергер выступил вперед и возложил золотую корону на голову короля. Тэмми знала, что это должно было символизировать текущее состояние власти. Максимус повернулся к Лео, который опустился на колени перед сценой. Толпа замолчала, когда Максимус поднял руки, коснувшись короны кончиками пальцев.

Он колебался.

Тэмми вспомнила, как Максимус критиковал Лео за ребячество, за то, что тот не доверял своим инстинктам. Она подумала о том, как он лично разговаривал с Верой, чтобы сказать ей, что она его любимица. Принадлежность Лео к Тэмми, без сомнения, заставила бы короля задуматься. Но если Максимус не передаст корону, он рискует подорвать фасад, за сохранение которого члены королевской семьи так упорно боролись — иллюзию того, что все идеально, что в фундаменте нет трещин. Как бы сильно Максимус ни хотел преподать Лео урок, не передавая корону, последствия такого поступка отразятся далеко за пределами событий сегодняшнего вечера. Это нанесет ущерб репутации королевской семьи и посеет семена сомнений в их способности править. Это нарушит баланс.

Прошла вечность.

Затем, с тем же твердым самообладанием, которого она привыкла ожидать от короля, Максимус снял корону со своей головы и медленно надел ее на голову Лео. На мгновение воцарилась тишина.

Чей-то голос прокричал из толпы:

— Правосудие для Джонатана!

Все дружно повернулись к источнику крика. Старший брат Джонатана, Джереми, стоял на деревянном ящике с поднятым кулаком. При этом зрелище Тэмми почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

— Правосудие за Джонатана! — снова крикнул он.

— И за Кристофера! — крикнул другой голос.

Тэмми услышала несколько одобрительных возгласов. Жители деревни были заодно.

Она оглянулась на Лео, который медленно поднялся. В его глазах была холодность, которую Тэмми хорошо знала.

— Такая потеря опустошительна, — сказал Лео твердым и ясным голосом. — Это неприемлемо, и моя семья скорбит вместе с вашими. Даю вам слово, что змеи не останутся безнаказанными.

— Как? — спросил Джереми. — Как вы собираетесь их наказать?

Лео взглянул на своего отца. Максимус вздернул подбородок, движение было настолько тонким, что его почти не было заметно. Это было испытание, и можно было искренне надеяться, что принц выдержит его. Король говорил своему сыну взять бразды правления в свои руки. Если Лео достоин короны, однажды ему все равно пришлось бы разбираться в ситуациях, подобных этой.

Лео прочистил горло, прежде чем продолжить.

— Я понимаю и разделяю вашу потребность в справедливости. Но эти вопросы требуют длительного обсуждения. Мы не будем принимать никаких поспешных решений.

— К черту ваши обсуждения. Мой брат мертв. Мы должны выгнать змей из пещер!

Толпа взревела. Вспышка страха скрутила живот Тэмми. Жители деревни были разгневаны; их было не успокоить. Медленно все начали скандировать. Сначала Тэмми едва расслышала это, но звук перерос в неудержимый ритм, и нельзя было ошибиться в словах, которые переросли в бешеный рев.

— Смерть змеям! Смерть змеям!

Лео нахмурился. Он снова повернулся к отцу, который свирепо посмотрел на него, прежде чем шагнуть вперед с неоспоримой властностью. Тэмми вздрогнула от выражения его лица.

— Мой народ! — воскликнул Максимус, поднимая руки в знак солидарности. — Я чувствую вашу боль.

Но толпа не желала успокаиваться. Они хотели крови.

— Смерть змеям! Смерть змеям!

Даже Максимус не мог контролировать это. Он поднял руки выше, как будто защищаясь от них.

— Мы позаботимся о том, чтобы змеи заплатили за свои грехи, — прокричал он, перекрывая крики своего народа. — Они понесут ответственность за последствия своих действий.

Но этого было недостаточно. Крики жителей деревни становились только громче.

Она понимали, что они разгневаны — что была нарушена самая фундаментальная часть их средств к существованию. Перемирие должно было защитить их; оно должно было гарантировать их безопасность. Если они не могли доверять перемирию, они не могли доверять ничему. Жители деревни жили под защитой членов королевской семьи, и когда эта защита потерпела неудачу, зачем им были нужны члены королевской семьи? Это была не лучшая позиция для Лео. Это было опасно.

Ее толкали по мере того, как крики толпы становились все громче. Ее глаза встретились с глазами Лео, и она увидела внезапную вспышку беспокойства в них — беспокойства не за себя, поняла она, а за нее. Он шагнул к краю сцены — к ней. Тэмми быстро покачала головой. Если бы он пошел в толпу, его наверняка окружили бы. Она бросила на него взгляд, который говорил: я в порядке.

Лео, казалось, это не убедило.

Впервые Тэмми испугалась за человеческого принца. Его челюсть была сжата, кулаки прижаты к бокам. Он не был застрахован от опасности только потому, что был сыном короля. Это только делало его более уязвимым. Тэмми знала, что она не представляла себе опасный момент задержки, когда Максимус передавал корону. А теперь это.

Прежде чем она успела сделать что-нибудь еще, глаза Лео расширились от страха.

На сцену взбирался мужчина.

Крестьянин немедленно бросился в сторону принца, раскинув руки и злобно оскалив рот. Лео поднял руки, защищаясь, но именно Максимус шагнул вперед, чтобы блокировать удар.

Тэмми ахнула, когда еще один мужчина присоединился к первому.

Она ничего не могла поделать, кроме как наблюдать, как двое мужчин надвигаются на принца и короля, сжав руки в кулаки. Это было беспрецедентно; она никогда не видела такого вопиющего проявления мятежа. Еще одна фигура появилась на сцене, и этого человека она узнала: Габриэль. Он оттолкнул первого мужчину от Лео, прежде чем повернуться ко второму. Члены королевского штаба бежали вперед, когда все больше жителей деревни заполнили сцену. Толпа закричала, и Тэмми зажала уши.

Чья-то рука схватила ее за руку. Это была ее мать.

— Пойдем, моя дорогая. Здесь небезопасно.

Она была права; это небезопасно. Толпа была в ярости, кричала, скандировала и бросала предметы в членов королевской семьи. Стекла бились о брусчатку, когда люди срывали огромные золотые знамена, развешанные поперек площади. Это было безумие.

Она наблюдала, как Максимус схватил Лео за плечи и оттолкнул его обратно к Лилли, которая стояла, зажав рот руками. Мать Тэмми тянула ее таким же образом, направляя к краю толпы. Последним, что увидела Тэмми, была золотая корона на светловолосой голове Лео, когда отец уводил его со сцены.

Тэмми и ее мать поспешили по тропинке домой, ни перед чем не останавливаясь. Их маленький домик казался особенно тихим после хаоса, царившего на городской площади, и ее мать немедленно подошла к раковине и начала мыть посуду. Тэмми знала, что это ее способ успокоить нервы, и в знак солидарности стояла рядом, вытирая блюдо за блюдом.

Ни одна из них не произнесла ни слова.

Тэмми воспользовалась тишиной, чтобы мысленно связаться с Каспеном. Он ответил немедленно.

В чем дело, Тэмми?

Я только что вернулась с церемонии передачи Короны. Жители деревни разгневаны. Они говорят о восстании.

Тишина.

Тэмми продолжила.

Ты нарушил перемирие. Они этого не простят.

Она почувствовала, как Каспен ощетинился.

Я не единственный с грехами.

Тэмми покачала головой.

Пострадает еще больше людей, если ты не сделаешь все правильно.

Каспен невесело рассмеялся.

Нас не волнует их вид.

Ты имеешь в виду мой вид.

Пауза. Ответ Каспена был безжалостен.

Я говорил тебе, что настанет время, когда тебе придется выбирать.

А если я не смогу?

Снова тишина. Их связь все еще была открыта, но Каспен молчал. Тэмми ждала его, сопротивляясь желанию прервать противостояние. Она не позволит ему уклониться от этого разговора; она не уступит.

Наконец Каспен ответил.

Тогда, возможно, выберут за тебя.

Теперь Тэмми разозлилась.

И кто сделает мой выбор? Ты?

Я никогда не буду контролировать тебя, Тэмми.

Впервые Тэмми задумалась, правда ли это.

Ты действительно хочешь войны, Каспен?

Неважно, чего я хочу. Война уже началась.

Ни «да», ни «нет». Еще одна полуправда. Еще одна ложь.

Тэмми подумала о напряжении между гнездами — о том, как отец Каспена пришел к власти. Жители деревни, может быть, и разгневаны сейчас, но василиски были разгневаны на протяжении веков. Мир балансировал на острие ножа.

Внезапно раздался стук в дверь. Она положила полотенце и открыла ее.

Там стоял Лео. На нем все еще была корона.

Тэмми немедленно прервала связь с Каспеном. Что бы ни произошло дальше, она была уверена, что ему не нужно это слышать.

— Лео, — выдохнула она, прекрасно осознавая, что ее мать наблюдает за ними. — Что ты здесь делаешь?

— Я должен был увидеть тебя.

Ну, это... Это неожиданно. Но говорить это не имело смысла, так что она спросила:

— Зачем?

Лео наклонился чуть ближе, и сердце Тэмми пустилось вскачь, когда она увидела небольшой порез на его щеке. Единственная капля крови скатилась по коже.

— Я хотел убедиться, что ты в безопасности. Толпа...

Лео не закончил предложение. Ему и не нужно было. Поведение толпы выходило за рамки простого хулиганства; оно граничило с бунтом. Тэмми поняла, почему он не хотел высказывать такую мысль, особенно в ее присутствии. Она была тронута его присутствием; это показывало, что ему не все равно.

— Я в порядке, — сказала она. — Я больше беспокоилась о тебе.

Что-то похожее на радость промелькнуло на лице Лео. Затем он пожал плечами.

— Мой отец посадил меня в экипаж. Я приказал доставить меня сюда.

Последовала пауза, и она поняла, как близко они стояли. Это было совершенно неприлично; ее мать была прямо там. И все же взгляд Лео блуждал по ее телу, и она задавалась вопросом, думал ли он о том, когда был здесь в последний раз. Тэмми вспомнила, как они касались друг друга на ее кровати, каким твердым был его член под ее ладонью.

— Тэмми, — тихо сказал он, и она вернулась к настоящему. — Скоро бал.

— Я знаю.

Он придвинулся ближе.

— Ты будешь там?

Странный вопрос. Тэмми — одна из последних пяти девушек, ее присутствие являлось обязательным. Она задавалась вопросом, была ли это настоящая причина, по которой он пришел — нужно ли ему было убедиться, что он все еще пользуется ее благосклонностью.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Лео поднял руку, чтобы коснуться кончиков ее волос, проведя по пряди пальцами. Он осторожно потянул за выбившийся локон, прежде чем отпустить его.

— Потому что я никогда не знаю, чего от тебя ожидать.

— Что ж. Можешь ожидать, что я буду там.

Он кивнул.

— А чего еще я могу ожидать?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… — он наклонил к ней голову, и она почувствовала запах его одеколона, — он тоже будет там?

Тэмми заметила, что Лео не назвал Каспена по имени, как будто от этого ее василиск появился бы моментально.

— Василиски не придут на бал, — натянуто сказала она.

— Я не это имел в виду.

Тэмми знала, что он имел в виду. Он спрашивал, был ли Каспен в ее сознании — приведет ли она его, пусть даже подсознательно, с собой. Тэмми не знала, что ответить.

— Возможно, — честно ответила она.

Челюсть Лео дернулась.

— Хорошо.

Наступила долгая пауза, в течение которой Тэмми слышала, как ее мать притворяется, что суетится на кухне. Не имело значения, что они были не одни. Все, что имело значение, — это дать Лео понять, что у него все еще есть шанс. Поэтому она встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Тэмми знала, что ей не почудился звук удивления, изданный ее матерью. Но она проигнорировала его — и все остальное, — сосредоточившись только на том, чтобы показать Лео, как много он для нее значит. Он без колебаний поцеловал ее в ответ, его руки метнулись вперед, чтобы притянуть ее к себе. Его настойчивость только заставила ее хотеть его еще больше. Она бесстыдно прильнула к нему, прижимая его тело к себе так крепко, как только могла. Тэмми понятия не имела, как долго длился поцелуй, но принц отстранился первым.

Она посмотрела в его серые глаза, гадая, о чем он думает. Тэмми настолько привыкла к своей мысленной связи с Каспеном, что хотела бы иметь такую же связь с Лео. Но в отличие от Каспена, Лео никогда не стеснялся быть с ней уязвимым.

Поэтому она просто спросила:

— О чем ты думаешь?

К ее облегчению, он улыбнулся.

— Я думаю о том, как бы мне хотелось, чтобы твоей мамы не было дома.

Тэмми вспыхнула. Она изо всех сил надеялась, что её мать этого не услышала. Лео провёл подушечками пальцев по её щеке, словно хотел стереть румянец. В ответ Тэмми повторила его жест — только убрала единственную каплю крови.

— А ты, Тэмми? — прошептал он. — О чём ты думаешь?

Она думала обо всём, что могло пойти ужасно неправильно. Но не было смысла говорить это вслух. В конце концов, по-настоящему она думала только об одном.

— О тебе.

Он улыбнулся, обнажив золотые клыки.

— Наконец-то ответ, который мне нравится.

При виде его зубов она стиснула свои.

Контекст обстоятельств нельзя было игнорировать. Тэмми никогда не забудет секрет, который она теперь знала о королевской семье, о том, насколько глубока на самом деле их жестокость. Она должна была поверить, что Лео не знал об этом, — что принцам внушали эту ужасающую традицию только после того, как они были коронованы.

Ей нужен был способ объединить две стороны: способ защитить Лео и всех, кого она любила. Если бы у Тэмми была точка опоры в обществе василисков — если бы она имела какое-то влияние в мире Каспена — она могла бы добиться перемен. Или, по крайней мере, предупредить Лео о том, что должно было произойти.

Тэмми подождала, пока принц благополучно окажется в своей карете и отправится обратно в замок, прежде чем открыть дверь в разум Каспена. Она произнесла всего одну фразу, прежде чем разорвать их связь:

Я пройду через ритуал.





Глава 23




Ее мать удалилась в свою спальню, и Тэмми сделала то же самое.

Образ Лео, окруженного толпой на сцене, постоянно прокручивался у нее в голове, и она знала, что никогда не забудет укол страха, который почувствовала при этом зрелище. Но не было смысла зацикливаться на этом сегодня вечером. Все, что она могла сейчас сделать, это попытаться уснуть и подготовиться к тому, что должно произойти.

Итак, она уснула.



Следующее утро не принесло облегчения. Тэмми, как всегда, проснулась от пения петухов. Она, как всегда, ненавидела этот звук. Работа по дому была выполнена без жалоб, и перерывов у нее было ровно столько, чтобы поесть. Ее мать не спрашивала о визите принца — казалось, момент их общей близости прошел. Тэмми задавалась вопросом, была ли такая же дистанция между Лео и Максимусом сегодня. Обсудят ли отец и сын то, что произошло при передаче Короны? Заметил ли Лео колебания короля перед тем, как тот возложил золотую корону ему на голову? Она очень надеялась, что он этого не сделал. Тяжело было столкнуться с отказом родителя. Она бы никому такого не пожелала.

Не успела Тэмми опомниться, как наступил вечер.

Она медленно шла по лесу, обращая внимание на то, как птицы едва слышно щебечут. Осень быстро переходила в зиму; скоро гора, где обитали василиски, будет покрыта снегом. Температура поднялась в тот момент, когда она вошла в пещеру.

Каспен уже ждал ее.

Не говоря ни слова, он наклонил голову, и она поняла, что нужно следовать за ним. Когда они дошли до его покоев, Каспен повернулся к ней лицом. Его лицо выражало смесь осторожности и почтения. Для Тэмми не было неожиданностью, что первыми словами, слетевшими с его губ, были:

— Могу я спросить, что побудило тебя к такому решению?

Тэмми не ответила. Она сочла весьма красноречивым то, что Каспен не пытался переубедить ее в ее решении. Лишь еще одно подтверждение того, что она уже знала: он втайне желал, чтобы она сделала это.

Она сказала то же самое, что сказала Лео.

— Я передумала.

Каспен выглядел так, словно хотел задать еще один вопрос, но не стал. Вместо этого он сказал.

— Спасибо, Тэмми.

Он был благодарен ей за согласие на ритуал — за то, что она решила рискнуть своим телом ради него. Но Тэмми пока не была готова проявить великодушие.

— Когда это произойдет? — спросила она.

Каспен развел изящными руками.

— Когда захочешь.

Тэмми подняла на него глаза.

— Я хочу сделать это до того, как перееду в замок.

Она сказала это уверенно, как будто это было гарантированно. Каспен не хуже нее знал, что по традиции на балу принц выберет последних трех девушек. Конечно, Лео мог и не выбрать ее. Но, учитывая то, как он явно опасался за ее самочувствие прошлой ночью, то, как он появился на пороге ее дома только для того, чтобы убедиться, что она невредима, в глубине души Тэмми знала, что он ее выберет.

Каспен прервал ее размышления.

— В таком случае, — медленно произнес он, — я займусь приготовлениями к завтрашнему вечеру.

Завтра вечером. Через двадцать четыре часа.

Тэмми проглотила страх, вспомнив, зачем она на самом деле это делает — вспомнив, что поставлено на карту, если она потерпит неудачу.

— Мне нужно знать больше, — сказала она.

Каспен склонил голову набок.

— Еще?

— Насчет ритуала, — настаивала Тэмми. — Мне нужно знать все.

— Хорошо, — сказал Каспен. — Что ты хочешь знать?

Ее первый вопрос прозвучал легко.

— Где это будет происходить?

— Здесь есть помещение, специально предназначенное для этого.

Страх угрожал захлестнуть ее вновь.

— Значит, это публично?

— Да.

Тэмми невольно покраснела. Представить, что столько людей — столько василисков — наблюдают за тем, как она занимается сексом, было достаточно, чтобы ослабить ее.

— Сколько там будет василисков?

— Все, кто находится в моем гнезде, будут присутствовать.

— Но это... больше сотни? Двухсот?

— Я не знаю точного числа. Но да. Сотни.

Тэмми закрыла глаза.

Сотни.

Когда она открыла глаза, Каспен наблюдал за ней.

— А что насчет твоего отца?

— А что с ним?

— Тебе нужно научить меня, как...

Каспен поднял руку.

— Не говори об этом.

— Мне нужно знать, что он...

— Я не желаю обсуждать...

— Ну, я желаю.

Они уставились друг на друга. Тема была неудобной для них обоих. Но Тэмми была права. Если будущее королевства зависело от того, преуспеет ли она в ритуале, ей нужно было точно знать, чего ожидать. Каспен знал своего отца лучше, чем кто-либо другой; он был единственным, кто мог подготовить ее к этому.

— Это просто еще один урок, — прошептала Тэмми. — Вот и все.

Каспен покачал головой.

Она нежно коснулась его руки.

— Ты научил меня всему остальному. Так научи меня этому.

Каспен повернулся к огню и смотрел на него так долго, что огонь действительно начал тускнеть. Наконец, он заговорил:

— Ты будешь сверху, — сказал он, по-прежнему не глядя на нее, — в знак того, что ты пришла на ритуал добровольно.

— Все это время? — спросила Тэмми тихим голосом.

— Да. Он не будет целовать тебя или прикасаться к тебе больше, чем необходимо.

Тэмми подняла на него глаза.

— Я знаю, что взяла с тебя обещание никогда не изменять мои чувства, — сказала она. — Но ты заставишь меня успокоиться во время этого?

Каспен покачал головой.

— Я не могу вмешиваться. Мой отец будет недоволен тобой.

Тэмми кивнула.

— Но я успокою тебя до и после, — сказал он. — Даю слово.

Она кивнула.

— Ты будешь смотреть?

— Да.

Эта мысль вызвала у нее отвращение.

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.

Челюсти Каспена сжались.

— Поверь мне, я бы тоже предпочел это. Но я должен, Тэмми. Я должен убедиться, что его руки не дрогнут. Если они это сделают, я убью его.

— Он предпочитает распускать руки?

По выражению его лица Тэмми могла догадаться об ответе.

— Я бы предпочел, чтобы ты не убивал своего собственного отца из-за меня.

— Это было бы из-за него.

— Все равно.

Весь этот разговор был абсурдным. Тэмми не могла поверить, что они говорят об этом — что она действительно собирается заняться сексом с отцом Каспена в публичном зале. Ничто в этом не было нормальным.

— Что еще? — спросила она.

— Он ценит уверенность. Он почувствует, если ты боишься или сомневаешься в себе.

— Я не боюсь.

Едва заметная улыбка тронула губы Каспена.

— Ты никогда не боишься.

Они оба уставились на огонь.

— Это все? — спросила Тэмми.

Каспен вздохнул.

— Это еще не все. Ты будешь заниматься сексом не только с моим отцом, но и со мной.

Тэмми уставилась на него снизу вверх.

— В то же самое время?

— Нет, — быстро сказал Каспен. — По очереди. У моего отца старшинство, поэтому ты будешь с ним первой. В идеале, ты доведешь его до оргазма. Если нет, то ритуал уже закончен. Если у тебя все получится, ты займешься сексом со мной следующим. Крайне важно, чтобы мы с отцом быстро кончили. Если это затянется, у него будет меньше шансов дать свое благословение. В обоих случаях мы кончим вне тебя.

Тэмми нахмурилась.

— Почему?

— Чтобы представить доказательство моему гнезду. Так не останется никаких сомнений в том, что ты прошла испытание.

Тэмми обработала эту информацию. Она понятия не имела, что будет так много правил.

— Это все? — прошептала она.

— Почти. Если ты преуспеешь с нами двумя, ты достойна благословения моего отца. Если он решит дать его, мы с тобой отправимся в специально отведенные апартаменты.

— Апартаменты? Что там произойдет?

Каспен вздохнул.

— Ну?

— От нас будут ожидать... празднования решения короля.

— Как именно мы должны его отпраздновать?

Пауза затянулась.

— О, ради Коры, — воскликнула Тэмми. — Просто скажи мне, Каспен. Расскажи мне все сию же секунду, или я ухожу домой.

Каспен не протестовал. Он просто монотонно сказал:

— Мы бы отпраздновали это, занимаясь сексом. Непрерывно.

— Непрерывно?

— Да. Самое близкое сравнение, которое я могу привести, — это то, что люди называют медовым месяцем. Обычно молодожены занимаются сексом до полуночи. Если мы этого не сделаем, мой отец может отозвать свое благословение.

— Он может отозвать его в любое время?

— Да.

— Но как он узнает, если у нас не будет секса?

Каспен ответил тем же спокойным тоном.

— Апартаменты публичные, как и ритуал. Все будут наблюдать за нами.

Это было непостижимо — все это. В голове Тэмми не было ничего, кроме чистого, нефильтрованного неверия, и оно угрожало захлестнуть ее неудержимой волной. Она почувствовала внезапную потребность сесть.

— Это все? — выдохнула она.

— Да. Это все.

Тэмми еще никогда не была так рад это слышать.

Она закрыла глаза. Мгновение спустя Каспен обнял ее, и она позволила ему. Тэмми прислонилась к его груди, стараясь не думать о том, что произойдет завтра. Но избежать этого было невозможно. Все достигло кульминации.

— Тэмми, — Каспен говорил напряженным шепотом. — Пожалуйста. Скажи, о чем ты думаешь.

Она открыла глаза.

— Думаю, я понятия не имела, во что ввязываюсь, когда сказала тебе раздеться в первую ночь нашей встречи.

Его руки крепче сжали ее.

— Да. В этом я совершенно уверен.

Больше сказать было нечего. Тэмми онемела.

Каспен долго держал ее в объятиях, и, в конце концов, они забрались к нему на кровать, по пути стаскивая с себя одежду. У них не было секса. Вместо этого они уставились друг на друга в тускло мерцающем свете костра, пока Каспен водил кончиками пальцев вверх и вниз по телу Тэмми. Она знала, что он использовал это движение, чтобы успокоить себя так же, как и ее.

Казалось, что они были на пороге чего-то значительного — чего-то, что навсегда изменит их отношения. Тэмми понятия не имела, как ритуал повлияет на них — изменит ли это их отношения к лучшему или к худшему. Каспен был василиском, поэтому он уважал обычаи своего народа. Но он также был мужчиной, и к тому же собственником. Тэмми и представить не могла, что, переспав с его отцом, они улучшат отношения.

Они заснули вместе, рука Каспена все еще лежала у нее на талии.

Ее разбудило собственное имя:

Тэмми.

Голос Каспена был ясен как день и звенел в ее голове, как колокол. Тэмми выпрямилась, ее сердце колотилось так, словно она только что пробежала милю.

— В чем дело? — спросила она.

Он не ответил. Его глаза были закрыты, тело неподвижно, только грудь слегка поднималась и опускалась. Тэмми наклонилась, прищурившись, глядя на него. Медленная улыбка растянула ее щеки, когда она поняла, что он спит.

Каспену, должно быть, она снится.

Как только она подумала об этом, то поняла, что это правда. Его разум, должно быть, взаимодействует с ее разумом — барьер опущен, коридор между ними широко открыт.

Тэмми.

Вот оно снова.

Тэмми повернулась так, чтобы оказаться лицом к нему. Она закрыла глаза, сосредоточившись так сильно, как только могла.

Каспен.

Ответа не последовало. Коридор между их разумами казался забитым, как будто он был заполнен дымом. Тэмми задавалась вопросом, было ли это из-за того, что Каспен без сознания. Она ждала, что он снова позовет ее, и когда он этого не сделал, почувствовала внезапное разочарование.

Ее имя произносилось только дважды? Так вообще не годится.

Тэмми прикоснулась к виску, концентрируясь на их связи. Она протиснулась сквозь дым, нащупывая путь по коридору к двери в его разум. Сразу за ней она остановилась.

Было ли это ошибкой?

Тэмми не хотела проникать в разум Каспена без его разрешения. Но он никогда не говорил ей не делать этого. И он уже однажды вызывал ее в своих мыслях, когда они вместе стояли перед зеркалом. Кроме того, разве они не принадлежали друг другу? Какие у него могут быть секреты, о которых она не должна знать?

Она попала в голову Каспена.

Было совершенно темно; смотреть было не на что. Скорее, она ощущала окружавшее, обвивающее ее собственный разум, как виноградные лозы на дереве. Первым и самым главным было сексуальное желание — оно охватило ее с такой силой, что она сразу почувствовала себя возбужденной. Она поискала что-нибудь еще — что-нибудь, на чем можно было бы сосредоточиться, и обнаружила, что в сознании Каспена было только одно: беспокойство. Толстая нить тревоги маячила на заднем плане его сознания, бросая тень на все вокруг.

О чем он так беспокоился?

Тэмми попыталась разглядеть эту эмоцию, но обнаружила, что не может. Вместо этого она могла только чувствовать. Беспокойство и дурные предчувствия пронизывали ее так же уверенно, как если бы это были ее собственные эмоции. Когда она вникла глубже, то поняла, что беспокойство окружало ее. Не та ее версия, которая в данный момент была в голове Каспена, а та, о которой он думал, когда ее не было рядом. Он беспокоился о ней. Хотя это было не совсем правильно; скорее, он беспокоился за нее. Возможно, из-за ритуала. Но у Тэмми было чувство, что это не имело никакого отношения к завтрашним событиям. Это было более широкое беспокойство — глубокий отголосок беспокойства, граничащего со страхом. Страхом за нее.

Тэмми.

Каспен проснулся. Его голос гремел вокруг нее точно так же, как тогда, когда они вместе стояли перед зеркалом. Она почувствовала, как его сознание присоединилось к ее, и внезапно она оказалась не единственной в его голове. Когда он открыл глаза, Тэмми увидела то, что увидел он, а именно ее собственное тело, стоящее на коленях на кровати рядом с ним. Она была еще раз поражена тем, как он воспринимал ее, как будто она была самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел. Его взгляд жадно скользил по ней, отмечая изгиб ее бедер и то, как волосы мягкими завитками спадали на плечи.

Тэмми была в двух местах одновременно — в его разуме и в ее теле — и она обнаружила, что контролирует и то, и другое. Она улыбнулась, и яркая волна радости пронеслась в голове Каспена. Он потянулся к ней, запустил пальцы в ее волосы и притянул ее лицо к своему. Когда их губы соприкоснулись, Тэмми почувствовала то же, что и он, когда целовал ее: чистое, щемящее желание. Она поцеловала его в ответ, наслаждаясь голодом, который затопил его разум, когда он притянул ее еще ближе. Руки Каспена потянулись к ее телу, его ладони прижались к ее коже, чтобы почувствовать ее как можно больше. Каждый раз, когда она стонала, его захлестывала волна вожделения. Удивительно, что он не разорвал ее на части.

Поцелуй углубился.

Каспен перекатился на нее сверху, уютно устроившись в колыбели ее бедер. Тэмми раздвинула ноги, чтобы приблизиться к нему, и как только она это сделала, беспокойство исчезло из его головы. Его внимание было сосредоточено только на ней; он хотел большего. Тем не менее, он не был инициатором секса. Он следовал ее примеру, позволяя Тэмми задавать темп, позволяя ей определять, когда и как что происходит. Тэмми на собственном опыте ощутила, какой сдержанности ему стоило двигаться медленно. Она видела, как его взгляд задерживался на определенных частях ее тела — шее, ключицах, губах, — как он концентрировался на одной мысли каждый раз, когда был близок к потере контроля: сберечь ее.

Он безжалостно думал об этом снова и снова, всякий раз, когда обнаженное тело Тэмми становилось для него невыносимым.

Сберечь ее. Сберечь ее. Сберечь ее.

Это было необыкновенно — испытывать его таким образом. Он был совершенно очарован Тэмми — ничто не имело для него значения, кроме ее ощущений. Его удовольствие исходило от ее удовольствия. Все, что она делала, заводило его; одной мысли о ней было достаточно, чтобы его член затвердел.

Он обхватил ладонями ее груди, и она увидела, как вспыхнули ее щеки.

Каспен застонал при виде этого зрелища.

Видишь, что ты со мной делаешь?

Теперь он обращался к ней мысленно. Тэмми все еще не знала, как ответить ему, когда они были вот так соединены. Поэтому она использовала свое тело для общения, притянув его ближе и поцеловав в губы. Жар разгорелся вокруг нее.

Идеальная, безукоризненная девушка.

Тэмми только крепче поцеловала его.

Каспен скользнул в нее одним пальцем, затем другим. Тэмми почувствовала собственную влажность — насколько мягким и манящим был для него ее центр. Он нежно прикасался к ней, погружаясь все глубже, корректируя свою технику в зависимости от издаваемых ею звуков. Он знал ее тело досконально, точно знал, что нужно сделать, чтобы заставить ее застонать. Он укусил ее за мочку уха, она вскрикнула, и он укусил ее снова.

Что-то назревало в глубине его сознания: что-то опасное. Тэмми распознала в этом ту его часть, которая хотела измениться — часть, которая хотела сбросить человеческую форму и ворваться в нее, не заботясь о последствиях.

Сбереги ее.

Слова были тихими, напряженными. Разобрать их становилось все труднее.

Тэмми поняла, что здесь у нее есть некоторая сила — она может помочь ему противостоять своим инстинктам. Она положила ладони на его торс, отталкивая его и создавая дистанцию между ними. Каспен позволил ей сделать это. Затем она взяла руку, которая не была внутри нее, и провела языком по кончикам его пальцев. Она отвлекала его, заставляя сосредоточиться на чем-то кроме секса. Монстр внутри него успокоился, довольный наблюдать, как она нежно посасывает два его пальца. Каспен наклонился вперед, засовывая их глубже ей в рот, до самой задней стенки горла. Тэмми закрыла глаза, позволяя ему проникать в нее таким образом, позволяя ему почувствовать, как далеко она может завести его.

Посмотри на себя.

На этот раз Тэмми смогла это сделать. Она смотрела на себя глазами Каспена, видела все, что видел он — видела все, что он любил. Она почувствовала, каким теплым и влажным был ее рот — как он гордился тем, что она охотно принимала любую его частичку в себя. В его взгляде было владение, но не контроль. Он не хотел доминировать над ней; но хотел, чтобы она принадлежала только ему. На самом деле это ничем не отличалось от того, что она чувствовала к нему. Тэмми хотела, чтобы Каспен принадлежал ей и только ей.

Я уже говорил тебе, Тэмми. Я только твой.

Каспен убрал пальцы от ее рта и вместо этого прижался к ним губами. Его член был совершенно твердым, и Тэмми обхватила его ладонью, начиная втягивать в себя. Каспен охотно последовал за ней, и в тот момент, когда он полностью вошел в нее, она, наконец, поняла, каково это — трахать ее.

Это было наслаждение, какого она никогда не испытывала. Для него это было намного больше, намного больше. Василиски испытывали секс на духовном уровне — таком, который люди и надеяться не могли постичь. Казалось, что он не был целостным, пока не оказался внутри нее, как будто только часть его самого существовала без нее. Она чувствовала, как он прислушивается к ее телу, регулируя движения на основе таких тонких сигналов, как биение ее сердца. Даже ее кожа рассказывала историю. Кончики пальцев Каспена ощущали каждую капельку пота, каждый пупырышек на коже, каждое крошечное изменение температуры. Он знал, что она вот-вот достигнет оргазма, еще до того, как она сама это поняла; он мог слышать разницу в ритме ее дыхания. Тэмми никогда не думала, что из всего, чему ее научил Каспен, она научится заниматься сексом с собой. Это было необыкновенно.

Каспен приподнялся на локтях, чтобы видеть ее лицо при каждом толчке. Тэмми смотрела на него в ответ, выражение ее лица было открытым, доверчивым и непринужденным. Она была счастлива в его объятиях, умиротворена. Ничто не вызывало у него большей гордости, чем видеть ее такой. Не было большей чести, чем находиться внутри нее.

Монстр быстро возвращался. От Каспена черными завитками исходил дым. Когда дым скользил по телу Тэмми, то был продолжением его самого — касался ее так же, как это делали бы его руки, ощущался точно так же, как его пальцы. Шипение, наполнившее воздух, оглушало ее изнутри. Тэмми почти захотелось заткнуть уши. Но неизбежность оргазма была гораздо более суровой. По мере того, как оргазм нарастал в ней, он нарастал и в Каспене, и Тэмми могла почувствовать, насколько непреодолимой на самом деле была сила кульминации василиска. Он не изменится; он сохранит ее в безопасности. Но он также не станет сдерживать ни грамма удовольствия, которое угрожало разрушить границы его человеческого облика.

В самый последний момент Каспен выбросил ее из своей головы.

Это было не потому, что он больше не хотел, чтобы она была там. Скорее, это было для того, чтобы она могла испытать оргазм, ради которого он так усердно трудился. Тэмми вернулась в себя как раз в тот момент, когда наступил ее кульминационный момент, и она ахнула, когда первые мгновения наслаждения разнеслись по ее телу. Она посмотрела на Каспена, который смотрел на нее сверху вниз.

Ее глаза захлопнулись, когда она кончила.

Руки Каспена сжали ее бедра, его пальцы глубоко впились в ее кожу. Он прижимал ее к себе, входя в нее снова и снова, так быстро, что она едва могла дышать. Он тоже кончил — так же сильно, так же отчаянно как и она.

Когда они наконец закончили, они лежали вместе, его голова покоилась у нее на груди. Тэмми запустила пальцы в его темные волосы, удивляясь тому, что только что произошло.

В конце концов Каспен спросил:

Почему ты проникла в мой разум?

Ты произнес мое имя во сне.

Она почувствовала его улыбку на своей коже.

Понятно. И?

И что?

Он поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза.

Ты нашла то, что искала?

Тэмми подумала о том, что она почувствовала в его сознании: темное облако страха, которое окружало его мысли о ней. Она хотела спросить об этом. Но она также хотела насладиться этим моментом с ним.

Да.

Хорошо. Рад тебе в любое время.

Они заснули вместе.

Когда Тэмми проснулась, ее первая мысль была о ритуале. Она не могла поверить, что это произойдет уже вечером — что через несколько коротких часов она будет делать немыслимые вещи , чтобы доказать Каспену свою правоту. Она хотела остаться здесь, с Каспеном, пока не придет время. Но ее мать нуждалась в ней в курятнике, и не было никакой возможности задержаться.

Каспен проводил ее до начала тропы. Вместо поцелуя он положил руки ей на плечи.

— Это начнется с наступлением сумерек, — сказал он. — Приходи, когда сможешь.

Тэмми кивнула. Она пыталась сохранять спокойствие, но желудок отказывался слушаться.

— Мне нужно... что-нибудь взять с собой?

Она не знала, что еще спросить.

Каспен покачал головой.

— Нет. Но не напрягайся сегодня. Тебе понадобятся силы.

Тэмми снова кивнула. Прежде чем она успела начать беспокоиться, Каспен поцеловал ее. Они медленно поцеловались, и к тому времени, как отстранились друг от друга, они снова были влажными.

— Я хотела бы остаться с тобой, — прошептала она ему в губы.

— Скоро, — прошептал он в ответ.



Тэмми бездельничала в курятнике, стараясь не думать о сегодняшнем вечере. Ее мать уехала по делам в деревню, так что, по крайней мере, ей не нужно было навещать Веру. Но в такой день, как сегодня, Тэмми была бы рада отвлечься. С домашними делами она покончила рано; делать было нечего, только волноваться. Когда вернулась ее мать, они провели день вместе на кухне, пришивая заплатки к зимней одежде. Часы проходили в тишине, и мысли Тэмми путались.

Мысли вернулись к ее самой первой ночи в пещерах — к тому, как девушка, стоявшая перед ней, с криками убежала обратно по тропинке. Тэмми задавалась вопросом, где сейчас эта девушка и сожалеет ли она о том, что сбежала от своей судьбы. Она вспомнила, что сказала ей мать тем вечером, после того как она намазала бедра маслом: это придаст тебе смелости.

Ей бы сейчас не помешала смелость.

— Мама? — спросила она.

Ее мать подняла глаза от шитья.

— Да, дорогая?

— У тебя все еще есть иланг-иланг и сандаловое дерево?

Ее мать нахмурилась.

— Да. Почему ты спрашиваешь?

Тэмми колебалась. Они были в самом разгаре отбора; не было никаких причин, по которым Тэмми могло понадобиться то же самое, что ей понадобилось в ее первую ночь в пещерах. И все же она чувствовала себя почти так же, как в ту ночь: как будто все, что она когда-либо знала, вот-вот изменится.

— Мне... сегодня вечером понадобится смелость.

Это было все, что она могла сказать, не раскрывая больше, чем нужно. Мать нахмурилась еще сильнее, но больше вопросов задавать не стала. Вместо этого она отложила шитье в сторону и достала янтарные стеклянные флакончики, жестом приказав Тэмми задрать юбку. Она аккуратно нанесла масло на каждое бедро, и от этого прикосновения Тэмми сразу почувствовала успокоение. Это напомнило ей, почему она это делает: ради людей, которых она любит.

— Спасибо тебе, — прошептала она, когда ее мать закончила.

В ответ мать поцеловала ее в щеку.



На прогулке было холодно и ветрено.

Тэмми ссутулила плечи от осеннего холода, торопливо пробираясь к подножию горы. Каспен уже ждал ее в теплой темноте пещеры, и он взял ее за руку в знак приветствия, коснувшись губами запястья. Тэмми последовала за ним в его покои, и они сели на край его кровати. Вместо того, чтобы заняться сексом, как они обычно делали, они уставились друг на друга в предвкушающем молчании. Каспен сжал ее руку в своей.

— Ты не обязана этого делать.

Тэмми закатила глаза.

— Не говори мне этого.

— Тэмми, — Каспен притянул ее ближе, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я буду говорить это до самого последнего момента, чтобы ты знала, что у тебя есть выбор.

Но Тэмми только покачала головой. Потому что у нее не было выбора — не совсем. Сейчас у нее была миссия, которую Каспен никак не мог понять. Дело было не только в нем. Или в ней. Или даже в Лео. Речь шла о будущем королевства, и Тэмми не дрогнет.

— Я сделала свой выбор, — сказала она.

Каспен слегка улыбнулся ей.

— Такая упрямая, — прошептал он.

— Тебе уже следовало бы это знать.

Слабая улыбка стала шире.

— Следовало бы.

Они еще немного полежали в постели, глядя на огонь и разговаривая о чем угодно, кроме того, что должно было произойти. Наконец, пришло время уходить. Когда Тэмми начала вставать, Каспен остановил ее. Он потянул за низ ее платья.

— В этом нет необходимости, — сказал он.

Пришло осознание.

— Предполагается, что я пойду… голой?

— Да.

— Но почему?

— У василисков другие правила, чем у людей.

— Я не понимаю.

— Мы существа, помешанные на сексе.

— Я это уже знаю.

— Я хочу сказать, что мы… открыты.

— Что ты подразумеваешь под открытостью?

— Там, — Каспен кивнул головой на дверной проем, за которым, как знала Тэмми, начинались извилистые проходы, — если василиск решит принять человеческий облик, он не будет обременять себя одеждой.

Тэмми нахмурилась.

— Ты хочешь сказать, что они... голые… все время?

Губы Каспена дрогнули.

— Именно это я и говорю.

— Значит, все просто… видят друг друга?

— Да.

— Но почему?

— Потому что для них это не имеет значения, Тэмми. Ты для них ничего не значишь. Для василиска человеческая форма ниже нашей истинной. Одержимость человека уединением — это не то, что василиск разделяет или понимает. Они не уважают твое тело.

Тэмми разозлилась.

— Разве мое тело не заслуживает уважения?

— Конечно. — Он прижался губами к ее плечу. — Конечно засуживает. Но нет необходимости в одежде, когда ты все равно ее снимешь.

У Тэмми не было на это возражений, поэтому она сняла платье.

Они вместе шли по извилистым туннелям, глубже под горой, чем Тэмми когда-либо ходила прежде. Было совершенно темно, если не считать редких факелов, и Тэмми приходилось полагаться на Каспена в выборе направления. Он держал ее за талию, направляя каждый раз, когда они подходили к развилке в проходе. В конце концов, они остановились перед парой старинных деревянных дверей. Каспен толкнул их.

Помещение оказалось совсем не таким, как она ожидала.

Оно было уставлено факелами и имело круглую форму, с рядами каменных скамей, которые плавно спускались к огромной каменной статуе. Тэмми вытянула шею, чтобы взглянуть на нее. Когда она поняла, на что смотрит, ее сердце остановилось. Она повернулась к Каспену.

— Ты говорил, что ритуал проходит при всех.

— Так и есть.

Она указала на статую.

— Тогда объясни это.

Каспен поднял глаза, проследив за ее взглядом.

— Это… — он замолчал, и Тэмми закончила за него.

— Это Кора.

— Да. Это так.

Тэмми оцепенело уставилась на статую. Это было самое большое изображение Коры, которое она когда-либо видела, вырезанное из камня, похожего на мрамор, с тонкими золотыми нитями, пронизанными по всей скульптуре. Богиня сидела, скрестив ноги, ее искусно заплетенные волосы почти касались сводчатого потолка.

— Где... — начала Тэмми, но вопрос замер у нее на языке. Было только одно очевидное место, где мог состояться ритуал. Руки Коры лежали ладонями вверх на коленях, разведенные в стороны, образуя идеально ровную поверхность, прямо по центру ее ног. Алтарь.

— Ее руки, — сказал Каспен, хотя Тэмми уже поняла.

— И ты ожидаешь, что я...

— Я ничего от тебя не ожидаю.

— Ты знаешь, что я не это имела в виду. Это...

Но слов не было.

Каспен проводил ее до самого алтаря, все еще обнимая за талию. Они стояли перед статуей, глядя на умиротворенное лицо Коры.

— Она прекрасна, — сказала Тэмми почти вопреки себе.

— Как и ты.

В этот момент двойные двери открылись, и василиски начали входить друг за другом.

Каспен притянул ее ближе.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо. — Ты не обязана этого делать.

— Пожалуйста, перестань так говорить.

Каспен не ответил. Он только крепче прижал ее к себе, когда помещение наполнилось. Тэмми ожидала увидеть толпу, полную змей, но все василиски были в человеческом обличье.

Это для того, чтобы тебя никто случайно не убил.

Тэмми предположила, что в этом есть смысл. И все же было неприятно видеть столько обнаженных людей одновременно — это было не то, к чему Тэмми привыкла. И они были такими красивыми. У всех женщин были мягкие изгибы, а все мужчины были высокими, внушительного вида. Было трудно не чувствовать себя прискорбно неполноценной, когда ее окружало столько потрясающих тел.

Тэмми подняла взгляд на Каспена. Его глаза были прищурены; она никогда не видела его таким напряженным. Она понятия не имела, что делать, когда он в таком состоянии. Обычно он был самым спокойным; это Тэмми всегда заводилась из-за чего-то. Теперь он держался за нее так, словно она была последним живым человеком, его пальцы впились в ее кожу так сильно, что она вздрогнула. Он не мог продолжать в том же духе. Последнее, что ей было нужно, это чтобы он набросился на своего отца, когда он был таким непредсказуемым.

— Каспен, — тихо сказала она, прижимаясь губами к его груди, затем к ключице, затем к челюсти. — Успокой меня.

Он подался навстречу ее прикосновению, чуть ослабив хватку.

— Как пожелаешь.

Успокаивающая волна потекла от его разума к ее, замедляя учащенное сердцебиение. Где-то по пути их губы соприкоснулись. Они медленно поцеловались, и Тэмми знала, что все будут смотреть.

— Я люблю тебя, — прошептал Каспен, когда Тэмми наконец отстранилась. — Ты не обязана этого делать.

Проблема была в том, что она тоже любила его. И чтобы быть с ним, ей пришлось бы это сделать.

Внезапная тишина воцарилась в толпе. Тэмми проследила за их взглядом к двойным дверям, где стояла высокая фигура.

Прибыл Король Змей.





Глава 24




Тэмми считала Каспена грозным.

Все резкие черты его лица были еще резче у его отца. У него была та же гордая осанка, та же жесткая мускулатура. Но там, где в лице Каспена было что-то неземное, красота его отца была пугающей и резкой. Его глаза были полностью черными, без малейшего намека на золото Каспена. Они прошлись по зрительному залу, рассматривая сначала толпу, затем его сына и, наконец, Тэмми. Она вздрогнула, когда их взгляды встретились. Все тело Каспена рядом с ней напряглось. Он обнимал ее так крепко, что она едва могла дышать, но ей хотелось, чтобы он обнял ее еще крепче. Он прошептал ей на ухо:

— Он не причинит тебе вреда. Он знает, что я никогда не прощу его, если он это сделает.

Тэмми смогла только кивнуть.

— Если в какой-то момент ты передумаешь и захочешь остановиться, тебе нужно только посмотреть на меня, и я положу этому конец.

— И как ты собираешься положить этому конец?

Его ответом было одно-единственное слово.

— Быстро.

— Я бы действительно предпочла, чтобы ты не убивал из-за меня собственного отца.

Король направился к ним. Что-то вспыхнуло внутри Тэмми — знакомое ощущение, то, что она много раз испытывала раньше с Каспеном. Возможно, ее возбуждало сходство короля с его сыном. Или, возможно, это было что-то совершенно независимое от Каспена. Король был обнажен, как и все остальные, и Тэмми не могла не покраснеть при виде его члена. Он был такой же идеальной формы, как у Каспена, только немного толще у основания. Он уже был возбужден, что неудивительно.

В этот момент Тэмми было не привыкать к вставшим членам.

Василиски преклонили колени, когда король пробирался сквозь толпу. Время замедлялось с каждым его шагом, и к тому времени, когда он оказался прямо перед ними, оно вообще остановилось.

Бесконечно долгое мгновение отец и сын смотрели друг на друга. Тэмми могла только догадываться, о чем они думали. Затем король протянул руку. Вздрогнув, Тэмми поняла, что ей предназначено принять ее. Губы Каспена приблизились к ее уху.

— Ты не обязана этого делать.

Тэмми не ответила.

Вместо этого она взяла короля за руку. Рука была огромной; его ладонь поглотила ее пальцы, когда он вел ее вверх по ступеням статуи. Пока они поднимались, по толпе прокатилось шипение, и Тэмми с трудом подавила желание заткнуть уши от оглушительного шума. Когда они оказались прямо перед руками Коры, король повернулся к ней лицом.

Успокаивающая волна спокойствия медленно рассеялась. Но Тэмми не смотрела на Каспена. Вместо этого она смотрела на короля, видя все, к чему собиралась прикоснуться. Она знала, что не должна заводиться. Она не должна.

Но она завелась.

Тэмми ничего не могла с собой поделать. Возбуждение, которое она почувствовала, когда король впервые вошел, только усилилось, чем дольше он оставался обнаженным перед ней. Она бы поняла, если бы это было просто физическое ощущение — в конце концов, она смотрела на красивое тело. Но Тэмми чувствовала странное, магнетическое притяжение к нему, которое не могла объяснить. Король наклонил голову, как всегда делал Каспен, рассматривая ее знакомым взглядом рептилии. Выражение его лица было непроницаемым. Но Тэмми заметила искру жара в его глазах, идентичную огню, который постоянно горел в глазах Каспена. Что-то еще шевельнулось в ней: знакомое упрямство, въевшееся в ее кости. Она хотела сделать это. И она хотела сделать это хорошо.

— Как тебя зовут?

Голос короля был грубым, как гравий. Тэмми услышала в нем отголоски голоса Каспена — у них была та же глубокая интонация и пещерный тон.

— Темперанс.

Параллели с первой ночью в пещере были неоспоримы. Она точно так же стояла перед Каспеном и представлялась, как и сейчас.

— Темперанс, — медленно произнес король, пробуя имя на вкус. Его черные глаза впились в ее, и у Тэмми возникло отчетливое впечатление, что он смотрит прямо в ее разум.

Она расправила плечи, вздернув подбородок.

— А твое?

Брови короля приподнялись на четверть дюйма. Затем он спокойно произнес:

— Я Бастиан.

Теперь, когда они знали имена друг друга, Тэмми почувствовала странное спокойствие. Король больше не был какой-то туманной, неизвестной силой. Бастиан был таким же мужчиной, как и все остальные, а Тэмми — женщиной, которую научили соблазнять его.

— Ты понимаешь, зачем ты здесь? — спросил Бастиан.

Зачем. Почему-то вопрос казался важнее ритуала.

Понимала ли Тэмми, зачем?

— Да.

Король больше ничего не сказал. Похоже, время для разговоров прошло.

Не говоря больше ни слова, он повернулся и забрался в руки Коры, откинувшись на спину и обхватив руками свои плечи. Было ясно, что Бастиан не собирался ничего инициировать. Начать ритуал должна была Тэмми. И это ее вполне устраивало. Это дало ей контроль над ситуацией, которая казалась совершенно неподвластной ей, и она воспользовалась кратким моментом одиночества, чтобы закрыть глаза, готовясь к тому, что должно было произойти.

Ее разум был пуст, Каспен заметно отсутствовал. Она скучала по нему, но не хотела, чтобы он был с ней. Следующие несколько минут были не о нем. Они были о Тэмми и Бастиане, и они были о том, чтобы показать всем в этом зале, на что она способна. По какой-то причине она была совершенно спокойна. Какой-то части ее нравилось это — острые ощущения от вызова. Всю свою жизнь в деревне она никогда не чувствовала себя особенно способной — никогда ни в чем не преуспевала. Но в этом она преуспеет.

Тэмми открыла глаза.

Пришло время.

Она шагнула вперед, прижав руки к теплому гладкому камню. Затем она взобралась на ладони Коры, поставив колени по обе стороны от Бастиана. В ту секунду, когда она раздвинула ноги, ноздри короля раздулись, и она поняла, что он, должно быть, чувствует запах сандалового дерева и иланг-иланга, исходящий от ее бедер. Тэмми еще не оседлала его — даже не прикоснулась к нему. Она просто смотрела на него сверху вниз, замечая все то в его теле, что напоминало ей Каспена. Его кожа сохраняла тот же гладкий, безупречный блеск. Его челюсть была той же угловатой формы. Оба мужчины, несомненно, были хищниками — Бастиан смотрел на нее так, словно хотел сожрать прямо здесь и сейчас. Взгляд, который она привыкла получать от Каспена, взгляд, который ей всегда нравился.

Она также заметила, в чем они отличались друг от друга.

Волосы Бастиана на висках отливали серебром. На плече у него был шрам в форме зазубренной молнии. Возможно, старая боевая рана. В то время как грудь Каспена была обнажена, грудь Бастиана была покрыта темными волосами, которые сужались к его члену. Тэмми захотелось запустить в них пальцы. Вместо этого она медленно наклонилась, протянула руку и обхватила его яйца ладонью. Она понятия не имела, разрешено ли это, но ей хотелось почувствовать эту часть его — уязвимую часть — чтобы напомнить королю, что она главная. Каспен был прав: Тэмми упряма. И она была готова начать.

Бастиан не протестовал. Он просто наблюдал за ней, его хитрые глаза сосредоточенно сузились. Тэмми стало интересно, о чем он думает, сложилось ли у него уже о ней впечатление. Верил ли он, что она может довести его до оргазма? Или он просто ждал, когда она потерпит неудачу? Не имело значения, во что он верил. Тэмми знала, что сможет это сделать.

Ее рука переместилась с его яичек на член, пальцы обхватили невероятно толстое основание. Она не потрудилась погладить его. Вместо этого она сосредоточилась над Бастианом, опускаясь до тех пор, пока его член почти не коснулся ее. Ее взгляд еще раз метнулся к нему. Король посмотрел на нее, как бы говоря: Сделай это. Это вызов.

Тэмми не испугалась.

Она медленно скользнула вниз по первым нескольким дюймам его члена. Она уже знала, чего ожидать; Каспен научил ее, как принимать в себя такой член. Чувство расширения — растяжения — было ей хорошо знакомо. Тем не менее, было трудно добраться до самого низа, и, несмотря на все ее усилия, она не могла полностью взять его. Но это не имело значения. Как только Бастиан оказался внутри нее, тревога Тэмми исчезла, и ее инстинкты взяли верх.

Она медленно двигала бедрами, пробуя его член, узнавая, каково это — ездить на нем верхом. Жар, который она видела в глазах короля, был несомненным. Тэмми знала, как это выглядит, когда мужчина возбужден, и именно так Бастиан смотрел на нее сейчас. Она использовала это в своих интересах, наращивая темп, устанавливая ритм. Она знала, что должна заставить его быстро кончить, но она также знала силу этого возбуждения. В ее голове звучали слова Каспена: он ценит уверенность. Поэтому Тэмми посмотрела на короля сверху вниз с надменной уверенностью, как будто ему повезло быть здесь с ней. Она притворилась, что это Бастиан нуждался в ее одобрении, а не наоборот, и трахала его именно так, как, по ее мнению, было необходимо.

Она впилась ногтями в его торс, используя твердые мышцы пресса, чтобы не упасть, пока скользила вверх и вниз, взад и вперед так же, как учил ее Каспен. Тэмми представила руки Каспена на своих бедрах, направляющие ее, обучающие понимать мужское тело. Она наклонилась вперед еще больше, выпячивая груди, заставляя короля взглянуть на них. Но он этого не сделал. Он выдержал ее взгляд с привычной отрешенностью, единственным признаком того, что он наслаждался, были бесконечные черные омуты зрачков, устремленные на нее с непрекращающимся восторгом.

До сих пор Тэмми избегала касаться основания его члена. Бастиан был крупнее своего сына, и только когда она позволила себе взять его полностью, ее тело начало протестовать. В тот момент, когда он полностью заполнил ее, Тэмми невольно поморщилась.

Как только она это сделала, Бастиан хмыкнул.

Внезапно до нее дошли слова Каспена:

Мы предрасположены уничтожить тебя — получать удовольствие от твоей боли. Когда мы вместе, я хожу по грани между тем, чтобы доставить тебе удовольствие и... причинить боль. Моя человеческая форма жаждет первого. Моя истинная форма жаждет второго.

В этом Бастиан ничем не отличался от Каспена — он тоже жаждал ее боли. Если она хотела заставить его кончить — и кончить быстро, — придется пожертвовать собой.

Тэмми быстро повела бедрами, преодолевая боль, вместо этого сосредоточившись на том эффекте, который она производила на Бастиана. Его челюсти были сжаты, и с каждым неглубоким вдохом его тело напрягалось только сильнее. Она насаживалась на его член, все сильнее и жестче, позволяя вскрику за вскриком срываться с ее губ. Боль слилась с удовольствием.

Внезапно Бастиан начал трахать ее в ответ, двигая бедрами навстречу ее движениям. Она понятия не имела, было ли это стандартно, но если целью было заставить его кончить, это хорошо. Тэмми взглянула на свои руки, которые, к счастью, не дрожали. Но не могло быть никаких сомнений в том, что король участвовал в ритуале, а это означало, что Каспен наблюдал, как его отец трахал ее. Тэмми старалась не думать об этом. Вместо этого она позволила себе расслабиться, выгибая спину и постанывая всякий раз, когда основание его члена оказывало давление на ее клитор.

Король был близок. Она могла видеть, как мышцы его шеи напрягаются с каждым толчком. Теперь он полусидел, его глаза сверлили ее, тонкие струйки дыма сочились от его кожи. Это был момент, когда он должен был кончить — Тэмми знала это по урокам с Каспеном, и она знала это инстинктивно, как женщина. И все же король не кончал. Прежде чем Тэмми успела запаниковать, она почувствовала внезапное присутствие в своем сознании. На мгновение она подумала, что это Каспен. Затем она поняла, что это Бастиан.

До сих пор Каспен был единственным василиском, который когда-либо забирался ей в голову. Его голос стал родным. Но у его отца был другой голос — более старый, древний, необъятный, как море. Он произнес всего два слова, прежде чем исчезнуть из ее разума.

Ты первая.

Это то же самое, что Каспен сказал ей в их первую ночь вместе в пещерах. Яблоко от яблони не далеко падает. Но это не должно было быть частью ритуала; Каспен ничего не сказал о том, что она кончит — только про отца и себя. Что, если это был единственный способ, которым Бастиан мог кончить? Что, если его одобрение зависело от ее оргазма?

Как бы там ни было, Тэмми хотела кончить. И не только потому, что он сказал ей это. Было бы ложью считать, что ее не возбудил ритуал. Она представляла, что королем был Каспен, и в каком-то смысле он был Каспеном. На самом деле эти двое мужчин не так уж отличались. Оба были пугающими. Оба были могущественными. Тэмми привлекала эта сила. Всегда. Она сосредоточилась на ощущении его члена внутри себя, позволив себе испытать настоящее удовольствие, всего на мгновение. В тот момент, когда она почувствовала это, она толкнула это в направлении Бастиана так сильно, как только могла — как будто она могла обратить вспять проникновение в свой разум и вместо этого проникнуть в его. Ноздри Бастиана раздулись, глаза сузились до щелочек. В этот момент она поняла, что поймала его.

С единственным, последним толчком они кончили.

В ту секунду, когда это произошло, король схватил ее за талию, снимая со своего члена с неоспоримой решительностью. Тэмми ахнула от внезапной пустоты, ошеломленно наблюдая, как король кончил ей на бедра. Она уставилась на его сперму на своей коже, смешанную с маслами иланг-иланга и сандалового дерева, такую же густую и мерцающую, как у Каспена. Ей пришло в голову, что Каспен существует только благодаря этой субстанции.

Бастиан посадил ее на каменные пальцы Коры, прежде чем сойти с алтаря. Он скользнул рукой по бедрам Тэмми и поднял ладонь высоко над его головой. Тэмми поняла, что он показывает свою сперму публике, предлагая неопровержимое доказательство того, что ей это удалось. Из толпы донеслось оглушительное шипение, и Тэмми сразу почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Прежде чем она успела упасть, пара рук схватила ее, их хватка была знакомой и сильной. В ту секунду, когда кожа Каспена коснулась ее, покой распространился по ней. Он разлился по ее спине успокаивающей волной, и она поняла, что Каспен сдержал свое обещание успокоить ее. Он снял ее с алтаря, крепко прижимая к груди.

Его губы оказались у ее уха.

— Ты была само совершенство, Тэмми.

— Идеально?

— Совершенно.

Она прислонилась к его плечу.

Бастиан опустил руку, и шипение стихло. Он повернулся к Каспену, и хотя тот ничего не сказал вслух, Тэмми поняла, что они разговаривают друг с другом мысленно.

Без предупреждения ее спокойствие пошатнулось.

Каспен должен был контролировать свои эмоции; она не должна была чувствовать тревогу, которая внезапно вспыхнула в ее груди, когда сердцебиение ускорилось до бешеного галопа. Тэмми не могла понять, были ли это чувства ее или Каспена. Тревога переросла в страх — тот же страх, который она испытала, когда посетила разум Каспена прошлой ночью. Без предупреждения Тэмми услышала единственную фразу из их разговора:

Я этого не допущу.

Эти слова были сказаны Каспеном, и когда он произнес их, Бастиан нахмурился.

Тэмми застыла на месте, когда вспышка гнева пробежала по лицу короля. Его ответ был быстрым:

Ты сделаешь, как я скажу.

Как раз в тот момент, когда неуверенность начала скручивать ее внутренности, король повернулся к ней. Он протянул руку, и в тот момент, когда он это сделал, волна спокойствия вернулась.

Тэмми посмотрела на Каспена. Он кивнул. Словно на автопилоте, она подняла руку и нежно положила ладонь на ладонь короля, прямо поверх его спермы. Он обхватил ее руку пальцами, поднимая ее высоко в воздух. В ту же секунду, как он это сделал, шипение толпы возобновилось.

Лицо Каспена расплылось в гордой улыбке. Не было произнесено ни слова, но она поняла, что сделала невозможное.

Тэмми заслужила благословение короля.

Бастиан отпустил ее руку, прежде чем отступить в аудиторию. Шипение стало громче — это было все, что она могла слышать, оно прокатилось по ней подобно приливной волне. Она посмотрела на Каспена, и когда их глаза встретились, она увидела дикую смесь беспокойства, желания и неистовой гордости. Она знала, что он беспокоится за нее, но она также знала, насколько значимым был этот момент для него — для них.

— Теперь наша очередь, — сказал он низким голосом. — Ты можешь продолжать?

Она снова кивнула. Ритуал едва начался; королевское благословение было только половиной дела. Тэмми знала, что в конечном итоге она добивалась одобрения гнезда, и что они примут свое решение, основываясь на всем, что произойдет после того, как она переспит с королем.

— Ты главная, Тэмми. Я последую твоему примеру. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

У Тэмми была только один ответ.

— Просто поцелуй меня.

Каспен поцеловал ее, и в тот момент, когда он это сделал, Тэмми почувствовала, что расслабляется. Не было ни ритуала, ни аудиенции, ни короля. Был только Каспен, которому она безоговорочно доверяла телом и душой. Они целовались так, словно были единственными людьми в комнате. Его руки опустились на тыльную сторону ее бедер, поднимая ее на край алтаря. Он остался стоять, когда его член скользнул в нее.

Тэмми.

Каспен.

Ему было так хорошо. Так хорошо. Он чувствовал себя как дома.

Тэмми знала, что сможет заставить Каспена кончить — она делала это сотни раз раньше. Но на этот раз им нужно было действовать быстро. Поэтому она посылала ему видение за видением, как она трогает себя — одна в своей комнате, где он никогда не был, иногда используя коготь, иногда свои пальцы, показывая ему, что она делала, когда они были порознь. Она снова и снова прокручивала в голове моменты своего оргазма, зная, что они ошеломят его — зная, что они подтолкнут его прямо к краю пропасти.

Так и произошло.

— Каспен, — простонала она. Только его имя — ничего больше.

Каспен немедленно вышел из нее и наклонился, чтобы кончить в свою ладонь с настойчивым стоном. Прежде чем Тэмми успела вздохнуть, он сильно хлопнул рукой по ее бедру, скользя ею вниз и оставляя влажную, скользкую полосу на всеобщее обозрение.

Не было никаких сомнений в одобрении аудитории. Их коллективное шипение стало оглушительным. Тэмми наконец оторвала взгляд от Каспена и посмотрела на толпу.

Ее рот открылся от шока.

— Каспен, — выдохнула она. — Что происходит?

Каспен проследил за ее взглядом.

Все василиски занимались сексом.

Кто друг с другом, кто с самими собой. Парами, группами, потными, шевелящимися грудами конечностей. В этом не было никакого порядка — Тэмми никогда не видела ничего подобного. Это уже было достаточным потрясением — увидеть сотни обнаженных людей одновременно, но наблюдать, как они все трахаются, было далеко за пределами всего, что Тэмми могла постичь. Она наблюдала, как три пары врывались друг в друга с интенсивностью, граничащей с насилием. Одна женщина стояла на коленях, в то время как мужчина засовывал свой член ей в рот. Мужчина целовал одну женщину, в то время как другая сидела на его члене. Это был полный хаос. Шипение отражалось от них непрерывной волной, пульсируя от совместных движений. Казалось, это каким-то образом перерастало во что-то, что не было просто звуком. Тэмми почувствовала, что давление воздуха начало меняться. Она узнала запах дыма.

— Каспен? — прошептала Тэмми тихим голосом.

Каспен схватил ее за лицо. К ее удивлению, его глаза потемнели от страха.

— Тебе нужно уйти, — сказал он. — Прямо сейчас.

— Что? Нет, я тебя не оставлю.

Он пытался отстраниться от нее. Она крепко обхватила его ногами, прижимая ближе. Он уже снова был тверд.

— Тэмми, пожалуйста, — в отчаянии взмолился он. — Тебе нужно уйти.

— Расскажи мне, что происходит.

— Они вот-вот изменятся.

— Все?

— Нет времени объяснять. Ты должна закрыть глаза. И не открывай их, пока я тебе не скажу.

— Что? Почему...

— Когда они кончат, они изменятся. Я изменюсь.

— Я не понимаю.

— Я не могу остановить это, Тэмми. Я един с ними. Просто закрой глаза.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что ты един с...

— Закрой глаза, Тэмми!

Это был приказ. Тэмми закрыла глаза.

Шипение выросло до невыразимой громкости, заполняя ее изнутри, сверля череп с такой силой, что она едва могла это выносить. Ее ноги все еще были обернуты вокруг Каспена, но мгновение спустя их раздвинули. Если мгновение назад она была прижата к его теплой, влажной коже, то теперь она чувствовала, как твердые чешуйки царапают ее бедра. Он воплощал свою истинную форму — прямо сейчас — прямо перед ней. Но она не могла видеть его. Она могла только чувствовать, как форма его тела меняется с явно человеческой на явно... нет. Его естественная температура уже была выше, чем у нее, но теперь ей казалось, что она касается жестяной крыши в разгар лета. Кожа Тэмми начала гореть. Она отпрянула назад, свернувшись калачиком, стараясь не прикасаться ни к одной части его тела. Все, что она слышала, было оглушительным шипением толпы, разрывающим ее барабанные перепонки в клочья.

Тэмми понятия не имела, как долго это продолжалось. Шипение достигло оглушительного крещендо, и она поняла, что все, должно быть, достигли кульминации. Она заткнула уши, отгораживаясь от визга, от всего, что заставляло волосы у нее на затылке вставать дыбом в предвкушающем страхе.

В конце концов шипение прекратилось.

— Тэмми.

Ее имя.

— Теперь ты можешь открыть глаза, Тэмми.

Она не пошевелилась.

— Открой для меня глаза.

Тэмми открыла глаза.

Сначала она не увидела ничего, кроме дыма.

Затем она увидела Каспена — человеческую версию — смотрящего на нее сверху вниз. Тэмми подняла голову. Она свернулась калачиком на алтаре, убаюканная руками Коры. Зал пустел, все василиски снова приняли человеческий облик. Бастиана нигде не было видно.

Она выпрямилась, положив руки на грудь Каспена. Его кожа была горячей.

— Тебе больно? — спросила она его.

Он издал унылый смешок.

— Я больше беспокоюсь о тебе.

— Я в порядке.

Его взгляд упал на ее бедра, где образовались свежие розовые ожоги. Он прижал ладони к ее коже, залечивая ожоги охлаждающим импульсом.

— Прости меня, — прошептал он.

— Я в порядке, — повторила она.

Он только покачал головой.

— Что теперь? — спросила она. — Мы все еще...

— Да, — Каспен кивнул. — Ритуал должен продолжаться. То есть, если ты...

— Я могу это сделать.

Каспен поджал губы. Но вместо того, чтобы протестовать, он нежно подхватил ее на руки, снял с алтаря и поставил на землю. Его пальцы коснулись ее талии, когда он вел их по туннелям, и Тэмми поняла, что они направляются в комнату, где будут заниматься сексом до полуночи. Тэмми хотелось задать сотню вопросов, но она также хотела сохранить свою энергию. Поэтому она обратилась к Каспену, используя свой разум.

Я до сих пор не понимаю, что произошло. Почему они все изменились?

Ритуал коллективно возбудил их. Когда это происходит, возникает групповой оргазм. Мы все становимся единым целым, и если кто-то из нас кончает, мы кончаем все.

Тэмми подумала об этом. Ужасающая концепция.

Но почему это произошло?

Из-за тебя.

Тэмми не могла поверить в то, что он говорил.

Это... хорошо, не так ли?

Да. Но это также опасно, особенно для тебя. Если бы ты открыла глаза…

Но я этого не сделала. Я в порядке, Каспен.

Он поцеловал ее в висок, прежде чем сменить тему. Ты готова к тому, что будет дальше?

Тэмми знала, что то, что будет дальше, дастся ей нелегко. Она подумала обо всех ночах, которые провела с Каспеном до сих пор — о том, как он всегда помогал ей, когда ей нужно было отдохнуть от секса. На этот раз он не сможет этого сделать. Они должны были заниматься сексом постоянно, без остановки, пока ритуал не будет завершен. Она не знала, сможет ли ее тело выдержать это.

Я думаю, что да.

Это лучшее, что она могла ему ответить. Его хватка на ее талии усилилась.

Я буду беречь тебя, Тэмми.

Она знала, что он попытается. Но она также знала то, что только что увидела: Каспен был привязан к своему гнезду — привязан к своей истинной форме. Он не сможет вечно подавлять свои инстинкты.

Тэмми хотела спросить Каспена о моменте между ним и его отцом — о страхе, который просочился из его разума в ее. Но, похоже, сейчас было не время затрагивать эту тему.

Кроме того, они уже добрались до номера люкс.

Перед ними открылась большая комната с такими же каменными стенами, как и в остальных пещерах. Потолка не было, они могли видеть ночное небо. Каспен проследил за ее взглядом.

Так мы узнаем, когда остановиться. Когда звезды покажут, что наступила полночь, ритуал закончится.

В центре комнаты стояла большая низкая кровать. Одеял и подушек не было — только облегающая черная шелковая простыня.

Кровать была полностью голая, вокруг нее вообще не было никаких преград. Но в отличие от алтаря, который был центром внимания собравшихся, это место было похоже на аквариум, где любой желающий мог пройти мимо в любое время. Василиски уже бродили по помещению, некоторые из них прислонялись к стенам, некоторые сидели группами на полу.

Они будут наблюдать все это время?

Они будут приходить и уходить, когда им заблагорассудится.

Некоторые василиски находились всего в нескольких футах от кровати.

Они так близко.

Каспен притянул ее лицо к своему.

Просто смотри на меня, Тэмми.

Он провел большими пальцами по ее щекам.

Смотри только на меня.

Она кивнула. Если бы она смотрела только на него, то могла бы представить, что они находятся в его покоях, как это было много раз до этого. Он все еще был в ее сознании, успокаивая ее, когда они вместе подошли к кровати. Тэмми забралась на нее первой, упала на спину и посмотрела на Каспена, его лицо было обрамлено звездами. Он наклонился, прижимаясь губами сначала к ее животу, прежде чем проложить дорожку поцелуев вверх по ее телу. В ту секунду, когда он прикоснулся к ней, она почувствовала себя в безопасности.

Я люблю тебя.

Его слова ласкали ее разум, как шепот. Она вздохнула под ним, раздвигая ноги и впуская его, как делала всегда. Тэмми уже было больно. Но она также была влажной и легко приняла его член. Каспен входил и выходил неторопливыми толчками.

Я тоже тебя люблю.

Они медленно двигались вместе, не обращая внимания ни на что вокруг, сосредоточившись только друг на друге. Тэмми заметила, что Каспен держал ее под собой, словно прикрывая.

Когда она попыталась забраться сверху, он удержал ее.

Каспен, что ты делаешь?

Я пытаюсь сохранить твою приватность.

Прекрати.

Она почувствовала его улыбку на своей щеке.

Ты человек, Тэмми. Я знаю, ты не привыкла, чтобы за тобой вот так наблюдали.

Мне не нужна твоя защита, Каспен.

Я только хотел помочь.

Эта ночь будет очень долгой, если мы будем трахаться только в одной позе.

Он снова улыбнулся и на этот раз позволил ей перекатиться так, чтобы она оказалась сверху. Шипение эхом разнеслось по залу, и Тэмми почувствовала внезапный укол беспокойства, вспомнив, что только что произошло в зрительном зале.

Они снова изменятся?

Тэмми не нравилась идея оказаться запертой в такой маленькой комнате с таким количеством василисков, принявших свой истинный облик.

Это маловероятно. Групповой оргазм встречается крайне редко. Два за один день — это неслыханно.

Насколько редкий?

Я застал только один.

Это было для нее неожиданностью, особенно учитывая, насколько сексуальными были василиски. Она предположила, что они часто испытывали групповые оргазмы.

Каспен сел, прижимаясь губами к ее губам.

Не бойся.

Тэмми толкнула его обратно на землю.

Я не боюсь.

Она положила руки ему на грудь, чтобы сосредоточиться, когда будет скакать на нем верхом. Шипение было ровным, но не становилось громче, и Тэмми позволила себе расслабиться. В конце концов, они были здесь ради нее. Почему бы им не посмотреть, на что она способна?

Ее первый оргазм нарастал постепенно. Тэмми не возражала против того, чтобы не торопиться, когда знала, что впереди их будет еще много. Она неспешно двигалась, наслаждаясь ощущением Каспена внутри себя. Его глаза почернели от вожделения, и Тэмми мимолетно задумалась, не пробудило ли наблюдение за тем, как она трахает Бастиана, его собственническую сторону, возбудив его еще больше. Ничто не удивило бы ее в этот момент. Это сделало нечто подобное с Тэмми.

Когда она была совсем близко, Каспен схватил ее за талию, приподнял и развернул так, что она оказалась верхом на его члене лицом в противоположную сторону. Тэмми ахнула от внезапной перемены. Мгновение спустя его руки взметнулись к ее волосам, откидывая их за плечи и обнажая грудь. Тэмми поняла, что он хотел выставить ее напоказ, показать василискам, окружившим кровать. Она наблюдала за ними так же, как они наблюдали за ней, наслаждаясь тем, как их взгляды скользят по ее телу.

Один из василисков шагнул вперед. Он протянул руку, дотрагиваясь до ее лица.

Каспен? Что происходит?

Он хочет прикоснуться к тебе.

Должна ли я позволить ему?

Это зависит от тебя. Скажи только слово, и я прикажу ему не делать этого.

Ответ пришел сам собой:

Нет. Позволь ему.

Тэмми наблюдала, как василиск нежно провел пальцами по ее подбородку. Когда он отступил, его место занял другой. Василиск за василиском приближались к ней, прикасаясь к ней коротко — никогда не задерживаясь, — как будто они ничего так не хотели, как подтвердить, что она настоящая. Они касались ее лица, ее волос, ее губ. Мужчины были сильными и уверенными в себе, женщины мягкими и нежными. Время от времени руки опускались к ее груди, но каждый раз, когда это случалось, Каспен издавал низкое рычание, и василиск отступал.

Время подходило к концу. Одна мысль о том, чтобы сделать это на глазах у всех этих людей, только заставляла ее хотеть большего. Она хотела показать им, насколько хороша в этом, как хорошо Каспен научил ее.

Василиски все еще прикасались к ней, один за другим. Вздрогнув, Тэмми узнала следующего василиска в очереди.

Роу.





Глава 25




За долю секунды Каспен выпрямился. Его грудь уперлась в плечи Тэмми, а руки обхватили ее за талию, останавливая ее движения и крепко прижимая к себе.

Его не должно быть здесь. Ритуал предназначен только для моего гнезда.

Толпа расступилась перед Роу, когда он приблизился к кровати, не сводя глаз с Тэмми. В номере было тихо, любое шипение полностью прекратилось. Позади себя Тэмми чувствовала, как поднимается температура Каспена. Она молилась, чтобы он не превратился, пока все еще находится внутри нее.

Роу остановился в ногах кровати. Он медленно поднял руку.

Хватка Каспена стала еще крепче. В комнате было так тихо, что Тэмми слышала, как ее сердце бешено колотится о ребра. Глаза Роу метнулись к Каспену. Они долго смотрели друг на друга, и Тэмми поняла, что они, должно быть, разговаривают мысленно.

Взгляд Роу скользнул к ней.

Она оставалась совершенно неподвижной, когда он провел кончиком пальца под ее подбородком, опрокидывая ее голову. Когда ее шея полностью выгнулась, он остановился.

— Она так хорошо принимает тебя, — прошептал Роу.

Каспен сомкнул пальцы на ее горле, вырывая ее из его хватки.

— Не прикасайся к тому, что принадлежит мне.

Губы Роу изогнулись в улыбке. Это была холодная улыбка, совершенно лишенная чего-либо, кроме злобы. Он посмотрел Тэмми прямо в глаза и сказал:

— Я надеюсь, что он сломает тебя.

Прежде чем Тэмми успела придумать ответ, Роу отступил назад, исчезая в тени.

Тэмми посмотрела на Каспена в поисках указаний, когда коллективное шипение толпы вернулось. Он смотрел вслед Роу, стиснув челюсти. Тэмми нежно коснулась его лица, привлекая его внимание к себе.

— Каспен, — прошептала она. — Смотри только на меня.

Услышав ее слова, он расслабился. Его хватка на ее горле ослабла, напряжение покинуло его грудь. Он снова поднял ее, поворачивая так, чтобы она была лицом к нему. Тэмми целенаправленно двигала бедрами, зная, что на этот раз их не прервут. Волна внутри нее начала нарастать, когда пальцы Каспена коснулись ее клитора, оказывая давление там, где она нуждалась в этом больше всего.

Каспен, — крикнула она в его разум, — я...

Прежде чем она успела закончить мысль, она кончила.

Каспен тоже кончил, высвобождаясь внутри нее, когда быстро притянул ее бедра к своим. Она почувствовала, как его влага присоединилась к ее, растекаясь по их бедрам и капая на простыню. В его хватке чувствовалась собственническая нотка. То, как он держал ее, говорило всем, что она его, что она принадлежит ему. Тэмми отдалась этому, позволяя ему входить в нее так сильно, как он хотел, позволяя ему отмечать ее любым способом, который ему нравился.

Они трахались снова. И еще раз.

Каждый раз, когда Каспен кончал, он становился твердым буквально через несколько мгновений. Были моменты, когда он даже не потрудился выйти. Они занимались сексом часами, и в конце концов кровать пропиталась их спермой. В какой-то момент два василиска шагнули вперед, и Каспен трахнул ее стоя, пока остальные меняли облегающую шелковую простыню.

Толпа убывала и растекалась. Василиски появлялись и исчезали, наблюдая всего несколько секунд или часами. Некоторые из них трогали себя, а некоторые просто смотрели. Это было чрезмерно возбуждающе на грани отвлечения. Иногда Тэмми ловила себя на том, что наблюдает за ними так же, как они наблюдали за ней, уставившись на бесконечный парад красивых обнаженных тел.

На все время здесь оставался только один человек.

Бастиан стоял в стороне, не приближаясь к кровати. Он никогда не прикасался к себе, хотя был явно возбужден. Он просто молча стоял, сосредоточившись на Тэмми. Всякий раз, когда она ловила себя на том, что пялится на него, она заставляла себя снова смотреть на Каспена, теряясь в его глазах, которые становились все чернее с каждым оргазмом.

Он начинал меняться.

Невозможно было не заметить чешуйки, твердеющие на коже. Они медленно, но верно расползались по его груди пятнистой волной, увеличиваясь с каждым часом. Не было способа остановить это — не было способа обратить вспять. Наконец-то они были здесь, в точке, которой Каспен всегда боялся. Каспен становился все более агрессивным — его руки сжимали ее груди, шею, задницу. Его пальцы запутались в ее волосах, удерживая ее рот прямо на своем, пока он заявлял на нее права.

Звезды медленно перемещались по небу над ними, но недостаточно быстро. После особенно бурного оргазма Каспен обхватил лицо Тэмми ладонями.

Ты истечешь кровью, если мы продолжим в том же духе.

Ты исцелишь меня.

Нет. Я не причиню тебе вреда только потому, что могу исцелить тебя.

Мне все равно, Каспен.

Я знаю.

Тэмми знала, что Каспен беспокоится за нее. Но под этим беспокойством скрывалось ненасытное желание, которое она начала распознавать в нем. Она знала, что в какой-то момент — скоро — он не сможет остановиться, даже если попытается. Тэмми вспомнила, что она увидела, когда проникла в его сознание. Он был зависим от нее; все, что она делала, заводило его, и даже когда ей было больно, это заводило его только сильнее, инстинкт василиска брал верх над той его частью, которая хотела защитить ее.

Она могла видеть, как трудно ему было сдерживаться — как он не мог смотреть на нее слишком долго, особенно когда она была сверху, как близок он был к потере контроля с каждым толчком. Это был только вопрос времени, когда он сдастся и выебет ее так, как ему действительно хотелось.

Просто сделай мне больно, Каспен.

Нет.

Другого выхода нет.

Я найду другой способ.

И что же это за способ такой?

Я буду нежен.

Но он не умел быть нежным. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она практически ощущала его голод. Чешуя на его плечах расползалась, кожа обжигала при прикосновении. Она чувствовала вкус дыма у него на языке. Он превращался перед ней, его тело против его воли принимало истинную форму. Никто — даже Каспен, с его непревзойденным самоконтролем — не мог изменить свою природу. Тэмми приготовилась снова возразить. Но прежде чем она успела это сделать, Бастиан шагнул вперед.

Они замерли, когда отец и сын снова уставились друг на друга.

Ее сердце подпрыгнуло в предвкушении. Какая-то проблема? Она сделала что-то не так? Ритуал закончился? Тэмми взглянула на небо. Еще не было полуночи. Она посмотрела на Каспена, но его лицо ничего не выражало. Через мгновение Бастиан снова отступил назад, скрестив руки на груди и снова прислонившись к стене.

Что он сказал?

Каспен посмотрел ей в глаза.

Еще час.

В животе Тэмми скопился ужас. Час.

Слишком долго. Она знала свое тело, она не смогла бы выдержать еще час в таком состоянии.

Я постараюсь быть нежным, Тэмми. Но я...

Каспен не закончил предложение. Тэмми закончила за него:

Но ты не можешь.

Он все еще медленно входил в нее, все еще пытаясь сопротивляться. Он уткнулся головой ей в плечо, больше не мог даже смотреть на нее. Она чувствовала, как его сердце — обычно такое медленное и ровное — беспорядочно бьется в груди.

Он боролся. Но проигрывал.

Тело Каспена отказывалось слушаться, монстр внутри него умирал от желания вырваться наружу. Тэмми прижала ладони к его плечам. Его кожа раскалилась добела.

Просто сделай мне больно, Каспен.

Нет.

Даже если ты будешь нежен, у меня ничего не получится.

Он покачал головой. Но они оба знали, что она права.

Сделай мне больно, Каспен. Потом исцели меня. Это единственный способ.

Я не могу.

У тебя нет выбора.

Я не буду этого делать.

Но это был не вопрос воли.

Я доверяю тебе, Каспен.

Это правда. Не было никого, кому она доверяла бы больше.

Толпа василисков увеличилась. Тэмми не удивилась; в конце концов, начинался грандиозный финал. Этот последний час определит, стоило ли все того — стоило ли того время.

Каспен перекатился на нее. Тэмми знала, что это его способ защитить ее от самого себя. Таким образом, ее тело прикрылось — она больше не выставлялась на всеобщее обозрение, и Каспен мог контролировать темп. Тэмми услышала в своем сознании единственную мысль, отчаянную и обдуманную:

Сберечь ее.

Он цеплялся за нее, как за спасательный круг, синхронизируя свои толчки с ее ритмом, повторяя это снова, и снова, и снова. Это было временное решение; ничто не могло предотвратить того, что надвигалось. Каспен вдавливал ее в матрас; его кожа сжигала ее заживо. Несмотря на то, что она была насквозь мокрой, Тэмми чувствовала, как она напрягается, чтобы взять его член — как будто он рос внутри нее. Он больше не ощущался так, как всегда. Он стал тверже. Тэмми вспомнила, как она впервые погладила его в пещере, как ее рука кровоточила.

Сберечь ее. Сберечь ее. Сберечь ее.

Даже его присутствие в ее сознании менялось, превращаясь из чего-то, что казалось человеческим, в нечто совершенно чуждое ей — нечто животное и дикое. Оно вгрызалось в края ее мозга, затуманивая зрение и поглощая сознание ненасытным голодом, сокрушая ее — душа ее.

Член Каспена был твердым, неподатливым и заостренным, превращаясь во что-то слишком большое для тела Тэмми. Это растягивало ее — заставляло раздвинуть ноги за пределы комфорта, далеко за пределы естественного. Кровь прилила к ее влажности.

Тонкая грань между болью и удовольствием размывалась, пока не перестала существовать, оба ощущения сплелись в ее теле и разуме в неразличимую нить.

Сбереги ее.

Но это чувство угасало. Это был слишком долгий день; она через многое прошла. Многочасовой секс истощил ее, и она превратилась всего лишь в оболочку самой себя.

Сохрани. Ее. В безопасности.

Ее тело напряглось, чтобы взять его, но это было невозможно. Каспен разрывал ее на части — ломал, как и надеялся Роу. Каждый раз, когда он отстранялся, каждый выступ его члена терзал ее на пути к выходу, прежде чем он снова входил в нее. Ее кровь была повсюду. Тэмми закрыла глаза, борясь с волной паники, охватившей ее, как тиски.

Затем с ужасным треском Тэмми почувствовала, как сломался ее таз.

Боль пронзила ее так остро, что она закричала.

При звуке ее крика Каспен кончил с диким ревом — таким, что разорвал ее барабанные перепонки и расколол каменные стены комнаты. Он выпустил такую мощную волну энергии, что окружающие их василиски в унисон опустились на колени, немедленно склонив головы к полу.

Последнее, что увидела Тэмми перед тем, как потерять сознание, был Бастиан, снова идущий к ним.



***

Присутствие Каспена медленно возвращалось в ее сознание, просачиваясь в череп, как вода. Она едва расслышала, когда он впервые прошептал ее имя:

Тэмми.

Только когда он заговорил снова, его голос стал четче:

Пожалуйста, Тэмми. Вернись ко мне.

Тэмми открыла глаза.

Она посмотрела на смуглое, обеспокоенное лицо Каспена. Единственное, что она знала, была боль.

— Просто забери это, — умоляла она, едва слышным шепотом. — Каспен. Пожалуйста.

Не успели слова слететь с ее губ, как Тэмми почувствовала, что боль утихла, и она вздохнула с облегчением. Боль постепенно отступала, по мере того как ее тело восстанавливалось. Никогда в жизни она не чувствовала себя так хорошо. Облегчение нахлынуло на нее, когда боль в области таза отступила и тазовые кости срослись.

Тэмми попыталась сесть, но Каспен тут же удержал ее.

— Лежи спокойно, — сказал он сдавленным от страха голосом.

Тэмми позволила голове откинуться на матрас. Она все еще была в комнате, по-прежнему окруженная василисками. Отблеск звездного света коснулся ее лица.

Была полночь.

Каспен подхватил ее на руки, приподнимая. Их никто не остановил.

Каспен нес ее так по туннелям, всю дорогу обратно в свои покои. Когда он осторожно положил ее на свою кровать, она увидела кровь на его ногах и поняла, что это ее кровь.

— Прости, — сказала она хриплым голосом.

Он покачал головой.

— Когда ты поймешь, что тебе не за что извиняться? Мне очень жаль.

Тэмми смогла только кивнуть.

Каспен на мгновение исчез, прежде чем вернуться с чистым полотенцем. Он осторожно раздвинул ей ноги и начал вытирать кровь с бедер. Тэмми смотрела, как он это делает, и, несмотря на усталость, была поражена его нежностью. Ткань была теплой и мягкой. Он вымыл каждую частичку ее тела, а когда закончил, провел полотенцем по своим ногам, удаляя последние следы ритуала.

Затем он посмотрел на нее сверху вниз.

— Тебе что-нибудь принести, Тэмми?

— Нет.

— Ты уверена?

— Просто не уходи.

Уголок его рта дернулся. Он забрался в постель рядом с ней, притягивая ее в свои объятия.

— Я с тобой.

В ответ она поцеловала его, и какое-то время это было все, что они делали. Но в конце концов, Тэмми обвила его ногами. Она нежно провела пальцами вниз по его члену, поглаживая его между бедер.

— Тэмми, — пробормотал Каспен. — Все кончено. Тебе нужно поспать.

Но она покачала головой.

— Пожалуйста.

Каспен вздохнул.

— Я не могу сказать тебе «нет», Тэмми.

— Тогда не делай этого.

Они снова занялись сексом. Только они вдвоем, наедине, никто не наблюдал. Они трахались медленно, без цели и сроков. Несколько раз они останавливались, чтобы поцеловаться, прежде чем начать снова. Каспен нежно провел губами по каждому дюйму кожи Тэмми, покрывая поцелуями ее шею, запястья, ключицы. Он поцеловал каждый кончик ее пальцев, один за другим, затем поцеловал веснушки на ее ладонях. Он уже исцелил ее раны, но ей казалось, что он исцеляет ее заново, охлаждающий импульс его магии расцветал там, где его кожа касалась ее.

Она не думала, что сможет снова кончить. И все же каким-то образом, когда Каспен медленно вошел между ее ног, она почувствовала, что снова приближается к этому.

— Каспен, — прошептала она.

— Тэмми, — прошептал он в ответ.

Она кончила. Мгновением позже то же самое сделал Каспен. Она уснула, когда он все еще был внутри нее.



Тэмми проснулась как в тумане.

Ее разум устал, а тело еще больше. Ощущение было такое, словно по ней проехалась карета. В тот момент, когда она открыла глаза, она увидела, что Каспен уже проснулся и наблюдает за ней.

— Тэмми. — Его голос был низким и полным надежды. — Как ты себя чувствуешь?

Тэмми застонала в ответ. У нее болело все — спина, бедра. На мгновение она не поняла, где находится.

Потом она вспомнила.

События прошлой ночи нахлынули на нее неумолимой волной, угрожая захлестнуть. Она вспомнила зал, алтарь, тело короля под ней. Она помнила каждый раз, когда Каспен входил в нее в той комнате, и как к концу этого ее почти разорвало пополам.

— Тэмми. — Его голос вернулся, настойчивость возросла. — Пожалуйста, ответь мне. Тебе больно?

Она смогла только кивнуть.

Услышав ее ответ, Каспен сел. Он положил ладонь ей на живот и закрыл глаза. Пульсация отдавала прохладой, и внезапно боль исчезла. Тэмми сразу почувствовала себя лучше физически, но знала, что он ничего не сможет поделать с эмоциональным истощением, которое затуманивало ее разум, как дым.

— Каспен, — прошептала она. — Меня было достаточно?

Он открыл глаза, глядя на нее с безграничным благоговением.

— Тебя было более чем достаточно. Ты была необыкновенной.

Ей показалось, что что-то сдавливает легкие.

— Но когда мы вернулись сюда...

Она замолчала. Каспен отнес ее обратно в свои покои после завершения ритуала. Воспоминание о путешествии было размытым, но Тэмми знала, что ей не причудилась светловолосая женщина-василиск, которая насмехалась над ней в темноте туннеля, и уж точно не причудилось, что эта женщина сказала Каспену:

— Супругу, которую нужно отнести в постель, как ребенка, окровавленную и изломанную. И это та, кого принц считает достойной?

Каспен тут же огрызнулся в ответ.

— Король считает ее достойной. Честь, на которую ты не можешь претендовать.

Обмен репликами длился всего несколько секунд. Но слова запали Тэмми в сердце, и она знала, что никогда их не забудет.

Каспен не сводил с нее глаз.

— Это ничего не значило, Тэмми.

— Это была правда, — тихо сказала она.

— Это было ничего. Ревнивые слова ревнивой души.

— Кто она?

Теперь Каспен отвел взгляд.

Она схватила его за подбородок, притягивая лицо к своему, и сказала:

— У тебя не должно быть секретов от меня.

Он встретился с ней взглядом. Невысказанная часть ее предложения повисла в воздухе между ними: не после того, что я только что сделала для тебя. Каспен знал, что это правда, так же, как и Тэмми.

Он глубоко вздохнул.

— Ее зовут Аделаида. Она принадлежит к роду гнезда Сенека. У нас есть... история.

Тэмми не хуже других знала, что означает «история». Это означает, что они спали вместе и что Аделаида удовлетворила его больше, чем она когда-либо могла.

— Ты любил ее? — прошептала Тэмми.

— Нет.

Она посмотрела ему в глаза и поняла, что он говорит правду. Но от этого боль не стала меньше.

— Тогда почему она так сердита?

— Наши ценности не совпадают.

— Каким образом?

Каспен вздохнул.

— Обязательно ли нам обсуждать это, Тэмми? Ты только что прошла через...

— Да. Обязательно.

Он снова вздохнул, раздраженно глядя на нее сверху вниз.

— Аделаида не верит, что василиски могут спариваться с людьми. В целом, Сенека это не поддерживают. У нее есть... сомнения... по поводу нашего союза.

— Она меня ненавидит.

Каспен пожал плечами.

— Она недостаточно хорошо тебя знает, чтобы ненавидеть. Но да… ты ей не нравишься.

— Она любит тебя.

— Нет. Клянусь тебе, Тэмми. Между нами ничего подобного не было.

— Подобного?

— Как сейчас у нас с тобой. Это никогда не было по-настоящему.

— Но вы спали вместе.

Каспен вздохнул, кажется, в сотый раз.

— Да, Тэмми. Спали. Но это не имело значения. Она не имела значения. Если ты решишь расстраиваться из-за всех, с кем я когда-либо спал, твоей ревности не будет конца.

Тэмми отпрянула. При виде ее реакции на лице Каспена промелькнуло сожаление.

— Я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль. Это просто правда. — Он помолчал и большим пальцем коснулся ее тазовой кости. — Ты знаешь, кто я.

Да. Тэмми знала, кто он такой. Он принц: будущий король и самый желанный кандидат под горой.

— Она подходит тебе больше, — прошептала Тэмми.

— Нет. Это не так.

— Она василиск.

— Это не делает ее лучшей парой.

— Но...

— Тэмми, — он сжал ее бедро. — Ты бы спарилась с мужчиной просто потому, что он человек?

— Мы не называем это спариванием.

Каспен раздраженно вздохнул.

— Я провожу параллель. То, что она василиск, еще не означает, что мы совместимы.

Они оба замолчали. Его слова были логичны, но в её чувствах не было места логике. Неуверенность всё равно не отпускала её.

— Что я могу сказать, чтобы ты мне поверила? Что? — прошептал Каспен.

Теперь Тэмми вздохнула. Ему нечего было сказать, и они оба это знали.

— Тэмми, — продолжил он. — Ты получила благословение короля.

Она бросила на него взгляд.

— И я тебя принимаю. — Он прижался губами к ее плечу. — Я в восторге от тебя.

Тэмми позволила маленькой частичке гордости проскользнуть сквозь себя. Она знала, что ее тело еще долго будет терпеть последствия прошлой ночи. Но оно того стоило.

— Примет ли меня твое гнездо?

Каспен снова поцеловал ее кожу.

— Если поймут, что так для них будет лучше, да.

— Когда они примут свое решение?

— Скорее всего, они уже сделали это. Я поговорю с отцом сегодня.

— Но что произойдет, если...

— Тэмми, — мягко сказал он, притягивая ее ближе. — Хватит. Ты больше ничего не можешь сделать.

Она замолчала, наслаждаясь тишиной. Было приятно просто лежать, ничего не делая, и ощущать крепкие объятия Каспена.

Его губы оказались у самого её уха, и он тихо прошептал:

— Могу я что-нибудь для тебя сделать?

Тэмми задумалась. Каспен никогда раньше не спрашивал её об этом, и она не знала, что ответить. Вместо слов она положила ладонь ему на грудь и медленно провела пальцами вниз по его торсу.

Каспен остановил ее руку прежде, чем та смогла опуститься ниже.

— Что угодно, только не это, Тэмми.

Стыд пронзил ее.

— Ты не хочешь меня? — прошептала она.

— Конечно, я хочу тебя, — сказал он, переплетая пальцы с её. — Просто соблюдаю традицию.

— Больше никаких традиций, — простонала Тэмми.

Каспен тихо усмехнулся.

— Эта традиция довольно безобидна. По правилам, мы не должны спать вместе на следующий день после ритуала.

— О… — выдохнула она.

В кои-то веки разумная традиция.

— В таком случае, мне пора возвращаться в курятник.

Тэмми попыталась сесть, но руки Каспена крепче сжали ее.

— Не двигайся, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть.

— Я в порядке, — настаивала она.

Его губы дрогнули.

— Ты упрямая.

Они еще немного полежали в тишине.

Но Тэмми не могла оставаться здесь вечно. Ей действительно нужно было вернуться в курятник, иначе мать начнет беспокоиться. И всё же было ещё кое-что, с чем предстояло столкнуться.

Бал.

Ей казалось странным, что Каспен ни разу не упомянул об этом событии или о том, что уже к концу недели она вполне могла бы переехать в замок. Конечно, это отразилось бы на их помолвке. Конечно, ему это было небезразлично.

— Каспен, — медленно произнесла она, её дыхание коснулось его щеки.

— Тэмми.

— Что с нами будет?

— Когда?

Тэмми бросила на него взгляд. Она была уверена, что он понял, что она имела в виду, но намеренно уклонился от правды. Тэмми все равно уточнила.

— Когда принц выберет, кто переедет в замок.

— Он выберет тебя.

Вопрос, на который он ответил, был совсем не тем, что она задала. Тэмми почувствовала лёгкий укол раздражения от его уклончивости.

— Почему ты так уверен?

Каспен грустно улыбнулся.

— Потому что ты — само совершенство.

— Если я совершенна, то только потому, что ты сделал меня такой.

Он мягко взял её за подбородок, заглянул в глаза и тихо сказал:

— Ты уже была совершенна.

Это были красивые слова. Но Тэмми они не обманули.

— Ответь на вопрос. Что с нами будет?

Каспен сел. Тэмми тоже поднялась, положив руку на крепкий изгиб его плеча. Их лица разделяли всего несколько дюймов. Разглядывая его черты, она невольно сравнила их с лицом Бастиана. Она могла представить, как Каспен постареет: скулы станут ещё резче, а волосы приобретут серебристый блеск.

— Я не знаю, что произойдёт, — сказал он наконец. — Сначала моё гнездо должно принять тебя. Если примет — тогда мы сможем говорить о будущем.

— Я хочу обсудить это сейчас.

Каспен встал и подошел к камину. Тэмми осталась на кровати, наблюдая за ним, пока он смотрел на пламя. Мышцы на его спине перекатились, когда он скрестил руки на груди.

Он повернулся к ней лицом.

— Когда принц выберет тебя, ты переедешь в замок с двумя последними девушками.

— Что?

Она ожидала, что он будет бороться за нее — настаивать на том, чтобы она снялась с отбора.

Он продолжал, не сводя с нее глаз.

— Ты отправишься в замок и останешься там, пока принц не решит жениться на тебе.

— Но почему?

Он снова повернулся к огню.

Тэмми встала и подошла к нему.

— Зачем ты заставил меня пройти через ритуал, если у тебя нет намерения быть со мной?

— У меня есть все намерения быть с тобой, Тэмми. Но мой мир опасен.

— Так было всегда.

— Тэмми. — Его голос понизился. — Я опасен.

Ритуал был травмирующим для Тэмми. Но внезапно ей пришло в голову, что это могло быть так же травмирующе для Каспена. Это он должен был смотреть на ее изуродованное тело и знать, что именно он сломал ее.

Она коснулась его руки.

— Я в порядке, Каспен.

Он накрыл ее руку своей.

— На зажившей ране все еще остается шрам.

Тэмми поняла, о чем он говорил — о том, что, хотя он исцелил ее тело, воспоминание об этом ритуале наверняка будет преследовать их обоих еще долгое время. Но все было кончено, они сделали это. Пути назад не было. Было только будущее, и им нужно было знать, как они его проведут.

— Неужели мы никогда не будем вместе?

Хватка Каспена усилилась.

— Есть обстоятельства, связанные с нашим союзом, которые ты не можешь понять.

— Так объясни.

— Тэмми, — вздохнул он. — Я не...

— Не хочешь обсуждать это? — оборвала она его, отталкивая. — Я больше никогда не хочу слышать это от тебя. Ты скажешь все, о чем я тебя попрошу, и сделаешь это прямо сейчас.

Каспен вздохнул.

Он знал так же хорошо, как и Тэмми, что время защищать ее прошло. Сейчас она была в этом замешана и заслуживала знать все. Между ними больше не будет секретов. Тэмми нужна правда, и она никогда больше не согласится на меньшее.

— Я заслужила право на честность, Каспен.

Их глаза встретились

— Заслужила.

Прошло еще немало времени, прежде чем он заговорил.

— В данный момент между гнездами все... сложно.

— Насколько сложно?

— Ходят слухи о перевороте.

— Против короля?

Каспен кивнул.

— Да. И, соответственно, меня.

— Тебя?

— Я тот, кто превзошел отца Роу. Я проложил путь к тому, чтобы мой отец стал королем.

— Если вы знаете, что готовится государственный переворот, почему вы ничего не предпринимаете по этому поводу?

— Мы предпринимаем. Сегодня вечером состоится заседание совета. Мой отец попытается заключить мир.

— Каким образом?

— Переворот — не единственное действующее обстоятельство. У «гнезд» всегда были свои проблемы, но, тем не менее, мы едины против общего врага.

Ему не нужно было уточнять, кто был этим врагом. Тэмми и так все знала.

Каспен продолжил.

— У моего отца есть план по свержению королевской власти. Он надеется, что таким образом подавит восстание в наших собственных рядах. Если Драконы победят людей, Сенеки встанут в строй.

Тэмми почувствовала тупой укол страха и поняла, что это из-за Лео. Между василисками и людьми уже были трения. Если Бастиан планировал разжечь восстание, очевидной целью был бы человеческий принц.

— И в чем же именно заключается план твоего отца?

— Ответ на этот вопрос… сложный.

— Почему?

— Потому что это касается тебя.

Тэмми моргнула.

— Меня?

— Да.

— Но как?

Каспен потянулся к ее талии. Это не было нежным жестом; он держал ее так, словно боялся, что она может убежать. Он долго смотрел ей в глаза, прежде чем мягко спросить.

— Ты когда-нибудь задумывалась, почему не можешь лгать, Тэмми?

Она моргнула.

— Что, прости?

— Даже когда ситуация требует этого — даже когда от этого зависит твоя жизнь — ты всегда говоришь правду. Я не прав?

Тэмми усмехнулась.

— Конечно, я не люблю лгать. Никто не любит.

— Дело не в том, что ты не любишь лгать. Ты не можешь.

Тэмми подумала обо всех тех случаях, когда она лгала, и о том, как трудно это было для нее. Как у нее сжималось горло, как она едва могла произносить слова. Она подумала о том, как Лео спросил ее, любит ли она Каспена. Как ее ответ причинил ей физическую боль.

Каспен притянул ее ближе.

— Василиск почти не может лгать. Это нам кое-чего стоит.

Она уставилась на Каспена, который смотрел на нее сверху вниз, как будто готовился к удару.

— Почему ты говоришь это мне? — прошептала она.

— Двадцать лет назад девушка прекратила тренировочный процесс. Она была беременна от своего василиска.

Тэмми уже знала, к чему это. Она знала это нутром. И все же она прошептала.

— Нет.

— Да, — настаивал Каспен. — Да, Тэмми.

Тэмми хотелось заткнуть уши — хотелось сделать что угодно, только не слышать то, что слетело с губ Каспена.

— Это твоя мать ушла.





Глава 26




— Это невозможно.

Едва произнеся это, Тэмми вспомнила разговор, который состоялся у нее с матерью всего несколько дней назад:

— Почему ты ушла от отца?

— Я ушла от него, потому что мы не могли быть вместе.

— Почему нет?

— Его семья этого бы не допустила.

Тэмми предполагала, что это означало, что семья ее отца смотрела свысока на их профессию. Но теперь она задавалась вопросом, означало ли это, что ее мать столкнулась с теми же препятствиями, что и они, — с тем же ритуалом. Возможно, ее василиск не оказал ей такой поддержки, как Каспен. Возможно, он изгнал ее. Или, возможно, его гнездо даже не дало ее матери шанса проявить себя так, как это сделали Драконы. Ее мать стала птицеводом, чтобы окружить себя петухами — единственной вещью, которая могла защитить ее от змей. Она сделала все, что могла, чтобы ей больше никогда не причинили боли.

Тэмми уставилась прямо перед собой на грудь Каспена.

— Ты хочешь сказать, что знаешь моего отца? — прошептала она.

Напряженная пауза.

— Да.

В ней закипела ярость.

— Где он? Он здесь?

Каспен покачал головой.

— Нет, Тэмми. Он... пропал.

Сердце Тэмми чуть не остановилось. Она вспомнила мемориал — выгравированные имена василисков, хранящихся глубоко под замком, пленников, которые были вынуждены отдать свою кровь, чтобы члены королевской семьи могли сохранить свои богатства. Она вспомнила голос, который слышала в замке, тот, что звал на помощь.

Ее отец.

— Но я человек, Каспен. Посмотри на меня. — Тэмми указала на себя. — Я человек.

— Ты только кажешься такой, Тэмми.

Она указала на него.

— Ты тоже так выглядишь.

— Мой человеческий облик — просто иллюзия. Это не значит, что я частично человек.

Тэмми закрыла лицо руками. Это было слишком. Она не могла представить себя кем-то иным, кроме человека.

Или могла бы?

Она всегда чувствовала себя не в своей тарелке, как будто носила неподходящую одежду. Она всегда ненавидела курятник, всегда ненавидела пение петухов. Это раздражало ее на молекулярном уровне — на инстинктивном. Она всегда хотела от жизни чего-то другого — чего-то большего. Но такого она никогда не ожидала.

Она посмотрела на Каспена, и ее решимость окрепла.

— Ты знал.

Каспен покачал головой.

— Я подозревал.

— Поначалу, может быть. Но в конце концов ты узнал. И ты мне не сказал.

— Я говорю тебе это сейчас.

— Этого недостаточно.

Тэмми отступила назад. Она не могла смотреть на него. Она была так сыта по горло его увертками, его полуправдой, его извращенными попытками держать ее в неведении. Тэмми всегда все узнавала последней. Даже об этой самой важной, фундаментальной вещи о ней самой она понятия не имела. Она была последней, кого поцеловали, последней, кого трахнули. Ты знаешь свою анатомию? Каспен спросил это у нее однажды. Похоже, совсем нет.

— Как давно ты знаешь, Каспен?

Он не ответил.

— Как. Давно.

Пауза длилась целую вечность. Наконец Каспен взял ее за руки и повернул их так, чтобы на ее веснушках отразился свет камина.

— Это отличительная черта, — прошептал он. — Даже среди василисков. Не могло быть совпадением, что у тебя, человека, была такая редкая особенность. У твоего отца такие же. Вот тогда я и заподозрил, что ты гибрид.

Гибрид. Наполовину человек, наполовину василиск.

Тэмми, как и все остальные, слышала истории о том, что такое существует. Но это были сказки, не более. Предполагалось, что гибриды не существуют на самом деле. Она не могла быть гибридом.

— Когда я заговорил с тобой, используя разум, вот тогда я узнал наверняка, — тихо закончил Каспен. — Только василиски могут общаться друг с другом таким образом.

Тэмми уставилась на свои веснушчатые ладони. Внезапно она поняла, что в них есть какой-то рисунок. Все эти годы она и не замечала, что у нее ровно по двенадцать веснушек на каждой ладони, равномерно распределенных, по три под каждым пальцем, кроме больших.

Тэмми покачала головой. Она высвободила руки из его хватки.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что я не хотел тебя пугать.

— Верно, — выплюнула она. — Потому что мы оба знаем, что меня так легко напугать.

— Тэмми... — он снова потянулся к ней, но она оттолкнула его руки.

— Не надо.

Пока они смотрели друг на друга, воцарилось молчание, и Тэмми почувствовала, как гнев — настоящий, неудержимый гнев — начинает захлестывать ее. Ее грудь сдавило, становилось трудно дышать. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, задавая свой следующий вопрос, сжав кулаки.

— Зачем ты заставил меня пройти через ритуал, если я даже не человек?

— Я не заставлял тебя...

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Лицо Каспена вытянулось. Ему было больно видеть ее такой. Но Тэмми было все равно.

— Ритуалу подвергаются только люди. Никто не заподозрит, что ты не человек.

К ее удивлению, его ответ удовлетворил ее. Разве есть лучший способ убедить всех, что она человек, чем провести ее через ритуал, которому подвергаются только люди? Но она все еще не понимала, почему он это сделал.

— Почему ты хочешь, чтобы все думали, что я человек?

— Чтобы защитить тебя, Тэмми.

— От чего?

— От всего. — Он широко развел руками. — Мой отец. Мой мир. Мое гнездо. Если они узнают, что ты гибрид, они...

Но он оборвал себя. Теперь настала очередь Каспена взять себя в руки. Тэмми нетерпеливо ждала, когда он продолжит. Когда он это сделал, его голос был тихим.

— Я был дураком, Тэмми. — Он подошел ближе. — Я думал, что смогу защитить тебя, но я сделал все несравненно хуже.

Тэмми нахмурилась.

— Каким образом?

— Мой отец получил доступ к твоему разуму во время ритуала. Он знает, кто ты.

Тэмми вспомнила, как Бастиан велел ей кончить первой. Она подумала о последующем моменте между отцом и сыном — о том, как Каспен сказал: я этого не допущу.

— Каспен, — сказала она убежденно. — Чего хочет от меня твой отец?

Каспен закрыл глаза. На этот раз Тэмми не торопила его. Каким-то образом она поняла, что они наконец добрались до последнего кусочка головоломки. Она была близка к тому, чтобы узнать правду.

Когда он открыл глаза, Тэмми увидела в них безошибочный страх. Это соответствовало страху, который она видела в его сознании — темному облаку беспокойства, окружавшему его мысли о ней.

— Он хочет, чтобы ты крестовала королевскую семью.

У Тэмми отвисла челюсть.

— Обычно для крестования требуется контакт, — быстро продолжил Каспен низким и напряженным голосом. — Но твоя сила уникальна. Гибриды могут крестовать многих людей одновременно, вообще не прикасаясь к ним. Тебе просто нужна возможность, когда все члены королевской семьи будут собраны вместе.

У них закружилась голова.

— Свадьба, — прошептала она.

Ее свадьба.

Каспен кивнул.

— Как только ты возьмешь их, они потеряют свободу воли. Они станут уязвимыми. Мои люди немедленно возьмут все на себя.

Тэмми прищурила глаза.

— Это был твой план с самого начала? — спросила она. — Чтобы принц выбрал меня, чтобы я могла поработить всю его семью?

— Конечно, нет. Я никогда не хотел этого для тебя.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

— Я не могу лгать, Тэмми.

— Да, можешь. Ты все время искажаешь правду. Откуда мне знать, что ты не делаешь этого сейчас?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Ты дорога мне, Тэмми. — Его голос почти сорвался. — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Мой отец — последний, который должен был бы узнать, кто ты. Он самый жестокий из всех, кого я знаю.

— И все же ты убивал ради него.

Каспен замер совершенно неподвижно.

— Это было очень давно. И я глубоко сожалею об этом. Ты это знаешь.

Но Тэмми только покачала головой, пытаясь осознать свою новую реальность — реальность, в которой она не могла доверять Каспену.

— Я больше ничего не знаю.

Они смотрели друг на друга в мерцающем свете костра, единственным звуком было потрескивание пламени. Что-то сломалось между ними — что-то жизненно важное. Тэмми не знала, что с ними будет дальше. Она не знала, как ориентироваться в мире, где Каспен лгал ей.

— Этот план действовал столетиями, Тэмми, — тихо сказал Каспен. — Мой отец знал, что в конечном итоге обучение приведет к беременности. Даже если на это уйдут годы, он был готов ждать.

Холодное, скользкое сомнение сковало ее горло.

— Так вот почему твой отец дал мне свое благословение? Чтобы я могла…

К ее удивлению, Каспен покачал головой.

— Нет. Ритуал священен — он санкционирован Корой. Он не может использовать свое благословение как оружие в нашей войне.

Тэмми больше не знала, чему верить.

Каспен, казалось, почувствовал это, потому что продолжил.

— Благословлять тебя было не в его интересах, Тэмми. Чем ближе ты ко мне, тем труднее ему манипулировать тобой. Он уважал результат ритуала. Ты заслужила его благословение, клянусь.

От его слов Тэмми не стало легче. Она не знала, верить ли ему и стоит ли вообще волноваться. Возможно, не имело значения, действительно ли она заслужила благословение короля. Всё, что имело значение — это то, что она только что узнала: у Бастиана были планы на неё, и она должна была помочь василискам вернуть власть.

— Ты хочешь, чтобы я крестовала королевскую семью? — прошептала она.

— Нет, — резко сказал Каспен. — Я не хочу.

— Почему нет? — обвиняющим тоном спросила Тэмми. — Разве ты не хочешь, чтобы твои победили?

Он сделал паузу.

— Я действительно хочу этого. — Вторая пауза затянулась слишком надолго. — Но для тебя опасно крестовать сразу столько людей.

— Мне казалось, ты говорил, что это способ обрести власть и силу.

— Да. Но у тебя нет опыта обращения с такой силой. Никто не знает, как это повлияет на тебя.

Гнев, предательство и тоска захлестнули ее. Она больше не говорила об этом.

— Я иду домой.

— Тэмми, — осторожно произнес он. — Мы должны...

— Я иду домой, Каспен.

Тэмми больше не могла оставаться в его покоях. Она пронеслась мимо него, не сказав больше ни слова, игнорируя то, как он выкрикнул ее имя ей вслед, закрывая барьер между их разумами, когда побежала по темному коридору. Холодный утренний воздух проник в легкие Тэмми, когда она вышла из пещеры и побежала через лес, не останавливаясь, пока не добралась до своей входной двери.

— Мама! — закричала она, врываясь на кухню.

Ее мать удивленно подняла глаза от шитья.

— В чем дело, дорогая?

— Почему ты не сказала мне правду?

На мгновение ее мать замерла. Затем она отложила иголку и переплела пальцы на коленях, спокойно глядя на Тэмми. По выражению ее лица было ясно, что она поняла, что момент расплаты настал.

— Я не хотела, чтобы ты чувствовала себя не в своей тарелке, — признала ее мать.

Тэмми усмехнулась.

— Уже слишком поздно для этого, мама.

Ее мать не хотела, чтобы она чувствовала не в своей тарелке, Каспен не хотел ее пугать. Это были всего лишь отговорки, не более.

— Было бы опасно, если бы ты знала, — продолжала ее мать так же спокойно, как будто годами репетировала свой ответ. — Жители деревни не были бы добры к тебе.

— Они все равно не были добры, — воскликнула Тэмми.

— Пожалуйста, моя дорогая. Постарайся понять.

Но Тэмми только покачала головой. Она обвиняюще вытянула руки, тряся веснушчатыми ладонями.

— Я заслужила знать правду.

Ее мать не ответила.

Тэмми ходила взад-вперед по кухне, пытаясь сдержать гнев. Непростительно было, что с ней обошлись с таким неуважением. Это была её личность — само её существо. То, что так много людей знали её самую сокровенную тайну, в то время как она сама оставалась в неведении, было ничем иным, как предательством. Если она не могла доверять собственной матери, к кому тогда могла обратиться?

Она остановилась.

— Я иду к Габриэлю.

Брови матери взлетели вверх.

— Ты не можешь говорить этому мальчику, Тэмми. Никто не должен знать.

— Габриэлю можно доверять, — решительно ответила Тэмми, хотя уже не была уверена, можно ли вообще кому-то доверять. — И он мой друг.

— Тэмми, ты…

Но она уже вышла за дверь. Вопреки своим словам, она не собиралась идти к Габриэлю — было слишком рано, и он, вероятно, ещё спал. Вместо этого она направилась туда, где точно найдёт единственного человека, который наверняка будет на её стороне.

Я... до сих пор прихожу сюда почти каждое утро. На всякий случай.

Церковь была недалеко. К тому времени, как она добралась до нее, солнце взошло, и Тэмми испугалась, что опоздала. Но когда она пошла по тропинке через кладбище, то увидела одинокую фигуру, сидящую на скамейке на холме.

Лео удивленно поднял глаза, когда она приблизилась.

— Тэмми? — он встал, озабоченно нахмурившись. — Что ты здесь делаешь?

Именно тогда Тэмми поняла, что у нее вообще не было никакого плана. Она не могла сказать Лео, что она гибрид. Она не могла рассказать ему о крестовании, о плане Короля Змей относительно королевской свадьбы, о василисках, которых пытали ради их крови глубоко под замком. Она не могла сказать ему ничего, кроме правды.

— Я хотела тебя увидеть.

На лице Лео появилось любопытное выражение. Когда он молчал, Тэмми вдруг поняла: она нарушила его уединённый момент, и единственная причина, по которой он здесь — надежда, что появится кое-кто другой.

Тэмми сделала шаг назад.

— Прости, — быстро сказала она. — Я не должна была...

— Да, — перебил он, схватив её за руку. — Ты должна была.

Она уставилась на их переплетённые пальцы. — Проведи этот день со мной, — сказал Лео.

Тэмми с недоверием усмехнулась.

— Разве у тебя нет обязанностей?

— Они могут подождать.

Она всё ещё стояла в двух шагах от него, сжав их руки.

— Лео...

Он сделал шаг вперёд, притягивая её к себе.

Она закрыла глаза, вдыхая запах его одеколона. Впервые за долгое время почувствовала умиротворение и неуверенно положила голову ему на грудь.

— Тэмми, — прошептал Лео. — Что случилось?

Она не знала, как ответить. Она была измотана, не спала всю ночь, и тело, и разум были на пределе.

— Я не знаю, Лео, — тихо сказала она. — Я... — и не смогла продолжить.

Лео сжал её крепче.

— Этот грубиян разбил тебе сердце? — тихо спросил он, голосом, в котором звучала какая-то печаль.

— Почти, — пробормотала она.

Лео отпустил её, снова взяв обе руки в свои.

— Проведи день со мной, — повторил он. — Пойдём в замок. Там никто нас не потревожит.

Тэмми покачала головой.

— Я не могу.

Он притянул её ближе.

— Не можешь? Или не хочешь?

Она поняла, о чем на самом деле он просит. Её место в финальной тройке почти гарантировано. Если она проведёт день с Лео, то не из-за соревнования — а потому что захочет. Внутри нее заиграло знакомое упрямство — отказ сдаваться.

Затем Лео сказал:

— Это твой выбор, Тэмми.

Ее выбор. То, что Каспен и ее мать отказались ей дать.

Тэмми подняла глаза на Лео, который смотрел на неё сверху вниз. Она изучала его узкие черты лица и проницательные серые глаза, всегда настороженно просчитывающие следующий ход.

Она встала на цыпочки и нежно поцеловала его.

Тело Лео сливалось с её телом так естественно, как мох на дереве. Его ловкие пальцы скользнули в её волосы, запутавшись в мягких завитках. Он был тёплым, сильным и надёжным, и Тэмми поняла — ей хочется большего.

— Это — «да»? — прошептал он, когда они оторвались друг от друга.

— Да, — тихо ответила она. — До тех пор, пока ты не наполнишь ванну.

Губы Лео дрогнули, но выражение его лица оставалось серьезным, как будто он знал, что это было трудное решение для нее. Но за его сдержанностью скрывалась победа, и он крепче сжал ее в объятиях, увлекая по дорожке к карете, ожидавшей на краю кладбища.

Во время поездки никто из них не произнес ни слова.

Тэмми прислонилась к Лео, впервые за слишком долгое время позволив своему телу отдохнуть. Когда они прибыли в замок, принц провел ее по коридору, украшенному элегантными бра. Они прошли мимо огромной картины у подножия лестницы, и Тэмми остановилась, чтобы посмотреть на нее.

Там был Лео, выглядевший очень серьёзным, сидящим в бархатном кресле. Максимус стоял позади него, рука лежала на плече Лео, а на их запястьях блестели одинаковые золотые браслеты.

— Отец и сын, — тихо сказал Лео.

Знакомый спазм в животе Тэмми вернулся.

Лео крепче обнял ее, увлекая за собой. Она позволила ему увлечь себя, следуя за ним вверх по лестнице и по длинному, устланному ковром коридору к двери в самом конце.

Он толкнул ее, открывая.

Комната Лео, как и ожидалось, была огромной. В одном конце комнаты стояла кровать с балдахином, в другом — камин, а стены между были заставлены книжными полками.

— Хочешь чего-нибудь поесть? — спросил он. — Обычно я завтракаю где-нибудь поблизости.

Именно тогда Тэмми поняла, что умирает с голоду.

— Да.

— А выпить?

— Что угодно, только не шампанское.

Лео улыбнулся, потянув за веревку с кисточками на стене. Мгновение спустя раздался стук в дверь, и появился слуга. Он перевел взгляд на Тэмми, прежде чем снова уставиться на Лео. Они обменялись несколькими словами, прежде чем Лео закрыл дверь.

— Боюсь, все будут знать, что ты здесь, — сказал он с веселой улыбкой. — Это был один из наших самых разговорчивых слуг.

Тэмми пожала плечами. Не имело значения, кто знал, что она здесь. Все, что имело значение, — это то, что она была вдали от своей деревенской жизни.

Несмотря на ее желание быть здесь, теперь, когда она действительно находилась в комнате Лео, Тэмми почувствовала легкую панику. Что, если он ожидал, что она переспит с ним? Конечно, принц мог предположить, что ее присутствие означало, что она была готова прыгнуть в его постель. Но у Тэмми не было никакого желания заниматься сексом прямо сейчас. Ритуал отнял у нее всю энергию, и последнее, чего она хотела, это еще один члена у себя между ног.

Лео, казалось, почувствовал это, потому что сказал:

— Я ничего от тебя не жду, Тэмми.

Она бросила на него взгляд.

— Но ты чего-то хочешь.

Он выдержал ее взгляд.

— Все, чего я хочу, — это твоей компании.

Когда она не ответила, он нежно коснулся ее талии.

— Я понимаю, что ты пришла сюда за убежищем, — тихо сказал Лео. — И я не собираюсь использовать тебя ради своих целей, когда ты ищешь защиту.

Тэмми опустила взгляд в пол. Она даже не была уверена, что в этот момент заслуживает его защиты.

— Я человек слова, Тэмми, — добавил он. — Веришь ты мне или нет.

Она не знала, во что верить. И вдруг вздрогнула — в комнате Лео было прохладно.

Он заметил это и сразу сказал:

— Я разведу огонь.

Пока Лео возился у камина, Тэмми воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть комнату. Её взгляд задержался на книжных полках, плотно заставленных томами на разных языках. Доски даже слегка прогибались под их тяжестью.

Кровать была аккуратно заправлена — настолько аккуратно, что Тэмми почти не сомневалась: сделал это кто-то другой, но уж точно не Лео. Деревянный резной каркас выглядел внушительно, а на прикроватном столике громоздились стопки книг, увенчанные белыми свечами. Воск стекал с них на корешки и застывал на дереве в круглых потёках.

— Ты любишь читать? — раздался за её спиной голос Лео.

Тэмми обернулась. Он прислонился к камину и внимательно наблюдал за ней.

— Не особо, — призналась она. — Я бы читала, если бы было время. Или книги. Но… нет, не особо.

Лео кивнул на два кресла перед камином.

— Сядем?

Он дождался, пока она устроится, и только потом сел сам. Некоторое время они молча смотрели на пламя.

— У тебя есть что-то любимое? — первой нарушила тишину Тэмми.

Лео приподнял бровь.

— Любимая книга?

Тэмми усмехнулась и кивнула.

— Пусть будет так.

— Даже не знаю, — задумчиво сказал он. — Мои предпочтения меняются каждый день.

— А сегодня? Что тебе нравится больше всего?

Еще одна пауза. Затем Лео тихо произнес:

— «Ворон и лебедь».

Они оба знали эту басню — о вороне, который мечтал стать лебедем. Как бы он ни старался: купался в лебедином пруду, ел лебединую пищу — остался вороньим. Он не мог изменить свою истинную природу.

— Почему именно эта история? — спросила Тэмми.

Лео сдвинулся на кресле, закинув одну длинную ногу на другую.

— Ворон хочет большего от своей жизни.

— И ты чувствуешь себя вороном? — уточнила она.

Его губы дрогнули в легкой улыбке.

— В некоторой степени.

Тэмми закатила глаза.

— Твоя жизнь вроде бы довольно неплохая, Лео.

— Только если смотреть со стороны, — мягко ответил он, не отрывая взгляда от огня.

— У тебя есть всё, — сказала она, пожав плечами. — Чего еще можно хотеть?

Он долго молчал. Потом тихо произнес, и Тэмми едва уловила слово:

— Свободы.

— У тебя есть свобода действий.

— Так кажется только тебе. Мои руки связаны во многих отношениях. Я не могу выбирать, что делать, куда ходить, с кем встречаться. Всё решено за меня.

— У тебя есть крыша над головой, еда, книги, камин в спальне — ради Коры. И, кстати, ты сам выбираешь, с кем встречаться. Прямо сейчас. Ты правда хочешь сказать, что несчастен?

Лео прикрыл глаза, тяжело вздохнув.

— Да. Боюсь, что да.

Тэмми пристально смотрела на него, пытаясь понять. Она знала, каково это — жить без собственной воли. Её путь был предопределён с самого рождения — быть дочерью матери-одиночки, у которой не было ничего, кроме жалкого куриного дворика, куда можно было вернуться.

Лео же, сын короля с огромной властью, был пленником невидимых клеток, которые он сам себе поставил.

— Ты не веришь мне? — спросил он тихо.

Тэмми вздохнула.

— Если ты говоришь, что несчастен — я верю тебе. Но у тебя больше власти, чем ты думаешь.

— И что мне делать с этой властью?

— Я не знаю, Лео. Сделай что-нибудь. Что угодно. Подумай о ком-нибудь, кроме себя.

— Я думаю о тебе, — ответил он, посмотрев ей в глаза.

Она проигнорировала комплимент и наклонилась ближе.

— Подумай о своей семье. Подумай о том, что они сделали.

Лео нахмурился.

— И что сделала моя семья?

Тэмми пожалела, что сказала это. Прежде чем она успела подобрать слова, раздался стук в дверь.

Взгляд Лео задержался на ней всего на мгновение, потом он тихо сказал:

— Входите.

Тэмми уставилась в огонь, пока тот же самый слуга без слов поставил поднос с едой и вышел. Никто из них не притронулся к еде.

Лео наклонился вперед.

— Что сделала моя семья, Тэмми? — спросил он, в голосе звучала мольба, любопытство и тревога. Казалось, он боялся услышать ответ.

В этот момент Тэмми поняла — он не знает о кровопускании. Не может знать. Лео никогда не потворствовал бы такой жестокости.

Но она не знала, как ему об этом сказать. Что могла сказать? Что под их ногами содержат заключённых василисков, в том числе её отца? Что за всё, чем владеет Лео, пролита кровь? Она вспомнила портрет Лео и Максимуса: на обоих блестели одинаковые золотые браслеты. Каков отец — таков и сын. Даже если Лео ничего не знал о крови, Тэмми не была уверена, может ли ему доверять. За последние сутки она поняла — никому нельзя доверять. Она знала, что Лео зол на Максимуса за то, как тот обошёлся с Эвелин и с ним. Но достаточно ли он зол, чтобы осудить преступления своего отца? Так много тайн, так много того, что Лео не знает. И ни одна из этих истин не была бы легкой для него. Она не хотела скрывать от него правду — так же, как от неё скрывали многие вещи.

Все путешествия начинаются с шага.

Но было ещё слишком рано. Лео, возможно, и злился на отца, но Тэмми сомневалась, что он готов услышать о зверствах, творящихся в его собственном доме — особенно учитывая, что всю жизнь его учили считать василисков врагами.

Правде придётся подождать.

— Ты сам это сказал. — Тэмми пожала плечами, как она надеялась, в небрежной манере. — Твоя семья контролирует тебя. Ты мог бы противостоять отцу, если бы действительно этого хотел.

Лео наклонил голову, оценивающе рассматривая ее.

Интересно, догадался ли он, что она хотела сказать что-то еще?

— И как бы ты посоветовала мне противостоять ему?

— Сам выбирая свою судьбу.

Ее предложение повисло в воздухе. Она не стала вдаваться в подробности, а Лео ее об этом не просил. Он все еще смотрел на нее, когда в ее сознании возник Каспен.

Тэмми.

Мое гнездо приняло решение.



Часть 2





Глава 27




Воцарилась тишина, вынудив Каспена заговорить снова:

Я знаю, ты злишься на меня. Но ты должна знать, что Драконы дали тебе свое благословение.

Новость никак не повлияла на Тэмми. Она заслужила благословение его гнезда после всего, через что ей пришлось пройти. Она не ожидала ничего меньшего.

Каспен продолжил.

И я знаю, что ты с принцем.

Теперь заговорила Тэмми.

Не твое дело, с кем я.

Раздраженная пауза.

Я тебя не критикую. Это твое право проводить время с тем, с кем ты хочешь.

Его слова звучало натянуто.

Это все? Я хочу позавтракать.

Присутствие Каспена ощущалось все отчетливее, и она знала, что он хотел удержать ее при себе.

Есть кое-что еще. Я должен присутствовать на заседании совета сегодня вечером.

Ты мне это уже говорил.

Я хочу, чтобы ты присутствовала вместе со мной.

Для нее это было неожиданностью.

Зачем?

Теперь мы официально помолвлены. Это означает, что ты будущая королева. Ожидается твое присутствие.

Он был вторым человеком, назвавшим Тэмми будущей королевой. Первым был Лео.

Безопасно ли мне присутствовать?

Каспен сделал паузу. И затем:

Я позабочусь о том, чтобы это было так.

Тэмми услышала решимость в его голосе. Это принесло ей слабое утешение.

Тэмми? — спросил Каспен, когда молчание затянулось. — Ты придешь?

Тэмми вздохнула.

Я подумаю.

Еще одна долгая пауза.

Конечно. Я жду твоего решения.

Она разорвала связь без угрызений совести.

— Тэмми?

Она моргнула. Лео пристально смотрел на нее.

— Что? — спросила она.

— Где ты была?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, ты… только что будто ушла в себя. Ты с ним разговаривала?

— Да, — Тэмми удивилась, что смогла это сказать, но не было смысла скрывать это.

Лео нахмурился.

— Что он сказал?

Тэмми колебалась. Она действительно собиралась поговорить с Лео о своей мысленной связи с Каспеном? День вряд ли мог стать еще более странным.

— Он хочет видеть меня сегодня вечером.

Губы Лео сложились в недовольную линию.

— Ты хочешь его увидеть?

— Я еще не решила.

— Он знает, что ты здесь?

— Да.

— Полагаю, это разозлило его.

Это твое право проводить время с тем, с кем ты хочешь.

— Да. Разозлило.

— Ты за этим пришла?

Тэмми моргнула.

— За чем?

Лео подвинулся, наклоняясь к ней.

— Ты пришла сюда только для того, чтобы разозлить его?

Она обдумала вопрос. Не было никакой особой причины, по которой она пришла сюда. Сочетание факторов слилось в одно идеальное обстоятельство, которое привело к тому, что она завтракала в спальне Лео.

— Отчасти. Но я также пришла, потому что сама этого хотела.

Лео не сводил с нее глаз.

Она понятия не имела, поверил ли он ей. Когда он не ответил, Тэмми прошептала:

— Мне уйти?

Он покачал головой.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала.

— Даже после того, что я тебе только что сказала?

К ее удивлению, он улыбнулся.

— Особенно после того, что ты мне только что рассказала.

У Тэмми внутри все перевернулось. Ей так много еще нужно было ему сказать. Они даже не коснулись верхушки айсберга. Лео не знал, что она была гибридом, что она была способна пройти через крестование, что, пока они разговаривали, планировался мятеж. Он не знал ничего такого, что имело бы значение.

Когда Лео увидел выражение ее лица, он вздохнул и сказал:

— Тэмми, пожалуйста, по одной новости за раз.

Тэмми поджала губы. Он был прав. По одному делу за раз.

— Ты ясно дала понять, что не будешь принимать ванну, — продолжил Лео. — Или пить шампанское. Так скажи мне, Тэмми, есть ли что-нибудь еще, что ты хотела бы сделать?

Она на мгновение задумалась.

— Ты мне почитаешь?

Лео выгнул бровь.

— Что мне прочитать?

— Ворон и лебедь.

Лео наклонил голову, изучая ее. Затем он сказал:

— Хорошо.

Он встал, подошел к книжной полке. Возвращаясь к ней, он взял одеяло с изножья своей кровати и накинул ей на плечи. Тэмми была тронута этим неожиданным жестом. Это напомнило ей о том, как он отдал ей свой плащ на кладбище. Одеяло было теплым, огонь — еще теплее. Лео спокойно читал, и Тэмми поймала себя на том, что засыпает под звуки его голоса.

Когда она проснулась, то все еще сидела в кресле, завернутая в одеяло. Тэмми оглянулась и увидела, что Лео крепко спит, его длинные ноги все еще скрещены, книга все еще открыта в руках. Огонь почти погас, и послеполуденное солнце заглядывало в окно спальни.

— Лео, — прошептала Тэмми.

Он не проснулся.

— Лео, — снова прошептала она, протягивая руку и дергая его за рукав.

Его глаза открылись, и он сел, оглядываясь на нее.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Ничего, — сказала Тэмми. — Сейчас день. Ты заснул.

Лео потянулся, скрестив ноги.

— Напротив, ты уснула. Я подумал, что невежливо будить тебя.

Тэмми бросила на него взгляд.

Он улыбнулся, затем улыбка исчезла.

— По правде говоря, мне показалось, что тебе это нужно, — он сделал паузу, и его голос понизился. — Я... никогда не видел тебя такой умиротворенной.

Тэмми уставилась на него. Он был искренен.

— О, — сказала она. — Что ж. Спасибо…

— Пожалуйста.

На мгновение воцарилась тишина, пока они смотрели друг на друга. Затем губы Лео дрогнули.

— Кстати, об умиротворении, — сказал он, захлопывая книгу и кладя ее на подлокотник. — Мы могли бы...

— Нет, — твердо сказала Тэмми. — Мы не можем. Ты сейчас испортишь совершенно приятный момент.

— Хм, — сказал он, все еще улыбаясь. — Я скорее думаю, что это улучшило бы момент. Но если ты настаиваешь...

— Я действительно настаиваю, — сказала она, вставая. — Не мог бы ты просто отвезти меня домой, пожалуйста?

— Хорошо, Тэмми, — он тоже встал, весело качая головой. — Я отвезу тебя домой.

Тэмми последовала за ним в коридор и вниз по лестнице. К ее огромному облегчению, они не столкнулись с Максимусом по пути к выходу.

Когда экипаж подъехал к дому Тэмми, она повернулась к Лео.

— Спасибо, — сказала она.

Он выгнул бровь.

— За что?

— За то, что ты был моим убежищем.

Он взял ее руку в свою, прижавшись губами к костяшкам пальцев.

— Это была честь для меня.

Тэмми закатила глаза.

Его хватка усилилась.

— Я серьезно. Я знаю, что время, проведенное с тобой, несколько... ограничено. Но любое мгновение с тобой — каким бы кратким оно ни было — восхитительно.

Чувство вины скрутило внутренности Тэмми. Лео, возможно, теперь и понимает, но его терпению пришел конец. Принц привык получать то, что хотел, и он хотел ее. Он не стал бы вечно терпеть ее связь с Каспеном. И если бы он точно узнал, насколько глубока эта связь на самом деле, она сомневалась, что он когда-нибудь простил бы ее.

— Лео...

Он прервал ее поцелуем.

Они даже не пытались сопротивляться. Они растворились друг в друге, целуясь без всякой опаски, в безопасности, зная, что никто не может видеть их в карете. Язык Лео был неумолим, как и язык Тэмми. Казалось, что они наверстывают упущенное, их тела делают то, чего действительно жаждут умы. Рука Тэмми легла к нему на колени, поглаживая его член, чувствуя, какой он твердый через брюки. Лео застонал, накрывая ее руку своей и сжимая, пока она тоже не застонала.

Тэмми отстранилась.

— Расстегни брюки, — приказала она.

Лео хитро улыбнулся ей.

— Я думал, тебя не интересуют удовольствия.

— Ну, теперь интересуют. Расстегни их.

— Нет. Не буду, пока ты не скажешь.

— Что скажу?

— Что хочешь меня.

Тэмми усмехнулась. Она начала вставать, но Лео дернул ее обратно.

— Скажи это, Тэмми. — Его губы были в дюйме от ее. — Скажи, что хочешь меня, и мой член будет твоим.

Они уставились друг на друга. Воздух был теплым и уже пах сексом.

Тэмми подумала о Каспене и о том, как она была зла на него. Она подумала о том, как он солгал ей — предал ее. Почему Тэмми должна быть верна, когда Каспен нет? В конце концов, она была наполовину василиском. Какая-то часть ее — значительная часть — жаждала Лео так же, как Каспен жаждал ее. Почему она должна лишать себя его?

Хорошо, что Лео не просил ее лгать.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

Ухмылка вернулась.

— Хорошая девочка. Теперь расстегни их.

Тэмми не колебалась. Ее пальцы скользнули по шву брюк Лео, расстегивая пуговицы, прежде чем спуститься под нижнее белье и схватить его член. Лео резко вдохнул, когда она сделала это, и секунду спустя она полностью обнажила его. Он был полностью возбужден — его член был таким же длинным и претенциозным, каким она его помнила. Тэмми тут же опустила голову. Лео ахнул от удивления, когда она полностью погрузила его в свое горло.

— Тэмми, — выдохнул он.

Гордость всколыхнулась в ней. Она подняла голову, прежде чем снова опустить ее, создавая устойчивый ритм.

— Ты чертовски хороша в этом.

Тэмми едва слышала его. Она была сосредоточена на том, насколько твердым он был у нее во рту, насколько важно было сосать, что делало ее собой, как сильно она хотела взять его еще глубже.

Рука Лео легла ей на затылок, его бедра двинулись ей навстречу. Его пальцы запутались в ее волосах, руководя, пока она лениво двигалась вверх и вниз. Он не торопился, и Тэмми не возражала.

Она издала тихий стон, когда его член коснулся задней стенки горла.

— Блядь, Тэмми.

Толчки стали быстрее. Было удивительно видеть, какой эффект она производила на него — видеть, насколько Лео не мог контролировать себя рядом с ней. В этот момент Тэмми почувствовала такую силу, такой неоспоримый контроль, и ничего так сильно не хотела, как сохранить это.

При его следующем толчке она приподнялась, выпуская его член изо рта и используя вместо него руку. Лео схватил ее за подбородок, поворачивая ее голову к себе.

— Сядь на мой член, Тэмми.

Тэмми издала тихий смешок.

— Нет.

— Тэмми, клянусь Корой...

Но Тэмми не слушала. Она снова опустила голову, принимая его в свое горло. Рука Лео вернулась к ее волосам, накручивая их на костяшки пальцев, убирая их подальше от ее лица.

— Хочу тебя трахнуть... Так сильно хочу тебя трахнуть... нуждаюсь в тебе...

Каждая фраза сопровождалась подъемом и опусканием ее головы, когда она снова и снова двигала губами вверх и вниз. Тэмми не привыкла к такому обилию разговоров во время секса. Каспен иногда заговаривал, но обычно для того, чтобы отдать команду или высказать похвалу. Лео не стеснялся в выражениях, и Тэмми поняла, что ей это нравится. Ей было приятно слышать в реальном времени, что он чувствует к ней.

— Позволь мне трахнуть тебя, Тэмми, пожалуйста.

Рука, которая не держала ее за волосы, блуждала по шнуровке платья, начиная стаскивать его с нее.

Но сегодня Тэмми не собиралась трахаться с Лео.

Не здесь, не в экипаже, не в двадцати ярдах от ее домика. Не тогда, когда ее тело все еще хранило следы ритуала. Она хотела трахнуть принца в постели — в его кровати — и хотела сделать это правильно. На данный момент она просто хотела показать ему, что ей не все равно, что она благодарна за его гостеприимство и что его одержимость ею того стоит.

Она выпрямилась.

— Ты не можешь трахнуть меня, Лео.

— Уверяю тебя, — сказал он, пока его руки — теперь уже обе — расшнуровывали ее платье. — Я могу.

— Нет. — Она схватила его за запястья, прижав их к задней стенке кареты. — Ты не можешь.

Они уставились друг на друга, оба тяжело дыша. Волосы Лео были растрепаны, щеки порозовели. Тэмми была уверена, что она выглядела такой же растрепанной.

— Почему нет? — Спросил Лео.

— Потому что я так сказала.

— Вряд ли это причина.

— Вообще-то, причина. И это единственная причина, по которой ты со мной.

— Тэмми. — Он раздраженно откинул голову назад. — Знакомство с тобой стало самым мучительным опытом в моей жизни.

Тэмми прижалась губами к его обнаженной шее, шепча свои следующие слова ему под кожу.

— Это ты попросил меня помучить тебя, помнишь?

— Сейчас я немного сожалею об этом.

— Как насчет компромисса?

— Какого рода компромисс?

— Я сниму это, — она отпустила его запястья и указала на свое платье, — и закончу то, что начала, — она указала на его член, который все еще был твердым, — но ты не можешь прикоснуться ко мне.

Лео разразился лающим смехом.

— Едва ли это компромисс. Это просто еще большая пытка.

Тэмми пожала плечами.

— Или я могу отсесть, и ты кончишь сам. На твой выбор.

Рот Лео скривился.

— Злая, злая девчонка.

Услышав это от него, она поняла, что это комплимент.

— Мы договорились?

Лео провел рукой по лицу.

— Да, черт.

— Хорошо.

Прежде чем он успел передумать, она покинула свое место рядом с ним на скамейке и опустилась на колени на пол экипажа. Настроение Лео изменилось, как только она опустилась на колени. В его глазах вспыхнул голод — чистая, животная жажда, подобной которой она никогда раньше в нем не видела. Его член, который и без того был каменным, стал заметно тверже. Лео наклонился вперед, уперев локти в бедра, с собственническим вниманием наблюдая за тем, как она медленно стягивает платье через голову.

В тот момент, когда она разделась, что-то с треском изменилось. Тэмми почувствовала, как энергия в вагоне стала другой — как будто между ними открылся мост. Взгляд Лео медленно прошелся по ее телу, и Тэмми позволила себе это. Его глаза скользнули вниз по ее шее, задержались на груди, прежде чем перейти к изгибу талии. Затем, наконец, он посмотрел на ее центр и облизнул губы.

Почему бы не сделать ему еще один подарок?

Тэмми осторожно просунула пальцы себе между ног.

На этот раз Лео нечего было сказать. Он просто наблюдал в благоговейном молчании, как Тэмми играла с клитором, потирая его двумя пальцами. Затем она взяла эти пальцы и протолкнула их глубже, медленно, позволяя Лео увидеть именно то, что ему не разрешалось делать. Она не довела себя до оргазма. Вместо этого она подняла пальцы и провела ими по головке его члена, покрывая тот своей влагой.

— Помни о нашем уговоре, — прошептала она.

Лео медленно заложил руки за голову, прежде чем откинуться назад и посмотреть на нее сверху вниз из-под полуприкрытых век.

— Я тебя не переживу, — сказал он гортанным шепотом.

— Ты вообще этого хочешь?

Он не ответил.

Лео наблюдал, как Тэмми повернула голову, приоткрыла губы и прикоснулась ими к основанию его члена. В то же время она обхватила ладонью его яйца, крепко сжав их и надавив большим пальцем на то место, где они соединялись с членом. Тэмми медленно провела языком вверх по стволу, облизывая его от основания до кончика. Добравшись до головки, она сосала ее по меньшей мере целых десять секунд, и к тому времени, когда она была готова двигаться дальше, стоны Лео наполнили вагон.

Она использовала руку, чтобы быстро три раза накачать его. Затем она снова опустила голову, на этот раз повернувшись так, чтобы он мог видеть каждый дюйм своего члена, исчезающего в ее горле и появляющегося снова. Было так приятно подарить ему это — показать, что ожидание того стоило.

В конце концов, Лео начал ломаться.

Он медленно протянул руку, касаясь только упругой кожи ее щеки, в то время как ее рот был на его члене. Тэмми оттолкнула его, и он отступил. Но мгновение спустя он сделал это снова, лаская ее подбородок мизинцем.

Она выпрямилась.

— Лео, — предупредила она. — Я ухожу.

Он застонал, откинув голову назад в агонии.

— Тэмми, — прохрипел он. — Ты убиваешь меня.

— Я знаю.

Тэмми хотела снова склонить голову, но вместо этого остановилась. Почему бы не помучать его еще немного?

Двигаясь медленно, чтобы Лео был уверен, что видит каждую секунду этого, Тэмми поднесла руки к груди, приподнимая ее так, чтобы его член оказался между ними.

Лео вцепился кулаками в сиденье кареты, и она знала, что ему потребовались все силы, чтобы не прикоснуться к ней. Его пальцы вцепились в мягкую ткань, когда она удерживала свои груди на месте и скользила ими вверх и вниз по члену, наблюдая за ним так же, как он за ней, видя, как он едва может держать руки по бокам. Как раз в тот момент, когда она поняла, что доводит его до предела, она замерла, вздернув подбородок и молчаливо давая ему знак взять инициативу в свои руки.

Лео пошевелил бедрами, сначала неуверенно, словно хотел посмотреть, что произойдет. Когда член не выскользнул, он быстро дернул ими вверх, в быстром темпе скользя членом по ее ложбинке. Его голова откинулась назад — он даже не мог больше смотреть на нее. В следующий раз, когда его бедра приподнялись, Тэмми освободила свои груди, плавно заменив их своим ртом.

На этот раз она приняла его глубже, нутром чувствуя, что принц близко. Она соответствовала темпу, который он задал минуту назад, снова и снова опуская голову, работая с его членом, пока он не стал скользким от слюны. Стоны Тэмми присоединились к стонам Лео. Она хотела, чтобы он услышал, как сильно ей нравится это делать — как приятно ей удовлетворять его. Тэмми знала, что он всего в нескольких секундах от оргазма.

Лео закричал.

— Блядь, Тэмми… блядь… блядь…

Его рука внезапно вернулась к ее волосам, и на мгновение она подумала, что он нарушает их сделку. Вместо этого Лео резко оторвал ее от своего члена, его другая рука метнулась вперед, чтобы он мог кончить в свою ладонь. Они оба уставились на его сперму. Недолго думая, Тэмми наклонилась.

Она знала, что Лео прекрасно видит ее, когда высунула язык и слизывала блестящую субстанцию с его ладони медленными, мягкими движениями.

— Тэмми, — прошептал он, наблюдая. — Блядь.

Она выпрямилась и улыбнулась.

— Это твое любимое слово?

— Когда дело касается тебя, так оно и есть.

— Я хочу, чтобы в следующий раз ты кончил мне в рот.

— Значит, следующий раз будет?

Тэмми закатила глаза.

Затем она натянула платье. Вместо того, чтобы поцеловать принца на прощание, она просто вышла из кареты, оставив Лео с все еще торчащим членом. Лакей свистнул ей, когда она шла по садовой дорожке, но Тэмми проигнорировала его; она была слишком счастлива, чтобы смущаться.

Послеполуденный воздух резко контрастировал с жарой, царившей в экипаже, и Тэмми остановилась у входной двери, положив пальцы на ручку. Стоило ли вообще заходить в дом? Она была не в настроении возвращаться к утреннему разговору. Тэмми не могла сказать ничего нового, и она думала, что ее мать тоже.

Шли секунды.

Ее единственным выходом было пойти в пещеры, чтобы присутствовать на заседании совета. Но она не была уверена, что и этого хотела. Каспен солгал ей. Он скрыл свое знание о глубоко важной, жизненно важной части личности Тэмми, которая повлияет на каждый аспект ее будущего. Это было не то, что она могла легко простить. Но теперь, когда она знала, что была гибридом, она ничего так не хотела, как исследовать эту свою сторону. Тэмми всегда знала, что в деревне у нее нет будущего. Возможно, ее будущее было в пещерах.

Но что это будет за будущее? То, которое началось с насилия — с крестования? Тэмми было непостижимо, что Бастиан ожидал от нее чего-то настолько важного. От нее не ускользнула важность ее роли в его плане. Он думал о Тэмми не более чем как о пешке: игровой фигуре в его безрассудной игре за власть. Но Тэмми была гораздо большим. Ею не будут манипулировать; ее не будут использовать. Выполнит она это или нет, это будет на ее собственных условиях, не на условиях Бастиана. Никто, кроме нее, не будет выбирать ее будущее.

Она отпустила дверную ручку. Пришло время ее первого заседания совета.

На этот раз Каспен не ждал ее в пещере, и она задавалась вопросом, было ли это потому, что он не ожидал, что она придет. В любом случае, Тэмми пересекла коридор одна. Дойдя до его покоев, она остановилась.

Рассердится ли Каспен из-за того, что она так внезапно прервала их связь? Узнает ли он, что она доставляла удовольствие Лео в карете? В глазах Тэмми Каспен не имел права злиться из-за этого. Не тогда, когда он так долго держал ее в неведении. Почему у нее не должно быть своих секретов? Тэмми открыла дверь.

Каспен был у костра, и когда он увидел ее, на его лице промелькнуло явное облегчение.

— Тэмми, — тихо сказал он. — Ты пришла.

— Да, — сказала она, закрывая дверь. — Я пришла.

Тэмми присоединилась к нему у костра. Каспен был обнажен, и, не говоря ни слова, Тэмми тоже разделась. Ее больше не шокировали его обычаи, и у нее не было желания выступать против них. Теперь это были и ее обычаи. Взгляд Каспена мгновенно переместился на ее тело, и мгновение спустя он был тверд.

Он коснулся пальцем ее нижней губы.

— Я чувствую его запах на тебе, Тэмми.

Она не ответила. Ей должно было прийти в голову, что не было никакого способа сохранить в секрете ее флирт с Лео. Каспен был слишком интуитивен — слишком хищен, — чтобы не почувствовать, добычу.

— Ты сердишься? — прошептала она.

Он оттянул большим пальцем ее нижнюю губу, открывая ей рот.

— Ты моя, Тэмми, — просто сказал он. — Отдашь ли ты свое тело другому, этого не изменит.

Тэмми подумала о том, как сильно василиски отличаются от людей и как она несет в себе обе черты. Красивое лицо и светлые волосы Аделаиды промелькнули у нее в голове.

— Ты... отдаешь свое тело другой?

Его губы дрогнули.

— Я больше никого не хочу. Мое тело и сердце принадлежат тебе.

Этого было достаточно, чтобы смягчить ее.

С Каспеном было так просто — так правильно. Тэмми чувствовала их связь, даже когда ее разум был закрыт для него, даже когда она была так зла, что не могла мыслить здраво. Он был ее второй половиной. Он принадлежал ей.

Каспена обхватил ее лицо руками, прежде чем скользнуть вниз по шее. Он обхватил ее груди — почти так же, как Тэмми только что сделала это с собой для Лео, — держа их обеими ладонями.

Его большие пальцы дразнили ее соски, заставляя их затвердеть.

Разве нам не нужно идти на заседание совета?

Василиск улыбнулся.

Нужно.

Он отпустил ее груди, вместо этого взяв ее руку в свою. Они вместе петляли по туннелям, и Тэмми уже начала нервничать.

Есть ли что-нибудь, что мне нужно знать, прежде чем мы туда доберемся?

Рука Каспена сжала ее.

Цель этой встречи — гарантировать, что Драконы останутся у власти. Мой отец надеется объединить гнезда против королевской семьи, и он думает, что если Сенека узнают, что у нас есть гибрид, они подчинятся.

Тэмми подняла на него глаза.

Знает ли он, что я не согласна с его планом?

Каспен стиснул челюсти.

Да. Он знает.

Тогда зачем ему понадобилось видеть меня на этой встрече?

Потому что мы недавно помолвлены.

Я не понимаю.

У нас с тобой есть важная связь. Твое присутствие усиливает мою силу. Это может сработать в нашу пользу.

Тэмми потребовалось время, чтобы обдумать это. Она никогда не думала о том, как она могла бы способствовать власти Каспена — как их отношения пойдут ему на пользу с политической точки зрения. Прежде чем она успела спросить что-нибудь еще, Каспен остановился перед большой деревянной дверью.

Пришло время.

Тэмми повернулась к нему. Она открыла рот, чтобы что-то сказать — что угодно, — но прежде чем она успела, Каспен прижался губами к ее губам. Он не был нежным; она чувствовала его предвкушение. Даже сейчас его сила росла. Та же энергия, которую Тэмми ощущала в нем всякий раз, когда он собирался измениться, присутствовала и сейчас, пульсируя между ними. Язык Каспена нашел ее, и она задалась вопросом, чувствует ли он вкус спермы Лео.

Чувствую.

Несмотря на это признание, он не прекратил целовать ее. Он схватил ее за задницу руками и плотнее прижался к ней членом. Тэмми стало отчаянно жарко, и она внезапно обрадовалась, что на ней нет никакой одежды. К тому времени, как Каспен отстранился, по ее ноге стекала влага. Он провел пальцем вверх по ее бедру, по центру, прежде чем поднести к губам. Он медленно облизал пальцы, и Тэмми невольно подумала о том, как это было похоже на то, что она только что сделала для Лео.

Каспен улыбнулся, как будто он тоже это знал.

Они вместе вошли на заседание совета.





Глава 28


Потолки были высокими, как и в зале, где проходил ритуал.

Пол был каменным, как и стены, а в центре комнаты стоял огромный стол из белого мрамора. Он был длинным и овальным, окруженным двенадцатью мраморными стульями. Десять василисков сидели вдоль стола — Сенеки с одной стороны и Драконы с другой. Все они были в человеческом обличье, и все они были обнажены.

Во главе стола сидел Бастиан.

Было неприятно видеть его впервые после ритуала. Тэмми внезапно вспомнила, что она чувствовала, держа его внутри — как напрягалась, чтобы взять его. Ее щеки вспыхнули при этой мысли.

А что насчет твоей матери? — спросила Тэмми, отчаянно желая отвлечься. — Где королева?

Моя мать умерла.

Каспен сказал это так просто, как будто сообщал погоду. Тэмми не могла поверить, что они никогда не говорили об этом, что он никогда не упоминал этот глубоко важный факт. Каковы были шансы, что два принца в ее жизни остались без матери?

Каспен занял место на другом конце стола, прямо напротив отца. Дополнительного стула для Тэмми не было. Вместо этого Каспен притянул ее к себе, поставив колени по обе стороны от нее. Она была благодарна за этот контакт; его близость заставляла ее чувствовать себя менее нервной, и она откинулась на его грудь.

Когда все расселись, Бастиан откашлялся.

— Начнем с того, что поздравим моего сына с помолвкой.

Роу издал насмешливый звук.

Король обратил к нему свои черные глаза.

— Ты хочешь что-то сказать, Роу?

Роу только усмехнулся.

— Говори, — прорычал Каспен. — Или лишишься языка.

Ответ Роу был холодным.

— Давайте не будем тратить время на любезности, хорошо? Мы все знаем, зачем мы здесь.

— Роу прав, — продолжил Бастиан, как будто прерывание не имело для него никакого значения. — В последнее время наблюдалась... напряженность, — его взгляд скользнул сначала к Каспену, затем к Роу. — Сегодня мы надеемся ослабить эту напряженность.

Драконы и Сенека уставились друг на друга с противоположных концов стола. Тэмми не могла представить себе мира, в котором напряжение в этой комнате хоть немного ослабнет.

Каспен нежно коснулся её виска губами.

Наберись терпения. Мы только начали.

Бастиан сцепил пальцы домиком.

— Я понимаю, что многих из вас больше не устраивает правление Драконов. Но мы должны уважать обстоятельства, которые даровали нам власть. В противном случае мы предадим не только Кору, но и самих себя.

Воцарилось раздраженное молчание, во время которого все посмотрели на Каспена. Каждый василиск в этой комнате точно знал, при каких обстоятельствах Драконы обрели силу.

— А почему Драконы должны сохранять свою власть? — спросил Роу, стиснув зубы. — Что они сделали, чтобы заслужить ее?

Тэмми подумала, что Каспен скажет что-нибудь в свою защиту. Вместо этого его рука скользнула ей между ног. Низкое шипение наполнило комнату в тот момент, когда он коснулся ее. Все василиски уставились на них — уставились на Тэмми. Именно тогда она поняла свою роль на этой встрече. Каспен сказал, что ее присутствие усиливает его власть. Сейчас он использовал эту власть, используя их связь, чтобы подчинить совет своей воле.

Она не могла жаловаться. То, что он делал, было похоже на рай, и она позволила себе прижаться к нему, наслаждаясь тем, как он прикасался к ней. Каспен переместил хватку, раздвигая ее ноги, чтобы показать ее. Его пальцы медленно погружались внутрь и наружу, размазывая ее влагу, пока она не стала капать на мраморный стул.

Шипение усилилось.

Глаза Роу были прикованы к Тэмми, которая выдержала его взгляд. Она могла видеть, какой прямой эффект оказывала на него ее связь с Каспеном — его глаза были черными, руки крепко вцепились в край стола. Он выглядел как человек, который не хотел уступать, но у него не было другого выбора.

Гордость захлестнула ее.

Что теперь? — спросила она.

Каспен был непроницаем, его жесткие черты в теплой темноте казались грифельной доской. Его губы коснулись ее шеи.

Теперь мы начинаем.

Бастиан смотрел на своего сына с чем-то похожим на гордость, и Тэмми поняла, что его план сработал. Если бы Каспен не возбуждал ее прямо сейчас, она бы возмутилась из-за того, что ее использовали. Но его пальцы погружали ее в транс, который она не хотела нарушать, и она едва расслышала, как Бастиан сказал:

— Я предлагаю поставить членов королевской семьи на место.

По столу прокатился недоверчивый ропот. Конечно, раньше ходили разговоры о восстании, о возвращении того, что василиски считали принадлежащим им по праву. Но теперь, когда это санкционировал король, предложение приобрело законный вес.

— И как мы поставим их на место? — спросил Роу.

Ответ Бастиана был прост.

— Мы уничтожим их.

Тэмми услышала несколько недоверчивых звуков.

— Члены королевской семьи попытаются оказать нам сопротивление, — сказал другой василиск. — Мы не можем надеяться уничтожить их всех.

Бастиан указал на Тэмми.

— Она может.

— И что же в ней такого особенного?— огрызнулся Роу.

Бастиан переплел пальцы.

— Она гибрид.

Мгновенный хаос.

Несколько василисков недоверчиво вскрикнули, в то время как другие в знак протеста ударили кулаком по каменному столу.

Голос Роу заглушил всё это.

— Если Драконы знали о существовании гибридов и скрыли это — это государственная измена.

— Я не знал, — настаивал Бастиан, поднимая руки. — Не знал до ритуала.

— Он знал. — Роу указал на Каспена. — Он должен был знать. Он трахал ее неделями.

— Работа моего сына — это его личное дело, — сказал Бастиан. — Я не несу никакой ответственности за его действия.

Тэмми показалось это забавным.

— Это абсурд, — настаивала женщина-василиск со стороны Сенек. — Вы держите нас за дураков.

Бастиан покачал головой.

— Я просто выступаю за наше освобождение.

— И дайте угадаю, — продолжила женщина. — Как освободители нашего народа, Драконы останутся у власти.

Бастиан откинулся на спинку стула.

— Можно было бы предположить, что Сенека уступят тем из нас, кто достаточно смел, чтобы победить королевскую семью.

Это был классический ответ василиска — уклончивый и неэффективный. Совет не поддавался на уговоры.

— Докажи это, — прорычал Роу. — Докажи, что она гибрид.

Тэмми не стала дожидаться ничьего разрешения. Она уже нащупывала коридор в разум Роу, осторожно открывая ментальную дверь, которая вела в его сознание. В тот момент, когда она установила контакт, Роу резко повернул голову и уставился на нее, его рот приоткрылся от шока.

Тэмми тихо прошептала ему в голову два слова:

Привет, Роу.

Роу с отвращением отпрянул, воздвигнув барьер между ними так быстро, что она вздрогнула.

— Невозможно, — прорычал он.

Позади себя Тэмми почувствовала веселье Каспена.

Что ты ему сказала?

Я просто поздоровалась.

Веселье Каспена только возросло. Его пальцы все еще были внутри нее, а член уже некоторое время был твердым. Тэмми чувствовала это спиной и ничего так не хотела, как повернуться и взобраться на него верхом.

Пока нет, Тэмми.

Тэмми извивалась в его руках. Она была возбуждена до безумия, ей хотелось заняться сексом прямо сейчас. Но Каспен удержал ее на месте, когда Бастиан сказал:

— Уверяю тебя, это не невозможно. Как и наша свобода.

— Ваша свобода, — настаивал Роу. — Ты имеешь в виду Драконов.

— Наша общая свобода. У нас есть гибрид. — Бастиан широко развел пальцы. — И мы планируем использовать ее. Она — источник свободы для всех нас.

— Если принц выберет ее, — выплюнул Роу. — И если она вообще согласится, чтобы ее использовали.

— Он выберет ее, — отрезал Каспен. — Моих учениц всегда выбирают.

Роу повернулся к нему, его глаза сузились.

Тэмми вспомнила, что у Каспена есть репутация, которую нужно поддерживать, наследие, которое нужно защищать.

— И она не будет использована, — продолжил Каспен опасно низким голосом. — Она не ваше орудие разрушения. Она моя будущая королева. Я решаю, что с ней будет.

— На самом деле, — тихо сказала Тэмми, — Это я решаю, что со мной будет.

Все за столом повернулись и посмотрели на нее.

Бастиан прочистил горло. Каспен в защитном жесте сжал ее крепче.

— Конечно, — спокойно ответил король. — У тебя есть право голоса по этому поводу, Темперанс. Ты хочешь что-то добавить?

Было много чего, что Тэмми хотела бы добавить. Но прямо сейчас на ум пришло только одно.

— Почему я должна делать это для вас? Почему я должна порабощать невинных людей?

Бастиан наклонился вперед.

— Королевскую семью вряд ли можно назвать невинной.

Его слова напомнили ей о том, что сказал Каспен — что он не считает человеческие жизни потерей. Тэмми подумала о маленьких детях Лилли, которые не были виноваты в войне с василисками. Должны ли они были ответить за грехи своих предков?

— Возможно, король не невиновен. Но остальные члены королевской семьи будут сопутствующим ущербом.

— Будет гораздо больше ущерба, если ты не сделаешь этого.

Тэмми нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Бастиан с привычной непринужденностью пожал плечами.

— Крестование — элегантное решение нашей проблемы. Оно не предполагает ни гибели людей, ни кровопролития. Мой народ может вернуть власть мирным путем. Если ты откажешься, мы будем вынуждены действовать… менее элегантно.

— Ты имеешь в виду войну.

— Да, — просто ответил Бастиан. — Ты этого хочешь?

Война была последним, чего хотела Тэмми. Но она также не хотела никого порабощать.

— Я хочу мира.

— Я понимаю твое положение, — сказал Бастиан. — Но ситуация серьезнее, чем твои желания.

Он говорил осторожно, и Тэмми поняла, что он пытается контролировать ее. Если она откажется крестовать королевскую семью — если она отказажет королю перед советом — Драконы потеряют преимущество.

Тэмми не хотела ставить Каспена в невыгодное положение. Но она также не была готова пожертвовать семьей Лео ради него.

— Назови причину, — попросил Тэмми.

Бастиан поднял бровь.

— Причину?

— Скажи, какую пользу это принесет мне.

Король долго смотрел на нее, и василиски по обе стороны стола беспокойно заерзали. Тэмми знала, что все в этой комнате хотели, чтобы члены королевской семьи погибли. Они хотели этого больше, чем власти. И Тэмми была катализатором.

Когда Бастиан заговорил, его голос заполнил комнату.

— Это освободит твоего отца.

Это было единственное, что он мог сказать, чтобы заставить ее задуматься.

Отец Тэмми была прекрасным примером жестокости королевской семьи — их жадности. Возможно, она и смогла бы оправдать некоторые поступки семьи Лео, но только не это. Только не кровопролитие. Это было непростительно, бессовестно и зло. Но заслуживали ли члены королевской семьи такой участи за это? Заслуживали ли они потерять свободную волю? Это казалось неправильным.

Но Тэмми отказалась санкционировать открытую войну.

Она представила себе Джонатана и Кристофера, окаменевших на городской площади. Смертей будет еще больше — бесчисленных смертей, — если Тэмми сама не положит этому конец. На карту поставлено будущее всего королевства. Габриэль, ее мать, каждый человек, который еще не участвовал в войне с василисками, все равно были бы втянуты в нее. Если крестование спасет невинные жизни, оно того стоит.

Тэмми, — тихо произнес Каспен в ее голове, и она знала, что он услышал ее мысли. — Тебе следует хорошенько все обдумать.

Тэмми проигнорировала его. Она уже достаточно все обдумала. Пришло время действовать.

— Прекрасно, — сказала она. — Я крестую королевскую семью…

Мы должны обсудить...

— …При одном условии.

Бастиан развел руками.

— Пожалуйста. Просвети нас.

Даже Каспен замолчал, пока все ожидали ее ответ.

Тэмми прочистила горло.

— Человеческий принц не пострадает.

Немедленно поднялся шум. Василиски закричали в единодушной ярости, и голос Роу прозвучал громче всех:

— Похоже, игрушка влюбилась в своего хозяина, — усмехнулся он.

Послышались звуки согласия, и Тэмми попыталась проигнорировать безошибочную волну неодобрения, исходящую из разума Каспена. Ее не волновало, что ему это не нравится. Она еще не закончила.

Тэмми повысила голос.

— И его сестра, и ее дети тоже.

Шум усилился. Только когда Бастиан стукнул кулаком по столу с такой силой, что мрамор треснул, все наконец успокоились.

— Это больше, чем одно условие, Темперанс, — мрачно сказал он.

— Таковы мои условия.

— Это не переговоры.

— Разве нет? Я гибрид. Вам нужно то, что я могу предоставить.

— Будь осторожна, разговаривая со своим королем.

Но Тэмми устала быть упрекаемой.

— Будь осторожен, когда разговариваешь со мной, — отрезала она.

Совет затих. Позади нее Каспен осторожно вздохнул, и на мгновение его пальцы замерли. Тэмми сделала паузу, ожидая, что он что-нибудь скажет в ее голове. Но он этого не сделал. Казалось, он ждал, что она сделает.

Поэтому она сказала:

— Я предлагаю вам рассмотреть мои условия. Если вы находите их неподходящими, вы можете ждать столетия, пока появится другой гибрид. Мне страшно представить, какой дополнительный ущерб королевская семья может нанести за это время.

Наступило долгое, напряженное молчание.

Бастиан смотрел на нее с чем-то близким к ненависти. Тэмми знала, что перешла черту, раздвинула границы того, что было приемлемо или даже безопасно. Но ей было не привыкать к тому, что короли смотрели на нее с открытой враждебностью. Максимус подготовил ее к этому.

— Хорошо, — наконец сказал Бастиан, его пристальный взгляд оторвался от Тэмми и прошелся по комнате. — Вы слышали ее. Гибрид готова помочь в нашем деле.

За столом воцарилось молчание.

Бастиан продолжил.

— Пришло время вернуть наше законное место в этом королевстве. Пришло время освободить наших братьев и сестер. Пришло время сражаться за тех, кто не может бороться за себя. И пришло время вспомнить о нашем общем враге.

Роу встал.

— Этот враг в одной комнате с нами, — закричал он.

Каспен издал резкое шипение. В отличие от возбужденного, чувственного шипения, которое он издавал во время секса, это шипение было резким и явно означало злость.

Роу зашипел в ответ, и при этом звуке Каспен тоже встал, оттолкнув Тэмми в сторону, так что сам наклонился над столом к Роу.

— Будь осторожен, — сказал он, и его голос прозвучал как копье в темноте.

— Посмотри на себя. — Глаза Роу были цвета закаленной стали, когда скользнули по эрекции Каспена. — Возбужден этой тупорылой.

Каспен сразу замер. Его черные глаза сузились до щелочек.

— Если тебе дорога твоя жизнь, ты больше не произнесешь этого слова.

Роу ухмыльнулся.

— Разве это неправда? Ты выбрал пару, которая наполовину человек — пару, которая слаба. И теперь ты хочешь, чтобы мы...

Каспен двигался так быстро, что Тэмми даже не успел моргнуть, как его рука сомкнулась на горле Роу.

— В моей паре нет ничего слабого.

Несколько василисков прыгнули вперед, пытаясь разнять Роу и Каспена. Огромный мраморный стол заскрежетал по полу, когда тела врезались друг в друга в беспорядочном клубке. Тэмми знала, что Каспен силен, поэтому, когда он, наконец, отпустил Роу, это было потому, что он сам захотел этого, а не потому, что руки, сжимавшие его плечи, оказали какое-то реальное воздействие.

Каспен рывком усадил Тэмми обратно к себе на колени, дыхание его было тяжёлым у её уха. Когда все наконец заняли места, на шее Роу начали проявляться уродливые пурпурные следы от удушения. Ещё секунда — и Роу мог бы быть мёртв.

В совете воцарилась абсолютная тишина. Казалось, прошла целая минута, прежде чем Бастиан сказал:

— Проведем голосование. Поднимите руку те, кто за то, чтобы крестовать королевскую семью?

В воздух поднялось восемь рук. Роу вызывающе застыл. Каспен, Бастиан и Тэмми не голосовали.

— Большинство за.

Все кончено? — спросила Тэмми.

Почти.

Король продолжил.

— Поднимите руку те, кто поддерживает условия, установленные гибридом?

Ни одна рука не поднялась в воздух.

Вспышка гнева пробежала по лицу Бастиана. Он перевел взгляд на сына, и Тэмми почувствовала, как Каспен кивнул.

Пора, Тэмми.

Для чего?

В ответ руки Каспена обвились вокруг ее талии, притягивая ее к своему члену. Он быстро вошел в нее, держа ее чуть выше своих колен, чтобы полностью контролировать ситуацию. Она была влажной так долго, что ей не нужна была прелюдия; весь вечер уже был прелюдией, и она была более чем готова взять его.

Тэмми кончила так быстро, что у нее перехватило дыхание.

Каспен кончил мгновением позже, издав низкий стон, когда снял ее со своего члена, демонстрируя совету доказательство их союза.

Все это длилось не больше тридцати секунд, но перемена в комнате была неоспоримой, точно так же, как и тогда, когда Каспен касался ее пальцами ранее. Только на этот раз он получил гораздо больше энергии от их связи. Тэмми чувствовала это в воздухе — ощутимую энергию, которая исходила от его тела мерцающими волнами, притягивая всех, притягивая ее.

Бастиан снова задал тот же вопрос.

— Поднимите руку те, кто поддерживает условия, установленные гибридом?

Все подняли руки.

— Единогласно.

Теперь все кончено.

К крайнему удивлению Тэмми, король склонил перед ней голову. Затем он встал, повернулся и вышел из комнаты. Остальные василиски тоже встали, и Тэмми наблюдала, как они выстроились перед ней. Она оглянулась на Каспена.

Что они делают?

Они признают мою власть.

Уставившись на меня?

Ты — источник моего авторитета. Наша связь — вот что повлияло на них сегодня.

На мгновение воцарилась напряженная тишина. Затем первый василиск опустился перед ней на колени. Рука Каспена метнулась ладонью вперед, не дав тому приблизиться.

А что происходит сейчас? — спросила Тэмми.

Они хотят оказать тебе честь.

Как оказать мне честь?

Существует традиция, по которой каждый член совета должен поцеловать тебя.

Ты серьезно?

Это похоже на человеческую традицию целовать кольцо.

Тэмми чуть не рассмеялась над этим. Это было совсем не похоже. Но она полагала, что понимает концепцию.

Они хотят поцеловать меня, пока ты смотришь? — недоверчиво спросила Тэмми.

Да. Но… Тэмми, это поцелуй не в губы.

Тогда куда?

Каспен не сказал ни слова. Вместо этого его пальцы снова скользнули между ее ног.

— Ты серьезно?— спросила Тэмми вслух.

Рука Каспена немедленно отдернулась.

Это задумано как знак уважения. Ты не обязана соглашаться.

Но тебе поможет, если я это сделаю?

Да. Поможет.

Тогда я соглашаюсь.

Каспен колебался всего мгновение, прежде чем расположить ее между своих ног, их колени выровнялись параллельно цифре V. Он раздвинул ее бедра, предлагая ее василиску, стоящему перед ними на коленях.

Василиск наклонился.

Время, казалось, замедлилось, когда он запечатлел мягкий, благоговейный поцелуй на ее клиторе. Затем он посмотрел ей в глаза, уважительно кивнул и встал. Второй василиск шагнул вперед, опустился на колени и сделал то же самое. Каждый член совета последовал его примеру, один за другим. По мере того как очередь тянулась, она становилась все влажнее и влажнее. Наконец очередь закончилась, и остался только один василиск.

Сердце Тэмми бешено заколотилось, когда Роу опустился перед ней на колени.

Он наклонил голову, удерживая ее взгляд. Только оказавшись в дюйме от нее, он, наконец, закрыл глаза и опустил голову к центру ее тела. Роу сделал то, чего не делали другие. Василиски перед ним просто прижимались к ней губами, коснувшись лишь на долю мгновения, но язык Роу скользнул внутрь нее — с любопытством, как будто он хотел попробовать ее на вкус, — и Тэмми не смогла скрыть того, как у нее перехватило дыхание от удовольствия. Как только это произошло, Роу с отвращением отодвинулся.

— Ей это понравилось, — сказал Каспен. — Сделай это снова.

Удивление, затем смущение, затем нетерпеливое предвкушение захлестнули ее. Ей это понравилось: едва заметный щелчок языка Роу, едва заметное прикосновение его зубов. Остальные члены совета не сделали ничего, чтобы отличиться. Только поцелуй Роу подарил ей проблеск истинного удовольствия, и Каспен был в ее мыслях, так что он тоже это знал.

Долгое мгновение Роу не двигался. Затем медленно опустил губы. Он провел по ней языком, одним мягким движением, как и раньше, и в этот момент она чуть не кончила.

— Еще, — скомандовал Каспен.

На этот раз Роу наклонил голову и поцеловал ее — прямо туда, куда Каспен целовал ее почти каждую ночь. Он умело провел языком по ее клитору, вызвав у нее отчаянный вздох, который она не могла контролировать. Она закрыла глаза и отдалась ощущениям. Это было так приятно. Рот Роу был злым дьяволом, подталкивающим ее к краю обрыва, на который она никогда не просила забираться. Он схватил ее за бедра, притягивая к себе, так что у нее не было ни секунды, чтобы вздохнуть под его безжалостным языком.

Твердый член Каспена упирался в основание ее позвоночника.

Роу продолжал. Он лизал ее, сосал, гладил, пока она не начала хныкать под его губами, раздвинув ноги без единой мысли, кроме неоспоримой потребности ощутить как можно больше.

Она уже забыла про заседание совета, про встречу. Осталось только удовольствие Тэмми и то, чем она была готова пожертвовать, чтобы получить его.

— Заставь ее закончить, — прорычал Каспен.

Он был в ее сознании, его сила росла с каждым щелчком языка Роу, глубокий гул магии становился громче с каждой минутой, когда она приближалась к оргазму. Тэмми не могла поверить, что это происходит на самом деле. Но она не собиралась останавливаться — не тогда, когда это было так приятно, и особенно не тогда, когда все в ней хотело, чтобы Роу продолжил.

Она была всего в нескольких секундах от оргазма, когда рука Каспена внезапно обвилась вокруг нее, схватив Роу сзади за шею и удерживая его голову опущенной, гарантируя, что он останется между ее ног, когда она достигнет оргазма. Последнее, что она увидела, были пальцы Каспена, запутавшиеся в густых черных волосах Роу, прежде чем ее глаза захлопнулись, и она вскрикнула, содрогаясь от удовольствия.

Только когда прошла последняя волна оргазма Тэмми, Каспен выпустил Роу пренебрежительным толчком.

— Стоять! — рявкнул он.

Роу встал.

Вздрогнув, Тэмми поняла, что у него все встало, его член стоял так же уверенно, как и он сам.

— Посмотри на себя, — сказал Каспен, его голос был острее лезвия ножа. — Возбужден этой тупорылой.

Тэмми все еще не знала, что означает это слово. Но она знала, что никогда не видела Каспена таким сердитым, и, несмотря на теплое послевкусие, просачивающееся сквозь нее, ей вдруг стало страшно.

— Кончай, — приказал Каспен Роу смертельно тихим голосом. — Мы оба знаем, что ты этого хочешь.

В его тоне была такая угроза, что Тэмми невольно затаила дыхание. Когда Роу не ответил, Каспен выпрямился.

— Кончай, — прорычал он. — Сейчас.

Роу не хотел уступать. Напряжение от сопротивления приказу Каспена было заметно на его лице. Его тело было сдержанно, мышцы напряжены до предела.

Но Каспен был будущим королем. Он завоевал расположение совета, и его власть была самой сильной из когда-либо существовавших. Даже сейчас Тэмми чувствовала, как он вибрирует силой, затуманивая ее зрение звездами.

Наконец, словно принужденный потусторонней силой — и, возможно, в этом и заключалась сила Каспена, — рука Роу медленно потянулась к члену. Он обхватил пальцами основание и начал двигать. Он кончил трогательно быстро, потребовалось три удара, прежде чем его голова откинулась назад с мучительным стоном. Он вытряхнул большую часть своей спермы, но тем не менее увидел, как одна капля упала ему на ногу.

Она уставилась на это, когда Каспен сказал:

— Еще раз назови ее как-нибудь, кроме ее имени, и у тебя больше не будет члена, который можно погладить. Я ясно выражаюсь?

Роу кивнул, его глаза все еще были остекленевшими от оргазма, грудь покрылась потом.

— Скажи это, — приказал Каспен. — Назови ее имя.

Роу моргнул, его взгляд сфокусировался на Тэмми.

— Темперанс.

В голосе безошибочно угадывалась горячая нотка ненависти.

— Хорошо. А теперь убирайся.

Роу не нужно было повторять дважды.

Как только он ушел, Тэмми оглянулась на Каспена.

— Ты разозлил его, — прошептала она.

— Он разозлил меня.

Тон Каспена был таким решительным, что Тэмми проглотила остальную часть своей мысли, которая заключалась в том, что Роу был врагом прямо сейчас, особенно когда они нуждались в его поддержке. Унижение его перед советом не могло принести ничего, кроме неприятностей. Но прежде чем она успела задуматься об этом, Каспен заговорил снова.

— Все вон, — сказал он, не сводя с нее глаз.

Она даже не слышала, как остальные члены совета ушли, только почувствовала руки Каспена на своей талии, когда он поднял ее, перевернул в воздухе и усадил прямо на свой член.

Она ахнула от внезапной полноты, ее бедра задвигались сами по себе, тело жаждало его так же сильно, как он жаждал ее. Тэмми схватила его за плечи, используя их, чтобы не упасть, когда брала от него именно то, что ей было нужно. Когда их губы встретились, Каспен застонал, и Тэмми поняла, что ему больше всего нравится, когда она вот так сидит обнаженная у него на коленях. Он сжал ее задницу, затем горло.

Тэмми не переставала объезжать его. Ей нужно было то, что будет дальше — нужно было почувствовать это окончательное освобождение. От торса Каспена поднимался дым, но она больше не боялась этого. Что-то в ней призывало к этому. Что-то в ней хотело большего. Секс с Каспеном казался другим теперь, когда они были помолвлены, теперь, когда она знала, кто она на самом деле.

Кончи ради меня, Тэмми. Мне нужно видеть, как ты кончаешь.

Он уже кончал. Она откинула голову назад, когда оргазм накрыл ее, расцветая в центре и распространяясь вверх по позвоночнику. Ошеломляющая волна одобрения захлестнула ее, и она знала, что это волна Каспена. Ему нравилось видеть ее такой — неряшливой, сексуальной и свободной — кончающей именно тогда, когда он ей говорил. И Тэмми нравилось быть такой ради него.

Теперь она поняла, как могла делить свое тело с другим, но принадлежать только ему. Как им было суждено — за пределами понимания, за пределами логики, за пределами разума — сама их материя переплелась в непроницаемую нить. Они не будут разорваны. Никогда.

Между оргазмом, который подарил ей Роу, и тем, который она только что испытала, ей казалось, что она сделана из солнечного света.

Каспен снял ее со своего члена и усадил на край стола, его лицо оказалось между ее бедер. На какой-то странный миг он просто поднял на нее глаза, и Тэмми сразу вспомнилась их первая встреча, когда она прикасалась к себе в теплой темноте пещеры, а он прикасался к себе в ответ. Тогда она была такой наивной.

Каспен поджал губы.

Одно дело — когда Роу пробовал её на вкус. Совсем другое — для Каспена было скользнуть языком внутрь, показать без малейшего сомнения, что она — его, что они принадлежат друг другу. Его язык медленно описывал круги вокруг ее клитора, ровно настолько, чтобы заставить ее выгнуть спину, но недостаточно, чтобы заставить ее кончить снова. Когда его пальцы вошли в нее, она застонала, схватив его за затылок и прижимая к себе. Он лизал ее охотно, восхитительно, так, как каждая девушка хотела, чтобы ее лизали — как будто она была главным призом, и мужчине между ее ног очень повезло, что он ее завоевал. Он слизал всю ее влагу от только что испытанного оргазма, и к тому времени, когда он закончил, она снова была влажной от того, что он делал сейчас. Мраморный стол был твердым под ее задницей. Но это не имело значения. То, что он делал, было так приятно, что Тэмми могла бы остаться здесь на всю ночь. Как раз когда она была в нескольких шагах от оргазма, он встал, скользнул своим членом внутрь нее и толкался до тех пор, пока они не кончили вместе.

Она лежала там, обхватив его ногами, их груди были прижаты друг к другу, сердца бились в унисон.

Вот это заседание совета…

Каспен рассмеялся, звук вибрировал у нее на губах.

Обычно они не так богаты событиями.

Надеюсь, что нет.

Он поцеловал ее в щеку.

— Ты, должно быть, устала, — прошептал он. — Нам нужно поспать.

Тэмми кивнула.

Каспен поднял ее со стола, прежде чем опустить на холодный каменный пол. Он взял ее за руку, и они вместе пошли по коридорам. Добравшись до его комнаты, они рухнули на кровать, заключив друг друга в объятия. Последнее, что Тэмми услышала перед тем, как заснуть, был голос Каспена в ее голове:

Спасибо.





Глава 29


— Как Роу назвал меня? — спросила Тэмми.



Каспен открыл глаза.

— Вижу, вопросы уже задаём, — сказал он, протягивая руки и притягивая её к себе. Тэмми некоторое время не спала, наблюдая, как он спит. Но теперь ей нужны были ответы.

— Каспен, — настаивала она. — Скажи мне.

— Роу назвал тебя тупорылой, — ответил он хриплым от сна голосом. — Это старое слово, означающее… ну, скажем так, не очень умную.

— Тупорылой? — переспросила Тэмми. — Что это значит?

— Это почти как «тупица», — объяснил Каспен. — Но слово редкое, устаревшее. Роу использовал его, чтобы обидеть тебя.

— Но почему? — спросила Тэмми. — Почему именно «тупица»?

— Это связано с твоими зубами, — сказал он. — У людей нет таких острых клыков, как у нас. Они более тупые — и это Роу считает недостатком. «Тупой» в переносном смысле — не про ум, а про форму.

Тэмми медленно переваривала эту информацию. Она подумала о золотых зубах Лео и о том, как они были заострены. Клыки, по сути. Но фальшивые.

— Ты думаешь, я слабая? — прошептала Тэмми.

Гнев на лице Каспена был очевиден. Он сжал ее подбородок, глядя ей прямо в глаза, и сказал:

— Ты само совершенство, Тэмми. Я не позволю тебе думать иначе.

Она оценила это чувство, просто не поверила в это.

Каспен притянул ее ближе, прижимаясь губами к ее шее.

— Роу дурак, если думает, что ты слабая.

— Хорошо, он просто дурак, — пробормотала Тэмми. Она почувствовала, как Каспен улыбнулся.

— Так оно и есть.

На мгновение они замолчали. Затем Тэмми сказала:

— Я говорила серьезно.

Каспен вопросительно поднял брови.

Она уточнила.

— Я сделаю это, только если будет гарантирована безопасность Лео.

— Я понимаю, Тэмми.

— Твой отец сдержит свое слово?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ему нужно, чтобы ты выполнила крестование. Если он откажется от своего слова, он знает, что ты не выполнишь его.

— А потом? Могу ли я быть уверена, что он не откажется от своего слова?

Каспен еще раз посмотрел ей в глаза.

— Я тоже даю тебе слово, Тэмми. Человеческому принцу не причинят вреда. Как и его сестре.

Ее охватила глубокая признательность. Теперь Тэмми почувствовала себя лучше. Но это чувство длилось всего мгновение, прежде чем появилась новая струйка сомнения.

— Что будет с остальными членами королевской семьи?

Каспен вздохнул.

— Я не знаю.

— Знаешь. Скажи мне.

Он сел, и Тэмми тоже села.

— Я не знаю наверняка. После того, как ты их крестуешь, они будут привязаны к тебе.

— А потом?

— Я не знаю, — повторил он.

Тэмми оцепенело уставилась на свое плечо. Оно того стоило. Избежать войны стоило всего.

— Каспен, — прошептала она. — А что, если я не смогу сделать это с ними?

Он снова взял ее лицо в ладони.

— Ты сможешь.

— Я думала, ты не хочешь, чтобы я это делала.

Он вздохнул.

— Я не хочу, чтобы ты делала это, если ты не готова. Но если это тот путь, который ты выбрала, я помогу тебе подготовиться.

— Подготовиться?

— Я научу тебя, как обуздать свою сторону василиска. Как только ты это сделаешь, ты сможешь выполнить крестования.

— Ты хочешь сказать, что поможешь мне… измениться?

Он твердо выдержал ее взгляд.

— Да.

— Каким образом?

Каспен пожал плечами.

— Все так, как ты сказала. Всему остальному я тебя научил. Почему не этому?

На это Тэмми улыбнулась. Но улыбка быстро исчезла.

— Я... напугана, — прошептала она.

Выражение его лица смягчилось.

— Сегодня нам ничего не нужно делать. Ты можешь не торопиться.

Но их время было на пределе. До бала оставалось всего несколько дней; свадьба должна была состояться вскоре после него. Если Тэмми не сделает этого сейчас — если она не сможет овладеть этой новой частью себя, — безопасность Лео не будет гарантирована.

Что-то еще терзало сердце Тэмми — страх, которому она не хотела давать названия. Она посмотрела на Каспена, заглядывая глубоко в его золотистые глаза.

— Каспен, — медленно произнесла она. — Ты сказал, что наша связь заставила совет признать твою власть.

— Так и есть.

— Значит, ты можешь... черпать силу из нашей связи? Из меня?

Он кивнул.

— Я могу.

— Даже если меня не будет рядом с тобой?

Еще один кивок.

— Да.

Тэмми посмотрела прямо на него.

— Значит, когда ты посылаешь мне импульсы — когда ты заводишь меня — это делает тебя сильнее.

— Делает, — он сказал это спокойно.

Тэмми нахмурилась.

Все те разы, когда он доводил ее до оргазма с помощью когтя, он вытягивал из нее силу. Он использовал ее. Она подумала о том времени в ванне — о том, что это произошло, когда он встречался с советом, добиваясь одобрения их помолвки.

Каспен заправил прядь волос ей за ухо.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом, Тэмми?

— Ты используешь меня, чтобы получить власть.

Он не ответил.

Тэмми склонила голову набок.

— Я ошибаюсь?

По-прежнему никакого ответа.

Ее тон стал жестче.

— Что, если бы я не давала тебе силу? Ты бы все еще был со мной?

Каспен коснулся ее подбородка, притягивая ее лицо к своему.

— Конечно.

Она бросила на него взгляд.

— Тэмми, — сказал он, наклоняясь. — Конечно, я бы остался с тобой. Это правда, что ты для меня источник силы. Но я с тобой не поэтому. Не забывай, что ты гибрид. Все, что я могу сделать, ты тоже можешь сделать.

Тэмми впитала смысл его слов.

Каспен заговорил раньше, чем она успела.

— Я для тебя источник силы тоже, Тэмми.

Это была интересная мысль. Она хотела узнать больше, но другой страх просачивался в ее сердце — тот, с которым она не хотела сталкиваться. Ее следующий вопрос был задан шепотом.

— Что, если я никогда не изменюсь? Ты все еще будешь любить меня?

Каспен поцеловал ее в лоб.

— Я влюбился в тебя, когда думал, что ты человек. Пожалуйста, не оскорбляй меня, предполагая, что иначе я бы не любил тебя.

Тэмми не думала об этом с такой точки зрения. Сначала она злилась на Каспена за то, что он скрыл тот факт, что она гибрид. Но теперь она рассматривала его выбор с другой точки зрения. Если бы он никогда не сказал ей, она, возможно, никогда бы не узнала, и они продолжали бы жить так, как жили: она как человек, он как василиск. Они могли бы прожить так до конца времени вместе. Каспен никогда не подталкивал ее к тому, к чему она не была готова, никогда не нуждался в том, чтобы она была кем-то иным, кроме человека.

Его следующие слова подтвердили это.

— Я всегда буду любить тебя, Тэмми, — прошептал он. — В любой форме.

После этого ей больше нечего было сказать. В глубине души Тэмми знала, что интерес Каспена к ней не был чисто деловым, что их связь была гораздо глубже, чем простой обмен силой. Он бы давно бросил ее, если бы это было так. Не было никакой гарантии, что она сможет измениться — никакой гарантии, что она когда-нибудь полностью раскроет свой потенциал. Он полюбил ее еще до того, как увидел ее веснушки. Он всегда будет любить ее.

Каспен снова поцеловал ее, и она ответила на поцелуй.

В конце концов, он отстранился.

— Уже почти утро, — тихо сказал он. — Твоя мать будет ждать.

Казалось неправильным уходить, не занявшись сексом. Но Тэмми все еще была измотана; ее тело слишком много пережило за последние несколько дней, и она подозревала, что Каспен знал это. Он проводил ее до начала тропы, крепко поцеловав, прежде чем отпустить.

Утро было холодным; начиналась зима. Приближались последние дни осеннего сезона, и скоро деревню занесет снегом. Тэмми всегда ненавидела снег. Было слишком холодно, и она чувствовала себя несчастной. Теперь она задавалась вопросом, было ли это характерной чертой василиска. Змеи жаждали тепла — их тянуло к нему в их глубокие, темные пещеры. Она так многого о себе не знала — так много ей еще предстояло открыть.

Тэмми молча занималась своими делами в курятнике. Она обратила внимание на крик каждого петуха, удивляясь тому, как они причиняют ей физическую боль. Почему-то теперь, когда она знала правду, стало еще хуже. Казалось, что ее жизнь разбилась вдребезги, и она никогда больше не соберет осколки вместе.

Когда она вошла в домик, ее ждала мать.

— Моя дорогая, — тихо сказала она.

Тэмми вздохнула. Между ними по-прежнему не было взаимопонимания — никакого решения.

— Мама.

Пауза. И затем:

— Мне следовало сказать тебе раньше.

Тэмми моргнула. Она вообще не ожидала услышать это.

Ее мать подошла ближе, взяв руки Тэмми в свои.

— С моей стороны было неправильно скрывать от тебя нечто столь важное. Я молюсь, чтобы ты простила меня.

Тэмми открыла рот, затем снова закрыла. Она действительно собиралась винить свою мать за сохранение этого секрета, когда у нее теперь были свои собственные секреты? Ее мать понятия не имела, чем Тэмми занималась под горой. Она не знала, что ее дочь была помолвлена с василиском — что Тэмми практически пошла по ее стопам. Поэтому она сказала:

— Конечно, я прощаю тебя.

На лице матери отразилось облегчение. Она сжала руки Тэмми, затем опустила их.

— Я знаю, у тебя, должно быть, много вопросов. И я отвечу на них, но позже. А пока я планировала сходить в пекарню.

Тэмми знала, что это был ее способ помириться, избавить ее от ненужно жестокого столкновения с Верой.

— Спасибо тебе, мама.

Ее мать улыбнулась. Затем она ушла.

Остаток дня Тэмми провела в постели, то тревожась, то засыпая. К тому времени, когда перевалило за полдень, ей уже не терпелось снова увидеть Каспена. Ей не терпелось приступить к урокам — не терпелось измениться. Теперь, когда она знала, что целая часть ее самой оставалась нераскрытой, ей нужно было исследовать это.

Она не могла дождаться вечера.



Она оставила матери записку и быстро пошла к пещерам, сгорбив плечи от ветра. Прибыв на место, она направилась прямо к проходу, уверенно ориентируясь по изгибам и поворотам, которые давным-давно запомнила. Тэмми была почти у покоев Каспена, когда что-то остановило ее как вкопанную.

Кто-то стоял посреди прохода.

Она едва могла видеть его в почти полной темноте, но по ее спине пробежали мурашки.

— Темперанс.

Это был Роу.

Тэмми не ответила. Она не смогла бы, даже если бы попыталась.

Роу подошел ближе.

— Знаешь, — сказал он небрежно, как будто они были старыми друзьями. — Тебе не следует бродить по пещерам в одиночку. Это небезопасно для людей.

— Я не человек, — Тэмми ненавидела, как тихо прозвучали ее слова.

Роу подошел еще ближе.

— Нет? — Его голос тут же утратил приятный тон. — Тогда кто ты? Полукровка. Порождение природы, возомнившее себя нашим спасением.

— Я так не думаю, — прошептала Тэмми.

— Глупая девчонка. Ты ничего не знаешь о обычаях моего народа.

— Я знаю, Каспен сожалеет о том, что он сделал.

Роу застыл. Упоминать отца Роу было безумной авантюрой. Но Тэмми нужно было отвлечь его — найти выход из сложившейся ситуации. Она продолжила, прежде чем он успел ее остановить.

— Он не хотел исполнять ритуал.

Реакция Роу была холодной.

— И все же он это сделал.

— Он сделал это только потому, что чувствовал, что у него нет другого выбора.

— И все же он решил это сделать, — прошипел Роу. Он снова подошел ближе, и его дыхание коснулось ее лица. — То, что он сделал, было грехом. Он заплатит за это кровью.

Тэмми попыталась унять сердцебиение, но обнаружила, что это невозможно. Роу стоял слишком близко, каждый инстинкт в ее теле подсказывал ей бежать.

— Неужели ты ничего не сделаешь ради своей семьи? — в отчаянии спросила она. — Ради своего гнезда?

— Его гнездо не имеет права на трон, — прорычал Роу, его голос был острее битого стекла. — И ты тоже.

Холодный страх пронзил Тэмми.

Роу был зол. На Каспена и на Тэмми. Прежде чем она успела обернуться, Роу схватил ее за руку, его хватка была болезненно крепкой. Другая его рука потянулась к ее горлу, пальцы сжались вокруг трахеи. Но вместо того, чтобы задушить ее, Роу впился в нее взглядом, его зрачки широко расширились. На одно ужасающее мгновение Тэмми показалось, что он сейчас поцелует ее.

Вместо Роу нахмурился.

— Невероятно, — прошептал он. — Он заявил на тебя права.

Тэмми понятия не имела, что это значит. Но она знала, что должна уйти. Роу был явно не в себе, и никто не мог сказать, что он может сделать дальше. Последним рывком Тэмми вырвалась из его хватки так сильно, как только могла. К ее удивлению, он отпустил ее, его лицо все еще было застывшим от шока. Каждый инстинкт кричал ей бежать.

Вместо этого она вздернула подбородок и сказала:

— Если ты когда-нибудь еще прикоснешься ко мне, Каспен убьет тебя.

Она даже не знала, были ли эти слова правдой. Если Каспен убьет Роу, между гнездами немедленно начнется война. Тэмми не хотела, чтобы это произошло — особенно не из-за нее. Но Каспен был единственной картой, которую ей оставалось разыграть. Он был силен, и прямо сейчас ей нужно было напомнить об этом Роу.

Роу не ответил. Тэмми побежала.

Она пробежала остаток пути до покоев Каспена, лихорадочно считая повороты один за другим, каким-то образом добравшись до знакомой деревянной двери.

Каспен удивленно поднял голову, когда она вошла.

— Тэмми? Ты сегодня рано.

Она тут же разрыдалась.

— Тэмми. — Каспен подошел к ней, взял ее лицо в ладони и притянул к себе. — В чем дело?

Она покачала головой, пытаясь сдержать рыдания.

— Поговори со мной, Тэмми. — Взгляд Каспена упал на ее горло.

Ей стало интересно, видит ли он, где ее схватил Роу.

— Тэмми, пожалуйста, — прошептал он. — Что случилось?

Она не ответила, все еще переводя дыхание.

— Ты выглядишь точно так же, как после того, как те парни причинили тебе боль. Мне невыносимо видеть тебя такой.

При упоминании Джонатана и Кристофера Тэмми вспомнила каменные статуи на площади. Она представила, что Каспен мог бы сделать с Роу.

— Ничего. — Она снова покачала головой. — Правда.

Но рот Каспена сжался в жесткую линию.

— Расскажи мне, что произошло.

Его голос был тих. Не было смысла пытаться спрятаться от него. Даже если бы она смогла убедительно солгать, он никогда бы ей не поверил. Она посмотрела в его обеспокоенные глаза.

— Я столкнулась с Роу, — сказала она наконец. — Он... был зол.

Каспен мгновенно напрягся.

— По поводу чего?

— Заседания совета.

На его челюсти дернулся мускул.

— Что он сказал?

Тэмми попыталась отвести взгляд, но Каспен приблизил ее лицо к своему.

— Он сказал, что у меня нет прав на трон. — Последовала пауза, и Тэмми решила не говорить об остальном. Но что-то в выражении лица Каспена подсказало ей, что он не остановится, пока не расскажет всю историю. Поэтому она тихо закончила. — А потом он сказал, что ты заявил на меня права.

Каспен выпрямился.

— Он прикасался к тебе, когда говорил это?

— Он схватил меня за горло.

Шок быстро пробежал по лицу Каспена. Затем им овладел необъяснимый гнев. Он опустил руки.

— Жди здесь, — приказал он.

— Куда ты?

— Я объясню, когда вернусь.

Тэмми оттащила его назад.

— Ты объяснишь сейчас.

— Тэмми, остановись. Я должен...

— Каспен.

Услышав ее крик, он замер. Она обвила руками его шею, прижимая к себе.

— Мне нужно чувствовать себя в безопасности, — тихо сказала она. — Пожалуйста, не оставляй меня.

Его лицо было в дюйме от ее. Она смотрела в его золотистые глаза, не видя в них ничего, кроме ярости.

— Я должен убить его, Тэмми.

По спине Тэмми пробежал холодок. Это было именно то, чем она угрожала Роу, но теперь, когда это действительно могло произойти, она без сомнения поняла, что не хочет этого.

— Это пустяк, Каспен. Правда.

Но Каспен уже повернулся, чтобы снова уйти.

— Это не может остаться безнаказанным.

Она оттащила его назад.

— Наказывать не за что.

Он сухо рассмеялся.

— Ты ошибаешься.

— Он всего лишь схватил меня.

— Он пытался тебя крестовать.

Это заставило Тэмми резко остановиться. Она нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

Взгляд Каспена снова скользнул по ее шее.

— Крестование наиболее эффективно при соприкосновении с горлом.

Тэмми представила себе тот ужасающий момент, когда Роу схватил ее и посмотрел в глаза.

— Но я ничего не почувствовала, — медленно произнесла она.

— Это потому, что я забрал тебя себе. Мой яд защитил тебя от крестования.

Тэмми вспомнила, как проглотила дымящуюся черную жидкость.

— Ты уверен? — прошептала она.

— Да, — сказал Каспен, его тело все еще было повернуто к двери. — Только король мог обойти эту защиту. Он единственный василиск, у которого достаточно силы, чтобы сделать это с любым, кого он захочет.

— А что было бы, если бы Роу сделал это со мной?

— Я бы убил его, — отрезал Каспен. — Как я хочу сделать сейчас.

— Я не это имела в виду.

Он вздохнул, наконец поворачиваясь к ней.

— Тогда что ты имеешь в виду, Тэмми?

— Я имею в виду… что бы с нами случилось?

Если это вообще возможно, Каспен выглядел еще злее, чем он уже был.

— Я не знаю наверняка. Ты гибрид, так что ты одновременно василиск и человек. Ритуал мог поработить тебя. Или он мог убить тебя. Если бы он поработил тебя, наша связь, какой мы ее знаем, была бы разорвана. Ты бы принадлежала ему.

— Я не могу себе этого представить.

— Я тоже не могу.

Тэмми попыталась представить себя с Роу вместо Каспена. От этой мысли ее затошнило.

— Но как он мог подумать, что ему сойдет с рук то, что он планировал? Он же не мог бы этого скрыть, не так ли?

— Он не стал бы этого скрывать. В том-то и дело. Все бы знали, что он превзошел тебя. Он бы трахнул тебя у меня на глазах, и я бы ничего не смог с этим поделать.

Это была ужасная мысль. Тэмми не могла представить себя связанной с кем-то вроде Роу — с кем-то, кто ненавидел ее, кому было все равно, жива она или мертва. Кем-то, кто использовал бы ее, чтобы пытать Каспена.

— Я бы ему не позволила.

— У тебя не было бы выбора, Тэмми. Это связало бы тебя с ним. Твоим единственным желанием было бы доставить ему удовольствие.

— Это ужасно.

— Так и есть. Крестовать чужую пару — невыразимо жестоко. Нет способа обратить вспять. Это непростительный акт войны. Роу знает это.

— Итак... что будет дальше? — тихо спросила Тэмми. — Ты не можешь убить его. Ты это знаешь.

Каспен вздохнул.

— Я знаю. Но я должен отомстить.

— А ты не можешь просто... я не знаю... как-нибудь преподать ему урок?

Уголок рта Каспена дернулся. Это была невеселая улыбка.

— Именно это я и сделаю.

Укол страха пронзил живот Тэмми, и она пожалела о своем предложении. Но, конечно, что бы Каспен ни решил сделать с Роу, это было бы лучше, чем убить его, не так ли? Пока на ее совести больше не было смертей, Тэмми могла оправдать такой исход.

Она подошла к нему ближе.

— Просто... ничего не делай сегодня вечером. Пожалуйста. Я не хочу оставаться одна.

Руки Каспена легли на ее талию.

— Я не оставлю тебя одну.

— Никогда? — прошептала Тэмми ему в губы.

— Никогда, — пробормотал Каспен в ответ.

Они целовались медленно, чувственно, наслаждаясь вкусом друг друга. Каспен расшнуровал ее платье, и оно упало на пол. Он прошептал вопрос в ее разум, пока его язык двигался напротив ее языка.

Хочешь попробовать измениться?

Сегодня вечером многое уже произошло, и Тэмми устала. Но очарование изменения было причиной, по которой она пришла сюда в первую очередь. И если инцидент с Роу ее чему-то и научил, так это тому, что ей нужно было уметь защитить себя. Изменение было лучшим способом сделать это.

Да.

Каспен отстранился.

Пойдем со мной.

Он взял ее за руку, и они вошли в коридор.

Куда мы направляемся?

Вниз.

Это было все, что он сказал. Тэмми не спрашивала больше информации, довольствовавшись тем, что просто шла рядом с ним, пока они спускались все глубже и глубже под гору. В какой-то момент они пересекли большую круглую комнату с фонтаном посередине. По всему пространству были разбросаны скамейки.

— Что здесь происходит? — спросила Тэмми.

— Это место сбора, — сказал Каспен. — Думай об этом как о внутреннем дворе.

Они продолжали спускаться все ниже, и Тэмми могла поклясться, что прошел час, прежде чем Каспен, наконец, остановил их перед парой двойных дверей. Он повернулся к ней.

— Я хочу, чтобы ты попыталась расслабиться.

Тэмми закатила глаза. Каспен всегда хотел этого.

— Тэмми. — Он положил руки ей на плечи. — Тебе нужно успокоиться. И ты должна верить, что сможешь это сделать.

Она уставилась на него снизу вверх. Было ясно, что Каспен верил, что она сможет это сделать, независимо от того, верила в это сама Тэмми или нет. На данный момент этого должно быть достаточно.

Тэмми кивнула.

Каспен тоже кивнул, затем толкнул двойные двери.

Перед ними разверзлась огромная пещера. Они стояли на самом ее краю, на склоне, который постепенно спускался к глубокому, широкому озеру. Мерцающая вода тянулась, казалось, целую вечность — Тэмми не могла разглядеть ее конца. Пещера была освещена факелами, их теплый свет отражался от поверхности озера. С потолка огромными неровными каплями свисали сталактиты.

— Это... — прошептала Тэмми. Но слов не было. Это было за гранью красоты; Тэмми никогда не была в месте, столь явно пропитанном магией. Она чувствовала это всем своим существом — почти так же, как она смогла ощутить силу Каспена во время заседания совета. Здесь чувствовалась глубокая, древняя энергия, и Тэмми почувствовала, что ее влечет к ней.

Каспен повел ее вниз по склону, прямо к кромке воды.

— Что это за место? — спросила Тэмми.

— Это центр горы.

— Зачем ты привел меня сюда?

Каспен шагнул в воду, и Тэмми последовала за ним.

— Это место священно, — сказал он, когда они зашли по пояс. — Мы считаем, что сама Кора купалась здесь.

Тэмми тоже могла в это поверить. Озеро было неземным. Она могла представить, как богиня расслаблялась здесь.

— Возможно, тебе будет легче измениться где-нибудь, где есть связь с природой.

— Почему не снаружи?

— Снаружи люди. Если ты изменишься и не сможешь себя контролировать, они окажутся в опасности. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась о том, что причинишь кому-нибудь боль в свой первый раз.

Тэмми почувствовала прилив благодарности к нему. Он явно все продумал.

Каспен взял ее руки в свои, поворачивая к себе лицом.

Мы сделаем это вместе.

Он сказал это с уверенностью, которой Тэмми не разделяла.

Мгновение спустя она почувствовала, как он втянул ее в свой разум точно так же, как делал это раньше. Тэмми приложила усилия, чтобы не запаниковать при мысли о том, что оставит свое физическое тело без защиты, пока он будет меняться.

Я буду оберегать тебя.

Тэмми хотела кивнуть, но в этом не было смысла. Даже убежденность Каспена не могла успокоить ее. Она была слишком встревожена — слишком напугана, — чтобы чувствовать себя непринужденно даже в убежище его разума.

Расслабься, Тэмми.

Тэмми попыталась расслабиться.

Вместо этого она сосредоточилась на чувствах Каспена, заметив, насколько он спокоен и уравновешен, несмотря на то, что было поставлено на карту. Это была черта, которую она всегда желала для себя. Она все время чувствовала слишком много.

Ты можешь использовать это, Тэмми.

Использовать что?

Свои эмоции.

Как?

Переход — это когда ты становишься самой настоящей версией себя. Ты эмоциональна. Прими это.

Я думала, ты хочешь, чтобы я была спокойна.

Возможно, то, чего я хочу, с тобой неуместно.

Тэмми обдумала это. Она была гибридом. Это означало, что она была в такой же степени человеком, как и василиском. Это также означало, что она никогда не будет в точности такой, как Каспен. Всегда будет какая-то часть ее, которую нельзя приручить.

Теперь сосредоточься.

Тэмми хорошо знала этот тон. Вернулся ее учитель.

В сознании Каспена зарождалась едва уловимая вибрация. Она гудела по периметру, постепенно переходя в низкое шипение. Тэмми чувствовала это повсюду вокруг себя; оно впивалось в ее мозг, как сотня крошечных коготков, царапая саму суть ее существа.

Вот с чего я начинаю.

Тэмми поняла, что делает Каспен: он показывает ей, как он переходит в надежде, что она тоже сможет это сделать.

Шипение нарастало, пока не окружило Тэмми со всех сторон, превращаясь в необычный отблеск силы. Поднялась огромная волна, и Тэмми почувствовала внезапную морскую болезнь. Каспен ломался — сбрасывал себя изнутри. Это было все равно что оказаться в эпицентре вулкана во время извержения.

Наряду с ментальными ощущениями, Тэмми испытала то, что Каспен чувствовал физически. Все было именно так, как он сказал: переход был подобен снятию одежды. Слой за слоем ограничения спадали, обнажая дикого зверя под ними.

Присоединяйся ко мне, Тэмми.

Шипение усилилось. Было невыносимо жарко, как будто сотня лихорадок одновременно.

Что-то звало ее — что-то, что ощущалось как Каспен, но не было им, что-то первобытное, дикое и свободное. Тэмми хотела ответить.

Но она не могла.

Когда она попыталась проникнуть в самые сокровенные уголки своей души, то наткнулась на сопротивление. Ее сковывали кандалы — цепи сомнений и страха, которые не поддавались, как бы сильно она за них ни дергала.

Ты можешь это сделать, Тэмми.

Я не могу.

Ты единственная, кто стоит у тебя на пути.

Тэмми болезненно осознавала это.

Ее сознание обострилось, когда Каспен прошел точку невозврата. Часть ее жаждала присоединиться к нему. Такая же часть отшатнулась в ужасе.

Доверяй своим инстинктам, Тэмми. Ты сможешь это сделать.

Ей казалось, что она раскалывается надвое.

Говорю тебе, я не могу.

Пещеру заполнил густой черный дым. Каспен рос, его человеческая форма давно исчезла.

Присоединяйся ко мне.

Это уже едва походило на слова. Голос Каспена был просто шипением, гремевшим в ее голове и стучавшим зубами в черепе.

Она снова попыталась освободиться — сбросить якоря, которые держали ее, отбросить двадцать лет боли и неуверенности в себе. Разум Каспена окружил ее, притягивая к себе, заставляя двигаться в двух разных направлениях.

Ты можешь это сделать.

Но с нее было достаточно.

— Я НЕ МОГУ! — закричала она. Ее голос бесконечным эхом разнесся по пещере, а эхо безжалостно повторяло ее неудачу.

Мгновение спустя Тэмми вернулась в свой разум. Она увидела, как очертания Каспена уменьшаются за клубами дыма, и поняла, что он возвращается в свою человеческую форму. Изнуряющая температура упала до терпимого градуса, и не успела она и глазом моргнуть, как перед ней снова появился мужчина.

Руки Каспена легли ей на талию, нежно удерживая.

— Мы попробуем снова завтра, Тэмми. Не отчаивайся.

У Тэмми не было сил даже кивнуть.

Вместо этого она рухнула на него, слезы застилали ей глаза. Разочарование было слишком сильным для нее. Она никогда не чувствовала себя такой побежденной.

Каспен держал ее рыдающую, ожидая, пока она успокоится, прежде чем вынести ее из озера и пронести по проходу, бормоча успокаивающие слова всю обратную дорогу. К тому времени, как они добрались до его покоев, Тэмми крепко спала в его объятиях.

Когда она проснулась, первое, что она почувствовала, был стыд.

Тэмми не могла представить, что могло быть еще хуже. Она была совершенно безнадежна. Одно дело чувствовать себя не в своей тарелке как человек, но знать, что она еще и не может измениться, было ударом, которого она не ожидала.

Ты пока не можешь измениться. Это не значит, что ты никогда этого не сделаешь.

Каспен не спал и наблюдал за ней.

Я безнадежна, Каспен.

Каспен дотронулся пальцем до основания ее подбородка, поднимая ее голову к себе.

Я никогда больше не хочу слышать, как ты это говоришь.

Тэмми была на грани слез. Каспен прижался губами к ее губам.

Отдохни сегодня, Тэмми. Мы попробуем еще раз вечером.

К тому времени, как Тэмми вернулась домой, она расплакалась еще дважды, а взамен получила сильную головную боль. Работа в курятнике нисколько не успокоила ее, и, несмотря на то, что она с необузданной агрессией чистила курятники, настроение Тэмми только ухудшилось.

Было несправедливо, что Каспен мог так легко переходить из одной формы в другую. В этом должен был быть какой-то подвох, чего-то не хватало Тэмми. А что, если она никогда этого не поймет? Что, если она никогда не получит доступа к этой своей части — части, способной выполнить крестование? Слишком многое было поставлено на карту. Она должна справиться с этим. Ради Лео и себя самой. Она не могла взвалить на свои плечи бремя войны.

Ее мать, к счастью, снова отправилась в пекарню. Если это стало их новой нормой, Тэмми, конечно же, не собиралась ее останавливать. Она наслаждалась временем, проведенным в одиночестве в их маленьком домике, пользуясь возможностью понюхать брызги морской соли с туалетного столика своей матери. Прошло много времени с тех пор, как она им в последний раз пользовалась, и теперь она немного побрызгала на волосы, прижимая локоны к носу и глубоко вдыхая. По какой-то причине это заставляло ее чувствовать связь с Каспеном, и ей хотелось, чтобы коготь был внутри нее.

В этот момент раздался стук в дверь.

Тэмми вбежала на кухню, почти ожидая увидеть Лео на крыльце. Вместо этого там был лакей, который вручил ей письмо, прежде чем исчезнуть. Тэмми торопливо открыла его и прочитала:

Темперанс Вер,

Принц просит вас прибыть в замок на официальный бал через два дня.

Дресс-код — вечерняя одежда.

На обороте была записка, написанная неровными красными чернилами:

В этот раз я буду тебя пытать.





Глава 30




Тэмми не смогла удержаться от улыбки. Воспоминание о том, что она делала с Лео в карете, нахлынуло на нее лихорадочной волной, вызвав прилив жара к щекам. Затем, так же быстро, ее лицо вытянулось.

Два дня.

Это означало, что у Тэмми осталось всего две ночи с Каспеном. Две ночи, чтобы научиться переходу. Она скомкала письмо в руке. Ей надоело сдерживать себя.

Тэмми наскоро поужинала с матерью, прежде чем снова отправиться в пещеры. На этот раз Каспен ждал ее, и она знала, что это было сделано для того, чтобы предотвратить еще один инцидент, подобный тому, который произошел с Роу.

Они не потрудились зайти в его покои. Вместо этого они пересекли проходы, которые вели под гору, пересекли пустой внутренний двор, прежде чем продолжить путь в пещеру. Добравшись до озера, они вошли в воду точно так же, как прошлой ночью. Каспен повернулся к ней.

На этот раз мы попробуем что-нибудь новенькое.

Он наклонился, привлекая ее к себе для поцелуя.

Это не ново.

Она почувствовала его улыбку на своих губах.

Мы изменимся, пока будем вместе.

Ты имеешь в виду во время секса?

Да.

И как это поможет?

Каспен обхватил руками ее бедра, приподняв ее и обхватив ее ногами свою талию.

Я расскажу тебе об этом.

На самом деле Тэмми больше не слушала. Его член терся о нее, и она чувствовала, как в голове становится блаженно пусто. Возможно, Каспен был прав. Секс был для нее естественным, а секс с ним — тем более. Ничто не заставляло ее чувствовать себя более умиротворенной и живой, чем рядом с Каспеном.

Ты готова?

Тэмми кивнула.

Они оба тихо застонали, когда он вошел в нее.

Ее руки обвились вокруг его шеи, когда он медленно толкнулся вверх, их движения вызвали рябь на озере. Тэмми наклонила свои бедра навстречу его, позволяя ему полностью войти. Каспен покрывал поцелуями ее кожу, отвлекая ее от того, что, как она знала, должно было произойти. В конце концов, она потерялась в его объятиях, думая только о том, как ей хорошо.

Каждый раз, когда она начинала беспокоиться, Каспен успокаивал ее своим телом и разумом. Он ни в коем случае не позволял ей паниковать; ни в коем случае не позволял ей накручивать себя. Всякий раз, когда волна страха угрожала захлестнуть ее, он подавлял ее.

Сосредоточься на мне, Тэмми.

Сделать это было нетрудно.

Их тела были прижаты друг к другу — два существа, ставшие одним целым. Каспен притягивал ее ближе с каждым толчком, подводя к грани оргазма. Каждый раз, когда его бедра соприкасались с ее, ее клитор пульсировал.

Я хочу этого, Каспен.

Я знаю, что хочешь.

Он двигался быстрее, его глаза потемнели.

Я хочу этого.

Так сделай это.

Он рос так же, как и во время ритуала, его член становился больше, тверже и бугристее. Только на этот раз Тэмми хотела взять его — собиралась взять это. Она вцепилась в края своего разума, нащупывая ту же вибрацию силы, которую ощущала в сознании Каспена.

Ты сможешь это сделать, Тэмми. Присоединяйся ко мне. Будь со мной.

Теперь к удовольствию примешивалась боль, пронзавшая ее осколками разорванной молнии.

Я знаю, что ты сможешь это сделать.

Каспен верил в нее. Каспен знал, что она сможет это сделать.

Отпусти себя, Тэмми.

Больше ей ничего не хотелось.

Отпусти.

Она отпустила себя.

Всё в ней обрушилось разом. Озеро исчезло. Не было ни воды, ни пещеры, ни Каспена. Тэмми больше не было здесь, она больше не была твёрдой и осязаемой. Вместо этого она парила к чему-то, что узнавала — чему-то знакомому, но новому. Чему-то настоящему.

Каспен все еще был внутри нее, но место, куда она его брала, менялось — превращаясь во что-то, что могло вместить самую сильную его версию. Она услышала шипение и поняла, что шипела сама.

Посмотри на меня, Тэмми.

Глаза Тэмми распахнулись.

Впервые она увидела Каспена в его истинном обличье. Он был красив — гораздо красивее, чем был человеком, несомненно, красивее богов. Его тело было покрыто гладкой черной чешуей, более блестящей, чем грани бриллианта, отражающей и преломляющей свет калейдоскопическим водопадом. Она посмотрела в его глаза — глаза, которых больше не боялась, глаза, которые видели в ней самое худшее и всегда любили ее, несмотря ни на что.

Удовольствие исходило от нее. Каспен был внутри ее тела и в ее разуме, стимулируя и то, и другое одновременно, проникая в нее без ограничений. Дым окружал их, лаская каждую частичку ее тела, переплетая их еще сильнее. Она была слишком хорошо осведомлена об ощущениях в собственном теле, о том, как внезапно оказалась в гармонии с кровью в своих венах, смогла почувствовать, как напряглись ее мышцы.

Ее было не остановить. Наконец-то их силы сравнялись.

Теперь она понимала, почему Каспен обладал такой интуицией — почему он точно знал, как доставить ей удовольствие. Та же способность была дарована и Тэмми: она могла слышать биение его сердца, чувствовать едва уловимые изменения в том, как кровь бежит по его телу.

Каспен послал волну энергии прямо туда, где они были соединены.

Ох. — Тэмми закрыла глаза в полнейшем блаженстве. — Сделай это снова.

Ее окутал дым, и она выгнулась всем телом назад, так что теперь смотрела на сталактиты, нависающие высоко над ними. Он послал еще одну, и Тэмми чуть не потеряла сознание.

Еще раз.

Снова.

Еще.

Снова.

Каспен обхватил ее своим телом, полностью окружая, делая так, что она не чувствовала ничего, кроме него. Он посылал импульс за импульсом — гораздо более мощный, чем все, что он когда-либо посылал ей, используя коготь, — пока чернота не начала окутывать ее. Как раз в тот момент, когда она была уверена, что не переживет еще, Каспен послал последний импульс.

Наслаждение, какого она никогда не испытывала, захлестнуло ее.

Тэмми взревела от облегчения — от спасения — когда кульминация настигла ее. Никакие человеческие слова не могли бы описать такое изысканное блаженство. Каждая клеточка ее тела была горячей и открытой, охотно принимая волну за волной восхитительных ощущений, пока Каспен подталкивал ее далеко за пределы того, что, как она когда-либо думала, она была способна вынести.

Это был рай.

Ничто из того, что Тэмми чувствовала до сих пор, не могло сравниться с этим. Она чувствовала себя такой живой, такой цельной, такой наполненной чувствами. Тэмми хотела вернуть это — заставить Каспена почувствовать все, что чувствовала она. Она потянулась к своей силе и послала ему импульс, наслаждаясь волной удовольствия, которую подарил ей оргазм, и используя это, чтобы доставить ему удовольствие в ответ.

Каспен издал бешеный звук — звук жестокой радости. Тэмми послала еще один импульс, отчаянно желая снова услышать, как он издает этот звук снова. Как только она отпустила пульс, он послал еще один в ответ, вырывая дыхание прямо из ее груди.

Это была крайняя сенсорная перегрузка.

Тэмми никогда не приходилось так быстро отдавать и брать, никогда не была таким участником чужого опыта. Все, что она делала с Каспеном, он делал ей в ответ. Каждый импульс, который она посылала ему, возвращался десятикратно, пока она не почувствовала, как ее тело вибрирует от безудержной силы.

Они все еще были связаны, по-прежнему неразрывно слиты воедино. Тэмми хотела, чтобы это никогда не заканчивалось. Она знала, что Каспен прямо здесь, с ней, что они в этом путешествии вместе, что они будут поддерживать друг друга, что бы ни случилось.

Она не могла отличить один оргазм от другого. Они были бесконечными, сливаясь в один великолепный оркестр, который выворачивал ее изнутри. Внезапно в ее сознании расцвел голос Каспена:

Я хочу тебя всю, Тэмми. Отдайся мне.

Как?

Впусти меня до конца.

Каспен был так глубоко внутри нее, что она не знала, как впустить его дальше. Он уже окружил ее. Больше ей нечего было дать.

Открой свой разум.

Тэмми думала, что ее разум уже открыт. Но мгновением позже она почувствовала, как Каспен натолкнулся на барьер — тот, который защищал самую глубокую, чистую часть ее: ее душу.

Чтобы открыть ее, потребовалось бы абсолютное доверие, абсолютная капитуляция. Это означало бы показать ему все — ту часть, которую она хранила только для себя, ту часть, которая делала ее собой. Тэмми и представить себе не могла, что Каспен увидит это. Но не было никого другого, кому она предпочла бы это показать.

Она начала опускать барьер.

Каспен одобрительно зарычал. Тэмми почувствовала в нем зверя — зверя, который жаждал ее, даже когда она тоже была зверем. Его голод по ней был таким глубоким, что внезапный приступ страха охватил ее. Каспен немедленно подавил его, его хватка на ней крепла с каждым мгновением, когда они вот так соединялись.

Впусти меня, Тэмми.

Тэмми закрыла глаза и полностью впустила Каспена в себя. Она почувствовала, как он взял бразды правления, изливаясь в нее, заполняя ее разум, пока они не превратились из двух существ в одно целое. Тэмми никогда раньше не испытывала ничего подобного. Их разумы слились: она была равной частью Каспена и самой себя. Она тоже видела его душу, ее пламя было зеркалом ее души. Он гладил ее изнутри до тех пор, пока она не захныкала в его объятиях.

Ты кончишь со мной?

Она хотела этого.

Да.

Кончай, Тэмми.

На этот раз они кончили вместе.

Они вместе растворились в эфире, их тела брали друг у друга до тех пор, пока ни у кого из них не осталось ничего, что можно было бы отдать. Они были одним целым, они принадлежали друг другу.

Разум Каспена снова потянулся к ее разуму, но на этот раз в противоположном направлении, в противоположность тому, что они только что сделали, — к стороне человека.

Возвращайся со мной.

Было легко вернуться к себе. Ощущение было похоже на падение назад — так же просто, как ослабить хватку на великом потоке силы, который соединял ее с Каспеном, надеясь, что земля подхватит ее, когда она приземлится.

И это произошло.

Они снова были в озере, в пещере, снова вместе. Тэмми открыла глаза и увидела, что золотые глаза Каспена смотрят на нее. Она улыбнулась.

— Я сделала это.

Он улыбнулся в ответ.

— Конечно, ты это сделала. Ты можешь все, Тэмми.

— Я хочу сделать это снова.

Каспен рассмеялся, звук эхом отразился от наклонных каменных стен.

Как пожелаешь.

Они сделали это снова. И еще раз.

В какой-то момент они уже не могли даже говорить. Они просто двигались, дышали, существовали вместе — подчиняясь друг другу только своими самыми низменными инстинктами и необузданными желаниями. Сама Тэмми перестала существовать. Вместо этого она была едина с Каспеном, едина с Корой, едина со своим народом.

Каспен был прав — стало действительно легче. Тэмми переходила туда и обратно три раза, каждый раз быстрее, чем предыдущий, не используя ментальную связь Каспена, чтобы направлять себя. Они занимались сексом каждый раз, все дольше и дольше, пока, наконец, ни один из них не смог продолжать. На этот раз ее выносливость сравнялась с его.

Потом они лежали, тяжело дыша, на берегу озера, оба медленно возвращаясь в свои человеческие формы. Капли воды ручейками стекали по телу Каспена, и Тэмми наблюдала, как чешуя снова превращается в кожу. Она протянула руку, положив ладонь ему на грудь. Он накрыл ее руку своей, удерживая их вместе.

Это рай — быть с тобой вот так, Тэмми.

Она придвинулась ближе, запечатлев поцелуй на изгибе его плеча. Затем она забралась на него сверху, оседлав его бедра и заглядывая ему в глаза.

У них больше не было секса — Тэмми не смогла бы, даже если бы попыталась. Она просто нежно провела руками по его телу, ощущая тепло его кожи на своей. Каспен позволил ей сделать это, глядя на нее в ответ, его ладони мягко лежали на ее бедрах.

Они чувствовали истинное удовлетворение.

К тому времени, когда они направились обратно в покои Каспена, Тэмми была настолько измотана, что едва могла стоять прямо. Они шли медленно, держась за руки, останавливаясь только для томных поцелуев в темноте.

В конце концов, они прошли через внутренний двор, только на этот раз он не был пуст. Несколько василисков в человеческом обличье собрались в толпу, переговариваясь приглушенными голосами.

Вздрогнув, Тэмми узнала одного из них.

Роу стоял по другую сторону фонтана, разговаривая с другим василиском.

Тэмми инстинктивно шагнула ближе к Каспену, сжимая его руку для утешения. Он посмотрел на нее сверху вниз.

— В чем дело, Тэмми?

Она открыла рот, чтобы сказать ему. Но в этот самый момент они проходили мимо фонтана, и в поле зрения появилось все тело Роу. Предупреждение Тэмми замерло у нее на языке.

Член Роу исчез.

Это был не чистый порез. Деформированный холмик рубцовой ткани торчал у него между ног, как будто его оторвали, а не отрезали. Внезапно Тэмми задумалась, было ли это именно то, что сделал Каспен. Сама сила, которая потребовалась бы для такого поступка, вызвала у нее тошноту. Несомненно, Роу использовал свою силу, чтобы исцелить себя. Но характер травмы был настолько сильным, что Тэмми не могла представить, какую боль он испытал, прежде чем кожа снова срослась. Количество крови, которое он потерял, было почти смертельным. Его яйца тоже исчезли — там, где все когда-то было, ничего не осталось. Тэмми старалась не пялиться. Но она не могла отвести взгляд.

Тэмми знала, что Каспен зол на Роу за то, что тот пытался ее крестовать. Но только увидев искалеченное тело Роу, можно было по-настоящему понять размах его ярости. Роу пытался забрать то, что принадлежало ему. Взамен Каспен забрал ту часть Роу, которую василиски ценили больше всего — ту его часть, которая напрямую способствовала его статусу в обществе. Василиск без члена был неполноценен. Это означало, что он не мог участвовать в сексе — единственном акте, который имел значение для его народа, — так, как это могли делать все остальные.

Это означало, что ему больше нечего терять.

Слова Каспена промелькнули у нее в голове: крестовать чужую пару — это невыразимо жестоко. Тэмми подумала, не было ли это как-то более жестоко. Каспен сделал то, от чего Роу никогда не оправится — нечто такое же постоянное и болезненное, как потеря своей пары. Было бы лучше умереть. Конечно, это тоже был непростительный акт войны.

Тэмми начала задыхаться.

— Как ты мог... — начала она, но не смогла закончить.

Каспен просто продолжал идти, его голова была направлена прямо вперед.

— Я сделал то, что было необходимо, Тэмми.

Тэмми подняла на него глаза и не увидела ничего, кроме ярости. Не в первый раз она была поражена его силой. Это исходило от него волнами.

— Ты разозлил его, — прошептала она. То же самое она сказала ему после того, как он заставил Роу кончить после заседания совета. Только теперь Роу больше никогда не финиширует. И все это из-за Тэмми.

— Я знаю.

Каспен сказал это таким тоном, который давал понять, что он хорошо осознает серьезность своих действий.

Они не разговаривали всю оставшуюся дорогу до его покоев. Когда они забрались к нему в постель, Тэмми была так измотана ночными событиями, что заснула, как только голова коснулась подушки.

Проснувшись, она в полной мере ощутила последствия того, что они сделали на озере.

Ее человеческая форма болела. Ощущение было такое, как будто ее слишком растянули, как будто ее кожа больше не была нужного размера. Спорадическая боль между ног не проходила, и конечности внезапно налились тяжестью. Она будто потеряла равновесие. Казалось, она была чужой в своем собственном теле. Как раз в тот момент, когда она почувствовала желание запаниковать, теплые, уверенные руки коснулись ее.

Доброе утро, любовь моя.

Каспен не спал.

Доброе утро.

Тэмми повернулась к нему, запустив пальцы в его волосы и изучая его лицо. Было захватывающе видеть сходство между человеческим обликом Каспена и его истинным обликом. Его волосы были точно такого же цвета, как и чешуя; угол бровей идеально повторял треугольную форму лица василиска. Будто она, наконец, смогла увидеть каждую его черточку — понять его на самом подлинном уровне.

Она долго смотрела на него.

Каспен не пытался поцеловать ее. Он просто позволил ей смотреть, проявляя, казалось, бесконечное терпение, пока она нежно проводила кончиками пальцев по его виску, затем по щеке, затем по подбородку.

— Ты красив, — сказала Тэмми.

Каспен улыбнулся.

— Именно это я и говорю о тебе.

— Что ж. Я тоже считаю тебя красивым.

Он улыбнулся шире.

— Как ты себя чувствуешь?

Тэмми пошевелилась, издав стон.

— Все болит.

Каспен кивнул.

— Это нормально. Твое тело не привыкло к подобным изменениям. Сегодня вечером мы снова потренируемся.

При упоминании вечера Тэмми вспомнила, что произойдет завтра.

— Каспен, — тихо позвала она. — Бал.

Его глаза встретились с ее.

— Когда?

— Завтра вечером.

— Понимаю.

Наступила пауза, когда они вспомнили о Лео. Тэмми прижалась поближе к Каспену и спросила:

Мы все еще будем видеться после того, как я перееду в замок?

Каспен ответил немедленно.

Да.

Но как?

Мы найдем способ.

Тэмми больше ничего не сказала, потому что больше сказать было нечего. Даже если бы она смогла найти способ навестить Каспена, пока жила в замке, она все еще понятия не имела, что произойдет, если все пойдет по плану и Лео выберет ее своей женой. Что произойдет после свадьбы — после того, как она станет королевой? Лео не захочет иметь с ней ничего общего. А как же ее помолвка с Каспеном? Конечно, в какой-то момент они должны были пожениться. Но Тэмми понятия не имела, как проходят свадьбы василисков — были ли они хоть чем-то похожи на то, что делают люди, с церемонией и кольцами. Маленький золотой коготь на ее шее был единственным знаком их помолвки, и он был сделан из крови Каспена. Тэмми не могла представить, что за свадьба могла соответствовать такому акту. Но об этом она подумает не сегодня.

Сейчас она хотела каждую секунду, которую могла провести с Каспеном.

Каспен.

Да, Тэмми?

Поцелуй меня.

Каспен коснулся губами ее губ, и тревоги Тэмми улетучились. Ее тело слишком болело для секса. Но она все равно хотела этого, и Каспен никогда не мог устоять перед ней. Когда он скользнул в нее, она прикусила губу от боли. Каспен сделал паузу.

Мы не обязаны этого делать, Тэмми.

Я хочу.

Я понимаю. Но мы не обязаны.

Тэмми лишь притянула его ближе. Он входил медленно, нежно, все время поддерживая зрительный контакт, чтобы убедиться, что она полностью в его власти. В конце концов, он повернул ее на бок, войдя в нее сзади, так что их тела соприкоснулись — как два полумесяца на идентичной орбите. Тэмми закрыла глаза, растворяясь в ощущениях его члена, позволяя Каспену полностью взять инициативу в свои руки. Она была такой влажной, что он легко скользнул в нее, и ее тело вместило каждый дюйм длины.

Это отличалось от секса, который у них был в их истинных формах. Но Тэмми также нужно было трахаться вот так, по-человечески, чтобы она могла чувствовать связь с той частью себя, которая ощущала себя ею.

Вскоре она была уже близко.

Каспен перекатил её на живот, его движения стали быстрее и глубже, он входил в неё снова и снова, пока они не достигли оргазма вместе. Тэмми ахнула, когда волна эйфории захлестнула её, сжимая его член, а Каспен застонал, уткнувшись лицом в её затылок. Они ещё какое-то время оставались прижатыми друг к другу, его руки всё так же обнимали её. Потом он слегка отстранился, и его пальцы нашли её клитор, нежно лаская. Следом они скользнули внутрь, и лишь когда Тэмми почувствовала нарастающее давление между ног, она поняла, что он делает. Глубоко в её центре формировался ещё один коготь, идеально повторяя линии её тела изнутри. Тэмми снова ахнула, когда он коснулся клитора, принимая окончательную форму и доводя её до нового, ещё более яркого оргазма.

Другая рука Каспена потянулась к ее горлу, откидывая ее голову назад, чтобы он мог поцеловать ее, когда она кончит.

— Каспен, — выдохнула она ему в губы.

— Тэмми, — выдохнул он в ответ.

Он отпустил её. Коготь, твёрдый и неотступный, оставался внутри, и Тэмми наслаждалась его тяжестью.

Спасибо.

Не за что, Тэмми.

Они снова поцеловались. Наконец, Тэмми оторвалась.

Мне нужно возвращаться в курятник.

Он зарылся лицом в ее волосы, и она знала, что он вдыхает ее аромат.

Я хочу, чтобы ты осталась.

Ты же знаешь, что я не могу.

Он только крепче прижал ее к себе.

Пожалуйста, Тэмми. Останься.

Его просьба удивила ее. В его голосе прозвучал намек на отчаяние — на глубоко укоренившуюся тоску. Казалось, чем ближе они становились, тем больше он боялся ее потерять. Тэмми хотела успокоить его, но на карту были поставлены не только их отношения. У Тэмми были люди, которых она любила, которых нужно было защищать. Каспен мог защитить себя сам.

Нет.

Он со вздохом отпустил ее.

Они вместе прошли по проходу, и когда достигли начала тропы, Каспен снова притянул ее к себе. Он поцеловал ее в шею, прикусив мочку уха.

— Каспен, — взвизгнула она. — Ты должен меня отпустить.

Он только крепче прижал ее к себе.

Тэмми замерла, позволяя ему обнять ее. Это была другая версия Каспена, чем та, к которой она привыкла. Эта версия не была отчужденной, скрытной или резкой. Этот Каспен открыто тосковал. Этот Каспен нуждался в ней.

Что-то изменилось между ними на озере, когда их разумы объединились. Казалось, он оставил ей частичку себя, и Тэмми поняла, что, возможно, так оно и было. И, возможно, она оставила частичку себя взамен. Она понятия не имела, какое волшебство произошло в той пещере под горой, понятия не имела, насколько глубока теперь их связь.

— Каспен, — прошептала она. — Отпусти меня.

Он отпустил ее.

Тэмми вернулась в свой домик изменившейся женщиной.

Курятник больше не выглядел родным. Возможно, никогда не выглядел. Будь то замок с Лео или пещеры с Каспеном, Тэмми знала наверняка: её будущее больше не прячется за этими деревянными стенами.

Ее матери не было дома, она разносила яйца. Тэмми провела день, занимаясь домашними делами, наблюдая, как медленно тикают часы. Каспен посылал ей импульсы — их было слишком много, чтобы сосчитать. Тэмми наслаждалась ими. Она скучала по когтю внутри себя, и теперь, когда он снова был у нее, казалось, что часть ее вернулась на место. Она экспериментировала с отправкой импульсов обратно, практикуя то же самое, что делала в пещере с переменным успехом. Оказалось, что Тэмми еще не совсем привыкла к своей силе. В какой-то момент она послала импульс такой силы, что Каспен взревел от боли, выкрикнув слово на языке, которого она никогда не слышала.

Извини.

Его боль утихла, сменившись настороженным весельем.

Ничего страшного, Тэмми. Ты еще не умеешь управлять своей силой.

Я не хотела причинить тебе боль.

Мне не больно. Я просто… удивился.

Тэмми улыбнулась. В тот день она прислала ему еще несколько сюрпризов.

К тому времени, когда вернулась ее мать, у Тэмми уже не было желания оставаться в домике. Импульсы, проходящие через коготь, придавали ей энергии; это был ее первый вкус того, каково это — черпать силу из Каспена, и она жаждала ее израсходовать. Но вместо того, чтобы идти в пещеры, она хотела насладиться тем, что могло стать ее последней ночью в деревне — побыть молодой и импульсивной в последний раз.

Не раздумывая ни секунды, она накинула плащ и направилась к «Всаднику».Было ещё слишком рано, и она была уверена, что там никого не будет. К счастью, она ошиблась.

— Темперанс. — Габриэль широко развел руками, как только она распахнула дверь. Он сидел в их любимой кабинке, перед ним стояло несколько пустых пивных стаканов. — Давно не виделись.

Тэмми скользнула рядом с ним.

— Разве ты не должен быть в замке, помогать готовиться к балу?

— Я ранен, — сказал он и помахал большим пальцем, который был обмотан невероятным количеством бинтов. — Они отправили меня домой.

Тэмми сделала глоток пива.

— Как это случилось?

— У меня возникли небольшие разногласия с ножом для разделки мяса.

— Кто бы мог подумать, что столовые приборы могут быть такими опасными.

— Я думал о том же.

— Габриэль, — медленно произнесла Тэмми. — Спасибо.

Он склонил голову набок.

— За что?

— За… — Тэмми помолчала, вспоминая, как Габриэль защищал Лео во время Передачи Короны, как он оттолкнул деревенского жителя, который бросился на принца. Тэмми знала, что он сделал это ради нее, потому что понимал, даже после того, как лишь мельком увидел их вместе, как много Лео значил для нее, — все, — тихо закончила она.

Габриэль прижался губами к ее щеке.

— Все, что угодно, для тебя, дорогая, — сказал он так же тихо. Он обнял ее, притягивая к себе, — но хватит обо мне. Как поживает моя будущая принцесса?

В прошлый раз, когда Тэмми была здесь, она собиралась рассказать Габриэлю, что Каспен сделал с Джонатаном и Кристофером. Затем появился Лео, и вечер пошел в совершенно другом направлении. Так много всего произошло с тех пор, так много еще нужно было рассказать.

— Будущая принцесса устала.

Габриэль рассмеялся над этим.

— Я бы тоже устал, если бы трахался в двумя одновременно.

— Ну ты и трахаешься с двумя одновременно.

— О, это верно, — сказал он, постукивая здоровым пальцем по пивному бокалу. — Я так и делаю, не так ли?

Тэмми закатила глаза.

— Кроме того, я трахаюсь только с одним, — решительно заявила она.

Габриэль вопросительно поднял бровь.

— Это правда?

— Да.

— Да ладно тебе, Тэмми. Ты хочешь сказать, что еще не нырял в королевских водах?

Она покачала головой.

— Правда? Ты знаешь, что бал завтра вечером, верно?

— Я знаю.

— Что ж, тогда тебе лучше запрыгнуть на него, если хочешь получить шанс на корону. И под него, — он хлопнул ее по колену, — я имею в виду его.

Тэмми раздраженно закрыла глаза.

— В любом случае, ходят слухи, что король может помешать.

Глаза Тэмми снова распахнулись.

— Помешать чему?

— Отбору.

Габриэль встал, готовый заказать еще пива.

— Подожди. — Тэмми схватила его, потянув обратно вниз. — Как вмешаться?

Габриэль вздохнул, как будто этот вопрос был тяжким бременем, стоявшим на его пути пристрастия к алкоголю.

— Если ему не понравится, кого выберет Лео, он не разрешит свадьбу.

Ужас пронзил живот Тэмми. Она вспомнила, как Максимус сказал Вере, что она его любимица. — Но откуда ты это знаешь?

— Генрих сказал, что слышал разговор короля и лорда-камергера.

— Ну, и что же они говорили конкретно?

— Терпение, Темперанс, — проворчал Габриэль. — Знаешь, я немного пьян.

— Я знаю, — вздохнула Тэмми. Она ждала, когда он продолжит.

— Король сказал, «если он выберет ее, я выберу другую».

Ей не нужно было спрашивать, кого имел в виду король. Если бы Лео выбрал ее, Максимус не позволил бы им пожениться. Но Габриэль понятия не имел, что здесь поставлено на карту. Тэмми нужно было выйти замуж за Лео, чтобы предотвратить войну. Она должна была выиграть отбор. Другого выбора не было.

Тэмми больше не хотела выпивать.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Каспен ждет меня.

— На его члене.

За это Тэмми хорошенько пихнула Габриэля в бок.

Она выскользнула из бара и быстро зашагала по деревенским улицам. Она планировала задержаться во «Всаднике» гораздо дольше, возможно, пропустить стаканчик-другой. Но после этой новости она хотела только видеть Каспена — только хотела найти утешение в его объятиях.

Он ждал ее в пещере.

Тэмми сразу же почувствовала, что ее тянет к нему, как будто в ней проснулась сторона василиска в тот момент, когда он оказался рядом. Она задавалась вопросом, чувствовал ли Каспен то же самое, потому что он притянул ее к себе в поцелуе таком настойчивом, что у нее хватило дыхания.

Ты готова снова измениться?

Тэмми поцеловала его в ответ. Повторный переход означал секс, а она всегда была к этому готова.

Да.

Поцелуй длился еще мгновение, прежде чем Каспен взял ее за руку и потянул в темноту коридора.

Они едва успели пройти десять футов, когда это случилось.

Сначала она ничего не почувствовала, только легкий свист воздуха, когда кто-то появился перед ними. Было так темно, что она даже не могла разглядеть, кто это. Каспен рядом с ней напрягся.

Затем ее голова взорвалась болью.





Глава 31




Тэмми никогда раньше не испытывала подобной ментальной атаки. Она обрушилась на нее со всех сторон, пронзая каждую клеточку мозга и кромсая разум с жестокой настойчивостью. Рядом с собой она услышала крик Каспена и поняла, что он переживает похожее нападение.

Дураки. Вы оба.

Голос принадлежал Роу.

Его окутал дым. Тэмми увидела только яркую вспышку чего-то острого, прежде чем Каспен издал сдавленный стон боли, схватившись руками за шею. Между его пальцами сочилась темно-красная кровь.

— Каспен! — закричала она.

Присутствие Роу ворвалось в сознание Тэмми, сокрушая ее с мучительной силой. Она попыталась захлопнуть дверь между ними — отрезать коридор, по которому он мог добраться до нее, но Роу был слишком силен. У него было больше столетий практики обращения с дарами, дарованными василискам. Тэмми упала на колени, сдаваясь нападению.

Затем до нее донесся голос Каспена, полный агонии.

Изменись, Тэмми. Сделай это сейчас.

Но Тэмми не могла. Она была слишком новичком и испытывала сильную боль. Ментальная атака Роу калечила ее, лишая возможности доступа к силе, которой Каспен лишь недавно научил ее владеть.

Мне больно, Каспен.

Я знаю, Тэмми.

Паника сдавила ей грудь. Голос Каспена был слабым, как будто он был где-то далеко. Атака Роу застала его врасплох, и теперь они оба были уязвимы. Тэмми потянулась к нему, пытаясь притянуть ближе.

Чья-то рука схватила ее. Но это был не Каспен.

Глупая девчонка. Отвратительная и тупорылая. Думала, что за твои действия не будет последствий?

Тэмми не могла ответить. В любом случае, в этом не было смысла. Хватка Роу усилилась, его пальцы сжали кожу вокруг ее запястья.

Ты маленькая шлюшка.

Так же назвал ее Джонатан, — проверенное временем оскорбление, которое мужчины бросали женщинам, которых они не могли контролировать.

Тэмми ударилась спиной о твердый каменный пол, когда Роу яростно отшвырнул ее в сторону. Мгновение спустя тело Каспена рухнуло на землю рядом с ней. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и ее сердце чуть не остановилось от того, что она увидела. Кровь хлестала из раны на его шее, стекая по груди ужасными струйками. Он не исцелялся. Возможно, не мог.

Она никогда раньше не видела Каспена таким — сломленным и испытывающим боль. Тэмми видела, как у нее в хозяйстве умирало много животных. Она знала, как это выглядит, когда кто-то проходит точку невозврата.

— Каспен, — прошептала она тем, что осталось от ее голоса. — Крестуй меня.

Нет.

Это слово громом отозвалось в ее голове.

Да, — она настаивала. Это единственный способ.

Предпочту умереть.

Что ж. Я предпочитаю, чтобы ты не умирал.

Роу подходил все ближе.

Если я крестую тебя, между нами все изменится.

Между нами ничего не изменится. Я по-прежнему буду любить тебя, и ты по-прежнему будешь любить меня.

Его кровь стекала на каменный пол.

Наши отношения в том виде, в каком они есть сейчас, будут разрушены.

Только если ты решишь, что это так.

Ты будешь связана со мной. Ты будешь…

Я знаю, что произойдет. Я помню все, что ты сказал. Но тебе нужна сила, и я могу дать тебе ее. Это единственный способ.

Глаза Каспена закрылись.

Я не отниму у тебя свободу, Тэмми.

Даже если я прошу тебя об этом?

Это испортит саму твою природу. Ты не создана для того, чтобы быть ограниченной.

Я гибрид. Со мной все будет в порядке.

Ты этого не знаешь. Это может убить тебя.

Роу подошел к ним. Его лицо растянулось в маниакальной ухмылке, когда он наклонился вперед, протягивая руки. Время истекало, и они оба это знали. Возможно, это убьет ее. Возможно, он поработит. Но если Каспен ничего не предпримет, Роу убьет их обоих.

Голос Каспена был едва слышен в ее голове.

Я никогда не хотел этого для тебя.

Тэмми отправила свою следующую мысль изо всех оставшихся сил.

Я всегда хотела только тебя.

Каспен медленно открыл глаза. Он поднял руку, обхватив окровавленными пальцами горло Тэмми.

Ты должна знать только удовольствие.

Она закончила фразу.

Никогда не испытывать боли.

Он закрыл глаза.

Какое-то мгновение ничего не происходило. Затем что-то внутри Тэмми взорвалось, врезавшись в нее со всех сторон с большей силой, чем она могла себе представить.

Она не могла этого вынести. Ей нужно было больше.

Она хотела, чтобы это прекратилось. Она бы умерла, если бы это произошло.

Это была боль. Это было удовольствие.

Это было все.

Не было ни начала, ни конца. Ощущение расцвело из глубины ее естества до кончиков пальцев неумолимым щелчком с абсолютной ясностью. Это было похоже на погружение в идеально теплую ванну — словно парение в самом спокойном озере в мире. Ничто не могло пробиться сквозь теплое оцепенение, охватившее все ее тело. У нее не было ни проблем, ни забот. Не было ничего и никого, кто мог бы причинить ей вред. Был только полный экстаз.

Глаза Каспена распахнулись.

Они были чернее самой ночи, бесконечные ямы тьмы, которые вонзались в нее, как ножи. Рана на его шее быстро заживала, зашиваясь сама по себе, как будто ее никогда и не было. Губы Каспена искривила зловещая улыбка. Словно в трансе, он встал лицом к лицу с Роу, который открыл рот, но так и не смог заговорить.

Вместо этого Каспен щелкнул пальцами — жест был настолько небрежным, что Тэмми его почти не уловила, — и спина Роу выгнулась дугой, как будто кто-то сломал ему позвоночник пополам. Тэмми подумала, что именно это и произошло. Роу упал на пол, его лицо исказилось в крике.

Это было ужасно. Но Тэмми чувствовала только блаженство.

Каспен шагнул вперед и склонился над искалеченным телом Роу. С его пальцев все еще капала кровь, когда он схватил Роу за шею и начал сжимать. От плеч Каспена поднимался дым, клубясь по изогнутым стенам прохода.

Сквозь дымку восторга Тэмми ее мозг пытался что-то сказать ей. Она попыталась прислушаться, отталкивая волны бреда, вызванные крестованием, отчаянно пытаясь отогнать затуманенные воды разума. Наконец, сформировалась мысль.

Она попыталась встать, но не смогла. Вместо этого она подползла к Каспену, коснулась его плеча и тут же отпрянула. Его кожа раскалилась добела. Ее ошпарило так сильно, что боль пробилась сквозь действие крестования, решительно вернув ее к реальности. Она попыталась дотянуться до него своим разумом.

Каспен.

Он не ответил. Его разум был закрыт для нее, окружен непроницаемыми стенами пламени. Вместо этого она заговорила вслух.

— Каспен.

На его челюсти дрогнул мускул. Он не смотрел на нее.

— Прекрати, — произнесла она едва слышно.

Ногти Роу царапали тыльную сторону ладоней Каспена, оставляя еще больше следов крови.

— Каспен, — снова позвала она, на этот раз громче. — Пожалуйста, прекрати.

Он посмотрел на нее, и она вздрогнула от интенсивности взгляда.

— Почему я должен остановиться? — прорычал он. Его голос едва ли походил на человеческий.

— Если ты убьешь его, Сенека пойдут войной на Драконов. Твоя семья, Каспен.

Роу задыхался. Хватка Каспена усилилась.

— Он заслуживает смерти.

Тэмми изо всех сил потянула Каспена за руки, не обращая внимания на невыносимый жар его кожи. Это было все равно что тянуть за расплавленный камень.

— Твои братья и сестры тоже заслуживают смерти? — Она порылась в памяти, вспоминая имена, которые он называл ей так давно. — Аполлон, Агнес, Кипарис, Деймон? Что насчет них?

Каспен закрыл глаза. Глаза Роу были широко открыты, он смотрел на Тэмми с невероятной ненавистью.

— Ты сказал, что нет ничего, чего бы ты не сделал для своей семьи, — продолжила она. — Так сделай это.

— Не используй мои слова против меня.

— Это ты их произнес. — Ее дыхание было беспомощным рывком. Дым заполнял легкие. — Пожалуйста, Каспен. Смилуйся.

Это был второй раз, когда она просила его об этом. В первый раз он не согласился.

— Не заставляй меня быть тем, кем я не являюсь, Тэмми!

Эти слова прозвучали как рев. Он произнес их с такой язвительностью, — с таким отвращением, — что Тэмми поняла: пути назад нет. Одно дело, когда Тэмми просила его пощадить человеческую жизнь. И совсем другое — умолять за Роу — врага Каспена, того, кто ничего не сделал, кроме как пытался причинить боль им обоим.

Роу больше не сопротивлялся. Время было на исходе.

— Он того не стоит! — воскликнула она.

Каспен издал звук, ясно дававший понять, что он не согласен. Но Тэмми не могла позволить Каспену убить Роу. Это означало бы войну. Это означало бы, что мишень на спине Каспена и, соответственно, мишень на спине Лео. И все это было бы из-за нее. Она не могла допустить, чтобы на ее совести были еще какие-то смерти.

Даже Роу.

— Будь милосерден, — прошептала Тэмми. — Пожалуйста. Ради меня.

На мгновение Каспен не ослабил хватки.

Затем раздался убийственный шепот.

— Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя, Тэмми.

Наконец, он отпустил Роу, который захлебывался кашлем, схватившись за собственное горло. Каспен с отвращением усмехнулся ему сверху вниз, прежде чем посмотреть прямо на Тэмми.

— Это единственный раз, когда ты получишь от меня пощаду. Ты понимаешь?

Тэмми кивнула, потому что больше ничего не могла сделать. Она понимала, что просила слишком многого — что вынудила Каспена пойти против своих инстинктов, что он скомпрометировал себя ради нее.

— Я понимаю.

Каспен долго смотрел на нее, прежде чем выражение его лица смягчилось. Он снова коснулся ее шеи — на этот раз нежно — и беспокойство вернулось на его лицо. Это было все равно что наблюдать за медленным заходом солнца.

— Тебе где-нибудь больно? — спросил он.

Тэмми попыталась ответить ему, но обнаружила, что не может. У нее закружилась голова, как будто она вот-вот упадет в обморок.

Мгновение спустя она это сделала.



***

— Она будет жить?

Слова Каспена доносились до нее как в тумане. Она была где-то в тепле, под головой мягкая подушка. Покои Каспена. Она была в сознании, но, казалось, не могла пошевелиться.

— Она дышит. Кроме этого, я ничего не знаю.

Второй голос принадлежал Аделаиде. Какая-то смутная часть ее души испытывала отдаленную ревность.

— Что можно сделать? — прошептал Каспен.

— Ничего, — так же тихо ответила Аделаида. — Мы должны подождать.

Голос Каспена внезапно стал резким.

— Если ты лжешь мне, если это какая-то жалкая ревнивая уловка, чтобы занять ее место, я...

— Я бы никогда не опустилась так низко, — отрезала Аделаида, и Каспен замолчал. Прошла секунда. Она тихо продолжила. — Я не хочу продлевать твою боль, Каспенон. Это явно ранит тебя. Если бы у меня было решение, я бы с готовностью дала его.

Тэмми открыла глаза.

Каспен был первым, кого она увидела. Он сидел на краю кровати, озабоченно нахмурившись. Кровь Роу, так же как и его собственная, засыхала на его теле. Аделаида стояла, прислонившись к стене, и наблюдала за ними, скрестив руки на груди. Она была обнажена, и Тэмми старалась не смотреть на ее возмутительно идеальную грудь.

— Тэмми, — Каспен наклонился вперед, и Тэмми вздрогнула. Он отступил, на его лице промелькнуло беспокойство. — Как ты себя чувствуешь?

Что за вопрос. У нее не было ответа, вместо этого Тэмми задала свой собственный вопрос.

— Что она здесь делает?

Аделаида фыркнула.

— Обо мне ты должна беспокоиться меньше всего.

Тэмми села.

— Я сама решу свои проблемы.

— Тэмми, — Каспен снова наклонился вперед, и на этот раз она позволила ему. — Аделаида здесь, потому что последний известный гибрид принадлежал к гнезду Сенека. Она кое-что знает о твоем состоянии.

Тэмми посмотрела на Аделаиду, которая смотрела на нее в ответ.

— Ты... встречала кого-то похожего на меня раньше?

Аделаида покачала головой.

— Нет. Но моя семья слышала о гибриде.

На устах у Тэмми вертелась тысяча вопросов — слишком много, чтобы их задать. Она начала с…

— Сработало ли это?

Аделаида моргнула.

— Что сработало?

— Крест... Я имею в виду, я...

Тэмми посмотрела на Каспена.

— Связана ли ты со мной? — закончил он.

Тэмми кивнула.

— Я не знаю. — Каспен бросил взгляд на Аделаиду. — Мы связаны?

Аделаида пожала плечами.

— Откуда мне знать? Отдай ей приказ и узнай.

Брови Каспена взлетели вверх, затем сошлись на переносице.

— Да, — сказала Тэмми, полностью садясь. — Хорошая идея. Отдай мне приказ, Каспен.

Каспен перевел взгляд с одной женщины на другую, обе выжидающе смотрели на него.

— Какой приказ я должен тебе отдать?

— Все, что угодно. Но сделай так, чтобы я не хотела этого делать.

Рот Каспена дернулся.

Тэмми закатила глаза.

— И не смей быть жестоким по этому поводу. Клянусь Корой, если ты...

— Прекрати болтать, Тэмми.

На пол-удара сердца воцарилась тишина. Затем Тэмми непринужденно сказала:

— Грубо.

Аделаида хлопнула в ладоши.

— Хорошо. А теперь, если вы меня извините, я должна...

— Подожди, — сказала Тэмми. — Что еще ты знаешь о гибридах?

Аделаида колебалась. Ее взгляд метнулся к Каспену, который кивнул.

— Люди с кровью василиска редки, — медленно произнесла она. — Чрезвычайно редки. Твое существование это... аномалия.

— Что это значит?

— Две твои половины парадоксальны, — объяснила Аделаида. — Твоя сторона василиска — хищник, в то время как человеческая сторона — добыча.

Тэмми нахмурилась.

— Я не понимаю. Ты хочешь сказать, что мое тело пытается покончить с собой?

Аделаида покачала головой.

— Наоборот. Ты несешь в себе природное равновесие. Это чрезвычайно мощная штука.

Тэмми была ошеломлена этой информацией. Она должна была знать больше.

— Насколько мощная?

Аделаида сделала паузу, наклонив голову точно так же, как делал Каспен, когда что-то обдумывал. На мгновение воцарилось молчание, пока ее глаза блуждали по ней.

— Я не знаю, насколько, — сказала она наконец.

Еще одна пауза. Единственным звуком было потрескивание огня.

Аделаида нарушила молчание.

— Я знаю одно: вам двоим нужно быть осторожными. То, что случилось с Роу, не должно повториться.

Тэмми моргнула.

— Почему?

Аделаида кивнула на Каспена.

— В отличие от моей помолвки с Каспеноном, ваша связана кровью. Вы должны беречь друг друга. Если с кем-нибудь из вас что-нибудь случится, могут пройти столетия, прежде чем мы увидим еще один гибрид.

Легкие Тэмми сжались так сильно, что она едва могла дышать. Ничто из того, что только что сказала Аделаида, не имело для нее никакого смысла. Она сосредоточилась на одной вещи, которую поняла однозначно.

— Ваша помолвка?

Аделаида изящно приподняла бровь. Она взглянула на Каспена, все тело которого напряглось.

— Ты не сказал ей, что мы когда-то были помолвлены, — сказала Аделаида.

Это было утверждение, а не вопрос.

— Нет, — прошептал Каспен. — Я не сказал.

Аделаида взглянула на Тэмми, прежде чем склонить голову.

— Тогда, похоже, вам двоим нужно многое обсудить. Я, пожалуй, удаляюсь.

На этот раз Тэмми не остановила ее. Как только дверь закрылась, она повернулась к Каспену, который уже открыл рот. Тэмми опередила его.

— Ты говорил, что это ничего не значит...

— Это правда. Это...

— Ты говорил, что это был просто секс...

— Это был просто секс. Я никогда...

— Ты, блядь, был с ней помолвлен.

Услышав ее тон, Каспен поджал губы и замолчал.

— Ты солгал мне, — прошептала Тэмми.

— Нет, — Каспен резко покачал головой. — Ты спросила, значило ли это что-нибудь, и это ничего не значило. Это правда, что мы были помолвлены. Но это было не моих рук дело. Я не делал ей предложения, — он наклонился, чтобы коснуться золотого когтя на шее Тэмми, — как сделал тебе. Между мной и Аделаидой нет кровных уз. Это устроили наши семьи. Это было чисто политическое решение.

Тэмми все еще не знала, что такое кровные узы. Но с этим придется подождать.

— Политическое? — усмехнулась она.

— Да. — Он придвинулся ближе. — Это была стратегия, направленная на объединение гнезд Дракона и Сенеки, не более того. Я разорвал помолвку.

— И когда именно ты сделал это?

Теперь Каспен замолчал.

— Когда, Каспен? — снова спросила Тэмми, на этот раз твердо.

Он вздохнул.

— В первую ночь тренировок.

Волна ужаса захлестнула Тэмми.

— До или после нашей встречи?

По выражению его лица она знала ответ. Он все равно это сказал.

— После.

У Тэмми скрутило живот.

— Ты хочешь сказать, что был помолвлен, когда я раздевалась перед тобой?

Его голос был напряжен от боли.

— Да.

Тэмми почувствовала себя так, словно из нее вышибло дух. Это была ночь, когда она прикасалась к себе — ночь, когда она просунула коготь себе между ног.

— Но, Тэмми, — Каспен говорил быстро, явно пытаясь произнести нужные слова, — в тот момент, когда я встретил тебя, я понял, что должен покончить с этим. Я любил тебя с самого начала. Ты это знаешь.

Тэмми напряженно смотрела в огонь. Она не могла смотреть на него больше ни секунды.

Услышав ее молчание, Каспен сказал:

— Аделаида никогда ничего не значила для меня, Тэмми. Она подтвердит это, если хочешь.

Тэмми фыркнула. Последнее, чего она хотела, это чтобы Аделаида подтвердила что-либо о своей помолвке — или ее отсутствии — с Каспеном.

Когда она не ответила, Каспен попытался снова.

— Тэмми, я...

Но Тэмми подняла ладонь, и он замолчал. Горячее, обжигающее предательство скрутило ее внутренности в болезненный узел. Это было похоже на то, что она почувствовала, когда он сказал ей, что она гибрид. Тэмми попыталась унять сердцебиение, но это было бесполезно.

— Я хочу домой, — сказала она, резко вставая.

— Ты не можешь уйти. — Каспен тоже встал, следуя за ней к двери. — Ты должна перейти...

Тэмми резко повернулась к нему лицом.

— Ты думаешь, я хочу заниматься с тобой сексом после того, что ты мне только что сказал?

Каспен попытался дотронуться до ее плеч, но она стряхнула его руку.

— Нам не обязательно заниматься сексом, — сказал он. — Но ты должна практиковаться, Тэмми. Тебе нужно...

— Что мне нужно? Что, Каспен? Переход, чтобы я могла стать больше похожей на тебя? На лжеца?

Его челюсть сжалась.

— Тэмми, пожалуйста.

— Нет. Я не хочу этого слышать. Я иду домой.

— По крайней мере, позволь мне проводить тебя. Роу все еще может быть...

— Мне не нужно, чтобы ты провожал меня, Каспен. Мне ничего от тебя не нужно.

И с этими словами Тэмми выбежала из своих покоев.

Коридор был пуст, Роу давно ушел. Кровь Каспена засыхала в луже, и Тэмми перепрыгнула через нее, когда выходила. Она сорвалась с места, как только оказалась на тропе, и не останавливалась, пока не добралась до самого дома.

Ее мать была уже в постели, в доме стояла тишина.

Тэмми сразу же отправилась в свою комнату. Она вырвала коготь из промежности и сунула его в ящик комода, не желая получать ни единого сигнала от Каспена сегодня вечером. Она разорвала их ментальную связь, убедившись, что он никак не сможет получить доступ к ее разуму, даже пока она спит. Затем Тэмми забралась в постель и плакала, пока не уснула.

Следующее утро выдалось ветреным.

Тэмми не возражала, ее настроение соответствовало погоде. Когда мать постучала в дверь спальни, чтобы позвать ее завтракать, она просто притворилась спящей. Тэмми не хотела быть частью сегодняшнего мира. Она не хотела быть частью ничего из этого — мира Каспена, Лео, своего собственного. Некуда было пойти, негде спрятаться, негде укрыться от реальности ее положения.

Тэмми перевернулась на другой бок, уставившись в потолок. Она проследила глазами за знакомыми узлами на деревянных балках над кроватью и подумала, что видит их в последний раз. Она могла вспомнить сотни ночей, когда плакала, пока не засыпала в этой самой постели, — тысячу, когда она была слишком уставшей даже для этого. Все ее детство прошло в борьбе за то, чтобы вписаться в общество, за то, чтобы чувствовать себя правильной. Теперь, когда она знала правду, она почему-то не чувствовала покоя. Теперь существовало два мира, к которым она не принадлежала.

А что насчет кровных уз? Аделаида сказала, что то, что случилось с Роу, не должно повториться — что им нужно оберегать друг друга. Что она имела в виду? У Каспена был бы ответ. Но у Тэмми не было желания разговаривать с ним. Она не была заинтересована выслушивать еще какую-либо ложь.

Наконец, Тэмми поднялась. Ее мать была на кухне.

— Я видела приглашение. — Она указала на письмо на столе. — Ты готова к сегодняшнему вечеру?

Тэмми вздохнула. Ничто не могло подготовить ее к балу.

— Я не знаю, — сказала она.

На лбу матери появились морщинки сочувствия.

— Моя дорогая, — она подошла к Тэмми, приложив руку к ее щеке. — Ты зашла так далеко. Что значит чуть дальше?

Тэмми оцепенело сидела, уставившись на записку Лео.

Это была правда. Она зашла так далеко.

Тэмми молча позавтракала, прежде чем выйти во двор и заняться домашними делами. День тянулся медленно. Тэмми поговорила с Каспеном только один раз, бросив ему всего одну фразу , прежде чем снова прервать связь.

Не трудись присылать мне платье.

Она знала, что Лео пришлет. И действительно, когда она вернулась из курятника, на крыльце лежала посылка. Тэмми развернула ее в уединении спальни и разложила платье на кровати, чтобы видеть его во всю длину.

Оно было гораздо более официальным, чем другие платья, присланные ей Лео, и Тэмми знала, что это прямое отражение типа мероприятия, на котором она будет присутствовать сегодня вечером. В отличие от облегающих, открытых платьев, которые она носила раньше, это было больше похоже на «ПЛАТЬЕ». Оно было небесно-голубого цвета и сшито из мягкого дорогого шелка. Там была подходящая к нему шаль из тонкой прозрачной ткани с вплетенными в нее золотыми звездами. Несомненно, это была кропотливая ручная работа, Тэмми никогда не видела что-то более уникальное.

Она приняла ванну, вымыв каждый дюйм своего тела и волосы. Она подождала, пока мать займется приготовлением ужина, прежде чем проскользнуть в свою комнату и сбрызнуть локоны соленой водой. Затем натянула платье и шаль. В последнюю минуту Тэмми сунула коготь себе между ног. Хотя она и злилась на Каспена, мысль о том, чтобы оставить его в своей спальне, когда она, возможно, никогда не вернется, была для нее невыносимой. В тот момент, когда она вставила его, нежный, пробный пульс подтолкнул ее. Вопреки себе, Тэмми прикусила губу. Это было так приятно. И она знала, что Каспен тоже это понимает.

Пульсация участилась, и Тэмми ухватилась за край прикроватной тумбочки. Она поняла сообщение: Каспен, возможно, и не прислал ей платье, но ему и не нужно было. У него была эта связь с ней, эта глубокая связь, которую ничто — даже ссора, подобная той, что была у них прошлой ночью, — не могло разрушить. Тэмми издала тихий стон, когда пульсация усилилась.

Потом она остановилась.

Ее глаза распахнулись. Он прощупывал почву, напоминая ей, на что способен, соблазняя ее отплатить тем же. Тэмми испытывала сильное искушение установить их ментальную связь и послать ему ответный импульс.

Но она не сдавалась. Пока нет.

С этого момента ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Экипаж прибыл вовремя, и когда лакей постучал в их дверь, мать заключила ее в крепкие объятия.

— Я так горжусь тобой, моя дорогая, — сказала ее мать, целуя ее в щеку.

— Спасибо тебе, мама, — ответила Тэмми.

В безопасности объятий она вспомнила все, что было поставлено на карту, каждую причину, по которой она это делала. Дело было не в Каспене или Лео. Скорее в ее семье — единственном человеке, который приютил ее, вырастил и позаботился о том, чтобы ей было куда вернуться. Не было ничего, чего Тэмми не сделала бы для своей матери.

К тому времени, когда карета подъехала к замку, Тэмми уже смирилась со своей судьбой.

Она вошла в фойе с высоко поднятым подбородком, готовая ко всему, что принесет вечер. Бальный зал был потрясающе украшен. С потолка огромными букетами свисали цветы; великолепная хрустальная посуда стояла сверкающими башнями по всей комнате. К ее разочарованию, Габриэля нигде не было. Вместо этого рядом с ней внезапно появилась Лилли, сунув в руки бокал шампанского.

— Давно не виделись, Тэмми. Ты готова к сегодняшнему вечеру?

Тэмми уставилась на шампанское, наполовину раздумывая, не выпить ли его. — Готова, насколько это вообще возможно.

— Мой брат говорил о тебе всю неделю. На самом деле, это немного трогательно.

От этой информации у Тэмми потеплело на душе. Она хотела увидеть Лео. Ужасно.

— Он здесь? — спросила она.

— Должно быть, — прощебетала Лилли, делая глоток шампанского. — Наверное, обсуждает важные, царственные вещи с нашим отцом.

При упоминании Максимуса желудок Тэмми скрутило в узел. Она хотела спросить Лилли, будет ли король оспаривать выбор Лео, будет ли он препятствовать свадьбе. Но она не хотела, чтобы у Габриэля были неприятности. И она не хотела предполагать, что Лео выберет ее. Поэтому вместо этого она сказала:

— Пойду и найду его.

— Поступай как знаешь. — Лилли слегка помахала ей рукой, прежде чем упорхнуть.

Тэмми обменяла свое шампанское на виски, прежде чем сделать круг по бальному залу. Королевская семья сегодня была в полном составе; куда бы она ни повернулась, она видела шеи, уши и пальцы, с которых капало золото. От этого зрелища ее затошнило. Тэмми прислонилась к ближайшей колонне, пытаясь отдышаться. Она опустила барьер в сознании, но не потянулась к Каспену. Вместо этого она искала связь с другим — тем, который, как она знала, был где-то рядом. Когда она нашла его, то спросила:

Ты меня слышишь?

Слова растворились в пустоте. Прошли секунды. Тэмми попробовала снова.

Ты знаешь, кто я?

Долгая пауза. Тэмми уставилась на свой виски, ее сердце бешено колотилось о ребра. Затем голос ее отца ответил:

Да.

Надежда пронзила Тэмми.

Я вытащу тебя. Я все исправлю.

Ее заявление осталось без подтверждения. Вместо этого она услышала те же слова, которые уже слышала однажды:

Не доверяй королю.

Тэмми нахмурилась. Кое-что впервые пришло ей в голову, и она не могла поверить, что не догадалась спросить об этом раньше.

Какому королю?

Но их связь прервалась.

Тэмми допила остатки виски, пытаясь успокоиться. По правде говоря, она не доверяла ни одному из королей. Прежде чем она успела подумать об этом больше, она почувствовала еще один пульс.

На этот раз, вопреки здравому смыслу, она впустила Каспена.

И что же, по-твоему, ты делаешь? — спросила она.

Скучаю по тебе.

Тэмми закатила глаза.

Ты не прощен.

Еще один импульс.

Я знаю.

Ты собираешься извиниться?

Если ты этого хочешь.

Тэмми скрестила ноги, стараясь не задохнуться, когда он послал импульс такой силы, что ее клитор запульсировал.

Ты никогда не дерешься честно.

Я не вижу для этого причин.

Тэмми не могла ответить. Она была слишком сосредоточена на сопротивлении оргазму, который отчаянно хотел вырваться на свободу. Каспен был неумолим, посылая ей импульс за импульсом, пока она не возбудилась настолько, что почти не чувствовала его руки на своей талии.

— Тэмми.

Это был Лео. Пульсация внезапно прекратилась.

Она повернулась к нему лицом.

— Кора, — выдохнул он, широко раскрытыми глазами рассматривая шелковое платье и золотистую шаль. — Ты выглядишь… — он, казалось, не находил слов, тихо закончив — …небесной.

— Ты все лучше разбираешься в комплиментах, — сказала Тэмми.

Его лицо расплылось в улыбке.

— Я, конечно, рад это слышать.

Тэмми тоже улыбнулась, и на мгновение ее беспокойство исчезло. Она посмотрела на Лео, разглядывая его бархатный костюм и украшенную драгоценными камнями змею, приколотую к нему.

— Тебе нравится бал? — спросил Лео.

— Нет, — честно ответила Тэмми. Она наслаждалась другими вещами, но, конечно, не балом.

Его улыбка стала шире.

— Я так и думал. Тогда, может, отважимся на что-нибудь другое?

— Я не пойду в твою комнату, — коротко предупредила Тэмми.

— Я я что-то сказал про свою комнату?

Тэмми закатила глаза. Будь воля Лео, они бы никогда не покинули его комнату.

Он поднял руку, предлагая ей сгиб локтя.

— Я подумал, мы могли бы прогуляться, если хочешь.

— Твоему отцу это не понравится.

— И замечательно.

В ответ Тэмми положила руку ему на локоть, пока он вел ее через бальный зал во внутренний дворик и к лабиринту. Ее влага стекала по бедрам, свидетельствуя об оргазме, которому она едва сопротивлялась.

В тот момент, когда они вошли за огромные зеленые стены, Тэмми впервые за вечер почувствовала спокойствие. Шум бала стих, когда они углубились в лабиринт, воздух стал таким холодным, что Тэмми поежилась. Лео немедленно накинул ей на плечи свой плащ. На этот раз она не протестовала, вместо этого наслаждаясь тем, как ее окутывает его аромат. Пока они петляли по лабиринту, тяжесть вечера навалилась на нее.

— Лео, — сказала Тэмми так уверенно, как только могла. — Я в последней тройке?

Он опустил взгляд.

— А ты хочешь в ней быть?

Прямой вопрос. Прежде чем она успела ответить, они зашли в тупик.

Мир погрузился в тишину, пока они оба стояли неподвижно. Статуя человека в мантии нависала над ними, и Тэмми смогла разглядеть имя, выгравированное на табличке у ее основания: король Максимус III.

Отец Лео.

Тэмми повернулась лицом к принцу. Он смотрел на нее сверху вниз спокойно, с тем же отработанным самообладанием, которого она привыкла от него ожидать. Когда она все еще не ответила, Лео наклонился.

— Я прошу тебя отдать мне свое сердце, Тэмми. Я заслуживаю знать, можешь ли ты вообще это сделать, — прошептал он ей в губы.

Тэмми не могла вынести того, как он смотрел на нее. Это было похоже на то, как Каспен смотрел на нее — как будто она была чем-то чрезвычайно ценным. Чем-то стоящее.

— Я не могу пообещать тебе своё сердце, — прошептала она. — Но я могу пообещать, что оно всегда будет моим, чтобы отдать его тебе, когда решу.

Лео отодвинулся на долю дюйма.

Тэмми знала, что это не то, что он хотел услышать. Но пока этого должно быть достаточно.

— Лео. — Она подняла руку, обхватив ладонью его строгое лицо. — Ты просил меня не лгать тебе.

Он грустно улыбнулся ей.

— Просил.

Больше сказать было нечего. Тэмми поцеловала его.

По тому, как Лео поцеловал ее в ответ, она поняла, что он ждал этого всю ночь. Его руки немедленно потянулись к ее телу, блуждая под плащом, когда он прижал ее спиной к статуе. Его пальцы схватили ее за волосы, выгибая, чтобы поцеловать ее шею.

Когда его губы снова нашли ее, она перестала притворяться, что не хочет его.

Лео был теплым. И на вкус он был как мед. И его язык был просто раем, даже если это был не Каспен. Принц усадил ее на основание статуи, обхватив ее ноги вокруг себя. Она была окружена твердостью — тело Лео перед ней и холодный камень позади.

Только когда его рука скользнула ей под платье, Тэмми вспомнила, что он найдет у нее между ног.





Глава 32




Времени оттолкнуть его не было.

Тэмми застыла, когда пальцы Лео нашли ее центр, коснувшись кончика когтя. Его брови нахмурились в замешательстве.

— Что… — начал Лео, но не закончил. Он надавил на коготь, прижимая его к ее клитору.

Вопреки ее воле, из горла Тэмми вырвался тихий стон.

Лео отстранился.

— Что за черт это, Тэмми?

— Это...

Но хорошего способа объяснить это не было. И даже если бы он был, Тэмми могла сказать по выражению лица Лео, что, хотя он, возможно, и не знал точно, для чего предназначался коготь, он знал, что это как-то связано с Каспеном. Его следующие слова подтвердили это.

— Это от него, не так ли?

Тэмми кивнула, потому что больше ничего не оставалось.

— Для чего это?

Тэмми покачала головой.

— Для чего это, Тэмми?

—Лео, пожалуйста...

Но Лео уже скользил пальцами внутри нее. Он обхватил ими изгиб когтя, прежде чем грубо выдернуть его и зажать между ними. Мгновение они оба смотрели на влагу, блестевшую в лунном свете. Необъяснимый гнев отразился на лице Лео. Он повернулся и изо всех сил швырнул коготь в темный проход лабиринта.

— Нет! — закричала Тэмми.

Но он уже повернулся к ней, его пальцы заполнили пространство, где только что был коготь, входя в нее так быстро, что ее голова откинулась назад со вздохом.

Другая рука Лео потянулась к ее горлу, его глаза сузились, когда он притянул ее лицо к своему.

— Может, он и сделал тебя мокрой, но это я заставлю тебя кончить.

Она не смогла бы протестовать, даже если бы захотела. Пальцы Лео уже скользили внутрь и наружу с опытной точностью, убеждая ее тело отказаться от контроля. Мгновение спустя он уже опустился, и Тэмми во второй раз поняла, что значит, когда принц преклоняет перед ней колени.

Тэмми застонала, когда рот Лео коснулся ее влажности, слова, которые он написал на приглашении, бешено пронеслись в ее голове: В этот раз я буду тебя мучить.

Если это была пытка, Тэмми с радостью умерла бы от нее.

Лео точно знал, что делать. Он лизал ее уверенными, целенаправленными движениями, его язык погрузился глубоко в ее центр, прежде чем прокатиться по клитору. Тэмми схватила его за волосы обеими руками, прижимая к себе так, что все, что он делал, усиливалось десятикратно, так что она не пропустила ни секунды наслаждения.

Он поглощал ее, пожирал ее, насыщался ею до тех пор, пока она не перестала думать.

— Лео, — стонала она снова и снова. — Лео.

Она понимала, что он наказывает ее — заставляет вспомнить, как хорошо он мог заставить ее чувствовать. Такова была динамика между ними, их бесконечная битва. Теперь настала очередь Лео удерживать власть, а Тэмми уступить.

Его пальцы присоединились к языку, и на мгновение Тэмми увидела звезды.

Лео был неумолим, даже когда она крепче вцепилась в его волосы — даже когда она беспомощно хныкала его имя. Каспен заводил ее уже несколько часов, она были слишком близка. Но только когда Лео внезапно прикусил зубами ее клитор, ее бедра дернулись, и она с визгом кончила, наконец выпустив сдерживаемый жар, который накапливался в ней весь день.

В ту секунду, когда она вскрикнула, Лео встал. Не говоря ни слова, он одернул ее платье и зашагал обратно в лабиринт.

— Лео, подожди. — Тэмми спрыгнула со статуи и, едва переводя дыхание, побежала за ним. — Это лабиринт. Ты не можешь просто бросить меня...

Лео резко обернулся, его глаза сверкнули в темноте.

— Я могу делать все, что мне, черт возьми, заблагорассудится, Тэмми. В конце концов, это то, что ты делаешь.

— Это несправедливо.

— Разве нет?

— Ты же знаешь, я не могу контролировать его, Лео. Он...

— Ты можешь контролировать то, что вводишь в свое тело, Тэмми.

Он снова отвернулся, и Тэмми пришлось бежать, чтобы не отстать от него.

— Неважно, что я ввожу в свое тело. Он в моем сознании. Он всегда рядом.

Лео покачал головой.

— Так больше не может продолжаться.

Наконец-то они подошли к делу: наступил момент, когда терпение Лео лопнуло.

— И что ты предлагаешь мне делать?

— Я предлагаю тебе не обращать на него внимания.

— Я не могу.

— Не можешь? Или просто не хочешь?

Она остановилась, внезапно почувствовав боль. Лео очень хорошо знал, как ей было тяжело, как сильно она ненавидела положение, в котором оказалась. Если бы она могла облегчить это для себя — и для него — она бы это сделала. Но ее связь с Каспеном не была чем-то, что она могла просто отключить. Да она и не хотела. Это было намного сложнее всего, что Лео мог себе представить, и не было никакого способа объяснить ему это.

— Ты сказал, что не возражаешь, — прошептала она. — Ты сказал, что возьмешь от меня все, что смогу дать.

Лео тоже остановился, его руки по бокам сжались в кулаки.

— Я знаю, что сказал, Тэмми, — прорычал он, поворачиваясь к ней лицом. — Но я хочу большего. Я хочу от тебя всего. Того, что сейчас, уже недостаточно.

— Почему? — спросила Тэмми, и сердце предательски сжалось в груди. — Что изменилось?

Он покачал головой.

— В том-то и проблема, Тэмми. Ничего не изменилось.

Она уставилась на него, на грани слез, не веря своим глазам.

Лео наклонился, и она вытянула шею, чтобы посмотреть на него.

— Я хочу тебя всю, — сказал он намеренно. — Или я вообще тебя не хочу.

Они уставились друг на друга, оба тяжело дыша. Затем Лео отвернулся снова, и Тэмми весь обратный путь по лабиринту держалась в двух шагах позади него.

Когда они добрались до замка, Лео обернулся в последний раз.

— И, отвечая на твой вопрос, — отрезал он. — Да. Ты в последней тройке. Хочешь ты этого или нет.

Он ушел, оставив Тэмми одну на краю бального зала. Намек Лео был ясен: он наказывал ее за связь с Каспеном. Он знал, что ей было трудно любить их обоих — еще труднее, когда Лео представил себя в качестве достойного варианта. Было бы жестоко устранить ее, но еще более жестоко оставить ее в отборе. Он заставит ее сделать выбор, разорвать себя надвое.

Настоящая пытка.

Тэмми нашла ближайший стакан виски и опрокинула его в себя. Ей хотелось просто уйти. Но куда? Она не могла вернуться в пещеры. Не могла вернуться домой. Там не было места для нее — не было укрытия от бури. Ее единственным выходом было взять еще виски и затеряться в толпе, затеряться среди гостей, пока в конце концов она не напьется. В какой-то момент Габриэль нашел ее, быстро поцеловав в щеку, прежде чем исчезнуть обратно на кухню, помахав забинтованной рукой. Она едва заметила его. Вместо этого Тэмми наблюдала, как несколько лакеев устанавливают подиумы в конце бального зала. Их было всего три. Тэмми помнила, когда их было одиннадцать.

Раздался резкий дзынь-дзынь-дзынь, и Тэмми, обернувшись, увидел Максимуса, постукивающего ножом по бокалу вина.

— Спасибо вам всем за то, что вы пришли сегодня, — начал он, его проницательные серые глаза оценивающе оглядывали толпу. — Моя семья благодарна вам за поддержку.

Рядом с ним Лео нахмурился.

— Не будут ли любезны пять оставшихся леди выйти вперед?

Тэмми сделала последний глоток виски, прежде чем последовать за другими девушками на подиум. Они встали гуськом, как всегда, лицом к принцу. Максимус все еще говорил.

— Моему сыну пришло время принять важное решение. Три юные леди, которых он выберет сегодня вечером, будут жить в замке до конца процесса отбора. Когда он будет готов, мой сын выберет жену.

Рядом с Тэмми выпятила грудь Вера.

Максимус продолжил.

— В следующий раз, когда мы соберемся, это будет на свадьбе.

Ужас затуманил зрение Тэмми. Виски больше не помогал.

Лео шагнул вперед, и отбор начался.

Вместо того, чтобы подходить к девушкам, как он делал это в прошлом, Лео заставил их прийти к нему. Он протянул руку девушке, сидевшей справа от Тэмми, и толпа зааплодировала, когда она вышла вперед, взяла его за руку и ступила на второй подиум. Тэмми не знала имени девушки, да ее это и не интересовало. Она знала только имя девушки, которую Лео выберет следующей.

Вера.

Губы Максимуса растянулись в улыбке, когда Вера взяла Лео за руку и поднялась на первую трибуну. Толпа зааплодировала еще громче.

Тэмми стояла между двумя последними девушками, гадая, знают ли они уже, что шанса уже не нет. Она расправила плечи. Лео даже не протянул ей руку. Он просто посмотрел ей в глаза, прежде чем мотнуть головой в сторону третьей трибуны, направляя ее, как собаку, разучивающую трюк.

Снова последняя.

Тэмми не нужно было смотреть на Максимуса, чтобы почувствовать исходящую от него ярость, когда она вышла вперед, чтобы занять свой подиум. Она стояла там гордо, как и всегда, не позволяя никому здесь заставить ее почувствовать, что она стоит меньше, чем девушки рядом с ней.

Вера прямо-таки сияла, Тэмми чувствовала ее снисходительную улыбку даже отсюда.

Лео смотрел только на нее.

В его глазах была такая ревность… Такой гнев. Время поблажек явно прошло, принц больше не давал ей передышки просто потому, что хотел ее.

Придет время, когда тебе придется выбирать.

Будущее Лео было бы проще, если бы он выбрал Веру. Она была любимицей деревни и его отца. Если Тэмми хотела, чтобы он выбрал ее — и если она хотела спасти ему жизнь, — она должна была дать ему повод сделать это.

Кто-то тронул Тэмми за руку — слуга помогал ей спуститься с подиума. Тэмми вслед за двумя другими девушками вышла из бального зала и поднялась по лестнице. Они направлялись на этаж Лео. Поднимаясь по лестнице, Тэмми узнала высокий портрет отца и сына. Когда они достигли площадки, слуга проводил каждую из девушек в их комнаты. Комната Тэмми находилась в самом конце коридора, дальше всего от комнаты Лео.

— Вам что-нибудь принести, мисс?

Тэмми моргнула. Она хотела многого: чтобы Каспен извинился, чтобы Лео понял ее обстоятельства. Но она не могла получить ни того, ни другого. Поэтому она сказала:

— Виски.

Слуга кивнул и исчез.

Тэмми стояла одна, уставившись на кровать перед собой.

Все произошло так быстро. Только что она была на балу, а теперь заперта в замке, обреченная ждать, пока кто-то другой не решит за нее ее будущее.

Она не могла этого вынести. Ей нужно было поговорить с Лео.

Тэмми открыла дверь и вышла в коридор, готовая найти его. К ее удивлению, он уже был там, прислонившись к дверному косяку соседней комнаты.

Он был не один.

Вера хихикала, прижимая груди друг к другу, пока Лео накручивал прядь ее волос на кончики пальцев точно так же, как он накручивал прядь Тэмми. Его глаза скользнули к ней. Бесконечно долгое мгновение они смотрели друг на друга. Затем Лео жестоко приподнял бровь. Его рука легла на талию Веры, увлекая ее по коридору к своей спальне. Последнее, что Тэмми увидела перед тем, как закрылась дверь, были пальцы Лео, расшнуровывающие на спине ее платье.

Ей было не привыкать к одиноким ночам, но эта была одной из худших.

Коготь исчез, затерявшись в лабиринте. Каспен совершенно отсутствовал в ее сознании, пустота была такой ослепительной и чужой, что она едва могла это выносить. Тэмми не осмеливалась связаться с ним. Она даже не знала, что скажет. Он знал, что она в замке, знал, что принц выбрал ее.

И Лео.

Тэмми никогда не забудет выражение его лица, когда он затащил Веру в свою спальню. Она продолжала представлять его длинные пальцы, расшнуровывающие платье Веры, — пальцы, которые были внутри нее всего час назад. Без сомнения, они уже занимались сексом в кровати Лео с балдахином. Вера сделала бы все, что бы он ни попросил, бесконечно стремясь угодить принцу. От этой мысли ей захотелось плакать, и она забралась в свою постель, плотнее закутавшись в непривычные одеяла. В ее комнате было холодно, но она не стала разводить огонь. Она просто смотрела в потолок, думая о том, как только сегодня утром смотрела на потолок своей детской спальни — потолок, который столько раз желала никогда больше не видеть. Теперь же не было ничего, что она хотела бы увидеть сильнее. В конце концов, принесли виски, и Тэмми выпила его одним глотком.

Когда она заснула, ее сны были холоднее льда.



***

Виски не подействовало на нее благотворно.

Тэмми проснулась со стоном, массируя виски в попытке унять пульсирующую головную боль. Ее первая мысль была о Лео. Она представила, как он просыпается рядом с Верой, их обнаженные тела переплетаются, губы соприкасаются.

Этой картины было достаточно, чтобы виски пошло обратно.

Закончив в ванной, она подошла к шкафу, открыла его и обнаружила ряд платьев своего размера. Она взяла ближайшее, прежде чем положить руку на ручку двери спальни и замереть. Что дальше? Тэмми могла думать только об одном, и это, несомненно, было опасно. Но она была здесь, в замке, и использовала ситуацию в своих интересах, даже если это означало риск.

Она знала об этой части отбора еще со школы: девочкам предоставлялась полная свобода действий в замке, и они должны были проводить время с принцем, если он об этом попросит. Он спит с ними так, как посчитает нужным. Не было никаких правил относительно скорости или времени финальной части отбора: иногда девушки оставались в замке на несколько дней, иногда на месяцы. Теперь Лео был главным, и он выберет себе жену, когда будет готов.

Тэмми стояла в дверях, все еще колеблясь.

У нее не было никакого желания открывать эту дверь, если это означало увидеть Веру, выходящую из комнаты Лео, с растрепанными после секса волосами и остекленевшими глазами после ночи занятий любовью.

И все же она должна была открыть ее.

Коридор, к счастью, был пуст. Возможно, Лео еще даже не проснулся. Тэмми спустилась по лестнице на первый этаж, ее босые ноги касались позолоченных плиток фойе. Она немного постояла там, прислушиваясь к звукам замка. Из кухни донесся отдаленный взрыв смеха, и Тэмми поняла, что персонал готовит завтрак. Она на мгновение закрыла глаза, сосредоточив всю свою энергию на одном слове:

Каспен.

Он ответил немедленно.

Тэмми.

Я хочу увидеть своего отца.

Она ничего не сказала о процессе отбора, не упомянула ни о чем из того, что произошло прошлой ночью в лабиринте. Каспен почувствовал ее уклончивость, но не стал обращать на это внимания. Вместо этого он ответил:

Это плохая идея.

Почему?

Кто-нибудь может тебя увидеть.

У Тэмми были проблемы со слухом, казалось, они разговаривали через стену.

Еще рано. Вокруг никого нет.

Это небезопасно.

Я не спрашиваю разрешения, Каспен.

Он ощетинился. Какая-то маленькая часть ее наслаждалась его страданиями.

Тогда о чем ты просишь, Тэмми?

Ты знаешь, где его держат?

Нет. Не знаю.

Ты разве не спрашивал его? Или кого-нибудь из василисков, которые были здесь заключены?

Кровопускание ослабляет василисков. Они не могут использовать свой разум так, как это умеем мы.

Тэмми подумала о том, что ее разговоры с отцом всегда были краткими — максимум несколько слов, — прежде чем его голос затихал.

Прекрасно. Я спрошу его сама.

Она почувствовала его неодобрение.

Тебе нужно быть осторожной, Тэмми.

Я буду.

Ты должна...

Но его голос резко оборвался.

Каспен? Ты здесь?

Ответа не последовало.

Тэмми покачала головой, словно пытаясь прояснить мысли. Она побеспокоится об их связи позже. Каспен все равно был не тем василиском, с которым ей нужно было поговорить.

Тэмми снова сосредоточилась, ощущая чье-то присутствие поблизости. Когда она нашла его, то не стала терять времени.

Где ты?

Она стояла молча, ожидая ответа. Он ответил едва слышным шепотом.

Ниже.

Тэмми поджала губы, когда эта связь тоже исчезла. Это был их самый короткий разговор, и продолжать было особо нечего. Но нетрудно было догадаться, что означало — ниже, — Несомненно, в замке должны были быть подземелья, места, где члены королевской семьи держали предателей во время войны. И где они держали василисков после войны.

Тэмми проскользнула через замок в поисках первой лестницы, ведущей вниз. Когда она нашла ее, то быстро побежала, ступая на подушечках ног, чтобы не издать ни звука. Она уже прокручивала в уме историю на случай, если кто-нибудь ее найдет: она скажет, что искала кухню, что проголодалась после ночной попойки на балу. Это была ложь только наполовину; в животе у нее урчало, когда она спускалась по бесконечной лестнице.

В конце концов температура начала падать.

Она проходила мимо двери за дверью, не обращая на них внимания. Подземелья должны были находиться глубоко под замком, ниже, чем что-либо другое, далеко от того места, где слуга мог случайно наткнуться на нее. Ей казалось, что она шла целую вечность. Но затем она наткнулась на металлическую дверь.

По запаху в воздухе она сразу поняла, что прибыла на место.

Запахи смерти разложения ударили в ноздри, когда она нащупала в темноте ручку двери. Та даже не была заперта. Поблизости не было видно ни одного охранника — ни одного человека, наблюдающего за входом в длинный ряд темных, безнадежных камер. Сначала Тэмми была шокирован отсутствием охраны. Но в тот момент, когда она увидела, что находится в первой камере, она поняла, почему здесь внизу никого больше не было. Не было необходимости в охране, когда заключенные были так слабы.

Самка василиска в человеческом обличье была прикована к каменному полу. Больше в камере ничего не было, даже койки. Сложный клубок металлических проводов был приварен к пальцам василиска и уходил вверх, в отверстие в потолке. Тэмми понятия не имела, в чем заключается их функция, знала только, что они, должно быть, являются частью процесса кровопускания. Даже сейчас она могла видеть, как цвет проводов меняется с серебряного на золотой, прерывисто пульсируя, пока лицо василиска искажалось от боли. Сердце Тэмми разбилось при виде того, что с кем-то — с кем-то вроде нее — так обращаются. Это было отвратительно.

Все камеры были заполнены.

Тэмми не могла объяснить, как, но она знала, в какой камере содержится ее отец. Это было так, как будто ее тянула к нему невидимая связь, которая в первую очередь привела его в ее сознание. Тэмми проследила за их связью вдоль ряда камер, пока не дошла до самой последней, остановилась перед ней и, прищурившись, вгляделась в темноту.

Наконец-то он появился перед ней.

Даже прислонившись к грубой каменной стене, Тэмми могла разглядеть красоту своего отца. У него были широкие плечи, глаза отливали золотом. Но в отличие от сверкающей, расплавленной яркости радужки Каспена, глаза ее отца были тусклыми — почти медного цвета, — и Тэмми подумала, не было ли это следствием кровопускания. Он был высок, как и все василиски, но сгорбился под тяжестью многолетних пыток.

Ее сердце звало:

Отец.

Странно было говорить ему это слово. Тэмми ничего не помнила об этом человеке; к тому времени, когда она родилась, его уже не было. Но теперь она изучала его лицо и, несмотря на тусклое освещение, увидела их сходство. У него были такие же волосы, как у нее; сейчас они были гладкими, но Тэмми узнала те же локоны, обрамлявшие ее лицо. Его руки лежали ладонями вверх на коленях, к пальцам были приделаны серебряные проволоки. Даже в темноте Тэмми могла насчитать двадцать четыре веснушки на его ладонях. По двенадцать с каждой стороны.

Ее отец открыл глаза. Они уставились друг на друга.

Как тебя зовут, дитя мое?

Сердце Тэмми скорбно подпрыгнуло. Он даже не знал ее имени.

Темперанс.

Она не была уверена, но могла поклясться, что он улыбнулся.

Как тебя зовут?

Мать никогда не говорила ей.

Кронос.

— Кронос, — прошептала она вслух, представляя мир, в котором выросла, произнося это.

Ее отец склонил голову набок.

Тебе не следует быть здесь, Темперанс.

Она подошла ближе.

Я должна была увидеть тебя.

Это небезопасно.

Это снова был Каспен. Тэмми покачала головой, вцепившись пальцами в прутья клетки.

Я вытащу тебя отсюда. Тебе просто нужно продержаться до свадьбы.

Ее отец закрыл глаза.

Для меня слишком поздно.

Тэмми могла видеть, насколько он слаб — насколько опасно для него кровопускание.

Подожди, пожалуйста. Мне нужно знать — какому королю я не могу доверять?

Ему потребовалось много времени, чтобы ответить. Но наконец:

Нашему.

Бастиан.

Но почему?

Ее отец глубоко вздохнул, и кандалы, приковывавшие его к полу, тихо звякнули.

Превыше всего он ценит власть.

Большинство королей так делают.

Кронос покачал головой, движение явно причиняло ему боль.

Власть развращает.

Это было все, что он сказал. Тэмми подумала о том, что Бастиан уже сделал, чтобы обрести свою власть, о том, о чем он попросил Каспена. Власть развращала. Это было искушающе и жестоко. Это превращало мужчин в монстров, или, возможно, монстров в людей. Что хуже? Тэмми больше не знала.

Кронос заговорил снова.

Ты слишком долго медлишь. Уходи.

Тэмми крепче вцепилась в решетку.

Я не хочу оставлять тебя.

Уходи, дитя. И не возвращайся.

Тэмми знала, что он прав. Она и так пробыла здесь слишком долго. Лео, возможно, уже проснулся. Если он заметит ее отсутствие, это только разозлит его еще больше.

Она неохотно опустила руки, бросив последний взгляд на отца.

Я вернусь за тобой. Обещаю. Просто держись. Пожалуйста.

Он не ответил.

Больше сказать было нечего. Тэмми вышла из подземелья, пока не достигла лестницы, ведущей обратно в замок. Она поднялась по ступенькам так быстро, как только могла, и к тому времени, как добралась до первого этажа, ее икры протестующе кричали. Она как раз пересекала фойе, когда дверь гостиной открылась и появился последний человек, которого она хотела видеть.

— Темперанс, — медленно произнес Максимус, его оценивающий взгляд скользнул по ее босым ногам. — Что подняло тебя с постели в такой ранний час?

Вопрос был случайным. Подтекст — нет.

Тэмми мгновенно ощутила — Максимус понимает, что она рыскала в поисках того, что он намерен скрыть.

Когда она не ответила, король подошел ближе.

— Мой сын знает, что ты шныряешь по его дому?

В ответ Тэмми задала ему вопрос.

— Ваш сын знает, что происходит в его доме?

Максимус сделал паузу, его глаза сузились.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Ложь. Она могла иметь в виду только один секрет — одну ужасную, отвратительную вещь, которую члены королевской семьи держали при себе.

Тэмми тоже подошла ближе, вызывающе глядя на него снизу вверх, и снова спросила.

— Лео знает?

Максимус уставился на нее сверху вниз. Она почти видела, как крутятся шестеренки в его голове, решая, как реагировать.

— Он научится, когда станет королем, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Наконец-то Тэмми получила подтверждение невиновности Лео. Она скрестила руки на груди.

— И как, по-твоему, он отреагирует?

— Он поймет, что должен сделать все необходимое для сохранения равновесия в нашем королевстве.

— Пытки необходимы?

— Я уже говорил тебе, Темперанс, — сказал Максимус, как будто она была ребенком. — Василиски оказывают услугу. Их место ниже нас.

Когда он говорил ей эти слова много недель назад, Тэмми и не подозревала, что он имел в виду их буквально.

— Тебе не мешало бы помнить свое место, — продолжил он. — Или ты можешь обнаружить, что все решено за тебя.

Или ты можешь обнаружить, что все решено за тебя.

Тэмми вздернула подбородок.

— Я выбираю свое место. И на данный момент оно прямо здесь. В этом замке. С вашим сыном.

Ноздри Максимуса раздулись. Он наклонился, и она почувствовала запах сигар на его коже.

— Он никогда не будет твоим.

Она посмотрела прямо на него и сказала:

— Он сказал мне, что намерен жениться на мне.

Ложь далась легко, и как только она ее произнесла, по лицу Максимуса промелькнула ярость.

— Этого не случится, пока я жив.

— Ты не сможешь остановить нас.

— Так ли? — Максимус тоже наклонился. — Думаешь, ты первая недостойная девушка, в которую влюбился мой сын? Первая шлюха? У Телониуса есть свой типаж. И ты, Темперанс, в точности подходишь под него.

Ее не ранили бы мелкие оскорбления.

— Лео заслуживает того, чтобы самому выбирать свое будущее.

— Мой сын доказал, что не способен справиться с этой задачей.

Именно тогда Тэмми поняла, что их разговор гораздо глубже, чем просто ее ухаживания за принцем. Максимус имел в виду модель поведения Лео, то, как его сын последовательно предпочитал любовь долгу. Это было одно из лучших качеств Лео. Для Максимуса не могло быть ничего хуже.

— Ты ничего не можешь сделать, — отрезала Тэмми. — Он уже решил.

Максимус жестоко рассмеялся.

— Я уже исправлял ошибки моего сына раньше. Я без колебаний сделаю это снова.

Она замерла.

Король признавал, что он сыграл свою роль в разрыве отношений Лео с Эвелин. Возможно, он заплатил ей за то, чтобы она уехала из деревни.

Возможно, хуже.

— Я не Эвелин, — тихо сказала Тэмми. — От меня будет не так-то легко избавиться.

Максимус нахмурился, и Тэмми поняла, что он был не в курсе того, что она знала о первой любви Лео.

Тэмми воспользовалась преимуществом, добивая свою мысль:

— Однажды вы пыталась контролировать его. Если вы попытаетесь сделать это снова, я настрою его против вас.

Ноздри Максимуса раздулись.

— Ты не посмеешь.

— Так ли? — отрезала Тэмми. — И с удовольствием это сделаю.

Она подошла еще ближе, и глаза Максимуса расширились, когда она закончила:

— Когда Лео выберет меня, вы будете уважать его выбор. Если вы этого не сделаете, я скажу ему, что это вы разрушили его будущее с Эвелин. И вы потеряете его навсегда.

Максимус расправил плечи.

— Мой сын все понял бы.

— Да? — Тэмми раздраженно выгнула бровь. — Ваш сын уже считает вас жестоким. Почему-то я сомневаюсь, что это улучшит его впечатление.

Максимус открыл рот, чтобы ответить, но другой голос заговорил раньше, чем он успел.

— Тэмми?

Тэмми обернулась и увидела Лео на лестнице. Беспокойство за нее омрачило его лицо.

Он подошел ближе.

— Что происходит?

— Темперанс как раз уходила, — холодно сказал Максимус. — Она заблудилась по дороге на кухню.

Взгляд Лео по-прежнему был прикован к Тэмми. Она придала своему лицу нейтральное выражение.

— Да, — сказала она, небрежно пожав плечами. — Я была голодна.

Едва заметная улыбка тронула губы Лео.

— Ты всегда голодна, — тихо сказал он.

Улыбка исчезла мгновением позже. Они все еще были в ссоре, все еще сражались. Даже общий враг в лице Максимуса не мог свести ее и Лео прямо сейчас.

Принц повернул обратно к лестнице. Не оглядываясь на Максимуса, Тэмми побежала за ним. Она только что сказала королю, что принц намерен жениться на ней. Последнее, что ей было нужно, — это чтобы тот увидел, что они почти не разговаривают.

Когда она достигла лестничной площадки, Лео остановился.

— Чего хотел мой отец?

Тэмми поджала губы.

— Он предпочел бы, чтобы я не бродила по замку.

Лео бросил на нее взгляд.

— Это предпочтение вряд ли заслуживает личного разговора. Что он на самом деле тебе сказал?

Тэмми избегала его взгляда. Она хотела рассказать ему, что его отец сделал с Эвелин. Но еще не пришло время. Лео все еще был так зол на нее. Он не был готов, и она тоже.

Тэмми попыталась перевести их разговор на то, что Лео мог переварить.

— Он думает, что я недостаточно хороша для тебя.

Выражение лица Лео почти неуловимо смягчилось.

— Что ж, — пробормотал он. — Он ошибается. — Прошло мгновение. Выражение его лица снова стало жестким. — Он разговаривал с тобой сегодня?

Тэмми знала, что он имел в виду Каспена. Она решила быть честной.

— Да.

Лео кивнул, его челюсть напряглась. Она ожидала, что он уйдет, но он остался на месте.

— И что же он сказал?

Тэмми колебалась. Она, конечно, не могла рассказать Лео о Кроносе.

— Мы в ссоре.

Лео поднял брови.

— Это правда?

— Да.

— Какого рода ссора?

Тэмми не ответила.

— Что ж, — медленно произнес Лео. — Я надеюсь, вы двое сможете помириться.

— Надеешься?

К ее удивлению, Лео глухо рассмеялся.

— Да. Надеюсь.

— Почему? Я думала, ты хочешь, чтобы мы поссорились.

Лео усмехнулся, как будто ответ был очевиден.

— Гонка, выигранная по умолчанию, не является настоящей победой, Тэмми.

— Я личность, Лео. А не приз.

Он подошел ближе, и она почувствовала его энергию.

— Я знаю, что ты личность. Личность, способная делать выбор. Я хочу, чтобы ты выбрала меня, потому что я тебе нужен, Тэмми. Не потому, что ты с ним ссоришься.

С этими словами он ушел.





Глава 33




Она понимала, что ее наказание будет продолжаться — что Лео будет отдавать предпочтение двум другим девушкам, а не ей, возможно, на неопределенный срок, пока она сама не придет к нему.

Новые пытки. Повезло ей.

Она уединилась в своей комнате до конца дня. Слуга приносил ей еду, и она ела, не чувствуя вкуса. В какой-то момент она почувствовала, что присутствие Каспена снова овладело ее разумом.

От чистого отчаяния она впустила его, заговорив раньше, чем он успел.

Я все еще сержусь на тебя.

Тогда приди и разгневайся в моих объятиях. Я должен тебя увидеть.

Я в замке, Каспен. Я не могу просто уйти.

Найди способ.

Почему бы тебе не прийти сюда, если это так просто?

Это было ненастоящее предложение. Они оба знали, что он не может прийти сюда.

Будь благоразумна, Тэмми.

Тэмми закатила глаза. Затем вздохнула. Правда заключалась в том, что она хотела увидеть Каспена. Не имело значения, что она злилась на него. Она очень скучала по нему; ей казалось, что какая-то часть ее была неполной.

Если я приду, то только ночью.

Тогда я буду ждать тебя с…

Его фраза оборвалась.

Тэмми нахмурилась.

Каспен? Ты здесь?

Тэмми. Я…

Но он снова замолчал.

Их связь была прерывистой; она едва слышала его. Как будто кто-то открывал и закрывал дверь между их разумами. Тэмми не могла понять, почему это происходит. Их связь всегда была кристально ясной, независимо от того, насколько далеко они были друг от друга. Тем больше причин увидеться с ним.

К тому времени, как наступила ночь, Тэмми приняла решение.

Как только служанка убрала поднос с ужином, она распахнула окно своей спальни, перелезла через балкон и спустилась по решетке, пока ее ноги твердо не коснулись земли. Она посмотрела на окно Лео, гадая, с кем он будет спать сегодня.

Это не имело значения. Дело было не в них.

Она пошла по переулкам через деревню, огибая темные закоулки, чтобы ее никто не увидел. Последнее, в чем она нуждалась, так это в том, чтобы кто-нибудь заметил будущую жену принца на улицах после наступления темноты. Добравшись до леса, Тэмми позволила себе расслабиться. Пещера была такой же, какой она ее оставила — темной и глубокой, вход манил ее, как открытая пасть.

Там был он.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как она видела Каспена, но в то же время прошла и вечность. Он был так же великолепен, как и всегда, — если не больше, — и Тэмми задавалась вопросом, какие шансы у нее были против такой красоты.

— Тэмми.

— Каспен.

Он шагнул вперед, заключая ее в объятия. Как только его кожа коснулась ее, Тэмми почувствовала, что ее решимость угасла. От него приятно пахло, и он чувствовался еще лучше. Ее тело скучало по нему, даже если разум был в ярости. К тому времени, как они добрались до его покоев, руки Каспена уже стаскивали платье с ее плеч, и Тэмми не велела ему остановиться.

Каспен повалил ее на кровать в ту же секунду, как она обнажилась, раздвинул ей ноги и скользнул своим членом глубоко в нее. Его толчки были безжалостными, она едва могла отдышаться.

Тэмми перекатилась так, что оказалась сверху, вынуждая его посмотреть на нее.

— Каспен, — прошептала она. Это не было ни молитвой, ни увещеванием.

— Чего ты хочешь, Тэмми? Назови это.

В ответ Тэмми толкнула Каспена, его широкие плечи ударились о матрас, и он уставился на нее снизу вверх. Она лениво двигала бедрами, как будто ей нигде не хотелось быть, кроме как здесь.

— Скажи, что любишь меня, — прошептала она, оседлав его.

— Я люблю тебя.

— Скажи мне, что я — все, чего ты когда-либо хотел.

— Ты — все, чего я когда-либо хотел.

— Скажи мне, что я удовлетворяю тебя.

— Ты удовлетворяешь меня. — Он обхватил ее бедра обеими руками, потянув вниз по члену. — О Кора, ты удовлетворяешь меня.

Она трахала его медленно, смакуя каждое слово. Утверждения были едва ли не лучше самого секса. Услышав, что он чувствует к ней, она возбудилась сильнее, чем от всего, что он мог сделать с ее телом.

— Это для меня, Тэмми, — простонал Каспен. — Ты — вся для меня.

— Я сейчас кончу, — прошептала она.

— Так и должно быть.

Оргазм Тэмми нарастал медленно, непосредственно соответствуя уверенным движениям ее бедер. Она доставляла себе удовольствие — отдаваясь самой себе — убеждаясь, что Каспен знает, что ее нельзя принимать как должное. В тот момент, когда она достигла вершины наслаждения, Каспен схватил ее за бедра, наклоняясь так, чтобы войти в нее снизу.

Его бедра дернулись раз, другой, и на третий раз он внезапно вышел, шлепнув членом по ее животу и кончив на кожу.

Не теряя ни секунды, Тэмми схватила его член, крепко сжимая его и вытягивая все до последней капли спермы с кончика. Как только она была уверена, что он закончил, она наклонилась, обхватила губами чувствительную головку, сильно пососав — всего один раз — прежде чем посмотреть на него.

Он был для неё сплошной загадкой: чёрные глаза, преданное выражение лица.

— Тэмми, — прошептал он. — Сделай это снова.

Она улыбнулась.

— Скажи «пожалуйста».

Он даже не колебался.

— Пожалуйста.

Кто она такая, чтобы отказывать ему?

Она опустила голову, проводя языком по кончику его члена. Она уже чувствовала, как он снова становится твердым. Таков путь василиска.

— Все, Тэмми. Возьми меня в рот. Я знаю, ты можешь это сделать.

Он произнёс это на одном неровном выдохе. Она наслаждалась его желанием. Было невероятно слышать, что он так сильно нуждается ней. Она всегда нуждалась в нем. Теперь их роли поменялись, и Тэмми обнаружила, что ей это нравится.

— Умоляй, — прошептала она. — Умоляй меня, Каспен.

— Король не умоляет.

— Он делает это ради своей королевы.

Он застонал, и его рука скользнула к ее затылку.

— Соси мой член, Тэмми. Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Тэмми провела языком по кончику все еще дразня его — все еще отказываясь уступать.

— От чего бы ты отказался ради меня? — прошептала она.

— От всего.

Она прикусила зубами плавный изгиб головки, обхватив ладонью яички и сжала их.

— Титул?

— Да.

Еще раз сжала.

— Отец?

— Да.

Она позволила себе взглянуть на него. Его глаза были плотно закрыты, мышцы челюсти напряжены до предела.

— Ты серьезно? — прошептала она.

Его глаза распахнулись.

— Ты же знаешь, я не умею лгать.

Для нее этого было достаточно.

Тэмми взяла его член в рот, втягивая на всю длину в горло. По тому, как он застонал, она поняла, что он наблюдал, как она делает все, о чем он ее умолял. Было волнующе чувствовать его таким — беззащитным, полностью в ее власти. Каспен был могущественным созданием. И он принадлежал ей.

— Тэмми, — простонал он, запуская пальцы в ее волосы.

Когда он кончил, она проглотила все до последней капли. Она выпустила его член, расположившись над его телом так, что они оказались лицом к лицу.

— Кто я для тебя? — прошептала она.

Каспен приблизил свои губы к ее губам, прошептав одно-единственное слово ей в рот:

— Все.

Потом они лежали вместе, довольные тем, что ничего не делают, только прикасаются друг к другу.

Тэмми знала, что рано или поздно ей придется вернуться в замок. Но это означало возвращение к Лео, а она еще не была готова к этому. Кроме того, она пришла сюда не только ради секса.

— Я видела своего отца, — тихо сказала она.

Каспен нежно трогал ее пальцами. Он помолчал, прежде чем пробормотать:

— Как он?

— Едва живой.

Его пальцы проникли глубже.

— Я же говорил тебе не уходить.

— Ты не можешь указывать мне, что делать.

Его губы дрогнули.

— Это я знаю. — Он все еще прикасался к ней, но время секса прошло. Сейчас нужно было заняться делом.

— Каспен. — Тэмми оттолкнула его руку. — Аделаида сказала, что наша помолвка связана кровью. Что это значит?

Взгляд Каспена переместился на золотой коготь на ее шее. Он коснулся его.

— Это значит, что когда я дал тебе это, моя кровь связала наши жизни воедино, — сказал он. — Это древняя магия, и она необратима.

Тэмми в шоке восприняла эту информацию.

— Значит, если я умру...

Каспен тихо закончил.

— Я тоже умру.

Она была поражена его признанием, потрясена тем, на что он готов пойти, чтобы быть с ней и только с ней. Тэмми следовало бы разозлиться, что он сделал это — и так много другого — без спроса. Но на этот раз, казалось, она не могла сдержать ярость. Риск кровных уз был намного больше для Каспена, чем для нее. Было мало шансов, что он умрет от естественных причин или иным образом. Тэмми, с другой стороны, была гибридом. Она была оружием, на ее спине всегда висела цель. Она еще не овладела своей стороной василиска и была уязвима.

— Тэмми, — сказал Каспен. — Ты злишься?

Она покачала головой.

— Нет, но… кажется, это слишком рискованно.

Он кивнул.

— Это рискованно. Многие василиски предпочитают не связываться кровью именно по этой причине.

— Но ты решил связать наши судьбы.

— Да, — тихо сказал он. — Я так и сделал.

— Почему?

Каспен долго смотрел на нее. Его ответ был прост.

— Потому что ты мне нужна.

Это было знакомое чувство. Тэмми увидела это в его сознании в самый первый раз, когда он впустил ее, и она разделяла его. И все же этот жест был ошеломляющим. От внимания Тэмми не ускользнуло, что Каспен подарил ей маленький золотой коготь вскоре после их встречи. Он связал себя с ней, используя свою кровь, задолго до того, как они узнали что-либо друг о друге. Его любовь была настолько сильной — настолько уверенной. Тэмми не могла осмыслить такую ясность. Это было, мягко говоря, лестно. Но это также было проблемой. Если бы что-нибудь случилось с кем-то из них, пострадал бы другой. Второй в паре умрет. Аделаида была права. Им нужно было быть осторожными.

— Каспен, — позвала она. — Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу.

Он убрал локон с ее плеча.

— Все, что угодно.

— Я хочу поговорить с Аделаидой.

Каспен нахмурился.

— Тэмми, — тихо сказал он. — Я же говорил тебе, что я...

— Дело не в помолвке.

Он склонил голову набок.

— Тогда могу я спросить, почему ты хочешь поговорить с ней?

— Ты можешь спросить, — твердо сказала Тэмми, — но я не отвечу.

— Такая упрямая, — пробормотал он, проводя большим пальцем по ее нижней губе.

Тэмми не ответила. Она не была готова назвать гложущее семя сомнения, которое тяжелым грузом лежало на ее сердце. Пока нет. По крайней мере, пока у нее не будет доказательств.

— Хорошо, — наконец сказал Каспен, и она услышала беспокойство в его голосе. — Ты сможешь вернуться завтра вечером? — он спросил это так, как будто на самом деле спрашивал о чем-то другом, как будто хотел знать, как идут дела у нее с Лео.

Тэмми не знала, что ему сказать.

— Я постараюсь.

По крайней мере, это была правда.

Каспен кивнул, прежде чем притянуть ее к себе для глубокого поцелуя. Тэмми ответила, вложив в поцелуй все свои чувтсва, пытаясь впитать в себя последние остатки радости, прежде чем вернуться в замок. Когда поцелуй закончился, они просто мирно лежали, ища утешения в объятиях друг друга.

В конце концов, пришло время возвращаться.

Каспен держал Тэмми за руку до самого последнего момента, отпустив ее только тогда, когда они достигли начала тропы. Когда его пальцы разжались, она почувствовала холод.

Обратный путь был одиноким. К тому времени, как она добралась до замка, близился рассвет.

Спуститься по решетке оказалось намного легче, чем подняться обратно. Но каким-то образом Тэмми добралась до своей спальни и закрыла окно как раз в тот момент, когда начало всходить солнце.

Она проспала весь день. Больше делать было нечего.

Когда она проснулась, уже смеркалось. Тэмми попыталась восстановить свою связь с Каспеном, но едва ощущала ее. Ей нужно было поговорить с Аделаидой, и как можно скорее. Она уже собиралась снова вылезти в окно, когда раздался стук в дверь.

Это был Лео.

Она открыла дверь, и наступила тяжелая пауза, во время которой они смотрели друг на друга.

Затем Лео сказал:

— Тэмми.

— Лео.

— Мой отец устраивает званый ужин сегодня вечером, и я должен присутствовать.

— Как мило с твоей стороны.

— Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной на свидание.

Это было совсем не то, чего Тэмми ожидала.

— Но почему?

Лео проигнорировал ее удивление, спокойно ответив:

— Потому что я в настроении разозлить своего отца. Разве мы не разделяем этот интерес?

В этом он был прав.

— Я... — начала Тэмми, но остановилась. Ей нужно было увидеть Аделаиду. Было необходимо, чтобы она подтвердила ее подозрения. Но она не могла сказать об этом Лео.

Прежде чем она успела решить, что ответить, принц продолжил.

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли платье. Встретимся в фойе через двадцать минут.

Он ушел, не сказав больше ни слова.

Тэмми стояла с открытым ртом, потрясенная таким поворотом событий. Манипулировал ли ею Лео? Было ли это просто еще одной уловкой, чтобы склонить ее сердце в его сторону? Тэмми никогда не была уверена в нем. Несмотря на это, она умирала с голоду. И она определенно была в настроении разозлить Максимуса.

Поэтому, когда принесли платье, она натянула его.

Оно было слишком узким и с глубоким вырезом, чтобы подойти для ужина, но Тэмми все равно надела его, желая ублажить Лео, хотя бы на сегодняшний вечер. Золотой коготь все еще покоился между ее грудей, обрамленный значительным вырезом платья.

Лео ждал в фойе. Он смотрел, как она спускается по лестнице, сцепив руки за спиной, как будто хотел помешать себе прикоснуться к ней. Тэмми остановилась на нижней ступеньке, так что они оказались лицом к лицу.

— Это платье нелепое, — сказала она.

Его губы дрогнули.

— В том-то и идея.

— Ты развратный.

— Я принимаю это как комплимент.

— Это твоя прерогатива.

Лео протянул руку ладонью вверх, и Тэмми взяла ее. Он повел ее по коридору в ту же комнату, где девочки ждали начала «Резвых шестьдесят». Круглый стол был уставлен золотыми столовыми приборами и хрустальной посудой. Они прибыли последними. Лео выдвинул стул для Тэмми, и она осторожно села на него, стараясь устроиться так, чтобы не подчеркивать декольте. Рука Лео покоилась на спинке ее стула. Максимус сел прямо напротив, его грифельно-серые глаза впились в нее.

— Твой отец пристально смотрит на меня, — прошептала Тэмми.

При ее словах взгляд Лео метнулся к ее платью.

— У него есть на то веские причины.

— Я сильно сомневаюсь, что это платье повлияло на него так же, как и на тебя.

— Надеюсь, что нет.

Максимус все еще смотрел на нее. Становилось довольно неуютно.

— Заранее приношу извинения за все, чему ты можешь подвергнуться сегодня вечером, — прошептал Лео ей на ухо.

— И чему я могу подвергнуться?

— Неприятностям, — ответил он после недолгого молчания.

По тому, как Максимус смотрел на нее, словно она была насекомым на подошве его ботинка, Тэмми могла догадаться, какие неприятности могут быть неизбежны. С другой стороны, это не могло быть хуже того, чему она уже подвергалась всю свою жизнь. Максимус, может быть, и жесток, но не хуже Веры.

Единственным человеком, которого Тэмми узнала, была Лилли, которая сидела рядом со своим отцом, наблюдая за происходящим с сочувственным выражением лица. Другие стулья были заняты людьми, которых Тэмми не узнала. Она предположила, что это большая семья Лео, приехавшая на свадьбу.

— Ты не собираешься представить свою гостью к столу, Телониус? — холодно спросил Максимус.

Лео улыбнулся.

— Конечно. — Он встал, схватил Тэмми за руку и потянул ее за собой. — Пожалуйста, поприветствуйте мою спутницу, Темперанс Вер.

К ужасу Тэмми, все за столом посмотрели прямо на нее.

Прежде чем она успела понять, ожидают ли они от нее каких-то слов, Лео уже заговорил.

— Она одна из очаровательных женщин, претендующих на мою руку. Как вы можете видеть, у нее уже есть преимущество. — Он поднял руку, чтобы все могли видеть их сцепленные руки.

По столу прокатился смешок. Одной фразой Лео не только объяснил присутствие Тэмми на ужине, но и узаконил его. Там, где всего несколько мгновений назад она была объектом пристальных взглядов, теперь все улыбались ей. Он хорош в этом, поняла Тэмми. Обезоруживать людей было талантом Лео. Он делал это легко, одними словами. Она сделала мысленную пометку запомнить это о нем.

Когда они снова сели, Максимус спросил:

— Как тебе замок, Темперанс?

— Ох, — сказала Тэмми, удивленная, что он обращается непосредственно к ней. — Это... что-то.

— Должно быть, это совсем не то, к чему ты привыкла в деревне.

Тэмми была достаточно умна, чтобы распознать оскорбление, когда слышала его. Она отказалась заглатывать наживку.

— Здесь, безусловно, много чего происходит.

Максимуса прищурился. Ему не понравилось, что она отказалась играть в его игру.

— А чем занимается твой отец, Темперанс?

От этого вопроса у нее кровь застыла в жилах. Знал ли Максимус, что Тэмми была гибридом? Или он просто поддерживал разговор за ужином? Конечно, он не мог знать, что один из василисков глубоко под их ногами был ее отцом. Или мог?

— Моя мать держит птицеферму, — многозначительно сказала Тэмми.

Повисло тягостное молчание, когда все за столом посмотрели на Максимуса, который смотрел на них так, словно хотел плеснуть в нее вином.

— Цыплята, — усмехнулся он. — Как очаровательно.

Прежде чем она успела защититься, кто-то другой сделал это за нее.

— Не смей так с ней разговаривать, — рявкнул Лео.

Это был первый раз, когда Тэмми услышала, как Лео повысил голос, и от этого звука у нее по спине пробежал холодок. Он смотрел на Максимуса с чистым, живым отвращением, его руки были сжаты в кулаки под столом. Его реакция была настолько непропорциональна комментарию Максимуса, что Тэмми поняла, что это не могло касаться только ее.

Тэмми потянулась к нему.

Она коснулась руки Лео под столом, осторожно разжимая его пальцы. Затем она положила его руку к себе на колени, держа ее обеими руками. Лео не смотрел на нее, пока она это делала. Но когда Тэмми сжала его руку, он сжал ее в ответ, и его голос снова стал твердым.

— Прости меня, отец. Слишком много вина.

По столу разнесся нервный смех, и мгновение спустя болтовня возобновилась. Но Максимус не двинулся с места, глядя на своего сына с полнейшим презрением в глазах.

— Лео, — сказала Тэмми, привлекая его внимание.

Он повернулся, и в ту секунду, когда их взгляды встретились, выражение его лица смягчилось. Он наклонился.

— Что я могу для тебя сделать, Тэмми?

— Я умираю с голоду, — сказала она нарочито легким тоном.

Лео улыбнулся, хотя и немного натянуто.

— Тогда нам лучше тебя покормить.

Не успел он произнести эти слова, как появился дворецкий и начал подавать блюда с золотого подноса.

Еда была изысканной: нежный ростбиф, хрустящий картофель и ароматный зеленый салат. Это напомнило Тэмми о еде, которую она ела на своем самом первом свидании с Лео, когда они сидели во внутреннем дворике перед прогулкой по лабиринту. Было странно сидеть сейчас здесь с ним, в той же комнате, в которой она сидела до «Резвых шестьдесят». Они прошли долгий путь вместе, она и Лео. И путешествие было не таким уж плохим.

Следующий час был потрачен на обмен любезностями и светскую беседу. Они узнали, что другие гости действительно были большой семьей Лео, приехавшей в город на свадьбу. Эта мысль заставила ее занервничать, но она не показала этого. Вместо этого она смеялась, и улыбалась, и очаровывала себя их благосклонностью, притворяясь, что играет роль. И, возможно, так оно и было.

Женщина рядом с Тэмми допивала четвертый бокал красного вина.

— Знаешь, я никогда такого раньше не видела, — промурлыкала она, покачивая бокал.

— Чего? — спросила Тэмми.

— Змей.

— О, — сказала Тэмми. Затем нахмурилась. — Они выглядят совсем как люди.

— Привлекательные люди, я бы сказала. Каково это — трахаться с таким?

Брови Тэмми взлетели вверх. Она взглянула на Лео, который, к счастью, был занят разговором с мужчиной слева от себя. Она откашлялась.

— Это... меняет жизнь, — честно призналась Тэмми.

— О, я уверена, что это так, — промурлыкала женщина, наклоняясь еще ближе. — Может быть, мне повезет на свадьбе.

Тэмми моргнула.

— Василиски будут присутствовать?

— Должны. По крайней мере, так говорит моя сестра. Я рассказывала тебе о том времени, когда она...

Но Тэмми больше не слушала. Если василиски присутствовали на свадьбе, это означало, что они захватят власть в тот момент, когда она крестует королевскую семью. Это означало, что не останется времени на плавный переход от одного короля к другому, не удастся проследить, чтобы всё шло упорядоченно. Перемены будут мгновенными. Беззаконие. И, возможно, опасность.

Когда с основным блюдом было покончено, дворецкий подал десерт.

Перед ними поставили белое керамическое блюдо с шоколадным суфле. Оно было посыпано сахарной пудрой. Она дотронулась до него вилкой, потревожив нетронутую поверхность.

Лео наблюдал, как она съела первый кусочек.

— И? — спросил он.

— Довольно неплохо.

— Полагаю, это лучше, чем совсем плохо.

— Незначительно.

Лео рассмеялся, и при этом звуке Тэмми решила сделать то, чего не должна была. Она наклонилась ближе, понизив голос, чтобы слышал только Лео.

— Ты действительно хочешь разозлить своего отца?

Он выгнул бровь.

— Всегда.

Услышав его ответ, она прошептала:

— Накорми меня.

Мгновение Лео ничего не предпринимал. Затем знакомая ухмылка вернулась на его лицо. Он взял вилку, подцепил кусочек суфле и протянул ей. Тэмми наклонилась еще ближе, медленно облизывая прибор, не сводя глаз с Лео, пока делала это.

Максимус все это время наблюдал с разгневанным выражением лица.

Когда Тэмми доела, она прижалась губами к щеке Лео, оставив на его коже след от сахарной пудры. Она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

— И ты считала меня развратным, — прошептал он.

Она осторожно вытерла сахар с его щеки.

— Нужно уметь разбираться в людях.

За ужином последовали коктейли в гостиной, где, к счастью, Максимус оставил их наедине. Только когда огонь в камине угас и гости начали расходиться, Максимус бросил на нее многозначительный взгляд, на который она ответила тем же.

Лео обнял ее за талию, пока они вместе поднимались по лестнице, а когда они достигли лестничной площадки, он остановился как вкопанный. Тэмми подумала, что он мог бы что-то сказать или, возможно, приблизиться к ней. Вместо этого он закрыл глаза и откинул голову назад, прислонившись к стене.

Он глубоко вздохнул.

Тэмми уставилась на него, не зная, что делать. Казалось, что этот момент должен быть личным, и вопреки себе, ей стало жаль Лео. Внезапно Тэмми подумала, не впадает ли он в такое состояние после каждого званого обеда. Расти с таким отцом, как Максимус, было нелегко для него.

Она коснулась его груди.

Глаза Лео открылись. Он накрыл ее ладонь своей, удерживая их вместе. Они долго смотрели друг на друга. Затем Лео поднял другую руку, проведя кончиками пальцев под подбородком Тэмми. Возможно, она выпила слишком много вина. Возможно, она была просто подавлена событиями последних нескольких дней. Но по какой-то причине его прикосновение было таким приятным, что Тэмми невольно закрыла глаза, когда он провел кончиками пальцев по ее подбородку. Она наклонила голову, чтобы его ладонь могла обхватить ее щеку.

— Пойдем в мою комнату, — прошептал он.

Она покачала головой.

— Почему бы и нет, Тэмми?

— Потому что ты просто попытаешься заняться со мной сексом. — Даже несмотря на то, что ее глаза были закрыты, она знала, что Лео улыбается.

— Я бы и не мечтал об этом.

Она открыла глаза. Он улыбался.

— Обещаешь?

Лео улыбнулся шире.

— Для секса с тобой требуется твое согласие, Тэмми. И ты, по сути, только что отозвала его. Не было бы смысла пытаться. Но если ты настаиваешь, то да. Я обещаю.

Вместе они вошли в его комнату.





Глава 34




Она стояла у барной стойки, пока Лео закрывал дверь. Все было таким же, каким она запомнила: безукоризненно застеленная кровать, заставленные книгами полки, потрескивающий огонь.

— Не хочешь ли чего-нибудь выпить? — спросил Лео.

— Пожалуйста.

Он налил им обоим виски, прежде чем сесть в одно из кресел лицом к камину. Следуя какому-то внутреннему порыву, Тэмми поставила бокал с виски на край стола, подошла к Лео и свернулась калачиком рядом с ним. Он подвинулся, чтобы ей было удобнее, притянув ее к своей груди с глубоким, удовлетворенным вздохом. Они долго смотрели на огонь, не произнося ни слова.

Тэмми вдохнула его запах, наслаждаясь одеколоном, который остался на его шее. От него так хорошо пахло. Она наслаждалась и другими вещами. Ей нравилось, как его руки надежно обнимали ее. И то, как прядь светлых волос упала ему на лоб. Он был красив, поняла она. Или, может быть, она всегда знала, что он такой, но притворялась, что это не так. Тэмми попыталась представить, каково было бы просыпаться рядом с ним каждое утро до конца своей жизни. Прежде чем она смогла представить это, Лео посмотрел на нее.

— Тэмми, — пробормотал он.

Она не думала. Она просто прижалась губами к его губам.

Они медленно целовались, их тела прижались друг к другу в кресле. Тэмми ожидала, что руки Лео будут исследовать ее, но этого не произошло. Вместо этого она сама притянула его ближе. Это она запустила ладони ему под рубашку, пересчитывая ребра, ощущая угловатые линии торса. Она вспомнила, что сказал ей Каспен:

Ты моя, Тэмми. Отдашь ли ты свое тело другому, этого не изменит.

Тэмми прижалась губами к шее Лео. Ей хотелось попробовать его на вкус.

— Тэмми. — Принц отстранился, но едва заметно. — Прекрати.

— Почему?

— Потому что ты заставила меня пообещать не пытаться заняться с тобой сексом.

— Не вижу, чтобы ты пытался. Ты только что сказал мне остановиться.

— Из-за тебя мне довольно трудно сдержать это обещание.

На этот раз он отстранился всерьез, его глаза заблестели в свете угасающего костра. Его голос понизился до шепота.

— Ты не можешь представить, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас.

— Да, я могу, — Она провела кончиками пальцев вниз по центру его груди. — Но ты человек слова, помнишь?

— Становится невозможным им оставаться.

Тэмми хихикнула. Она ничего не могла с собой поделать. Было забавно дразнить его, заставлять сопротивляться ей, особенно когда она знала, как сильно он хотел сделать наоборот. Ей нравилось играть в эти игры с Лео. Между ними всегда было так — битва воли, проверка того, в чьих руках власть. Теперь власть была у Тэмми, и она не собиралась с ней расставаться.

— Скажи мне, что ты хочешь со мной сделать, — прошептала Тэмми.

— Все.

— А конкретнее?

Лео застонал, звук вибрировал глубоко в его груди.

— Я хочу сорвать это с тебя, — его кулак сжал бретельку ее платья, — и бросить в гребаный огонь. Я хочу, чтобы ты сказала мне, что тебе нравится, и я хочу, чтобы ты произносила мое имя, пока я это делаю.

— Еще, Лео. Будь конкретен.

Его рука легла ей на горло, притягивая ее голову к своей.

— Я хочу, чтобы ты раскрылась передо мной. Я хочу зарыться в твою пизду до тех пор, пока ты, блядь, не перестанешь дышать.

— Еще.

— Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Я не хочу делиться. Я хочу, чтобы мое имя было единственным на твоих губах, и я хочу, чтобы моя сперма вытекала из тебя.

— Еще.

Его последние слова были вымученным шепотом.

— Я хочу делать все, что ты мне позволишь.

Тэмми села.

Глаза Лео расширились. Затем, так же быстро, они сузились в голодном предвкушении, когда Тэмми оседлала его, так что они оказались лицом друг к другу в кресле. Она взялась за низ платья и стянула его через голову.

— Тэмми, — сказал Лео при виде ее обнаженного тела.

Палец Тэмми метнулся вперед, чтобы коснуться его губ.

— Не волнуйся, — прошептала она. — Ты сдержал свое обещание.

— Если ты скажешь, что на этот раз я не смогу прикоснуться к тебе...

— Прикоснись ко мне, Лео.

Лео не колебался.

Он схватил ее обеими руками, притягивая к себе на колени, так что она оказалась прижатой к твердому члену, который едва сдерживался брюками. Он застонал, и Тэмми двинула бедрами навстречу, потираясь о его член, чтобы сделать его еще тверже. Она взяла его руку и положила себе на бедро.

Глаза Лео закрылись. На мгновение показалось, что он не дышит. Затем его глаза распахнулись, и он взял верх, скользнув рукой между ее ног и запустив пальцы внутрь нее.

Тэмми ахнула, когда он скользнул внутрь, затем наружу, затем снова внутрь, с каждым разом загоняя их все глубже.

— С тебя капает, Тэмми, — прошептал он. — Это все для меня?

Тэмми кивнула.

— Скажи это, — приказал он.

— Это все для тебя.

— Еще раз.

Она накрыла его руку своей, приподняв бедра так, что его пальцы полностью проникли в нее.

— Это все для тебя, Лео. Только для тебя.

Тэмми взяла себя в руки, скользя вверх и вниз. Лео восхищенно наблюдал за ней, как будто никогда раньше не видел ничего подобного. Другая его рука блуждала, касаясь ее бедер, талии и груди. Она позволила ему сделать это, приспосабливаясь к его прикосновениям, показывая ему, как хорошо они могут двигаться вместе.

В какой-то момент Лео убрал пальцы, и Тэмми наблюдала, как он поднес их к губам, медленно слизывая ее влагу.

— Так чертовски мило, — пробормотал он.

Горячая, собственническая гордость охватила Тэмми.

— Только для тебя, — повторила она.

Она опустила свою руку между ног, и когда убрала ее, Лео тоже лизнул ее, скользнув языком в углубление между ее пальцами, при этом закрыв глаза. Он выглядел сияюще счастливым, как будто наслаждался своей последней трапезой на земле.

Как только он закончил, он поцеловал ее.

Она ощутила свой вкус на его губах, точно так же, как много раз на губах Каспена. Только на этот раз она также почувствовала привкус меда, сопровождавший поцелуй Лео, и этот вкус вызвал у нее такой аппетит, что она обхватила его член через ткань. Он был тверже камня и натягивал брюки, но Тэмми не отпускала. Вместо этого она повернулась и устроилась так, чтобы ее задница оказалась у него на коленях, а бедра по обе стороны от него.

Лео резко вдохнул при смене позы. Мгновение спустя он взялся рукой за ее волосы, откидывая голову назад, так что ее позвоночник выгнулся дугой у его груди. Другая его рука скользнула вверх по ее талии к грудям, сжимая сначала одну, потом другую, проводя пальцами по твердым вершинам сосков, пока она не захныкала под прикосновениями.

Тэмми выгнула спину еще больше, прижимаясь грудью к его ладони.

— Такая нуждающаяся, — прошептал он. — Что мне с тобой делать?

Тэмми сунула руку себе между ног, чтобы снова схватить его член.

Лео захрипел от прикосновения, его кулак сжался в ее волосах.

— Такая, ахренительно, нуждающаяся.

Его рука покинула её грудь, и Тэмми ахнула от внезапной пустоты. Затем его ладонь с сильным шлепком ударила ее по заднице, и она застонала, когда он резко подался вверх бедрами. Он шлепнул ее снова. И еще раз.

Она была такой мокрой, что пропитала его брюки.

— Сейчас ты повернешься, — сказал он, касаясь губами ее уха. — И кончишь.

Тэмми не смогла подчиниться достаточно быстро.

К тому времени, как она обернулась, Лео уже полностью раскрыл свою ладонь под ней, и она без малейшего колебания опустилась на нее. Тэмми терла себя взад и вперед быстрыми, сдержанными движениями, двигаясь все быстрее, пока ее влага не начала стекать по его запястью. Ее кожа была словно охвачена огнем — как будто одно прикосновение могло воспламенить ее.

— Вот и все, Тэмми, — сказал Лео, не сводя с нее глаз. — Давай.

Ее дыхание вырывалось короткими, отчаянными вздохами.

— Покажи мне, какая ты красивая, когда кончаешь.

Тэмми ничего не хотелось сильнее.

Она хотела, чтобы Лео увидел, что он сделал с ней — эффект, который он оказывал нее, даже когда она притворялась, что не хочет его, что какая-то часть ее принадлежит ему, даже если эту часть она не могла отдать.

В последнюю секунду Лео скользнул пальцами внутрь нее, прикасаясь прямо там, где она нуждалась в этом, заставляя ее тело получить то, что ему причиталось.

Кончая, она прижималась к нему всем телом, двигая бедрами с бесстыдной настойчивостью, упиваясь каждой последней секундой удовольствия, которое он мог ей предложить. Тэмми знала, что ему нравится видеть ее такой — открытой и беззащитной, беспомощно полагающейся на него в своем оргазме. Это подтвердило то, что они оба знали, но только один из них отрицал: она нуждалась в нем.

Потом они медленно поцеловались, она все еще обнаженная, Лео все еще одетый. Тэмми не сделала ни малейшего движения, чтобы раздеть его. Она сделала именно то, что хотела сделать сегодня вечером, и не собиралась делать ничего другого.

— Что нужно сделать, чтобы ты оказалась на моем члене? — прошептал Лео. Он все еще прикасался к ней, лениво играя с ее клитором, его рука была покрыта ее влагой.

Тэмми улыбнулась.

— Твоя вечная преданность.

— Она уже у тебя.

Она рассмеялась.

— Есть еще две девушки, которых ты можешь трахнуть, Лео.

— Я трахаюсь с ними только потому, что не могу трахнуть тебя.

Тэмми взяла его руки и положила их себе на груди. Он потрогал пальцами ее соски.

— Тогда, может быть, тебе стоит убрать их.

Он поднял бровь.

— Это то, что для этого потребуется?

Она пожала плечами, как будто это ее не касалось.

— Может быть.

Лео раздраженно откинул голову назад. Его руки оставались на ее груди.

— Дразнилка, — просто сказал он.

— Мазохист, — сказала она в ответ.

Он ущипнул ее за оба соска. Тэмми прикусила губу.

Она выдержала его пристальный взгляд, пока он ласкал ее груди, проводя своими длинными, тонкими пальцами сначала вверх по ложбинке, затем вниз, продолжая, пока его ладони не оказались на ее бедрах. Казалось, ему хватало простых прикосновений, он держал её так, чтобы ощущать максимум тепла её кожи. Тэмми наблюдала, как он снова погрузил пальцы в ее центр. Но вместо того, чтобы войти в нее, он поднял руку и распределил ее влагу по ее и без того твердому соску, втирая его в кожу до тех пор, пока не стало больно от желания. Он наклонился вперед и открыл рот.

— Лео, — простонала Тэмми, когда его язык коснулся ее груди.

Ее пальцы запутались в его волосах, когда он прикусил зубами сосок. Затем он щелкнул ее клитор, и она вскрикнула. Все в ней хотело притянуть его ближе, все в ней хотело большего. Но сегодня вечером он больше ничего не получит.

— Лео. — Она отстранилась. — Мне нужно идти.

Его хватка на ней только усилилась.

— Куда?

— Спать.

— Нет.

— Да. — Тэмми улыбнулась.

Он поцеловал ее. Его руки снова начали блуждать.

Тэмми отмахнулся от них.

— Веди себя хорошо, Лео.

Лео издал недовольный стон. Он прикасался к ней так долго, как только мог, до самой последней секунды, когда она, наконец, поднялась с его колен. Даже тогда он все еще прикасался к ней, поглаживая ее обнаженный живот, когда она наклонилась, чтобы поднять платье. Когда она встала, он откинулся назад, чтобы посмотреть на нее снизу вверх. Она посмотрела на него сверху вниз, развалившегося в кресле, с растрепанными волосами и блестящими глазами. Он выглядел сияющим.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — прошептал он.

Тэмми склонилась над ним, нежно поцеловав в шею.

— Я знаю, что хочешь.

— Пожалуйста, Тэмми, — он потянулся к ней, но она выпрямилась.

Она покачала головой.

— Ты должен заслужить ночные привилегии, Лео.

— Правда?

— Да.

— Тогда, полагаю, мне лучше это сделать.

— Полагаю, что так, — с этими словами Тэмми направилась к двери и оставила его.

Как только Тэмми вернулась в свою комнату, она бросилась к окну.

Она понятия не имела, как долго была с Лео. Слишком долго. Было поздно — или, возможно, рано, — и ей нужно было добраться до пещер и вернуться обратно, прежде чем кто-нибудь обнаружит ее отсутствие. Что, если Лео придет к ней в комнату утром? Что, если он придет к ней в комнату прямо сейчас?

Это не имело значения. Тэмми нужно было поговорить с Аделаидой.

Ее путешествие к пещерам было размытым пятном. В воздухе витало то электричество, которое появляется прямо перед дождем, и Тэмми бросилась бежать, пытаясь обогнать его. Она промчалась через деревню, в лес, прошла сквозь стену, ворвалась в пещеру и обнаружила, что та пуста. Тэмми ощупью пробиралась по коридору, не останавливаясь, пока не добралась до покоев Каспена.

Он уже был там, стоял у камина с Аделаидой.

— Тэмми, — немедленно ответил он. Его ноздри раздулись, и она вспомнила, как он узнал, что она была с Лео после поездки в экипаже, как почувствовал его запах на ней. Конечно, на этот раз он почувствует его. Но сейчас она не могла беспокоиться об этом.

— Каспен, — позвала она. — Мне нужно поговорить с Аделаидой наедине.

Каспен колебался. Тэмми знала, что он уже в неведении, уже беспокоится, что происходит что-то неподвластное ему. У нее не было возможности утешить его.

— Конечно, — тихо сказал он. — Жди столько, сколько тебе нужно.

Он запечатлел долгий, нежный поцелуй на щеке Тэмми, прежде чем стремительно выйти из комнаты. Тэмми подождала, пока закроется дверь, прежде чем повернуться к Аделаиде.

— В чем дело, Темперанс?

Тэмми собралась с мыслями, прежде чем заговорить.

— Я... больше не могу разговаривать с Каспеном.

Аделаида подняла бровь.

— Я имею в виду, своим разумом. Наша связь... разорвана. Она слабая. Я едва слышу его. — Тэмми помолчала, собираясь с духом, чтобы продолжить. — И я могу солгать. Впервые в жизни. Легко — так, как это умеют нормальные люди.

Аделаида скрестила свои идеально загорелые руки.

— Зачем ты мне это рассказываешь, Темперанс?

Она встретилась с ней взглядом.

— Потому что ты знаешь о гибридах. И мне нужно, чтобы ты сказала мне, что со мной не так.

— Я не могу быть уверена. — Аделаида элегантно пожала плечами. — Я не эксперт.

— Ну что ж, сделай предположение.

Она вздохнула.

— Когда это началось?

— Сразу после того, как Каспен крестовал меня.

Аделаида пристально посмотрела на Тэмми золотистыми глазами.

— Я никогда раньше не слышала ни о чем подобном. Сомневаюсь, что кто-нибудь слышал. Но вполне возможно, что... — она сделала паузу, и Тэмми показалось, что каждая клеточка ее тела подалась вперед. — Твоя сторона василиска... умирает.

— Что? Но крестование не сработало. Я не связана с Каспеном.

— Он не сработал с твоей человеческой стороной. Ты состоишь из двух половинок, Темперанс. Возможно, крестование могло выбрать только одну. И оно выбрало часть василиска.

— Ты говоришь это так, как будто у него есть собственный разум.

— Очень может быть, что так и есть. Каспен до тебя крестовал только василиска. Поэтому, когда он сделал это снова, крест был привлечен тем, что он знал. Та часть тебя, которая является человеком, была избавлена от его воздействия. Та часть тебя, которая является василиском, — нет.

— Итак... что же со мной будет?

— Я не знаю.

— Но если ты...

— Если бы мне пришлось предполагать, — сказала Аделаида, — я бы сказала, что ты... так сказать, ранена.

Сердце Тэмми упало в пятки.

Это объясняло все: ее неспособность разговаривать с Каспеном так же легко, как раньше, ее новообретенную способность лгать. Она теряла лучшую часть себя — ту, которую только начала узнавать.

Аделаида наблюдала за ней в сочувственном молчании.

— Что произойдет, если во мне полностью исчезнет сторона василиска? — прошептала Тэмми.

Аделаида вздохнула, мягко отвечая.

— То же самое, что происходит, когда что-то умирает. Оно перестает существовать.

— Но тогда я буду... — Тэмми не могла вымолвить ни слова.

Аделаида сказала это за нее.

— Ты станешь полностью человеком.

Реальность этого открытия медленно осознавалась. Если бы Тэмми стала полностью человеком, она потеряла бы способность к крестованию. Если бы это произошло, жизнь Лео была бы в опасности. Бастиан сказал, что ритуал был элегантным решением — что альтернативой была тотальная война. Если она не сможет использовать крестование, начнется кровопролитие.

— Как я могу это вылечить?

Аделаида поджала губы.

— Я не знаю, можно ли это вылечить. Но если бы это было возможно, для этого потребовалось бы значительное количество энергии.

Мысли Тэмми лихорадочно метались. Несомненно, порабощение королевской семьи даст ей значительную власть. Но только если она успеет сделать это до того, как в ней полностью исчезнет часть василиска. Она вздернула подбородок.

— Сколько у меня времени?

Аделаида вздохнула.

— Этого я тоже не знаю. Каспен крестовал тебя несколько дней назад. Это означает, что твоя сторона василиска умирала столько же. Если ухудшение вашей связи настолько серьезное, как ты говоришь, я бы предположила, что у тебя есть неделя. Может быть, меньше.

Неделя. Может, меньше. Тэмми изо всех сил старалась не обращать внимания на панику, угрожавшую охватить ее.

— Не говори Каспену.

Аделаида открыла рот, чтобы возразить.

— Не говори, — настаивала Тэмми. — Он никогда не простит себе, если узнает, что это его вина. Обещай мне.

Но василиск покачала своей прекрасной головой.

— Неважно, что я обещала. Он узнает, когда больше не сможет говорить с тобой мысленно. Скорее всего, он уже начал ощущать последствия. Это неизбежно, Темперанс.

Тэмми сдерживала слезы.

— Послушай меня, — настойчиво сказала Аделаида. — Это наименьшая из твоих забот. Ты должна помнить, что связана с Каспеном кровными узами.

Тэмми закрыла глаза, осознав, что собиралась сказать Аделаида. Ничто не могло подготовить ее к тому, что она услышит это.

— Его жизнь связана с твоей. — Аделаида наклонилась ближе. — Если часть тебя умрет, особенно часть василиска...

Тэмми закончил за нее.

— Каспен тоже умрет.





Глава 35




Аделаида не стала задерживаться. В любом случае, больше сказать было нечего. Она оставила Тэмми у костра, и мгновение спустя Каспен вернулся с явным беспокойством на лице.

— Тэмми, — пробормотал он, уже обнимая ее. — Поговори со мной. Пожалуйста.

Тэмми закрыла глаза. Что она могла ему сказать? Что часть ее умирала? Что он тоже умирал? Не было способа сказать это. И, кроме того, Аделаида была права. В конце концов, он узнает.

Когда Тэмми не ответила, Каспен снова заговорил.

— Тэмми, — сказал он тихо. — Я знаю, что у меня не было… того, что тебе нужно в последнее время. Но я не могу вынести, когда ты отгораживаешься от меня.

Осознание поразило ее.

Каспен думал, что это было причиной того, что их связь была слабой последние несколько дней. Он думал, что она разозлилась из-за его помолвки с Аделаидой, что она нарочно отталкивает его, чтобы наказать. Ничего более далёкого от истины и представить нельзя.

Тэмми подняла на него глаза, теряясь в его золотых омутах.

Она подумала обо всех решениях, которые Каспен принял за нее — решениях, которые касались ее тела. Он сделал предложение, не сказав ей, он дал ей свой яд, он связал их жизни вместе кровью. Он сделал все это, чтобы защитить ее. Теперь она понимала это больше, чем когда-либо прежде.

Они через столько всего прошли вместе, выжили вместе. Тренировка, их помолвка, ритуал — даже Роу. Каспен был ее якорем. Она не допустит, чтобы с ним что-нибудь случилось. Она сделает все необходимое, чтобы спасти его — и себя.

Теперь настала очередь Тэмми защищать его.

Ее путь был чист. Она выйдет замуж за Лео. Она возглавит королевскую семью. Она излечит в себе сторону василиска, прежде чем Каспен узнает, что умирает. Пришло время ему доверять ей, как она когда-то доверяла ему. Теперь Тэмми хранила секреты. И она не собиралась извиняться за это.

— Я не хочу отгораживаться от тебя, — прошептала она ему в грудь.

Пальцы Каспена нежно перебирали ее волосы. Его желание было очевидным, она чувствовала твердость его тела, то, как он притягивал ее к себе. Его губы были на ее шее. Тэмми позволила ему поцеловать себя на мгновение — всего одно бесконечное мгновение — прежде чем отстраниться.

— Каспен, — прошептала она. — Мне нужно возвращаться.

Его хватка только усилилась.

— Тэмми, — сказал он низким голосом. — Тебе нужно измениться.

Он был прав. Ей нужна практика. Но она не могла здесь задерживаться.

— Я не могу остаться, Каспен, — снова сказала она, на этот раз мягко.

Его хватка все еще не ослабевала.

— Мы должны подготовить тебя, Тэмми.

Но времени на подготовку не было. Не сейчас — не тогда, когда было почти утро. Если Лео узнает, что она уходила повидаться с Каспеном, свадьбы, на которой можно было бы совершить крестование, не случится.

— Я приду снова, как только смогу, — сказала она. — Обещаю.

Каспен был недоволен. Она почувствовала это по тому, как он поцеловал ее в начале тропы, слишком крепко прижимая к себе. Он скучал по ней. И она скучала по нему. Но нужно было учитывать не только их отношения. Жизнь Каспена теперь висела на волоске.

Пока она была в пещерах, пошел сильный дождь, и Тэмми изо всех сил старалась не сбавлять темп на грязной тропе. Когда она вернулась в замок, солнце уже почти взошло. Решетка была скользкой, она дважды чуть не упала, но ей удалось дотащиться до своей спальни целой и невредимой, провести пальцами по своим спутанным локонам и стряхнуть с волос влагу.

Внезапно раздался стук в дверь.

Тэмми застыла. Не было времени ни принять ванну, ни привести себя в порядок. Все, что она могла сделать, это закинуть грязные туфли под кровать, сорвать с себя платье и накинуть халат на плечи, прежде чем открыть дверь.

Лео стоял перед ней.

— Тэмми, — сказал он, задыхаясь. — Хорошо, что ты проснулась. Я пришел сказать тебе, что я... — он замолчал, коснувшись ее мокрых волос. Он нахмурился, и сердце Тэмми пропустило удар.

— Я приняла ванну, — сказала она.

Но хмурое выражение на лице Лео не изменилось. Он стоял совершенно неподвижно, когда его взгляд скользнул ей за спину, где на полу валялось скомканное платье. Его взгляд переместился с платья на грязные следы, которые вели от подоконника.

— Где ты была? — медленно спросил он.

Тэмми не ответила. Что-то в том, как он задал этот вопрос, наполнило ее ужасом.

Лео подошел ближе.

— Ты была с ним?

Тэмми попыталась сменить тему.

— Что ты собирался мне сказать?

Его глаза, наконец, встретились с ее. Они сузились.

— Я собирался сказать тебе, что только что исключил Кассандру и собирался сделать то же самое с Верой. Но, возможно, я действовал слишком поспешно.

— Лео...

— Возможно, — он повысил голос, перебивая ее, — я жил в фантазии, в которой ты не испытываешь ко мне такую же привязанность, какую я испытываю к тебе.

— Я...

— Возможно, — теперь он почти кричал. — я был дураком. Поэтому я спрошу тебя еще раз, Темперанс. — Он наклонился, и она вздрогнула. — И я бы предпочел, чтобы ты мне не лгала. Где, блядь ты была?

— Лео, — сказала она, протягивая к нему руки. — Пожалуйста, постарайся понять. Ты так многого не знаешь...

— Я знаю тебя, — холодно сказал он, вырывая свою руку из ее хватки. — И я знаю, что тобой управляет твое сердце, а не разум.

—Я не...

Но Лео было не остановить.

— Я знаю, всему, что мы делали прошлой ночью, ты научилась у него.

— Ты не можешь обвинять меня в моем обучении, — в отчаянии сказала Тэмми. — Всех девушек учили одинаково.

— Другие не влюблялись в своих учителей.

На глаза Тэмми навернулись слезы.

— Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, каково это не иметь возможности помочь тому, кого любишь.

Его лицо побелело.

— Как ты смеешь говорить мне это? Ты не можешь сравнивать свое увлечение змеей с тем, что было у меня с Эвелин.

— Я не сравниваю. Я просто...

— Ты не принесла мне ничего, кроме боли, с того дня, как мы встретились. Я никогда не должен был позволять себе влюбляться в тебя.

Тэмми отпрянула.

— Ты хочешь сказать, что сожалеешь о том, что выбрал меня? — прошептала она.

Лицо Лео было воплощением ярости.

— Я говорю, что ты совсем не такая, как я думал, Тэмми.

Тэмми стояла на своем.

— Ты тоже не совсем такой, как я думала, Лео.

— Ох, прошу. Ты в выигрыше в любом случае. Стать королевой. Разве это не мечта каждой маленькой девочки?

— Не моя.

— Ну, так и должно быть. И что я получаю? Жена, которая любит другого. Мне повезло, — в его голосе звучала горечь.

— Я еще не твоя жена, — сказала она тихо, но твердо. — И если мы не сможем пройти через это, я никогда ею не стану.

Лео издал унылый, лишенный чувства юмора смешок.

— Не через что проходить, Тэмми. Тебе нужно забыть его.

— Я не могу.

— Почему? — Он подошел ближе. — Что такого в этой грязной змее, что так очаровало тебя? Какую ложь он сплел, чтобы соблазнить тебя?

Но Тэмми не могла ответить ему. Она не могла объяснить свою связь с Каспеном — не могла сказать Лео, кем она была на самом деле. Или могла?

Что, если, столкнувшись с правдой, Лео выберет другой путь, чем его отец? Если бы Лео знал, что Тэмми была гибридом, он был бы вынужден смотреть на василисков по-другому — не как на врагов, а как на часть ее.

Прежде чем она успела последовать за ходом этой мысли, Лео заговорил снова.

— Все остальные девушки позволяют мне задирать им юбки с первого свидания. Вера не может насытиться моим членом. Она умоляла меня трахнуть ее больше раз, чем я могу сосчитать. Но не ты. Ты — никогда.

Она знала, что его терпение на исходе, знала, что слишком долго сдерживалась. И все же от его следующих слов у нее по спине пробежал холодок.

— Прекрати с ним отношения, Тэмми. Или я женюсь на Вере.

Он исчез прежде, чем она успела моргнуть.

Тэмми не знала, что делать. Она не могла порвать с Каспеном. Это был не вариант. Но и избавиться от него она тоже не могла. Она должна была выйти замуж за Лео. Ей нужно было выйти замуж за Лео.

Оставался один вопрос.

Почему она так долго ждала, прежде чем переспать с ним?

Ее тянуло к Лео. У нее были чувства к нему. И все же она не могла нажать на спусковой крючок — не могла впустить его до конца. Спать с ним означало бы лгать ему. Если бы Лео знал, кто она на самом деле, если бы он знал, что она гибрид, он бы больше не хотел ее. Она вызовет у него отвращение, Тэмми была уверена в этом.

Или проблема была в ней?

Тэмми всегда относилась к Лео с долей сомнения. Она всегда предполагала о нем худшее, даже когда он всего лишь давал ей повод предполагать обратное. Неужели она действительно так мало верила в него? Возможно, из них двоих именно Темми была той, кто этого не заслуживал. Возможно, так было всегда.

Лео никогда не получит шанс по-настоящему узнать её, если она сама этого не позволит. Он любил лишь одну её версию — ту, которую она позволяла ему видеть. Пора показать ему всю себя.

Лео заслуживал правды.

Но сначала она должна была найти его. Его не было ни в своей комнате, ни у Веры. Тэмми обыскала весь этаж, распахивая дверь за дверью, пока не осмотрела каждую комнату. Пусто. Она взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, колеблясь лишь мгновение, прежде чем просунуть голову в гостиную, готовясь возможно увидеть там Максимуса. Его там не было. Как и Лео.

Тэмми стояла в фойе, тяжело дыша. Где он мог быть?

Потом она вспомнила, что уже утро. Было только одно место, куда Лео любил ходить по утрам — где она находила его раньше.

Тэмми махнула ближайшему слуге.

— Мне нужен экипаж, — сказала она.

Слуга нахмурился.

— Вы не должны были уходить, мисс.

— Это важно.

Слуга покачал головой.

— Девушкам предназначено оставаться в замке.

— Это что, тюрьма?

— Я просто выполняю приказ, мисс.

— Прекрасно, — Тэмми протиснулась мимо него, направляясь на кухню.

Ей не потребовалось много времени, чтобы найти Габриэля. Он мыл посуду, смеясь вместе с другими кухонными работниками, пока они готовили утренний ужин.

— Габриэль! — воскликнула она.

Он обернулся, удивленно вскинув брови.

— Тэмми? Что ты здесь делаешь?

— Мне нужна услуга.

Он театрально покрутил ложкой с мылом.

— Для тебя все, что угодно, дорогая.

— Ты можешь достать мне экипаж?

Он подмигнул.

— Тебе повезло, что я знаю конюха.

Габриэль исчез, вернувшись через несколько минут с Генриеттой. Или, может быть, это была Поппи. Тэмми было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме того, как можно быстрее добраться до Лео. Она едва почувствовала поцелуй Габриэля в щеку, прежде чем последовала за Генриеттой — или Поппи — в конюшню. Они взяли карету, соблюдая особую осторожность, чтобы их не обнаружили садовники, работающие на территории.

Тэмми сидела, сложив руки на коленях, пока экипаж вез ее в деревню. Путешествие было тяжелым, улицы все еще мокрые после дождя, прошедшего ночью. К тому времени, как она добралась до кладбища, её желудок сводило спазмами, будто он сам себя поедал. Она никогда в жизни так ни из-за чего не нервничала — даже в свою первую ночь в пещерах. Тогда она не знала, во что ввязывается. Тогда ее самым большим беспокойством был первый поцелуй. Теперь она понимала всю серьезность того, что собиралась сделать, и просто обязана была сделать это в любом случае.

Лео был там, сидел на скамейке под ивой, как она и надеялась.

Он поднял глаза, когда она приблизилась. Только на этот раз, казалось, он не был рад ее видеть.

— Тэмми, — сказал он, вставая. — Если только ты не пришла сказать мне, что ты...

— Я не могу порвать с ним, — сказала она.

Лео фыркнул. Он повернулся, чтобы уйти.

— Но ты заслуживаешь знать, почему. — Тэмми схватила его за руку, и Лео остановился, оглядываясь на нее с явным презрением в глазах.

— Ты любишь его, — отрезал он. — Вот почему.

— Я действительно люблю его. — Тэмми подошла ближе. — Но не это причина, по которой я не могу покончить со всем этим. По крайней мере... не только это.

Лео повернулся к ней. Он ничего не сказал, но она чувствовала его любопытство, и теперь, когда она привлекла его внимание, ее сердце забилось еще быстрее.

Она знала, что то, что произойдет дальше, определит не только их будущее, но и будущее всего королевства. Судьбы всех, кого она любила, зависели от того, как Лео отреагирует на то, что она собиралась ему сказать.

Поэтому она спросила.

— Ты мне доверяешь?

Он моргнул.

— Да.

— Я не спрашиваю, нравлюсь ли я тебе. Или хочешь ли ты меня трахнуть. Я спрашиваю, доверяешь ли ты мне.

Тень улыбки осветила его лицо.

— То, что ты мне нравишься и я хочу тебя трахнуть, не значит, что я тебе не доверяю, Тэмми.

— Лео. Это важно.

Он вздохнул, проводя рукой по своим густым светлым волосам.

— Хорошо. Я доверяю тебе.

Она посмотрела ему в глаза, видя искренность. Он доверял ей. Она чувствовала это.

— Тогда ты должен знать правду.

Тэмми замолчала, ей показалось, что небо обрушилось на них.

Лео уставился на нее с непроницаемым выражением лица. Он наклонился.

— Правду о чем, Тэмми?

Обо мне.

Но она не могла этого сказать. Она просто не могла. Вместо этого она позаимствовала реплику Каспена.

— Было бы проще показать тебе.

Последовала короткая пауза, затем Лео опустил голову.

— Показывай дорогу, — просто сказал он.

Всю обратную дорогу до замка ни один из них не произнес ни слова. Тэмми не могла не думать о том, как в последний раз они вместе ехали в экипаже — как Лео назвал ее порочной, как она слизывала его сперму прямо с его ладони. Ей стало интересно, думает ли он об этом тоже.

Подъехав к замку, они остановились в фойе.

— Твой отец занят? — спросила она.

Лео пожал плечами.

— А что?

— Я не хочу, чтобы он нас видел.

Принц медленно кивнул.

— Обычно он встречается со своими советниками по утрам, — сказал Лео. — Он нас не побеспокоит.

Тэмми кивнула. Ей пришло в голову кое-что еще.

— Ты не можешь сказать ему, что я показывала тебе это.

Теперь Лео начал колебаться. Любопытство, которое она почувствовала ранее, снова взяло верх. Она знала, что он понимает, что она просит его сделать выбор между ней и его собственным отцом.

Лео сделал свой его.

— Я ему не скажу. Даю слово.

Для нее этого было достаточно.

Они вместе прошли по коридорам замка, спускаясь по лестнице за лестницей, пока Тэмми снова не оказалась перед дверью в подземелье. Она остановилась, повернувшись к Лео. Для них это был беспрецедентный момент. Момент истины.

— Должен ли я оказать тебе честь? — спросил Лео, заметив ее нерешительность. Он взялся тонкими пальцами за дверную ручку.

Тэмми смогла только кивнуть.

Лео подождал еще мгновение, прежде чем повернуть ручку и переступить порог. Тэмми последовала за ним, ее горло сжалось, когда в ноздри ударил приторный запах разложения. Камеры были такими же, какими она их помнила, ряды за рядами исчезали в темноте.

Лео сделал несколько шагов вперед, затем остановился. Он повернул голову в сторону, и Тэмми увидела, как его серые глаза остановились на обитателе первой камеры.

— Тэмми... — прошептал он, — что это?

В ответ Тэмми взяла его за руку и подвела ближе к камере.

Лео напрягся, когда они приблизились к решетке. Он уставился на женщину василиска, привалившуюся к стене камеры, разглядывая переплетение золотых проводов, вплавленных в кончики ее пальцев.

— Что с этим происходит?

Этим.

Василиск явно была женщиной, но Лео обращался к ней как к объекту.

Тэмми постаралась не воспринять это как плохой знак.

— Кровь василиска обладает магическими свойствами, — начала Тэмми, поняв, что понятия не имеет, как объяснить кровопускание.

Лео уставился на провода. Тэмми никогда не видела, чтобы он стоял так неподвижно.

— Какими свойствами?

Тэмми глубоко вздохнула.

— Ее можно превратить в золото.

— Золото, — пробормотал он.

— Да, — сказала Тэмми. — Золото.

Мгновение Лео просто стоял там. Затем он повернулся к ней лицом, и она подняла руку.

— Это, — прошептала она, проводя пальцем по его губам, прямо там, где были резцы. Ее пальцы коснулись золотого браслета на его запястье. — Это.

Лео покачал головой.

— Нет, — сказал он.

— Да.

Его взгляд вернулся к камере.

— Это варварство.

То же самое она сказала о ритуале.

— Так говорит сын человека, который разрешает это.

Лео открыл рот, затем закрыл. На его лице промелькнуло недоверие, за которым быстро последовал глубокий стыд. Он выглядел совершенно опустошенным; с таким же успехом Тэмми могла вонзить нож ему в грудь. И все же, несмотря на боль, она увидела, как в его глазах зарождается понимание. Возможно, ему было трудно поверить в то, что происходило в подземелье, но уж точно было нетрудно поверить, что его отец позволил бы это.

— Я не мой отец, Тэмми, — прошептал Лео.

Она хотела утешить его. Вместо этого она двинулась вперед.

— Тогда докажи это. Положи этому конец.

— Каким образом?

— Делай то, что ты всегда хотел делать. Используй свою силу.

Лео закрыл глаза, как будто мог отгородиться от ее слов.

Тэмми подошла ближе, еще крепче сжимая его руку в своей.

— Если ты хочешь, чтобы что-то изменилось, ты должен быть тем, кто это изменит, Лео.

Его глаза все еще были закрыты.

Тэмми рванулась вперед.

— Это то, с чем ты хочешь править? Жадность? Пытки?

Лео открыл глаза.

— Конечно, нет, — прошептал он.

— Ты думаешь, это правильно?

Он замолчал.

Она не могла сказать, достучалась ли до него, перешел ли он на ее сторону.

— Тэмми… — медленно произнес Лео. — Это...

— Неправильно, — настаивала она. — Это неправильно, Лео.

Он глубоко вздохнул.

— Но это… змеи, Тэмми. Это не… Мы не считаем их...

— Людьми?

Он поджал губы.

Тэмми знала, что было бы почти невозможно одним махом развеять двадцатилетние предрассудки. Было только одно, что она могла сделать, чтобы полностью убедить Лео в зверствах, которые здесь творились: единственное, способное заставить его поверить.

— А что, если бы в той камере была я?

Лео нахмурился.

— Этого не могло быть.

— Будь воля твоего отца, так бы и было.

— Я не понимаю.

Вместо того чтобы ответить, Тэмми повела его вдоль длинного ряда камер, и с каждым шагом на сердце у нее становилось все тяжелее. Когда они дошли до самого конца, Тэмми собралась с духом перед тем, что должно было произойти.

Ее отец был в том же положении, что и раньше: ссутулившийся, изможденный и слабый. Но даже в темноте Тэмми видела, что ему стало хуже. Его глаза были закрыты, дыхание прерывистое. К его пальцам было приварено еще больше проводов; его руки выглядели так, словно были из кровоточащего золота. Тэмми не утруждала себя попытками говорить с ним, используя разум. Даже если бы она все еще была в состоянии это сделать, она очень сомневалась, что он ответил бы.

Тэмми повернулась к Лео. Просто не было другого способа сказать это.

— Познакомься с моим отцом.

Лео моргнул.

— Его зовут Кронос.

При звуке своего имени Кронос открыл глаза, и Лео сделал шаг назад.

Тэмми продолжала сжимать его руку, вынуждая его оставаться рядом с ней.

— Моя мать прошла отбор, как и я. Она влюбилась точно так же, как и я.

Лео медленно покачал головой, не сводя глаз с Кроноса. Тэмми заполнила тишину, пытаясь дать ему как можно больше информации, прежде чем он неизбежно сбежит.

— Члены королевской семьи ловят василисков еще со времен войны. Вот что они с ними делают. Это называется кровопусканием, — она указала на провода, — и это причина, по которой ваша семья так богата.

Лео до боли сжал ее руку.

Кронос закрыл глаза.

— Это жестоко, Лео. Это бесчеловечно.

Ее выбор слов не был случайным. Ей отчаянно нужно было очеловечить своего отца, показать Лео, что его жизнь имеет значение — и, следовательно, жизнь Тэмми тоже.

— Это происходило веками. И это будет продолжаться до тех пор, пока кто-нибудь не разорвет порочный круг. Этим человеком должен быть ты.

Челюсть Лео была сжата. Он не смотрел на нее.

— Я не могу порвать с Каспеном. Нас связывают узы, которые выходят за рамки любви. Мы... связаны. Я привязана к нему, Лео, — тихо закончила она. — Я всегда буду связана с ним.

Лео выдернул свою руку из ее хватки.

Тэмми замолчала.

Наконец-то все ее стороны раскрылись перед ним — все секреты, которые она так долго хранила. Он просил ее не лгать ему, а она лгала. Она так много лгала. Но она лгала, чтобы защитить его. Она лгала, потому что ей было не все равно. Неужели это действительно такой большой грех — лгать, чтобы защитить тех, кого ты любишь?

Лео повернулся к ней.

— Ты одна из… них?

— Да, — прошептала Тэмми. — Да.

Выражение его лица было непроницаемым. Невозможно было сказать, в каком направлении он склоняется, какой путь выберет.

У Тэмми оставалась только одна карта — последний секрет, который мог направить его в ее сторону.

— Твой отец разрушил ваши отношения с Эвелин.

Глубокая боль отразилась на лице Лео.

— Откуда ты это знаешь? — прошептал он.

— Он признался мне в этом.

Заметив вспышку шока в глазах Лео, Тэмми чуть не потянулась к нему.

Вместо этого она продолжила.

— Он сказал, что если ты выберешь меня, он сделает это снова.

Лео замер.

Тэмми ничего не могла поделать, кроме как ждать, чтобы увидеть, на чьей стороне окажутся карты. Лео либо отвергнет ее, либо решит защитить. Она не полагалась ни на что, кроме инстинкта, надеясь, что он сделает правильный выбор. Возможно, его любви к ней будет недостаточно.

Возможно, ее действительно недостаточно.

— Лео, — прошептала она. — Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Лео ничего не сказал. Он просто взял ее лицо в ладони и поцеловал.

В тот момент, когда их губы соприкоснулись, внутри Тэмми что-то расцвело — сочетание ощущения безопасности, нежности и любви — то, чего она и не подозревала, что может испытывать к двум мужчинам одновременно.

Когда поцелуй закончился, Лео не отстранился. Вместо этого он заглянул ей глубоко в глаза и сказал:

— Ты никогда по-настоящему не принадлежала мне, не так ли?

Тэмми уставилась на него в ответ, заметив зеленые отблески в его радужках. Она подумала об Эвелин.

— Ты тоже никогда по-настоящему не был моим.

Грустная улыбка тронула его губы.

— Мы оба знаем, что был.

Повисла пауза, и Тэмми не знала, чем ее заполнить.

Следующие слова Лео были произнесены шепотом.

— Я влюбился в тебя с тех пор, как увидел в том зеленом платье, Тэмми.

Платье, которое подарил ей Каспен.

Тэмми вспомнила ту ночь — как они договорились не лгать друг другу, как она вынудила Лео признать, что он хочет ее. Как далеко они зашли.

Прежде чем она успела ответить, Лео опустил руки, и тень его прежнего «я» вернулась.

— Что я могу сделать?

Услышав его слова, Тэмми почувствовала огромное облегчение. Если Лео спрашивал об этом, это означало, что он хотел помочь. Это означало, что он был на их стороне.

— Нам нужно попытаться заключить мир, — сказала Тэмми. — Мы должны изменить будущее королевства.

— Каким образом?

Тэмми не знала ответа на этот вопрос. Но она знала, кто ответит на него.

— Не у меня нужно спрашивать.

— Тогда у кого?

Теперь она избегала его взгляда.

Лео вздохнул.

— Ах. Конечно. Он.

Тэмми не ответила.

Они стояли молча, и она молилась, чтобы только что не совершила серьезную ошибку.

— Ты можешь… организовать встречу? — он сказал это медленно осторожным и контролируемым тоном.

Тэмми знала, что это последнее, что он хотел бы сделать, и это последнее, что Каспен хотел бы сделать тоже. Но с Лео на их стороне будущее между королевской семьей и василисками могло отличаться от того, которое планировал Бастиан. Надежда была. И пока была надежда, у них был шанс.

— Да, — сказала Тэмми. — Я могу.

На обратном пути из подземелья никто из них не произнес ни слова.

Когда они поднялись по лестнице, принц направился в свою комнату.

— Лео, подожди, — сказала Тэмми.

Он остановился, держа руку на двери. Прошла вечность.

— Тэмми?

Ее сердце подскочило к горлу.

— Могу я остаться? — ей потребовалось все мужество, чтобы спросить это.

Брови Лео почти незаметно приподнялись.

Он столько раз просил ее остаться. Но теперь Тэмми сама просила — умоляла — остаться. Она спрашивала не только об отборе. Она спрашивала, сможет ли остаться в его сердце — на том месте, которое он приберег для нее с того момента, как увидел ее в том зеленом платье.

Лео не ответил.

Вместо этого он открыл дверь своей спальни, широко распахнув ее, чтобы показать кровать с балдахином.

Тэмми чувствовала предвкушение Лео, она чувствовала, как его тело тянется к ней. Ее тоже тянуло к нему. Нельзя было отрицать это, нельзя было притворяться, что то, что у них было, было ненастоящим. Их игра длилась достаточно долго. Тэмми раскрыла свои карты, и Лео тоже. Больше не было причин сопротивляться. Она устала бороться с неизбежным.

Его губы коснулись ее губ прежде, чем дверь захлопнулась.

В их движениях был идеальный, завершенный ритм, они оба прикасались друг к другу, как будто всегда знали, что так и должно быть, как будто им было суждено сделать это с того момента, как они встретились. Она стянула с себя платье.

— Тэмми, — сказал Лео. — Ложись в мою постель.





Глава 36




Тэмми забралась в постель и легла на спину.

— Блядь, — выдохнул Лео.

Тэмми решила не торопиться. Она медленно провела руками по телу, лаская груди, прежде чем погрузить пальцы между ног. Лео разделся прямо у нее на глазах, расстегивая рубашку и стягивая брюки. Когда он, наконец, оказался перед ней обнаженным, Тэмми прошептала:

— Прикоснись ко мне, Лео.

Он шагнул вперед. Его пальцы нащупали ее влажность, и она застонала от глубокого удовлетворения.

— Блядь, — выдохнул он. — Ты такая мокрая, Тэмми.

Ее рука присоединилась к его руке, притягивая его еще глубже.

— Только для тебя, — прошептала Тэмми. Она знала, что ему нужно это услышать. И она хотела дать ему то, в чем он нуждался.

Лео наклонился, чтобы поцеловать внутреннюю поверхность ее бедра.

— Как ты могла так долго скрывать от меня эту пизду?

— Ты должен был это заслужить.

— А теперь заслужил?

— Да.

Лео отстранился.

Он посмотрел на нее сверху вниз, и они оба осознали важность момента.

— Лео, — прошептала она.

Он улыбнулся.

— Я знаю, Тэмми.

Затем он опустил голову.

Он лизнул ее, его язык был мягче шелка, прижимаясь к самой чувствительной части ее тела, как будто он точно знал, что это с ней сделает — как сильно это заставит ее нуждаться нем.

— Лео, пожалуйста, — прошептала она.

— Что «пожалуйста», Тэмми? — пробормотал он ей в клитор.

— Трахни меня.

— Пока нет.

Теперь Лео сопротивлялся ей, не торопясь, когда она наконец оказалась в его постели. Он сжал ее бедра, удерживая их раздвинутыми. Тэмми выгнулась навстречу его рту, когда язык проник еще глубже.

Это было совсем не похоже на то, когда он попробовал ее в лабиринте — агрессивно и воинственно, почти как наказание. Сейчас он действовал медленно, чувственно и интимно, и Тэмми почувствовала связь с Лео так, как никогда раньше. Он лелеял ее, обожал своим языком, целуя ее сердцевину так, словно это было самое драгоценное, что он когда-либо пробовал.

— Лео, — воскликнула она, когда его пальцы присоединились к языку.

Его ответ был бессловесным, но тем не менее она понимала, что он говорит ей каждым движением, она слышала его послание в каждый момент, когда он терял себя внутри нее. Он любил ее.

Она приближалась к краю. Это было неизбежно, она не смогла бы сопротивляться, даже если бы попыталась.

Она запустила пальцы в его волосы, зажав голову между своих ног, и не чувствовала стыда. Это все, что они всегда должны были делать, это то, какими они должны были быть.

— Блядь, — простонала Тэмми. Любимое слово Лео.

Это слово с легкостью сорвалось с ее языка.

Лео проглотил ее до последней капли. Не было предела его преданности, не было порога, который он не хотел бы переступить. Тэмми выгнула бедра, вознаграждая его за преданность, давая ему понять без тени сомнения, что он заслужил доступ к любой части ее тела, которую жаждал.

Когда Лео поднял голову, он улыбнулся.

— Ты хочешь мой член, Тэмми?

Она кивнула.

— Скажи это. — Его пальцы скользили в ней, дразня так, что она не могла этого вынести. — Скажи, что хочешь мой член.

Она подчинится. Только в этот раз.

— Я хочу твой член, Лео.

— Когда?

— Сейчас.

— Где?

Ее пальцы переплелись с его.

— Вот.

Лео снова поцеловал ее в бедро, заставляя ждать его, заставляя быть терпеливой.

Но терпение никогда не было ее сильной стороной.

— Лео, — настаивала Тэмми. — Сейчас же.

Он тихо хихикнул.

— Такая чертовски нуждающаяся.

Так вообще не пойдет.

Тэмми поднесла руки к своим грудям, сжимая их, пока он наблюдал.

— Тэмми. — Его голос был прерывистым бормотанием.

— Трахни меня, — прошептала она. — Прямо сейчас.

Лео восхищенно уставился на нее.

Она выгнула спину.

— Сейчас, Лео.

Этого было достаточно.

В тот момент, когда Лео оказался между ее бедер, разум Тэмми перестал функционировать. В этом не было ни смысла, ни логики, только желание и нужда.

Тэмми застонала, когда член Лео коснулся ее центра. Сделав паузу, он молча посмотрел на неё, будто в последний раз прося разрешения.

Она обхватила его сзади за шею, изогнула бедра и полностью втянула его внутрь.

Тэмми уже трогала его член раньше, поэтому она знала, что он большой. Но это было нечто совершенно иное — чувствовать, как Лео входит в нее — брать его так же, как она брала Каспена. Было невероятно наблюдать за лицом Лео, когда он скользил в ней. Если судить по выражению его лица, он чувствовал то же, что и она: чистое блаженство.

Он поцеловал ее в шею. Затем в губы.

— Тэмми, — прошептал он.

— Лео, — прошептала она в ответ.

Они двигались в совершенном унисоне. Тэмми касалась каждой части его тела, впиваясь ногтями в его спину, когда толчки становились все глубже. Его член пробудил что-то внутри нее — что-то, что терпеливо ждало до сих пор, чтобы проявиться. Она хотела от него большего. Она хотела, чтобы он заявил о своих правах на нее. Она хотела заявить права на него.

— Быстрее, Лео, — прошептала Тэмми.

Она почувствовала, как он улыбнулся ей в шею.

— Боюсь, я не могу этого сделать, Тэмми.

— Почему нет?

— Если я буду двигаться быстрее, мы не сможем заниматься этим очень долго.

Она улыбнулась, гордость пронзила ее, когда она поняла, какой эффект произвела на него.

Тэмми выгнула бедра, чтобы его толчки стали глубже.

Пальцы Лео сжались в ее волосах.

— Черт, — простонал он. Он решительно толкнул ее вниз, прижимая ее бедра к матрасу, чтобы снова контролировать ситуацию. — Мы сделаем это по-моему, Тэмми.

— Да?

— Да. — Его пальцы обвились вокруг ее шеи. — Да.

Она посмотрела на него снизу вверх.

— А что, если я не хочу делать по-твоему?

— В следующий раз ты можешь получить все, что захочешь, Тэмми. Но не в этот.

Прежде чем она успела ответить, Лео отстранился.

Он обхватил ее бедра руками, подтягивая их вверх, чтобы видеть ее под собой. Он смотрел на место их соединения с алчным восторгом, каждым толчком отдавая дань уважения их соединению. Тэмми вцепилась в простыни, когда он трахал ее, позволяя увидеть все, что он только мечтал. Как раз в тот момент, когда Тэмми чувствовала, что приближается к кульминации, Лео сделал паузу. Его пальцы сжимались на ее бедрах, и он усиливал хватку, удерживая ее на месте и вытаскивая свой член до тех пор, пока в ней не осталась только головка.

Он входил на дюйм. Затем снова выходил.

Еще дюйм.

И обратно.

Это было подобающе Лео, это была пытка.

Он дразнил ее, подводя к желанной грани, но не позволяя кончить. Принц контролировал ситуацию, принц решал, что будет дальше. Тэмми не могла винить его. Это было справедливо.

— Ты хочешь кончить, Тэмми? — Лео толкнулся чуть глубже, позволяя ей взять только половину члена.

Тэмми отчаянно закивала.

— Говори словами, — приказал он.

— Я хочу кончить.

— Умоляй об этом.

— Позволь мне кончить.

— Еще.

Она понимала, почему ему нужно было это услышать, почему ему нужно было, чтобы она просила об этом снова и снова. После стольких недель двойственного отношения к Лео ему нужно было услышать, что Тэмми жаждет его так же сильно, как и он ее. Тэмми, как никто другой, могла понять, каково это — быть нежеланной и как хорошо, когда наконец-то все наоборот. Она позволила бы ему взять от нее все, что он захочет, она позволила бы ему получить именно то, чего он так долго желал.

Она умоляла об этом снова и снова, выкрикивая его имя, пока не перестала понимать, где кончается она и начинается он. Она озвучила все, что ей нравилось в нем, рассказав ему, какие именно чувства он заставлял ее испытывать. С каждым произнесенным ею словом член Лео входил все глубже. Наконец, он оказался полностью внутри нее.

Тэмми попросила в последний раз.

— Позволь мне кончить, Лео. Пожалуйста. Я хочу кончить.

Лео прижал пальцы к ее клитору, и именно это, наконец, подтолкнуло ее.

— Такая чертовски красивая, — прошептал он.

Тэмми едва слышала.

Она летела — парила — стремительно падая в пропасть, и абсолютно ничто не могло ее остановить. Лео все еще прикасался к ней, все еще подталкивал ее туда, куда всегда хотел. Отдать это Лео было так же просто, как дышать, рассыпаться на части только ради него, видеть полную победу в его глазах, когда она кончала.

Ее тело раскрылось перед ним. Ей больше нечего было скрывать.

Лео потянулся к ней, скользнул пальцами ей за шею и рывком выпрямил. Быть так близко к нему после того, что он только что заставил ее почувствовать, оказалось не чем иным, как раем.

— Я хочу кончить вместе, — прошептала она.

Лео поцеловал ее в шею, затем в подбородок, затем в губы.

— Обязательно.

Тэмми не стала спорить. Он приподнял бедра, входя в нее снизу. Одним плавным движением он откинулся на спину, притягивая ее к себе. Она тут же начала скакать на нем верхом.

— Успокойся, — сказал Лео.

Тэмми не хотела оставаться неподвижной. Это шло вразрез со всем, что ее тело приказывало ей делать.

— Почему?

— Я хочу смотреть на тебя.

Она захныкала, напрягая бедра вопреки его команде.

Руки Лео метнулись вперед, схватив ее за талию и удерживая на месте.

— Успокойся, — приказал он.

Воцарилась тишина.

Лео откинулся назад, оценивая ее. Будущий король.

— Ты так хорошо смотришься на моем члене, Тэмми, — прошептал он.

Тэмми захотелось подвинуться — толкнуть бедра вперед, чтобы показать ему, как хорошо она выглядит верхом на его члене. Но он сказал ей не шевелиться, и она молчала. Она смотрела на Лео, пока он наблюдал за ней, блуждая глазами по ее телу с надменным удовлетворением.

— Кто знал, что ты делаешь, что говорят, только в постели?

Тэмми закатила глаза.

— Не привыкай к этому.

— Конечно, не буду.

Он все еще удерживал ее на месте, все еще смотрел на нее так, словно она была величайшим призом.

Тэмми тоже посмотрела на него, замечая все то, чего раньше не позволяла себе замечать. Его тело было подобно скульптуре, твердая длина члена идеально располагалась в ее центре. Она так сильно хотела оседлать его. Но сначала они сделают это так, как хочет он. Потом они смогут сделать так, как хотела Тэмми.

Лео провел кончиками пальцев вверх по ее бедру, вызывая мурашки на коже.

— Я представлял это так много раз, — сказал он хриплым шепотом.

Тэмми взяла его руку и поднесла к своей груди. Она провела кончиками его пальцев по своим соскам, сначала одному, потом другому.

— Ты это себе представлял?

Выражение лица Лео выражало безудержный голод.

Тэмми подняла его руку еще выше, прикусив большой палец. Она нежно пососала его, все время удерживая зрительный контакт.

— Кора, — выдохнул он. Другая его рука лежала у нее на бедре. Его ногти впились в ее кожу, подталкивая вперед.

Время для спокойствия прошло.

Тэмми медленно оседлала его, оперевшись на торс. Обе его руки потянулись к ее грудям, сильно сжимая их, прежде чем снова вернуться на ее бедра.

— Такая блядски мокрая для меня.

Это была правда. Она изнывала от желания заполучить его.

Это облегчало езду на его члене, позволяло ей скользить вверх и вниз без ограничений, игнорируя все, кроме члена внутри. Лео позволил ей оседлать себя, и Тэмми осознала, что он воспринимает её особенным образом. Мысли о его восхищении, о том, что в уединении он, возможно, мечтал о ней, разогревали её ещё сильнее. Это было одной из причин, почему Тэмми так нравился Лео — он был без остатка увлечён ею.

Она почувствовала приближение оргазма задолго до того, как он наступил. Она продвигалась к нему медленно, не торопясь, доводя себя до края, пока принц наблюдал. Лео все время прикасался к ней. Он провел руками по ее заднице, бедрам, талии. Он обхватил ладонями ее груди.

— Ты была создана для меня, — прохрипел он.

Тэмми наклонилась вперед, чтобы он мог видеть ее еще лучше. Угол был почти невыносимым. Его член проник в нее так глубоко, что она ахнула.

— Возьми его, Тэмми.

Тэмми сделала, как ей сказали.

Она брала его снова и снова, пока не поняла, что больше не может этого выносить. Достигнув этой точки, она позволила себе расслабиться, отдавшись удовольствию, которое доставлял ей Лео. Ее оргазм был интуитивным и грубым, начинаясь между ног и распространяясь по всему телу, раскрывая ее до самой сердцевины.

Лео выдержал, ожидая, пока оргазм Тэмми полностью пройдет, прежде чем испытать свой. Было невероятно наблюдать, как он кончает. Тэмми замечала все: как его руки сжались на ее бедрах, как вздулись вены под кожей, как он вздернул подбородок, словно для того, чтобы получше рассмотреть ее. Было ясно, что Тэмми заставила его кончить — не сексом, а собой. Она была всем, чего он хотел, всем, в чем он нуждался.

Она была его музой.

— Лео, — прошептала она, когда он излился в нее.

Он сел, обнимая ее и крепко прижимая к своей груди.

— Я знаю, Тэмми, — пробормотал он, поглаживая ее по спине. — Я знаю. — Его пальцы прошлись ее по позвоночнику, а губы прижались к плечу.

Тэмми прерывисто вздохнула. Сердце Лео бешено билось в груди, даже быстрее, чем у нее. Он хотел этого гораздо дольше, чем Тэмми. Лео был тем, кто тосковал по ней, Лео был тем, кто хотел будущего, которое, возможно, никогда не наступит.

Тэмми приподнялась. Она коснулась головки его члена, прежде чем провести пальцами вверх по торсу, оставляя тонкий след его спермы на его же коже, отмечая неопровержимым доказательством их близости. Затем она облизала пальцы.

Лео с изумлением наблюдал за ней.

— Ты такая великолепная, Тэмми, — прошептал он, его губы скользнули к ее шее. — Такая чертовски сногсшибательная.

Она схватила его за волосы.

— Ты тоже.

Лео тихо рассмеялся, потянув ее вниз, на кровать.

— Правда?

— Да. Мужчины тоже могут быть красивыми, Лео.

Они долго лежали вместе, ничего не делая, только касаясь друг друга. Тэмми исследовала мягкие светлые волосы, спускавшиеся к члену Лео, гладкие впадинки между его ребрами, выступающий кадык на его шее.

Лео тоже исследовал ее, прикасаясь к бедрам, волосам, чувствительным соскам.

Они целовались, пока касались друг друга, и, в конце концов, рука Тэмми нашла его член. Он не сразу снова стал твердым, как у Каспена, но Тэмми не возражала. Возможно, в каком-то смысле это было прекрасно, что у них с Лео были отличия. Каждый раз, проведенный с ними, был драгоценен — каждый что-то значил. Ей было достаточно просто поглаживать его пальцами, слушая звуки, которые он издавал. Только позже, когда он начал ласкать ее в ответ, член снова стал твердым.

— Лео, — прошептала она, когда он перекатился на нее. — Ты сказал, что я могу получить все, что захочу.

— Я так и сказал, — прошептал он в ответ. — Как ты меня хочешь?

Тэмми притянула его ближе.

— Вот так, — прошептала она. — Прямо здесь.

Лео улыбнулся.

— Значит, ты получишь меня. — Он скользнул в нее.

Почему-то это было даже лучше, чем в первый раз. Они оба застонали в унисон, их дыхание слилось в одно. Лео обхватил ее голову рукой, надежно удерживая, погружаясь в нее снова и снова.

— Такая мягкая, Тэмми, — прошептал он. — Такая влажная.

Тэмми вбирала его все глубже и глубже, до самого центра себя, подтверждая их связь лучшим способом, который она знала. Она хотела соединить их навечно. Она хотела, чтобы сердце Лео запечатлелось в ее сердце. Она хотела отдать ему свое сердце взамен.

— Я уже близко, Лео.

Он замедлился.

— Пока нет, Тэмми.

— Почему нет?

— Ты сказала, что хочешь кончить вместе.

Тэмми ничего не хотела больше.

Она позволила Лео задавать темп, наслаждаясь вкусом его языка у себя во рту, проводя по нему своим языком. Она вспомнила их первый поцелуй — как он сказал ей найти его, когда она будет готова. С Лео всегда было так. Он всегда ждал ее — всегда следил за тем, чтобы она получала то, что хотела, даже когда сама не знала, чего хочет. Он слушал ее. Ему было не все равно.

Лицо Лео было прямо перед ней. Когда он посмотрел ей в глаза, Тэмми поняла, что этот момент значил для него все. Он так долго добивался ее, так и не сумев по-настоящему заслужить ее расположение, пока не стало слишком поздно. Она хотела дать ему это сейчас, быть вместе, прежде чем все вокруг них неизбежно развалится.

Она расслабилась под его толчками, зная, что вместе они найдут свой путь. Она чувствовала твердость его тела, то, как идеально оно двигалось внутри нее. На написание их общей «песни» ушло много времени, но теперь она хотела слышать только ее. Лео не был совершенен, как и она. Тэмми не знала, что их ждет в будущем, даже не знала, переживет ли она эту неделю. Но она знала, что хочет попытаться. Ради него.

— Тэмми, — пробормотал Лео, его губы опустились к ее шее, и толчки участились. — Теперь я буду трахать тебя сильнее. — Слова прозвучали натянуто, он явно сдерживался.

Тэмми нетерпеливо кивнула, показывая, что тоже этого хочет.

— Трахни меня сильнее, Лео.

Ее руки оставили его голову и обхватили столбик кровати, крепко держась, когда он вошел в нее. Это был тот самый момент для них обоих. Тэмми ждал этого с тех пор, как они встретились в кабинете и впервые вместе выпили виски. С тех пор между ними все крепло.

Тэмми закрыла глаза. Она знала, что Лео наблюдает за ней, знала, что он хочет видеть каждое мгновение этого. Но вместо этого Тэмми хотела чувствовать. Она хотела понять, как ее тело примет его, насколько идеально они завершат свой союз. В конце концов, это могло быть прощанием. Тэмми не хотела забывать ни мгновения.

Лео произнёс её имя.

Тэмми его.

Они кончили вместе.

Тэмми открыла глаза и увидела Лео над собой, довольного и удовлетворенного, его толчки замедлялись по мере того, как спадали волны оргазма. Тэмми провела руками по его торсу, притягивая его лицо к своему. Она поцеловала его, и он поцеловал ее в ответ, и очень долгое время это было все, что они делали. Когда они оторвались друг от друга, Лео улыбнулся, сверкнув зубами. Тэмми прикоснулась к золотым резцам.

Выражение лица Лео стало серьезным. Реальность уже вступала в свои права. Уже пришло время подумать о будущем.

— Тэмми, — прошептал он. — Я не знал. Если бы я знал...

Тэмми приложила палец к его губам. Она понимала, что он не знал. Но Тэмми была не настолько наивна, чтобы думать, что он проложил бы другой путь, если бы знал. Не узнав ее, не влюбившись в кого-то, в ком было то самое, что его учили ненавидеть.

Ее ответ был таким же, как однажды сказал Каспен.

— Я не считаю тебя ответственным за грехи твоих предков.

Лео кивнул, хотя она не могла сказать, поверил ли он ей. Но ей нечего было сказать, чтобы утешить его. Этот проблеск счастья был временным для них. В тот момент, когда они покинут комнату Лео, им придется столкнуться с реальностью.

Но этот момент не обязательно должен был наступить сейчас. Они лежали вместе, их дыхание было синхронным, и пальцы Лео коснулись маленького ожерелья с когтем. Тэмми не потрудилась снять его.

— Тэмми, — прошептал он. — Как ты узнала о том… кто ты?

Она заметила, что он сказал «кто», а не «что».

Это был прогресс.

— Каспен сказал мне, что я гибрид.

— Гибрид?

— Наполовину человек, наполовину василиск.

— Откуда он узнал?

Тэмми подняла руки, показывая Лео веснушки на своих ладонях.

— Вот, — сказала она, когда он посмотрел на них. — У моего отца такие же. Он передал их мне.

Лео прижался губами к веснушкам.

— И он мог разговаривать со мной, используя свой разум, — сказала она. — Такая способность есть только у василисков.

Они долго молчали. Тэмми просто вдыхала запах Лео, ощущая, как его одеколон смешивается с его кожей, ощущая прикосновение его тела к своему. Она молча провела пальцами по его груди, плечам, затем по затылку.

Там был выступ — твердая линия рубцовой ткани. Когда Тэмми коснулась его, Лео вздрогнул.

Он отстранился. Тэмми потянулась к нему.

— Лео, — позвала она. — Повернись.

Он покачал головой.

— Нет.

Тэмми села, и он тоже.

— Лео, — повторила она. — Сейчас.

К ее удивлению, после паузы Лео подчинился.

Он медленно повернулся, встав на колени на кровати так, чтобы оказаться к ней спиной. В тот момент, когда свет от камина упал на его кожу, Тэмми замерла.

Теперь она увидела, что у него было четыре шрама, каждый около трех дюймов длиной, по два с каждой стороны позвоночника. Она не могла поверить, что не заметила их раньше.

— Что с тобой случилось? — прошептала Тэмми.

— Дорожно-транспортное происшествие, — тихо сказал он.

Конечно, это была ложь. Он сказал то же самое о шраме под подбородком, но тот был неровным, как будто его поранили случайно. Шрамы на его спине были намеренными, почти хирургическими, и выглядели они так, словно их нанесли совсем недавно.

— Лео, — позвала она. — Расскажи мне.

— Ничего страшного, Тэмми.

Она провела кончиками пальцев по шрамам, и он вздрогнул.

— Это ни на что не похоже. — Не раздумывая, она наклонилась вперед, прижимаясь губами к каждому шраму. Она повернула голову, прижавшись щекой к его затылку и обхватив руками торс. Они долго сидели так, пока, наконец, Лео не заговорил.

— Они традиционные, — ответил он. — У моего отца они тоже есть. Его отец подарил их ему и так далее.

Четыре рельефных шрама, совершенно одинаковых. Она подумала о статуе в лабиринте: король Максимус III. Лео станет четвертым королем в своем роду.

Отец и сын.

— Но почему?

Плечи Лео поднялись, затем опустились.

— Почему моя семья совершает идиотские поступки? Это похоже на любую другую церемонию. Передача короны, Сечение — это все одно и то же. Еще одна возможность отметить продвижение власти. Моя семья всегда была такой.

Сечение. Еще больше традиций.

Тэмми вспомнила тот случай во «Всаднике» — как Габриэль спросил о золотых зубах Лео. Лео ответил: Мужчины в моей семье получают их, когда нам исполняется двадцать, среди прочих подарков.

Прочих подарков.

Она подумала о веснушках на своих руках — подарке от её отца. Не о том, из-за которого текла кровь, а о другом, невинном. Лео носил знаки своей семьи так же, как и она, но их нанесли лезвием. Она подумала о том, как Лео однажды проделает это со своим сыном, разрезав его кожу и оставив шрамы. Она не могла себе этого представить.

Тэмми ослабила хватку на его спине, обойдя его так, чтобы оказаться лицом к нему.

— Ты собираешься сделать это со своим ребенком? — прошептала она.

Лео накрутил один из ее локонов на палец.

— Я бы предпочел, чтобы мой сын не ненавидел меня, Тэмми.

Ей потребовалось немало времени, чтобы понять, о чем он говорит.

— Ты... ненавидишь своего отца?

— Поверь мне. — Он грустно улыбнулся. — Это чувство взаимно.

Он сказал это так прямолинейно, что Тэмми почувствовала внезапный прилив сочувствия к Лео. Она не могла представить, каково ему было расти в этом замке с отцом, который ненавидел его. Презрение Максимуса к ней было уничтожающим. Без сомнения, для его собственного сына это было в десять раз хуже.

На зажившей ране все еще остается шрам.

Она взяла его лицо в ладони и посмотрела прямо в глаза.

— Максимус был неправ, поступив так с тобой.

Лео пожал плечами.

— Он не привык действовать иначе.

— Это не делает все правильным.

Принцу нечего было возразить на это. Вместо этого он поцеловал ее, и она позволила ему.

Когда они оторвались друг от друга, Лео прошептал:

— Я знаю, ты не порвешь с Каспеном.

Тэмми поудобнее устроилась в его объятиях.

— Откуда ты это знаешь?

Лео грустно ей улыбнулся.

— Он твоя Эвелин.

Тэмми не ответила, потому что поняла, что это правда.

— Я не хочу говорить о Каспене, — прошептала она.

Его рука медленно двинулась вниз по изгибу ее талии, прежде чем скользнуть между ног.

— Тогда мы не будем разговаривать, — пробормотал он, проникая пальцами внутрь нее.

Он медленно прикасался к ней, целуя при этом. Тэмми раздвинула для него ноги, позволяя ему войти глубже, позволяя ему прикоснуться ко всему, к чему он заслужил право прикасаться.

В конце концов, она попросила у него всего, и он дал ей это.

К тому времени, как они покончили друг с другом, наступила ночь. Небо за окном Лео быстро чернело, и Тэмми поняла, что они не смогут оставаться здесь вечно.

— Если ты хочешь встретиться с ним, — сказала она, все еще прижимаясь губами к его губам, — нам следует пойти туда сегодня.

Лео вздохнул. Он приподнялся на руках, глядя на нее сверху вниз. На мгновение Тэмми задумалась, не откажется ли он от своего слова — если всего, что только что произошло, будет недостаточно.

Затем Лео кивнул.

— Хорошо.





Глава 37




Тэмми знала, что Каспен никогда не согласится встретиться с Лео. Их последняя встреча прошла так неудачно, что она совсем не испытывала оптимизма по поводу того, как пойдут дела, если он снова увидит принца. Но даже если бы Тэмми захотела попросить Каспена о встрече, она все равно не смогла бы — их ментальная связь была настолько слабой, что она больше не могла даже нащупать дверь в его разум.

Ей просто придется появиться и надеяться на лучшее.

Пока они одевались, Тэмми чувствовала, как утекают минуты. Она все еще боролась с хронологией событий, все еще молилась, чтобы ей удалось исправить то, что она сломала, пока не стало слишком поздно.

Когда они, наконец, были готовы, Тэмми взяла Лео за руку.

Они вместе направились к конюшням, и на этот раз Тэмми знала, что никто не остановит их. Персонал немедленно почтил присутствие Лео, склонив головы и приготовив для них экипаж.

Поездка прошла в тишине. Лео просто держал ее за руку, нежно поглаживая подушечкой большого пальца кожу. Время от времени он подносил ее пальцы к своим губам и целовал их. Тэмми положила голову ему на плечо, стараясь не думать о том, что должно произойти. У нее не было иного плана, кроме как заставить двух принцев разумно поговорить друг с другом о будущем их народов. Конечно, двое взрослых мужчин могли бы совершить такое ради общего блага.

Конечно, это не было бы полной катастрофой.

Экипаж высадил их на опушке. Они вместе вошли в лес и вышли на тропу, ведущую к пещерам. Когда они прошли сквозь стену, Лео приподнял бровь, но ничего не прокомментировал. Тэмми не хотелось объяснять, что василиски были уязвимы для зеркал, только когда принимали свой истинный облик. Это не то, что принцу нужно было знать прямо сейчас. Наконец, они достигли подножия горы.

— Лео, — тихо сказала Тэмми, останавливаясь, когда они достигли входа в пещеру Каспена. — Могу я попросить тебя об одолжении?

Он тоже остановился, глядя на нее в темноте. Прежде чем она успела заговорить, он сказал:

— Ты бы предпочла, чтобы он не знал, что мы спали вместе.

Тэмми поджала губы.

— Да.

— Я не раскрою этого.

Она с сомнением посмотрела на него.

Он подошел ближе.

— Я хочу, чтобы ты была только моя. Зачем мне говорить ему?

— Потому что это причинило бы ему боль.

Лео покачал головой.

— Это также причинило бы тебе боль. И я не заинтересован в этом.

— Мне уже больно, Лео.

Слова вырвались сами собой. Тэмми даже не знала, имела ли она в виду именно их. Но на лице Лео промелькнула агония, и он прошептал:

— Я не хочу причинять тебе боль.

Тэмми вздохнула.

— Дело не совсем в тебе. Это...

Он закончил за нее.

— В нас.

Она снова вздохнула, глядя на него снизу вверх.

— Да.

— Тэмми, я... — начал Лео, но не закончил. Он выглядел глубоко несчастным, и Тэмми не знала, как это исправить. Они оба знали, что то, что она сказала, нельзя было не высказать. Но Тэмми нужно было, чтобы он это услышал — нужно было, чтобы он знал, как больно ей быть зажатой между двумя частями себя. Это медленно разрывало ее пополам.

Лео печально посмотрел на нее.

— Я знаю, ты всегда сомневалась в моих намерениях, — сказал он. — И я не виню тебя, учитывая мое прошлое. Но знай: я никогда не сделаю ничего, что может причинить тебе боль.

Он наклонился.

— Знай также: я хочу тебя. И я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать. И я знаю, что ты не хочешь, чтобы я возвращался — по крайней мере, не настолько, чтобы оправдать предательство того, что тебя с ним связывает. Но я не могу жить без тебя. Даже если это означает, что у меня есть только какая-то часть тебя, это гораздо предпочтительнее, чем вообще тебя потерять.

— Вера — лучшая партия, — прошептала Тэмми. — Ты должен просто выбрать ее.

— Я бы предпочел иметь половину тебя, чем всю Веру. Даже если для этого придется делить тебя до конца своих дней.

Тэмми уставилась на него. Лео только что… сделал предложение? Прежде чем она успела осознать это, он заговорил снова.

— Я знаю, что ты принадлежишь ему, Тэмми. И я знаю, что все равно хочу тебя.

— Лео... — прошептала она, но понятия не имела, что сказать.

Какой ответ подходящий? Что можно было сказать на такое уязвимое признание? Лео всегда был откровенен с ней в своих чувствах, всегда предельно откровенен в своих признаниях в благосклонности. Но это было другим. Это было чем-то постоянным.

— Мы можем просто... пережить сегодняшний вечер? — спросила она. — Пока?

Покорная улыбка искривила губы Лео.

— Конечно, мы можем, Тэмми.

Она знала, что их отношения ограничены временем и обстоятельствами. Она знала, что он хотел большего. Но это было вне ее контроля.

— Спасибо тебе, — прошептала Тэмми.

Лео склонил голову. Затем она отпустила его руку, и они вошли в пещеру.

Тэмми наблюдала за Лео, пока его глаза не привыкли к темноте и не разглядели камин и коврик перед ними. Было странно видеть его здесь, в этом месте, где Тэмми сделала так много первых шагов, где Каспен научил ее всему, что она всегда хотела знать. Тэмми больше не узнавала девушку, которая приходила в эту пещеру много недель назад. Та девушка исчезла.

Тэмми повернулась к Лео.

— Сначала я должна поговорить с ним, — сказала она.

Он кивнул.

— Хорошо.

— Просто... подожди здесь.

Лео снова кивнул. Он казался решительным, как будто, что бы ни случилось, он смирился со своей судьбой. Тэмми восхищалась его храбростью. Встретиться лицом к лицу с василиском было немалым подвигом. Для Лео это означало встретиться лицом к лицу со своим врагом — существом, которое его семья всю его жизнь выставляла злодеем. Ему было нелегко сейчас избавиться от этого предубеждения.

Она быстро поцеловала его в щеку, прежде чем нырнуть в коридор. На ее тихий стук в дверь Каспена ответили немедленно.

— Тэмми, — сказал Каспен, и даже сейчас ее сердце подпрыгнуло при звуке того, как он произнес ее имя. — Что случилось?

Она знала, что он ее не ждал. В последний раз они общались, когда она разговаривала с Аделаидой. Тэмми до сих пор не знала, пересказала ли ему Аделаида содержание того разговора. Она понятия не имела, знал ли он, что ее сторона василиска медленно умирает — что его жизнь под вопросом.

Тэмми подняла на него глаза. Выглядел он неважно. Под глазами залегли тени, которых раньше никогда не было. Он просто не выспался? Или это последствия ее крестования? Она хотела дотянуться до него, но не сделала этого. Вместо этого она сказала:

— Мне... нужно, чтобы ты кое с кем поговорил.

Каспен приподнял бровь.

— С кем?

Ничего не оставалось делать.

— С Лео.

При звуке этого имени Каспен напрягся. Его ноздри раздулись, и Тэмми поняла, что он почувствовал исходящий от нее запах человеческого принца.

— Зачем?

— Я сказала ему, что ты хотел бы с ним встретиться.

— Ты привела его? Ты что, потеряла рассудок, Тэмми? Его здесь быть не может.

— Ну, он здесь. И он хочет поговорить с тобой.

Если Каспен и раньше был шокирован, то теперь он был сбит с толку.

— Зачем?— прошипел он.

— Он хочет обсудить будущее королевства. Он хочет положить конец кровопролитию.

Глаза Каспена потемнели от ярости.

— Тут нечего обсуждать. Мира не будет, пока у власти королевская семья. Ты видела, на что они способны.

— Лео не такой, как остальные члены королевской семьи.

— Он точно такой же, как остальные члены королевской семьи. Он считает себя лучше василисков.

Она покачала головой.

— Нет. Не считает. Больше нет.

— Конечно, считает. Он ничем не отличается от своего отца. Он никогда не проявит к нам милосердия. Он хочет убить нас всех.

— Лео не его отец.

Каспен подошел ближе. Тэмми с трудом удержалась, чтобы не отступить.

— Ты дура, если веришь в это.

Гнев закипел в ней.

— Ты не знаешь его, Каспен.

Каспен покачал головой, наклоняясь ближе. Тени под его глазами не были плодом ее воображения. Он был изможденным, черты лица осунулись, как будто он долгое время ничего не ел. Тэмми ненавидела видеть его таким. Она должна была это исправить.

— Ты тоже его не знаешь, Тэмми. Ты не можешь доверять ни одному его слову.

— Я доверяла тебе, не так ли?

Глаза Каспена сузились.

— Что это значит?

— У меня не было причин доверять тебе, но я доверяла. А теперь посмотри на нас.

Каспен ощетинился.

— Ты сравниваешь меня с ним? Потому что я считаю это оскорблением.

— Я не сравниваю вас. Я просто говорю, что...

— Ты хочешь сказать, что раз ты доверяла мне, я должен доверять ему. Но одно не имеет никакого отношения к другому.

— Это несправедливо. Ты не можешь судить о нем, не зная его.

— Я могу делать все, что пожелаю, Тэмми.

Она знала, что он рассержен. Но и она тоже была рассержена.

Критический анализ был второй натурой Каспена, но для Лео задавать вопросы о своих обстоятельствах было привычным поведением — навыком, которому он вряд ли смог бы научиться за короткое время с тех пор, как Тэмми рассказала ему, кто она. Она была готова сделать ему скидку, в отличие от Каспена. Она понимала, что он всё ещё растёт в того человека, которым, как она знала, мог бы стать — того, которым он действительно хотел быть. В Лео не было ничего черно-белого, он не был хорошим или плохим, трусливым или храбрым. В нем было много всего сразу. И Тэмми любила его за это.

Она скрестила руки на груди, твердо стоя на своем.

— Ты выше этого, Каспен.

Он горько рассмеялся.

— Неужели? Почему я должен придерживаться более высоких стандартов, когда ты считаешь меня равным человеческому принцу?

— Я никогда не говорила, что вы равны.

— С таким же успехом ты могла бы. — Каспен шагнул ближе, и Тэмми вздрогнула. — Представь, что бы он сделал, если бы узнал, кто ты на самом деле.

Она стиснула зубы. Ему не понравится то, что последует дальше.

— Он уже знает.

Каспен замер. Его глаза искали её, и в них не было ничего, кроме предательства. Тэмми знала, что обманула его доверие — знала, что решила рассказать Лео о том, что она гибрид, не посоветовавшись с ним сначала. Но это был её секрет, которым она могла поделиться. Каспена это не могло не огорчить.

— Ты сказала ему? Ты хоть представляешь, насколько это опасно?

— Он заслуживает того, чтобы знать.

— Что еще ты ему сказала? Он знает о крестовании?

Тэмми колебалась. Лео не знал об этом, о том, что на Максимуса и остальных членов королевской семьи был план.

— Нет, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. — И ему не нужно знать.

— А почему он не должен знать? Это касается его семьи, не так ли?

— Его семья будет спасена, — настаивала Тэмми.

— Не все. Только он сам и его сестра. Ты очень ясно дала это понять.

Его голос был опасно тих. В нем промелькнуло сомнение. Лео ненавидел Максимуса. Он сам так сказал. Но достаточно ли он ненавидел его, чтобы обречь на смерть?

— Мне сказать ему? — Каспен насмехался, его глаза сверкали в темноте, как кремень. — Или ты хотела бы оказать ему честь и сообщить о том, что будет с его отцом?

Сомнение усилилось. Меньше всего Тэмми хотела, чтобы Каспен рассказал Лео о крестовании. Если он отреагирует плохо, если по какой-то причине его ненависть к Максимусу окажется не такой глубокой, как она думала, отношения между ними развалятся.

— Ты не можешь этого сделать, — сказала Тэмми.

— А почему бы и нет? — спросил Каспен.

Ей не понравился его тон. Он угрожал ей.

— Потому что это может все испортить, и ты это знаешь.

— Все? Или твои отношения с ним?

— Ничто не может испортить мои отношения с ним.

Глаза Каспена расширились, затем сузились. Тэмми знала, что он понял, о чем она говорила: ее связь с Лео укрепилась благодаря сексу. Что это было навсегда.

— Я и не подозревал, — прошептал он убийственным голосом, — что тебя можно так легко соблазнить.

Внезапно ей вспомнились слова Роу: «Игрушка влюбилась в своего хозяина».

Мне было привычно видеть Каспена ревнивым, но видеть его таким мелочным — нет. Тэмми подумала, не было ли это эффектом крестования — не ослабевал ли его обычный стоицизм вместе со всем остальным. Он всегда был уравновешенным. Но больше нет.

— Я должна выйти за него замуж, Каспен. План был такой.

Каспен и не подозревал, что от этого плана зависела и его жизнь. Он усмехнулся.

Тэмми продолжила.

— Лео на нашей стороне. Я обещаю тебе.

Каспен поднял лицо к потолку, жилы на его шее натянулись под кожей.

— Кора. Ты всегда делаешь то, что хочешь, Тэмми. Ты никогда не думаешь.

Это ни к чему не приводило. Тэмми должна была вернуть их в нужное русло.

— Просто поговори с ним. Пожалуйста. Сделай это для меня.

Тэмми прекрасно знала, что Каспен меньше всего хотел этого делать. Но он также был в долгу перед ней за все то, что скрывал от нее. Он не мог сердиться из-за того, что она сделала что-то, не спросив его, и знал это так же хорошо, как и она.

После кажущейся бесконечной паузы он сказал:

— Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя.

Не сказав больше ни слова, Тэмми повернулась.

Каспен следовал за ней на расстоянии, держась в двух шагах позади. Как раз перед тем, как они добрались до пещеры, Тэмми увидела, что его руки сжаты в кулаки.

— Каспен.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

Она нежно коснулась его руки.

— Пожалуйста, — прошептала Тэмми.

Долгое мгновение он никак не реагировал. Затем он разжал пальцы, позволив рукам свободно повиснуть по бокам. Они вошли в пещеру.

Лео стоял, прислонившись к стене, но выпрямился, когда увидел их. Он сразу же взглянул на нее, прежде чем перевести взгляд на Каспена.

Прошло долгое мгновение, и Тэмми затаила дыхание. Лео ничего не сказал. Казалось, он решил позволить Каспену взять инициативу в свои руки. Только когда Каспен наклонил голову в сторону Лео в самой простой форме признания, Тэмми, наконец, выдохнула. Для нее этого было достаточно.

Тэмми встала между ними, разведя руки, как она надеялась, нейтральным жестом.

— Вам обоим говорили, что другой — враг, — тихо сказала она. — но это ложь.

Два принца уставились друг на друга, не произнося ни слова.

— Я живое доказательство того, что вы можете сосуществовать, — продолжила Тэмми. — Если вы хотите мира, вам нужно разорвать порочный круг.

Каспен наклонил голову, и Тэмми подумала, что он может что-то сказать. Вместо этого первым заговорил Лео.

— Я понимаю, что у тебя могут быть... сомнения по поводу меня, — сказал Лео, обращаясь непосредственно к Каспену. — Но я могу заверить, что мы на одной стороне.

Каспен издал сухой, недоверчивый звук.

— Тэмми проинформировала меня о действиях моего отца, — продолжил Лео, как будто Каспен не издал ни звука. — Они ужасны, и они не должны остаться безнаказанными. Я хотел бы помочь с этим, если смогу.

Каспен все еще молчал, и Тэмми начала сомневаться, заговорит ли он когда-нибудь.

Лео упрямо продолжал.

— Ты можешь не доверять мне, но Тэмми доверяет. И я знаю, что ты ценишь ее мнение.

Каспен моргнул.

Затем он посмотрел на Тэмми.

Они долго смотрели друг другу в глаза, и Тэмми почувствовала зияющую пустоту там, где раньше была их связь. Каспен наконец нарушил молчание.

— Единственное мнение, которым я дорожу, — это мое собственное, — прорычал он.

Двое мужчин уставились друг на друга. Руки Каспена медленно сжимались в кулаки, и Тэмми поспешила прервать его, пока все не стало еще хуже.

— Вы оба хотите одного и того же, — сказала Тэмми. — Можем ли мы хотя бы в этом согласиться?

Они посмотрели на нее.

Она поняла, что непреднамеренно сказала слишком много правды, и поспешила сдвинуть дело с мертвой точки.

— Когда Лео станет королем, он немедленно прекратит кровопускание.

Каспен снова посмотрел на Лео.

— Твой отец может возражать.

— Он больше не будет королем. У него не будет права голоса.

Челюсть Каспена сжалась.

— Кровопускание — причина, по которой у тебя вас много золота. Если ты прекратишь это, то откажешься от своего богатства.

Лео облизнул губы, и Тэмми подумала, не думает ли он о золотых клыках у себя во рту.

— Богатство, полученное таким способом, не имеет для меня никакой ценности. Есть гораздо большие сокровища, чем золото.

От Тэмми не ускользнуло, как его взгляд метнулся к ней. Каспен шагнул к Лео, который немедленно напрягся. На одно ужасающее мгновение Тэмми подумала, что он может рассказать ему о крестовании, но затем Каспен спросил:

— Почему?

Лео моргнул.

— Что «Почему»?

Каспен подошел еще ближе. К чести Лео, он не отступил.

— Почему ты готов пойти против собственного отца?

Несмотря на то, что Каспен стоял так близко, Лео долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

— Я знаю, каково это — терять то, что любишь, — сказал он. Его взгляд скользнул обратно к Каспену, и он тихо закончил. — Мой отец превыше всего любит власть. Я бы хотел увидеть, как он ее потеряет.

Каспен не знал истории Лео, не знал, что он имел в виду Эвелин. Но Тэмми знала мотивы Лео лучше, чем кто-либо другой. Кровопускание было не просто проступком, который нужно было исправить — для Лео это был способ излечиться от своего прошлого.

Каспен поднял брови, и Тэмми могла поклясться, что заметила тень уважения, промелькнувшую на его лице. Затем он подавил ее.

— Ни один член королевской семьи не бывает таким альтруистичным. Чего ты ожидаешь взамен?

— Он ничего не хочет, — сказала Тэмми.

— Я хочу, — тихо сказал Лео. Он повернулся к Тэмми, и ее сердце остановилось. — Я действительно хочу кое-что взамен.

На мгновение воцарилась тишина.

Теперь Тэмми поняла. Лео был готов сделать это, но только при одном условии: с ней.

Каспен издал сухой смешок.

Лео поднял руку.

— Я не ожидаю, что вы перестанете встречаться. Я не настолько наивен, чтобы думать, что вашу связь можно игнорировать. Любовь требует, чтобы ее чувствовали.

Наступила пауза, и сердце Тэмми чуть не разорвалось. Лео всегда так делал, говоря очень важные вещи в будничной манере. Он был искусен в обращении со словами, даже сейчас.

Он продолжил.

— Я понимаю, что василиски живут очень долго. У вас будет почти вечность вместе, — его взгляд переместился на Тэмми, и его следующие слова были шепотом. — Я просто... хочу тебя, пока могу.

Это было, как сказал бы Бастиан, элегантное решение.

Почему бы им не разделить ее? Тэмми была влюблена в них обоих. В ней были равные части человека и василиска. Тэмми уже знала, что Каспен не считал человеческого принца равным себе. Как таковой, он также не должен рассматривать его как угрозу. Каспен смотрел на Лео свысока, точно так же, как члены королевской семьи смотрели свысока на василисков. Лео не был важен для Каспена — никогда не был. Но он был важен для нее.

Она посмотрела на Каспена, и он посмотрел на нее в ответ.

По его взгляду она увидела, как глубоко повлияло на него ее отсутствие. Он скучал по ней — она видела это в его глазах, в том, как он впитывал ее взгляд. И она скучала по нему. Ей нужно было восстановить их ментальную связь, нужна была эта существенная часть ее самой. И чтобы восстановить ее, ей нужно было выйти замуж за Лео.

Каспен заговорил первым.

— Это зависит от нее.

Лео кивнул.

— Конечно, — он посмотрел на нее. — Тебе решать.

Тэмми открыла рот, затем снова закрыла. Невероятно — другого слова для этого не подобрать. Она не могла поверить, что стоит здесь, в этой пещере, между этими двумя мужчинами, решая судьбу королевства. Это было совсем не то, чего она когда-либо ожидала от себя.

И все же это было все, что она должна была сделать.

У нее не было будущего в курятнике — никакой возможности когда-либо вернуться к прошлому. Пришло время стать той, кем она всегда должна была быть.

Тэмми была готова сказать правду.

— Я люблю вас обоих.

Когда она это произнесла, в воздухе что-то явно изменилось, как будто вселенная повернулась вокруг своей оси. По какой-то причине она почувствовала себя могущественной. Было невероятно свободно наконец сказать это — обнажиться перед ними обоими одновременно. Теперь они были на одной волне. Больше нечего было скрывать, не за что бороться. Она любила Каспена, и она любила Лео, и она не собиралась останавливаться в ближайшее время. Они будут двигаться вперед вместе, они проложат свой собственный путь.

Тэмми не знала, что произойдет дальше. Казалось, после того, что только что было сказано, сказать было больше нечего. Она поймала себя на том, что, как и всегда, пытается обратиться к Каспену за советом.

Он повернулся к Лео.

— Я все еще тебе не доверяю.

Лео вздохнул.

— Тогда дай мне шанс проявить себя, — спокойно сказал он. — Я буду коронован на своей свадьбе, и тогда я объявлю, что мы вступаем в новую эру без кровопролития. Если я не сдержу своего слова, тогда ты можешь убить меня. Такова будет моя судьба, если все и дальше будет так, как было. Я не прав?

Лео был умен. Он знал, что время для этой встречи выбрано не случайно, что, несомненно, василиски планировали уничтожить членов королевской семьи. Он не знал о ритуале — он понятия не имел, что его отец использовался как разменная монета, но ему и не нужно было знать. Это были всего лишь детали, обрывки информации, которые могли бы запутать план, который должен был пройти идеально.

Наконец Каспен ответил:

— Ты не ошибаешься.

Лео кивнул. И на этом все закончилось.

Бросив последний долгий взгляд на Тэмми, Каспен повернулся и исчез обратно в проходе. Тэмми не пошла за ним. В этом не было смысла. Ей просто придется подождать, чтобы увидеть, к чему приведет этот разговор. Ей придется надеяться на лучшее.

Лео нарушил молчание.

— Все прошло хорошо.

Тэмми подавила странное желание рассмеяться.

— Ты все еще жив. Так что да, это хорошо.

Лео тихо рассмеялся.

— Неужели ты так мало веришь в его сдержанность?

— Я верю в его сдержанность, — сказала Тэмми. — Но не в его характер. И если бы ты знал его лучше, ты бы чувствовал то же самое.

Улыбка Лео погасла.

— Я очень сомневаюсь, что он предоставит мне такую возможность.

— Это не имеет значения, Лео, — устало сказала Тэмми. — Мы просто должны двигаться вперед.

Лео, казалось, почувствовал ее усталость, потому что его рука неуверенно коснулась ее талии, притягивая к себе. Он приобнимал ее, пока они возвращались к экипажу, переложив руку на плечи по пути обратно в замок. Они вместе вышли из экипажа и, дойдя до лестничной площадки перед комнатой Лео, повернулись друг к другу.

Тэмми открыла рот, чтобы заговорить, но ее прервало появление Веры, которая с нескрываемым ликованием взбежала по лестнице.

— Я повсюду искала тебя, — промурлыкала она Лео.

Это было очевидно. Близился рассвет, Вера, вероятно, всю ночь бродила по замку, пытаясь уложить его в постель.

— Вера, — глухо сказал Лео. — Привет.

Ее улыбка дрогнула от его тона.

— Ты хотел меня видеть? — спросила она.

Лео приподнял бровь, как будто только что что-то вспомнил.

— Ах, — он кивнул. — Да, вспомнил.

Вера снова расцвела.

— Замечательно. Потому что я подумала, что мы могли бы...

— Боюсь, на этом все.

У Веры отвисла челюсть. У Тэмми тоже.

— Прости? — усмехнулась она, бросив на Тэмми полный ненависти взгляд. — Ты хочешь сказать, что выбираешь ее?

— Да, — сказал Лео. — Именно это я говорю.

Тэмми почувствовала что-то новое в его энергии — что-то спокойное. Казалось, за последний день он обрел какой-то внутренний покой, уверенность, которая поддерживала его глубоко внутри. Казалось, Лео больше ничто не беспокоило. Теперь он был целеустремленным человеком. Это ему шло.

Но Вера еще не закончила.

— Надеюсь, тебе нравится вкус куриного дерьма, — выплюнула она. — Потому что это все, что ты получишь с ней.

Лео выпрямился.

— Я бы попросил тебя не унижать мою будущую жену в моем присутствии. С этого момента ты больше не гость в моем доме. Если ты не сможешь сама найти выход, я найду кого-нибудь, кто тебя проводит.

Лицо Веры напряглось от шока. Несмотря на все те случаи, когда она публично унижала ее, никто из них не ожидал, что их соперничество закончится именно так. Вера шагнула вперед, и на мгновение Тэмми показалось, что она может ударить ее. Вместо этого она разрыдалась — тяжело, судорожно — и, не сказав больше ни слова, развернулась и, всхлипывая, бросилась вниз по лестнице.

— Прости, дорогая, — пробормотал Лео, словно спохватившись.

Тэмми застыла на месте, потрясенная тем, что она только что увидела. Она едва заметила, как Лео повел ее обратно в свою комнату, и вернулась к настоящему, только когда он подошел к своему прикроватному столику, достал маленькую бархатную коробочку и протянул ей.

Лео опустился на колени.





Глава 38




— Тэмми, — прошептал он.

Весь мир погрузился в тишину. Тэмми не слышала ничего, кроме биения собственного сердца, которое громом отдавалось в ее груди.

— Я знаю, что мое время с тобой несколько ограничено, — тихо сказал Лео. — И я знаю, что ты никогда не будешь полностью моей. Но Тэмми... — он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, — без всякого тщеславия скажу: твоё присутствие в моей жизни изменило меня неизмеримо. Ты упряма. Несгибаема. И до невозможности непроста.

На это она улыбнулась.

Лео продолжил.

— Еще ты смелая. И неотразимая. И неизменно делаешь меня лучше, даже когда мне трудно отплатить тем же. Одним словом, ты слишком хороша для меня, но всё же я прошу тебя.

Навернулись слезы. Она не потрудилась их сдержать.

— Я жаден, когда дело касается тебя, Тэмми. Я хочу каждое мгновение, которое ты готова мне подарить. И даже если наш брак не даст мне ничего, кроме возможности преклоняться перед тобой, — этого будет достаточно, чтобы остаток моей жизни провести в твоём присутствии. — Он открыл коробочку. — Согласишься ли ты оказать мне честь и стать моей королевой?

Это были прекрасные слова. И все они предназначались ей.

В ответ у Тэмми нашлось только одно слово.

— Да.

Широкая улыбка озарила лицо Лео, и он встал, притягивая ее к себе для глубокого поцелуя. Тэмми была поражена его уязвимостью и глубоко тронута его предложением. Он подписывался на компромисс — соглашался всю жизнь делить ее. Жертва не прошла даром. Это был высший подарок, который ей можно было сделать. Она только надеялась, что достойна этого.

Лео взял ее за руку и надел кольцо.

— Оно принадлежало моей матери, — предложил он. — Мы купим тебе подходящее украшение, если пожелаешь. Но я не хотел делать предложение золотом.

Тэмми посмотрела на свой палец. Кольцо было из полированного серебра, похожее на то, которое она носила по особым случаям. Оно не было ни броским, ни чрезмерным, ни вызывающим. И не было сделано из крови ее народа.

Оно было идеальным.

Лео снова поцеловал ее, и на мгновение она позволила себе почувствовать себя счастливой.

Но вскоре ее охватил страх. Единственное, о чем она могла думать, это о том, как сильно она боялась за Лео, как сильно хотела защитить его, как, хотя она знала, что его предложение было именно тем, что нужно для его безопасности, она медленно сдавалась под давлением необходимости сделать это.

— Когда состоится свадьба? — спросила она, когда они оторвались друг от друга.

— Моя семья уже прибыла, — ответил Лео. — И церемония планировалась несколько месяцев. Так что, когда пожелаешь.

Тэмми кивнула. Аделаида сказала, что у нее осталось меньше недели до того, как последствия крестования Каспена дадут о себе знать. Это означало, что им нужно пожениться в течение нескольких дней. Тэмми не была уверена, как предложить это, чтобы не показаться сумасшедшей.

Прежде чем она успела по-настоящему задуматься, заговорил Лео.

— Завтра луна урожайная.

Урожайная луна была официальным признаком осени и давала им достаточно лунного света ранним вечером.

— Ты хочешь пожениться завтра?

Лео только пожал плечами.

— Каждый день, который мы ждем, — это день, когда твой отец продолжает страдать.

Тэмми почувствовала внезапный прилив нежности к нему. Лео всегда знал, что путь к ее сердцу лежит через людей, которые ей небезразличны. Она подумала о том, как охотно он встретился лицом к лицу с Каспеном, как сразу же подумал о благополучии ее отца. Но Лео думал, что их единственной проблемой было кровопускание, что на их спешку влиял исключительно Кронос.

Он понятия не имел, что должно было произойти.

— Тогда завтра.

Одного взгляда на небо было достаточно, чтобы понять, что завтра уже почти наступило. Они пробыли в пещерах так долго, что солнце уже начало подниматься. Лео, казалось, заметил это одновременно с ней.

— Я сообщу отцу, — сказал он.

— Мне пойти с тобой?

— Нет.

Тэмми подняла брови.

При взгляде на ее лицо Лео смягчился.

— Он не будет доволен, Тэмми. Я бы предпочел, чтобы ты не слышала, что он скажет, — ответил он ужасно быстро.

Снова защищает ее.

Тэмми кивнула, потому что так было проще. Ей тоже не особенно хотелось слышать слова Максимуса. Она могла только представить, что он обрушит на своего сына. Ясно одно: будет только хуже, если та, кто вызвал в нём гнев, будет поблизости.

— Я расскажу маме, — сказала она.

Лео кивнул.

— Я с нетерпением жду возможности познакомиться с ней должным образом.

Тэмми улыбнулась, вспомнив, как он поцеловал ее на крыльце, пока ее мать была на кухне.

Они расстались в фойе, и Тэмми мысленно помолилась за принца, когда он исчез за дверями гостиной. Часть ее действительно хотела увидеть реакцию Максимуса, когда Лео скажет ему, что женится на Тэмми. Но другая часть ее устала от жестокости короля, и она решила, что крестование — достаточная месть.

Всю долгую поездку в экипаже до деревни Тэмми наблюдала за восходом солнца. Когда она добралась до своего домика, ей показалось, что с тех пор, как она была там в последний раз, прошла вечность. И все же все было именно таким, каким она помнила. Сад медленно умирал от осеннего холода. Переднее крыльцо по-прежнему оставалось перекошенным. Всё было так же, как и последние двадцать лет.

Все, кроме Тэмми.

Когда она вошла в кухню, ее мать оторвала взгляд от плиты.

— Принц сделал мне предложение, — просто сказала Тэмми.

Рука матери взлетела ко рту.

— О, Тэмми, — воскликнула она, пересекая кухню и заключая ее в крепкие объятия.

Тэмми обняла ее в ответ.

— Я приняла его, — продолжила она. — И свадьба состоится сегодня вечером.

Ее мать отстранилась.

— Сегодня вечером? Это... довольно скоро.

— Я знаю.

— Боюсь, мне нечего будет надеть.

Тэмми отмахнулась от нее.

— Мы найдем тебе что-нибудь.

Ее мать склонила голову набок.

— Все в порядке, моя дорогая? Ты не выглядишь радостной…

Она не чувствовала радости. Она чувствовала только глубоко укоренившуюся тревогу. Слишком много всего было на кону, и всё могло пойти наперекосяк.2

— Я просто...в шоке, — сказала она.

— Но почему? Принц всегда благоволил тебе.

Как только она это сказала, Тэмми поняла, что это правда. Но это не значило, что она была счастлива. Это лишь значило, что ей было стыдно за то, что Лео приходилось делить её.

— Тэмми. — Мать нежно взяла ее за руки. — Поговори со мной.

Она вздохнула. Зачем еще лгать?

— Я люблю другого, — просто сказала Тэмми.

Брови ее матери поползли вверх.

— Кто?

— Каспена.

Ее мать нахмурилась. Тэмми знала, что она помнит имя василиска. Она наблюдала, как в ее глазах прояснилась истина, когда ее мать поняла, что история повторилась.

— Глупая девчонка, — прошептала она, глядя на руки Тэмми и проводя большими пальцами по веснушкам. — Совсем как твоя мать.

Ты держишь звезды в своих руках. Совсем как твой отец.

Они крепко сцепили пальцы.

— Это не глупо — влюбляться, мама. Я была кем угодно, но не глупой. И ты тоже.

В глазах матери мелькнула боль. Она отпустила руки Тэмми и подошла к кухонному окну.

— Возможно, ты права, — вздохнула мать. Прошло немало времени, прежде чем она снова повернулась к Тэмми. — Почему ты выходишь замуж за принца, если любишь другого?

— Я люблю принца тоже.

На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким криком петуха.

Ее нарушила Тэмми.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Конечно, моя дорогая.

— Ты все еще любишь моего отца?

Ее мать снова повернулась к окну. Утреннее солнце играло пятнами на ее лице.

— Любовь — сложная штука. Она никогда не проходит, только меняется.

Тэмми никогда не слышала, чтобы ее мать говорила так ранимо. Она представила ее рядом с Кроносом, гадая, как бы они смотрелись вместе. Другим детям казалось простым делом увидеть своих маму и папу в одной комнате. Для нее это было бы чудом.

— Это правда, что я ушла от твоего отца, — тихо продолжила ее мать. — Но никто из нас этого не хотел.

Тэмми кивнула, думая о том, что ее отец принадлежал к семейству Сенека — о том, что его гнездо не было сторонниками отношений между людьми и василисками. Тэмми никогда не считала ритуал, который она пережила, благословением. Но теперь она поняла, что ей повезло, что это вообще было предложено как вариант. Если бы гнездо Каспена не позволило ей проявить себя, их отношения подорвались бы — возможно, даже закончились — точно так же, как у ее матери.

Она подумала о том, как мать готовила ее к первой ночи в пещерах, как натирала бедра специальными маслами. В то время Тэмми думала, что для своего первого поцелуя ей понадобится смелость. Но, возможно, ее мать хотела, чтобы она была смелой в другом смысле: достаточно смелой, чтобы просить о том, чего она хочет, и не соглашаться ни на что меньшее. Достаточно смелой, чтобы сражаться за тех, кого она любит. Достаточно смелой, чтобы сделать то, чего не сделала она.

Ее мать тихо продолжила.

— Твой отец сказал, что все равно будет навещать меня, но он этого не сделал. Я предположила, что он выбрал другую.

Как же ошибалась ее мать.

— Мама, — сказала Тэмми, зная, что то, что произойдет дальше, навсегда изменит ее мир. — Я встретила его.

На лице ее матери промелькнуло странное выражение — абсолютной надежды.

— Но как?

Тэмми пришлось вспомнить, что ее мать больше не была связана с миром василисков. Она понятия не имела ни о чем, что произошло с тех пор, как она рассталась с отцом Тэмми. Она не знала о кровопускании, о плане Бастиана захватить власть. Тэмми не могла понять, как объяснить все, что произошло.

— Он был схвачен и заключен в тюрьму членами королевской семьи. Они держат его в замке.

Лицо ее матери вытянулось от шока.

— Его посадили в тюрьму?

— Да. Он... слаб. Но жив. Принц планирует освободить его.

— Значит, он... — ее мать не закончила предложение.

Тэмми закончила за нее.

— Он не выбрал другую.

Было любопытно наблюдать, как ее мать радуется. Такое Тэмми видела нечасто. В конце концов, у них была тяжелая жизнь в курятнике. Радость возникала редко — по праздникам или когда они обменивались подарками на дни рождения. Но это было мимолетно, случайно. То, что она видела сейчас, было настоящим, ничем не обремененным счастьем, смешанным с глубоким облегчением. Тэмми не смогла удержаться от улыбки.

Любовь — сложная штука. Она никогда не проходит, только меняется.

— Моя дорогая, я... должна знать больше.

Они сели за кухонный стол. Тэмми рассказала ей все, что могла.

Она рассказала ей, что произошло после первой ночи в пещерах, насколько серьезными стали отношения с Каспеном, а также с Лео. Мать слушала и делилась своими историями. Они сидели рядом — мать и дочь — разделяя части своих жизней друг с другом.

В конце концов, Тэмми пришло время попрощаться с домом своего детства.

Она села на кровать и посмотрела в потолок. Она понюхала флакончик с соленым спреем, стоявший на мамином комоде. И она в последний раз прошлась по курятнику, радуясь тому факту, что, возможно, больше никогда не услышит петушиного крика.

Затем они с матерью сели в карету и уехали.

Когда они добрались до замка, подготовка к свадьбе уже шла полным ходом. Даже для отлаженной работы королевской прислуги организовать свадьбу за один день — задача не из лёгких. Тэмми с матерью лавировали между слугами, пока, наконец, не остановили горничную в прихожей.

— Это моя мама, — сказала Тэмми. — Ты можешь найти ей швею? Ей нужно платье на этот вечер.

— Конечно, — ответила горничная. — А когда бы вы хотели сделать примерку?

Тэмми помолчала. Она совершенно забыла, что ей тоже нужно платье. В конце концов, она была невестой.

— Позже, — сказала она. — Пусть кто-нибудь пришлет за мной.

Она в последний раз сжала руку матери, прежде чем подняться по ступенькам в спальню Лео. Его внутри не было, возможно, беседа с Максимусом все еще продолжалась. Тэмми обошла вокруг кровати, глядя на его книги точно так же, как тогда, когда впервые пришла сюда. Там была басня «Ворон и лебедь». Тэмми улыбнулась, вспомнив, как Лео читал ей эту книгу.

Внезапно ей кое-что пришло в голову.

Свадьба опасна. Не только для Тэмми, но и для Лео. Он был человеком и единственным сыном короля. На спине у него была мишень. Роу пытался крестовать ее. Это был только вопрос времени, когда он — или любой другой василиск — сделает то же самое с Лео. Сделка Тэмми с Бастианом сохранила Лео жизнь, не более. Она не подумала добавить условие, что никто не сможет его поработить. Тэмми придется защищать его так же, как Каспен защищал ее. Она отдаст ему свой яд — она заявит на него права. Была только одна проблема.

Тэмми понятия не имела, как производить яд.

Она видела, как Каспен делал это всего один раз, и то в середине оргазма, так что не особо обращала внимание на сам процесс. Кроме того, она понятия не имела, достаточно ли сильна ее сторона василиска, чтобы вырабатывать яд.

Это не имело значения. Она должна была попытаться.

Тэмми изо всех сил старалась подражать тому, что делал Каспен, сосредоточившись на своей шее и напрягая мышцы чуть ниже ушей, где, по ее предположению, находились ядовитые железы. Сначала ничего не произошло, и ее охватили сомнения. Затем к горлу подступил обжигающий жар, и она наклонилась вперед, чтобы сплюнуть в пустой стакан из-под виски.

Ее яд был темным, практически черным. Тэмми в замешательстве уставилась на него, гадая, как она собирается заставить Лео выпить такое необычное вещество так, чтобы он этого не заметил. Даже если он этого не заметит, она была уверена, что он почувствует его на вкус. У Каспена был вкус дыма, у нее был отчетливый древесный привкус.

Но что, если был другой способ? Что, если она просто попросит его выпить это? Каспен дал ей свой яд, не спрашивая. Неужели Тэмми действительно собиралась сделать то же самое с Лео?

В этот самый момент вошел Лео.

Тэмми подняла на него глаза, все еще держа стакан.

— Как все прошло? — спросила она.

Лео устало улыбнулся ей.

— Как, по-твоему, все прошло?

— Мы все еще женимся?

Его улыбка стала настоящей.

— Тэмми, — он подошел к ней. — Чтобы мы этого не сделали, я должен был бы быть мёртв.

Тэмми тоже улыбнулась. Затем она протянула ему стакан.

— Выпей это.

Лео недоверчиво поднял бровь, рассматривая черную субстанцию на свет.

— Что это?

— Это мой яд.

Лео моргнул.

— Твой… яд.

— Да.

— И что он делает в моем самом красивом стакане для виски?

— Я уже говорила тебе. Мне нужно, чтобы ты выпил это.

— Да, ты упоминала об этом. Но ты не сказала, почему.

— Он защитит тебя.

— Защитит меня от чего?

— О, Лео, ради Коры. Просто выпей это, пожалуйста. Ты все равно мне не поверишь. Мне просто нужно, чтобы ты мне доверял.

Слова прозвучали резче, чем она намеревалась. Брови Лео приподнялись еще больше от ее тона. Он долго смотрел на нее, что-то обдумывая. Затем…

— Хорошо, — тихо сказал он.

Не говоря больше ни слова, он выпил. В тот момент, когда ее яд исчез у него в горле, Тэмми почувствовала явное облегчение. Лео был в безопасности. Никто не мог крестовать его. Он никогда не попадет под контроль Бастиана или любого другого василиска.

Тэмми почувствовала и кое-что еще. Между ними словно вырос невидимый мост, проход, соединяющий ее с ним. Это было не совсем похоже на коридор, который она делила в своем сознании с Каспеном, но это была неоспоримая нить, такая же реальная, как физическое ощущение. Интересно, почувствовал ли это и Лео?

Тэмми поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Спасибо.

Лео улыбнулся на ее губах.

— Для тебя все, что угодно, Тэмми.

Он обвил рукой ее талию, притягивая к себе для настоящего поцелуя. Она почувствовала вкус своего яда на его языке. Немного дымчатый, как у Каспена, только слаще и приземленнее. Когда поцелуй углубился, она позволила ему. Но когда Лео потянул ее к кровати, она остановила его.

— Мне нужно на примерку платья, Лео.

— Нет, не нужно. Тебе нужно поцеловать меня.

— Я невеста, помнишь?

— Мы поженимся голыми. Это будет восхитительно. Гостям понравится.

— Лео.

— Тэмми, — простонал он, откинув голову назад. — Какой вообще смысл жениться на тебе, если я не смогу трахать тебя, когда захочу?

— Некоторые сказали бы — любовь.

— А, да, — он улыбнулся. — Точно. — Улыбка медленно погасла, и Лео стал серьёзен. Он провёл пальцем по её шее, приподнял её лицо к себе. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, правда?

Ему не нужно было говорить это — Тэмми знала это по его поступкам. Она видела любовь Лео в каждом взгляде, чувствовала её в каждом прикосновении. Даже когда они ссорились, она знала, что он любит её. Всегда любил.

— Знаю, Лео.

И вдруг Тэмми осознала: единственный раз, когда она говорила Лео, что любит его, был на глазах у Каспена. Я люблю вас обоих. Даже это Лео пришлось разделить.

Она прошептала следующий вопрос, и в нём была искренняя любознательность.

— А ты знаешь, что я тоже люблю тебя?

Если раньше Лео выглядел счастливым, то теперь он был просто вне себя от восторга.

— Да, Тэмми. — Он крепче сжал ее руку. — Я это знаю. Но я, конечно, рад услышать это.

В дверь резко постучали.

Лео снова простонал, а Тэмми рассмеялась над его вечным нежеланием, чтобы их прерывали. Дверь открылась, и на пороге появилась та же горничная, что и раньше.

— Темперанс? — спросила она. — Пора на примерку платья.

Остаток дня пронёсся вихрем.

Толпа горничных провела Тэмми из одного зала в другой в калейдоскопе жемчуга и фатина. Нужно было выбрать не одно, а сразу три платья, а ещё продегустировать торты, шампанское, которое она предварительно отдала на пробу горничным, и цветочные композиции. Арфистка исполнила отрывок мелодии для их первого танца как мужа и жены.

Тэмми почти ничего из этого не запомнила.

Её мысли кружились вокруг тревоги и страха. Ей стало чуть легче оттого, что она заявляла свои права на Лео. Но помимо этого, не было никаких гарантий, что всё пойдёт хорошо. Скоро василиски прибудут в замок, и они будут в ярости. Они готовы к войне — войне, которую остановить могла только Тэмми. Каспен был прав: она не готова. В этот момент она даже не знала, сможет ли выполнить крестование. Возможно, слишком большая часть её василиска уже мертва. Возможно, слишком поздно.

Но сейчас Тэмми ничего не могла с этим поделать.

Не было времени на подготовку, не было времени менять план. Оставалось лишь сделать всё возможное и молиться, что этого окажется достаточно. Она всегда умела действовать под давлением, всегда выполняла задачу, когда того требовали обстоятельства. Теперь она требовала этого сама от себя — и не собиралась меньше того, на что способна.

Наконец наступил вечер.

Тэмми надела первое из трёх платьев — белое, из расшитого бисером шёлка — и присоединилась к Лео в бальном зале.

— Безупречно, — сказал он, целуя ей руку. — Как всегда.

Тэмми улыбнулась.

— Наконец-то настоящий комплимент, — сказала она.

Лео расплылся в улыбке. Он выглядел безупречно. На нём был тёмно-зелёный костюм, а светлые волосы были гладко зачёсаны назад, подчёркивая острые скулы. По какой-то причине он казался выше обычного, и Тэмми подумала, не связано ли это с тем, что всего через несколько часов Максимус возложит на него корону. Любой сын, особенно тот, кто прошёл через всё, что пережил Лео, почувствовал бы себя победителем.

— Мы поженимся в лабиринте, — сказал Лео, когда они вместе спустились по ступеням патио, вливаясь в толпу на территории поместья. — В центре есть поляна. Моя семья использует её для всех королевских свадеб.

Тэмми кивнула, хотя почти не слушала. Она с напряжённым вниманием следила за гостями, быстро сканируя их взглядом, пытаясь понять, прибыл ли уже Каспен. Или Бастиан.

Тэмми не была уверена, придёт ли сам король — она ведь никогда не бывала на королевских свадьбах. Но она была уверена, что все василиски, участвовавшие в тренировках, будут здесь. А значит, здесь окажется и Роу. Эта мысль вызвала у неё острое беспокойство, и её хватка на руке Лео непроизвольно усилилась.

— Я с тобой, Тэмми, — тихо сказал он ей на ухо. Она кивнула, но не ответила. Лео ничем не мог бы спасти её, если что-то пойдёт не так. Защищать Лео должна была она, а не наоборот.

Они свернули за угол, потом ещё и ещё, пока солнце клонилось к закату.

— Сначала будет приветственный фуршет, — сказал Лео. — Потом церемония. А после — ужин.

Тэмми снова кивнула. Они вышли в центр лабиринта, и на мгновение её тревога отступила. Поляна была безупречно оформлена: на столах мерцали свечи, перемежаясь с цветочными композициями, которые она сама утвердила всего несколько часов назад. Арфистка выводила плавную, мелодичную мелодию. В дальнем конце поляны рядами стояли золотые стулья, все обращённые к сцене, над которой высился огромный арочный свод, сплошь увитый белыми розами.

Василисков пока не было.

Будто читая её мысли, Лео наклонился и сказал:

— Они скоро прибудут.

Вдруг появился Габриэль. Он стремительно подскочил к ним, схватил руку Тэмми и по-дружески поцеловал её в щёку.

— Моя смущенная невеста3, — напевал он. — Поздравляю счастливую пару.

Тэмми улыбнулась, и Лео тоже.

Габриэль подмигнул ему.

— Ваше Высочество.

— Сколько раз я должен повторять тебе называть меня Лео?

Габриэль пожал плечами.

— Предпочитаю «Ваше Высочество». У меня слабость к людям с властью. Ну а теперь, — он склонил голову набок, глядя на них обоих, — я полагаю, мы уже определились, что я буду шафером?

Прежде чем они успели ответить, один из работников кухни поманил его, и Габриэль вихрем развернулся и ушёл.

— Он действительно нечто, — сказал Лео.

— Он замечательный.

— Безусловно.

Тэмми ощутила внезапный прилив любви к Габриэлю. Он был её главной опорой — её самым близким другом. Он никогда не сомневался в ней и умел одёрнуть её, когда она начинала сомневаться в себе. Он всегда поддерживал её — задолго до того, как это начал делать Каспен. Именно благодаря таким людям, как он, тем, кого она любила, Тэмми не могла позволить себе потерпеть неудачу этой ночью. Она защитит тех, кто всегда защищал её.

— Тэмми, — пробормотал Лео, отвлекая ее от размышлений. Он указал на дальний конец поляны. — Они здесь.

Тэмми проследила за его взглядом.

Наконец-то прибыли василиски.





Глава 39




Они шли мрачной вереницей во главе с Бастианом, на лице которого прослеживалось выражение крайнего отвращения. Очевидно, ему надоело скрывать свое презрение к королевской семье. Тэмми не могла его в этом винить. Позади Бастиана стоял Каспен, и сердце Тэмми подпрыгнуло к горлу при виде него. Он выглядел неважно. Та часть Тэмми, которая умирала, очевидно, влияла на него — его лицо стало еще более угловатым, чем когда она видела его в последний раз, щеки ввалились. Он уменьшался в размерах. И во всем была виновата она.

Рядом с ней Лео усилил хватку, кивнув Бастиану.

— Это их король.

— Я знаю, — сказала Тэмми.

Лео приподнял бровь, и она вспомнила, что он ничего не знал о ее пребывании под горой.

— Он отец Каспена, — объяснила она.

— Понятно, — тихо сказал Лео. — Ты встречалась с ним?

Ритуал промелькнул у нее в голове.

— Да, — Тэмми не стала вдаваться в подробности, а Лео не просил ее об этом. Вместо этого она спросила его кое о чем в ответ. — А ты встречался с ним?

— Мой отец — да. Они время от времени разговаривают, чтобы обеспечить соблюдение перемирия.

Взгляд Бастиана упал на Тэмми. Холодок пробежал по ее спине, когда он направился к ней.

— Лео, — тут же позвала она. — Ты можешь принести мне выпить?

Но Лео тоже наблюдал за Бастианом, его глаза сузились.

— Нет, — ответил он.

Сейчас было не время для Лео проявлять храбрость. Тэмми не хотела, чтобы он приближался к Бастиану, особенно когда король точно знал, как много человеческий принц значит для нее.

— Лео, — повторила она, поворачиваясь к нему лицом. — Уходи. Прямо сейчас.

Он открыл рот, чтобы возразить.

— Иди, Лео. Ты в опасности, если останешься.

Он все еще колебался. Бастиан приближался.

Лео стоял на своем.

— Если я в опасности, то и ты тоже.

Тэмми покачала головой.

— Со мной все будет в порядке. Ты должен мне доверять.

Лео сжал челюсти от беспокойства.

— Этого недостаточно.

— Каспен защитит меня.

Острая ревность омрачила лицо Лео. Тэмми наблюдала, как она медленно превращается в горькую решимость. Они оба знали, что он подписался на это — что он согласился разделить ее. Ситуации, подобные этой, были частью того соглашения.

После казалось бы вечной паузы Лео склонил голову.

— Хорошо.

Затем он отвернулся и ушел.

Мгновение спустя Бастиан оказался перед ней.

— Темперанс, — мягко произнес он, оглядывая ее с ног до головы. — Похоже, у тебя есть свита.

Взгляд Тэмми скользнул к Каспену, который стоял на краю поляны, наблюдая за ними. Тэмми не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что Лео тоже наблюдает за ними.

— Я счастливая девушка.

— По-видимому.

Наступило молчание, и Тэмми от души пожалела, что Лео не принес ей этот напиток. Было трудно не нервничать, когда Бастиан смотрел на нее так, словно она была его следующим блюдом. Это было похоже на то, как он смотрел на нее во время ритуала.

— Поздравляю вас со свадьбой, — сказал король.

— Спасибо.

Пауза. Гости на свадьбе столпились вокруг них. Затем Бастиан спросил:

— Ты готова провести крестование?

Тэмми не знала, что ему ответить.

— Настолько готова, насколько это возможно.

Бастиан кивнул.

— Надеюсь, у тебя все получится.

Почему-то это прозвучало как угроза.

— Надеешься?

Жестокая улыбка медленно исказила лицо Бастиана. При виде этого зрелища Тэмми почувствовала себя нехорошо.

— Конечно, — сказал он с притворной беспечностью. — А почему бы и нет?

— Потому что это не принесет тебе пользы.

В тот момент, когда слова сорвались с языка, Тэмми поняла, что они были правдой.

К ее удивлению, Бастиан тихо рассмеялся.

— Я не делаю ничего, что не приносит мне пользы, Темперанс.

Тэмми нахмурилась, не в силах остановить ход мыслей.

Если бы она успешно выполнила крестование, это дало бы ей неописуемое количество силы — гораздо больше, чем было у Бастиана. Это была не идеальная ситуация для того, кто хотел сохранить контроль над гнездами. Тэмми не могла представить мир, в котором Король Змей позволил бы кому-то вроде нее превзойти его. Она озвучила свое осознание вслух.

— Как только я выполню крестование, я стану сильнее тебя, — сказала она.

Бастиан склонил голову набок.

— Так ли?

— Да.

— Как очаровательно. Я и не подозревал, что ты так жаждешь власти.

Что-то назревало внутри Тэмми — прозрение, с которым она не хотела сталкиваться.

— Я не жажду, — медленно произнесла она. — Но ты — да.

Король приподнял единственную густую бровь.

— Так ли? — повторил он.

Она скрестила руки на груди, сосредоточившись на лице Бастиана и отгораживаясь от остальной части свадьбы.

— Почему ты позволяешь мне стать сильнее тебя?

Глаза Бастиана сузились.

— Ты меня в чем-то обвиняешь, Темперанс?

В его голосе прозвучала злоба, и к спине Тэмми вернулся прежний холодок. Он проверял ее, проверял, бросит ли она ему вызов.

Так получилось, что Тэмми была в вызывающем настроении.

— Ты не делаешь ничего, что не приносит тебе пользы. Ты сам так сказал. Так зачем же это делать?

Холодное каменное лицо Бастиана посуровело.

— Те, у кого нет опыта обращения с властью, не заслуживают владеть ею. Разве ты не согласна?

Внезапно ей вспомнились слова отца:

Власть развращает.

— Нет, — сказала Тэмми, вздернув подбородок. — Те, кто заслуживает обладать властью, — это те, кто не будет ею развращен.

Бастиан фыркнул.

— Это мнение ребенка. Коррупция — всего лишь вторая сторона монеты. Она неизбежна. Война неизбежна.

— Нет. Это не так.

— Ах, — сказал король. — Но это так.

Тэмми покачала головой. Она подумала о разговоре Каспена и Лео, свидетелем которого только что стала, о том, как двое мужчин были готовы забыть о своих разногласиях ради общего блага.

— Так не должно быть, — сказала она. — Может быть мир.

— Может, — задумчиво произнес Бастиан. — Но зачем так рисковать?

— Что ты хочешь сказать? — прошептала Тэмми.

Бастиан улыбнулся ей холодной, расчетливой улыбкой.

— Я говорю, что мы не всегда можем получать то, что хотим, не так ли?

То же самое сказал Каспен, когда она попросила его сохранить Джонатану жизнь.

Каков отец, таков и сын.

В наступившей тишине сердце Тэмми бешено колотилось в груди.

Бастиан подошел ближе, и краем глаза она увидела, что Каспен тоже приблизился.

— Итак, Темперанс, — тихо сказал он. — Почему бы тебе сказать мне почему я позволяю тебе стать такой могущественной.

Ладони Тэмми начали потеть.

Бастиан хотел войны. Он жаждал войны. Король Змей слишком долго удерживал власть, и он не был готов отказаться от нее. Не было сценария, по которому эта свадьба закончилась бы миром. Теперь Тэмми это поняла. Заседание совета было просто способом заставить Сенека подчиниться — заставить ее подчиниться.

Ей это стало предельно ясно.

Тэмми наконец поняла, чем на самом деле было крестование: уловкой. Ложное обещание — вранье. Конечно, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Конечно, мира не будет. В конце концов, крестование принесет Бастиану пользу. Это правда, что он сделает Тэмми могущественнее его. Но это было именно то, чего хотел король. Она была всего лишь инструментом — сосудом, с помощью которого Бастиан мог в конечном счете забрать эту силу себе. Внезапно ей вспомнились слова Каспена: он единственный василиск, у которого достаточно силы, чтобы убить любого, кого он захочет.

Неизбежная истина дошла до нее.

— Ты планируешь крестовать меня, — прошептала Тэмми.

Медленная, болезненная улыбка искривила губы Бастиана.

— Умная девочка, — тихо сказал он.

Ее взгляд метнулся к Каспену. Вопрос, который она задала ему так давно, внезапно пронесся в ее голове.

Что происходит с василиском, когда его крестуют?

Он умирает.

Тэмми оглянулась на короля.

— Если ты победишь меня, моя сторона василиска умрет.

— Да, — спокойно ответил король. — Так и будет.

Бастиан и не подозревал, что она уже умирает. Тэмми схватила золотой амулет, висевший у нее на шее, и помахала им между ними.

— Моя помолвка с Каспеном связана кровью, — сказала она. — Его жизнь связана с моей.

— Да, — повторил король так же спокойно. — Так и есть.

Она уставилась на него с недоверием.

— Ты пожертвуешь своим собственным сыном?

Ноздри Бастиана раздулись.

— Мой сын, — прошипел он, и Тэмми отшатнулась от язвительности в его голосе, — принимает иррациональные решения. Моим сыном управляют его эмоции. Мой сын, — он наклонился, и температура между ними возросла, — явно не готов стать королем. А ты, Темперанс, определенно не королева.

Слова были до жути похожи на те, что Максимус сказал о Лео. Два отца. Два короля. Оба не верили в своих сыновей. Тэмми всегда знала, что Бастиан безжалостен, что все василиски способны на жестокость. Но это было подло.

— А если я откажусь? — Тэмми выпрямился. — Если я не выполню задуманного?

Это даже не было вариантом. Но она должна была это сказать.

Холодная улыбка Бастиана вернулась. Он указал пальцем за ее плечо. Тэмми обернулась и увидела Лео, который стоял, прислонившись к статуе, и наблюдал за ними.

— У нас был уговор, помнишь? — прошептал он ей на ухо. — Ты исполняешь крестование. Я пощажу человеческого принца и его сестру.

— Я тебе больше не доверяю, — отрезала она. — Откуда мне знать, что ты сдержишь свое слово?

Голос Бастиана упал еще ниже, отчего у нее по спине пробежал холодок.

— Потому что в противном случае их смерть гарантирована. Ты готова пойти на такой риск?

Тэмми знала ответ, даже если он ей не нравился. На ее счету уже было слишком много смертей, ее руки уже были в крови. Она сделала бы все, чтобы спасти Лео. И Бастиан знал это.

Но Тэмми больше не верила, что Бастиан обеспечит безопасность Лео и Лилли. Их сделка ничего не значила; любое обещание мира было ложным. Не имело значения, что Тэмми выходила замуж за Лео, чтобы объединить их два мира; не имело значения, что Каспен и Лео хотели другого будущего для королевства. Никто не спасется от гнева Змеиного Короля. Крестование должно было спасти их всех. И теперь? Бастиан заставлял ее выбирать между Каспеном и Лео. Если она выполнит это, она потеряет Каспена. Если она этого не сделает, она потеряет Лео. Выбор без выбора. Независимо от того, что она выберет, смерть Каспена почти гарантирована.

Она не видела никакого выхода, никакого решения этой ужасающей ситуации.

— Должен быть другой способ, — в отчаянии сказала она.

Бастиан невесело усмехнулся.

— Время переговоров прошло, Темперанс, — он отступил на шаг, оценивая ее. — Крестуй королевскую семью, как только церемония закончится, — сказал он шелковым голосом. — Или прими последствия.

Затем он исчез.

Тэмми стояла, совершенно оцепенев, ее мысли лихорадочно метались. Не успела она и глазом моргнуть, как чья-то рука легла ей на спину.

— Тэмми, — голос Каспена вывел ее из транса. — Что сказал мой отец?

Действительно, что.

Тэмми посмотрела в золотые озера глаз Каспена, ничего так не желая, как потеряться в них.

— Тэмми, — настаивал он. — Расскажи мне.

Как только она открыла рот, чтобы заговорить, появился Лео.

— Тэмми, — сказал он. — Все в порядке?

Взгляд Каспена метнулся к Лео, прежде чем вернуться к Тэмми. Мгновение никто ничего не говорил. Тэмми прекрасно понимала, как странно они, должно быть, выглядят — принц, его будущая жена и василиск, стоящие на краю лабиринта.

Она повернулась к Лео.

— Я в порядке.

Затем обернулась к Каспену. Пришло время ему узнать правду.

— Твой отец хочет наказать меня.

Каспен нахмурился. Лео тоже нахмурился, и Тэмми поняла — сейчас он услышит что-то, чего не поймёт и что может глубоко его потрясти. Но она ничего не могла сделать, чтобы это предотвратить.

— Зачем ему это делать? — спросил Каспен.

— Он знает, что я стану угрозой, как только пройду через крестование. Он не позволит этому случиться.

Каспен нахмурился ещё сильнее.

Лео поднял руку.

— Пожалуйста, — сказал он. — Я должен знать. Что такое крестование?

К удивлению Тэмми, Каспен ответил первым.

— Это способ для василиска обрести силу.

— Каким образом? — спросил Лео.

Но Каспен закончил отвечать на вопросы. Он снова повернулся к Тэмми.

— Ты любовь всей моей жизни. Мой отец никогда бы не осудил тебя.

Лео усмехнулся рядом с ней, и Тэмми взмолилась про себя, чтобы он оставался спокойным. Сейчас не время для мелочной ревности.

— Я же говорил тебе, — сказал Лео, — это именно то, что он собирается сделать. Он признался в этом, Каспен.

— Он не стал бы…

— Разве нет? — резко перебила Тэмми. — Нет предела тому, что отцы способны сделать со своими сыновьями.

На челюсти Лео дернулся мускул. Тот же самый дернулся и у Каспена.

Каспен медленно покачал головой.

— Он знает, что наша помолвка связана кровью.

— Помолвка? — вмешался Лео.

Тэмми положила ладонь ему на плечо — ей нужно было, чтобы он оставался спокойным ещё хотя бы минуту.

— Да, — кивнула она Каспену. — Он знает.

— Значит, он…

Каспен замолчал. Тэмми наблюдала, как до него доходит истина. На его лице промелькали мириады эмоций. Никто из них не был удивлён.

— Он ценит власть больше всего на свете, Каспен, — сказала она. — Включая тебя.

Глаза Каспена встретились с ее глазами.

В них была невероятная печаль, наряду с чем-то похожим на решимость. Возможно, Каспен всегда знал, что его отец способен на это. Бастиан, в конце концов, попросил его крестовать василиска — действие, которое было запрещено. Его не заботили жизни других. Его не заботила его семья. Он заботился только о себе.

— Есть простое решение, — сказал Каспен.

— Какое?

— Ты не будешь проходить через это.

Тэмми вздохнула. Теперь они подходили к сути. Она больше не сможет скрывать правду.

— Я должна, — сказала она.

— И почему же?

Тэмми сделала паузу. В наступившей тишине оба мужчины уставились на неё: Каспен — со злостью и недоверием, Лео — с сдержанным недоумением. Каспен придвинулся ближе, и Лео последовал за ним.

Пришло время.

— Я... ранена, — сказала Тэмми.

— Кто причинил тебе боль? — спросили они одновременно.

Тэмми прикусила губу и посмотрела на Каспена.

— Ты, — прошептала она.

Брови Каспена удивлённо взлетели вверх, затем нахмурились от мгновенного беспокойства. Лео рядом с ней издал разъярённый звук, и Тэмми крепче сжала его руку.

— Это не то, что ты думаешь, — быстро сказала она. — Он не хотел.

— Вряд ли это имеет значение, — усмехнулся Лео, делая шаг вперёд.

Тэмми встала между ними, всё ещё осознавая, что они на собственной свадьбе и за ними наблюдают люди.

— Прекрати, Лео. У нас нет времени на ссоры.

Это была правда. Солнце садилось, и скоро должна была взойти ранняя луна. Люди начали занимать свои места. Они должны были решить этот вопрос до начала церемонии.

Тэмми повернулась к Каспену, всё ещё крепко держа Лео за руку.

— Когда ты крестовал меня, это ранило мою сторону василиска. С тех пор он умирает.

Каспен моргнул.

— Как это возможно? Крестование на тебя не подействовало.

— Он не сработал на моей человеческой стороне.

Прошло мгновение, и Каспен пришёл к неизбежному выводу.

— Если твоя сторона василиска умирает, это значит…

Тэмми закончила за него:

— Ты тоже умираешь.

Каспен уставился на нее так, словно наконец-то что-то понял.

— Полагаю, в последнее время я чувствую себя несколько... по-другому, — пробормотал он.

По тому, как он это сказал, Тэмми поняла, что это мягко сказано. Она понятия не имела, что он чувствовал последние несколько дней, когда их связь медленно ослабевала. Все, что она знала, это то, что она чувствовала — как будто теряла лучшую часть себя — и она полагала, что Каспен чувствовал то же самое. Тэмми знала, что это было последнее, чего хотел кто-либо из них. Кровные узы должны были связать их вместе на всю оставшуюся жизнь. Ни один из них не думал, что это может оборвать их жизни.

— Тэмми, — сказал Каспен. — Мне все равно, даже если я умираю. Ты не можешь этого сделать. Я этого не допущу.

— Есть пределы тому, что ты можешь себе позволить, — тихо сказала Тэмми в ответ.

Между ними промелькнуло мгновение понимания. Это был выбор Тэмми — ничем не отличающийся от выбора между Каспеном и Лео или выбора их обоих. Не имело значения, чего хотел Каспен. Никогда не имело.

Лео прочистил горло, нарушая напряжённую тишину.

— Должен ли я понимать, что вы оба не в порядке?

Это было грубым упрощением их ситуации. Но пока хватало.

— Да, — сказала Тэмми.

— И что ваши жизни связаны друг с другом?

— Да.

— И что вы помолвлены?

Она вздохнула.

— Да, Лео.

— Было бы полезно узнать эти детали до дня нашей свадьбы, Тэмми.

— Хватит, — сказал Каспен. Они оба замолчали. — Что можно сделать?

Прошло несколько секунд, прежде чем кто-то заговорил.

— Я могу исполнить…

— Нет, — резко прервал Каспен. — Ты не можешь.

— Это сделает меня могущественной, Каспен. Я смогу противостоять твоему отцу.

— Он древний, Тэмми. Многовековой опыт владения своей силой. У тебя нет шансов против него.

— Ты всегда говорил, что я могу всё. Это была ложь?

— Конечно, нет. Но это не вопрос только воли. Он одолеет тебя.

— Я должна попытаться.

Каспен скрестил руки на груди.

— Акцентируй внимание только на одного, Тэмми. Исцели себя, и тогда я тоже исцелюсь.

Она покачала головой.

— Нет. Сделка заключалась в том, чтобы сделать это с королевской семьей.

Тэмми сказала это не задумываясь. Только когда Лео отстранился, она поняла, какой эффект произвели её слова.

— Ты планируешь… — он сделал паузу, и она увидела, как трудно ему произносить это. — Уничтожить мою семью?

Тэмми почувствовала внезапное желание заплакать.

— Им не будет больно, — настаивала она. — Это совершенно безболезненно.

— Но ты будешь черпать силу из них? Из меня?

Тэмми покачала головой.

— Нет. Не из тебя. Никогда из тебя.

Каспен молча наблюдал за их перепалкой, его губы сжались в недовольную линию. Несмотря на его предыдущую угрозу раскрыть их план Лео, Тэмми знала, что на самом деле он никогда бы этого не сделал. В этом он был похож на Лео — он отказывался делать что-либо, что могло бы причинить ей боль. Тэмми была той, кто всегда причинял им боль.

Тэмми подошла ближе, взяв руки Лео в свои.

— Я согласилась на это только потому, что это пощадило бы тебя.

— От чего?

— От моего отца. Иначе он убьёт тебя. — вмешался Каспен.

Лео кивнул, хотя Тэмми не могла понять, насколько сильно это тронуло его на самом деле.

— Твоя сестра тоже будет спасена, — сказала Тэмми. — И её дети.

— А мой отец?

Тэмми замолчала.

Каспен сказал это за неё:

— Нет.

Лео закрыл глаза.

Тэмми подумала, не окажется ли это слишком тяжёлым для Лео. Это было больше, чем он ожидал. Сильнее, чем он рассчитывал.

— Лео, — прошептала она. — Скажи что-нибудь.

Принц долго молчал. Он опустил взгляд на её руки, нахмурив брови. Затем заговорил.

— Если ты просишь меня выбрать между тобой и моим отцом, — сказал он спокойно, — я выбираю тебя, Тэмми.

Его слова прозвучали так тихо и уверенно, что она на мгновение подумала — не привиделось ли ей это.

Но затем Каспен добавил:

— Я бы тоже выбрал тебя.

Это казалось невозможным.

— Вы двое серьёзно? — прошептала Тэмми.

— Да, — ответил Лео.

— Как и я, — подтвердил Каспен.

Она уставилась на них.

Они не могли быть более разными, но в глубине души были из одного теста. Оба выросли под властью жестоких и властолюбивых отцов — мужчин, которые отметили сыновей не только физически, но и иными способами. Неудивительно, что они выбрали её вместо своих отцов. Они уже не раз доказывали это — больше, чем она могла сосчитать.

Пришло время отплатить им тем же.

— Я могу это сделать, — сказала Тэмми.

Оба мужчины уставились на нее.

— Ты можешь все, Тэмми, — тихо сказал Каспен. — В этом я уверен.

Тихий звон бокала нарушил этот момент.

Максимус стоял на краю сцены, лицом к проходу.

— Дамы и господа, — сказал он, и его голос разнесся над толпой. — Время пришло.

Не сказав больше ни слова, Каспен исчез.

Тэмми посмотрела на Лео.

Её сразу поразило умиротворённое выражение на его лице. Возможно, в этот момент он действительно почувствовал свободу? Для Лео самым заветным желанием было бросить вызов отцу. Он был счастлив быть здесь с ней — жениться на ней. Сегодня началось то ограниченное время, что у них было вместе, и она знала, что он не собирается тратить его впустую.

Лео наклонился к ней.

Весь остальной мир исчез, когда он взял её лицо в ладони и поцеловал. Тэмми растворилась в этом поцелуе, стараясь поверить, что ничего страшного не произошло, что это просто счастливый день её свадьбы. Она сосредоточилась на одеколоне Лео — лёгком аромате лета, который ей всегда нравился.

Толпа заняла свои места.

Лео повёл Тэмми к концу прохода, где её уже ждала мать в шелковом платье.

— Вы прекрасно выглядите, — тихо сказал ей Лео.

— Как и ты, моя дорогой.

Лео протянул руку. Мать Тэмми взяла ее.

Мать Тэмми покраснела. Это был первый раз, когда она ощутила ту почти сверхъестественную способность Лео говорить именно то, что нужно. Тэмми была уверена, что никто раньше не говорил ей подобных слов. Они звучали особенно трогательно, ведь мать воспитывала ее одна.

— Спасибо, — ответила она, широко раскрыв глаза. — Вы слишком добры.

Лео улыбнулся.

— Боюсь, доброта — не моя сильная сторона. Но я намерен практиковаться в этом с Тэмми каждый день.

Он отпустил руку матери и наклонился, чтобы поцеловать Тэмми еще раз.

— Увидимся там, наверху, — прошептал он ей на губы.

Тэмми молчала, наблюдая, как он идет по проходу, его светлые волосы блестели в свете ранней луны.

Мать тронула ее за руку.

— Теперь я понимаю, почему ты любишь их обоих.

Впервые за весь вечер Тэмми улыбнулась.

Затем ее мать спросила:

— Ты готова, моя дорогая?

Тэмми глубоко вздохнула.

Пришло время сделать то, что ей всегда было предназначено — стать той, кем ей всегда было предназначено стать.

— Да.

Толпа обернулась, чтобы посмотреть на них, когда арфистка начала играть. Нервы грозили взять верх, но рука матери крепко сжала ее, и они вместе шагнули по проходу. Тэмми отчаянно искала точку опоры и остановила взгляд на Лео. Он стоял в центре сцены, сцепив руки за спиной и внимательно наблюдая за ней.

В его глазах заблестели слезы.

Его искренность тронула ее. Тэмми поняла, что есть вещи гораздо хуже, чем быть любимой двумя людьми. У нее не было желания жить обычной жизнью — жизнью, лишенной страсти, вызова и правды. Она всегда была предназначена для большего. Ее путь, возможно, и не был обычным, но это был ее путь, и она не променяла бы его ни на чей другой.

Тэмми рассталась с матерью у подножия сцены, поднявшись по ступенькам на платформу в одиночестве. Когда Лео протянул руку, Тэмми взяла ее, встав так, чтобы они были лицом друг к другу. Максимус встал между ними, и хотя она чувствовала, что он пристально смотрит на нее, Тэмми проигнорировала его. Вместо этого она оглядела аудиторию.

Там был Габриэль с поставщиками провизии. Он подмигнул ей, когда их взгляды встретились. Там была Вера, сидевшая рядом с другими исключенными девушками. Ее руки были скрещены на груди, нос недовольно сморщен. Василиски стояли на краю поляны. Всего их было четырнадцать, по одной на каждую девушку, участвовавшую в конкурсе, и затем Бастиан. Роу и Каспен стояли рядом, всего в шести дюймах друг от друга.

Тэмми коснулась золотого когтя на шее. В тот момент, когда она это сделала, взгляд Каспена метнулся к ней. Она увидела вечность в этих глазах.

— Уважаемые гости, — сказал Максимус, возвращая ее внимание к сцене. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями союза.

Пальцы Лео переплелись с ее пальцами.

— Мой сын выбрал себе невесту из лучших женщин, которых только может предложить это королевство, — Максимус повернулся к Лео. — Я молюсь, чтобы вы нашли счастье друг в друге, и для меня большая честь обвенчать вас здесь сегодня.

Его речь была настолько простой, насколько это было возможно. За ней не было никаких эмоций — никакой любви. Максимус говорил так, словно зачитывал список ингредиентов. Он повернулся к Тэмми.

Она искренне надеялась, что он не станет вторым королем, предавшим ее сегодня вечером.

— Темперанс, — сказал он, впившись в нее холодными глазами. — Берёшь ли ты моего сына в законные мужья, в болезни и здравии, в горе и в радости, любить и хранить ему верность, пока смерть не разлучит вас?

Тэмми посмотрела на Лео. Ей показалось, или он вздрогнул, услышав «хранить ему верность»?

— Беру, — сказала она.

Максимус повернулся к Лео.

— Телониус, берешь ли ты Темперанс в законные жёны, в болезни и здравии, в горе и в радости, любить и хранить ей верность, пока смерть не разлучит вас?

Лео широко улыбнулся, глядя на Тэмми так, словно она была цветком на поле из пепла.

— Беру.

— Хорошо, — сказал Максимус. — Объявляю вас мужем и женой.

Слова прозвучали горько на его языке. И почему бы нет? Максимус не одобрял их союз. Он не хотел, чтобы Лео стал королём. Всё, что происходило сейчас, не приносило ему ни малейшей выгоды, и Тэмми могла понять его разочарование — она сама чувствовала то же по отношению к Бастиану.

— Теперь ты можешь поцеловать невесту.

Лео коснулся её губ ещё до того, как Максимус закончил фразу.

Толпа взорвалась аплодисментами, но Тэмми едва слышала их.

Она лишь ощущала, как его руки притянули её ближе, как всё его тело прижалось к ней. Каждая крупица тоски, что он носил в себе, выплеснулась в этом поцелуе, окутывая её настойчивой нежностью. Он целовал крепко и дольше, чем позволял этикет. И она позволила ему.

Когда они наконец отстранились, аплодисменты стали оглушительными.

— Кора, — прошептала Тэмми. Она никогда не ожидала такой реакции на свое бракосочетание.

Лео только крепче прижал ее к себе.

— Видишь, Тэмми? — прошептал он ей на ухо. — Они любят тебя так же, как и я.

Тэмми улыбнулась. Молчание толпы, когда он целовал её на городской площади, тогда показалось ей унизительным. Теперь это казалось далеким, будто из другой жизни.



И вдруг её пронзило осознание чудовищной смелости того, что только что сделал Лео. Он пошёл против воли собственного отца. Он покидал единственный мир, который знал — мир, приносивший ему власть и привилегии. И платил за это огромную цену, полагаясь лишь на слова Тэмми.

Для неё.

Она обвила его руками, уткнувшись лбом в его плечо, и прошептала прямо в ухо:

— Спасибо тебе, Лео.

Она почувствовала его улыбку.

— Для тебя — что угодно, Тэмми, — ответил он тихо.

Максимус хлопнул в ладоши, и толпа успокоилась.

— Уважаемые гости, — сказал он, его взгляд упал на Лео. — Теперь, когда мой сын женился, он готов к ответственности за управление этим великим королевством вместе со своей женой. Хорошо править — значит принимать во внимание каждого гражданина, ставить во главу угла каждую человеческую жизнь.

Тэмми заметила, что он делает упор только на человеческую жизнь.

— Быть королем — большая честь, — Максимус повернулся к Лео. — Привилегия, к которой, я знаю, мой сын отнесется так же серьезно, как и я.

Отец и сын уставились друг на друга. Словно в замедленной съемке, Максимус снял корону со своей головы и надел ее на голову Лео. Это было отражением передачи Короны, только на этот раз она останется на голове Лео.

— Для меня большая честь провозгласить тебя королем.

Публика снова разразилась радостными криками, продолжавшимися даже тогда, когда Лео подошел к краю сцены и поднял руки.

— Мой народ! — воскликнул он. — Я благодарю вас.

От страха у Тэмми скрутило живот. Церемония закончилась.

В ее голове возник Бастиан:

Пора.

Тэмми замерла. Лео впился взглядом в ее глаза, когда обратился к аудитории.

— Своим правлением я намерен возвестить нашему королевству о вступлении в новую эру мира, — сказал он. — Конфликт между людьми и василисками длится слишком долго.

По толпе прокатился ропот. Никто не привык слышать что-то в пользу василисков. Их считали врагами; они не стоили и воздуха, которым дышали члены королевской семьи.

Король Змей смотрел прямо на нее — смотрел в ее душу.

Крестование, Темперанс.

Но что-то отвлекло ее — какое-то движение на периферии зрения. Несколько высоких фигур вышли на поляну, пробегая по краям лабиринта. Тэмми прищурилась. Из-за их плавной походки казалось, что это василиски. Но это не могло быть правдой. На церемонии присутствовали только учителя и король.

Лео все еще говорил.

— Было много жестокостей с обеих сторон. Эти жестокости закончатся сегодня.

— Телониус, — Максимус схватил его за руку. — Прекрати это немедленно.

Лео проигнорировал его, продолжая еще громче.

— Я верю, что мы можем сосуществовать, учась друг у друга, как и должны были делать с самого начала.

Фигуры приближались, окружая толпу ровной линией.

Сейчас, Темперанс.

Она действительно собиралась это сделать?

Глубокий животный порыв охватил ее. Сторона василиска в ней хотела одержать верх. Она чувствовала, как потребность пульсирует в ее теле. Но Тэмми состояла из двух частей, и она не жаждала власти так, как Бастиан и Максимус. Желание доминировать не было тем, с чем она себя отождествляла. Такое высокомерие было свойственно королям. Для Тэмми это было бесполезной вещью — фасадом контроля, который мог рухнуть в любую секунду, как рушился сейчас. Должен был быть другой способ.

На задворках сознания возникла идея.

Возможно, ей не нужно было крестовать членов королевской семьи. В любом случае это было лишь временное решение — как неудачная повязка на ране, которая всё равно продолжала кровоточить. Даже если ей это удастся, Бастиан немедленно арестует ее, а власти, которую она получит от королевской семьи, может оказаться недостаточно, чтобы противостоять им. Для нее существовал только один источник неограниченной власти — возобновляемый источник. Кто-то, кому ритуал не причинил бы вреда ни в каком виде.

Себя.

Две части: человек и василиск. Ее сторона василиска умирала, но человеческая — нет. Почему бы ей не использовать одну, чтобы прокормить вторую? Она не может причинить вреда сама себе. Элегантное решение. Бастиан бы гордился ей.

Тэмми посмотрела на Каспена, который всегда защищал ее. Каспена, который всегда называл ее идеальной, который с первого дня настаивал, что она безупречна. Каспена, который всегда говорил ей, что черты, которые она считала слабостями, на самом деле были ее сильными сторонами. На мгновение Тэмми осмелилась увидеть себя такой, какой ее видел он: необыкновенной. Он был прав с самого начала.

Она могла сделать все, что угодно. И она…

ТЕМПЕРАНС. СЕЙЧАС ЖЕ.

Но Тэмми уже приняла решение.

Нет.

Странное выражение промелькнуло на лице Бастиана. Он выглядел почти счастливым.

Да будет так.

— Новое будущее начинается сегодня, — сказал Лео. — Вступая в силу немедленно, я...

Его слова были прерваны криком.





Глава 40




Все головы в толпе повернулись одновременно.

Тэмми взглянула направо вместе с ними, ее рот приоткрылся, когда причина крика стала очевидной.

Один из василисков менялся в истинную форму.

Тэмми в ужасе наблюдала, как чешуя покрывала его кожу, а тело удлинялось, принимая форму, которую она видела много раз прежде. В воздух поднялся дым, скрывая ближайший ряд стульев, когда люди устроили давку в попытке убежать. Василиск открыл пасть, поднял огромную голову и вонзил клыки в шею крупного мужчины с рыжей бородой. Мужчина был так потрясен, что даже не вскрикнул. Его рот сложился в удивленную букву «О» прямо перед тем, как его голову сорвало с плеч.

Лео бросился перед Тэмми, оттаскивая ее назад, когда на поляну хлынуло еще больше василисков. Кто-то врезался в нее, и она поняла, что это Максимус. Он спрыгнул со сцены и, не оглядываясь, помчался вниз по ступенькам.

— Трус! — воскликнул Лео.

Его голос затерялся в шуме ветра, когда остальные василиски начали превращаться.

Бежать было некуда. Несколько человек с криками бросились в лабиринт, но без ориентации в пространстве, присущей Лео, они просто оттягивали неизбежное. Василиски бежали за ними со всем ликованием охотников, преследующих свою добычу. Женщина бежала рука об руку со своим мужем только и резко остановилась, когда он внезапно превратился в камень. Она вскрикнула от боли, когда гранитные пальцы раздавили ее. Тэмми наблюдала, как другая женщина стаскивает платье с плеч, пытаясь заставить василиска, обхватившего ее, смиловиться, он же оттолкнул ее в сторону, уже хватая за горло другую.

Тэмми повернулась к Лео.

— Уходи.

Несмотря на весь этот хаос, его глаза были сосредоточены только на ней.

— Только если ты пойдешь со мной.

— Я не могу. Я должна найти...

Но она замолчала, когда кто-то появился рядом с ними.

Они оба обернулись и увидели Каспена.

— Тэмми, — сказал он. — Ты закончила крестование?

— Нет.

Облегчение, а затем немедленное беспокойство промелькнуло на его лице. Он мотнул головой в сторону Лео.

— Она уязвима. Если кто-то попытается...

— Я уже заявил на нее права.

Последовала короткая пауза. Затем Каспен сказал:

— Хорошо.

Он говорил серьезно: Тэмми чувствовала его одобрение, и она поняла, что ему понравилось, как она мыслит. Как василиск.

Он повернулся к Лео.

— Ты должен идти.

Лео покачал головой.

— Я не оставлю ее.

Каспен тоже покачал головой.

— Ей не причинят вреда, Лео. Даю тебе слово.

Каспен впервые назвал его по имени. И все же Лео колебался. Каспен шагнул вперед, так что они оказались лицом к лицу, и положил руку на плечо Лео.

— Я не могу защищать вас обоих одновременно, и я знаю, что она хочет, чтобы ты жил. Уходи.

Каспен был максимально близок к тому, чтобы сказать Лео, что он важен. Мгновение двое мужчин просто смотрели друг на друга. Затем Лео положил руку на плечо Каспена. Ни один из них не сказал ни слова, но Тэмми увидела, что между ними возникло взаимопонимание; им обоим нужно было остаться в живых ради нее. Не было ничего важнее этого.

Они опустили руки.

— Очень хорошо, — сказал Лео. Он повернулся к ней. — Тэмми, я...

— Расскажешь мне после, Лео.

Он закрыл рот. Затем поцеловал ее в висок и убежал.

Тэмми наблюдала, как Лео пересек половину поляны, прежде чем василиск торжествующе схватил его за горло. Прежде чем Тэмми успела запаниковать, василиск отпустил его, в замешательстве глядя на свою руку. Мгновение спустя Лео исчез.

— Тэмми, — настойчиво позвал Каспен. — Я должен доставить тебя в безопасное место.

Она окинула взглядом царящий перед ней хаос. Хищники охотятся на добычу. Сильные убивают слабых. Круг жизни.

— Нет, — она покачала головой. — Это моя вина. Я должна все исправить.

— Ты не можешь исправить это, Тэмми. Мой народ разгневан. Ты не можешь остановить то, что уже началось.

Прежде чем Тэмми успела ответить, кто-то присоединился к ним на сцене.

Каспен немедленно выставил руку перед собой, когда василиск в человеческом обличье двинулся к ним. Изо рта мужчины, искривленного в ужасной ухмылке, капала кровь. Он уже переходил в другое состояние. Огромные когти образовались там, где были пальцы, широко растопырившись, когда Каспен оттолкнул ее за спину.

Василиск сделал выпад.

Каспен издал стон, когда острые когти полоснули его. Он отшатнулся назад, кровь хлынула из бицепса. Василиск снова двинулся вперед, его клыки бешено лязгали друг о друга, в то время как остальные части тела навалились на него.

— Каспен! — воскликнула Тэмми. — Изменись!

Но Каспен только покачал головой.

— Я не могу, Тэмми.

Понимание пронзило ее, как стрела.

Каспен был слаб. Он умирал уже несколько дней, и это прогрессировало до такой степени, что он больше не мог вернуться в свою истинную форму. Тэмми выпрямилась, расправив плечи, чтобы воздух мог попасть в легкие.

Пришло время.

Она закрыла глаза, отключаясь от звуков схватки, сосредоточившись только на том, что чувствовала внутри. Пустота внутри нее была поразительно большой. Тэмми почувствовала первобытную боль от этой потери, от всей души жалея, что так долго ждала, чтобы обратиться к ней. Она успокоила свой разум, потянувшись к оставшимся нитям силы.

Та чувствовалась, но едва-едва. Она черпала из нее, пила из бесконечного колодца внутри себя, используя одну часть, чтобы зафиксировать другую.

В тот момент, когда она соединила обе, каждая клеточка ее тела загорелась огнем. Полная ясность пронеслась по венам Тэмми, когда ее сторона василиска немедленно начала заживать. Потрепанные края ее разума плавно срослись, создавая нечто, что было даже сильнее, чем то, что было там раньше. Тэмми почувствовала приподнятость, как будто она могла уплыть со сцены в бескрайнее небо. Она парила в бесконечности, не испытывая ничего и все одновременно. Не было более сильного чувства, чем это, — не было лучшего способа понять себя. Все осколки ее личности соединились в одну совершенную, безграничную точку. Ее сила была космической — такой же огромной, как звезды.

Она ни с кем не была связана. Она была свободна.

Тэмми потянулась к Каспену, открывая коридор между их разумами, задыхаясь, когда их связь вернулась на место.

Каспен. Изменись.

Каспену не нужно было повторять дважды. Огромное облако дыма поднялось над его плечами, когда тело превратилось во что-то совершенно другое. Он перешел с ревом — таким торжествующим, что Тэмми пришлось зажать уши. Долю секунды спустя другой василиск был обезглавлен. Это произошло так быстро, что Тэмми даже не успела моргнуть. Не теряя ни секунды, Каспен бросился еще на двух василисков, которые приближались с задней части сцены.

Краем глаза Тэмми заметила Веру. Роу был рядом с ней. Она наблюдала, как он обхватил пальцами ее горло, поднимая ее голову к себе. Глаза Веры закатились, и Тэмми поняла, что он ее крестовал. Рядом с ними два василиска занимались сексом, их тела бились друг о друга в пропитанной кровью траве. Тэмми отчаянно огляделась в поисках Габриэля и своей матери, но никого из них не увидела. Она уже собиралась сойти со сцены, чтобы найти их, когда почувствовала чье-то присутствие позади себя.

Тэмми обернулась и увидела черные глаза Бастиана, смотрящие прямо на нее. Прежде чем она успела что-либо сказать, его рука обхватила ее за горло.

Тэмми сразу же почувствовала, как ее сила потекла в его сторону. Как будто кто-то начал вливать ее в него, и знакомая эйфория как от оргазма начала охватывать ее. Было бы так легко сдаться. Так просто. Притяжение короля было неоспоримо, его древнее присутствие было намного сильнее ее — достаточно сильным, чтобы преодолеть защиту яда Каспена. И все же Тэмми обнаружила, что способна противостоять ему. Каждый раз, когда он тянул из нее, она отталкивалась. Король терял терпение; она чувствовала его волнение.

Уступи.

Она не уступит — ни телом, ни разумом. Никогда.

Она хотела позвать Каспена, но ей потребовалась вся ее энергия, чтобы удержать короля, а Каспен все равно был занят. Он был в меньшинстве и сражался сразу с двумя василисками, пытаясь помешать им подняться на сцену. Тэмми даже не знала, заметил ли он, что его отец пытался с ней сделать.

Делай, как я говорю, Темперанс.

Нет.

Король разочарованно зарычал. Его хватка на ее горле усилилась.

Тэмми в ужасе наблюдала, как чешуйки поползли вверх по бокам его шеи. Она попыталась вырваться, но это было бесполезно — он держал ее так крепко, что она едва могла дышать. Его рот расширился, зубы превратились в клыки. Тэмми без тени сомнения знала, что сейчас произойдет. И все же ничто не могло подготовить ее к тому, как отвисла челюсть Бастиана, открывая темную бездну горла. У Тэмми не было времени подумать, прежде чем его клыки сомкнулись на ее плече с ужасающей окончательностью, сила укуса едва не заставила ее потерять сознание. Она почувствовала, как с ужасным хрустом сломалась ключица.

Затем лопатка.

Затем грудина.

Боль, какой она никогда не испытывала, пронзила ее. Это было хуже, чем когда ее таз сломался во время ритуала. Агония была всем, что она могла чувствовать, завладевая разумом и приводя тело в состояние шока. Тэмми знала, что у укуса была цель: ослабить ту часть ее, из которой она черпала силу. Яд Бастиана не повредил бы ее стороне василиска, но ее человеческой стороне — да. Это было полной противоположностью той проблеме, которую она только что решила, превратившись.

Все впустую, — рассеянно подумала она.

Тэмми попыталась сопротивляться. Но ее силы были на исходе — она не могла освободиться от хватки Бастиана, не говоря уже о том, чтобы исцелить плечо. Его принуждение становилась сильнее, взывая к подчинению. Источник силы, из которого она черпала, слабел. Она слабела.

Тэмми закричала, когда её ноги оторвались от сцены. Звёзды вспыхнули перед глазами, затмевая зрение, пока Бастиан поднимал её в воздух. Вся тяжесть её тела пришлась на рану, и боль ударила с безжалостной, сокрушительной силой.

Тэмми!

Голос Каспена едва слышался. Сознание ускользало. Бастиан терзал ее, разрывая на части с чудовищным ликованием. Ее разум оцепенел; она больше не могла сопротивляться его напору.

Затем, без предупреждения, он отпустил ее.

Она упала с такой скоростью, что ей показалось, что ее коленные чашечки сломаются при соприкосновении со сценой. Она услышала Каспена позади себя, узнала его рев и запах дыма, когда он атаковал. Бастиан яростно отбивался, подражая сыну собственным ревом, нанося удар за ударом в битве на сцене. Но в конце концов Каспен вовремя укусил короля в лицо. Бастиан взвыл от боли, рухнув корчащейся грудой чешуи.

Он снова менялся, переходя в свою человеческую форму по мере того, как слабел. Когда чешуя превратилась в кожу, Тэмми почувствовала, как напряжение его гребня отступило, а вместе с ним и последний барьер между ней и непреодолимой болью в плече.

Как только Король Змей снова стал похож на человека, Каспен склонил голову. Тэмми наблюдала, как изо рта показались его великолепные клыки, впиваясь в бледную, обнаженную шею Бастиана.

Бастиан издал мучительный крик. Звук был таким ужасным, что, наконец, разрушил оцепенение Тэмми, яростно вернув ее в настоящее.

Каспен!

Он не ответил. Он никак не мог расслышать ее из-за криков Бастиана.

Каспен…

Она попыталась снова, вздрогнув от ужаса, происходящего перед ней.

Остановись.

Но Каспен не остановился.

Его клыки вонзились в тело Бастиана ещё глубже, разрывая кожу и забрызгивая всё вокруг кровью. Рёбра Бастиана хрустнули с глухим треском, когда Каспен раздвинул их, прокладывая себе путь к грудной клетке. Его рот раскрылся шире, а клыки блестели от крови. Тэмми увидела, как его горло вздулось — и он сглотнул. Её желудок скрутило от ужаса, когда она поняла, что происходит.

Каспен не убивал Бастиана быстро — это было бы милосердием, а он не собирался быть милосердным. Его отец останется живым, пока он поедает его заживо. Тэмми поняла: это была расплата. Справедливость. Ровно то, что сам Бастиан только что сделал с ней.

Тэмми не могла спасти Бастиана. Она все равно не хотела. Но ей очень хотелось спасти Каспена от него самого. Это было ужасно — убить собственного отца. Еще ужаснее было сделать это таким жестоким способом. Но она ничего не могла поделать. Ее голова была затуманена дымом; вся правая сторона тела онемела. Большая часть ее была залита кровью, и она знала, что не вся кровь — ее.

Наконец, Тэмми отключилась.

Когда она пришла в себя, то не знала, сколько прошло времени. Но Каспен снова был рядом с ней в своем человеческом обличье.

Тэмми.

Она чувствовала запах его ярости.

Тэмми знала, что никогда не выкинет из головы образ Каспена — склонившегося над Бастианом, поедающего куски плоти с его груди. Она будет видеть это в своих кошмарах.

Тэмми?

Каспен осторожно коснулся рукой ее щеки.

Он был пропитан кровью и ядом, кусочки органов Бастиана медленно сползали по его торсу влажными студенистыми струйками. Запах был невыносимым. Она снова собиралась упасть в обморок.

— Я... — начала было Тэмми.

Но жгучая боль оборвала ее слова. Все обрушилось на нее внезапно, искалеченные части ее тела закричали в унисон. Она потянулась к своей силе, но ее почти не было.

Каспен. Я не могу исцелить себя.

Руки Каспена обхватили ее, пытаясь поднять на ноги.

Старайся усерднее, Тэмми.

Тэмми не могла ответить. Боль в ее теле усиливалась. Она была в агонии, когда сокрушительная волна захлестнула ее.

Борись с этим, Тэмми. Ты должна бороться с этим.

Тэмми попыталась. Она использовала свою силу, выставив щит против боли. Но ее тело было сломлено; обе части ее были ослаблены. Никто не мог выдержать того, через что она только что прошла.

Я не исцеляюсь, Каспен.

Она использовала каждую каплю своей силы, чтобы оставаться в сознании. У нее не осталось энергии, чтобы залечить рану в плече. Кровь лилась по ее телу, капая на сцену. Каспен немедленно положил руку ей на плечо, пытаясь исцелить ее сам. Но она уже переступила порог — она чувствовала это нутром. Что бы ни делал Каспен, кровотечение только усиливалось.

Держись, Тэмми. Еще немного.

Тэмми больше не могла держаться. Рана истощала ее, медленно, но верно. Плечо кровоточило, струйки крови сливались с кровью Бастиана. В этом была какая-то поэтическая ирония, но Тэмми слишком устала, чтобы понять ее.

Я не могу с этим бороться, Каспен. Это слишком.

Тебе нужна сила.

Есть идеи?

Долгая пауза. И затем:

Лео.

Тэмми покачала головой. У нее даже не было сил ответить.

Да, Тэмми. Ты должна.

Но Тэмми не могла. Она не стала бы. Она только что чудом избежала крестования короля. У нее не было желания принуждать другого человека к связи с ней, использовать свою силу таким жестоким и неумолимым образом.

Я не хочу.

Она заявила права на Лео, чтобы никто другой не смог его крестовать. Если бы она сделала это сама, это свело бы весь смысл на нет.

Каспен продолжил:

Твоя человеческая сторона умирает. Тебе нужно с кем-то связаться, чтобы исцелить ее.

И этим кем-то должен быть Лео?

Он сделает для тебя все. Ты это знаешь.

Это неправильно.

Тем временем он будет испытывать только удовольствие.

Он будет привязан ко мне, Каспен.

Он любит тебя. Вы двое уже связаны друг с другом.

Тэмми знала, что эти слова причинили ему боль. Но сейчас ее не волновали чувства Каспена. Она не могла обмануть Лео. Не тогда, когда он специально сказал ей, как жаждал свободы действий, как больше всего на свете хотел иметь возможность делать свой собственный выбор, как он хотел стать лебедем. Не существовало большего жестокости, чем лишить его этого.

Каспен уже отворачивался.

Я приведу его к тебе.

Он ушел прежде, чем она успела запротестовать. Тэмми отключилась от всего остального — звуков боли, смерти и скорби, сосредоточившись только на дыхании. С каждым мгновением она становилась все слабее. Она знала, что Бастиан укусил ее, чтобы наказать — последний способ удержать власть над ней. Тэмми уставилась на его искалеченное, изжеванное тело, едва узнаваемое под влажными сгустками органов и крови. Смерть, достойная короля, предположила она: порочная и жестокая. Эпичная.

Вечность спустя Каспен появился снова с Лео и Лилли. Тэмми посмотрела на Лео. Его рука была поцарапана и кровоточила. У Лилли была царапина на лице, из которой слегка сочилась кровь. Ее обычно яркие глаза были красными от слез.

— Лео, — прошептала Тэмми. — Ты должен был уйти.

— Тэмми, — он опустился на колени рядом с ней. — Сначала я должен был найти Лилли, — лицо его напряглось от беспокойства, когда он увидел кровь вокруг нее. Он взглянул на Каспена. — Что с ней случилось?

— Мой отец укусил ее.

Лео снял куртку, прижимая ту к ее плечу. Казалось, он задыхался, как будто был на грани приступа паники.

— Она умрет? — прохрипел он.

— Нет, если ты ей поможешь.

— Каспен, — сказала Тэмми. — Нет.

Лео в отчаянии переводил взгляд с Тэмми на Каспена.

— Чем я могу помочь? — спросил он.

— Ты должен позволить ей...

— Каспен, — закричала Тэмми. — Я уже сказала тебе — нет.

Ей потребовалось так много усилий, чтобы заговорить. Ее свет померк, кровь текла медленнее. Она больше не могла сохранять равновесие; она наклонилась назад, и Лео поймал ее.

— Тэмми, — глаза Лео были полны паники. — Что я могу сделать? Просто скажи.

Когда Тэмми не ответила, он повернулся к Каспену.

— Разве она не может черпать силу из меня?

Каспен кивнул.

— Да. Но она отказывается это делать.

Лео повернулся к Тэмми.

— Сделай это, Тэмми. Я даю тебе разрешение.

Но Тэмми покачала головой. Лео не знал, на что подписывается, не знал, что крестование свяжет его с ней.

И все же Каспен был прав. Чем была любовь Лео к ней, если не другой версией связи? Он уже поклялся ей — уже женился на ней, ради Коры. Она не могла представить никого, на кого крестование подействовало бы меньше. Одно дело — подцепить незнакомца. Совсем другое — Лео, который любил ее.

— Пожалуйста, — он прижался губами к ее руке, и они оторвались кожи в крови. — Ты знаешь, я бы сделал для тебя все, Тэмми. Что угодно.

Каспен наблюдал за ними, его глаза потемнели.

Крестуй его, Тэмми. Сейчас.

Тэмми посмотрела в глаза Лео. Он был в ужасе от мысли потерять ее. Это было написано у него на лице.

— Ты доверяешь мне, Лео?

Она спрашивала его об этом раньше. Но на этот раз она не просила довериться ему. Она не просила его проглотить ее яд. На этот раз она просила его доверить ей свою жизнь. Его ответ был таким же, как и всегда.

— Я доверяю тебе, Тэмми, — ответил он, держа ее дрожащими руками.

Твое время на исходе, Тэмми. Я едва ощущаю тебя в сознании.

— Тебе не будет больно, — сказала Тэмми Лео, не торопясь, как будто ничего не происходило. — Я обещаю.

— Мне плевать, если это больно. Просто сделай это.

В тот момент, когда он произнес эти слова, Каспен опустился на колени рядом с ними, взял руку Тэмми и обхватил ею горло Лео. Тэмми была благодарна ему за помощь; она не смогла бы сделать это в одиночку.

Это было последнее, чего хотела Тэмми. Но у нее не было выбора.

Она потянула за нити своей силы, дергая во всю возможную мощь и направляя это на Лео. Энергия забурлила в ее руке. Она крестовала его чувствуя, как яркий луч тепла пронесся от ее тела к телу Лео. Его глаза захлопнулись.

Тэмми наблюдала за его лицом, узнавая то выражение, которое было у него во время оргазма. Она точно знала, что он чувствует прямо сейчас — знала, какую невероятную эйфорию вызывает у него крестование. Чего она не знала, так это того, что будет чувствовать она.

Это было не так, как когда она достигала вершины. Не сексуально, но мощно. На этот раз она испытала недвусмысленное возбуждение, даже более сильное, чем все, что она испытывала к Лео раньше. Это было так, как будто кто-то стимулировал все нервные окончания в ее теле. Лицо Лео внезапно стало похожим на лицо ангела — как будто каждый дюйм его тела был сделан из бриллиантов. Его кожа сияла в лунном свете, и прежде чем Тэмми поняла, что делает, она наклонилась к нему.

Когда их губы соприкоснулись, все ее тело открылось ему навстречу. Он вливался в нее, наполняя собой, пока боль милосердно не прошла и не осталась только легкость. Она смутно почувствовала руку Каспена на своем затылке. Он держал их вместе, следя за тем, чтобы она вытянула из человеческого принца как можно больше силы.

Рана на ее плече затягивалась. Тэмми чувствовала, как кожа срастается по мере того, как тело заживает само по себе. Кости со щелчком встали на место; ребра выровнялись. Ясность вернулась в ее разум, принеся с собой сосредоточенность, которая казалась невозможной всего несколько мгновений назад. Чистая, нефильтрованная сила пронзила ее.

Тэмми отстранилась.

Когда Лео открыл глаза, он посмотрел на нее так, словно она была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел. Она поняла, что он всегда смотрел на нее так же.

— Что... только что произошло? — прошептал он.

Каспен все еще держал их на расстоянии дюйма друг от друга.

— Ты спас меня, — прошептала в ответ Тэмми.

Лео улыбнулся. Он выглядел таким лучезарно счастливым, что Тэмми тоже не могла не почувствовать себя счастливой. Ее взгляд переместился с его лица на Каспена. Двое мужчин, которых она любила. Это было все, что ей было нужно: они оба, прямо здесь, рядом с ней.

В конце концов, Тэмми встала.

Каспен и Лео тоже поднялись, встав по обе стороны от нее, и все трое оглядывали. Зрелище представляло собой не что иное, как кровавую бойню.

Некоторые люди были убиты, в то время как другие получили увечья. Еще больше окаменело; статуя за статуей заполняли поляну, все съежились в различных защитных позах, навсегда сохранившись в своем последнем состоянии страха. Некогда нетронутая трава была усеяна частями тел, глазами, вырванными из глазниц. Кровь была повсюду. Она пачкала белые скатерти и крупными неровными каплями стекала с белых роз. Рыдания и крики наполнили воздух.

Это было ужасно. Все это.

Рядом с ней Каспен шагнул вперед. Он наклонился, погрузив кулаки во влажное тело Бастиана, прежде чем поднять то, что осталось от его отца, высоко над головой. Он издал рев гнева и победы, который эхом разнесся по поляне с ужасающей окончательностью. Все остальные звуки немедленно прекратились. И василиски, и люди одинаково уставились на Каспена, нового Короля Змей, держащего в руках своего мертвого отца. Как только все взгляды обратились на него, Каспен сбросил тело Бастиана со сцены. То приземлилось посреди прохода, превратившись в кровавую кучу.

И вот так все закончилось.

Оставшиеся василиски бросились к лабиринту, ныряя в бреши живой изгороди. Некоторые из них приняли свой истинный облик, их гигантские тела пробивали стены. Каспен опустил руки, глядя им вслед. Сегодня он будет милосерден.

На поляне воцарилась тишина.

Только тогда стала очевидна истинная цена вечера. Трава была усеяна телами — кто камнями, кто плотью, кто чем-то средним. Все, кто еще был жив, жались к стенам лабиринта, прикрывая глаза руками на случай, если василиск в своем истинном обличье все еще поблизости. Тэмми увидела вдалеке свою мать, цепляющуюся за Габриэля. Чистое облегчение охватило ее.

— Каспен, — она указала. — Моя мать...

Он уже шагнул вперед.

— Я заберу ее, — сказал он, нежно касаясь ее подбородка. — Отдыхай.

Тэмми не протестовала. Она смотрела, как он спускается по ступенькам, люди по обе стороны съеживались, когда он проходил мимо. Лилли следовала по его стопам, помогая людям по пути.

Тэмми повернулась к Лео.

Он оглянулся на нее, его лицо все еще светилось любовью.

— Тэмми, — медленно начал он. — Это было... не так, как я представлял себе нашу свадьбу.

Тэмми чуть не рассмеялась. Они стояли точно там, где раньше поженились. Уже стемнело, поляну освещал только свет убывающей луны. Все было по-прежнему.

— Я тоже представляла ее иначе, — сказала она.

Он провел кончиками пальцев по ее плечу.

— Тебе больно?

Она покачала головой. Больше нет.

— А тебе?

Лео поднял руку. Его ладонь была сильно поцарапана, кровь стекала по запястью.

Тэмми взяла его в свои руки, прижав ладонь к ране и закрыв глаза. Она никогда раньше не делала этого для кого-то другого, но сделала это для Лео, используя свою силу, чтобы залатать разорванную кожу, сшивая ее обратно, как Каспен делал так много раз для нее. Когда она подняла руку, рана затянулась.

— Это... совершенно невероятно, — прошептал Лео.

Тэмми кивнула. Так и было.

Мгновение они просто смотрели друг на друга. Лео был весь в крови, но в основном это была кровь Тэмми. Он протянул пальцы, дотрагиваясь до ее лица. Тэмми позволила ему прикоснуться к себе, прижимаясь к нему, вспоминая ощущения от его губ во время оргазма.

— Знаешь, я... о кое о чем сожалею, — тихо сказал он.

— О чем?

Он обхватил ее щеку ладонью.

— Боюсь, я был не таким, как ты того заслуживала.

— Тебе не нужно было кем-то быть для меня, — сказала Тэмми.

— Не нужно, не так ли? У тебя уже есть все, что тебе нужно.

Он медленно провел большим пальцем по ее нижней губе, совсем как тогда, когда рассказывал ей об Эвелин. Затем его пальцы спустились ниже, коснувшись маленького золотистого коготка между ее грудей. Тэмми вспомнила, как Лео пытался подарить ей драгоценности на их первое свидание — это тоже может быть особенным, сказал он, — но она отказалась принять их.

Теперь пришло время дать ему что-нибудь взамен.

Тэмми не обрекла бы Лео на жизнь своего раба. Это не было любовью. Настоящая любовь — делать то, что лучше для другого человека, в ущерб себе. Настоящая любовь — это пожертвовать своим счастьем ради него. Лео заслуживал, чтобы его любили так же, как Каспен любил ее — безоговорочно и безрассудно. Лео заслуживал большего. Их связь была сильной, она ничего не могла сделать, чтобы это изменить. Но Тэмми не отняла бы у него жизнь в любви. Она отпустит его.

— Лео, — прошептала Тэмми, зная, что ее слова свяжут его, что у него не будет другого выбора, кроме как подчиниться. — Я хочу, чтобы ты нашел Эвелин. Я хочу, чтобы ты сам выбрал свое будущее.

Медленная, расслабленная улыбка появилась на лице Лео. Она не была радостной. Просто умиротворяющей.

— Я не знаю, где она, Тэмми.

— Твой отец знает. Он тебе скажет.

Это было самое малое, что Максимус мог сделать для своего сына.

Лео наклонил голову, что-то обдумывая. Она знала, что он не будет протестовать — он не мог. Но это было почти так, как если бы он хотел этого. Как раз в тот момент, когда Тэмми собиралась снова отдать ему приказ, он сказал:

— Тогда, я полагаю, это прощание.

По какой-то причине Тэмми начала плакать.

Лео поднял палец, смахивая слезу с ее щеки.

— Никогда не думал, что увижу, как ты плачешь из-за меня.

— Я никогда не думала, что мы будем прощаться.

— Я не стою этих слез, Тэмми. Поверь мне.

От этого она заплакала еще сильнее. Конечно, Лео стоил ее слез. Он стоил намного больше, чем сам думал — чем она думала. В другой жизни у них был счастливый конец. Но не в этом случае.

— Скажи мне, что я вижу тебя не в последний раз, — прошептала она. Ее не волновало, что это противоречит приказу, который она только что отдала ему. Тэмми была невыносима мысль о том, что она никогда больше не посмотрит в его серые глаза, никогда не увидит его высоких, худощавых плеч, повернутых в ее сторону.

Представлять это было пыткой.

— Это не в последний раз, — прошептал Лео в ответ.

Тэмми больше не могла говорить.

Вместо этого она нежно поцеловала его, что так отличалось от большинства поцелуев, которыми они обменивались. Лео всегда был полон энергии, постоянно находился в движении. Теперь он держал ее в своих объятиях, медленно скользя языком по ее языку со всей осторожностью, какая только есть на свете.

— Скажи мне, что то, что у нас было, было настоящим, — прошептал он ей в губы.

Она ответила чистейшей правдой.

— Это было по-настоящему.

Когда они оторвались друг от друга, то больше не разговаривали. Вместо этого Лео поднял руку, взял один локон и накрутил его на свои длинные, тонкие пальцы. Он улыбнулся, золотые резцы блеснули в лунном свете.

Затем он ушел.





Глава 41




Тэмми все еще привыкала к своему титулу. Но чем больше Каспен повторял это, тем больше она в это верила.

Моя королева.

Они были в постели Бастиана. По традиции новый король занимал покои бывшего, и Тэмми не видела причин не соблюдать обычай. В конце концов, таков был путь василиска.

Было утро, или почти утро. Они легли в постель накануне и так и не выбрались.

Мой король.

Пальцы Каспена прошлись по ее обнаженной спине и запутались в волосах. Он поцеловал ее ключицу, прижимаясь губами к жилке на шее. Его член был твердым, но Тэмми еще не прикоснулась к нему. Вместо этого она позволила ему поцеловать себя, без сомнения зная, что находится именно там, где и должна быть.

Тэмми притянула его лицо к своему и поцеловала.

Я люблю тебя.

Каспен поцеловал ее в ответ.

А я тебя.

Больше сказать было нечего.

Их тела вернулись друг к другу, соткав гобелен, который больше никто не мог соткать. С Каспеном это было естественно, как дыхание. Ее человеческая сторона всегда взывала к нему, а теперь и сторона василиска тоже. Тэмми наслаждалась каждой лаской, каждым нежным касанием его пальцев и, в конце концов, его языком. Он отдавал ей всего себя, а она отдавалась ему. Они делали то, что всегда должны были делать, то, чего не могли сделать ни с кем другим. Когда осколки души Тэмми раскололись, Каспен проглотил их целиком.

После этого его пальцы еще раз прошлись по ее позвоночнику.

— Тэмми, — тихо сказал Каспен. — Что ты сказала принцу?

Тэмми вспомнила свой разговор с Лео, когда они оба были сломлены и истекали кровью на сцене.

— Я попрощалась.

Каспен не ответил, и она знала, что он дает ей время для уточнения.

Через мгновение она так и сделала.

— Я сказала ему найти девушку, которую он любит.

Каспен нахмурился.

— И это была не ты?

Тэмми покачала головой.

— Он любил кое-кого до меня.

Каспен молча переварил эту информацию. Тэмми не хотелось объясняться дальше, поэтому она не стала. В конце концов, Каспен сказал:

— Ты оказала ему услугу, Тэмми. Я не могу придумать лучшего способа использовать узы.

Услышав его слова, Тэмми чуть не расплакалась.

Каспену было наплевать на счастье Лео, но он глубоко заботился о ее счастье, и, без сомнения, он знал, как сильно ей нужно было услышать эти слова. Конечно, его одобрение было также эгоистичным. Теперь, когда Лео было поручено найти Эвелин, Каспен мог рассчитывать только на себя. Но у него также была бы более счастливая версия ее личности — версия, которая не была бы пронизана чувством вины.

Они лежали так вместе столько, сколько им хотелось.

В конце концов, Тэмми задала свой собственный вопрос.

— У василисков бывают свадьбы?

Каспен притянул ее ближе.

— Не знаю.

— Тогда как же мы поженимся?

Каспен нежно коснулся кончиком пальца золотого когтя на ее шее.

— Ты бы подарила мне такой же знак.

— И это все?

— Да, — он улыбнулся. — Именно так.

Это было так просто. Тэмми подумала о том, сколького им стоило быть вместе. Ритуал был публичным — каждая часть ее тела была выставлена на всеобщее обозрение. Тэмми было интересно, что следующая часть будет полностью частной. Но она обнаружила, что ей нравится контраст. В конце концов, сексом занимались все. Но не у всех была такая связь, как у нее с Каспеном.

Тэмми опустила взгляд на маленький золотой коготь.

— Где мне найти такой? — спросила она.

— Тебе придется сделать его самой.

— Сделать?

— Да.

— Но как?

Каспен повернулся так, чтобы смотреть на нее.

— Наша помолвка скреплена кровью. Тебе нужно будет завершить узы.

— Кровопусканием?

Он покачал головой.

— Кровопускание — это название, которое мы даем тому, что члены королевской семьи сделали с нами. Оно относится к акту насилия. Это, — он снова коснулся когтя, — рождено любовью.

— Как я узнаю, что делать? — спросила она.

— Твои инстинкты подскажут тебе.

Тэмми села, дотронувшись до ожерелья. Она вспомнила, как проволочки были вплавлены в руки ее отца, как золото просачивалось из них.

Не говоря больше ни слова, она сосредоточилась. Каспен был прав; ее инстинкты взяли верх, и она знала, что делать. Больно не было. Скорее, Тэмми почувствовала легкое покалывание чуть ниже своих веснушек, прямо у основания пальцев. Было проще всего в мире пролить кровь за Каспена, как он пролил кровь за нее, — подарить ему физический знак своей любви. Коготь сформировался в ее ладони, его золотистый изгиб лег на веснушки.

Каспен наблюдал за ней с благоговением. Тэмми могла оценить, насколько это было важно для него. Он даже не делал этого с Аделаидой. Это было действие, предназначенное только для Них.

Единственное слово промелькнуло в ее голове, когда она подняла цепочку и надела ее Каспену на шею:

Мой.

Это была абсолютная правда; ничто не могло быть более определенным. Она принадлежала ему, а он — ей, и они будут связаны навеки. Каспен улыбнулся ей, его пальцы обхватили ее за талию, когда он снова притянул ее к себе.

Мой.





Эпилог


Лео



Лео не думал, что его свадьба пройдет так.

Он не думал, что самый счастливый день в его жизни закончится кровопролитием — смертью. Образ Каспена, держащего над головой своего зарезанного отца, останется с ним надолго. Возможно, навсегда.

Лео всегда знал о жестокости василисков. Он вырос, слушая рассказы о насилии и вдохновленные злом пересказы ужасной битвы, в результате которой было заключено перемирие. Истории были ничем по сравнению с тем, что можно было увидеть собственными глазами. Лео никогда не видел такого нецивилизованного, отвратительного поведения. Это было чертовски ужасно. Он не мог понять, как его отец позволил этому случиться.

Или, возможно, он мог.

Его отец был трусом. Это очевидно. Лео подавил волну ярости, вспомнив, как его отец спрыгнул со сцены, спасая собственную шкуру. Отвратительно. Со дня свадьбы прошел час, а его все еще нигде не было. Лео, напротив, немедленно начал помогать пострадавшим гостям, пока Лилли не заставила его подняться наверх, в его спальню.

— Будущему королю нужен отдых, — сказала она, когда он запротестовал. Она имела в виду, что ему нужно остаться в живых. По лабиринту все еще бродили василиски, о чем свидетельствовали спорадические крики, пронизывающие осенний воздух.

Камин горел, но Лео было холодно. Кресло рядом с ним пустовало, и он не мог оторвать от него взгляда.

Она должна быть здесь.

Лео едва уловил какую-либо часть разговора, который произошел между ней и Каспеном прямо перед церемонией. Они были каким-то образом связаны друг с другом, хотя детали были неясны. Очевидно, они тоже были помолвлены. Лео пытался не обращать на это внимания, но это было невозможно. Возможно, василиски поступали по-другому; возможно, помолвка для змей означала не то же самое, что для людей. Но в конечном счете не имело значения, что это означало. Именно Лео имел честь жениться на Тэмми сегодня вечером.

Она выглядела восхитительно красивой. Не было никого более ослепительного, чем она — в этом Лео не сомневался. Тэмми всегда была для него ошеломляющей. Но увидеть ее в свадебном платье — том самом, которое она надела, чтобы выйти замуж за него, — было чудом, превосходящим его самые смелые мечты. Она никогда не чувствовала себя так, как он. Но на мгновение, на той сцене, она почувствовала.

А потом все пошло совершенно наперекосяк.

Лео все еще не понимал крестования. Способ передачи силы; это все, что он знал. Тэмми сказала, что это не повредит, и это не повредило. Но это было... интенсивно. Даже парализующе. Фактическое воспоминание об этом было нечетким, как будто он смотрел на это через запотевшее окно. Но он помнил, что чувствовал после того, как Тэмми вытянула из него силу — единственное, что имело значение, была она. Так было всегда. Но теперь в их связи было что-то другое, что-то — за неимением лучшего слова — волшебное.

Последние мгновения их свадьбы не переставали прокручиваться у него в голове, как бы сильно он ни пытался их остановить. Были мимолетные ощущения: руки Тэмми в его руках, удушающий запах дыма, крики невинных людей. Он почти ушел с поляны, когда Каспен схватил его за плечо.

— Ты нужен им.

Это все, что он сказал, и это все, что нужно было Лео.

Так много крови. По большей части крови Тэмми.

Ничто не пугало Лео. Ничто не заставляло его опасаться за свою жизнь, потому что он никогда особо не заботился о себе. Но вид изломанной и истекающей кровью Тэмми на сцене — ее тело, свернутое неподвижной грудой, — вызвал у него желание умереть. На мгновение он представил, на что была бы похожа жизнь без нее. Это было ужасное видение. Бесцветное и унылое. Она делала все лучше. Он не замечал вкуса виски, пока не выпил его с ней. Его не волновало положение василисков, пока он не узнал, что она одна из них. Тэмми научила его жить. А потом она оттолкнула его.

Я хочу, чтобы ты нашел Эвелин. Я хочу, чтобы ты выбрал свое будущее.

Он сделал бы для нее все, что угодно. Конечно, это всегда было правдой, но почему-то сейчас это казалось еще более правдивым. Даже когда расставание с ней казалось совершенно неправильным, он сделал это. Даже если найти Эвелин означало потерять ее, он сделает это.

Но он не потеряет. Он не мог. Он никогда не был так счастлив, как тогда, когда его отец объявил, что они поженятся. Но должны ли они оставаться женатыми? Их брак пришлось бы аннулировать. Лео не смог бы быть с Эвелин, если бы все еще был женат на Тэмми.

Скажи мне, что я вижу тебя не в последний раз.

Это не в последний раз.

Только через его труп это было бы в последний раз. Он не мог позволить их истории закончиться вот так — кровью и хаосом на их собственной свадьбе. Такой финал был для него неприемлем. Тем не менее, были и другие проблемы, с которыми приходилось бороться.

Лео провел языком по своим золотым зубам. Металл во рту казался холодным, как будто он больше не был частью его самого. Кровопускание не могло продолжаться. Но Лео понятия не имел, как это остановить. Если василиски были источником богатства его семьи, то без них его семья могла пострадать. Королевство могло пострадать. Ему нужно было найти какой-нибудь другой способ заработать деньги, и быстро. Его отец всегда отчитывал его за то, что он вел себя как ребенок, но время молодости прошло. Сейчас нужно было решать реальные проблемы, которые могли иметь разрушительные последствия. Мысль о будущем, в котором василиски и люди могли бы сосуществовать, была странной для Лео. Жителям деревни потребуется время, чтобы принять это, если они когда-нибудь действительно это примут. Продвижение вперед сопряжено с трудностями — возможно, с борьбой. То, что будет дальше, будет нелегким.

Лео вздохнул, взбалтывая виски.

Он все еще чувствовал место, где Тэмми залечила рану на его ладони — как тепло перетекло от ее тела к нему, залечивая разорванную кожу. Когда он согнул пальцы, от искры осталась тень. Лео сжал руку в кулак.

Он скучал по этому теплу. Он скучал по ней.

Что-то изменилось между ними после того, как Тэмми покорила его. В тот момент, когда он поцеловал ее, он почувствовал себя... другим. Каким-то образом сломленным, но в то же время целым. Как будто частичка его души перешла из его груди в ее. Но это было невозможно. Лео никогда не утруждал себя магией. Отец воспитал его в твердой уверенности в реальности. В их мире не было места чудесам. И любви тоже.

Тихий стук оторвал его от размышлений.

— Ваше высочество?

Лео узнал голос лорда камергера и на мгновение подумал, не проигнорировать ли его. Затем он вспомнил, что теперь он король. Если возникала проблема, он нес ответственность за ее решение.

— Войдите.

Дверь открылась, и вошел его дядя.

— Твой отец найден.

— Где?

— В лабиринте.

— Он ранен?

— Нет.

Новость должна была его обрадовать. Ничего подобного не произошло.

— Вы хотите поговорить с ним? Он ожидает вас в гостиной.

Лео вздохнул. У него не было желания разговаривать с отцом. Но он был единственным, кто знал, где Эвелин, и Тэмми сказала ему найти ее.

— Привести его к вам? — спросил дядя, когда молчание затянулось.

— Нет, — сказал Лео. — Отведите его в темницу.

Лорд-камергер нахмурился.

— Вы уверены, ваше высочество?

— Конечно, я уверен. Его место там.

— В данный момент все камеры заполнены.

— В таком случае, нам лучше освободить их, не так ли?

Его дядя покачал головой.

— Телониус... ваш отец этого не поддержит.

Лео поднял на него глаза.

— Мой отец больше не король. Мне не нужна его поддержка.

— Но если вы...

— Отведи его в темницу, — снова сказал Лео. — А если он будет сопротивляться, заставь его силой.

— Каким образом?

— Позови охрану. Держи его под угрозой смерти. Мне все равно, что ты будешь делать. Просто сделай это.

Прошло мгновение, когда Лео подумал, что его дядя снова может запротестовать. Но лорд-камергер был связан обязанностями своего положения. Он не мог ослушаться приказа Лео так же, как не мог бы ослушаться приказа бывшего короля.

В конце концов, он сказал:

— Очень хорошо. Если таково ваше желание.

— Да, — Лео допил виски и встал. — Встретимся там, внизу.

Его дядя поднял бровь, но больше ничего не сказал. Они расстались на лестничной площадке, и Лео медленно спустился по лестнице. В замке все еще царило настоящее столпотворение: гости и прислуга были разбросаны хаотичными группами, все в бедственном положении. Большинство были залиты кровью, и Лео поморщился при виде этого. Он чувствовал глубокую ответственность за безопасность своих людей, и сегодня ему это не удалось. Чувство вины, без сомнения, будет преследовать его еще долгое время.

Тэмми нигде не было видно. Его это не удивило; несомненно, василиск увез ее со свадьбы, чтобы защитить от любых надвигающихся опасностей. Это было то, что сделал бы Лео, если бы она позволила ему. Но сейчас было не время думать о них. Сейчас ему нужно было кое-то найти. Она стояла на краю лабиринта, положив голову Габриэлю на плечо.

Сердце Лео дрогнуло в тот момент, когда он увидел ее.

— Ваше высочество, — мать Тэмми поклонилась, когда он приблизился. Габриэль сделал то же самое.

— Пожалуйста, — он неловко взмахнул рукой. — Зовите меня Лео.

— Почему вы здесь, Лео?

Лео открыл рот, затем закрыл. Она была так похожа на Тэмми. Как он не заметил этого, когда их представляли раньше? У них были одинаковые мягкие глаза, один и тот же решительный подбородок. Сходство было настолько сильным, что у него возникло искушение потянуться к ней, но он сдержался, вспомнив, зачем пришел. По какой-то причине он посмотрел на Габриэля.

— Они ушли. Каспен увел ее, — вторую часть Габриэль произнес мягко.

— Конечно, — Лео кивнул. — Я здесь не поэтому.

— О? Тогда что мы можем для вас сделать, ваше высочество?

Повисла пауза и затянулась. Лео снова согнул руку.

— Отец Тэмми в темнице, — твердо сказал он. — Я подумал, что вы, возможно, захотите его увидеть.

Глаза матери Тэмми расширились.

— Да, — прошептала она. — Я хочу.

Лео снова кивнул.

— В таком случае, пожалуйста, — он протянул руку, и она взяла ее. — Пойдемте со мной.

Они оставили Габриэля у лабиринта. Ни один из них не произнес ни слова, пока они входили в замок, да у Лео и не было желания это делать. Вместо этого он был доволен тем, что молча провел их через бальный зал и вниз по лестнице. Только когда они оказались перед дверью в подземелье, Лео остановился и повернулся к ней.

— Он... нездоров. Я не хочу, чтобы вы волновались.

Мать Тэмми вздернула подбородок.

— Со мной все будет в порядке.

Жест был таким знакомым, что Лео не смог удержаться от улыбки. Так вот откуда он у Тэмми.

— Очень хорошо.

Он открыл дверь.

В подземелье было темно. Его отца еще не было здесь, но, возможно, это было к лучшему. Это даст им возможность уединиться перед тем, что будет дальше. Не говоря больше ни слова, Лео повел их к самой последней камере. Когда они добрались до нее, мать Тэмми ахнула.

Услышав этот звук, Кронос открыл глаза.

— Дафна? — прошептал он.

Мать Тэмми издала сдавленный звук.

— Да, — Она прижалась к решетке. — Я здесь.

Лео немедленно снял ключи с крючка на стене и протянул их ей. Замок легко открылся, и в тот момент, когда дверь камеры отворилась, Дафна выбежала вперед. Она упала на колени, обхватила лицо Кроноса ладонями и подняла его к себе.

— Я думала, ты бросил меня, — прошептала она.

— Я этого не делал. Я бы никогда тебя не бросил.

Она покачала головой.

— Я думала, что...

— Никогда, Дафна.

Лео чувствовал себя так, словно вторгся в чрезвычайно личный момент. И все же он не мог отвести взгляд, что-то вспыхнуло в его груди при виде их вместе — то, с чем, он знал, ему рано или поздно придется столкнуться.

— Я так и не успела рассказать тебе о нашей дочери, — прошептала Дафна.

Лео выпрямился при упоминании о Тэмми.

— Я уже знал, — сказал Кронос.

— Каким образом?

— Я не уверен. Я… чувствовал ее. И тебя.

— Меня?

Кронос кивнул.

— Всегда тебя.

Лео отвернулся, когда они поцеловались.

Существо в его груди вцепилось в него когтями, требуя внимания. Он понял, что имел в виду Кронос — как он мог чувствовать Дафну, даже когда они были порознь. Сейчас Лео чувствовал ее. Это было так, словно они были связаны друг с другом, и когда она двигалась, ему хотелось двигаться вместе с ней.

— Лео? — голос Дафны вывел его из транса. — Ты не мог бы нам помочь?

Он обернулся и увидел, что Кронос пытается встать. Но провода, вплавленные в его пальцы, удерживали его.

Лео шагнул вперед.

— Извините, — сказал он. — Я не знаю, как их снять.

— Они использовали устройство, чтобы надеть их, — сказал Кронос.

Лео обвел взглядом подземелье в поисках чего-нибудь, что могло бы вырвать провода из пальцев василиска. Там ничего не было.

— Мне очень жаль... Я...

Голос отца прервал его.

— Дафна?

При звуке своего имени мать Тэмми замерла. Она медленно повернула голову, и Лео проследил за ее взглядом и увидел своего отца, стоящего посреди подземелья в окружении двух охранников, его рот был скривлен от удивления и отвращения. Его глаза метнулись к Кроносу. Они сузились.

— Он?

Чисто инстинктивно Лео положил руку на плечо Дафны. Но его отец еще не закончил.

— Мне следовало догадаться, что ты ушел из-за змея.

Мать Тэмми не сказала ни слова, но выражение ее лица стало достаточным ответом.

— Неудивительно, что ваша дочь так себя ведет, — продолжил Максимус. — У нее не было хорошего примера.

Ярость захлестнула Лео.

— Отец, — рявкнул он. — Оставь ее в покое.

Отец повернулся к нему. Он мрачно рассмеялся.

— Ты что, не понимаешь, Телониус? Это существо — он указал на Кроноса, — породило твою драгоценную жену. Ты любишь полукровку. Дворняжку.

— Не называй ее так.

— Я буду называть ее так, как захочу.

Лео выступил вперед.

— Ты будешь называть ее по имени.

Его отец усмехнулся.

— Придержи язык, Телониус.

Но Лео надоело выполнять приказы. Пришло время начать их отдавать.

— Придержи свой язык, отец.

В подземелье уже было холодно, но каким-то образом температура умудрилась упасть.

Прежде чем его отец успел заговорить снова, Лео щелкнул пальцами, и один из охранников шагнул вперед.

— Принеси мне устройство, которое освободит василисков.

Глаза его отца расширились.

— Ты не посмеешь.

Лео посмеет.

— Делай, как я говорю, — рявкнул он.

Охранник исчез. Тот, что остался, подошел ближе к отцу, лицо которого потемнело.

— Безрассудный, — прошептал Максимус. — Совсем как твоя мать.

Лео нахмурился. Его отец никогда не говорил о его матери.

Прежде чем он успел осознать это, его отец продолжил.

— Ты пожалеешь, что освободил их, Телониус. Попомни мои слова.

Лео покачал головой.

— Единственное, о чем я буду сожалеть, так это о том, что не сделал этого раньше.

— Наглый мальчишка. Мне не следовало короновать тебя королем.

— И все же ты это сделал. Твое правление закончилось, отец. Я предлагаю тебе смириться с этим сейчас.

— Ты ничего не знаешь о мире, Телониус. В этом королевстве не будет мира, если ты освободишь их. — Он указал на заключенных василисков.

— Мира уже нет, — ответил Лео.

Его отец горько рассмеялся.

— Мир — это иллюзия. Однажды ты это поймешь.

Но Лео покачал головой. Мир может быть иллюзией, но таковой была и власть. Его семья пряталась за своим богатством — богатством, которое они украли у существ, которых считали низшими. Цикл закончится вместе с ним. Его больше не волновало, чего это будет стоить.

— Твоему правлению пришел конец, — снова сказал он, на этот раз тихо.

Второй охранник вернулся, держа в руках металлическое устройство.

Лео указал на Кроноса.

— Сначала его, — сказал Лео. — А потом остальных.

Охранник колебался всего мгновение, прежде чем повиноваться. Как только провода были отсоединены, Кронос медленно встал, опираясь на Дафну для поддержки.

Лео убедился, что они вышли из камеры, прежде чем обратиться к охраннику, глядя на своего отца.

— Заприте его, — холодно сказал он.

Если бы его отец не был так потрясен, он, возможно, попытался бы сбежать. Вместо этого его лицо расслабилось, когда охранник взял его за руки и повел в камеру, которую только что освободил Кронос. Он все еще молчал, когда решетка с лязгом захлопнулась перед ним.

Лео повернулся к матери Тэмми.

— Идите, — сказал он. — Вы оба.

Дафна долго смотрела на него, прежде чем медленно поднять руку и обхватить его лицо ладонью, как она только что сделала с Кроносом. Лео пристально посмотрел ей в глаза, когда она сказала:

— Спасибо.

Дыхание внезапно перехватило. Он подумал, что она может уйти, но она этого не сделала.

Вместо этого мать Тэмми продолжила:

— Она ушла с ним. Но она любит вас обоих, — ее голос упал до шепота. — Вы найдете свой путь обратно друг к другу.

Это не было предсказанием. Это была констатация факта.

Лео кивнул. Он не мог поступить иначе.

Дафна опустила руку и повернулась к Кроносу.

— Ты готов?

В ответ Кронос притянул ее к себе. Они вышли из подземелья вместе, поддерживая друг друга.

Лео смотрел им вслед. Как только они ушли, он повернулся к камере.

— Где она?

Его отец моргнул. Лео заметил засохшую кровь у него на губах. Возможно, он все-таки был ранен.

— Где кто?

— Ты прекрасно знаешь, кого я, блядь, имею в виду.

Его отец улыбнулся, и потекла кровь.

— Ну, ну, Телониус. Расспрашивать о женщине, которая не является твоей женой, в первую брачную ночь — дурной тон даже для тебя.

Пальцы Лео сжались на прутьях.

— Ответь. Мне.

Последовала тяжелая пауза. Лео не стал ее нарушать.

Отец молча изучал его, обводя взглядом с головы до ног. Казалось, что он оценивает его, как оценивал всю жизнь Лео. Только на этот раз Лео не заботился о том, чтобы заслужить его одобрение. На этот раз ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем быть проклятием своего отца.

— Она живет через деревню отсюда, — тихо сказал Максимус.

Лео нахмурился.

— Ах, — пробормотал его отец. — Не то, что ты ожидал услышать.

Вопреки себе, Лео покачал головой. Одна деревня. Все это время она была на расстоянии одной деревни. И она никогда...

— А ты не собираешься спросить, почему она ушла?

Лео ощетинился. Конечно, он хотел спросить, почему ушла Эвелин. Но часть его — большая часть, чем он хотел признать, — глубоко боялась ответа.

Его отец наклонился ближе. Лео увидел ненависть в его глазах — болезненное удовлетворение, которое он получал, мучая своего сына. Он ответил на вопрос, который Лео отказался задать.

— Я заплатил ей.

Желудок Лео скрутило.

Это была ложь. Должна быть ложь. Эвелин нельзя было купить. Его отец сказал бы все, что угодно, лишь бы причинить ему боль, особенно после того, как его собственный сын бросил его в темницу.

— Разве ты не хочешь знать, во сколько мне это обошлось? — прошептал его отец, выдерживая пристальный взгляд Лео. — Сказать тебе, чего стоила ей твоя любовь?

— Ты лжешь. Она не взяла бы взятку.

Его отец издал резкий смешок.

— Она бы взяла, мой дорогой мальчик. И она это сделала.

— Я тебе не верю.

— В этом твоя ошибка.

Лео покачал головой.

— Даже если бы она сделала это, я бы понял. У нее ничего не было. Ее семья была бедной. Конечно, она...

— Бросила тебя за подходящую цену?

Лео расправил плечи.

— Вряд ли ты можешь винить ее, учитывая, что ее ожидало, если она останется. В нашей деревне у нас не было будущего. Ты позаботился об этом.

— И почему я должен желать такого будущего своему сыну? Она крестьянка, Телониус. Ты принц.

— Я король, — он выплюнул эти слова между прутьями решетки. — И ты не можешь указывать мне, кого любить.

Медленная улыбка расползлась по лицу отца.

— Это и так ясно, — тихо сказал он. — Мне давно следовало понять, что ты неспособен к рациональному мышлению. Но я, как и ты, предпочел игнорировать то, что было передо мной.

— Что ты хочешь этим сказать?

Порочная улыбка тронула губы Максимуса.

— Найди ее, если хочешь. Женись на ней, если должен. Но это будет сложнее, чем ты думаешь.

Пальцы Лео сжались на прутьях.

— Что будет?

— Знание истины.

С этими словами Лео ушел.

Замок наконец опустел. Полностью опустилась ночь, и все гости, которые были живы или невредимы, давно разошлись по домам. Лео знал, что утром ему предстоит решить множество проблем. Но сегодня вечером ему предстояло сделать только одно.

Он остановил первую попавшуюся карету и оцепенело забрался внутрь. Слова отца ритмично стучали у него в голове: это будет труднее, чем ты думаешь. Знание истины.

Но было ли это истиной? Его отец мог лгать. Он наверняка лгал. Лео отказывался верить, что Эвелин можно заплатить за то, чтобы она ушла от него. Если бы ситуация была обратной, никакие деньги не заставили бы его уйти. Он должен был верить, что она чувствовала то же самое.

Лео расправил плечи. Всепроникающая боль неуклонно пронзала его грудь. Чем дальше они удалялись от замка, тем сильнее становилась боль. Это была физическая боль, которая сжимала его ребра и легкие, призывая вернуться к Тэмми. Но Тэмми сказала ему найти Эвелин.

Лео велел мальчику-конюху ехать всю ночь. Он провел несколько часов без сна, глядя в окно и наблюдая за звездами на небе. Они смотрели на те же самые звезды? Или она уже была глубоко под горой, изолированная в пещерах с Каспеном? Лео было больно представлять ее с ним. Он не хотел представлять их вместе. Он не хотел думать о том, что змея прикасалась к ней так, как он, не хотел представлять, как она будет выкрикивать имя Каспена вместо имени Лео. Но, по крайней мере, он знал, что она в безопасности. Он, вне всякого сомнения, знал, что единственным человеком, который любил Тэмми так же сильно, как и он, был Каспен.

Легче от этого не стало.

А что, если она не в безопасности? Что, если основная истина, в которую верил Лео — что Каспен защитит ее, — неправда? Лео воочию видел ярость Каспена на свадьбе. Что, если однажды он направит ярость на нее? Василиск разорвал на части его собственного отца. Кора знала, на что еще он был способен. Лео вздрогнул.

Теперь с этим ничего нельзя было поделать. Они согласились разделить ее, но это соглашение было недействительным. Будущее Лео было на одну деревню дальше.

К тому времени, когда карета, наконец, замедлила ход, взошло солнце. Деревня была маленькой; Лео уже посещал ее раньше во время королевской экскурсии. Он направился прямо в пекарню, где, как он знал, каждый деревенский житель должен покупать свой хлеб. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы спросить пекаря об Эвелин. Тот сообщил Лео, что она обычно проводила утро у реки. Кормила уток.

Лео велел мальчику-конюху остановиться на городской площади. Выходя из экипажа, он потер ладони — они были влажными от пота. На нём всё ещё был свадебный костюм. Безумие. Неужели он и вправду собирался её увидеть?

От этой мысли грудь сжала боль, точно железные прутья.

Так много утра… Он провёл так много утра на кладбищенской скамейке, ожидая Эвелин — вопреки всему надеясь, что она приедет. Он никогда не переставал её любить. Никогда не переставал молиться, чтобы она появилась. Даже когда он полюбил Тэмми, он всё равно хранил в сердце уголок для Эвелин. Он ничего не мог с этим поделать: в первой любви было нечто неизбежное. Даже Тэмми знала, что в его сердце — два места. Именно поэтому она и отправила его на поиски Эвелин. Она лучше него понимала, каково это — принадлежать сразу двум.

Лео медленно шел по тропинке к реке, его ноги отяжелели. Сочетание болезненного предвкушения и дикой надежды боролось за господство в его сознании.

Поток реки захлестнул его. Он был почти у цели.

Будет ли она рада его видеть? Что, если она нашла кого-то другого, а он опоздал? Лео никогда не приходило в голову ухаживать за кем-то еще после Эвелин. Он сделал это только потому, что процесс отбора вынудил его. Его любовь к Тэмми была счастливой случайностью, с которой теперь — в свете того, что он собирался сделать — он не знал, как бороться.

Река шумела; он достиг края берега. Утренний солнечный свет бил в глаза, обрамляя девушку перед ним.

Эвелин.

Волосы цвета меда. Точно такие, какими он их запомнил. Изгиб ее плеча, изгиб шеи. Она выглядела точно так же, как в последний раз, когда он ее видел. Сколько времени прошло? Месяцы. Почти год. У него отняли лето, проведенное с ней, — отняли шанс увидеть, как загорает ее кожа, как светлеют на солнце волосы. Они планировали вместе побывать на море. Лео никогда там не был, и Эвелин тоже. Это было первое место, куда они собирались поехать, как только освободятся от деревни — от его отца.

Песок у нас между пальцев ног, Лео, — сказала Эвелин. Тебе не интересно, на что это было бы похоже?

Да. Он задавался этим вопросом. Возможно, теперь он узнает.

И все же Лео не мог пошевелиться.

Что-то удерживало его, не давая сделать даже полшага в ее сторону. Как будто невидимая цепь обмоталась вокруг его лодыжек, приковывая к земле. Ему нужно было идти вперед. Но идти вперед означало увеличить пропасть между ним и Тэмми. В тот момент, когда он приблизится к Эвелин, между ними все изменится. Эта мысль причиняла ему физическую боль. Но Тэмми сама сказала ему сделать это. Поэтому Лео шагнул.

— Эвелин.

Эвелин подняла на него глаза, ее губы приоткрылись от удивления.

— Лео?





Благодарность




Прежде всего, я хочу поблагодарить своих родителей. Они показали мне, что значит жить по-настоящему необыкновенной жизнью. Проще говоря, всё лучшее во мне — от них.

Отдельная благодарность моей сестре: моей путеводной звезде, моему неизменному свету. Для меня огромная честь идти по жизни рядом с тобой. Ты — вершина, к которой я стремлюсь, маяк, что всегда указывает путь домой.

Те, кто меня действительно знает, знают, что у меня немного близких друзей. Но те, кто есть, — бесценны. Я не буду называть имена, а воспользуюсь старым клише: вы знаете, что я говорю о вас. И знаете, как глубоко я вас люблю.

Писательство — занятие уединённое, но публикация книги — нет. Я бесконечно благодарна своему агенту Хейли Хайдеманн, чья ранняя вера в меня привела мою рукопись на стол к выдающемуся редактору — Кристе Дезир. Именно тогда я поняла, что моя жизнь вот-вот изменится. И она действительно изменилась — благодаря энтузиазму и поддержке всей команды Bloom Books. С тех пор к проекту приложили руку многие, в том числе талантливая команда WME Books, особенно Сюзанна Болл, которая помогла «Поцелую Василиска» обрести британский дом в Quercus. Отдельное спасибо Энн Перри и всем в Arcadia за их кропотливую работу над британским изданием, а также дизайнерам Sourcebooks за великолепную обложку, без которой книга не была бы той, какой вы её видите.

Я не могу не поблагодарить всех, кто поддерживал меня в онлайн-пространстве. Я создала @oxfordlemon в один из самых трудных периодов своей жизни, когда, казалось, некуда больше было идти. Ваша любовь и поддержка были поистине потрясающими. Я не знаю, как отблагодарить вас за это. Но знайте: для меня огромная честь — заставлять вас гордиться. И поверьте, это только начало.

И, наконец, спасибо тебе, Чед. Я обязана тебе своей жизнью. И я не потрачу её впустую.





Об авторе




Линдси Штрауб — писательница, живущая в Портленде, штат Орегон. Она пьет текилу с лимоном и смотрит телевизор с включенными субтитрами. В любой вторник вы можете найти ее в кинотеатре.





Сноски


1 Крестование - смертельный магический ритуал, лишающий силы.



2 «too many balls in the air» — это английская идиома. Она пришла из циркового жонглирования: когда у жонглёра слишком много предметов в воздухе, есть риск, что он что-то уронит.



3 My blushing bride — англ. «моя смущённая невеста»; поэтический оборот, часто используемый в свадебных тостах и романтической речи для обозначения невесты, смущённо или застенчиво улыбающейся в момент бракосочетания.





