Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!


Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.



Кэри Лейк

"Порабощенная душа"

Серия: Сыны гнева (книга 3)



Автор: Кэри Лейк

Название: Порабощенная душа

Серия: Сыны гнева_3

Перевод: Raibaru

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Raibaru

Оформление:

Eva_Ber





Глоссарий



Аэкорис — демоны с красным оттенком кожи и рогами, напоминающими рога быка.

Альтеральм — врата, открывающие доступ из человеческого мира в мир демонов.

Амегация — незаконное оплодотворение не спаренной самки.

Базилья — редкий представитель демонов Гнева женского пола; самки рождаются бесплодными; часто спариваются с принцами.

Бересерки — жестокие генетические мутанты, созданные в результате неудачных испытаний на людях с антителами Лива.

Брутиши — невежественные демоны убийцы подземного мира, скрываются в тени.

Гастинк — энергия выделяемая возбуждённой суккубой.

Бомбоцвет — термин, используемый суккубами для описания первого оргазма жертвы.

Газла — ведьма темных искусств.

Хранители — свирепые ангелы небес, защищающие людей.

Стражи — самые жестокие ангелы на небесах, охотящиеся на падших.

Мортуадиум — Дом скорби — крипта для скорбящих; расположен в подземном мире.

Линовидусы — демоны сутенеры, назначенные суккубам в юном возрасте; они собирают души для подземного мира.

Никусы — Демоны, чьи острые когти, подобные ножам, содержат яд, препятствующий заживлению.

Оптевил — демонический эквивалент ККК (Ку-клукс-клан). Они верят в чистоту демонической расы.

Рапторжус — птица, похожая на сокола, обитающая в подземном мире; символ Оптевиля.

Санктис — заявление о невиновности.

Скальвеги — подобные слизням закуски из подземного мира, часто подаются с алкоголем в барах для суперов.

Суккубы — вид самок демонов, питающихся сексуальной энергией и когда-то разводившихся как секс-рабыни для повелителей демонов; часто выступают в роли проституток; обычно являются матерями множества детей от разных отцов; избегаемы большинством видов демонов.

Сукоросы — плотоядные, паукообразные насекомые подземного мира.

Умбраки — воины, известные своим бесстрашием на поле боя и партизанской войной.

Венефициусы — демоны манипуляторы, способные проникать в разум и использовать воспоминания против жертвы.

Зедригаст — мотоциклы ангелов хранителей.

Оптевил — тату-знак демонов, ратующих за чистоту крови, по типу земного ку-клус-клана.

Никус — опасный вид демонов, с синеватой кожей и черными узорами по всему телу, на родном языке демонов никусов. Вместо оружия используют длинные когти со смертельным ядом.

Аекорис — опасный вид демонов с красноватой кожей, бычьими рогами над ушами.

Инфорсер — исполнители правоохранительных органов власти подземного мира. Охотники за головами.





Пролог




Я обожаю трахать красивых женщин.

Назовите это зависимостью или уродливой чертой характера, но когда я вижу красивую женщину, моя первая и единственная мысль — увидеть бы её в моей постели, на моём столе, на капоте моей машины, в гостиничном номере, в лифте — где угодно.

В большинстве вещей я очень методичен. Осторожен. Дисциплинирован.

Женщины делают меня импульсивным. Их изгибы. Их кожа. Их запах. Сводят меня с ума.

Я не плохой парень. В детстве меня воспитывали сильные, красивые женщины, а как мужчина я уважаю женщин, даже если не обязательно влюбляюсь в них. Хоть я и родился бастардом, я стараюсь быть почтительным.

Сыны принцев имеют естественный инстинкт распространять своё потомство, и мой активизировался в тот день, когда я стал мужчиной. Как всем уже понятно, у меня проблема с обязательствами - если речь идёт о холодной и отстранённой женщине, которая когда-то не имела намерений устроить свою жизнь с кем-либо, включая меня. Айден, вероятно, была первой женщиной, о которой я действительно заботился, и только потому, что я знал, что она никогда не свяжется со мной. Я видел её судьбу в видении задолго до того, как она встретила Кейна, и, как говорят: c'est la vie (прим. такова жизнь).

Поэтому я впустил её. Чтобы она подошла поближе. И она дала мне почувствовать, что такое любовь.

Это было классно. Утешило меня. Возможно, я даже подумывал о борьбе за неё.

Но всё закончилось, и теперь я снова вернулся к траханию случайных женщин.

Блондинки, брюнетки, у меня действительно нет предпочтений, за исключением того, что я умею обжигаться на рыжих. Злющие чертовки рыжие. Кажется, этим маленьким бомбам замедленного действия нравится превращать мою жизнь в ад — в буквальном смысле.

Первая отправила меня в самую страшную тюрьму подземного мира — Обсидиус.

Я трахал её на своём столе.

Вторая планирует держать меня в рабстве до тех пор, пока ей это захочется.

Я выгнал её с работы.

Теперь её очередь трахнуть меня в ответ.

Мой план состоит в том, чтобы пережить своё наказание и держаться подальше от женщин. С этого момента я собираюсь стать монахом. Я учусь на своих ошибках, и последнее, чего я хочу, — это сгореть в огне из-за ещё одной рыжей.

Идеальный план. С одним нюансом.

Что-то внутри меня питалось этим небольшим вкусом любви. Оно росло, становилось сильнее, голоднее. Желало большего. Теперь, когда он знает, что я способен любить, он хочет разрушить мой идеальный план, потому что именно для этого он был создан.

Правильно... Меня отделяет одна психиатрическая таблетка от моего савидона.

Его цель — помочь демону найти себе пару. Помочь ему распознать любовь, потому что он знает, что любовь способна удержать мужчину на земле. Даёт ему что-то, за что можно ухватиться, когда мир рушится в хаосе.

Являет собой лучшее.

И самое худшее.

Любовь сама по себе является зверем, который может свести человека с ума от похоти и от ревности.

Я знаю. Я почувствовал это однажды. И я поклялся, что никогда больше не пройду через это вновь. Когда твой бизнес построен на мести, любовь — это ещё и ответственность.

Судьба, наоборот, та ещё сука. Подайте ей пинту плохой кармы, и вы получите квинтэссенцию определения того, что вас оттрахают максимально жёстко.

Когда дело касается судьбы, время — это слово, которое не является ни хорошим, ни плохим и не имеет конечных границ. Её единственный интерес — вести тебя к тому, для чего ты рождён.

Нравится тебе это или нет, но моя судьба — трахать женщин. Преемник приходит только тогда, когда демон распространяет своё семя. Это жизнь принца.

Жизнь моего отца.

Ублюдок, ради которого я был рождён…



~ Гевин





Глава 1




Холодная сталь прижалась к шее Сабель, приподнимая её подбородок и зипирая возможность сделать новый вдох. Мокрые камни упирались ей в спину, намочив рубашку, пока она стояла, прислонившись к стене бара, и осмелилась сглотнуть, несмотря на сухость, подступившую к горлу.

Свирепые обсидиановые глаза смотрели на неё, сопровождаясь злобной ухмылкой на губах.

— Видел тебя несколько раз. Наверняка ты не знала, что я наблюдал за тобой. Я прав?

Для человеческого глаза он выглядел бы как один из них, просто ещё один уличный бездельник. Глаза же Сабель оказались достаточно острыми, чтобы уловить замысловатые узоры — демонические заклятия — выгравированные на его коже, скрытые под грязью, а металлический привкус в глубине горла подсказал ей, что его аура была выкована из огня и серы.

Все демоны оставляли неприятный привкус во рту. У ублюдков также всегда был неприятный запах изо рта. Как будто они жевали собачье дерьмо, прежде чем решали выследить для себя самку. Шведский стол гнилого смрада, кульминацией которого был тошнотворный серный аромат, который чуть не раскрыл рвотный позыв нараспашку.

Хотя тот, кто стоял перед ней, каким-то образом смог обогнать всех на голову.

Ноздри Сабелль раздулись, и она вызывающе сжала губы.

— Тащусь от рыженьких. — Периферийный взгляд на её локон, закрученный в его толстых грязных пальцах, заставил её губу скривиться. — У меня есть клетка, я ждал только тебя. — Два отсутствующих зуба образовывали идеальный выход для прогорклого запаха, от которого ей хотелось провалиться сквозь землю. Для суккуба обоняние было одним из наиболее тонко настроенных чувств, и она не выдержала бы ещё одного выдоха ублюдка. — Только для начала опробуем товар. — Его рука упала ей на грудь.

— Возьми свою клетку… и засунь её себе в задницу, — прохрипела она, поморщившись от разрыва кожи на шее. На краях её поля зрения осветился красный ореол, и дымка затуманивала её зрение.

— Еб*нуться. — Нож демона отстранился от её горла в тот момент, когда он сделал шаг назад. — Суккубша.

Ага. Каждый раз одно и то же дерьмо. Причина, по которой она не могла найти работу в городе. Причина, по которой она не смогла найти достойного мужчину. А также причина, по которой засранец перед ней, вероятно, сдерживал подступивший поток мочи, а его лицо было измазано дерьмом.

Она была суккубом. Душесосущий и членососущий суккуб. Девяносто девять процентов мужчин-демонов избегали их, как нудистов, страдающих проказой. Однако некоторые бедняги просто не знали своих демонов.

— Оу. Означает ли это, что я сейчас недостаточно хороша для твоей клетки? — Она цокнула. — Обидно.

Красный цвет на её периферии усилился.

Суккубы оказались защищённым видом в подземном мире, но только из-за крупного движения за права, которое произошло задолго до появления Сабелль. Добавь к этому тот факт, что у них была сила поработить любого, кто просил об одолжении или совершал женоненавистнические действия против них, и у демонов были веские причины держаться подальше от коварной суккубы.

— Твои глаза… они… — его глаза расширились, и он прижался головой к кирпичной стене. — И светятся… — К счастью, он вырвался из транса примерно через две секунды после того, как получил удар коленом по яйцам. — Виноват. — Он выставил ладони перед собой, — Просто развлекался. Я не хотел причинить вреда.

— Вред, — повторила Сабель и улыбнулась. — Забавно, что именно ты это сказал. — Она ударила его кулаком по щеке, откинув его голову вправо, разлетелись брызги ярко-красной крови. Крепким хватом она сжала его мошонку, и его колени подогнулись. — Никогда не трогай женщину без разрешения. Понял?

С злобным рыком она повернула руку и вогнала ногти в его плоть.

Его руки накрыли её руки, его визг эхом разнёсся по переулку, и мужчина упал на землю.

— Понял. Охереть… как, понял. Да-да.

— Хорошо. — Красная дымка перед её глазами рассеялась, выставив перед ней прекрасный вид на его только что поломанный нос, и Сабель поднялась на ноги. Засранец. Ей следовало убить его и пощадить ту бедную девочку, которая попадёт в его клетку.

Хотя, по правде говоря…

Она подняла ботинок, но заколебалась.

Карма.

Конечно, долбануть своим ботинком по его лицу было бы фантастически. Однако это не поможет ей быстрее выбраться из этой адской дыры, а Сабель хотела этого больше всего на свете. Кроме того, после этого она должна была высосать его душу, а она просто не могла заставить себя хоть что-нибудь отдать подземному миру.

Она опустила ногу, скривив губу, когда он съёжился под ней. Иногда это вызывало у неё отвращение, когда она погружалась в свою сексуальную сторону. Вместо того чтобы соблазнять мужчин, она находила её очень эффективным оружием для отталкивания их. Однако это всё равно заставляло её чувствовать себя грязной. Дешёвкой.

Как её мать.

Никто не трахался с суккубами, если только они не искали суккубу сами, поэтому в большинстве случаев ей достаточно было раскрыть свой маленький секрет, и самцы улетучивались, как дохлые мухи.

— Ты… отпускаешь меня?

— Да. — Она ударила его ботинком по животу и улыбнулась, когда он с силой согнулся пополам. — Считай это предупреждением.

Демон вскочил на ноги, некоторое время неуверенно покачиваясь. Он споткнулся вперёд, но спохватился и, ориентируясь на кирпичное здание, выскочил из переулка.

Она выдохнула. Секунду спустя началась дрожь. Слава богу, они всегда случались после нападения, потому что большинство суккуб не боялись встреч, подобных той, что только что произошла, и это было бы явным признаком. Когда у тебя нет намерений продолжать, ставки становятся выше, и рано или поздно какой-нибудь опытный демон прозреет и раскусит её блеф.

Присев на корточки, она прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Что, если бы он понял? Взял над ней верх? Чёрт возьми, ей нужно было думать о своих детях. В любом случае, это её вина, что она вообще оказалась в переулке. Она заметила, что он наблюдал за ней. Неделями. Смелый шаг, чтобы заманить его, послужил цели — отпугнуть его.

Не зацикливайся.

Для суккубы подобные встречи происходили ежедневно. Притягательная сексуальность имела неприятный побочный эффект: он привлекал ублюдков, и Детройт, казалось, был полон ими.

Один промах. Она могла бы надеть довольно прочный щит, но достаточно одного промаха, и её закоптят, прежде чем у неё появится шанс убить первой. Её сексуальная половина была как бы второй личностью, которую она в конечном итоге могла контролировать, но та имела свои собственные цели. Если бы она не научилась её сдерживать, парня могла бы постичь та же участь, что и большинство самцов, пытавшихся обмануть представителей её вида — высосать досуха и оставить умирать.



***



Вонь рвоты заполнила нос Сабеллы, когда она поднялась на очередной лестничный пролёт. Ещё один, чтобы добраться до квартиры её сестры, и уже отчётливый звук песни Леди Гаги, доносившийся из одной из квартир, начал раздражать её до чертиков. Хотя это лучше, чем звуки полицейских сирен. Конечно, в студенческом общежитии, как и в любом кампусе колледжа, были свои вечеринки, но поскольку её сестра жила примерно в десяти шагах от полицейского участка, а её соседкой по комнате оказалась восьмидесятилетняя женщина с деменцией, это было лучшее место из возможных, где можно было оставить её детей.

Достигнув конца коридора, Сабель постучала по двери — условный стук, который они придумали, чтобы её сестра Денья не открыла дверь кому-либо ещё, пока у неё находятся дети Сабель.

Замок щелкнул на другой стороне, и Денья, сокращение от Деньялис, приветствовала её естественной красивой улыбкой и безумным взмахом руки.

— Заходи скорее! — прошептала она. — Они сейчас просто офигительно милые!

— Где Соф?

— Смотрит телевизор в своей комнате, — пробормотала Денья через плечо.

Софи, соседка её сестры по комнате, жила в этой квартире на протяжении десятилетий, пока в ней не был сделан ремонт, и она не была открыта для студентов колледжа.

Было слишком много случаев, когда она выходила в коридор только в лифчике и трусиках, могли бы отправить её в дом престарелых, если бы не Денья. За половину арендной платы она согласилась принять пожилую женщину и помогать за ней ухаживать - отличная сделка для семьи Софи, которой было очень сложно убедить женщину переехать. Софи была очень привередлива к своей комнате и месту, где она спала ночью. Любое отклонение могло бы вызвать у женщины приступ ярости — и никто не хотел оказаться на пути её кулаков. Несмотря на их небольшой размер, они наносили серьёзный удар, так как она провела большую часть своей жизни в Детройте.

Сабель последовала за длинными каштановыми локонами своей такой же высокой сестры через тускло освещённую квартиру. Тонкий нос Деньи, завистливо пухлые губы и большие голубые глаза делали её похожей на ребёнка Меган Фокс и Анджелины Джоли. Действительно отвратительно. Девушка всегда была великолепна, как и большинство суккуб, но в довершение всего ей даже было наплевать на свою внешность. Вероятно, она смогла бы добиться успеха в Голливуде, может быть, выбраться из той адской дыры, в которой она жила.

Однако её сердцем владели математика и естествознание. Кроме того, она курит травку — привычка, которую Сабель не замечала, пока она не делала этого в присутствии её детей.

На стенах висели произведения искусства, в основном работы Сабель — скромный взгляд на них поражал Сабель каждый раз, когда она входила в гостиную. За исключением ходунков, стоящих рядом с горным велосипедом Деньи, никто бы никогда не догадался, что в этом абстрактном, вычурном месте живёт восьмидесятилетняя женщина. Если не считать ярко-красного кожаного дивана и современного журнального столика, мебель казалась бедной, но в центре серого мохнатого ковра лежала стопка одеял. Внутри неё Томас и Джейн прижались друг к другу, поразив сердце Сабель.

— Разве это не самое очаровательное, что ты видела раньше? Посмотри на них. Как два птенца в гнезде! — Денья раздвигала и сжимала пальцы, делая мягкий жест руками — тот, который она создала для близнецов, когда они были младенцами. — Почему я хочу их съесть? Их милашность делает меня каннибалом. — Смех Деньи напугал Сабель, и она прижала руку ко рту, пока Денья снова не успокоилась и не повернулась к Сабель. — Итак, что случилось? Ты выглядишь немного рассерженной. — Быстрое сканирование остановилось где-то на груди Сабелль, и глаза Деньи сузились. — Что, чёрт побери, у тебя на рубашке? Это кровь?

Взгляд вниз показал красные пятна, разбрызганные по её груди.

— Какой-то мудак. Подошёл ко мне. Я сказала ему, чтобы он потерялся.

Денье не нужно было знать остальное.

А правда? Помимо её победы на задворках, произошла драка. Полицию вызвали. Та же фигня, другая ночь. Грязные человеческие бары иногда были хуже, чем те, которыми тайно владели сверхъестественные существа. По крайней мере, в барах сверхов были силы, охраняющие их в покое. Хотя, поскольку Сабель была благословлена даром суккубства и неумолимым осуждением, которое сопровождало это имя, несмотря на то, что она не зарабатывала на жизнь с помощью душесосания, она могла практически забыть о том, чтобы устроиться на работу в одном из них.

— Можешь не продолжать. Бедняга совершил ошибку, пригласив тебя на ужин? — Она покачала головой. — Тебя убьет одно свидание?

С удачей Сабель? Вероятно.

Взгляд Сабель скользнул к окну с видом на городской пейзаж Детройта.

— Сделай мне одолжение, Денья. Защити диплом. Найди хорошую работу, где тебя уважают. Сделай это по-другому.

Видит Бог, если Денье придётся работать в баре, придурки выследят её и отберут единственное, что отличало её от всех остальных суккубов в городе — она была девственницей. Вероятно, самый старый невинный суккуб, живущий на нашей планете, благодаря неустанному преследованию Сабелль на протяжении большей части её подростковых лет. А ещё она оказалась сумасшедшей, несмотря на свой ум. Своего рода сорвиголова, которая любит выходить за пределы своих возможностей и носит на себе сломанные кости и шрамы от глупых решений — таких как её маленькие выходки на вейкборде в Джобби Нунер и прыжки с парашютом с заброшенных небоскребов, из-за которых она на несколько лет попадала в местную тюрьму на несколько ночей. В девушке жило желание смерти. Не такое сильное, чтобы покончить с собой, но если Сабель когда-нибудь поймает её на этом, она поклялась избить её до потери сознания.

Денья положила руку на руку сестры.

— Селли, твоя удача изменится. Я чувствую это. Просто держись, ладно?

Стоя на коленях, Сабель улыбнулась и убрала небольшой белый локон с щеки Деньи.

— Как всё прошло?

— Как всегда идеально. Господи, Сабель, ты не позволяешь этим детям делать вообще ничего? Я сказала им, что они могут попрыгать на моей кровати, и можно подумать, что я сказала это по-китайски или что-то в этом роде.

— Они знают, что хорошо, а что плохо.

— Ну им не помешало им это сделать.

Злая улыбка в голосе Деньи заставила Сабель внутренне застонать.

— Ти Джей сделал сальто назад. — Склонив подбородок, она сжала губы и сделала вид, что вытирает слезы. — Так горжусь своим мальчиком.

— Не хотелось бы их перемещать отсюда.

— Тогда не надо! Оставайся здесь.

— Не могу. Я пообещала Гриффину, что закончу абстрактную работу, которую он хочет повесить в своём кабинете. Думаю, это был просто повод дать мне немного денег. — Сабель потерла руку при мысли о том, чтобы забрать деньги Гриффина. — Он знает, что я бы не приняла их сразу, но, чёрт, они пригодятся мне на этой неделе.

Гриффин оказался бывшим парнем их матери — крупный, крепкий байкер с таким характером, что, вероятно, и составляло лишь горстку парней, с которыми Сабель встречалась в старшей школе. После неизбежного разрыва матери с ним, он продолжал заботиться о Сабель и Денье.

— Тогда почему бы тебе просто не позволить мне присмотреть за ними у тебя дома? Это было бы…

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать. — Сабель провела рукой по волосам, её пальцы запутались после долгой ночи.

— Этот парень даже не знает обо мне. Подумаешь? Он, наверное, подумал бы, что я просто… ну не знаю. Твоя няня?

— Послушай, если он догадается, что ты моя сестра, то, тогда он не задумываясь ворвётся в твою квартиру, как будто она будет принадлежать ему. Я бы хотела, чтобы вы не виделись и, чтобы так и оставалось впредь.

Денья вздохнула.

— Я так рада, что мне не придётся иметь дело с этой ерундой. — Её челюсть слегка сдвинулась, и она, казалось, прикусила внутреннюю часть губы. — Тебе не кажется это странным? Я имею в виду, когда у мамы заканчивались силы, ты это знала. По ночам она всегда приводила домой какого-нибудь уёбка. — Её глаза встретились с Сабелль. — По мнению моих знакомых суккуб, я давно должна была быть мертва.

Да, этот вопрос всегда терзал и Сабель. Суккубы питались сексуальной энергией, нуждались в ней, чтобы выжить, и тем не менее, они вдвоем, похоже, прекрасно обходились без сбора душ. Именно так Сабель и собиралась продолжать жить.

— Ты также ругаешься в присутствии моих детей?

— Чёрт, нет. — Она сделала круг над головой. — У меня ореол, когда я играю тетю Денью, которая… намного круче, чем мамочка Селли.

Сабель закатила глаза.

— Поможешь мне выбраться отсюда?

— Конечно. Я отнесу одного вниз.

Денья не смогла дотянуться до близнецов, когда её руки отмахнули от них.

— Нет. — Сабель щёлкнула по её запястьям. — Просто подними Томаса на мне на руки.

— Ничего страшного, Сабель. Я отнесу Томаса. А ты понесёшь Джейни.

— А что произойдёт, когда я приду домой, и некому будет занести их внутрь?

На лбу Деньи проступила ухмылка.

— Принимай помощь, когда можешь её получить. Если хочешь, я поеду с тобой домой, а потом поеду обратно на автобусе.

— Не смеши меня.

— А кто хочет понести двоих детей вниз по четырём лестничным пролётам, после того как она всю ночь провела на ногах? — Денья наклонила голову.

Сабель подняла Джейни, которая заёрзала в её руках, когда она положила её на одно предплечие. Мягкие губчатые кудри щекотали губу Сабелль, и Денья передала ей мальчика. Стиснув зубы, Сабель поднялась на ноги. Чёрт подери, они были тяжелыми. Младенцы-близнецы — это одно. Дошкольники-близнецы были совершенно другим положением дел.

Денья положила руки на бёдра.

— Что ты сделаешь, когда подойдёшь к машине, гений?

Ни хрена. Это был хороший вопрос.

— Ладно, ты можешь открыть дверь, но я понесу их сама.

— Боги мои, какая ты упрямая, — пробормотала Денья, направляясь к двери. — С тобой всегда так сложно.

Первая ступенька вниз перехватила дыхание у Сабель, когда её ботинок чуть соскользнул. К счастью, перила удержали от падения, хотя кто, чёрт возьми, знал, как мокро окажется под перилами. Фу.

— Мне жаль твою совесть, которая всегда пытается преподать эти нелепые уроки страданий и самоотречения. Почему бы тебе просто не попробовать себя в «Морских котиках»? По крайней мере, тебе заплатят за это дерьмо. — Денья следила за каждым шагом, подчёркивая их медленный темп, когда Сабель проходила пролёт за мучительным пролётом. — Хотя однажды, я хотела, чтобы ты нашла себе мужчину, который бы тебя охренительно баловал. Но знаешь что? Ты, вероятно, послала бы его. Отпугнула его своими дурацкими выдуманными полосами препятствия.

Используя свою задницу, Сабель вытолкнула входную дверь на тротуар.

— Я лучше выясню, как прожить свою жизнь независимо, чем буду полагаться на человека, который уедет из города при первой же возможности.

— Уймись. Пожалуйста. Ты говоришь как мама. Не дерьмовая её версия, а мама. — Сабель зарычала. — Вот. Разблокировала двери. Хочешь, я сниму, как ты пытаешься открыть их и посадить детей внутрь?

— Пожалуйста. Просто иди домой.

В её руках горел огонь, пока Сабель поправляла близнецов. — И спасибо, что присматриваешь за моими детьми. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, овечка ты упрямая.

Держа спину прямо, Сабель опустилась ровно настолько, чтобы она могла коснуться ручки дверцы машины, и откинулась назад, поймав себя, прежде чем она упала на задницу вместе с обоими детьми.

Дерьмо. С пылающими мышцами, она первой посадила Джейни, неловко пристегнув её одной рукой к креслу, затем обогнула машину, по пути высвободив свободную руку, и пристегнула Томаса.

Резкие порывы ветра подняли волосы Сабелль и вызвали дрожь по её спине, когда она выпрямилась и оглядела тротуары. Пусто. Но это ничего не значило. Волки, вероятно, облизывались, наблюдая за ней из укрытий в соседних зданиях. Ночью на улицах Детройта было что-то пугающее.

Она забралась вперёд и завела двигатель потрёпанного тауруса, Гриффин его подарил ей пару месяцев назад. Хотя она никогда не любила подачек, Сабель не смогла устоять. Машина, во всей своей дрянной, ржавой красе, помогала ей работать и жить в одном доме. Кроме того, Грифф никогда бы не позволил ей сказать ему «нет». Последние десять лет старик относился к ней как к дочери и не потерпел бы, если бы она отказалась от его предложения.

После небольшого колебания, от которого у неё свело живот, машина рванулась вперёд, и они поехали. К счастью для неё, Денья жила всего в шести милях отсюда, иначе Сабель пришлось бы сесть на автобус, что она ненавидела, потому что на поздних маршрутах могли находиться настоящие мерзавцы, и, боже, она уже повстречала свою долю мерзавцев в баре.

Сабель пересекла Эдсел Форд. На улицах стояли бомжи, завёрнутые в свои картонные дома, а молодые головорезы и подражатели гангстерам с важным видом разгуливали по тротуарам, как будто они были самыми опасными зверьми в Детройте.

Пффф. Даже не близко.

Если бы невежественные люди знали что-нибудь о том, что преследовало их во тьме, они, возможно, не были бы такими тупыми, не спали на улицах и не насмехались над волками, которые наблюдали за ними из теней.

Волки были даже не самыми худшими. Некоторые породы демонов делают ликанов похожими на милых домашних питомцев.

Свет в Ван-Дейке загорелся зелёным, и Сабель нажала на газ, но последовавший сильный толчок вперед сопровождался ворчанием, прежде чем машина затряслась и заглохла.

Мать твою.

Сабель повернула ключ так, что прозвучало только хрипение, пока машина полностью не заглохла. Она снова повернула ключ. Ничего.

— Да ладно тебе, кусок дерьма. — Она говорила тихо, чтобы не разбудить близнецов, но, будь всё проклято, крик застыл у неё в горле, и ему так и хотелось вырваться на свободу. — Не сейчас. Мне сейчас это не поможет.

Простое тик-тик-тик подсказало ей, что машина не собирается снова заводиться.

— Ебать!

Она уставилась на свой сотовый телефон. Денья в любом случае не сможет помочь, но даже Гриффин сейчас должен спать — чёрт возьми, а кто бы не спал? Господи, было почти два часа ночи.

Окружающая тьма сомкнулась вокруг неё. Темно. Тихо. В паре миль от бомжей. Вдоль улиц стояли полуразрушенные дома. Ни малейшего шанса, что она отважится пойти в один из них. Круглосуточная эвакуация машин могла бы быть вариантом, но эти ублюдки брали деньги за руку и за ногу, и они всегда приезжали по двое, выглядя так, будто только что выехали из самого дальнего города.

В такие моменты Сабель жалела, что не переодела свою сногсшибательную одежду перед уходом с работы. Всегда было пятьдесят на пятьдесят, в зависимости от ситуации. Иногда облегающий топ и мини-юбка могли принести ей бесплатный напиток или помочь избежать штрафа за превышение скорости. Однако в большинстве случаев с ней были проблемы, и если бы она не так хотела добраться до Деньи, она, возможно, нашла бы время, чтобы переодеться после смены.

Передернув плечами, Сабель перевела рычаг переключения передач в нейтральное положение, вылезла из машины и направилась к задней части машины. Уперевшись руками в багажник, она оттолкнула кусок хлама в сторону, чтобы ей не пришлось беспокоиться о каком-то любопытном копе…

Позади неё вспыхнули огни.

Ох, черт!

Сабель выпрямилась, когда к ней приблизился полицейский, одетый в форму. Осмотр его автомобиля подтвердил, что он, скорее всего, настоящий, хотя она слышала достаточно городских легенд, чтобы опасаться любого полицейского, приближающегося ночью.

— Тяжелая ночь? — его голос звучал достаточно дружелюбно, низко, но оптимистично.

— И не говорите. Просто пытаюсь вернуть своих детей домой.

Он посмотрел на заднее сиденье, где всё ещё дремали Джейни и Томас.

— Садитесь в машину, — сказал он, указывая большим пальцем через плечо в сторону патрульной машины. — Я отвезу вас туда, куда вам нужно.

Внутренности Сабель жутко сделали кувырок в животе.

— У вас, эм… у вас есть значок или что-то в этом роде?

Он ухмыльнулся и облизнул губы, прежде чем вытащить значок из кожаной кобуры.

— Не могу сказать, что я виню вас.

Не то чтобы она знала, какого чёрта она ищет в значке, но он не был похож на то, что он стащил из долларового магазина Сабель.

— Позвольте мне… забрать моих детей.

— Я помогу.

— Нет. Я справлюсь. — Как и раньше, Сабель взяла Томаса на руки, а затем обошла машину туда, где офицер придержал для неё дверь, пока она забирала Джейн.

— У вас, должно быть, стальные бицепсы. — Он усмехнулся.

— У меня всё в порядке.

— Вам далеко ехать отсюда? — он спросил.

— Всего несколько кварталов от Ван Дайка.

— Отлично. Просто пристегните их пока. — Он кивнул головой в сторону машины. — Там есть что-нибудь ценное? Я бы запер машину в этом районе.

— Всего пара автокресел. И всё.

— Вам придётся его отбуксировать. Я не могу просто оставить её так.

— Я понимаю. Я знаю владельца Гараж Гриффа. Утром я первым делом попрошу его отбуксировать его. — Сабель забралась на заднее сиденье, прямо за полицейским, и пристегнулась. Возможно, любопытные полицейские в конце концов не так уж и плохи. Плавное урчание двигателя патрульной машины гудело, когда он проезжал мимо её жалкого маленького юнкера, стоявшего у обочины, как мусор. Раздражённо вздохнув, она откинула голову назад и закрыла глаза. Что за ночь.

— Эй. — Его голос, неожиданно низкий и тревожно хриплый, достиг её мирка мимолётного счастья. — Сколько?

Глаза Сабель распахнулись и остановились на беглом взгляде полицейского в зеркале заднего вида.

— Что, простите?

— Ага. Ты похожа на танцовщицу или что-то в этом роде. Так, сколько? За тебя?

Сабель нахмурилась. Только не снова. По крайней мере, тогда её дети не лежали у неё на коленях.

—Я официантка.

Он облизал губы и резко кивнул.

— Двадцать баксов, если ты отсосёшь мне.

Сердце у неё застряло в горле. Бля... серьезно?

Быть суккубом действительно отстойно.

Она могла винить в этом запах, который они испускали, который якобы вызывал у мужчин — а иногда и женщин — желание найти грязный мотель и потный секс. Эту крупицу информации передал ей бармен несколько недель назад, всего за несколько минут до того, как она нокаутировала его за то, что он ущипнул её за задницу. Она также могла винить тот факт, что суккубы обладали идеальным лицом — симметричными чертами лица и безупречным оттенком кожи, — которые подсознательно обращались к большинству людей в грубом смысле, как на канале Планета животных. Однако Сабель подумала, что причина, по которой она натыкалась на придурков на каждом шагу, больше связана с простой самой дерьмовой удачей.

— Простите. Я не продаюсь. И я была бы признательна, если бы вы не говорили так при моих детях, спят они или нет.

— Я бы тоже был признателен, если бы ты не стала меня дразнить, но, думаю, мир несправедлив, не так ли, рыженькая?

Она отшатнулась от этого вопроса.

— Как я вас дразнила?

— На тебе шорты, из-под которых видна половина твоих ягодиц, и ты склонилась над багажником машины. Просто напрашиваясь на неприятности.

Сабель мысленно считала кварталы, оставшиеся до её дома. Хотя ей теперь не понравилась мысль о том, что он знает, где она живёт. Конечно, простая проверка адресов раскрыла бы ему подробности.

— Ты прекрасна, — продолжил он. — Просто охренительно красивая вещь, которую я видел за долгое время, а сейчас я твёрд, как ствол дерева. — Он оглянулся. — Что скажешь? Быстрый секс за то, что я спас тебя оттуда? Залезай вперёд. Дети даже не заметят.

Горилла членососная, она могла бы ударить кулаком по его грязной физиономии.

— Я так не думаю. — Её руки напряглись, пальцы сомкнулись в старом, знакомом режиме удара. Это было грёбанное чудо, что её руки не свело судорогой за этот день.

Машина свернула на обочину в другом месте, хотя оно и знакомо, но большинство людей, вероятно, заперли бы свои двери, находясь здесь.

— Проваливай на хер.

С радостью. Сабель попыталась схватить Томаса и Джейн.

— Мама? — спросил Томас, шевелясь.

— Все в порядке, дорогой. Ну давай же. Давай сейчас выйдем из машины.

— Г-г-где мы? — Томас огляделся вокруг. — П-п-полицейская машина?

— Всё в порядке, малыш. Иди сюда. Мы уходим. — Она снова выскользнула с заднего сиденья на прохладный летний воздух. По крайней мере, Томас проснулся и мог сам идти.

Когда полицейская машина с визгом уехала, Сабель сдержала желание заплакать. Вокруг нее стояли темные и тихие дома, обветшалые, с надписью "не суйся куда не просят" буквально на некоторых фасадах, погруженных в грязь.

Прочистив горло, она взяла Томаса за руку, и они быстро пошли домой, так быстро, как только могли двигаться его маленькие ножки.

Два квартала спустя Сабель добралась до причудливой маленькой дыры, которую она называла домом, и сорвала многообещающую желтую наклейку, которая была приклеена на виду у её входной двери.

Уёбки. Она уже знала, что в этом проклятом письме. Заказное письмо. В них никогда не было хороших новостей. Она получала по одному, каждую неделю в течение последних двух месяцев. Её дом находился в стадии выселения. Город скоро отключит ей воду, а электрическая компания на грани отключения электроэнергии. Её жизнь была одной большой, жизневысасывающей дырой, пытающейся держаться на плаву, и, без сомнения, какой-то коварный свинья, играя со струнами её жизни, сидел своей жирной задницей на роскошном кожаном кресле, пока его любовница-секретарша под столом делала ему минет.

— Чёрт с вами, — пробормотала она. Скомкав бумагу, она толкнула дверь, изнуренная и нуждающаяся в ванне больше, чем, вероятно, в ужине, который она пропустила.

— Ч-ч-что это было, мамочка? — Бедный Томас и его заикание. Из-за этого он мало что говорил людям.

— Ничего, сладкий. Давай уложим тебя в постель.

Лестница тихо скрипела под её весом, когда она направлялась к спальне близнецов. Джейни потянулась и Сабель уложила её на матрас, а Томас забрался рядом с ней. Сабель поцеловала обоих детей и погладила светлые волосы сына.

— Спокойной ночи, малыш.

— Н-н-ночи, мамочка. — Его глаза закрылись.

Сабель поднялась с кровати, но стеснение в сердце выдернуло её из мгновенного блаженства, когда она увидела двух спящих своих малышей, когда она посмотрела на скомканную бумагу в своих руках.

Что-то должно измениться. Должно быть что-то лучше этого.

Скоро дети пойдут в школу, и что тогда? Если возить их в два часа ночи, она определенно не получит награды «Мама года».

Выйдя из комнаты, она остановилась в ванной, чтобы включить ванну, прежде чем отправиться в свою спальню.

Лунный свет прорезал тьму, и Сабель наслаждалась тишиной. В лунном свете всегда было что-то такое, что успокаивало её. Свет, который предлагал некоторую защиту, которую никогда не давал ей дневной свет.

Она стянула майку через голову, оставив только лифчик. Когда она бросила ее за спину, холодная хватка сжала её горло.

— Привет, милая.

Тело Сабель замерло в его объятиях, её желудок сжался от узнавания его голоса.

Джевен.

Только один человек в мире суккубов мог вызвать такое отвращение, которое она почувствовала в тот самый момент, — её сутенер. В возрасте плодотворения, примерно шестнадцати-семнадцати лет, всем суккубам назначают своего рода сутенера — демона Линовидуса, который собирал души от суккубов, чтобы вернуть их в подземный мир.

Джевен долгое время был её личным кошмаром.

— Я слышал, ты не соблюдаешь наше соглашение, Сабель.

— Ты действительно хочешь, чтобы я трахнула другого мужчину из-за души, Джевен?

Он повернул её лицом к себе, и его губа скривилась в рыке.

— Есть и другие способы сбора душ.

— Целая жизнь, чтобы удовлетворять мужчин. Запиши меня в очередь. — Она потянулась, пытаясь освободиться от его неподвижной хватки. — Чего ты хочешь?

— Тебя. Сейчас.

— Нет. — Отведение большого пальца назад ничего не дало, поскольку он сжал её горло крепче. — Отпусти меня, или, клянусь богами, я…

— Что ты сделаешь? — прошептал он ей на ухо. — Рассказать совету наш маленький секрет?

Конечно, он бросил бы это ей в лицо. В подземном мире было запрещено иметь детей от сутенера, и Джевен, казалось, был счастлив висеть над её головой каждый раз, когда она отказывала ему в сексе.

— Ты чертовски сильно себя любишь, засранец, — плюнула она ему.

Его руки скользнули по её телу, и крепкая хватка между её бедер заставила её ахнуть. Сабель подавила вскрик, когда его пальцы впились в неё. Она вырвалась из его хватки и ударила его по лицу, что вызвало мгновенное раскаяние.

Тыльная сторона руки Джевен резко опустилась, ощутив резонансный удар по её щеке.

— Я прикоснусь к тебе, как я того захочу. — Беспорядок в его светлых волнистых волосах подсказал ей, что он всю ночь проводил по ним руками. Его голубые глаза с глубокими черными кругами сказали, что он не спал, и они смотрели на неё в ответ без малейшего намёка на извинения, пока Сабель вытирала кровь с разбитой губы.

— Ты под кайфом. Не спал. Иди домой.

— Ты принадлежишь мне. Моя сучка. Теперь… — он толкнул её в плечи. — Встань на колени.

Сабель резко наклонила голову вперёд и насладилась хрустом хрящей при их контакте.

— Грёбанная сука! — Он отступил назад ровно настолько, чтобы Сабель успела вытащить кинжал из верхнего ящика комода и подпереть под его подбородком.

— Совет может счесть тебя авторитетом надо мной. Но я так не считаю. Убирайся из моего дома.

Нечто пробежавшее в его улыбке, не предвещало ничего хорошего.

— Ты всегда была дерзкой, Сабель. — Его пальцы снова схватили её за горло, и они вступили в поединок, лезвие вонзилось в его кожу и пролило кровь.

— Сгори в аду.

— Дамы вперёд. — Чертовски счастливые зубы, выглядывавшие сквозь его ухмылку, насмехались над её хваткой. — Ты собираешься убить меня, дорогая? Вперёд, продолжай. Проведи своей сталью по моему горлу. И посмотри, как я истеку кровью перед тобой.

От прилива адреналина её тело задрожало. Убей его. Просто убей его. Она хотела. Она мечтала об этом с той первой ночи, когда он лишил её девственности, лишил её невинности и сделал рабыней на всю жизнь.

Боль взорвалась в её костях, когда ещё один кулак, нанесённый ей по щеке, заставил её полететь на пол, а кинжал вылетел из её рук. Сабель приподнялась на ладонях, голова закружилась от боли, пульсирующей в черепе. Она вытерла нос тыльной стороной ладони. На ней осталось большое пятно крови.

— Вставай, — приказал Джевен. — Шлюха.

Сколько раз ей хотелось сбежать. Забрать её детей и убежать подальше, где её никто никогда не найдёт.

Вот только Джевен её найдёт. Он был привязан к ней в подростковом возрасте, как и большинство сутенёров. Однако, в отличие от большинства сутенёров, он влюбился в неё. Даже самые тёмные тени не помешали бы ему выследить её. Плюс, в отличие от большинства кошмарных мужчин, которыми она могла манипулировать и отпугивать, демоны Линовидусы оказались полностью невосприимчивы к чарам суккуб, что делало их идеальными ублюдками, чтобы держать женщин в узде.

Сабель поднялась на ноги, не сводя глаз с Джевена. Некоторое время они смотрели друг на друга, прежде чем Джевен напал на неё, прижав к стене за шею. Его хватка подняла её ноги с пола, и Сабель лягалась и дёргалась, изо всех сил пытаясь удержать его.

— Ты пахнешь чужими яйцами. Скажи мне… — прохрипел голос Джевена ей в ухо. — Тот хер тебе понравился, а? — Он лизнул и пососал её мочку уха.

Сабель поморщилась, чувствуя отвращение к его влажному языку, касающемуся её кожи.

— Ты кончила от него? — Он ткнулся своим тазом в её таз, вынудив её ворчать. — А? Могу поспорить, что ты кричала, как сраная банши.

Собрав всю свою силу, она просунула свои руки между его руками и схватила его за череп, ударив его головой один, два, три раза.

Его хватка на её горле ослабла, и она оттолкнулась от стены, отбросив его назад. Его спина ударилась об пол, и она приземлилась на него сверху.

Внутри неё что-то щелкнуло. Хотя Сабель сомневалась в своём здравом уме, когда она била его по лицу, выбивать из него всё дерьмо было просто приятно.

В её голове раздался истерический смех. Сводя её с ума. Он боролся с её кулаками, но ей каким-то образом удавалось преодолеть его сопротивление, и каждый новый удар вызывал новые брызги крови.

Откинув кулак назад, готовая нанести новый удар, она остановилась.

— Мама?

Звук голоса Томаса вызвал панику, и, несмотря на здравый смысл, Сабель опустила кулак в тот самый момент, когда Джевен отпустил её шею. Отступив от Джевена, она встала.

— Как дела, маленький мужчина?

Прихотливый тон в голосе Джевена вызвал у неё тошноту, когда он поднялся на ноги рядом с ней, но когда он сделал шаг к мальчику, её сердце забилось сильнее, и она резко приблизилась, подняв Томаса на руки и выдохнув только тогда, когда он спрятал лицо в её волосах.

Этот ублюдок всегда доставлял ей беспокойство, когда дело касалось её детей. Как будто он сам хочет передать их подземному миру.

— Мы с мамой просто немного повеселились. — Когда Джевен потянулся, чтобы погладить Томаса по щеке, Сабель отдёрнула мальчика от него, вызвав нахмуренный взгляд.

— Мама всегда такая игривая.

— Уйди.

— На днях, любимая, ты поймёшь: неважно, где я, я никогда не уйду. И ты тоже. — Отойдя спиной к окну, он бросил злобный взгляд. Когда он открыл окно, порыв ветра скинул его длинные светлые волосы на плечи, и в следующее мгновение он исчез.

Томас всё ещё прижимался к ней, и она бросилась запереть окно, затем глубоко вздохнула, чтобы успокоить бешеное биение своего сердца, прежде чем поцеловать Томаса в щеку.

— Давай, малыш. Давай отнесём тебя обратно в постель, — прошептала она.

Уложив сына, Сабель осмотрела свою комнату, но застыла, когда до её ушей донесся трель брызг.

— О, чёрт! — Она бросилась в ванную.

Вода перелилась через край ванны, образовав лужу на полу. Выключив кран, ее мышцы ослабли от напряжения. Она вытащила полотенца из шкафа и бросила их на мокрую плитку, опустившись на колени.

Пока вода пропитывала не только полотенце, но и её голени, Сабель обхватила лицо ладонями.

Не имело значения, чем она занималась в жизни, сколько боёв она выиграла, сколько промахов пережила, Джевен навсегда останется частью этого, если только она не поддастся своему упрямству. Сутенёры были подобны теням. Он никогда не уйдёт — если только не прикажет власть, гораздо более крупная и устрашающая.

Её тело дрожало, когда она сопротивлялась рыданиям, чтобы снова не разбудить детей. Она часто слышала фразу о том, что, чтобы попасть в рай, ей придётся пройти через ад. Сколько ещё миль идти? Он казался таким далёким, где-то вдалеке погас свет, и она просто не могла до него дотянуться. Ничего не изменится. Ничто никогда не изменится. Нет, если только…

— Хорошо, — пробормотала она. — Ты победил. Я сделаю это. — Она отняла руки от лица и прислонилась головой к стене. Пожалуйста, боги. Помогите мне сделать всё правильно. Не ради меня. Ради них. Это было невероятно опасно, и она вполне могла потерять всё, что любила. Но оно того стоило, если только план сработает.

Она будет свободна.

Потянувшись за край раковины, она оказалась перед зеркалом, где фингал от кулака Джевена расплывался на её щеке. Боги, она устала сражаться. Черно-синяя слива почти полностью зажила к утру, благодаря своей натуре суккуба, которая удобно скрывала все следы насилия со стороны сутенёра.

Единственные шрамы, которые остаются после него, всегда были только воспоминания.

Тем больше причин двигаться дальше по плану: в её мозгу годами хранились шрамы, гнев и обида. Ей нужны были перемены. Что-то за что она могла зацепиться. Что-то, что она могла бы обещать своим детям по ночам, когда они просыпались и видели, как она таскает их по темным улицам и ругается со своим сутенёром.

С края раковины она схватила телефон, пролистала имена, пока не приземлилась на свою божественную матрону, и набрала номер.

Как бы она ни думала, что установила закон, Нола никогда бы не позволила ей сделать что-то настолько безумное, если бы не было кого-то гораздо более жестокого, чтобы присматривать за её задницей. Чтобы привлечь Нолу на борт, ей придётся нанять телохранителя.

На ум пришел только один демон.





Глава 2




Каменная пыль прилипла к коже Гевина, как слой наждачной бумаги, когда он провёл бицепсом по лбу и поднял кувалду в воздух. Жар просачивался сквозь лавоподобную руду — элемент, который можно было найти только в адской тюрьме. Каждый взмах обжигал его мышцы, а его раны всё ещё гноились после предыдущего сеанса с демоном-инфорсером, которым было поручено мучить его в качестве наказания. Покрытая пылью кожа чесалась, когда раны пытались затянуться.

Однако в обсидиусе ничего не исцелялось.

Его тело насторожилось, когда краем глаза заметил движение.

Гевин опустил молот и медленно повернулся, столкнувшись лицом к лицу с тремя демонами, чьё вооружение сказало ему, что они не просто мимо проходили.

Никус в центре, узнаваемый по синему оттенку кожи и чёрным узорам, выгравированным на его родном языке, стоял в окружении аекориса справа и витиуша слева.

Все три опасные довольно опасные виды.

У аекориса был красноватый оттенок кожи и рога, торчащие над каждым ухом, напоминавшие бычьи. Что касается витиуша, у которого была тускло-серая кожа зомби и лицо неудачного пластического эксперимента, с маленькими глазами-бусинками, большими деснами и крошечными желтыми зубами, то, должно быть, родиться таким действительно отстойно.

Гевин не удосужился принять форму демона в обсидиусе. По большей части он выглядел человеком. Это значительно облегчало выявление ублюдков, которые хотели нанести ему удар в спину, поскольку для некоторых пород демонов одного лишь вида человека было достаточно, чтобы спровоцировать драку.

Никус склонил голову набок и заговорил через плечо.

— Кажется, нам попался метис. А я-то подумал, что демон, который трахнул ташлу чиновника, был кем-то вроде зверя. — Он наклонился вперед. — Больше похож на сучку.

У всех троих были татуировки оптевила — эквивалент знака ку-клукс-клан в мире демонов, вкладывающего средства в поддержание чистоты демонических видов. В их глазах полукровки, метисы и люди были не чем иным, как приманкой для рабов.

Одним быстрым взглядом он оценил их размер. Изуродованный демон витиуш держал шипованную цепь из стали диаблиса, а это означало, что что бы он ни схватил в помощь, он никуда не денется. Демон аекорис держал боевой топор, который, без сомнения, нанёс бы серьезный урон, если бы его частицы застряли в плоти. Никусу, стоявшему посередине, не требовалось оружие. Его адские когти содержали в себе такой яд, который заставил бы даже инфорсера заплакать, как ребёнка.

Гевин уже обдумал, как всё будет происходить.

— Лучший способ очистить расу демонов? Выбей из грёбаного метиса всё дерьмо. — Лицо Никуса исказилось в улыбке, обнажив потемневшие зубы.

— Не собираюсь ни с кем драться. — Гевин положил молот себе на плечо. — Я здесь, чтобы отсидеть отведённое мне время.

Змеиный язык скользнул по губам демона никуса.

— Что за веселье в обсидиусе, если ты не можешь выместить свой проклятый гнев на свиньях, которые суют свои члены в любые пизды, какие им понравятся, и создают таких ублюдков, как ты?

Удар в адрес отца должен был разозлить Гевина, но, учитывая, что за всю свою жизнь он встречался с демоном всего дважды, это не могло вызвать его ярость.

— О, и правда. — Никус продолжил свою критику. — Твой папаша же не гоняется за шлюхами.

А вот его мать — это совсем другое дело.

Гевин согнул пальцы, испытывая желание выбить демона из дерьма, сжигая его мышцы.

— Я слышал, что другой твой ублюдочный брат ждёт ребёнка от своей человеческой шлюхи. — Глаза демона витиуша расширились от волнения. — Нежная телятинка. Я почти ощущаю вкус новорожденной плоти на своём языке. Чего я бы не отдал, чтобы заставить твоего брата наблюдать, как я трахаю его женщину и сжираю его ребенка.

Зубы скрежетали так сильно, что пронзило череп болью, Гевин широко взмахнул молотом и ударил демона витиуша по яйцам. Отобрав цепь, он увернулся от стремительных когтей и обернул цепь вокруг жабр аекориса, прежде чем забрать боевой топор и отрубить руки никуса.

Бум. Бум. Бум.

Один плавный взмах, и все три демона упали на землю, извиваясь, лягаясь, задыхаясь, борясь за собственное выживание.

— Никогда не говорите о моей семье. Гевин стоял над их дёргающимися телами, их мучительные стоны соперничали по громкости с его словами. — Считайте милостью, что я не отправил всех троих в стигиус.

Металлический грохот позади заставил Гевина развернуться и обнаружить рядом с собой заключённого, сражающегося в рукопашной с демоном породы лубриксиа — это большие краснокожие звери, обычно тупее горстки камней, но чертовски сильные.

Гевин подкрался сзади и прижал боевой топор к шее зверя, придушив его, в то время как другой заключённый в приступе ярости бил его по животу, пока зверь, наконец, не упал. Прежде чем Гевин смог остановить его, заключенный вонзил кирку в сердце демона, и его борьба завершилась.

Холодные, пустые глаза заключенного встретились с Гевином.

На древнем демоническом языке заключенный произнёс слова:

— Уничтожение, очищение и размножение.

Его взгляд упал на татуировку, выгравированную на теле всех четырёх демонов, лежащих на полу.

Девиз оптевиля.

Гевин уже видел этот символ раньше. Из-за своей жестокой натуры обсидиус кишел ублюдками, которых можно было идентифицировать по одному всеобъемлющему отпечатку птицы, похожей на сокола. Известный как рапторжус, он был мгновенным идентификатором, очень похожим на нацистский символ членов ку-клус-клана.

— Спасибо, что помог мне. — Гевин встал, протянув окровавленную руку. — Как тебя зовут?

Заключённый не удосужился пожать ему руку. Вместо этого он поднял с пола топор и отступил на шаг.

— Терриун.

— Я Гевин.

— Я знаю.

Баррикада из рук дёрнула Гевина сзади, придушив его горло, а его ноги скользнули по гравийному дну пещеры.

Инфорсер. Только у этих здоровенных ублюдков хватило бы мускулов, чтобы сбить демона с ног.

В темноте Гевина потащили, он не мог оказать особого сопротивления, за исключением бесполезных попыток схватиться за когти, чтобы втянуть воздух.

Инфорсер остановился перед черной железной дверью. А по ту сторону? Безумие. Полная сенсорная депривация. Гевин уже однажды сидел в одиночной камере, будучи заключённым в тюрьму по поручительству за Логана. Обсидиус смотрел свысока на дерущихся заключенных, особенно на тех, кто становился недееспособным и неспособным работать. Возможно, инфорсерам не нравилось, что кто-то крадёт у них их прерогативу.

Дверь распахнулась, и чья-то рука толкнула Гевина сзади. Никаких указаний на то, как долго он там пробудет. Понятия не имея, на что, чёрт возьми, он наткнулся — на разложившиеся тела? Запах крови и экскрементов впитался в остатки воздуха, пропитавший маленькую гробницу. Словно запах смерти.

Дверь щелкнула и закрылась.

Он соскользнул вниз по тому, что его руки приняли за стену из лавового камня. В человеческом мире тьма на самом деле не была абсолютной. Фактически, лишь немногие места обладали такой тьмой, как в обсидиусе. Глаза демона не могли даже различить ничего, что хранилось внутри камеры.

Единственное, что действительно беспокоило Гевина во тьме, это то, что с ним делал его разум. Сколько раз ублюдок мог наказать себя за такую грёбаную тупость? Одна минута слабости, и даже Цефирина не могла спасти его от этой участи. Женщина, которую он трахал, утверждала, что он её изнасиловал. Изнасилование ташлы верховного лорда могло бы караться смертью на месте, если бы Гевин не представил видео с камер наблюдения, которые сделали обвинение неубедительным. Кроме того, Гевин никогда в жизни не насиловал женщину и никогда не станет. Это противоречило всем моральным принципам всего его существа. Так что сидеть в абсолютной тьме из-за ложного обвинения раздражало его больше, чем плотоядный сукорош, который, как он чувствовал, ползал в данный момент по его коже.

Вспышка света предшествовала стуку ботинок по бетону. Он сразу узнал их. Каждую ночь он слышал один и тот же звук: стражники жаждали применить на нём очередное наказание. Они не были милосердными или добрыми, но Гевин всегда думал, что они дают послабления, не убивая его полностью. Что-то подсказывало ему, какое бы милосердие они ни оказывали, теперь оно ему не светит. Он нарушил один из их законов, что было так же оскорбительно, как и сорвать одну из их масок.

Его тело полетело в воздух, неподатливая бетонная плита врезалась ему в спину и выбила воздух из легких. Предметы вокруг его ног загрохотали, словно кости последней жертвы. Вероятно, он сгорел заживо в адском огне.

Поскольку все четыре конечности были крепко скованы цепями, Гевин едва мог даже извиваться. Сделав глубокий вдох, он приготовился к развлечению, которое его мучитель собирался получить за его счет.

Шорох и застёжка-молния одежды могли быть только у срывающейся с его тела рубашки, когда прохлада коснулась его груди.

В тишине зажужжала дрель.

А, бл*.

Гевин зажмурился и приготовился.

Свёрла содержали достаточно стали диаблиса, чтобы прорвать кожу демона, биты дрели пропитаны демортисом. Недостаточно, чтобы убить, но этого хватит, чтобы заставить жертву пожелать смерти. Гевин сжал пальцы, когда сверло по спирали вошло ему в бок.

— Ублюдок!

Оно вибрировало у его рёбер, и ожог от демортиса распространился по его крови, как пламя. Он едва мог дышать, когда его мышцы свело.

Дрели всегда были заготовлены для самого жестокого вида пыток. Большинство инфорсеров предпочитали ножи и кирки. Более чистые разрезы плоти. Интимно. Дрели выливали слишком много крови, изуродовывали плоть так, что её нельзя было правильно восстановить, и давали инфорсерам доступ к уязвимым внутренностям тела демона.

Инфорсеры никогда не разговаривали во время пыток, и эта черта делала их ещё более пугающими, поскольку жертва понятия не имела, утихнет ли боль или будет продолжаться вечно.

В ухе Гевина раздался плеск, скорее всего это его плоть, запуталась в соединении биты и сверла. Гул дрели вызывал резкие вспышки света за его зажатыми веками. Он стиснул зубы, мышцы напрягались с каждым рывком мяса, наматывавшегося на металлический наконечник биты. В большинстве случаев сыны Гнева редко ощущали боль. Их тела реагировали на нападение так же быстро, как оно происходило, но инфорсеры обладали особыми талантами — талантами, которые позволяли им проникать в разум и физическое тело. Брат Гевина, Зик, захваченный инфорсером, не понаслышке знал, насколько близок к смерти может оказаться ублюдок, оказавшись в состоянии психологического ада, прежде чем его вернут обратно в реальность.

Мысли о Зике придали решимости. Если его брат мог вынести такой уровень боли, не зная, позволит ли зверь ему уйти, то и Гевин сможет выдержать это.

Сверло замедлило ход и заглохло. Когда инфорсер потянул его, в ухе Гевина раздался треск.

Еб*ть!

Он застонал от сильной боли прямо под рёбрами.

Едва различимый в темноте, инфорсер остановился, потряс сверлом и осмотрел его.

Два когтистых пальца исследовали рану Гевина, вонзая его в органы, словно зазубренный ледоруб, и он приподнял задницу от бетона, напрягаясь от мучительной боли внутри грудной клетки – словно ножи царапали его кость, и именно тогда он почувствовал это. Объект застрял глубоко внутри его тела. Сверло застряло в мышцах.

Зашибись просто.

Чьи-то руки подняли его на бок, и его не испугало то, что его руки вывернулись в ремнях. Стал глубже исследовать пальцами, дёргая за небольшой металлический выступ.

Яд просачивался в его кости, пока они не затвердели и не загорелись, словно вот-вот сломаются, — мучительный треск раздался под кожей.

— Иисусе!

Инфорсер буквально бросил дрель на пол, разбив её на куски под звуки, напоминающие, как костяшки разлетаются по бетону.

Гевин осмелился сделать неглубокий вдох через нос, пытаясь удержать рёбра от расширения и не протолкнуть биту глубже.

Как будто зверю вдруг всё это надоело, спина Гевина снова ударилась о бетон, а стук ботинок сигнализировал об его уходе.

Поскольку биты дрели всё ещё была в его ребрах, яд затуманил его разум, пытаясь довести его до безумия.

Тёмная гробница смещалась, расширялась и сужалась в размытых рамках, сквозь которые из тьмы появлялись и выходили лица инфорсеров, заключенных, которых он победил, и его братьев.

Его братья.

Могло пройти несколько часов за то время, которое Гевину потребовалось, чтобы успеть обвинить себя, обдумать всё, что ему так не хватало. Новорожденный сын Логана и как Гевин впервые стал дядей. Прогресс Зика. Психическое состояние Ферно. Святая святых.

Голоса послышались с другой стороны двери. Спор. Гевин пытался их разглядеть сквозь толщу железной решётки. Женский голос? Да, в обсидиусе были женщины, но они старались держаться особняком, избегая конфликтов и возможности изнасилования.

Разговор, который невозможно было разобрать, казалось, затих на ступеньку ниже.

Это могла быть галлюцинация. Ко мне пришёл бред.

Дверь щелкнула, и в камеру проник свет, на мгновение ослепив Гевина. Он спрятал голову в замкнутой назад руке, чтобы прикрыть глаза.

— Гавиус? — глубокий, скрипучий голос принадлежал хранителю обсидиуса. Высокий, долговязый мужчина, хорошо разбирающийся в самой чёрной магии.

— Да.

— Ты свободен. — Два инфорсера вошли сзади, и все четыре конечности Гевина оторвались от пола.

Свободен?

От изолятора? Или вообще из этой адской дыры?

— Извините, что?

Его голос напрягся из-за острой боли в боку.

— Собирай чемоданы, детка, ты едешь в Диснейленд.

Определенно женщина.

— Кто ты?

— Нола. Я божественная матрона суккубов. Тебя вызвали для оплаты долга. — Она скрестила руки на груди. Как и все божественные матроны, она носила длинное струящееся белое платье, которое танцевало вокруг её толстой фигуры — толще, чем его собственная божественная матрона, Цеферины. Мягкое сияние исходило от её тёмной кожи, обрамлённой светлыми прядями, пронизывающими чёрные волосы до плеч. Яркие зелёные глаза и её идеальные белые зубы привлекли его внимание.

— Сабель желает взыскать долг с тебя.

Дерьмо. С таким же успехом можно было бы снова запереть его.

Вперёд вышел меньший по размеру и худощавый мужчина.

— Разве это не может подождать, пока он не выйдет из одиночки? Он избил трёх демонов и убил ещё одного.

— Я понимаю, что брату нужно выучить урок, но боюсь, что ему придётся отучиться в другой раз.

Тёплые, загребущие руки схватили Гевина за бицепс, и её глаза расширились, когда женщина сжала его.

— Проклятье, — пробормотала она.

Демон аекорис, которого он победил ранее, рванул вперёд.

— Боюсь, другого раза не будет. Сегодня брат Гевин умрёт.

Он даже не успел приблизиться к Гевину, как Матрона усадила его на пол и указала пальцем ему в лицо.

— Я предлагаю тебе остыть, сукин сын. Я божественная матрона, если это не было ясно по тому, как я только что взлетела сюда. У меня столетия опыта перед тобой, сынок.

— Для этого требуется предварительное согласие, Нола. — Вернёмся к тощему бледному демону, который хотел оставить Гевина в изоляторе. — Ты не можешь просто прийти…

— Во-первых, для тебя я — Неволина. Во-вторых, не указывай мне, что я могу делать, а чего не могу. Этот демон должен одной из моих суккуб. И я здесь, чтобы получить оплату.

В воздухе раздались стоны.

— Верно. Считай себя счастливчиком, что тебе выпал шанс провести время здесь, под пытками. — Она подняла брови, осматривая окружающих мужчин. — Так что, если кто-то из вас не хочет оказаться во власти моих милостивых леди, я предлагаю вам отпустить этого демона и уйти отсюда, насытившись полученным адреналином и тестостероном. — Её глаза сузились при взгляде на демона, молча разрывающего её на части, сидящего на полу. — У меня есть для тебя маленький подарок, милашка. Одни когти и никакой пощады.

Надзиратель откашлялся, его взгляд метался между Нолой и Гевином.

— Похоже, ваш вызов отменяет ваш… приговор. Вы продолжите отбывать наказание после того, как ваш долг перед суккубом будет погашен.

— Я понимаю. — Гевин кивнул и снова сосредоточил своё внимание на Ноле. — Долго ли ей потребуются мои услуги?

Губы Нолы растянулись в широкой улыбке. — Я позволю Сабель обсудить с тобой условия, сладкий.



***



Из своей кухни Сабель направила свой взгляд на полную женщину, стоявшую перед ней со скрещёнными руками, смешанным с уважением и раздражением.

— Нола. Я не могу этого сделать. Не сегодня. Ты не можешь просто бросить его на моём крыльце, посреди дня... как будто он какая-то посылка, которую я заказала со склада мужиков. Чёрт возьми, мои дети, мой дом разгромлен до чертиков... У меня почти нет еды. Я планировала подождать ещё пару дней до следующей зарплаты. Я не могу позволить ему быть здесь сегодня.

— Сабель, ты знаешь, я люблю тебя больше, чем когда-либо могла бы любить твоя собственная мама. Но этот мужчина только что провёл последний месяц, спя на бетонном полу, а его тело использовали как точилку для ножей. Я не заберу его обратно.

— Мне очень жаль… но это не моя пр…

Нола подняла руку.

— Твоё грязное бельё и отсутствие кухни не входят в его список приоритетов. Последний раз, когда я проверяла, Гнев ел только ради удовольствия. — Её качающиеся брови заставили Сабель нахмуриться. — Однако, если он проведёт ещё немного времени там, внизу, и ты упустишь шанс получить его в своё полное распоряжение. — Она пожала плечами. — И я верю, что у тебя есть благая цель, раз понадобились его услуги. Итак, ты получила его на неделю раньше. Ну и что. Трахни его так, как ты этого хочешь, потому что он здесь, чтобы доставлять тебе удовольствие и доставлять тебе удовольствие столько, сколько ты посчитаешь нужным.

— Ага. И буду это делать, когда мои дети будут бегать вокруг.

— Сабель, ты единственная известная мне суккуба, которая не трахается в собственном доме. Это же снимает стресс. Заставляет улыбаться время от времени. Ты когда-нибудь думала, что твоим детям будет полезно увидеть свою маму счастливой?

— Боги, неужели всё должно быть связано с сексом?

— Сказал суккуб. Мы всё?

Сабель откинула голову назад и вздохнула.

— Он не будет спать в моей постели, просто будет рядом, чтобы мы были в безопасности.

Нола покачала головой и улыбнулась.

— У тебя будет отличная задница, лежащая на диване. Я имею в виду совершенство класса А, первоклассное качество, только успевай выжимать свои трусики! —Она издала «ммм ммм ммм» и снова покачала головой. — Будь я на пятьсот лет моложе, и я бы привязала этого мужчину к столбику своей кровати. Расслабься, детка. Возможно, это лучшее, что с тобой когда-либо случалось.

Потирая виски, Сабель закрыла глаза.

— Мне трудно в это поверить.



***



Гевин пошевелился на диване. Раны на его груди горели, затягиваясь, а постоянная пульсация в ухе с каждым вдохом напоминала о пытках.

Аромат проник в его разум. Не запах дома, а что-то гораздо более сладкое. Самка. Слюнки потекли. Гевин глубоко вдохнул, наслаждаясь вкусом, который покрыл его язык и горло и ударил в заднюю часть рта, как тёплый яблочный пирог, сочащийся сладкой карамелью.

Чёрт возьми, что это?

Он сел на диване, высоко задрав голову и закрыв глаза, концентрируясь на запахе.

Дрожь пробежала по его спине, в то же время в его голове мелькнуло видение Сабель в чёрном кружевном белье, привязанной к кровати. Покалывание согрело его кожу, запах переполнил его, слюна скапливалась на языке – пока укол губы не вырвал его из транса.

Глаза Гевина распахнулись. Соленая кровь залила его язык, когда он облизал губу и ударил клыком. Из-за запаха он почти принял свою демоническую форму?

Как ответ на вопрос, боль пронзила его пах, подняв задницу с дивана, а затем рассеялась, распространяя жар по бёдрам, приливая кровь прямо к члену.

Как будто его либидо пробудилось ото сна.

Крепкий стояк подтвердил это, и он замер, ледяные кристаллы паники поднялись по его спине, когда мрачное осознание охватило его.

Дерьмо. Нет, нет, нет.

Несмотря на ожоги от ран, Гевин сел вперёд, схватившись за лоб. Единственный раз, когда демон принимал свою родную форму, думая о женщине, это когда он защищал её, трахал её или собирался нырнуть с головой в савидон.

Он покачал головой и постучал по виску, чтобы выкинуть этот образ из головы. Ни хрена. В любом случае, сейчас было неподходящее время для появления савидона, но ему уж точно не нужна была она, чтобы получить мстительную суккубу. Некоторых вещей в жизни любой ублюдок избегал: смертоносные цунами, ураганы пятой категории, зыбучие пески и суккубов.

Глубокие, успокаивающие выдохи и удары по его гноящейся ране на всякий случай заставили его тело снова вползти в себя, вернувшись в своё нормальное состояние.

Да, он давно не был с женщиной, но столетия одиночества не могли уговорить его добровольно лечь в постель с одним из этих сумасшедших сексуальных извергов. Особенно, когда он был открыт для связи практически с чем угодно. Потребовались бы сильные наркотики и сильный удар по голове.

К счастью, Сабель, похоже, тоже не слишком увлекалась им, что вполне устраивало Гевина. Хотя это заставило его задуматься, какого чёрта она от него хотела.

Ещё два удара по черепу всё ещё не смогли вырвать её образ из его памяти.

— Т-т-тебе б-больно?

Гевин убрал руки от лица и откинулся на диване. Густые светлые кудри, лицо херувима и лазурные глаза инкуба выдавали его, хотя он выглядел старше, чем в последний раз, когда Гевин видел его. Сын Сабель, близнец её дочери Джейн, стоял возле дивана, устремив взгляд на расстёгнутую рубашку Гевина.

— Привет… Томас, да? — Он протянул руку, весело улыбнувшись, когда Томас просто смотрел на его протянутую руку.

Парень провёл носом по рукаву майки с трансформерами. Забавно видеть его в повседневной одежде, хотя он выглядел так, будто ему место в тканевом подгузнике с бантиком на плече.

— У тебя кровь на рубашке.

Гевин посмотрел вниз.

— А, да. Я, эм… попал в аварию.

— Н-н-несчастный случай?

— Я упал. И кровь попала на мою рубашку. Хотя со мной всё в порядке.

— Моя м-с-мама может это почистить. Она смывает кровь с моих болячек и даёт мне пластыри с человеком пауком.

Гевин ухмыльнулся.

— Думаешь, она подарила бы мне пластырь человека-паука для моей раны?

Он пожал плечами.

— Спроси ее.

— Тебе нравятся Трансформеры, да?

— Ага. М-м-мне нравится оптимус п-п-прайм. — Томас склад шаг вперёд, ухватившись за спинку дивана и подпирая подбородок ладонью. — А-а-а т-ты останешься с нами?

— В гостях. В течение некоторого времени.

— Я должен идти. М-м-мама говорит, что мне пора вздремнуть, и она разозлится.

— В середине дня? — в мире Гевина сон случался между закрытием баров и открытием закусочных.

— Ага. Пока.

— Рад был тебя видеть, Томас.

Маленький блондин поднялся по лестнице.

Черт возьми, Гевину нужен был душ. Его мышцы ослабли при мысли о горячей воде, танцующей по его коже, вызвавшую горько-сладкую боль, когда они зализывали бы его раны.

Холодные ванны обсидиуса лишили его одного из любимых занятий и сделали его чертовски несчастным. Даже находясь во власти жаждущей мести суккуба, он упивался бы возможностью потеряться в воде — при условии, что она позволит ему принять душ.

Дверь распахнулась, и Сабель стояла там рядом со своей божественной матроной, потирая свою израненную руку и покусывая проклятую губу, как будто хотела съесть её.

Нола подмигнула и провела рукой по волосам Гевина, проходя мимо него.

— Вы, дети, поладите. Не заставляй меня возвращаться сюда.

— Нола! — крикнула Сабель, её глаза умоляли.

Зависнув одной ногой над дырой перехода в крыльце, женщина фыркнула и повернулась.

— Продолжай, дитя. У меня нет целого дня.

Сабель покачала головой.

— Ничего. Ничего.

— Хорошо. Я ухожу.

— Нола, подожди, пожалуйста. — Гевин сел ровно и, преодолев боль от раскалывающейся кожи, встал. — Возможно… возможно, эта договорённость — не очень хорошая идея. Сабель не ждала меня и… — Я собираюсь стать яростным сексуальным маньяком с охренительно милым настроением. — Несколько недель может оказаться лучшим выбором для нас обоих. — Гевин бросил взгляд на Сабель, заметив её поднятые брови.

— Послушай, я не занимаюсь стиркой грязных подгузников, — сказала Нола. — Забудь о своём дерьме и выполни вашу договоренность. — Одним прыжком она исчезла в полу, резкий порыв ветра развеял меловую пыль.

Сабель вышла на крыльцо и ногой в носке очистила остатки мела.

— Как будто у меня нет детей, которые могли бы упасть… — пробормотала она, как будто Гевин не сидел на диване позади неё. — Мне не нужно это дерьмо прямо сейчас. Это просто не моё… будь всё проклято.

— Сабель, я…

— Нет. — Она почесала затылок. — Разве ты не должен прилечь или что-нибудь в этом роде? — Её рука упала с головы, когда она повернулась, чтобы вернуться в дом.

Один шаг внутрь, и запах снова поразил его — тот, который он чувствовал раньше — как свежеиспеченные пироги, только во второй раз он заставил дрожь пробежать по его спине.

— Ты что-нибудь недавно пекла? — спросил он, выталкивая вопрос от скопившейся на языке слюны.

Она обернулась, фонтаны коричневых локонов изящно танцевали на её плечах.

— Послушай, если ты голоден… в этом доме каждый готовить для себя. Понятно? — Положив руки на бёдра, она, казалось, прикусила внутреннюю часть щеки, пристально глядя на него. — Я не знаю, чего ты ожидаешь. Это не будет какой-то секс-марафон, если ты это представлял.

Слава богам за это.

— Сабель, единственное, чего я действительно хочу в данный момент, — это горячий душ.

Потирая щёку, она выдохнула.

— Конечно. Идём. — Она кивнула ему, чтобы он последовал за ней вверх по лестнице.

Половицы застонали под его тяжестью, как и в прошлый раз, когда он посетил дом Сабель, и Сабель взглянула на него сверху вниз.

— Шшш. Близнецы отдыхают.

Он мысленно улыбнулся тому факту, что один из них не спит, более чем осознавая, что чем ближе к вершине лестницы они поднимались, тем интенсивнее становился аромат выпечки.

Они прошли мимо комнаты близнецов, где на кровати тесно прижались две фигуры. Свет лился из комнаты по коридору, ослепляя ему глаза. Когда запах яблочного пирога снова затмил все остальные чувства, его челюсть сжалась, чтобы сдержать слюну, которая выбегала из уголка рта.

Какого черта?

У демонов никогда не выделялась слюна от еды, и тем не менее он стоял там, пока Сабель собирала бельё из шкафа и вдыхал его, как проклятый наркоман. Казалось, аромат исходил из спальни. Он наклонил голову и сделал шаг в её сторону.

Сабель прыгнула вперёд и закрыла дверь.

— Я так не думаю. Это моя спальня, и тебе туда нельзя. — Она кивнула вперёд. — Ты будешь спать в старой комнате моей сестры.

Гевин дважды моргнул, подавляя раздражение от отрезанных чувств. Резкий поворот влево привёл к тому, что он оказался в чистой, но очень старой на вид ванной. Стены и пол были выложены белой плиткой. Старинная раковина на пьедестале, возможно, датированная началом девятнадцатого века, стояла чистая и функциональная, но потрескавшаяся от времени. Ванна на лапах с когтями и душ чертовски манили его.

Когда он сделал шаг ближе, он сморщил нос от зловония, испортив прежний сладкий запах, и его взгляд мгновенно упал на унитаз, где кто-то забыл смыть воду.

Сабель подняла голову.

— Что? — Она поднялась на цыпочки, затем пошатнулась в ванную и задела Гевина рукой, нажимая на ручку унитаза. — Томас боится смывать. — Она пожала плечами. — Поэтому я не заставляю его это делать.

— Точно. Спасибо, что предупредила.

Губы Сабель сжались.

— Смотри, — сказала она тихим голосом. — Как я уже сказала, я этого не ожидала. Вопреки тому, о чём ты думаешь, мужчины в этом доме не приходят табунами. — Её глаза изучали его, как будто провоцируя его на спор. — Тебе нужно что-нибудь для лечения ран?

— Спасибо, но они быстро заживут.

Нахмурившись, она посмотрела на раны.

— Этот выглядит немного грубовато.

Гевину не нужно было смотреть вниз, чтобы понять, что она указывает на зияющую дыру, в которой в его ребрах застряло сверло. Большинство ран зажило, но демортис замедлил заживление.

— Я в порядке.

Она скрестила руки. Выбившийся рыжий локон упал ей на глаза, и она отбросила его в сторону.

— Мне нужно отвезти детей к сестре. Я не ждала тебя так скоро. Прими душ, а потом мы проясним детали договорённости.

Наконец она заговорила на языке Гевина. Механизмы и детали часто имели ограниченный временной график. Не то чтобы он стремился вернуться в обсидиус в ближайшее время, но кто, чёрт возьми, знал, что Сабель запланировала для него? В конце концов, он испортил её образ жизни, выгнав её из казино — даже Гевин мог понять, что она восприняла это очень серьезно.

Она прошла мимо него, и стойкий аромат пирога тянулся за ней, снова увлажняя его рот.

— Ты пользуешься… определенными духами или чем-то ещё?

Она обернулась, нахмурившись, морщины на её лбу стали еще глубже.

— Я похожа на женщину, которая тратит деньги на духи?

Гевин откашлялся, и она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Оставшись один, он посмотрел в зеркало. Христос. Волосы на его лице отросли, а камень, лицом которого, последний месяц скоблили инфорсеры, добавил к его коже шершавый верхний слой. Он провёл рукой по лицу, отодвинулся от раковины и снял тюремную рубашку. Её тоже надо будет постирать. Единственной другой одеждой, что у него была, была черная футболка, которую он надел в день вынесения приговора, и он не собирался переодеваться в неё, пока не смоет с себя кровь. Нола не дала ему возможности взять одежду перед тем, как появиться у двери Сабель.

Свежезашитые раны на животе заставили его поморщиться. Не потому, что после этого у него, скорее всего, останутся шрамы — чёрт, это не имело значения, учитывая, что после пребывания в обсидиусе его приговорили к смертной казни. Раны напомнили ему, что ему придётся вернуться. Эта смерть наступит медленно и мучительно. Какое бы время он ни провёл с Сабель, это лишь отсрочит конечный результат.

Потоки пульсировали через кран, пока наконец не попали в распылитель, и Гевин не вошёл в тесное пространство, его тело ростом шесть и семь дюймов мгновенно поглотило. Тёплые струи воды ударили по его потрёпанным мышцам. Он чувствовал себя так хорошо, что мог бы упасть на колени в благодарной молитве. Раны почти шипели от палящей жаром воды, но напряжение в его мышцах спало, и он упал вперёд, прислонившись головой к прохладной плитке и издав тихий стон.

Он провёл рукой по волосам.

— Твою мать, — пробормотал он, наслаждаясь жарой и расслаблением настолько, что мог бы заснуть стоя.

Его низвели до простых удовольствий, которые были лишь обыденной частью жизни, которую он когда-то вёл. Жизнь, которой больше никогда не будет, благодаря сумасшедшей рыжей девчонке, жертвой которой он стал несколько месяцев назад. Тот, кому каким-то образом удалось сделать невозможное: обрезать связь с сервоксом и соблазнить Гевина.

Не делай этого больше. Не сейчас.

Последние несколько недель он надирал себе задницу, ненавидя себя за то, что сделал. За то, как он решил свою судьбу, сказав ей думать о нём каждый раз, когда она трахает своего ублюдка-мужа. Муж, который якобы обращался с ней как с дерьмом, хотя Гевин начал в этом сомневаться. Без сомнения, коварство было у неё в крови. Только ловкая самка могла уклониться от сервокса. Мысль о таком поразила его, и он был склонен думать, что у неё вообще не было партнёра, если бы не друг Гевина, Аэгуза, который оказался очень известным демоном подземного мира. Он подтвердил, что это не так, что на самом деле у неё был сервокс, но была история выхода за пределы возможностей связи - обман, переданный её матерью.

Гевин обратился мыслями к Зику, чтобы не ударить кулаком по стене. В последний раз, когда он видел своего брата, он лежал изувеченный, накачанный сиянием, после того, как побывал в руках инфорсера, который замучил его до грёбанной смерти. Без сомнения, двух месяцев будет достаточно, чтобы залечить многие его раны, но потребуется больше времени, чтобы вернуться к ста процентам. И Логан. Господи, он никогда не видел, чтобы брат тянул те же восемьдесят, что и Логан со своей женщиной и ребёнком. Как будто он родился новым мужчиной. Комок образовался в его груди и животе при мысли о том, что он никогда не встретит своего племянника, который скоро должен родиться, хотя Гевин взял за правило оставлять после себя записку, запечатанную для того, чтобы он мог прочитать, когда подрастёт.

Пронзительный звук пронзил его тело, прервав его мысли.

Вода стекала по его коже, и Гевин прижался к плитке, прижавшись ладонями к белой керамической поверхности, когда внутри него что-то потянулось. Жажда, но чего?

Его член дёрнулся в ответ.

Он и раньше знал сексуальную тягу. Больше всего поражали флирты красивой женщины. Однако в том, что он чувствовал в тот момент, был скрытый дискомфорт. Болезнь — например, если бы он не попытался её утолить, то впал бы в нисходящую спираль разрушения.

В прошлом он также знал наркотики. Ему было знакомо чувство настолько сильного желания чего-то, что оно заменяло всё остальное.

Боль пронзила пах, и Гевин чуть не рухнул, сжимая свой быстро твердеющий член.

Ебать.

Против желания зажмурившись, он увидел свои дрожащие руки, кожа на них покраснела под клубами пара, окутавшими его.

Нет.

В течение нескольких недель он был прикован к тишине и осознавал реакцию своего тела на боль. Он не чувствовал ничего похожего на колющую боль, которая терзала его именно тогда. На самом деле, боль начала медленно разгораться в тот момент, когда он узнал запах, принадлежащий Сабель. Её имя эхом отдавалось в его голове, словно песнопение.

Сабель. Сабель. Сабель.

В ответ он почти услышал, как его имя вырывается из её легких на волне экстаза.

Прекрати это. Прекрати это. Боги, прекратите это.

Ни в коем случае он не станет трахать суккуба. Даже думать об этом не хотелось.

Гевин крепко схватился за окоченевший член и шагнул подальше от брызг. Её дети спали в соседней комнате, чёрт возьми. Одна только эта мысль заставила боль утихнуть, его фантазии вернулись в норму. Он взглянул вниз и увидел, что его член стал вяло лежать в его ладони.

Спасибо вам, боги.

Он быстро закончил мыться, выключил душ и откинул занавеску.

— Еб*ть! — Гевин отшатнулся, спохватился и разбил голову о фарфоровую ванну. Он схватил полотенце, чтобы прикрыть нижнюю половину тела.

Посреди комнаты стоял сын Сабель и смотрел на него с детским любопытством, которое вывело Гевина из себя.

— Эй, Томас, чего ты хочешь? — Он почесал затылок, гадая, как много его увидел ребёнок.

В дверях появилась Сабель и быстро отвела взгляд, прикрывая глаза рукой.

— Ой! — В сцене, которая была почти комичной, она слепо потянулась к сыну. — Томми, пойдём. Уходим отсюда. Да пошли уже. Извини. — Её рука схватила руку сына и вытащила его из ванной, закрыв за ним дверь.

Сердце колотилось в груди, Гевин выдохнул. Он сталкивался с одними из самых больших и ужасных демонов в подземном мире. Тем не менее, ничто не пугало его так сильно, как ангелоподобный ребёнок, полный любопытства.





***





— Ты шутишь? — Рот Деньялис был раскрыт до такой степени, что в него могло бы поместиться небольшое селение, а её глаза вылезли, как две ярко-зелёные чашки, когда она стояла, скрестив руки, опёршись на кухонную раковину своей квартиры.

Сабель закатила глаза и провела рукой по волосам.

— Нет. Я не шучу.

— Где он? Ты привела его? Он большой? — Удивительно, но глаза Деньи стали ещё шире. — М-м-м. Держу пари, что он действительно большой. — Она облизнула губы. — И сильный. — Её притворная дрожь заставила Сабель нахмуриться. — Боги, можешь ли ты представить себе, как эти мышцы напрягаются при каждом…

— Просто… — Сабель подняла руку. — Просто остановись. Хорошо? Остановись. Ты говоришь как нимфоманка с недотрахом.

— Я невинная суккуба, и это почти то же самое.

Сабель подняла голову.

— Он в коридоре. Я хотела минутку поболтать с тобой наедине.

— Прямо здесь. — Рвение Деньи заставило Сабель закатить глаза.

Мне нужно, чтобы ты забрала детей на ночь. Даже не думай…

— Святое дерьмо. — Её ухмылка дразнила ладонь Сабелль. — Ты планируешь его трахнуть, не так ли?

— Честно говоря, Денья, мне нужны невероятные силы, чтобы не свалить тебя на пол прямо сейчас. Просто выслушай меня. Он мне с кое-чем помогает. Надеюсь, это что-то изменит нашу жизнь к лучшему. Даст моим детям лучшую жизнь.

— Что?

— Я не могу тебе сказать. Но знай, что если бы я могла, я бы сказала.

— Это же не опасно, да?

Сабель вздохнула и приготовилась ко лжи.

— Нет. — Она провела рукой по волосам. — Я просто не хочу, чтобы Ти Джей и Джейни...

— Слышали, как ты стонешь в экстазе каждую ночь? Я понимаю.

— Денья… — в голосе Сабель звучало предупреждение. — Я не хочу, чтобы им было слишком комфортно с мужчиной, живущим в нашем доме. Я предпочитаю, чтобы они вообще не находились рядом с ним, пока он здесь. Они его увидят. У них начнут появляться идеи. И я не хочу давать им ложную надежду.

— О, Сабель. — Она покачала головой. — Это не то время, когда мы были детьми, надеясь, что придёт нужный парень и спасёт нас от нашей матери и ежедневного адского рациона с лапшой рамэн. Ты одна счастливица. Чёрт возьми, самородок, Гнев? Знаешь, сколько раз я мастурбировала, фантазируя об одном из этих парней? Они как знаменитости. Как, чёрт возьми, тебе это удалось?

Сабель зажмурилась и попыталась выбросить из головы образ печально известного вибратора своей сестры, который она реально назвала Бобом.

— Я воскресила его брата из мертвых. — Сабель нахмурилась. — И тебе лучше не говорить так при моих детях, поняла?

— Тетя Денья будет таким же ангелом, как и они. — Она подняла два пальца и приложила ладонь к сердцу. — Клянусь честью скаутов.

— Ты никогда не была скаутом.

Денья положила голову на ладонь.

— Вы двое… понимаешь? — Она закусила губу, её глаза осветились чем-то таким, что Сабелль захотелось её шлёпнуть.

— Нет. Он здесь по одной и только одной причине.

— Которая …?

— Ты собираешься забрать моих детей или что?

Плечи Деньялис ссутулились, когда она откинулась на сиденье.

— Конечно. — Она скрестила руки. — Селли, тебе нужно расслабиться. Перестань быть такой крутой.

— То, что я крутая, помогает мне жить той жизнью, которой я хочу жить. Это то, что удерживает меня от того, чтобы не быть чьим-то рабом. Я никогда не буду...

— Не будешь жертвой. Да, знаю. — Она снова наклонилась вперёд. — А тебе никогда не было любопытно? Реноша должна стать последней, пути назад нет.

— Ты сломаешь эту печать и с таким же успехом можешь заковать себя в кандалы. Тебе двадцать два. У тебя впереди так много жизни. Не каждый день суккубу удаётся сохранить свою девственность и избежать всего этого сутенёрства. — Сабель пересекла кухню и положила руки на плечи сестры. — Могу ли я доверить их тебе? На неделю, а может и две. И я буду приходить каждый день, чтобы проверить их.

— Да, у нас всё будет хорошо. Никаких летних занятий. Ух ты!

Сабель указала пальцем.

— Никакого питья. Никаких мальчиков. Никакой травки. Понятно?

Подняв руку в клятве, Денья улыбнулась.

— Да, да. Иди развлекись со своей сексуальной конфеткой. — Она изобразила стон. — Кусни за меня. И обязательно расскажешь мне все подробности. Пикантные подробности. Возьми линейку. Мне нужны размеры. — Она сцепила пальцы в мольбе. — Могу я сначала хоть взглянуть на него?

Откинув голову назад, Сабель пожала плечами. Если бы Денья только знала, каким высокомерным ослом может быть Гевин, она… нет, неважно. Её сестре было бы всё равно.

— Прекрасно. — Она покачала головой и прошла мимо сестры в часть квартиры открытой планировки, где Томас и Джейн сидели и гладили старую немецкую овчарку Деньи, Зевса. Она опустилась на колени, присоединилась к ним обоим и погладила сравнительно большую собаку. — Зевс, я хочу, чтобы ты уберёг этих двоих от неприятностей, слышишь?

— Мама, он не говорит, — сказала Джейн и хихикнула.

— Зевс понял. Он говорит на особом мамином языке. — Сабель взвыла, как собака, Зевс, навострив уши, щёлкнул челюстями, как в неудачной попытке тихо завыть в ответ, что вызвало ещё больший смех детей.

— Понимает? — Томас и Джейн тоже завыли, ещё больше возбуждая собаку.

— Серьёзно, я хочу, чтобы вы слушались тётю Денью, ладно? Никогда не покидайте её поля зрения. — Она поцеловала каждого в их мягкие детские щечки. — Мама очень любит вас обоих.

Будь прокляты её глаза, что они прослезились от этих слов. Как будто она не могла вынести даже мысли о том, что придётся провести одну ночь вдали от них. Но в Детройте Деньялис жила в гораздо лучшем районе, и полицейский участок находился так близко. Кроме того, у Сабель и её сестры было правило: никаких выкрутасов. Когда дело касалось её детей, Сабель совершенно не терпела безрассудства.

Денья была студенткой инженерного факультета, умной и первой получила стипендию и первоклассное жильё за пределами кампуса. Да, она оказалась сумасшедшей и беззаботной, но у неё также хватило ума не трахаться, как и у её старшей сестры.

— Давай, — сказала она Денье. — Я дам тебе глянуть, прежде чем мы уйдём.

Денья запрыгала и захлопала, последовав за Сабель. Распахнув дверь, мы увидели Гевина, небрежно прислонённого к стене, и на мгновение сердце Сабель замерло у неё в груди. Проклятье. Не имело значения, что он был одет, порабощен и разыскиваем в обсидиусе. Гевин доминировал. Легко и просто. Он занимал комнату своим присутствием и поглощал внимание каждой женщины, включая Денью.

— Это моя сестра Деньялис. — Сабель толкнула свою почти находящуюся в коме сестру, которая смотрела рядом с ней, как истукан. — Деньялис, это Гевин.

Гевин криво улыбнулся и взял Денью за руку.

— Enchante.

Глаза её сестры расширились, когда он поцеловал её руку. Господи боже, разве он не мог представиться, как нормальные мужчины? Привет, как дела? Нет, даже простое знакомство должно было быть «Enchante» и сексуальным. Не помогло и то, что его голос был глубоким, мрачным и коварным, поэтому любая живая женщина пала бы его жертвой. Что это вообще за херня, французкий?

Денья широко улыбнулась и закусила губу, бросая исключительно очевидный взгляд.

— Приятно познакомиться.

— А мне как приятно.

О, чёрт возьми.

— Хорошо, позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. И я имею в виду что угодно. — Она указала на Денью. — Ты знаешь моё правило.

— Да. Никогда не колебаться.

— Хорошо. — Сабель вздохнула и шагнула одной ногой в квартиру, где эхом отдавалось хихиканье Томаса и Джейни, когда собака облизывала их лица. — Мама вас любит!

Конечно, они не ответили.





Глава 3




Сабель положила руки на кухонный стол и уставилась на Гевина.

— Условия. — Она прочистила горло.

Этот человек не просто заполнил комнату — он поглотил её, украл весь кислород и заменил его обжигающей потрескивающей энергией. Для переговоров требовались железные яйца, потому что после встречи с ним бизнесмены часто уходили, поджав хвосты. Она видела их раньше в казино, смелых и уверенных в себе, когда они только приходили. А уходили — маленькие мальчики, у которых на детской площадке украли их любимый грузовик.

— Нола сказала, что тебе нужна защита.

— Зачем ты согласился на это? — Она скрестила руки. Не позволяй ему себя запугать. Хотя это было легче сказать, чем сделать, когда мужчина носил черную футболку и джинсы, как спартанские воины носили боевую одежду. — У тебя преобладает какая-то черта крупного бизнесмена или что-то в этом роде?

— О чем мы вообще говорим?

— Похоже, ты чувствуешь необходимость взять на себя контроль, когда мы говорим о деле.

Уголок его губы приподнялся.

— Мы когда-нибудь говорили о делах до сегодняшнего дня?

— Да, пару раз. Насколько я помню, для пары братьев. — Усевшись на стул, она поняла, что это не успокоило нервных бабочек, вызванных мужчиной. — Итак, нам ясно: Нола считает, что мне нужна твоя защита. Я прекрасно справлялась до этого, следя за своей задницей. И это не значит, что вы будешь жить на своё богатство. Ты будешь жить на мои денежные средства. Мне не нужно, чтобы каждая крыса в городе думала, что у меня здесь завелись деньги.

— Защита от кого? — Гевин приподнял бровь. — Мне нужно знать, с чем я столкнусь.

— Я вызвалась проникнуть в логово ликанов. Черная книга Кэша была украдена.

— Кто такой Кэш?

При звонке мобильного телефона голова Сабель дернулась туда, где он лежал, на столе рядом с ней. На экране высветился номер восемьсот, и она, вздохнув, нажала кнопку «игнорировать».

Гевин откинулся на спинку стула.

— Тебе нужно на это ответить?

— Я уже знаю, чего они хотят.

— Они?

— Коллекционеры векселей.

— То есть, долг?

Она нахмурилась, склонив голову набок.

— Нет. Они звонят, чтобы узнать, будут ли весной в продаже белые туфли и юбки-карандаш.

В его глазах мелькнуло веселье, прежде чем он провёл пальцем по носу.

— Ты говорила о… Кэше — кто это?

— Он лидер демонов линовидусов. Кассий — его настоящее имя. Сутенёры всех сутенёров, можно сказать. Мой сутенёр Джевен тоже ему подчиняется. В его черной книге записаны имена всех суккубов Детройта. Там также указан назначенный им сутенёр. Кэш использует его, чтобы отслеживать, какие суккубы ещё не вошли в его неблагополучный маленький культ. — Она переплела пальцы и положила их на стол. — В любом случае, её украл кто-то из его собственных подчинённых. Он хочет выяснить, кто её забрал, но главное, он хочет вернуть книгу. Ходят слухи, что она находится у группы ликанов, которая разоряет Истсайд.

Он нахмурился.

— Какова твоя роль? — Беспокойство перекрыло звук его голоса, и он скрестил руки на груди. — Ты готова к этому делу?

Забавно, что он спросил.

— Я должна соблазнить ликана. Собрать его душу. Ну знаешь, то, для чего я была рождена.

— Что он сделал?

— Суккубы пропадают. Они обычно…

— Секс с новообращёнными ликанами. Да, я слышал об этом. — Он погладил подбородок, привлекая её взгляд к своей идеальной щетине. — Я не понимаю, почему похитители душ ищут молодняк.

— Ликаны, как ты знаешь, бесплодны. Господи, они обычно обходят стороной мой вид. Однако новое поколение молодых самцов сильнее. И тупее. У них нет самоконтроля. Суккубы соблазняют их, убивают и собирают души. Это теневое дерьмо заметается под ковёр, пока их души пополняют подземный мир. — Она фыркнула. — Один из информаторов Кэша сказал ему, что приближаются бои. В эти выходные. Молодые ликаны дерутся в клетках. Предположительно, э в старой церкви на Ван-Дейке.

— Почему ты?

— Потому что моей сестре ещё не назначили сутенера. Нола предупредила меня, что книга пропала, а не назначение суккуба — это большой красный флаг.

— Почему?

— Она девственница. Главный кандидат на высасывание душ. Особенно такой взрослой, как Денья.

Сабель следила за любыми признаками того, что её признание о Деньи пробудило хоть какой-то интерес у Гевина, но он просто смотрел, как будто ожидая продолжения её объяснений.

— Поскольку моя семья потенциально находится в опасности, — продолжила она, — я спросила Кэша, чем я могу помочь. Судя по всему, этот альфа-ликан… Лахлан обожает рыжих. Больше никто не подписался на это, поэтому Кэш поручил мне его. В обмен на мою свободу.

Его голова откинулась в сторону.

— Свободу?

— Освобождение от моего сутенера.

— Почему Кэш сам не проникнет в логово?

— Кэш ничего не делает сам. Он привык, что другие делают его грязную работу.

Гевин провёл рукой по лицу, словно пытаясь сдержать презрение к демону.

— Зачем ждать конца недели? Что такого особенного в этом бое? Почему бы не проникнуть в логово прямо сейчас.

— Это не их главное логово. Никто не знает, где оно находится. Обычно эти бои закрыты. Но в этот день поступило открытое приглашение для всех суперов.

Глаза сузились, Гевин отстранился.

— В каждом пункте плана, всё звучит подозрительно.

— В пятницу полнолуние. В полнолуние суккуб наиболее плодовит. Не спрашивай почему, я понятия не имею. Совпадение? — Она пожала плечами. — Я не знаю. Но эта битва должна быть большой, и вокруг будет ходить много похотливых суккуб.

Быстро вздёрнутая бровь не ускользнула от Сабель.

— Включая тебя. Ты хоть представляешь, на что ты подписалась? Ты хочешь пойти прямо в логово ликанов. — Его локти опёрлись на стол, а пальцы переплелись, как будто дерьмо вот-вот ударит в вентилятор — тот самый жест, который она помнила, когда он выгнал её из казино несколько месяцев назад. — Это не то же самое, что наткнуться на стаю на улице. Это место будет кишеть ублюдками.

В её груди раздался тихий рык.

— Нет. Они выбрали меня, и я не откажусь от денег.

— Денег? — Он покачал головой и ущипнул себя за переносицу, а она сжала ладонь в кулак, чтобы не дать ему пощечину. — Сабель, я хочу отдать тебе должное. Я действительно пытаюсь. Но сейчас ты говоришь безумные вещи. Они безжалостны. Дикие. Как это вообще может стоить каких-либо денег?

Её грудь толкнула стол, когда она наклонилась вперёд, её губы скривились от отвращения.

— Очевидно, что ты ничего не знаешь о том, чтобы быть порабощённым образом жизни, который так далёк от того, кем ты являешься… и быть привязанным к тому, кто превращает твою жизнь в ад. — Она прижала палец к столу, чтобы подчеркнуть эту мысль. — Логово ничем не будет отличаться от прогулки в Лунное сияние в пятницу вечером.

— Только они будут в мандраже от боёв, а ты войдёшь, как стейк с кровью на блюде. — Он почесал подбородок, пристально глядя на нее. — Послушай, если деньги имеют для тебя такое большое значение, я дам тебе любую сумму, которая тебе нужна. Я выпишу чек сегодня же. Никаких обязательств. — Он провёл ладонями по столу и поставил их, словно в стойку в блэкджеке. Жест игрока. — После этого ты сможешь отправить мою задницу обратно в обсидиус, если хочешь, и на этом мы оставим всё как есть. Сделка будет заключена. Сколько?

Просто так. Половина её проблем могла бы исчезнуть. Потеря права выкупа — ушла бы. Синдром дерьмовой машины — вылечен.

Однако другая половина уравнения оказалась для Сабель гораздо более важной.

— Миллион суккуб ухватилось бы за такое предложение. Я ненавижу привилегии представителей моего вида. И поверь, я бы не обратилась к тебе по такой простой причине, как деньги. Дело не только в деньгах. Речь идёт о свободе. Свобода пойти куда угодно и делать что угодно, без давления, связанного с желанием покончить с собой.

— Странно. Я всегда думал, что это привилегия для суккуб. Секс и души.

— Ну, ты неправильно подумал. Мне ни то, ни другое не нравится, так что не думай, что я наняла тебя для сексуального рабства. Я не хочу иметь ничего общего с сексом. Одно из наших условий.

Любопытство в глазах Гевина прожгло ей череп. Скрестив руки на груди, мышцы под футболкой напряглись, и пули жара пронзили её вены, обжигая щеки.

Раздражённая видом его тела и тем, как он так легко обезоруживал женщину простыми жестами, она поёрзала в кресле.

— Послушай, для меня всё это в новинку. Я понятия не имею, как всё это работает. Мои дети… останутся с моей сестрой. Я хочу убедиться, что они будут в безопасности.

Его приподнятая бровь побудила её объясниться.

— Мне нужно поработать над своими навыками перед боем. Это называется прайм. И я не собираюсь объяснять, что это. Если хочешь узнать больше, зайди в свой маленький демонический ноутбук и погугли это дерьмо. — Все суккубы проходят подготовку перед выходом на улицу — техника релаксации, которая высвобождает их внутреннюю нимфоманку, что-то вроде порно-йоги. Однако ей приходилось быть осторожнее, потому что некоторые виды подхватывали прайминг суккуба — например, некастрированные псы.

— Итак, я должен защитить тебя… как?

— Пока я буду соблазнять ликана. — Её взгляд упал на татуировку на его шее – как отвратительно сексуально она выглядывала из воротника его рубашки. Она всегда считала Гевина привлекательным парнем, но вид его в такой небрежной одежде делал его почти досягаемым. — Я не собираюсь умолять тебя о помощи. Если ты не готов к этому, просто скажи мне.

Скрестив руки, она откинулась на стуле со стоическим выражением лица и молча молилась, чтобы он не отступил.

— Я сделаю это.

— Хорошо. Ты можешь спать в старой комнате Деньи. Днём ты можешь заниматься своими делами босса казино.

Он кивнул, открывая больший обзор этой восхитительной татуировки и мускулов под ней.

— Приходить и уходить, когда захочу.

— Не вижу проблем. Мне нравится работать над своим искусством в течение дня, и мне не нужно отвлекаться. — Она поперхнулась на последнем слове и прочистила горло. Гевин был физическим отвлечением во всех смыслах. Эта мысль вызвала у неё покалывание в затылке, и она потёрла его. — Ночью ты можешь… охранять дом, пока меня нет.

— Куда будешь уходить?

— На работу.

— Я должен быть там, где ты.

— Нет. Мне не нужен демон Гнева, преследующий меня. Особенно, когда упомянутый сын Гнева уже причинил мне достаточно дерьма. Когда меня уволили с единственной работы, которая мне действительно нравилась.

Гевин покачал головой.

— Я либо ва-банк, либо ничего.

— Отлично. — Она расправила плечи, чтобы смягчить тот раздирающий самолюбие факт, что она только что уступила, чтобы сохранить его ва-банк. — Ты можешь пойти со мной в бар. Но я предлагаю тебе держаться на расстоянии.

— Договорились. И ты можешь сопровождать меня в казино. — Он выровнял взгляд. — Ты всегда будешь со мной.

Что-то в его тоне, показалось, имело очень странную связь с внутренней частью её бедер, и им вдруг захотелось пересечься друг с другом.

— Кто здесь чей раб?

— Нахождение со мной, — единственный способ гарантировать твою безопасность.

Она закатила глаза. Нет смысла спорить по этому поводу.

— Думаю, тебе понадобится кое-какая одежда, чтобы одеться в бар. — Она бегло взглянула на него. — Я бы отвезла тебя к тебе домой, но что-то мне подсказывает, что автобусные маршруты не проходят близко к особняку, и ты, вероятно, всё равно не скажешь мне, где его найти. Среди сотрудников было общеизвестно, что никто понятия не имеет, где живут братья. — Сабель была там, когда спасала жизнь Логану, но не могла вспомнить, где его найти, даже если бы захотела.

— Нет.

Она сплела пальцы на столе.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Как ты оказался в Обсидиусе?

Его грудь увеличилась от вдоха.

— Я связался не с той женщиной.

— Связался?

Он кивнул.

— Леди высшего лорда.

— О… ты, конечно, не такой идиот. — Ей хотелось посмеяться над абсурдом. Да, этот мужчина всегда был известен своей любвеобильностью, но он также был известен своей логикой и здравым смыслом.

— Она не источала запах. Она флиртовала, как свободная женщина. — Он потёр челюсть. — Я допустил ошибку. Я даже не могу винить её в этом, потому что это означало бы отрицать мою роль в этом, и правда в том, что в то время мне очень понравился её флирт.

— Что случилось потом? Она сошла с ума или что-то в этом роде?

— Она настаивала под присягой, что я заставил её это сделать. — Он потёр руки.

Обвинение, должно быть, раздражало его, учитывая слухи, которые всегда ходили по казино о том, насколько нежным любовником был Гевин, несмотря на его распутство, и почти каждая женщина тосковала по нему.

— К счастью, на каждом этаже казино есть камеры видеонаблюдения, включая мой офис, иначе я сомневаюсь, что вообще сидел бы здесь. После долгих дебатов и унижений с обеих сторон выводы были признаны неубедительными. Нас обоих отправили в Обсидиус.

— Ты говоришь так, будто тебе её жаль.

— Почему нет? Что бы ни заставило её выдвинуть такое обвинение, это явно было результатом невменяемости. Невозможно понять безумие. Лучше посочувствовать. — Его брови опустились. — Это заставило тебя чувствовать себя неловко рядом со мной?

— Я не думаю, что у тебя есть какое-либо желание возвращаться в обсидиус и встретить смерть за изнасилование суккубы, которым ты был порабощен, так что нет.

— В этом ты абсолютно права.

— Кроме того, я тебе верю. — Она прикусила внутреннюю часть губы, наслаждаясь поразительной голубизной его глаз. — Давай найдём, что тебе надеть сегодня вечером.



***



Гевин уставился в зеркало, поправляя черную рубашку на пуговицах, которую ему удалось найти в море дешевых подделок в «Доброй воле». Если не считать тюремных проблем, это была первая рубашка, которую он носил за многие годы, которая не была сшита напрямую от дизайнера и не сшита по его размеру.

Он вышел из ванной, поправляя рукава, и спускался по лестнице. Прежде чем спуститься на нижнюю ступеньку, он остановился, глядя на Сабель. Нагнувшись над диваном, она рылась в сумке, в коротких шортах, обнажающих половинки ягодиц.

Холодок пробежал по его спине при возникшем образе того, как он врезался в неё сзади. Гевин зажмурился и откинул голову назад, но налёт эмоций остался.

Волосы, наматывались на его кулак, с каждым новым движением выбиваясь в неё. Длинные, стройные бёдра широко расставлены, задница высоко поднята; изгиб её спины, мокрый от пота; её крики экстаза только разжигали его похоть.

Ещё больше мурашек пробежало по его коже, и Гевин вновь открыл глаза. Кончики его клыков царапали нижнюю губу, и он провёл рукой по губам и челюсти, чтобы скрыть их. Погоди.

Какого черта он об этом думал?

«Слишком много времени проведённого с палачами», — ответили ему мысли.

Выпрямившись, Сабель обернулась, её глаза сузились, прежде чем её взгляд пробежался по нему сверху вниз. Она дважды моргнула, сглотнула и откашлялась.

— Гриффин сказал, что моя машина должна быть готова в середине недели, а это значит, что, к сожалению, мы поедем на автобусе.

— Я рад предложить одну из своих машин. Я могу попросить Бена подвезти её в течение часа.

Она смотрела на него, и Гевин не мог сказать, обдумывала ли она это или размышляла о том, смогут ли её острые когти проникнуть в его кожу.

— Просто так?

Он пожал плечами.

— Просто так. Не нужно везти детей в автобус.

То, как она провела рукой по затылку, показало ему, что она действительно хочет сказать «да». Вместо этого она покачала головой.

— Если бы тебя здесь не было, мне пришлось бы обойтись им. Я поеду на автобусе.

— Не нужно быть упрямой в этом вопросе, Сабель. Используй возможности, когда они открываются перед тобой.

— А что произойдёт, когда ты уйдёшь, а я вернусь в свою дерьмовую машину, а? Мои дети спросят, куда делась та хорошая машина, и мне придётся объяснять, когда мы будем стоять на обочине дороги, что мама просто воспользовалась появившейся возможностью. — Её руки упали на бёдра, и она наклонилась вперёд. — Ложная надежда — самая жестокая вещь на свете.

— Расслабься. В мои намерения не входило снести ту крепость, которая мешает тебе наслаждаться жизнью. Я просто предлагал решение временной проблемы. Возможно, ты могла бы подумать о письме в компанию Hertz, в котором бы они знали о надеждах и мечтах, которые они разбивают вдребезги с каждым предлагаемым ими напрокат автомобилем.

Её челюсть шевельнулась, словно пытаясь удержать пушечное ядро, застрявшее в горле, а скрещённые руки дали понять, что он снова нажал на горячую кнопку.

— Должно быть, для тебя это так легко. Машина ломается, и ты просто едешь на другой. Если бы у меня не было Гриффина, это бы меня погубило. У меня нет денег, чтобы его починить, и я, черт возьми, не могу позволить себе ездить на автобусе каждый день.

— Тем больше причин, по которым ты должна принять моё предложение. Считай, что ты заслужила взять перерыв.

Её брови нахмурились, как будто её беспокоила мысль о том, что она чего-то заслуживает.

— Отлично. Мы воспользуемся одной из твоих машин. Но ничего выделяющегося. Я не собираюсь привлекать внимание. Мне просто нужно что-то, чтобы передвигаться туда и обратно.

— К сожалению, в моей коллекции машин нет побитых и ржавых универсалов, так что тебе придётся принять то, что предлагают. — Гевин улыбнулся. — Можно мне воспользоваться твоим телефоном? Мой конфисковали и раздавили в обсидиусе.

— Раздавили?

— По-видимому, я разозлил инфорсера. — Он почесал подбородок. — Я попрошу Бена привезти мне другой. Имеет смысл иметь один под рукой.

Сабель покачала головой и протянула ему свой телефон.

— Эй, у меня есть идея… почему бы тебе не попросить его привезти сюда ваш проклятый дом и весь гардероб, пока ты этим занимаешься?

Он приподнял бровь.

— Это была шутка.



***



— Да ты издеваешься надо мной. — Сабель обошла элегантный внедорожник, припаркованный перед её домом. Черный, с тёмной тонировкой стёкол. — Ты знаешь, сколько бензина необходимо для заправки этого громилы?

— Мастер Гевин попросил меня привезти машину для перевозки детей. — Бен протянул карточку Амекс. — Бак полный, но если вам понадобится что-нибудь ещё...

Сабель почесала затылок, как будто ей нужно было отвести руку как можно дальше от оскорбительного предмета, который подавал Бен, и дискомфорт наполнил её. Боги, она никогда в жизни не видела чёрного амекса. Только фотографии золотозубых головорезов. Её взгляд снова упал на Гевина.

— Временно, — прошептал он.

Она неохотно взяла карточку и уставилась на неё. С такой картой у девушки могут возникнуть проблемы. Если бы она оказалась такой девушкой. Денья, с другой стороны, взяла бы её и имела бы смелость попросить его сходить с ней за покупками. В его машине. И попросила его подвезти и её тоже.

— Забирай. — Сабель протянула карточку Гевину. — Будет лучше, если ты будешь её хранить у себя.

Полностью игнорируя её протянутую руку, Гевин шагнул мимо неё к Бену.

— Так, я думаю, это всё. Мы готовы ехать. — Гевин пожал Бену руку, приняв модный чемодан и сумку с одеждой.

Тролль оглянулся на Сабель, затем протянул ему кинжал, заключенный в самую замысловатую кобуру, которую она когда-либо видела.

— Для вашей защиты и защиты мисс, сэр.

Гевин пристегнул кобуру к поясу.

— Как Зик?

— Мастеру Зику становится лучше с каждым днём. Он сообщает, что теперь может видеть одним глазом и, кажется, снова обрёл голос. К сожалению. — Гевин усмехнулся. — Однако он всё ещё довольно слаб. Я подозреваю, что его более серьёзные раны заживут через недели.

— А как насчет Логана и Каллы?

— Мисс Калла чувствует себя хорошо. Мастер Логан настаивает, чтобы я внимательно за ней присматривал. Он довольно часто охотится.

Пока они говорили, Сабель взглянула на чёрную карточку, всё ещё зажатую в её руке. Перед ней промелькнули «Предприятия Гневов», и она могла только представить, с какой лёгкостью братья взимали всё, что хотели, с куска пластика.

— Охотится на что? — вопрос Гевина вернул её к их разговору.

— Боюсь, он не посвятил меня в эту информацию, сэр. Как вы знаете, мастер Логан делает то, что ему заблагорассудится и когда ему заблагорассудится. Мастера Каликса в последнее время тоже почти не было в особняке.

— Ава. Я подозреваю, что он её ищет.

— Возможно. Ваши братья были рады услышать о вашем освобождении. Леди Циферина ясно дала понять, что они не должны вмешиваться в вашу договоренность, но мастер Мэддокс попросил меня сообщить о вашем состоянии.

Слова Бена уязвили совесть Сабель. Порабощение суккубами или в некоторых случаях инкубами часто означало полный разрыв связей раба — с семьей, работой, свободой — и некоторые суккубы злоупотребляли своими правами, провоцируя возмездие со стороны близких жертв. В результате, если сначала не было получено разрешение рабовладельца, что случалось редко, законы запрещали любое вмешательство — это было преступлением, караемым окончательной смертью. То, что должно было быть обоюдным соглашением между двумя людьми, часто заканчивалось для суккубов оправданием для мести, основанной на специфическом социальном угнетении и сексуальном разочаровании — часто бывает трагическаяой комбинацией для раба.

Конечно, Сабель не собиралась использовать Гевина таким образом, но стереотип её всё равно беспокоил. К сожалению, из-за бочки с гнилыми яблоками, стать выше над ней, было практически невозможно.

— Бен, пожалуйста, скажи моим братьям, что со мной всё в порядке.

На лице тролля, казалось, появилось понимающее выражение.

— Я передам ваше сообщение, сэр.



***



Сидя на пассажирском сиденье, Сабель возилась с ремнём своей сумочки, её колено подпрыгивало как сумасшедшее. Транспортное средство заставляло её нервничать — как будто простое сидение внутри могло бы понизить его стоимость.

Грустно, что проклятая машина, казалось, имела бо́льшую ценность, чем она.

Весь салон автомобиля был кожаным и украшен электроникой, которая выглядела так, будто принадлежала панели управления НАСА. И пахло хорошо. Кожа смешалась с запахом Гевина, который, казалось, был скорее фирменным запахом, поскольку он не привез с собой одеколона, и ничего из того, что у неё было, не имело такого приятного аромата.

Гевин припарковал зверя рядом с автомобилем, который можно было бы увидеть в баре типа «Мэл на Шестой». Немного лучше, чем её собственный юнкер, но уродливая сводная сестра Гевина.

— Итак… такая машина — ты просто приходишь в автосалон и говоришь им, что хочешь её, и это уже решённое дело?

Гевин оглянулся.

— Почему у меня такое ощущение, что меня хотят подставить, задавая такой вопрос.

Она вздохнула.

— Извини.

— Это всего на пару дней, Сабель. Тогда ты сможешь снова заползти в объятия самоотречения, которые тебе, видимо, так приятны.

— Это не самоотречение, — огрызнулась она. — Это реальность.

— И в реальном мире люди используют возможности. Феномен, именуемый «выживание». — Он поднял бровь, и сопровождающая его ухмылка придала ему притягательности. — Может, тебе станет легче, если ты узнаешь, что у тебя есть то, чего я хочу?

Сабель нахмурилась.

— Например, что?

— Свобода.

Свобода. Точно. Глядя на мерцающую табличку, предупреждающую о придурках, которых ей придется развлекать остаток ночи за жалкие чаевые, она усмехнулась.

— Если бы ты только знал.

Выход из обогретого салона был для неё неким наказанием, поскольку прохладный вечерний ветерок обвил её обнаженные ноги. Гевин последовал за ней в бар, и как только она достигла первого этажа, все взгляды были обращены на неё.

Хотя нет. Все взгляды, вероятно, были устремлены на мужчину позади неё. Она бросила быстрый взгляд через плечо туда, где Гевин пробирался к кабинкам, прежде чем бочком подойти к официанткам, собравшимся возле бара.

— Будь я проклята. Кто. Это. Такой?

Джина, вероятно, проработала в Мэл на шестой дольше всех, но это не делало её более взрослой, чем остальные двадцатилетние, работавшие здесь.

Сабель фыркнула, завязывая крошечный фартук, в котором она чувствовала себя французской горничной.

— Моя тень. — Иногда по ночам она ненавидела работать с кучей суккубов. Казалось, всё, что они делали, это стояли и разглядывали каждый раскачивающийся член, входящий в дверь. Владелец заведения оказался человеком и совершенно не обращал внимания на тот факт, что большинство его официанток могли высасывать душу быстрее, чем большинство людей могли бы вылакать стакан воды через соломинку.

— Твой парень? — спросила Майя, светлокожая новенькая, с ноткой надежды в голосе.

— Нет. — Последнее, что было нужно Сабель: слухи о том, что у Джевену появился конкурент демон. — Точно нет.

— Ух. — Майя закусила губу. — Он… свободен?

Сабель снова оглянулась, наблюдая, как Гевин проскользнул в одну из кабинок, его массивное тело впечатляло в таком небольшом пространстве.

— Думаю, каждую вторую ночь.

— Разве это не брат сынов Гнева? Самый старший? — Будь это любой другой мужчина, блондинка с большегрудая Харпер, первой бы бросилась на его член. Кисло поджатые губы подсказали Сабель, что цыпочка вот-вот станет ханжой и монашкой. — Он изнасиловал женщину. Это было передано во всей прессе Оркосии.

— Да, я тоже читала. Избил её и заставил заняться сексом. — Майя украдкой поглядывала, всё ещё кусая губу, что говорило Сабель, что сплетни её не совсем отпугнули. — Связанную женщину, ты можешь в это поверить?

— Ты шутишь? Она чья-то пара? — Джина отпрянула назад. — Какой мудак.

— Да, её тоже отправили в обсидиус! — Харпер покачала головой. — Сегодня в этом мире не осталось справедливости.

— Угу. — Глаза Майи расширились, прежде чем она сделала глоток воды из стакана.

Бросив взгляд через плечо, Сабель заметила, что Гевин оглядывает бар. Глупые сплетни. Суккубы были известны своим распространением дерьма.

Её взгляд снова обратился к стайке женщин, болтавших, как куры в курятнике.

— Он не насиловал ни одной женщины. Ему не нужно ничего брать силой. Вы, суки, практически изнасиловали его задницу, когда он только вошёл в дверь. Выньте удила из зубов и для начала посмотрите на факты.

— Ёбушки-воробушки, Сабель? — Руки Джины взлетели вверх. — На этой неделе ты катаешься на плюшевом пони?

— Я устала от всех этих грёбаных сплетен. — Сабель встала перед чуть более высокой женщиной. — Он меткий стрелок. Отвали.

— Так что он с тобой делает? Разве он не должен быть заперт?

— Разве ты не должна работать? Не лезь не в свои блядские дела. —Оставив сумку, она вернулась к Гевину. — Это будет долгая ночь. Возможно, тебе захочется пересесть. Скоро будет не протолкнуться. — Она положила руку на бедро. — Хочешь выпить? Никакого абсента здесь нет.

Гевин наклонил голову и подозрительно нахмурил брови.

— Я, э-э… — практически все в Святая святых знали, какой напиток предпочитает босс. — Пиво — тоже неплохо.

— Принято. — Она развернулась и пошла назад, чтобы сделать заказ. Стук костяшек пальцев по барной стойке вызвал Кэпа, более известного как Капитан из-за его любимого напитка.

— Нужен Хайнекен.

— Мажор тужур. — Налил вместо этого пильзнер (прим. Пильзнер — от нем. Pilsner, букв. «пльзеньское» — наиболее распространённый на рынке вид пива низового брожения). И поставил рядом бутылку. — Ты сцапала мужичка с деньгами, Сабель?

— Иди на хрен. — Она улыбнулась, схватив бутылку и стакан. Подшучивание между ними началось в её первый вечер, когда Кэп решил поставить её в неловкое положение перед другими официантками. Сабель не ожидала ничего другого от этого дерзкого засранца.

Хотя это было весело.

Сабель поставила напиток на стол Гевина.

— Мне жаль, что у меня нет денег на чаевые. — Гевин положил руку на спинку кабинки. Небрежно, но черт возьми, то, как его рубашка распахнулась, открывая лишь небольшой проблеск черепа Гнева, вытатуированного на его груди, ударило прямо в её грудь. Паника заставила её ссутулиться, когда его глаза опустились вниз… как будто туда, куда она только что пялилась. — У тебя есть моя карта.

— Я не сниму с твоей карты деньги за чаевые. Выпивка за мой счет. Просто… пожалуйста, не напивайся до потери сознания. На этой неделе мне нужно оплатить счёт за воду.

— У меня нет желания бесконечно бегать в туалет, из-за попыток напиться от человеческого пива.

Сабель ухмыльнулась.

— Я никогда не думала, что ты такой хам. Честно говоря, всегда думала, что ты молчаливый засранец.

— Только когда имеешь дело с непослушными официантками. — Гевин ответил улыбкой.

Напоминание о том, что он её уволил, должно было зажечь кровь Сабель — по крайней мере, так было каждый раз, когда это мучительное воспоминание всплывало в её голове. Однако каким-то образом его игривый тон смягчил обвинение, всё ещё тянущееся между ними – абсурдную идею, что Сабель обокрала казино. Никогда в жизни она не просрала бы возможность работать в таком месте, как Святая святых. Кража была сфабрикована придурком-питбоссом, который имел что-то против суккубов.

— Увидимся через некоторое время. Сильно не расслабляйся.

Гевин бегло оглядел практически пустой бар.

— Я бы об этом и не мечтал.



***



Как и ожидалось, бар пополнился посетителями, и Сабель, как всегда, спешила. Так спешила, что не заметила, как опустела кабинка, где сидел Гевин. Она нахмурилась, её взгляд скользил по толпе движущихся тел, пока не остановился на самом сексуальном мужчине в клубе. Ладно, да. Женский радар мог быть очень точным, и тот факт, что каждая женщина, казалось, впадала в транс, взглянув на Гевина, её бесил. По крайней мере, она могла сказать, что он был высокомерным богатым ублюдком, большой шишкой. Но какой богатый ублюдок охотно наденет одежду, которую кто-то выбросил?

Мужчина обычно использовал дорогой одеколон Армани, водил быстрые спортивные автомобили и, вероятно, обедал едой, которая обходилась в годовой запас продуктов в её семье. Тем не менее, он стоял, потягивая своё обычное пиво, одетый в поношенную одежду, в дерьмовом баре. И всё равно выглядел на миллион долларов.

Из толпы к нему подскочила Джина. Странно. Как котёнок, приближающийся ко льву, потому что даже обычный Гевин излучал некую царственную манеру поведения. Затем он улыбнулся. Эту идеальную, безупречную улыбку подарил единственной женщине, которую Сабель действительно терпеть не могла, не считая собственной матери.

Боль негодования поселилась у неё в животе.

Остановись, Сабель. Ревнуешь?

Джина отпила пива и кокетливо взмахнула волосами.

Нет.

У Сабель появилось желание пойти прямо к ней, и убедиться, чёрт её дери, что Джина знает, что Сабель не будет платить за то, чтобы наблюдать, как она будет напиваться Хайнекеном.

Свет потускнел. Шум стих. Гевин оглядел толпу, и его взгляд сразу же остановился на ней.

Ему просто повезло, ведь в этот самый момент всеобщее внимание было обращено на неё.

Проклятье.

Не таким уж и супер-весёлым преимуществом преобладала работа в Мэле на шестом. А именно, случайный жребий, что каждая официантка спонтанно должна забраться на барную стойку и станцевать, когда её призовёт этот постоянно раздражающий прожектор.

— Сабель! Тащи свою задницу на стойку и покажи нам, что у тебя есть, девочка!

Шон, диджей клуба, заплатит, как только у неё появится такая возможность.

Из динамиков звучала песня Physical (You’re So) группы Nine Inch Nails.

Она потёрла лицо.

Хуесос. Конечно, он выбрал красивую и медленную песню. Шутка заключалась в том, как сильно Сабель ненавидела такое дерьмо, и он, казалось, всегда выбирал песни, из-за которых ей приходилось заниматься сексом в танце.

Её ноздри раздулись, и она отвела взгляд на пол, не удосуживаясь взглянуть на Гевина. Боже, какое унижение. Он никогда не заставлял её танцевать в своём казино, когда она работала дилером и официанткой. На самом деле, с девушками из Святая святых обращались как с золотом: их защищала охрана и братья, девушкам платили больше, чем в любом клубе штата, и их никогда не просили делать какие-либо глупости публично. Например, залезть на стол, где стайка пьяных гиен жаждала удара в промежность. Однако танцы в таком месте, как «У Мэла», где не было настоящих танцоров, означали приличные чаевые, и она, чёрт возьми, не могла упустить лишние деньги, даже если Гевин рядом.

Яростно потирая затылок, Сабель фыркнула, затем поставила высокий каблук на стул и скользнула на столешницу, глядя на толпу пьяных, которые, как она старалась не обращать внимание, лапают её за лодыжки. Это были они или байкеры за соседним столиком, и эти парни всегда были непредсказуемы.

Расслабься.

Всегда тяжело, когда почти все взгляды в баре были устремлены в её сторону.

Дерьмо.

Она заметила Гевина в углу, окружённого женщинами. Казалось, он всегда окружён ими. И всё же каким-то образом, то, как он смотрел в ответ, говорило многое. Эти глаза. Такие синие. Прикованные к ней. Как будто ничего и никого больше в комнате не существовало. Его взгляд пронзил её душу, оставляя послание для неё. Предупреждение? Может быть, но то, как он облизал губы, вызвало у неё дрожь по спине, и то покалывающее тепло, которое она почувствовала ранее на кухне с ним, снова разожгло её кровь.

Она закрыла глаза и позволила музыке течь сквозь неё, сохраняя образ Гевина, играющего с её разумом.

Почему не Гевин?

У мужчины были такие черты лица, которые вы будете помнить ещё долго, лишь взглянув на него. Его тело напоминало ей дорогой спортивный автомобиль. Мощный автомобиль. Идеально вырезанные мускулы, широкие плечи, V-образная фигура с точеной задницей, мощные бёдра, обещавшие точный контроль и медленный, уверенный толчок.

Увидев его обнажённым в душе, она почти сдалась.

Закусив губу, она представила, как небесная голубизна его глаз поглощает её тело и позволяет её рукам блуждать по её изгибам, пока она наклоняется и покачивает бёдрами в такт музыке.

Переливы гитары песни скользнули по её позвоночнику, как кончики пальцев, и она выгнулась, позволяя ритму колотиться по её бедрам, пока она качала своё тело и взмахивала волосами, словно огненным венцом. Обхватив руками обе стороны черепа, крепко сжав волосы, она укусила внутреннюю часть своего бицепса, представляя себя оседлавшей бёдра Гевина.

Гораздо проще, чем пытаться придумать что-то сексуальное самостоятельно.

Музыка закончилась в жуткой тишине, и Сабель открыла глаза и увидела отвисшую челюсть. Мужчина под ней сидел с широко раскрытыми глазами, сильно сжав свои причиндалы.

О, нет. Вот дерьмо. Дерьмо.

В нос проник её запах — тот, который она слишком хорошо знала, — который каждый суккуб мог уловить, как гончая, идущая по кроличьей тропе. Возбуждение. Да, её танцы иногда заканчивались несколькими ласками и флиртом, но то, как толпа смотрела в ответ — зрачки расширены, грудь поднималась и опадала с учащенным дыханием, и, чёрт возьми, у чувака напротив стола изо рта текла слюна — это было очевидно. Она отдала часть своей похоти. Пробудившись, суккубы могли направить свою энергию на жертву. Охота требовала больших усилий, и часто получался слабый сигнал, поэтому большинство суккубов не могли соблазнить демонов. Каким-то образом Сабель удалось залить похотью весь чёртов бар.

Что я имела в виду? Толпа жаждущих похоти мужчин и женщин, преследовавшая каждое её движение, как кошки, выслеживающие одну и ту же ничего не подозревающую мышь, вероятно, представляли, как прижать её к стене, не пробив её насквозь.

Медленными, осторожными шагами она спустилась на стул, мышцы пылали от напряжения. Здесь нечего смотреть. Просто идиотка, ищущая ближайший выход.

Единственным звуком, если не считать неприятного стука её каблуков, было хрюканье и тяжелое дыхание мужчин, над которыми она стояла две секунды назад — тех, которые, вероятно, были примерно в секунде до того, как превратились бы в сексуально озабоченных варваров, которые хотели вылизать её плоть до костей.

Оказавшись среди толпы, готовыми к действию ногами, Сабель попятилась ко входу в бар. Медленно. Спокойно. Сопротивляясь желанию броситься наутёк.

Тупая идиотина, Сабель.

Она танцевала несколько раз и ни разу не испустила похоти суккуба. Подобно одеялу страсти, оно погружало как мужчин, так и женщин в сексуальный транс. Делая его опасным и смертельным.

Первая рука крепко сжала её запястье, и Сабель повернулась, с амплитудой. Кулак раздробил хрящ, и кровь брызнула из носа возвышающегося зверя.

Не обращая внимания на её сопротивление, палец незнакомца скользнул за шорты и скользнул вниз, его толстая ладонь сжала её задницу.

Сабель оттолкнулась от него и ударила его ещё одним кулаком в живот, на мгновение согнув его пополам, прежде чем массивные руки схватили её за талию, и толпа превратилась в водоворот рук, тянущихся, ощупывающих, толкающих, хватающих.

Последовал крик: «Она первая трахнет меня!» её пульс участился сильнее. Сабель вскрикнула и оттолкнулась, нанося удары руками, пока её тело поднимали, бросали и тянули к себе.

Её сердце бешено колотилось.

Её взгляд потерялся в водовороте.

Пока она не испугалась до чертиков.

Мужчина сзади поднял её с пола, прижав обе руки по бокам. Удар её пяткой в его голень не помешал ему нести её сквозь тянущуюся к ней толпу.

Сканирование её окружения показало, что тела бросались в сторону. Она вонзила каблук в коленную чашечку своего похитителя, съежилась от крика, раздавшегося в её ухе, и снова упала на пол.

Резкий поворот головы, и она оказалась лицом к лицу с Гевином, чьи глаза стали ярко-красными. Боги, от облегчения, у неё чуть не подкосились колени, и она прерывисто вздохнула… если только он не пришёл заявить о своих правах, как и все остальные.

Её тело напряглось при этой мысли, но он серьёзно приподнял бровь, что сигнализировало о некотором здравомыслии – последовательности в его действиях — и взвалил её на плечо. Планировал ли он украсть её, как остальные, или нет, в тот момент не имело значения. Она рискнёт с Гевином.

Проталкиваясь сквозь враждебный рой, Гевин вёл себя в стиле Сабель Кинг-Конг — даже рыча на приближающихся похотливых зомби. Она вытянула голову в сторону, заметив удар, который он нанёс скоту ранее, прежде чем швырнуть чувака, которого она приняла за демона, видя, что он не рассыпался в пыль от этого удара, за барную стойку, с грохотом разбивающегося стекла.

Тела вращались. Руки шарили.

Она вскрикнула от острой боли в спине и повернулась, чтобы увидеть, как Гевин пригвоздил Кэпа ударом в челюсть после того, как он укусил её за задницу. Рухнув на пол, бармен потёр щеку, когда Сабель проносили мимо него и неодобрительно покачала головой.

Прохладный воздух наконец стал обдувать её кожу, а после, наконец, её забросили в машину. Мужчины выходили из бара вслед за ними, и, когда Гевин выезжал задним ходом, они двинулись за ним. Один прыгнул на капот машины и соскользнул с неё, когда машина с визгом выехала со стоянки на главную дорогу.

Она опустила голову на колени, желая свернуться в невидимый клубок.

— Вот дерьмо. Я уволена. Мне конец.

— Что там произошло?

— Я облажалась. Вот что произошло.

Она не осмелилась сказать, что именно фантазия о Гевине каким-то образом спровоцировала весь этот фиаско.

— Часто ли такое случается?

— Нет. Никогда. Я не знаю, что на меня нашло. — Она откашлялась и провела рукой по лицу. — Я же не собрала чаевые. Сука. — Сабель откинулась на сиденье. — Так что, на этой неделе без продуктов. — пробормотала она.

— Сабель. Используй карту. Перестань быть такой упрямой.

Взгляд в сторону показал, что его глаза были обычного голубого цвета, а кожа — идеального медного, загорелого оттенка.

— Ты… твоя демоническая половина вышла наружу. Я не была уверена, планировал ли ты меня убить.

— Я думал, что мне придётся вынести там весь хренов бар.

— Послушай, я знаю, что наняла тебя, чтобы защитить себя. Но на тот момент, когда мне придётся столкнуться с ликанами. Половина этих людей были обычными людьми. Ты не можешь просто продолжать нападать и спасать положение. Я ценю то, что ты там сделал, не пойми меня неправильно. Но ты здесь не навсегда.

— И как бы ты из этого выбралась?

Его тон раздражал её, он подразумевал, что она не смогла выбраться из этого.

— Я бы соблазнила зверя, которого ты сбил с ног, и приказала сражаться за меня.

— Я почувствовал в тебе немного страха.

Ни за что, она не собиралась ему в этом признаваться.

— Удивление, больше похоже на это. Если бы у меня была возможность сориентироваться, я бы продумала побег. Все они бы подрались друг с другом.

— Похоже, что ты используешь свои силы скорее как оружие, чем что-либо ещё.

— Что в этом плохого? — Она скрестила руки. — Ты не используешь свои силы, чтобы выбраться из неприятных ситуаций?

— Я бы никогда не использовал свои силы против женщины. Я использую их, чтобы защитить её.

— А феромоны?

— Всегда для соблазна и в конечном итоге получать то, что хочу, да, но я никогда не ввожу в заблуждение. Моя цель – не причинить вреда.

— Чушь собачья, а флёр..?

— Защита. Есть такие, кто буквально готов убить, чтобы узнать, где мы живём.

— Разве ты не весь из себя благородный? — Она устремила взгляд за пассажирское окно, где город проходил размытыми черно-серыми линиями. — Полагаю, в этом преимущество большого мускулистого мужчины с репутацией. У некоторых из нас нет такой роскоши, и им приходится искать творческие способы выхода из неприятностей.

— Ты весьма находчива, признаю. — Его взгляд скользнул по её бедрам, в то время как Сабель случайно посмотрела на него. В его взгляде не было ни малейшего раскаяния в том, что она явно его поймала. — Люди… помнят ли они что-нибудь из того, что там произошло? Мои удары?

— Нет. Покрывало похоти вводит их в транс. Скорее всего, он прошёл, как только мы вышли из бара. Хотя сегодня вечером, вероятно, будет много людей, которые будут трахаться. Иногда это похоже на виагру. Чтобы исчезнуть без следа, могут потребоваться часы.

Гевин прочистил горло.

— Часы?

— В любом случае, я просто рада, что тебя это вообще не затронуло.

— Ага. — Он отвёл плечи назад. — Ты сама там выглядела совершенно очарованной.

Смена темы.

— Кажется, ты очень нравишься дамам. — Даже она уловила нотки ревности в её голосе и внутренне сжалась. — Кажется, Джина тебя очень полюбила.

Он ухмыльнулся.

— Я очень осторожен, когда дело касается суккубов. Я обнаружил, что лучше быть добрым.

— Что её выдало? Просто любопытно узнать, как мужчины нас воспринимают.

— Ну, твоё нутро было очевидным. Я никогда раньше не видел, чтобы женщина так танцевала. Рискну сказать, что я не думаю, что кто-то из членов клуба когда-либо видел что-то подобное. — Он поёрзал на сиденье, как будто вдруг пожалел о признании. — Может быть, ты этому где-то научилась?

— Белой девушке, выросшей в Детройте, есть что показать. Ты так и не ответил на мой вопрос о Джине.

— Она источала очень отчётливый запах.

— Что за аромат? — Сабель усмехнулась, представляя себе что-то вроде бабушкиного одеколона.

— Трудно описать. — Он оглянулся. — Ты хочешь правду?

— Конечно.

— Заставляет мужчину думать о многочасовом сексе. Какой-то женственный, но натуральный запах. Гораздо сильнее, чем человеческие женщины, когда те возбуждены.

— Это может быть из-за проблем с душем. Однажды она сказала мне, что пока подмышки побриты и киска вымыта, можно идти в бой. — Сабель вздрогнула. — Мерзость.

Гевин рассмеялся.

— Я думаю, можно с уверенностью сказать, что большинству мужчин, с которыми она сталкивается, вероятно, было бы наплевать, если бы она вообще приняла душ.

— Включая тебя? — Ух. Смущение подкатило к её горлу из-за этого вопроса. — Неважно.

— Думаю, ты уже поняла, что я немного выделяюсь среди большинства мужчин. У меня есть свои предпочтения. Стандарты.

Ещё как.

— Ага. В этом баре полно члендартов.

Выглядя гораздо более расслабленным, чем раньше, он прислонился к консоли, его большой палец медленно провёл по улыбке на его губах.

— Члендарты?

— Обладатели членами с умственными способностями. — Она покачала головой. — А у женщины должны быть стандарты. В противном случае, она пустышка.

— Должен признаться, Сабель. Ты отличаешься от других.

Сабель нахмурила брови.

— И как же?

— Вместо того, чтобы погружаться в то, что тебя окружает, в то, что нормально для твоего вида, в ожидания и социальное давление, возложенное на вас, ты, кажется, не напугана. Ты стоишь выше всего этого. Ты хочешь лучшей жизни. Я восхищаюсь этим.

Она положила руку на консоль, сверкнув на запястье татуировкой лотоса темно-фиолетового, почти черного цвета, погруженного в темную воду. Над ним парили две ослепительно белые бабочки, на каждом из крыльев которых были буквы Т и Д. Под всем произведением курсивом были вытатуированы слова ad meliora (прим. латынь - лучшее).

— Лотос. Очень подходит тебе. Это соответствует тому, что я только что сказал.

— Это напоминание для меня. Я сделала её пару лет назад. — Быстрый взгляд на него вызвал улыбку, и она положила руку обратно на колени, её пальцы заёрзали в ответ на комплимент. — Спасибо. Хотя я думаю, что женщины, которые проводят с тобой большую часть времени, — самые элегантные цветы на свете.

— Пожалуй, элегантные. — Пальцы Гевина сжались на руле. — Некоторые из них оказываются наиболее ядовитыми.

Сквозь лобовое стекло Сабель заметила что-то белое, почти светящееся в придорожной канаве.

— Что это за фигня? — Она украдкой взглянула, заметив, как стиснуты челюсти Гевина.

— Санг.

Машина остановилась на обочине дороги, примерно в полумиле от того места, где присевший зверь терзал мясо какого-то бедного животного.

— Чего-чего? — Пальцы Сабель обхватили кожаное сиденье, и она выпрямила спину, сосредоточившись на белом существе перед ними. — Почему мы остановились? — Господи, что бы это ни было, оно выглядело мёртвым с того места, где она сидела.

Маниакальный перевод её глаз то на него, то вперёд, мало повлиял на концентрацию Гевина.

— Это древнее существо Оркосии. Я удивлён, увидев его здесь, так открыто. Обычно они ведут довольно затворнический образ жизни. — Он кивнул ей. — Бардачок. Достань глок и передай мне.

— Глок? Их убивают пули?

— Сейчас узнаем.



***



Гевин тихо выскользнул из машины, пристально глядя на белую фигуру впереди. Хотя, похоже, они всё ещё имели некоторые человеческие черты, но чем дальше прогрессировала болезнь санга, тем больше они становились похожими на существ.

Длинные отрезки мышечных волокон свисали изо рта, пока он пожирал распростёртое перед ним тело, словно на шведском столе. Подняв руку, Гевин навёл пистолет, прицелился и выстрелил.

Красное пятно ударило в лоб зверя. Во вспышке света оно исчезло.

Сзади послышались приглушенные крики, и Гевин обернулся и увидел Сабель, выбирающуюся из внедорожника. Он бросился к пассажирской двери и распахнул её, позволив Сабель выпасть из машины. Внутри, лежа на водительском сиденье и консоли, из «санга» вытекала прозрачная кровавая лужа, которая стекала по его бёдрам.

— К-к-как он это сделал? — Дрожа и покрытая прозрачным, почти похожим на плазму ихором, она вздрогнула, когда Гевин накинул ей на плечи пальто. Её тело задрожало, прежде чем она глубоко вздохнула и вырвалась из его объятий.

— Они могут телепортироваться или мигать, как это называется. Рад узнать, что он хотя бы помер от пули. — Гевин отошёл от неё и подошёл к безжизненному и брошенному телу, всё ещё лежащему на земле.

— Куда ты идёшь? — Она шла за ним, как щенок.

— Убедиться, что бедный ублюдок, которым он питался, мёртв.

Когда Гевин приблизился, его темп замедлился. Грудная клетка жертвы поднималась и опускалась — медленно и неравномерно. Его кожа почернела, вокруг глаз светились оранжевым светом.

— Как, чёрт возьми? — пробормотал Гевин.

Он нахмурился, наблюдая, как он трансформировался из человека в форму севиуса, корчась от неминуемой смерти. Его грудная и брюшная полости были разорваны и перекурочекны в дерьмо, а внутренности свисали над неровными краями ран. Кровь стекала по его щеке, а глаза выглядели почти роботизированными, слишком большими для своих глазниц, когда они крутились, должно быть, в бреду.

— Что это такое?

— Демон севиуса. Невероятно опасный. Гораздо сильнее, чем санги, с которыми я сталкивался до сих пор.

— Так… оно питалось этим?

— Да. Должно быть, он уже был ранен. Они очень выносливые демоны. Дикие. — Белый дым из грудной полости демона привлёк внимание Гевина, и он опустился на колени рядом с телом. Используя палку, лежащую рядом с ним, он отодвинул вывалившиеся внутренности и покачал головой.

Некоторые внутренние органы кристаллизовались, оставив на поверхности белый иней. Несколько капелек жидкости, прилипших к внешней поверхности, испарялись.

Гевин выдохнул и бросил палку.

— Жидкий азот. Должно быть, он поедал его. У них обычно отвращение к холоду. — Гевин провел рукой по волосам. — Твою мать.

— Что это значит?

— Санг — постоянно развивающееся существо. Представь себе нить генетического материала с открытыми карманами, ожидающую мутаций, которую она может впитать, как губка. Я удивлён, что нам вообще удалось его убить. Пули не ранят демонов севиуса, и санг перенял бы черты своей жертвы.

Лежащий на земле демон наконец успокоился.

— Пойдём. Я хочу ещё раз проверить его труп.

— Что происходит, когда они приобретают черты жертвы? — спросила Сабель.

От мысли об этом у него скрутило желудок, и Гевин не смог скрыть мрачность на лице, когда оглянулся назад.

— Если они смогут одолеть демонов, ничто не сможет помешать им уничтожить все виды на этой планете. Мы последний барьер. В нашей истории они вымерли.

— А люди?

— Они — самоограничивающаяся сущность. Если люди не смогут создать жизнеспособные средства их поддержания, без ненасытной потребности потребл*дь всё на своём пути, люди будут подвергнуться такому же риску.

— Откуда взялись эти существа? Если они уничтожили себя раньше?

— Я не знаю. Кто-то со склонностью испортить мир вмешался. — Гевин отвернулся, вспоминая визит Пенвелла и его сына всего несколько месяцев назад. — Я знаю одну фармацевтическую компанию, которая, похоже, проявляет неестественный интерес к этому виду.

Сердце Гевина застряло в горле, когда он остановился возле пассажирской двери автомобиля.

— Какого черта…

Ихор всё ещё покрывал кожу салона, но санга нигде не было видно.

— Он был мёртв, когда мигнул, верно? — он спросил. — Никаких признаков жизни?

— Я… я не видела, чтобы он двигался, или… он не казался живым, нет.

Гевин положил голову на раму дверцы машины.

— Бл*дь. Где-то таскается санг с силой севиуса. — Он вытащил из кармана сотовый телефон и набрал номер Цефирины. — Мне нужна встреча с Эгузой. Настолько быстро, насколько это возможно. В казино.

— Всё в порядке, дорогой?

— Я не уверен. Кажется, санги продвинулись на одну ступеньку вверх по пищевой цепочке. Пожалуйста, присоединяйся к нам.

— Я попрошу его встретиться с тобой с первыми лучами солнца.

— Спасибо. Прошу прощения за столь поздний звонок.

— Ничего. Всё ли хорошо с…?

— Да, я в порядке. — Гевин заметил Сабель, закусившую губу, с пустыми глазами, словно в глубокой задумчивости. — Спасибо, Цефирина.

— Скоро поговорим, любовь моя.

Гевин повесил трубку.

— Хотел бы я знать, куда понеслись эти ублюдки.

Дрожа, Сабель плотнее натянула на себя куртку.

— Это, должно быть, пугающее место.



***



Каликс шагнул сквозь пепел и обломки того места, где когда-то стояло логово боёв Райка. Старую заброшенную фабрику сжёг дотла его брат Ферно, обладавший даром адского огня. Ничто не уцелело в адском огне, включая единственную подсказку о том, где Каликс мог бы найти Аву.

Пыхтя, он провёл рукой по волосам и присел среди руин, лежащих вокруг него. Каликсу запретили видеться с Авой из-за Райка, но, по крайней мере, всегда было ощущение её присутствия, постоянное тепло, окружавшее его. Знание, где её найти и как достучаться до её мыслей в те ночи, когда без неё ему было особенно одиноко.

Подойдя к стойке, он потянулся за черепом и швырнул его через обломки. Он проскользнул через дыру в полуобгоревшей кирпичной стене, и он вздрогнул от гулкого треска, который не ожидал услышать.

Каликс пересёк обугленные части тел, обожжённое оружие и остатки вокруг клетки, которые едва устояли. По другую сторону стены он отыскал коридор, скрытый за обломками. Хотя половина из них сгорела, последние три двери остались на удивление нетронутыми.

Какого черта?

На стене мелом был нарисован круг, и Каликс положил руку в его центр, и у него перехватило дыхание, когда он прошёл сквозь него. Дверь осталась открытой. Альтернативный мир, как их называли суперы. Возможно, в спешке Райк забыл закрыть проход в Оркосию, хотя куда он вёл, оставалось загадкой. По крайней мере, Каликс знал, почему стена не сгорела.

Осторожным шагом он забрался внутрь, и стена холодного воздуха ударила ему в лицо, когда его нога коснулась серого бетона, похоже, в другом коридоре. Единственный луч света качался взад и вперёд с потолка. В воздухе висел запах крови и гнили. Вода капала с постоянным ритмом позади.

Каликс обернулся и обнаружил, что коридор продолжался, пока не погружался во тьму.

Вскрик заставил его повернуться в другую сторону.

— О боже, остановись! Пожалуйста!

Трудно сказать, принадлежал ли этот пронзительный визг мужчине или женщине, но Каликс ускорил шаги к нему.

— Помогите мне!

Толстая железная дверь заставила его остановиться, и Каликс заглянул внутрь. Сквозь тьму он заметил дюжину тел, свисающих на цепях, доходящих до потолка. Большинство тел было разорвано на части, полости вскрыты и изуродованы. Когда гнилостный запах разложения обжёг нос, Каликс закрыл лицо рукавом.

В дальнем углу к одному из тел прижались две белые фигуры. Санги.

— Ох… черт! — Он впервые увидел одно из этих существ в ту ночь, когда Ферно сжёг дотла подземный клуб Райка.

Растопыренные пальцы и двигающаяся челюсть сказали Каликсу, что человек ещё жив.

Каликс поднял кинжал и обошёл висящие тела, держась в тени. Держа второй кинжал на бедре, он метнул первый, вонзив в затылок санга.

Он упал на пол, открыв кровотечение жертвы, чьи гениталии были разъедены, а бёдра изжеваны в клочья.

Второй санг зашипел, и его кроваво-красные глаза остановились на Каликсе, прежде чем тот растворился в воздухе.

Руки схватили Каликса за горло, и острое жало пронзило его шею. Он протянул руку назад и схватился за затылок нападавшего, поморщившись от мягкой, нежной текстуры его кожи, и перекинул его через плечо.

Клыки торчали вперёд, а глаза, такие красные, что казались почти черными, сузились от ярости.

Каликс перерезал клинком ему горло и отдёрнулся, когда прозрачная блестящая жидкость брызнула ему в лицо. Ещё одно движение, и он обезглавил зверя.

Первый санг подполз к нему и протянул когтистую руку.

Каликс вонзил её ладонью вниз в бетон, прежде чем вынуть кинжал из череп и обезглавить. Он с трепетом наблюдал, как кровь с золотыми крапинками растекалась по полу.

По комнате разносились тихие всхлипы, едва различимые из-за дребезжащих цепей, когда существо, похожее на мужчину, судя по волосам на его лице, тряслось.

Каликс встал из-под запекшейся крови и, стараясь не задеть зияющие раны, снял хрупкое человеческое тело с крюка, вонзившегося ему в спину. Самец повалился вперёд, его руки были связаны за спиной цепями, и Каликс с помощью кинжала освободил его, прежде чем уложить самца на бетон.

— Кто ты? — спросил Каликс.

— М… меня зовут П.П.Пол. Я… Алекси.

Его глаза закатились, и Каликс похлопал его по щеке.

— Привет! Пол!

Парень очнулся, его лицо побледнело с оттенком синевы, что, должно быть, произошло из-за переохлаждения.

— Я вытащу тебя отсюда, ладно?

Вместо ответа он глубоко вздохнул, и его лицо исказилось от боли. Его тело дернулось.

— Я хочу умереть.

— Нет, друг мой. Ты поправишься в кратчайшие сроки.

Мужчина застыл, его глаза побелели, а тело затряслось в руках Каликса. Когда его глаза скользнули обратно вниз, большие коричневые радужки увеличились вдвое.

— Они идут!

— Есть ли в этом месте ещё кто-нибудь? Я ищу девушку.

Губы мужчины задрожали, как будто он не мог решить, хочет ли он смеяться или плакать.

— Девушки… уходят первыми… — его губы скривились от отвращения.

— Что они с ними делают…

Слёзы появились в его глазах, прежде чем они закрылись.

Каликс потряс его.

— Эй. — Он положил голову на грудь, испытывая облегчение от ритма ту-дум, всё ещё равномерно стучащего внутри. — Что они делают? Куда их забирают?

Самец не очнулся.

Невидимые куски льда проскользили по позвоночнику Каликса и охладили его кости. Если Ава окажется одной из похищенных, выражение лица мужчины сулит участь хуже смерти.



***



Гудящий звук проник в уши Авы, сотрясая её череп. Казалось, звук становился всё громче и монотоннее.

Ей в нос ударил резкий запах, который она сразу определила как запах крови и гнилой плоти.

Громкое жужжание бензопилы окончательно вывело её из сонного состояния и разбудило под лязг цепей возле уха.

Одинокая флуоресцентная лампа мерцала сверху. Быстрый осмотр комнаты выявил стальные стойки и грязно-белые столешницы, испещренные граффити.

На входной двери черной надписью было написано: «Оставьте всякую надежду, входящие сюда».

Громкий стук прервал звук пилы, и Ава вытянула шею, увидев перед глазами высокое чудовище. Его кожа была пятнистой и коричневой, а позвоночник торчал из спины, как будто его вырвали и снова закрепили снаружи. Она никогда раньше не видела ничего подобного, но её чувства подсказывали ей, что его злонамеренность носит демонический характер.

Хотя то, что он смотрел в сторону, мешало Аве разглядеть, он, казалось, боролся, его руки сильно дёргались. Повернув голову в другую сторону, она увидела трясущуюся на животе кучу тел на полу рядом с ним. Некоторые тела были обнажены. Некоторые одеты. Военные. И они выглядели, как какие-то подростки. Все мертвы. Забиты и, вероятно, будут разрезаны на части.

Не то чтобы ей были чужды подобные ужасы, благодаря её испорченному брату, но, по крайней мере, она никогда не работала с бензопилой.

Судорожно дыша, она натянула цепи, но все четыре конечности были прикреплены к стальной плите, на которой она лежала.

Пожалуйста, боги, пожалуйста!

Бензопила остановилась. Тяжелые шаги пронеслись по полу.

Думай. Думай.

Она закрыла глаза, притворяясь спящей.

Ава почувствовала близость зверя, прежде чем его горячее дыхание ударило ей в щеку, заставив мышцы челюсти сжаться в напряженную судорогу. Все остальные мышцы её тела дрожали, как бы она ни пыталась это контролировать.

Пощечина ударила её по щеке, и она открыла глаза, увидев окровавленную отрубленную руку, которую зверь провел по её лицу.

Её взгляд метнулся к зверю. У него не было заметной шеи, но это были крепкие мускулы с длинными сухожилиями, торчащими вверх, словно шнуры, натянутые под кожей. У него было лицо гориллы с испорченными зубами и металлической пластиной на одном глазу — окружающие ткани выглядели так, как будто их сжевали.

Она вскрикнула и начала извиваться в своих путах. Оно закрыло ей рот — его изуродованная рука выглядела так, словно существо пыталось их съесть самостоятельно, — а его глаза дали ей ужасное предупреждение.

Зверь поднял отрезанную руку и провел ею по грубой щеке, всё время глядя на неё, словно оценивая её реакцию. Затем он сунул палец себе в рот и оторвал его от изуродованной руки, жуя так небрежно, как будто этот ублюдок только что отгрыз кусок куриной кости.

Кусочки плоти неаккуратно свисали изо рта и капали ей на грудь, и когда Ава дёрнула за путы, его глаза проследили за длиной её рук вплоть до её собственных кистей.

Нет, нет, нет.

Он отклонил голову от её взгляда, и через несколько секунд холодное, скользкое ощущение коснулось кончиков её пальцев.

— Нет!

Он скользнул рукой под её кожаный топ и схватил её за грудь, касаясь её пальцев.

— Остановись! О боги, остановись! — её голос эхом разнёсся по пустой комнате.

— Эй. Эй. Эй! — голос раздался из ниоткуда, и зверь выпрямился, дёрнув сосок, прежде чем убрать руку.

Мужчина-человек, намного меньше зверя, встал над ней и, используя книгу в твёрдом переплете, ударил зверя в плечо.

— Я же говорил тебе, она под запретом.

Воспоминания вышли из-под контроля в её голове. Ава уже видела этого парня раньше. В переулке. Где здание сгорело.

Ава смотрела, как зверь зарычал, а затем опустил взгляд, как будто он разочаровал его хозяина.

— Где… где я?

— В больнице.

Она оглядела окрестности. Плитку с подвесного потолка сняли, обнажив трубы и сталь над тем местом, где она лежала. Опустив взгляд, она увидела двух крыс, пирующих на выброшенной ноге рядом со стулом, где на противоположной стороне комнаты сидело искалеченное тело, словно ужасный гость.

— Это не больница. Куда ты меня отвёз?

— Тебе придётся простить за такое окружение. Операционная ещё не в полном порядке, так что, боюсь, нам придётся пока оставить тебя здесь.

— Как долго я здесь?

— Два месяца. Всё это время мы держали тебя под сильным снотворным. — Он подмигнул. — Тебе понадобится отдых.

Два месяца, да ещё с этой штукой поблизости? Её желудок перевернулся при мысли о его руках на ней без её ведома. — Постой, а зачем?

Его улыбка превратилась в мрачное и злое выражение, глаза широко раскрылись, словно зачарованные. Как какой-то сумасшедший учёный.

— Ради спаривания.



***



Гевин вскочил на кровати, задыхаясь. Прохладный летний воздух, проникающий через открытое окно, обжигал пот, прилипший к его коже. Быстрый осмотр комнаты показал, как чёрная тень ползла по почти пустым стенам, прежде чем выскользнуть из окна – так же, как это могло бы произойти, если бы снаружи проехала машина, за исключением того, что фигура выглядела человеческой.

Он вылетел из кровати и направился за ним, но не уловил ничего, кроме ветерка, от которого у него похолодел позвоночник. Двор под окном был пуст.

Святой ад. Сон. Его сбил с толку сон.

Он прищурился, пытаясь вспомнить последние несколько секунд. Самая важная часть…

Гевин стоял посреди танцпола в Святая святых. Вокруг него раскачивались тела, но его взгляд оставался сосредоточенным перед собой. Длинные каштановые локоны распущенными спадали на плечи женщины, чьё тело колыхалось так, что звало его – как будто танец говорил с ним. Пышные изгибы под звуки танго танцевали под её черным платьем, а волосы беспорядочно развевались.

Гевин прошёл сквозь толпу. По коже вспыхнули покалывания, а дыхание стало затрудненным и хриплым по мере приближения. У него потекли слюнки, красный цвет замерцал на периферии.

Сабель.

Он хотел её.

Толпа приблизилась. Руки ласкали её, а она всё продолжала танцевать, повернувшись к нему спиной.

Он потянулся к локону её волос.

Она повернулась.

Гевин отпрыгнул назад, отдёрнув руку, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Джессика.

Женщина, с которой он занимался сексом в своём офисе. Та, кто посадил его в тюрьму. Улыбаясь. Шагнула к нему с вытянутыми вперёд руками, словно могла утащить его за собой в глубины ада.

Зловещая чёрная аура окружала её, словно тень. Её глаза светились странным голубым оттенком, а рот двигался, хотя поначалу Гевин не мог разобрать слов.

Он слегка повернул голову, сосредоточенно нахмурив брови, пока её шепот не стал отчетливым, как будто её губы были прямо здесь, у его уха.

Она говорила на древнем демоническом, умирающем языке.

— Старший сын Гнева, пока твой савидон активен, зверь, который скрывается в твоих костях, поднимется на поверхность, когда луна будет высоко этой ночью. Сильный. Яростный. Жестокий. С каждой сексуальной фантазией этот зверь будет появляться и подавлять твою власть над ним. Женщины будут съеживаться и бояться вас. Бойся своей постоянно растущей потребности насытить его. И у тебя будет время до конца твоего савидона найти свою пару, заявить права на свою ташлу. Или твоя душа станет моей. — Трель смеха заполнила его уши. — Моей.

Глядя на потолок, когда он лежал на кровати, он не мог заглушить слова, эхом разносившиеся в его голове. Он схватился за череп по обе стороны и глубоко вздохнул, но каждое произнесённое ею слово всё равно прилипло к его мозгу, прилипая к его мыслям.

Повернувшись на бок, он снова оказался лицом к окну. Полупрозрачные шторы танцевали на ветру в медленном, эротическом трепете, и его разум вернулся к сцене, за которую цеплялись его воспоминания, о той сцене, которая произошла ранее ночью.

Сабель. Танец на столе. Её сила соблазнения воззвала к нему, как сирена абсолютной гибели.

Какого черта?

Ему не нужно было поднимать простыню, чтобы понять, что внизу стоит палатка с бушующим членом.

Однако тот танец в баре — Гевин никогда раньше не видел, чтобы женщина так двигалась. Некоторые женщины танцевали с вынужденной чувственностью. Неуклюжие, а иногда и резкие в своих движениях, их тела сгибались и тряслись, чтобы идти в ногу с ритмом и темпом песни — даже суккубы, хотя для большинства обольщение было естественным.

Однако что-то было в том, как Сабель двигалась — завораживающе покачивала бёдрами, как её руки бродили по её телу, по подтянутым бёдрам, которые опускали её округлую задницу и напрягались, когда она медленно поднималась и выпрямлялась. Эффект Цирцеи.

Совершенство её движений звучало для каждого мужчины как смертельное предупреждение, обещающей своё получить удовольствие независимо от любого мужчины, что только делало её еще более желанной. Они кричали о сексе со стоячими членами, мокрыми от пота, выдёргивающими волосы, кусающими губы, пересохшими глотками.

Такой секс можно было найти только тогда, когда между двумя людьми вспыхнула страсть, а Гевин не чувствовал этого уже давно. Он забыл острые ощущения от кусания простыней и грязного секса до тех пор, пока дикая и необузданная демонстрация Сабель не вызвала у него желания повалить её на пол и сорвать с неё одежду.

Да, он был со многими женщинами, совершал с ними довольно дикие выходки. Его даже соблазняли встреченные им суккубы. Никогда в жизни он не чувствовал такого напряжения между чем-то настолько правильным и таким неправильным. Где-то в этом нечестивом танце таился малейший намёк на невинность и чистоту – как будто секс с ней каким-то образом сделал бы его лучше.

Нет. Именно для этого и был предназначен этот танец. Заманить их в ловушку. То, что у неё хватило нравственности не нажимать на курок, не означало, что она не могла этого сделать. Сабель обладала силой, о которой она, возможно, даже не знала. Каждая душа в этом баре — мужчины, женщины, суперы или люди – могли легко стать её жертвами. По её приказу сотни ублюдков охотно бросились бы прямо в объятия стигиуса.

Включая Гевина.

Возможно, именно поэтому Кэш выбрал её для своей грязной работы. Потому что какой засранец отправит женщину в логово ликана одну?

Покалывание пробежало по его ногам, бедру и достигло члена. Боль распространилась по его конечностям, как будто в его мышцах взорвалась атомная бомба.

Дерьмо!

Гевин выгнулся на кровати, крепко вцепившись в простыни, и зажмурился.

Какого черта...

В ответ луна высветилась за окном, словно напоминая об этом, и слова Джессики снова пронеслись в его голове.

Зверь, который скрывается в твоих костях, поднимется на поверхность, когда луна будет высоко этой ночью.

Началось.

Кожа словно раскололась по всему телу и снималась с костей, его пронзила боль, и Гевин стиснул зубы, подавляя желание завыть в агонии. В то же время его пронзила волна похоти, скрывая боль внезапным желанием что-нибудь трахнуть. Прямо сейчас.

Его глаза открылись, и запах поразил его.

Сабель.

Нет.

Гевин совершил достаточно ошибок с женщинами, чтобы добавить в этот список и суккуба.

Однако его сознание отказывалось подчиняться разуму.

В его мыслях всплыли изображения её тела. Изгибы, более широкие, чем у многих женщин, с которыми он был, сужались к тонкой талии и пышной округлой груди. Её задница и бёдра имели такой мышечный тонус, который могла иметь только женщина, постоянно стоящая на ногах. Постоянно двигающаяся. Покачиваюшаяся. Зовущая его.

Забравшись под простыни, Гевин сделал всё возможное, чтобы задушить эти мысли глубоко в себе.

Сабель была сильной женщиной. Яростной. Мощной. Такой, что ему не уступит.

Чёрт, мысль об этом заставила его прикоснуться к своему каменному стояку.

Ещё одно прикосновение её аромата коснулось его, и он облизнул губы, садясь на кровати и продолжая терзать свою эрекцию.

Ещё. Ему нужно было большее.

Похоть обожгла его мышцы, заставила его выскользнуть из кровати и, спотыкаясь, побрести к двери. Ухватившись за дверной косяк для поддержки, он обхватил себя ладонью и, пошатываясь, направился к двери спальни Сабель.

Надо насытиться. Нужно больше.

Из её комнаты донёсся тихий звук.

Он покачал головой, когда дымка затуманила его зрение, а щелчок двери сделал звук отчетливее.

Стонет.

Он едва мог разглядеть её верхнюю часть тела с согнутыми под простынями ногами, но она, казалось, извивалась. Её запах наполнял комнату. Сладкая смесь её возбуждения и летней сирени из открытого окна.

— Гевин, — прошептала она, и он напрягся. — Ммм, так хорошо. — Её шёпот звучал с придыханием. — Ты собираешься стоять и смотреть или залезешь в постель ко мне?

Он чуть не рухнул, крепче сжимая член в ладони — он стал таким твёрдым, что он едва мог здраво мыслить.

Это ей снится или это было настоящее приглашение?

Сделай это. Жаждущий похоти зверь внутри уговаривал его подойти к ней. Войди в неё. Дёрни её за волосы и оседлай её, пока сами боги не услышат, как она выкрикивает твоё имя.

Нет. Сабель доверяла ему, и савидон это или нет, но он не поддастся желаниям своего зверя так легко. Даже если ей это не снилось.

Подняв руку и схватившись за череп, он задел кончиками пальцев два зубца по обе стороны головы.

Что в обсидиусе...

Гевин помчался в соседнюю ванную, закрыл дверь и включил свет. В зеркале два золотых рога разорвали густую копну черных волос на его голове. Его кожа, ярко-красная, почти светилась на фоне тёмного оттенка губ. Карта вен вылезла на его коже, пульсируя в том же темпе, что и его колотящееся сердце, а его тело каким-то образом утолщалось под рубашкой, настолько, что ткань натягивалась на его руках.

Зверь. Не просто его демоническая форма, а зверь. Да, савидон демона мог бы сделать его немного безумным от похоти, может быть, даже спровоцировать его демоническую форму, если бы мужчина почувствовал мгновенную связь с женщиной. Однако рожки, мускулы и тёмные, злые вещи, которые играли у него в голове, определенно не были нормальными.

С каждой сексуальной фантазией этот зверь будет появляться и подавлять твою власть над ним. Женщины будут съеживаться и бояться тебя. Бойся своей постоянно растущей потребности насытить его.

Чёрт, нет.

Он зажмурил глаза.

Джессика действительно прокляла его. Но как? Последнее, что он знал, это то, что она вела светскую жизнь в обсидиусе, как и он.

Гашла. Она, должно быть, гашла. Это было единственное объяснение. Только тёмная ведьма могла проникнуть в голову человека и проклясть его.

У тебя будет время до конца твоего савидона найти свою пару, заявить права на свою ташлу. Или твоя душа станет моей.

Две недели. Обычный савидон длится две недели. Поскольку у Гевина не было намерений спариваться с женщиной только для того, чтобы его отправили обратно в тюрьму подземного мира на смерть, ему придётся найти лазейку. Какой-то способ не дать его душе принадлежать единственной женщине в мире, от которой у него мурашки по коже.

Ему также придётся найти способ не дать своему зверю действовать в соответствии с непреодолимой потребностью заявить права на Сабель.

Как всегда, идеальное время.

Он провёл рукой по лицу и замер. Волосы на его шее встали дыбом, и он навострил уши.

Кто-то был снаружи дома.

Гевин вернулся в свою комнату и подошёл к окну. Лишь зелень летней травы, пробивавшаяся сквозь увядшие листья, покрывала землю под ним. В противном случае, казалось бы, там ничего не было.

Щелчок заставил его голову обернуться в другую сторону, и Гевин схватил свои джинсы, валявшиеся на полу. Быстро надев их, он вытащил кинжал из кобуры на тумбочке.

Медленные, тихие шаги привели его к лестнице, и вместо того, чтобы спуститься по шумным, скрипящим ступеням, он выглянул за перила. Заметив небольшое пространство у подножия лестницы, он перемахнул через деревянные перила и присел на корточки у подножия лестницы.

Из кухни поднялся шорох.

Сквозь тьму Гевин вошёл в маленькую комнату и приблизился к тени, стоящей перед холодильником.

Какой к чёрту вор...

Стоя позади злоумышленника, он подставил кинжал под подбородок мужчины, удерживая его там, пока стеклянная чаша не разбилась о столешницу.

— Кто ты, черт возьми?

Гевин крепче схватил его.

— Сначала ты.

— Джевен! — Сабель включила свет на кухне, её гибкая фигура на мгновение отвлекла внимание от ночной рубашки, которая отлично справилась с её явно обнаженной грудью. — Я же говорила тебе держаться подальше от меня и моего дома!

— Я думаю, ты имеешь в виду мой дом, любимая. — Он извивался под хваткой Гевина. — Последний раз, когда я проверял, ты не заплатила ни копейки.

Гевин отпустил его, и когда мужчина развернулся, его глаза расширились и посмотрели вверх. Его рост, должно быть, был примерно пять футов одиннадцать против шести футов семи дюймов Гевина.

— Кто этот мудила? — он усмехнулся.

— Гость. Он погостит у меня какое-то время. — Тон Сабель оставался ровным, пока она бросала осколки битого стекла и куриные ножки в мусорное ведро.

На лице мужчины расплылась хитрая ухмылка, а его глаза оглядели Гевина сверху донизу.

— Ты планируешь раздвинуть свои блудливые ноги и трахнуть этого, дорогая?

Стоя с тряпкой, готовой вытереть куриный жир, пролитый на столешницу, Сабель покачала головой.

— Убирайся. Убирайся из моего дома немедленно.

— Или что? Большой, плохой гость собирается проводить меня до двери?

Гевин взглянул на Сабель и, взглянув на её бровь, схватил мужчину за горло. Хватавшие руки не повлияли на его хватку, и он без особых усилий дотащил мужчину до входной двери, открыл её и вышвырнул наружу.

— Леди сказала, что тебе здесь не рады. Это предупреждение. Зайди в этот дом снова без разрешения, и тебе понадобится инвалидная коляска, чтобы доставить задницу домой.

— Леди? О ком ты, черт возьми, говоришь? Она не леди. Она шлюха. Грязная, проклятая шлюха! — Он вскочил на ноги. — Следи за ней. Возможно, тебе стоит проверить свой член, если ты её уже трахал.

Гевин постучал кинжалом по ладони.

— Я не стану повторять.

Мужчина заковылял по улице, показов средний палец, прежде чем исчезнуть в ночи.

Когда Гевин запер дверь, Сабель сидела за кухонным столом в ночной рубашке и спортивных штанах, закатанных до её шелковистых, подтянутых икр. От того, что он заметил, Гевину захотелось ударить себя.

— Твои ночи всегда такие захватывающие?

Её раздражённое дыхание создало у него впечатление, что Джевен был для неё ежевечерней помехой.

— Сутенёр?

— Ага. Понял мою дилемму? Почему я готова сделать что-то глупое, например, залезть в логово ликана? Я разбираюсь с его дерьмом каждую ночь. И я ненавижу, что наш мир находит это приемлемым. — Сабель фыркнула. — Спасибо, что выгнал его отсюда.

— Могу я задать личный вопрос?

— Конечно. Я могу ответить, а могу и нет, в зависимости от вопроса. — Она провела рукой по волосам. — Я предупредила.

Прислонившись к стене, Гевин скрестил руки на груди.

— Привязанному суккубу предоставляется автоматическое освобождение от своего сутенёра. Люди женятся ради страховки. Гражданства. Почему бы не заключить союз ради свободы?

— Что, с тобой?

— Ничего. Я имею в виду в целом.

Она ухмыльнулась.

— Отличная шутка. Никто не подпишется на связь с суккубом. Не могу сказать, что я их бы винила. Половина моего вида находится в психиатрической больнице. Но это для меня это нечто большее. Во-первых, я не верю в связь. — Она пожала плечами. — Это ерунда, если ты спросишь меня. А во-вторых? Если я подчинюсь, я потеряю опеку над Деньей, а это значит, что любой засранец-сутенёр может прийти и заявить права на неё. — Отвращение в её взгляде и трясущиеся руки дали Гевину ощущение, что возможное привязание сестры тяжким бременем лежит у неё на уме. — Со временем это произойдёт, но я бы хотела, чтобы она продержалась, как можно дольше.

— Ради своей второй половинки?

— Нет. Ради образования. Шанс сделать что-то кроме отправки душ в грёбаный подземный мир на вечность. — Она положила подбородок на ладонь и зевнула.

Этот жест, такой простой и невыразительный, привлёк внимание Гевина. В Сабель была очень привлекательная простота.

— Ты понятия не имеешь, какова жизнь суккуба, которой не на что опереться. Это постоянный поток необходимости отсасывать кому-то, просто чтобы выжить – как в спальне, так и за её пределами. Вероятно, поэтому половина женщин ведёт себя так, будто терпеть не может своих детей. Проще игнорировать их, чем смотреть им в глаза и объяснять, почему у тебя во рту член. Я закончила с этим. Покончила с такими парнями, как Джевен, которые смотрят на женщин — на меня — как на пешек, чтобы подтянуть свою жалкую задницу до тех пор, пока сутенёр не затолкает под подушку твои испорченные мечты и стремления. Возможно, я и выросла в этой жизни, но мои дети – нет. Я не позволю им поверить, что они так мало стоят.

— Ты меня удивляешь, Сабель. Ничего подобного я себе не представлял.

Закатывание глаз сопровождало слабую улыбку.

— Ты ожидал, что тебя привяжут к кровати и будут пытать? Каким же я, должно быть, стала разочарованием.

Гевин усмехнулся.

— Я лишил тебя работы. Думаю, я ожидал, что меня трахнут в ответ.

— Это только первая ночь. — Она устало рассмеялась и постучала по столешнице. — Мои таланты трахать мужчин выходят за рамки спальни. Дай мне шанс, и я это докажу.



***



Сабель кивнула Гевину и закрыла дверь в свою комнату, когда они оба вернулись в постель. Оказавшись внутри, она улыбнулась, воспроизводя выражение лица Джевена, когда он был в хватке Гевина. За всё время, что она знала сутенёра, он никогда не выглядел таким испуганным. Сколько раз она прижимала нож к его горлу, а он просто отбивал его, но одним простым прикосновением Гевина он знал, что его превзошли.

Гевин.

Раньше ей приснился самый изысканный сон: он стоял у двери её спальни, гладил себя, наблюдая, как она трогает себя. Подобно Адонису, его обнаженная форма могла похвастаться точеным совершенством. Мышцы симметричные, поджарые. Ей почти удалось прикоснуться к их иллюзии, пока не ворвался мудак и не разорвал этот сон на части.

Грёбаный Джевен.

Она забралась обратно в кровать и лежала, глядя в потолок. Впервые в жизни Сабель чувствовала себя… относительно довольной, если не считать того факта, что её детей не было с ней. Она схватила свой мобильный телефон, чтобы проверить время. Два часа ночи. Никаких сообщений и звонков от Деньи. Казалось, всё было хорошо.

Несмотря на усталость, охватившую её тело, её разум оставался слишком занятым, чтобы спать.

Включенная? Возможно. Пришло время прайма — то, что делали все суккубы. Конечно, она мастурбировала с подросткового возраста, но прайм был чем-то бо́льшим. Всегда помогал узнать собственную точку доступа, на случай, если парень окажется хреновым лжецом. Если бы она знала свою точку удовольствия и могла научить своё тело вступать с ней в контакт, она могла бы довольно быстро выходить из неприятных ситуаций. В конце концов, суккуб был самым могущественным, когда достигал кульминации. Сабель планировала использовать это как спусковой крючок, потому что, если бы она смогла овладеть всем объемом своей силы, у неё было бы меньше опасных столкновений с придурками.

Она закрыла глаза и подняла колени, глубоко вздохнув.

Сконцентрируйся.

Отодвинув трусики, она провела пальцами по лобковой кости и дальше, и погрузила их внутрь. От этого ощущения у неё свело желудок. Гладкая кожа на кончиках пальцев, углы костей и плоти. Так отличались от пальцев, которые она получала от мужчин.

Она исследовала и поглаживала, ища вечно желанную точку G, которая в мире суккубов означала взрыв одного умопомрачительного оргазма и способность высасывать душу за секунды.

В отличие от человеческих точек G, суккубу было гораздо труднее найти их. Большинству женщин её возраста показывали их матери. Не в милой беседе, посвящённой взрослению, которая может закончиться краснеющим хихиканьем. Больше похоже на настоящую демонстрацию, и обычно в первую ночь их предлагали мужчине, как только старший суккуб решал, что пришло время им внести свой вклад в домашнее хозяйство.

Отвратительный ритуал часто случался в зрелом шестнадцатилетнем возрасте, но мать Сабель попыталась гораздо раньше. Это был первый раз, когда Сабель ударила свою мать, первый раз, когда она предупредила её никогда не трогать её или Денью, если она не хочет, чтобы её избили до полусмерти.

Сабель было всего двенадцать лет. Сказать, что прайм не стал для неё приятным времяпрепровождением, было бы преуменьшением. Она чувствовала себя грязной из-за этого ритуала до тех пор, пока Неволина не нашла её в семнадцатилетнем возрасте. Каким-то образом её божественная матрона привнесла определённый уровень нормальности во вполне естественные потребности женского тела.

Однако чем дольше она искала её, тем больше её живот скручивало от тошноты от этого ощущения, пока Сабель не убрала пальцы, вытирая влагу хлопковыми трусиками.

Дерьмо.

У неё было всего несколько дней, чтобы найти её, но ничто в прайме не приносило ей удовольствия. Ещё. Больше похоже на визит к гинекологу. Или неловкие ласки между ней и Джейсоном Томсом в лесу за школой в седьмом классе.

Даже Денья однажды сказала ей, что она нашла свою. Конечно, Денья мастурбировала гораздо больше, чем следовало бы любой женщине. Сабель пожалела бедного ублюдка, который окажется у неё первым. Она, вероятно, продержится всю ночь и в конечном итоге высосет его душу до состояния иссохшей массы.

Если раньше выпустить часть своей похоти, это тоже могло немного разогреть Сабель. Фу. Напомнило о недавнем.

Учитывая, что она ушла со своей смены, не сказав ни слова, возможно, это была ещё одна работа, с которой она могла бы попрощаться. Шестая, с тех пор, как она покинула казино Гевина.

Проклятье.

Ей нужно было что-то быстро найти, а её выбор сужался. Эта мысль на самом деле должна была расстроить её больше, чем на самом деле, но, когда она уткнулась головой в подушку, она вспомнила только о Гевине.

Как он не колебался прямо посреди толпы в баре, когда она вполне могла спровоцировать кровавую баню среди мужчин и женщин, соревнующихся за неё.

Он без колебаний нашёл немедленное решение её проблемы с машиной.

Не колебался, когда Джевен… ну, был Джевеном.

Мужчина не колебался. Он был человеком действием. Мужик, который умеет разбирать твоё дерьмо.

Сабель вздохнула.

— Девушка могла бы к этому привыкнуть, — пробормотала она. Но она этого не допустит. Те, кто устраивают хаос, и те, кто разбирают его, никогда не подойдут друг другу.

Кроме того, она никогда не сделает ничего, что могло бы отдать Денью в руки такого же Джевена — сутенёра, который будет использовать её для своего продвижения. Сабель практически вырастила сестру и не планировала в ближайшее время отказываться от этой ответственности.

Не говоря уже о том, что Гевин не был образцом стабильности, хотя он, казалось, подрос по возрасту и скоро должен был приблизиться к своему савидону.

Связь её тоже не вдохновляла, но, эй, было довольно весело фантазировать, на что это будет похоже. Гевин станет настоящим прекрасным принцем, а Сабель — дерзкой стервой, постоянно предлагающей злым злодеям бесконечный источник возможностей для создания напряжения в идеальной маленькой сказке.

Посмеиваясь над своими нелепыми мыслями, Сабель перевернулась и закрыла глаза.





Глава 4




Сабель потягивала кофе за кухонным столом, без особого энтузиазма просматривая вакансии. Да, звонок Мэл подтвердил то, что она уже знала: её уволили. Ей повезет, если этот ублюдок потрудится выписать ей чек по увольнению. Проклятье. В конце недели ей предстояло работать под прикрытием, и последнее, что ей было нужно, — это стресс от поиска работы.

Ощущение того, что за ней наблюдают, подняло волосы на её затылке, и она обернулась.

Гевин прислонился к двери, застёгивая запонки.

Черт возьми. Не смотри на его мышцы.

Хотя как она могла этого не делать? Они выделялись на рукавах его рубашки, просто умоляя, чтобы на них посмотрели.

— Сегодня утром у меня встреча с Эгузой. Я бы хотел, чтобы ты сопровождала меня в казино.

— Нет, мне сегодня нужно найти работу. Денья собирается забрать моих детей, чтобы я могла заполнить несколько заявлений. — Она покачала головой, глядя на список отстойных вариантов, которые она записала. — Это будет долгий день.

— Сабель…

— Даже не говори этого, Гевин. Я больше не буду принимать в твою благотворительность.

— Это не благотворительность. Мне бы действительно пригодилась помощь. Сегодня утром я разговаривал с Мэддоксом. Судя по всему, одна из наших девушек вчера вечером получила передозировку сияния и попала в отделение скорой помощи. Мы облажались.

Она прикусила внутреннюю часть губы.

— Это не грустная история, которую ты сейчас выдумал, не так ли? Потому что это было бы просто жалко.

— Хотелось бы, чтобы это было так. Реальность такова, что если ты не согласишься на эту работу, мне придётся надеть те узкие кожаные шорты и начать называть всех Сладкими, если я не смогу найти кого-нибудь, кто её заменит.

От смеха она откинула голову назад.

— К черту. Хотя, если мы говорим о Кендре, возможно, ты будешь выглядит в них лучше, чем она когда-либо. — Кендра, вероятно, проработала в Святая святых дольше всех и могла похвастаться сильной наркозависимостью. Милая леди, когда она была трезвой — явление, случавшееся не слишком часто.

Гевин усмехнулся.

— Итак, ты поможешь бедному брату?

— Это моя задница бедная. — Она закатила глаза, хотя проблеск надежды ослабил напряжение в её шее от стресса из-за нелепых объявлений о вакансиях, из которых ей приходилось выбирать. — Да, я возьмусь за эту работу. Когда мне начать?

— Сегодня вечером. Если ты будешь так любезна, провод меня в офис, я введу Эгузу в курс дела по сангам, и тогда день будет твой.

— На самом деле мне нужно забрать своих детей из Деньи. Я обещала, что отведу их в парк. Они были очень расстроены, когда я позвонила Денье и сообщила, что вместо этого буду искать работу.

— Значит, решено. Мы заберём их после утренней встречи.

Он снова пришёл ей на помощь. Решения, казалось, просто вырывались из уст мужчины так же легко, как и проблемы извергались с её уст.

Это должно когда-то прекратиться.

Он не мог продолжать спасать ситуацию. Просто он чувствовал себя нехорошо.

Он налил чашку кофе и сел напротив неё.

— Это должно показаться странным… уйти с работы, чтобы потусоваться в парке, да?

— Не могу сказать, что я к этому привык. — Он сделал глоток. — Вау, неплохо. — Его взгляд снова исчез за чашкой. — У меня есть склонность работать больше часов в день, чем наоборот.

— Я никогда этого не понимала.

— Что? — Рука, вытянутая через стул, с чашкой кофе в руке, выглаженный и безупречный костюм — всё это придавало Гевину странный контраст непринуждённости и утонченности.

— Почему богатые люди постоянно работают. Я имею в виду, ты уже набит деньгами. Почему ты так много работаешь?

Лёгкое прикосновение большого пальца к краю чашки завораживающе отвлекло внимание, прежде чем Гевин пожал плечами.

— Честно говоря, я не знаю, почему я так много работаю. Между казино и исполнителем мести моё свободное время ушло на убыль.

Она вздохнула.

— Если бы у меня было столько денег, я бы отправилась в Париж. Рисовала целый день. Сходила в художественные галереи. Проводила часы с моими детьми. Была счастлива.

— Почему Париж?

— Я всегда считала его одним из самых романтических городов на земле. Так и должно быть, если моя тётя решила жить там. Она была самой экзотической женщиной, которую я когда-либо знала. Абсолютное совершенство, словно ангел. Она время от времени приходила к нам в гости. Мне нравилось слушать Нину Симон. — Воспоминания о танцах с тётей пронеслись в голове Сабель. Вероятно, единственный раз, когда Сабель чувствовала себя нормальным ребёнком, это были визиты Одетты. — Я смотрела, как она расчёсывает волосы, а Нина играла на фоне, запах сирени — они всегда напоминают мне мою тетю Одетту. Молодую. Казалось, она никогда не старела. Одинокая. Мужа нет. Только она и её фотоаппарат.

— Она была фотографом?

— Модный фотограф. Как гламурно, да? — Она улыбнулась. — Она постоянно присылала мне фотографии, когда я была маленькой. Мне всегда было интересно, каково это — есть в модном ресторане и исследовать шикарные галереи.

— Возможно, ты когда-нибудь поедешь туда.

Она погрузила взгляд в тёмную жидкость, глядя на отражение своей улыбки.

— Возможно.



***



Оркосианские лорды редко покидали подземный мир, одетые во что-либо кроме официальных мантий, поэтому Гевин был ошеломлён джинсами и рубашкой на пуговицах Эгузы. Он поднялся из-за стола и поклонился, когда высший демон приблизился, а за ним следовала Цефирина.

— Спасибо за встречу… мой лорд.

Гевин поцеловал Цефирину в щёку, когда она села рядом с Эгузой.

— Этого человека нелегко достичь даже для Божественной Матроны, — сказала она.

— Ах, Цефирина, я каждый раз даю тебе свой чертов сотовый телефон, а ты настаиваешь на том, что должна связываться с моей секретаршей. — Эгуза повернулся на стуле к Матроне Гевина. — Женщина приближается ко второму тысячелетию. Она не весенний цыпленок, как ты.

— Ой! — Она засмеялась и игриво постучала Эгузу. — Ты ужасен.

— Хорошо, итак, мы все здесь. — Эгуза всегда отличался царственной грацией, даже когда вёл себя небрежно. — По какому поводу ты назначил эту встречу?

— Цефирина не проинформировала тебя?

Его Матрона села ближе вперёд в своём кресле.

— Я подумала, что лучше, если ты объяснишь, что произошло прошлой ночью.

— Верно. Санг. — Гевин потёр руки. — Похоже, они развиваются. Быстрее, чем мы предполагали.

— Да. — Эгуза скрестил ноги и сцепил руки. — Гораздо быстрее. Хотя я также понимаю, что они всё ещё вымирают довольно быстрыми темпами.

— Прошлой ночью мы встретили одного, который питался севиусом.

— Стикс и пламя, как, чёрт возьми, санг смог победить севиуса? — Этот лакомый кусочек информации, должно быть, стал сюрпризом для Эгузы, судя по расширенным глазам и напряжённой позе, которую он занял.

— Я думаю, что кто-то мог оказать твари помощь. Похоже, севиус выпил немного жидкого азота. Другая сила, похоже, весьма заинтересована в эволюции этого вида. Говоря более открыто, моя невестка беременна. На этом этапе прогрессирование вируса, по-видимому, замедлилось. У неё нет жажды крови. Но я боюсь того, что произойдет после рождения ребёнка.

— Как и я. — Верховный лорд потёр лоб, сказав Гевину, что у него нет опыта знакомства с заражённой беременной женщиной. — В поисках сангов мы встречали множество алекси, и это никогда не было приятным зрелищем. Единственное подтверждение того, что это действительно был алекси, был анализ крови. Это, и те алекси кажутся менее… похожими на личинки, когда они поддаются болезни.

— Есть ли у нас идеи, где может быть страница, вырванная из «картазмы»? — спросил Гевин.

— У нас есть подозрения в деятельности Фармацевтической компании Пенвеллов. Однако наши проверки оказались безрезультатными. — Эгуза покачал головой. — За исключением некоторого просроченного оборудования, они проходят без каких-либо доказательств воскрешения древних существ. Просто обычные, заурядные лекарства. Мы попытались проникнуть внутрь в нерабочее время. У них есть некоторые… довольно интересные меры безопасности. Должно быть, дюжина заклинаний.

— Боже мой, кого они пытаются не пустить? — Цефирина приложила кончики пальцев к щеке.

— Более волнующий вопрос: что они могут пытаться удержать? — Гевин скрестил руки на груди. — Я бы продолжал наблюдать за ними. Их интерес к этосу вирусу вызвал некоторые тревожные сигналы. И, по словам Каллы, они, похоже, особенно интересовались ею.

— Мы соберём группу. Возможно, во всём этом мы придерживаемся неправильного направления. Было бы неплохо, если бы мы послали кого-нибудь из наших наблюдать за ними в качестве сотрудника.

— Я думаю, это отличная идея, Эгуза.

— Что касается эволюции сангов. Поскольку численность алекси медленно сокращается, у них нет устойчивого источника выживания. — Эгуза фыркнул. — По крайней мере, на данный момент, хотя, если они продолжат развиваться и питаться демонами, мы можем оказаться в полной заднице. — Оркосианский лорд встал со стула и протянул руку. — Я рад видеть, что ты покинул обсидиус. Должен сказать, я уверен, что договор с этим суккубом был и благословением, и проклятием, но ни один демон не должен понести такой приговор, под который попал ты.

— Спасибо, милорд.

Он подмигнул и похлопал Гевина по руке, всё ещё сжимаемой в его руке. — Будь осторожен. Будем на связи. — Выпустив руку, он поцеловал Цефирину в щеку и вышел из кабинета Гевина.

Брови Цефирины взлетели вверх.

— Так! Мой красивый, не посаженный сын. Как ты?

— У меня всё хорошо, спасибо.

Одна бровь осталась приподнятой.

— А суккуб?

— Она была очень любезна.

— Да, я уверена. Я чуть не поседела, когда Нола связалась со мной, чтобы найти тебя. Честно говоря, я даже не знаю, что было меньшим из двух зол — порабощение с возможностью беспощадной смерти или вечные страдания в обсидиусе?

Улыбка Гевина сменилась более серьёзным поджатием губ.

— Сабель не похожа на большинство суккубов, могу тебя заверить. Я нахожу её довольно приятной. Очень умная, рассудительная женщина.

— Ты был заключён в тюрьму вместе с отбросами преступного мира. Позволь себе акклиматизироваться, Гевин. — Она покачала головой. — А Нола интересная. — Её грудь поднялась со вздохом. — Но ей удалось выиграть тебе немного времени и вытащить тебя из этой… адской дыры.

Цефирина положила ладонь на щёку Гевина. — Это всё, что имеет для меня значение.

Он поцеловал внутреннюю часть её ладони.

— Спасибо за беспокойство обо мне.

— Я хочу, чтобы ты позаботился о себе, любовь моя. И если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся и позвони мне. Понятно?

— Понятно.

— Хорошо. По крайней мере, твой савидон пока приостановился. — Она опустила его руку, но потом резко схватила и, должно быть, задумалась. — Так вот в чём дело.

— Я, эм… я считаю, что это уже началось.

Её хватка усилилась.

— Когда? — Паника охватила её голос. — Ты уверен?

— Да, я вполне уверен. Савидон начался, когда я приехал к Сабель. —

Цефирина схватилась за грудь.

— О, нет. Это... конечно же, суккуб не возвал к твоим брачным узам спаривания.

Собственно говоря…

— Я не знаю, что, черт возьми, со мной происходит, если честно.

Он обтёр лицо. — Скажи мне. Можно ли во сне проклясть мужчину?

— Проклятье, как из чёрной магии?

— Да. Например, вторгнуться в сон и использовать заклинание. Даже как иллюзия.

Её брови поднялись, и она сделала шаг назад.

— Да, я полагаю, что очень одарённая гашла мог бы наложить проклятье таким образом. Зачем?

— Джессика… пришла во сне прошлой ночью. Она сказала мне, что у меня есть время до конца моего савидона, чтобы найти себе пару или отдать ей душу.

— Ох, эта женщина! — Жест, направленный на то, чтобы сломать что-то пополам, заставил руки Цефирины сжаться в кулаки. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу злоупотребить своими силами. — Ударив ладонью по лбу, она закрыла глаза. — К сожалению, с её заключением мы мало что можем сделать. По сути, она изолирована в своего рода гробнице. По крайней мере, мне так сказали. — Она помахала рукой о невозможности затеи. — Это всё сплетни матрон. Так что, мы должны найти тебе пару до конца савидона.

— Нет. Я не собираюсь брать пару и отправиться обратно в обсидиус. Это было бы несправедливо по отношению к женщине.

— Хотя это могло бы стать хорошей стратегией. Они могут рассмотреть это как стабильность. Спокойствие. Возможно, суд найдёт возможность для помилования, если мы сможем достать для тебя супругу королевских кровей.

— Стабильность? По их мнению, я изнасиловал связанную женщину, Цефирина! — Обойдя её сбоку, он заложил руки за спину и зашагал. Я никогда не брал женщину силой за все свои столетия. Я убежден, что любой мужчина, которому приходится силой принуждать женщину к постели, не заслуживает члена.

Её губы сжались.

— Разве ты должен быть таким грубым, мой дорогой? Я просто говорю, что это не повредит.

— А если меня заставят вернуться?

— Мы перейдем этот мост. — Глаза Цефирины расширились. — Боже мой. Ты и суккубка…

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Эта новость вызывает много поводов для беспокойства. Боюсь, мне пора идти. — Она отступила и направилась к двери. — Гевин, обещай мне, что постараешься контролировать себя рядом с ней. Это обязательно.

— И… что, если я не смогу?

— Тогда мы все пострадаем от гнева твоего отца.



***



Тёмно-русые, почти каштановые волосы падали на бледное лицо женщины, пока та смотрела в зеркало спальни квартиры, которую сняла над баром Джипси. Длинные локоны едва закрывали её обнаженную грудь, и она наклонила голову мимо отражения своего обнажённого тела, чтобы увидеть исключительно крупного мужчину, наблюдающего за ней из тени.

Большинство мужчин, которых она трахала ради одолжения, были свиньями — толстыми, уродливыми вонючими свиньями, у которых не было шансов заполучить такую женщину, как она. Ей приносило невероятный восторг то, что любующийся её телом с другого конца комнаты даже обдумывал её предложение. Его рост, должно быть, составлял около семи футов, а его фигура могла похвастаться слоями мышц, туго натянутых под грубой кожей. Пятичасовая тень попыталась прикрыть шрам, тянувшийся через его лицо, обезображивающий губу. Наёмник. Вероятно, самый опасный демон при королевском дворе. Его убийства были столь же легендарными, какими воины обменивались между собой в знак почтения.

Он также оказался правой рукой её сервокса.

Она отвернулась от зеркала и откинулась на комод, положив ногу на ближайший стул, давая ему возможность полностью рассмотреть её обнаженные бёдра.

— Мы договорились или нет?

— И предать Виссула?

Она пересекла комнату, скрестив ноги, а её туфли на шпильках стучали по деревянному полу. Проведя пальцем по его одетому телу, она обводила его, рассматривая твёрдые выступы мышц под рубашкой

— Могу тебя заверить, Виссул предаст тебя не задумываясь. — Она обхватила его талию, ухватившись за твёрдую выпуклость. — Я знаю, что нужно сынам Гнева. Я уже трахала демонов твоего вида. Ты слишком долго пробыл в обсидиусе, Терриун. Я чувствую твою боль. Я могу принести тебе освобождение.

— Кого из сыновей Гнева ты трахнула? — глубокий мужской голос пронзил её сердце.

Она поцеловала его лопатку.

— Сын принца. Наследник престола. Гавиус. — Улыбка растянулась на её губах, после раздавшегося рычания, завибрирующего в его груди. Она с важным видом подошла к нему и наклонилась вперёд. Грудью и локтями прижавшись к матрасу её кровати, высоко подняв задницу и упершись ему в лицо, она выглянула через плечо. — Мы договорились?

Он небрежно снял ремень и расстегнул кожаные штаны, скинув их на пол. Её горло сдавило, перехватив дыхание, и её руки взлетели к шее, когда его кожаный ремень впился в тонкую плоть, в её горло.

Он дернул её на себя.

— Да. — Тёмное обещание его тона дразнило её ухо. — Но ты должна знать, я трахаюсь так же, как и убиваю — жёстко.

Боль пронзила её задницу, когда он погрузил в неё свой член, но крик затерялся в её груди. Горячие слёзы обожгли её щеки, когда он злобно и безжалостно врезался в неё, а ремень был для него поводьями. Тёплая жидкость потекла по её бёдрам. Кровь. Её кровь.

Часть её хотела умереть. Она хотела вырваться из кровавой бойни и уплыть, пока он не закончит. Одна мысль пронеслась в её голове, придав ей сил, пока она терпела гнев мужчины. «Гевин». Дыхание ослабло. Её охватило головокружение. Она умирала? Затрахает ли он её до смерти?

Гевин.

Она прильнула к его красивому лицу и воспоминаниям о его нежных руках на своём теле. Единственный мужчина, с которым она когда-либо была, который трахал её с некоторым почтением. Она тоже была со многими — секс служил платой за поступки, которые помогли ей выбраться из дерьмовой дыры, в которой она выросла.

Слёзы покатились по её щекам, когда ремень потянул её шею назад, и мужчина ускорил темп. Проклятия наполнили воздух, и ремень на её шее ослаб.

Когда его член выскользнул из её задницы, она уронила голову на матрас, но от острой жгучей боли, пронзившей её ягодицу, она накренилась, вцепившись в простыни.

Ещё один укус напряг её мышцы. Её много раз отхлестали ремнем, но резкий ожог ремня раскрыл ей рот, и она закричала в кровать.

— Посмотри, что ты заставила меня сделать! Гашла! — Ещё одна затрещина подогнула её колени. Татуированная рука прижалась к кровати рядом с её лицом, а сильная хватка на её волосах заставила её голову дернуться в сторону.

— Я заключу с тобой сделку. Ты хорошо разыграла этот козырь. Но это будет много стоить тебе, Гашла. Когда наступит ночь, если ты останешься жива, считай это милосердием с моей стороны.

Её тело дрожало под ним, и она зажмурилась, в поисках утешения, когда он снова вошёл в неё.

Гавиус.





Глава 5




Парк был по большей части пуст, если не считать маленького мальчика, который выглядел не более чем на год или два старше Томаса, и женщины, которая, как предположила Сабель, была его матерью. Пока она играла на своём мобильном телефоне, ребёнок сидел и тыкал палкой в песок. Его белая футболка, вся в грязи, выглядела слишком маленькой для его тела, так как из-под него выглядывал маленький живот, а синие шорты короче. Черные пятна на ступнях заставили Сабель инстинктивно оглядеться в поисках пары лишних ботинок, но она не увидела ни одной поблизости. Его мать, напротив, носила длинные накладные ногти и брендовую сумку.

Сабель стояла рядом с горкой, пока Джени следовала за Томасом вверх по лестнице.

— Я ненавижу таких сук. — Она кивнула в сторону женщины. — Эгоистичные, пожирающие всё благосостояние… не на своих детей, а на самих себя. — Желание подойти к женщине и дать ей пощёчину было слишком сильным. — Бесит меня. Зачем им вообще дети, если им на них плевать?

— Думаешь, он её ребенок?

— Если нет, то меня ещё больше беспокоит то, что кто-то сознательно оставил с ней ребенка. И я чертовски надеюсь, что он пришёл сюда не один.

Ти Джей соскользнул с горки, засмеявшись, когда достиг низа, и сразу же помчался к лестнице, чтобы взять ещё один раунд.

Сабель не могла не улыбнуться заразительному смеху Томаса.

— Мы будем здесь весь день. Ему нравится горка. — Она вздохнула. —Разве это не было бы здорово? Если бы твоей единственной заботой в мире было скольжение с горки?

— Невинность детства.

— Я просто… надеюсь, что они этого не потеряют, вот и всё.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Я действительно даже не помню, когда мой мир из невинного превратился в ад. Просто казалось, что в какой-то момент все могли быть счастливы.

— Ты? Счастливой? — Гевин подтолкнул её локтем. — Я не могу себе представить.

— Я не хочу им всё испортить, понимаешь? Я хочу, чтобы у них была вся надежда на то, что они смогут делать что угодно, быть кем угодно и полюбить кого захотят.

— Ты не чувствуешь, что можешь полюбить того, кого захочешь?

— Всё сложно. — Она засунула руки в карманы и повела кучки песка ботинком. — Я помню свой первый поцелуй. Он был соседским мальчишкой, и мы часто спускались в овраг, где над водой висела верёвка. Все соседские дети ходили туда. Но я была влюблена в этого парня. Долгое время. — Она рассмеялась. — В любом случае, он отвёл меня на небольшую полянку в лесу, и мы просто разговаривали. Откуда ни возьмись, он поцеловал меня. — Она улыбнулась воспоминанию. — Было смешно, как это на меня повлияло. Ты бы никогда не подумал, что чьи-то губы могут вызвать такую бурную реакцию. Фейерверк, головокружение и изумление — всё это слилось в один момент. Так невинно и прекрасно. — Она посмотрела на кучу песка, скопившуюся у её туфли. — Я больше никогда этого не чувствовала.

— Слишком много лягушек, недостаточно принцев. Может, тебе пора перепрыгнуть своей попкой в новый пруд. — По общему признанию, за последние пару дней у Гевина возросло чувство юмора. — Там есть скамейка. Давай, посидим.

— Э… нет.

— Ты обычно следишь за детьми в парке?

— Всегда. — Она быстро кивнула. — Это место заполнено головорезами и подростками.

Гевин повернулся, словно осматривая окрестности.

— Там сейчас довольно пусто.

— И что?

— Позволь мне показать тебе что-то.

Он схватил её за запястье и слегка потянул.

Сабель отдёрнула руку, сопротивляясь его тяге.

— Мне здесь хорошо.

— Пару минут.

Она оглянулась на детей, всё ещё скользящих с горки.

— Две минуты, — повторила она и последовала за ним к скамейке.

Он подвёл её к ограде, недалеко, но достаточно неудобной, чтобы она начала мысленно отсчитывать секунды.

— Тебе даже не обязательно сидеть. Просто постой здесь минутку.

— Чего мы ждём?

— Смотри.

Томас ударился о землю и тут же встал с горки.

— Мама?

— Я здесь, малыш! — Сабель рванулась вперёд и остановилась, когда Гевин схватил её за руку.

Сцепив крошечные пальчики, Томас огляделся вокруг, словно не зная, что делать. Оглянувшись на Сабель, он побежал вокруг горки к лестнице, но прошли секунды, а Томас так и не появился наверху.

Сабель обошла забор по периметру, но остановилась, увидев, что Томас присел рядом с мальчиком. Разговаривает с ним? Её сердце сжалось. Томас никогда не общался с другими детьми. Никогда.

Она почувствовала рядом с собой Гевина.

— Что ты пытаешься этим сказать?

— Судя по выражению твоего лица и тому, как ты смотришь на меня краем глаза, вероятно, это то, что ты не хочешь слышать.

— Значит, я должна сидеть в стороне, как она? Вести себя так, будто у меня есть занятие поважнее, чем быть с детьми?

— Ты неспособна стать такой, как она, Сабель. Ты слишком хорошая мать. Я просто предлагаю тебе расширить свой кругозор. Отойди назад, вот и всё.

— Шаг назад. — Она сделала преувеличенный шаг, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Итак, я должна увидеть…

Возле дерева, стоящего в стороне, Сабель заметила что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

— О, боги мои. Ти Джей! Джени!

Она помчалась вперёд, Гевин шёл за ней по пятам, когда из-за деревьев, огромная коричневая вспышка вылетела из ряда живой изгороди – там, где она сидела, пригнувшись. Охотилась.

Гевин помчался впереди неё – прямо на льва, направляющегося к её детям.

Когда он набросился, Гевин поймал его в воздухе, схватив за горло.

— Бл*дь! — Он схватил большую кошку и прижал её к земле.

Сабель попыталась схватить своих детей, заметив женщину напротив них, сующую телефон в карман. Недалёкая сука. Даже лев не смог оторвать её задницу от этого телефона достаточно быстро.

— Вот дерьмо! Вы это видите? — спросила женщина, подходя к мальчику, стоявшему рядом с Томасом.

Нет, я этого не вижу. Стерва. Нет смысла влезать в дерьмо на глазах у детей. Сабель взяла Томаса и Джени на руки и снова сосредоточила своё внимание на Гевине. Он оттолкнулся от того места, где лев неподвижно лежал на земле, как будто он усыпил эту чертову тварь, хотя Сабель не осмелилась приблизиться, чтобы рассмотреть её.

Гевин вытащил телефон, положив руку на бедро. Лев всё ещё не двигался. Возможно, его упокоили.

— Проклятье. Он просто… мммм, — сказал рядом с ней раздражающий голос. — Прекрасен.

Огонь прошил её вены, и Сабель обернулась.

— Твой сын чуть не стал добычей для льва. Льва. Тебя не беспокоит, откуда здесь, черт подери, появился лев? Или как, черт его дери, лев сбежал из проклятого зоопарка?

— Не надо грубить. Я говорю, что он был просто потрясающим.

— Был. Но ещё более удивительным является тот факт, что никто не пострадал. — Она наклонила голову. — А теперь почему бы тебе не забрать свою поражённую задницу домой, пока этот лев не решил очнуться.

Лицо женщины скривилось от оскорбления.

— Сука, сама звездуй домой. Дерьмо.

Глаза Сабель заволокло красной дымкой, на мгновение погрузив женщину в транс.

— Уходи. Немедленно.

Зрачки расширились, женщина в зомбированном состоянии молча кивнула и унесла сына, в то время как Гевин направился к ней.

— Это было сильно. — Он покачал головой, разминая пальцы. — Всё в порядке?

— Да. — Она мельком увидела женщину, которая уходила и играла со своим мобильным телефоном, а её сын шёл за ней. — Надеюсь, она не сделает какую-нибудь глупость. — Сабель снова обратила своё внимание на Гевина. — Из какой дыры он тут взялся?

— По данным полиции, они получили сообщения об активных поисках. Они искали его последние полчаса. Судя по всему, он сбежал из подвала наркопритона. — Гевин провёл рукой по щеке. — Теперь наркоторговцы используют львов для охраны своих домов. Что, чёрт возьми, случилось с простыми бойцовыми собаками?

— Наверное, они не могут защитить от всех этих нападений ликанов. Думаю, им нужно что-то больше. Жёстче.

— Они будут здесь с минуты на минуту и заберут его.

Лев всё ещё лежал неподвижно примерно в ста ярдах от того места, где они стояли.

— Как... Что именно ты сделал?

Гевин пожал плечами.

— Вырубил его.

Сабель не смогла сдержать ухмылку.

Если бы она не заметила кошку, всех троих детей могли бы растерзать до того, как Гевин её поймал.

— Спасибо.

Машины подъезжали к свободным местам на стоянке позади них, а Гевин провёл рукой по волосам и резко выдохнул.

— Как люди объяснят, что ты вырубил льва? — она спросила.

— Понятия не имею. — Он положил руки на бёдра. — Придумают сами что-нибудь?



***



— И наша сегодняшняя главная новость… дамы, приготовьтесь, потому что этот папочка-защитник может стать самым сексуальным проявлением героизма, которое мы когда-либо видели. — Таинственный мужчина спасший своих детей от нападения льва был на экране рядом с головой Мардж Пендербаум, пока она читала вслух заголовок.

Отвернувшись от плоского экрана, висящего в офисе его казино, Гевин застонал, зажмурившись от звука репортажа:

— О боже!

— Мужчина на кадрах видео, которое вы сейчас увидите, доказывает, что мамы не единственные, кто может поднять машину, чтобы спасти своего ребёнка. Посмотрите на любящего отца, как он бесстрашно бросается на глазах у своих детей сражаться со зверем. Чудом никто не пострадал. Даже льва, которого каким-то образом этому парню удалось продержать достаточно долго, чтобы мать смогла увести напуганных детей. Загруженное сегодня днём видео стало вирусным в социальных сетях и уже набрало двести тысяч просмотров на V-tube. Власти сообщают нам, что лев сбежал из заброшенного наркопритона, где его, предположительно, продали в обмен на наркотики, и забрёл в близлежащий парк, где играли мальчик и его сестра. Новая тенденция владения этими опасными домашними животными, похоже, набирает обороты, поскольку необычные нападения продолжают беспокоить этот город. Эксперты предупреждают, что это очень опасные животные и их нельзя рассматривать для домашнего содержания.

Двухминутный клип, судя по зернистости и тому, как он трясся, был записан на телефон, было видно, как Гевин схватился за горло льва, и тот лежал парализованным на спине. Сабель стояла позади него в ужасе, прижав руки к лицу.

Клер Девенпорт взяла газету, лежавшую на столе рядом с Мардж, и обмахнула лицо веером.

— Ох! А герой неплох, правда, Марджи?

Обе журналистки засмеялись.

Марджи подняла бровь.

— Я не говорю, что прыгну перед львом, но, э-э… если бы кто-то случайно напал на меня, я бы не стала протестовать, если бы он меня спас, это точно! — Улыбка растянула её губы, обнажая слишком белые зубы. — Какой бы трюк он не использовал, этот загадочный папочка занял уютное место в сердце каждой матери.

— Не стесняйтесь оставлять комментарии на нашей странице в Fazebook. — Камера повернулась к Клер. — Что бы вы сделали в этой весьма необычной ситуации?

— Да вы издеваетесь. — Гевин выключил телевизор. — Отличный способ оставаться вне поля зрения. Хотя бы, люди не подозревают ничего необычного. Идиоты.

— Сколько у тебя сейчас детей, герой? Трое? Четверо? Десять? — Его брат, Мэддокс, или Бешеный Пес, как его называли, с хихиканьем ударил Гевина по руке. — Просто шучу. А если серьезно, бро, тебе нужно держать свой хрен в штанах.

— Ты закончил?

— Возможно нет. Это хороший совет. Трудно придумать материал, чтобы объяснить, что ты сделал, мистер Идеал. Просто будь благодарен, что Зик не читает газет и не смотрит телевизор. Если бы он это увидел, ты бы получил от него чертовски много дерьма.

Упоминание о его раненом брате на мгновение отвлекло от бури, клубившейся в голове Гевина.

— Как он поживает?

— С каждым днём становится сильнее. Я бы не сказал, что он сейчас готов сразиться со львом, но он уже ближе к цели. Под всем этим дерьмом всё тот же Зик. — Мэддокс покачал головой. — Накачан обезболивающими, а возбуждённый ублюдок всё ещё жаждет киски. Он был бы жёстко завидовал, если бы увидел, сколько внимания ты получил.

Тревожная мысль пронзила разум Гевина. Достаточно было увидеть новости не тем людям, что его освободили и он остановился в неохраняемом доме, и Сабель могла бы быстро унаследовать некоторых давних врагов братьев.

— Каким-то образом мне нужно будет убедить Сабель вернуться со мной в особняк. Это только вопрос времени, когда это станет известно, и каждый чёртов супергерой в трёх округах попытается выломать её дверь.

— Ты не думаешь, что она захочет остаться с нами? — Мэддокс нахмурился. — Каждая знакомая мне женщина хочет провести ночь в La Casa de сынов Гнева (прим. в доме). Сучки сходят с ума от этого. Особенно в твоей постели, брат. Они ведут себя так, будто получили грёбанный пентхаус в «Вальдорфе».

— Сабель… очень необычная женщина. Я обнаружил, что на неё нелегко произвести впечатление деньгами.

Его бровь медленно поднялась вверх.

— Жаль, что она душесоска. Это же находка. — Он скрестил руки. — Дамы, которых ты приносишь домой, красивы, но любая из них отправила бы твою душу прямиком в Стигиус, если бы могла на этом заработать.

Гевин усмехнулся.

— На самом деле она не душесоска. Вероятно, единственная существующая суккубка, которая может отказаться от мужчин.

— Как, чёрт возьми, она это делает?

— Без понятия.

— Тогда этот договор на рабство… не так уж и плох, да?

Резко выдохнув, Гевин пожал плечами.

— Это определенно не вечность в огне и сере, которой я ожидал.

— Секс с суккубом должен быть бомбой, если ты сможешь пройти мимо всей этой чуши о вечном рабстве, которую они так любят проделывать. Но раз уж ты уже в сети, возможно, это будет весело. Тебе же нравится всё это бондажное дерьмо, да?

Гевин ущипнул переносицу, затем потёр челюсть, пытаясь подавить смех.

— Я предпочитаю быть тем, кто держит ключи от наручников.

— Все психологическое дерьмо, чувак. Ты заставишь её думать, что она всё контролирует. Подумай об этом — в любую ночь ты можешь трахнуть любой вид, в любое время, в любом месте. Суккубы? — Мэддокс фыркнул. — Секс с Гневом — это всё равно, что выиграть билет в первый ряд на мировой чемпионат, когда играют две твои любимые команды. Знаешь, о чём я? — Он указал пальцем. — Не позволяй ей говорить тебе, что это не так.

— Я покончил со всем этим. Трах в любое время и в любом месте — это то, из-за чего я с самого начала попал во всё это дерьмо.

— Ага. Как звали ту суку?

— Карма.

— Ах, верно… и она будет трахать тебя безжалостно, да?

Гевин закатил глаза.

— Если я не трахну её первым.

Губы Мэддокса растянулись в каверзной ухмылке.

— Как у тебя проходит менструальный цикл, брат?

Стиснув зубы, он сдержал остроумное замечание, застрявшее у Гевина в горле.

— Помимо того факта, что мне каждую ночь приходится трахать подушку?

От отвратительного смеха Мэддокс чуть не скатился со стула.

— Добро пожаловать в чудесный мир воздержания. Что следующее? Путь в монахи. — Мэддокс покачал головой. — Женщины будут выбивать твою дверь, одетые как непослушные монахини, предлагая спасти твою душу.

Гевин махнул рукой и покачал головой, стиснув челюсти.

— Я покончил со всем этим — благодаря грёбанному проклятию. Нужно найти себе пару до конца моего савидона или моя душа отправится к Джессике.

Мэддокс резко стал серьёзнее.

— Она что, какая-то гашла? Я думал, её задница в тюрьме!

— Похоже, она немного разбирается в чёрной магии. — Гевин потёр виски. — Дерьмо, в которое я позволил своему члену втянуть себя.

— Найми для себя гашлу! Закинь её проклятье назад.

— Это не Гарри Поттер. Меньше всего мне нужна грёбанная дуэль по черной магии, которая в конечном итоге превратит меня в собаку, которая трахает подушки всю оставшуюся жизнь. — Гевин прижал сложенные пальцы ко рту, прежде чем сплести их. — Мне нужно как-то отыскать лазейку.

Телефон издал сигнал, и голос Мака прервал его.

— Сэр, у нас здесь парень… говорит, что знает вас. Нужно поговорить с вами.

— Как его зовут?

— Маррик.

Маррик. Поначалу Гевин думал, что он не более чем лживый ублюдок-ликан. Но в конце концов он всё же довел дело до конца и сообщил им, где найти Зика.

— Впусти его.

Мэддокс приподнялся на подлокотниках кресла.

— Ты хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, останься. Какого чёрта.

Маррик ухмыльнулся, войдя в офис и сел рядом с Мэддоксом, быстро кивнув ему, прежде чем обратить взгляд на Гевина.

— Тебя трудно найти, пока ты не выйдешь покорять ничего не подозревающих львов на публике.

— Послушай, если ты пришел ко мне за уплатой долга, мне придётся вернуть его тебе как-нибудь в другой раз. — У Гевина уже было достаточно долгов на тарелке.

— Вообще-то, я пришёл предупредить тебя. И… сделать мирное предложение. — Маррик небрежно откинулся на спинку стула. — Лев, с которым ты столкнулся, говорит о растущем осознании среди людей.

— Я не думаю, что лев нападает на всех суперов в городе.

— Нет. Но когда скромный торговец крэком чувствует, что ему нужен царь всех зверей, чтобы охранять его дом, ты думаешь, они не начнут расследование? И, если ты не Зигфрид и Рой, большинство людей не смогут в одиночку уложить льва, бродящего по парку. Я знаю, что у тебя мало времени, поэтому я пропущу формальности и перейду сразу к делу.

Гевин фальшиво улыбнулся.

— Я ценю это.

Маррик прочистил горло.

— Как много ты знаешь о своей истории демонов?

— Не уверен, что прошёл бы экзамен с честью, но я бы справился.

— Я предполагаю, что ты знаешь о сангах.

— Конечно.

— История рассказывает, что ещё во времена чумы, они уничтожили все виды в подземном мире. Что её распространил всего один вид суперов. Разделение дикарей и демонов распространялось, основанное на лжи. Но точно так же, как американская история лжёт о пилигримах и индейцах, в истории Оркосии есть катастрофические дыры, которые вернулись, чтобы укусить их лордов за задницу.

Гевин нахмурился.

— Какого черта ты несёшь? Какие дыры?

— Один вид пережил чуму без особых последствий. Чистокровная раса. А когда все остальные виды, включая демонов, погибли во время чумы, они были вынуждены перебраться в человеческий мир. Чистокровные. Моя раса. — Прежде чем продолжить, Маррик серьёзно посмотрел в ответ, как будто мужчина уже привык к спорам. — Питание людьми привело к тому, что на улицах Детройта теперь бродят смешанные породы.

— Как раз собирался спросить тебя об этом. — Гевин скрестил руки на груди. — Как, черт возьми, вы можете называть себя чистокровными? Ликаны создают себе подобных, кусая свою добычу. В этом нет ничего чистого.

— Ты прав. Они не чистовные. Было время, когда чистота подразумевала чистые линии. Внедрение человеческой генетики привело к тому, что наш вид стал бесплодным. В наши дни чистокровность означает не генетическую чистоту обоих родителей, а естественное рождение детёныша ликана.

— Как это вообще возможно? — спросил Гевин.

— Зрелые ликаны не могут размножаться. Подростки-ликаны могут. По какой-то причине их репродуктивные органы остаются незатронутыми этими изменениями. — Маррик указал на себя. — Вот каким я стал. И у меня, как у чистокровного, есть возможность продолжить свой род. Естественно. Без необходимости причинять вред людям. Мы надеемся, что однажды мы станем такими, как вы, — сможем жить в гармонии с ними и продолжать наш род без необходимости кровопролития. Как ты видел, наши братья-подменыши гораздо более жестоки. Изменения в их системе происходят резко, а физиологическая трансформация может быть травматичной, в отличие от естественного рождения детёныша ликана.

— Узнаю что-то новое каждый день. — Гевин покачал головой. — Я вообще об этом не слышал, пока охотился на них.

— Это не является общеизвестным по известной причине. Чтобы изменить репродуктивную систему ликанов необходимо: кража суккубов и лишение жизни человеческих мальчиков. Если бы мы знали об этом, мы бы действовали раньше.

Губы Маррика сжались.

— К сожалению, это стало прибыльным занятием для тех, кто пытается открыть собственный бордель.

Гевин потёр подбородок, обдумывая вопросы, которые не могли бы раскрыть миссию Сабель. Последнее, что ему нужно, это появление его стаи, что даст ему вдвое больше волков, чтобы отбиться.

— Итак, возможно, ты мог бы пролить свет на похищение молодых суккубов. Я вижу связь с использованием молодых волков-ликанов в клеточных боях.

— Да. Каждый вид страдает от жадности, в том числе и мой. Поединки определяют сильнейшего. Им предлагают спариться с суккубами. Только демоницы — особенно суккубы, поскольку их сексуальный аппетит может соперничать с молодыми ликанами — могут выдержать ликанскую беременность. Но есть риск, и не все демоницы переживают беременность.

— Кажется, для получения ребёнка слишком много напряга. — Мэддокс пожал плечами. — Почему бы просто не укусить человеческую женщину и не спариться с ликаном?

— Ликаны пытались размножаться с укушенными человеческими самками, но все взрослые ликаны бесплодны, включая самок. Вот почему мы так редки. В результате рождения от демона и молодого ликана получается чистокровный. — Маррик покачал головой. — Это машина для зарабатывания денег для всех, кто желает наладить свою деятельность. Сами бои привлекают огромное внимание суперов. Сутенёры собирают души от молодых ликанов, когда они спариваются с суккубами, и убивают младенцев, продавая их тому, кто предложит самую высокую цену. Наши конкуренты из Истсайда за последние годы увеличили свою численность в результате подпольного размножения. — Он наклонился вперёд. — Я старший и альфа чистокровных.

— Я понимаю. — Гевин подался вперёд в своём кресле, положив локти на стол. — Итак, их рост численности немного подрывает твои планы по мировому господству.

— Я не стремлюсь к мировому господству. Но я скажу это о своём сопернике: он не разделяет такого же уровня терпимости, как я, к людям… или демонам.

— Он чистокровный? — спросил Гевин.

— Нет. Он полукровка, претендующий на роль альфы.

— Какое это имеет отношение к сангам?

— Многообещающий ликан, создающий армию чистокровных, не обращающий внимания на человеческую или демоническую жизнь и оказавшийся устойчивым к одному опасному элементу, который может уничтожить практически любой вид на планете. Сложи всё это.

— И что, даже полукровки устойчивы к сангам?

— Это ещё предстоит выяснить. Полагаю, именно поэтому Лахлан сейчас строит свою армию. — Маррик потёр подбородок. — Насколько я понимаю, он также начал создавать союзы с оптевилами. Представь себе мир, в котором люди могут быть порабощены безмозглыми кровожадными зверьми. Править будут самые чистые и сильные виды. На горизонте война, Гевин.

— Итак, зачем ты здесь? — Гевин растопырил пальцы, чтобы подчеркнуть вопрос. — Кроме урока истории?

— Я занимаюсь выживанием. В настоящее время разрушение мира находится в состоянии неопределенности. Если люди узнают о появлении бессмертных сангов, начнётся настоящий ад. Они — мост, который соединит нескольких заблудившихся сангов с полным уничтожением мира. А до тех пор у нас всех есть шанс.

— Я понимаю, почему ликаны хотят создать свои стаи ради доминирования. Чего ваши конкурирующие ликаны хотят от вируса сангов?

— Мировое господство, что ещё?

— И всё? — Гевин откинулся на спинку стула. — Чего же хотят чистокровные?

— Того же, что и вы. Мирное сосуществование. — Хотя взгляд Маррика казался пристальным и искренним, Гевин никогда полностью не доверял ликанам.

— Значит, твой соперник хочет манипулировать вирусом сангов, чтобы они выполняли его приказы?

— Если ты контролируешь источник пищи для данного вида – а в данном случае пищей являются люди – ты можешь контролировать весь вид.

— Так зачем же людям нужен вирус сангов?

— Люди ищут лекарство. Если они смогут контролировать вирус, они смогут контролировать демонов. Как ты мог догадаться, демоны хотят, чтобы этого не произошло. В пищевой цепочке вы всё ещё на ступеньку выше чистокровных, но есть одна группа, оптевилов, которая уничтожила бы своих братьев-демонов, если бы это привело к созданию чистокровной расы.

Гевин не сомневался, что людьми, ищущими лекарство, окажутся Пенвелл и его сын.

— Мой брат говорит мне, что одна из этих групп неплохо начала. Брачные пристрастия сангов отсутствуют в Картазмусе.

Маррик подался вперёд в своём кресле.

— Даже если они научатся размножаться, они ещё не научились сосуществовать с организмом. Это самая важная часть головоломки. И так случилось, что оно существует в дневнике сумасшедшего.

Гевин поднял бровь.

— И кто это может быть?

— Уэйд Джексон был садистским куском дерьма, но этот человек был гением. Гений, который, возможно, открыл ящик Пандоры. — Непоколебимый взгляд Маррика соответствовал мрачному тону его голоса. — Если люди заполучат эти записи, возможно, тебе захочется найти уютное местечко в адской яме. И взять попкорн.

— Подожди, фешьюле, — сказал Бешеный Пёс рядом с ликаном. — Оптевили. Чистокровные. Почему они до сих пор не начали искать и уничтожать людей?

Гевин откинулся на спинку стула.

— Если демоны решат начать войну с людьми, они столкнутся с гневом небес, который окажется сравнительно хуже, чем гнев нашего отца. Кроме того, не похоже, что какой-либо лагерь против возвращения сангов, пока они держат поводок.

— Точно. — Маррик кивнул. — Боюсь, мы единственные здравомыслящие существа в мире безумцев. Насколько я понимаю, нужно собрать две жизненно важные детали: Черную книгу Кэша, в которой указаны имена всех суккубов, которым ещё предстоит достичь реноша.

— Ты уверен, что суккубы — единственные возможные участники этого дела? — Суккубы, возможно, были очевидным выбором, но они определенно не были самыми выносливыми женщинами-демонами в Оркосии. — Почему не какая-нибудь другая демоница?

— Потому что на данный момент молодые девственные суккубы являются наиболее плодовитыми, и их цикл предсказуем. Они не собираются тратить время на ожидание, пока ликаны смогут размножатся с другим видом, и надеется на лучшее. — Губы Маррика сложились в жёсткую линию. — Второй важный момент — зачем я здесь. У меня есть дневник Уэйда, подаренный мне Матиасом — ликаном, которого ты спас несколько месяцев назад. Он передал его мне, и я, в свою очередь, поклялся защищать его. Если кто-то ещё узнает об этом, я с тем же успехом могу вонзить клинок себе в сердце.

— Ну, ты вдруг стал для меня куда дороже.

— Я хотел бы нанять вас. — Маррик откинулся на спинку стула. — Моя женщина беременна нашим первым детёнышем. Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы вы отомстили за мою смерть и защитили моего будущего ребёнка.

— Проклятье. Все внезапно должны спасать детей. — Мэддокс почесал затылок. — Возможно, стоит переосмыслить то дело с папочкой. — Его улыбка, полная идеальных зубов, заставила Гевина представить, как они будут выглядеть, разбросанными по полу.

— Я так понимаю, ты вернёшься в обсидиус после того, как оплатишь свой долг суккубу? — От вопроса Маррика у Гевина свело желудок.

— Нет, если Эгуза сможет доказать, что цыпочка употребляла что-то противозаконное, когда это произошло. — Бешеный Пес ответил первым. — Никто не откажет связанному самцу.

— Удачи с этим. — Гевин провёл рукой по лицу, надеясь стереть маску раздражения. — Думаю, мне лучше заключить сделку. Договориться с тем самцом.

— Это новость. — Мэддокс откинул голову назад. — Что предложишь?

— Я пока не знаю. Каждый чего-то хочет. — Гевин снова повернулся к Маррику. — Дневник в безопасности сейчас?

— Да. Я взял на себя смелость спрятать его в самом тайном месте.

Гевин не осмелился спросить, куда.

— Кроме нас троих и мальчика, который доставил его тебе, кто-нибудь ещё знает, что он у тебя?

— Нет. Даже моя женщина, на случай, если кто-нибудь… допросит её.

— Другие члены стаи?

— Оцени уровень моего доверия к тебе, когда я говорю «нет».

— Отлично. Продолжай в том же духе. Санги начали развиваться. Становятся умнее, развивая возможности своего бессмертия. Это только вопрос времени, когда они осознают кто они и захотят получить часть власти. — Гевин кивнул в сторону Маррика. — Когда это произойдёт, я подозреваю, что нам всем придётся столкнуться с вопросами.

— Подозреваю, что так. Прошу держать меня в курсе. — Маррик встал, протянув руку. — Рад быть на одной стороне, Гевин.

Гевин пожал ему руку.

— Спасибо за… наводку на моего брата.

— Как он?

— Хорошо. У него всё хорошо. Не на сто процентов, но становится лучше. Гевин прочистил горло. — А мальчик и его хранитель? Как они?

— Думаю, в порядке. Матиас не задержался здесь надолго. Подростки, знаете ли, бегают по улицам. Но он хотя бы избегает неприятностей. — Маррик пожал Мэддоксу руку и обошёл стул. — Мы будем на связи.

— Спасибо за предупреждение.

Ликан вышел из кабинета, а Гевин упал обратно в кресло.

— У меня нет времени на разборки с тюрьмой и рабским котрактом. Судьба мира только что устроила бурю из дерьма на моём столе. — Он поднял и уронил лист бумаги. — Мне нужно закрыть свои счета, прежде чем я смогу спасти человечество от вымирания.

— Делай как все. — Улыбка Мэддокса растянулась на его лице. — Подай заявление о банкротстве.



***



Стоя перед зеркалом в очень элегантной туалетной комнате Святая святых, Сабель натянула на себя короткие шорты и сетчатые чулки. В стекле, за пределами её собственного отражения, мерцали белые огни внутреннего аквариума с соленой водой, тянущегося до бара, где плавали сетчатые кошачьи акулы. Прошло много времени с тех пор, как она надевала одежду казино, и она забыла, насколько высоко сидят эти шорты. Как, чёрт возьми, Кендре, во всём своём пышном великолепии, удавалось держать свои ягодицы поджатыми внутрь?

Поправив грудь в облегающем топе, черно-белой трикотажной майки с V-образным вырезом, в которой она выглядела как готическая чирлидерша, она направилась в бар.

— Так-так-так. Посмотрите, кто решил выползти на свет. — Дарья, человек, которая знала о супах и уже долгое время работала официанткой в Святая святых, положила руку на бедро, когда Сабель приблизилась. — Ты начальству отсосала, что ли?

— Сучка, ты единственная, кто падает на колени, когда ты чего-то хочешь. Держи. — Сабель вытащила из заднего кармана тюбик гигиенической помады и бросила опытной официантке. — Может, пригодится сегодня вечером.

— Стерва. — Она притянула Сабелль к груди. — Почему ты мне не звонила, шлюшка?

— Была занята попытками выжить. Можешь меня отпустить? Потребовалось двадцать минут, чтобы мои сиськи не вылезали из этой майки.

— Ха! Придётся тебе снова привыкать. Слишком расслабилась, где твои изгибы, — сказала она, хлопая себя по заднице. — Что за дерьмо ты носила в том другом баре, в му-му?

— Почти тоже самое. — Сабель усмехнулась. — Я слишком стара для этого.

— Да ни хера! Ты - огонь, мамочка! Если бы я была би, а я ещё определяюсь, я бы определенно облизал твои пятки. — Она обняла Сабелль. — Когда-нибудь, когда я стану старше и у меня появятся дети? Я хочу стать мамочкой, как ты.

— Эм. Спасибо. Думаю.

— Это место быстро забивается. — Дарья наклонилась. — Я чертовски рада, что здесь ты, а не Кендра. Если бы мне пришлось услышать, как она зовёт Сладкой другую сучку, думаю, мне пришлось бы набросилась на неё. — Она откинулась назад. — Итак… — От отвратительного жевания жвачки у Сабель дёрнулся глаз. — Ты уже трахнула его?

Сабель откинула голову назад.

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Знаешь, сколько раз за эти дни мне задавали этот вопрос?

— Мне очень жаль, но этот мужик сводит меня с ума. Когда он заходит в зал? Мне срочно нужно сменить трусики, понимаешь, о чём я? Ублюдкам нужно придумать рулон из одноразовых трусиков для таких боссов, как Гевин. Это просто незаконно, то как он управляет твоей киской. Я вот-вот начну называть его «Заклинателем кисок», серьёзно.

— Пожалуйста. — Сабель вскинула руку вверх. — Я не хочу слышать о твоей киске или о том, кто ею управляет.

— Серьезно, как, чёрт возьми, ты спишь по ночам с этим мужчиной в своём доме? — Глаза Дарьи расширились. — Держу пари, что он спит, абсолютно голым. — Она вздрогнула и закусила губу, её глаза всё ещё были потеряны в какой-то безумной фантазии, крутившейся в её голове. — Возможно, под его утренней палаткой могла бы разместиться целая семья.

Сабель потёрла лоб.

— Ты закончила?

— Почему? — Опять чавкая свою жвачку. — Ревнуешь?

— Нет. Точно нет.

— Тогда ты не будешь ненавидеть меня за то, что я скажу, что трахнула его.

— Что? — Сабель снова перевела взгляд на Дарью, широко раскрыв глаза. — Когда?

Дарья указала пальцем и засмеялась.

— Ха! Ты такой ужасно ревнива, это даже не смешно!

Сабель покачала головой.

— Это будет долгая смена, если ты планируешь продолжать так всю ночь.

— Ходят слухи… у него есть трюк с языком, который мог бы вывести «Кролика Джека» из бизнеса. — Её качающиеся брови вызвали хмурое выражение лица Сабель. — Многие сучки были в восторге от его навыков, это точно. Говорят, у него есть эта странная штука, которая каждый раз срывала джек-пот. Типа навигатора точки G или что-то в этом роде.

Да, от этой мысли у неё внутри пробежали мурашки, но Сабель промолчала.

— Ладно, ладно. Я задолбалась уже. Просто ответьте на это. Они говорят правду?

Потирая висок, Сабель фыркнула.

— Что именно?

— Что у него огромный член. — Дарья вытянула руки, чтобы продемонстрировать длину. — Есть очень большой, а есть генеральский член, понимаешь, о чём я? Могу поспорить, что у него ещё и пара флоггеров. Трахается, как босс. — За последним словом последовал стон.

— Я без понятия. — Сабель прикусила губу. — Извини конечно, думаю, моя смена уже началась.

— Я всё ещё люблю тебя! — Голос Дарьи затих, когда Сабель подошла к Пэту, бармену.

— Эй, красавица! — Он наклонился вперёд. — Когда ты вернулась на работу?

— Около двух минут назад. — Она улыбнулась. — Я к твоим услугам, добрый сэр.

— Ты не против вынести его? — Он достал из-за стойки мешок для мусора. — Помощник официанта пропал без вести. Наверное, курит на заднем дворе.

— Если это удержит Дарью от допроса с очередной двадцаткой вопросов, я согласна.

— Тогда не торопись. — Пэт встретил её на противоположном конце бара и передал ей подарок.

Не слишком тяжелый. Она пронесла его по коридору в переулок. Тремя хорошими взмахами она подбросила мешок в воздух, и он приземлился в мусорном контейнере.

Быстрый разворот столкнул её лицом к лицу с тёмным незнакомцем. Сабель вскрикнула, но чья-то рука зажала ей рот, когда он подвёл её к стене. Даже вблизи его лицо по большей части оставалось скрытым за капюшоном черной толстовки, за исключением очень отчётливого шрама, который тянулся через щеку, в виде длинной вмятины.

Блеск на её периферии привлек её взгляд к широкому зазубренному лезвию, когда он повернул его перед ней.

— Закричишь и я прирежу тебя и брошу к твоему мусору, — сказал он хриплым и сиплым голосом. От него пахло дымом и металлом, чем-то вроде Гриффина и мальчиков из автомастерской.

Расслабив мышцы, Сабель сосредоточилась на его затенённых глазах, раскручивая свою силу соблазнения.

— На мне твои уловки не подействуют. — Он прижался к ней, но освободил её губы. — Расскажи мне, что у тебя с демоном.

— Я не имею дел ни с одним демоном. Я суккуб, помнишь?

— Не шути со мной, Сабель.

По телу пробежала волна паники. Она не могла ни сглотнуть, ни выдохнуть при упоминании своего имени.

— Да. Я знаю о тебе всё. Я знаю твоего сутенёра. И я знаю о твоих детях. — Он наклонил голову. — Я предлагаю рассказать мне о ваших делах, иначе эти маленькие блондинчики проснутся и увидят кровавые куски своей матери, разбросанные рядом с ними.

Статическое жужжание почти притупило её чувства при упоминании о детях, и она молилась, чтобы её голос не дрожал, когда она ответила:

— Он у меня в долгу.

— И какое задание ты ему поручила? — Его клинок прижался к её животу, а медленное, лёгкое дыхание мужчины, его резкие, но плавные движения излучали предупреждение хищника. — Солжешь мне, и я выпотрошу тебя на месте.

— Я не скажу ни слова, пока ты не скажешь мне, кто ты.

Лезвие порезало её кожу, и его пальцы сжались сильнее.

Сабель, щурясь, отводила мысленные образы того, как она лежит, выпотрошенная, в тёмном переулке. — Я хочу… освободиться от… моего сутенера.

— И как доблестный Гевин собирается освободить тебя от этого притеснения, от которого ты страдаешь? — спросил он, наклоняясь к её уху. — Женится и будет жить долго и счастливо? Отказавшись от его богатства ради твоей плейбейской жизни?

Она зарычала.

— Я намерена выяснить, кто похищает мне подобных, и убить его. Возможно, я уже смотрю на него?

— Возможно. — В линии его подбородка не было юмора. Свет луны не раскрывал большую часть его черт, кроме разбитой губы и ужасного шрама, в то время как большая часть его лица загадочным образом оставалась скрытой капюшоном. — Итак, ты окажешь сутенёрам услугу с помощью большого сильного Гнева, и все твои беды растают сами собой. — Сарказм сорвался с его языка как раз перед тем, как он наклонился вперёд, прижимая кулак к её голове. Раздражение пронзило её желудок от лёгкости, с которой он оставался скрытым во тьме, и она бы смело сбила толстовку с его головы, если бы зубья этого кинжала не улыбались так близко к её глазному яблоку.

— Тебя убьют. Твои дети останутся без матери. И твой демон не спасёт тебя от армии обученных убийц. — Он сунул кинжал обратно в кобуру, как будто встреча подошла к концу.

Она тяжело сглотнула.

— Какой смысл тебе прижимать нож к моему горлу и душить меня? Что ты хочешь?

— Любопытно узнать, что, чёрт возьми, побудило Гнева остаться с суккубом. Мы не вид идиотов.

— Мы?

Он проигнорировал её вопрос.

— У меня есть лучшее предложение. Куда проще. Менее опасное.

Она сузила глаза.

— Кто ты?

— Я хочу, чтобы ты сняла с демона его долг. Освободи его.

— Что тебе от него нужно?

— Это не твоя забота. Мой работодатель готов предложить тебе за сделку миллион долларов. У него также есть связи с оркосианским судом, а это значит, что он может законным образом освободить тебя от связи с сутенёром.

Скорее всего, стук её сердца стал слышен на километр вперёд.

— Как?

— Оставь Гевина. Это всё, что тебе нужно сделать. Никакого вреда ни тебе, ни твоим детям.

— Как я могу этому верить? Ты приставил нож к моему животу.

— Я убийца. Если бы я хотел убить тебя, я бы не дал тебе такой роскоши, увидеть смертельный удар.

— Это не ответ на мой вопрос.

Его челюсть дёрнулась.

— Один миллион долларов. Освобождение от сутенёра.

— Я должна довериться тебе за заключение такой сделки?

Он кивнул.

— Ты доверяешь посредникам?

— По крайней мере, я знаю, что отдаю взамен нечто ценное.

— Я могу заверить тебя. Ты заключишь очень ценную сделку. — Он полез в карман и вытащил карточку. На нём черным цветом было написано «Оптевил» над эмблемой того, что, по-видимому, было хищником подземного мира. Там, где должно было быть имя, печатными буквами было написано «Безвредный». — Это мой номер. Ты не сможешь его отследить. Ты не свяжешься со мной напрямую. Оставь голосовое сообщение с указанием места, где ты захочешь заключить сделку.

— Твоё имя Безвредный? — Она не смогла сдержать лёгкую насмешку в голосе.

— Я приеду с портфелем и заранее составленными бумагами для твоей свободы.

— Видимо, ты считаешь меня идиоткой. Всё всегда не так, как кажется.

— Ты должна воспринимать меня как человека, которому плевать на твою жизнь, полную лишений и несправедливости.

Она швырнула карту ему в лицо, не сводя с него глаз, пока она летела по её периферии к земле.

— Я вижу, ты приняла решение. — Его губы изогнулись, но лишь на мгновение. — Но я бы посоветовал тебе держать этот номер под рукой. По крайней мере, я один из немногих, кто знает настоящего отца твоих детей.

Сердце Сабелль сжалось, а тело застыло, страх пробежал по венам. Резко нагнувшись туда, где карта уже впитала воду с тротуара, она быстро подняла её.

К тому времени, как она снова выпрямилась, он уже ушёл.

Исчез.

Она уставилась на небольшие размытые буквы. Оптевил. Такое противоречие в одном простом слове. Половина его звучала царственно и, в сочетании с золотой лентой на эмблеме, почти благородно, другая половина — мрачно и неопределенно.

Слова мужчины эхом отдавались в её голове. Один миллион долларов. Свобода. Никакой опасности. Просто уйти с дороги. Вопрос, который она ему не задала, заключался в следующем: а что, если она этого не сделает? Выдаст ли он её, если она решит не делать этого? Пострадают ли они или убьют Гевина? Что они от него хотели? Кем именно они были?

Он называл себя таким же, как Гевин. Значит он Гнев?

Сабель сунула карточку в карман и, вытащив сотовый телефон из фартука, отправила сообщение Денье.

«Пожалуйста, дай мне знать, если сегодня вечером произойдет что-нибудь странное.

Например - что?

Например, если ты увидишь, если кто-то будет шнырять вокруг.»

Парень ничего не сказал о Денье. Возможно, он не знал о ней.

Стоит ли ей рассказать всё Гевину? Она не могла. У Сабель даже не было имени этого парня, и если бы Гевин случайно связался с ним и позвонил по номеру, указанному на карточке, это могло бы вывести того из себя — заставить его выдать её. Или ещё хуже.

Она схватилась за живот, чтобы ослабить узел напряжения в её животе.

Боги. Ещё пара дней, и всё это дерьмо останется позади. Джевен больше не будет владеть ею, а это означало, что её дети больше не будут считаться мерзостью в глазах суда.

Ещё пара дней, Сабель.

Держись. Следуй плану.

Сабель вернулась внутрь и обнаружила, что лицо Пэта застыло в замешательстве, а руки подняты в знак «а?».

— Я пошутил, когда сказал, чтобы ты не торопилась.

— Мне жаль. Я… наткнулась на кое-что. Всё хорошо. — Она улыбнулась ему с намёком «не задавай мне больше вопросов».

— Тебе тот столик. Дарья уже получила первую порцию напитков. Готовься, дорогая, за тем столиком несколько венефициушей. Очаровательные ублюдки, но не поддавайся на их уговоры.

— Уговорить суккуба на что-то?

Полуизогнутая улыбка приподняла уголок губы Пэта.

— Они умеют манипулировать всеми видами.

— Меня нелегко обмануть. Но поняла.

Около девяноста восьми процентов мужчин, которых она встречала у Мела, не были очаровашками, так в чём же может быть проблема?

Она подошла к столу, где сидело полдюжины мужчин, и все они, судя по всему, относительно вежливо и хорошо проводили время.

— Привет, я Сабель. Что-то хотите… — Она сделала паузу, внутренне вздрогнув от слов, которые всегда вызывали у Мела острое замечание. Хороший способ проверить почву. Вот куда она вляпалась. Ни единого комментария на тему: «Эй, у меня есть кое-что, о чём ты можешь позаботиться под столом». Только молчаливые улыбки вокруг. — В любом случае, могу ли я принести вам, ребята, что-нибудь ещё?

Один особенно ухоженный мужчина в красной майке с V-образном вырезом под серым твидовым пиджаком покачал головой, его глаза были яркими и дружелюбными.

— Нет, я думаю, у нас всё есть. — Его улыбка стала шире. — Спасибо, мисс.

Никаких грубых, неуместных снарядов, вылетающих изо рта. Никаких тянущих лап, чтобы она села к ним на колени. Никто не лапал. Не лез с поцелуями. Никто не распушал свои перья.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

О каких ублюдках говорил Пэт? Эта ночь, вероятно, будет для неё одной из лучших.

Вернувшись в бар, она не смогла сдержать самодовольное выражение лица.

— Понятия не имею, о чём ты говорил, Пэт. Совсем.

Он занялся вытиранием стаканов, стоявших вдоль стойки.

— Сабель, я работаю в этом баре уже долгое время. Видел, как многие виды приходят и уходят. Говорю тебе, именно этих стоит остерегаться. В их арсенале есть черная магия.

— Я буду иметь в виду. Но я работала в самых дерьмовых барах в самых злачных районах Детройта и встречала самых мерзких ублюдков, когда-либо созданных. А это? — Она указала через плечо на стол. — Это, черт возьми, самый добросердечный стол, который я когда-либо обслуживала.

— Не говори, что я тебя не предупредил. — Он подмигнул и перекинул белое полотенце через плечо, прежде чем уйти.

Бар быстро набирал обороты, и Сабель настолько увлеклась столиками, что едва успела заметить, что прошло два часа, а парни всё ещё были там. За это время никто не стал неприятным или наглым.

— Новый круг? — В одной руке она держала поднос с пустыми стаканами и обратила внимание на наполовину полные стаканы на столе.

— Конечно, всякий раз, когда у вас появится возможность. Не торопитесь. — Серый пиджак ещё раз улыбнулся.

Как она могла этого не сделать? Ребята были такими милыми и понимающими, они ни разу не обидели её, когда она перепутала напитки или забыла заказать Шалунов, самую отвратительную еду в баре, которая когда-либо существовала. Они воняли рыбой и были невероятно солёными. Что-то вроде слизней из преисподней, только тела у них были цельные, без кишок и полостей для органов. При их жевании высвобождалась соль, а при смешивании с пивом они растворялись, как улитки, даже потрескивая, когда их тела сжимались во рту.

Отвратительные шалуны.

Прежде чем вернуться к столу, она отправила Денье ещё одно короткое сообщение.

«Всё в порядке?

Да, шкипер. Как у тебя дела?»

Её проблема заключалась в том, что, даже несмотря на большую толпу и её занятость, Лицо со шрамом из переулка всё ещё оставалось в глубине памяти Сабелль.

Прежде чем она успела ответить, на экране появилось ещё одно сообщение.

«Ты уже трахнула его? Лол :р

Ох ради Христа, Денья.»

Сабель печатала так быстро, как позволяли её большие пальцы: «Позвони мне, если произойдёт что-нибудь ВАЖНОЕ.

Договорились. И ты позвони мне, если что-нибудь случится. :)»

Убрав сотовый телефон, она подала на стол ещё одну порцию напитков, и настроение, казалось, опять улучшилось.

— Мисс? — спросил пиджак. — Мы, э-э, бизнесмены. Не из этих краев. Можете ли вы порекомендовать отель на ночь?

— Отель? Мы говорим о трёх или пяти звездах?

— Лучший. — Он подмигнул, но это не показалось ей особенно кокетливым. Больше похоже на то, что сделал бы Гриффин.

— О, давайте посмотрим, есть «Вестин». Отели-казино довольно хороши. И Афиниум.

— Аааа. Храм Афины. Место для обучения. И очень проницательная и гордая богиня. Странно, что отель так называется, учитывая, что в этих номерах происходит много скверных вещей, в чём я уверен.

Сабель предположила, что он имел в виду греческий миф о Посейдоне и Медузе, в котором Посейдон изнасиловал Медузу в храме Афины. Обнаружив, что её храм осквернен, Афина изменила Медузу, чтобы она соответствовала своим сёстрам Горгонам. Сабель рассмеялась.

— Я никогда об этом не задумывалась. Возможно, она хотела добавить к декору несколько статуй. — Сабель подмигнула. — Во всяком случае, там лучше всего.

— Вы довольно сообразительны. Большая часть моего бесполезного юмора оставалась ранее не понятой. Я ценю это. — Его рот раскрылся, руки вытянулись в стороны, в зевке. Сабель не могла сказать, подделка это или настоящая эмоция. — Мы немного устали. Долгий день путешествия.

— Откуда?

— Из Франции. У нас там были очень трудные деловые переговоры.

Сабель не стала бы спрашивать, но выразительное закатывание его глаз наводило на мысль о вопросе.

— Чем вы занимаетесь?

— Мы арт-дилеры. — Его бровь взлетела вверх в тот момент, когда красный флаг для Сабель взлетел в воздух. — Я всегда говорю: когда ты занимаешься искусством, это никогда не становится настоящей работой. Разве вы не согласны?

Жуть. Она могла бы счесть это фантастическим совпадением, если бы Пэт не упомянул чёрную магию.

— Согласна. Если вы меня извините. — Она повернулась, чтобы уйти, но чья-то рука схватила её за запястье. Никто за столом, похоже, не заметил их разговора и его резкого движения, когда Сабель повернулась назад.

— Мы оказались в Детройте в поисках городских видов искусства, — сказал серый пиджак, глядя на неё снизу вверх. Что-то в его глазах показалось ей странно расфокусированным — возможно, небольшое смещение, которое каким-то образом отключило его от разговора. — Не мейнстрим. Мы ищем новые таланты для галереи, которую открываем в Нью-Йорке. Может быть, вы знаете какой-нибудь свежий, новый талант, который хочет проявить себя?

Сабель могла бы посчитать эту ночь самой счастливой и проигнорировать поистине возмутительные пробелы в его разговоре. Типа… зачем опытному арт-дилеру спрашивать у официантки бара сведения о местных художниках? Ей не хотелось думать о том, как он нашёл в ней идеальный отклик, потому что это означало бы принять мысль о том, что что-то закралось в её голову, — мысль, которая заставила её содрогнуться.

— Нет, извините меня. Я не знаю.

— Эх. Хорошо. Тогда, возможно, вы могли бы направить меня в ближайший туалет?

Она сдержала нахмуренное желание вырваться.

— Он за углом, в конце зала.

— Спасибо. — Он выпрямился, глядя на толпу, словно пытаясь определить путь к туалетам. — Извините, я не хочу вас беспокоить. Я не понимаю, куда вы меня направили. Может быть, вы могли бы показать мне?

— Меня ждут столики. Я попрошу одного из официантов направить вас.

Улыбка появилась на его лице.

— О, а ты хороша в игре.

Её мышцы напряглись.

— Что за игра?

— Я думаю, ты знаешь. — Его глаза впились в её глаза. — Прими тот факт, что к концу этого вечера ты уедешь со мной.

— Слишком поздно. Я уже всё поняла. Ты проиграл этот раунд.

— Правда? — Его голос оставался очаровательным и пугал меня до чертиков, и Сабель не могла не представить, как этот устрашающий звук ворковал ей, пока он угрожал ей. — Что, если я скажу тебе, что моей следующей остановкой будет посещение двух милых детей и их няни?

У Сабель перехватило дыхание, а конечности охватило нарастающее онемение, когда она представила, как он преследует её сестру и близнецов. Уже два раза её дети были упомянуты за одну ночь.

— Я не знаю, что ты подумал обо мне, но я советую тебе закончить эту игру прямо сейчас.

— Я не могу. Ты — мой вызов. Сейчас куда больший, чем раньше. Если бы ты была сучкой, как та официантка, которая нас посадила сюда, я бы не проявил к тебе такого интереса.

Дарья. Даже будучи человеком, у неё явно было больше опыта работы с толпой, чем у Сабель. Если он знал, где найти Денью, Сабель не могла позволить ему уйти.

— Принеси наш счёт.

Её сердце бешено забилось.

— Чего ты хочешь?

— Ночь с тобой. Утром мы разойдёмся. Без обязательств.

Её начало мутить. Боже, она никогда в жизни не встречала более ублюдочного манипулятора. Пэт был прав. Он всё это время её обрабатывал. Изучал её. Оглаживая её своей добротой. Он заставил её затосковать по тем видам демонов, которые просто избегали суккубов.

— Позволь мне принести ваш счёт.

Она вернулась в бар, стараясь держаться спиной к парню, приближаясь к Пэту, и её мысли метались в отчаянии в поисках решения.

Если она проигнорирует его, он может появиться на пороге Деньи. Откуда, чёрт возьми, он так много о ней знает? Может быть, он был связан с тем парнем из переулка? Однако тот парень был Гневом.

— Пэт, у меня проблема.

— Он добрался до тебя.

— Он угрожал навестить моих детей, если я не уеду с ним. — Она оглянулась через плечо и продолжила составлять их счет, разговаривая с Пэтом. — Я не могу просто позволить ему сейчас уйти.

— Я позову Гевина.

Ух. Сама мысль о том, чтобы втянуть Гевина в ещё одну проблему, заставила её желудок свернуться.

— Нет. Я разберусь сама. — Она распечатала чек и вернулась к столику. Меньше всего ей было нужно, чтобы СуперГев спас её в первый рабочий вечер.

— Могу ли я показать тебе где находится туалет?

— Я был бы признателен за это. Пиджак поднялся со стула и последовал за ней.

Они достигли тёмного пустого коридора, и Сабель развернулась, прижав его к стене. Её глаза, затуманенные алым цветом, наблюдали, как его глаза расширились от удивления.

— Тебе нравятся игры? — Она протянула руку между ними и обхватила его яйца, крепко сжимая их. Его глаза закрылись, и Сабель самодовольно улыбнулась. — Всегда полезно знать сильные стороны своего противника. — Прижавшись губами к его губам, она приготовилась к тому, что делала всего несколько раз. Что-то, что она ненавидела делать. Но вместо того, чтобы рискнуть, наблюдая, как он выходит за дверь, и задаваться вопросом, пошёл ли он за её детьми, она решила, что высасывание его души в конечном итоге будет гораздо меньшим стрессом.

Он ответил на поцелуй, схватив её за волосы. Его губы были жестокими, но мягкими, и он пожирал её губы, как будто целую вечность ждал, чтобы поцеловать её. Его рот имел странный цветочный аромат. Сладкий и вкусный. Она сосредоточилась на своей сути, призывая к соблазнению, но обнаружила, что её отвлекает вкус, просачивающийся в её рот.

Его язык коснулся её, и она не могла не станцевать танго с ним. М-м-м. Что это был за вкус?

Так. Бл*дь. Хорошо.

Крепкая руаа схватила её за талию, и поцелуй прервался с порывом воздуха и хлюпаньем. Самец отлетел в сторону, врезавшись в соседнюю стену, где его череп треснул о мрамор.

Сабель повернулась и увидела красные глаза Гевина, рычащий, его подбородок, выпирал из-под расширенных ноздрей. Предупреждая о его состоянии, его кожа приобрела лёгкий красный оттенок, когда он отпустил её и прыгнул вперёд, нанеся ещё один удар по лицу мужчины.

Брат Гевина, Каликс, прыгнул между ними, прижав руку к груди Гевина.

— Я разберусь, бро.

— Сотри этому ублюдку память. — Голос Гевина тоже изменился — грубый и почти звериный.

— Я держала всё под контролем, — отрезала Сабель.

Гевин протянул ей пачку чего-то похожего на мятные конфеты, хотя она никогда раньше не видела эту марку.

— С ними, твои силы бесполезны.

Цветочный привкус. Ей было трудно сосредоточиться на чём-либо ещё, пока он её целовал.

Схватив её за руку, Гевин потянул её за собой.

— Нет. — Она выдернула руку. — Я не могу просто уйти. Он знает, где…

Гевин зажал ей рот рукой и, несмотря на её приглушенные протесты, прижал её к себе, заключил в свои объятия и унёс.

Сабель извивалась, пинала и кричала, но безрезультатно. Войдя в лифт, он нажал кнопку четвертого этажа и опустил её.

Она с силой толкнула его.

— Что с тобой не так? Он знает, где найти моих детей! Я должна прикончить его!

— Ты не сможешь прикончить его. Голос Гевина вернулся к своему обычному глубокому шелковистому тону. — Его сопротивление длилось бы столько же, сколько позволяли эти грёбаные мятные конфеты. — Он остановил лифт на третьем этаже.

— Тогда задержи его!

— Каликс обладает способностью стирать воспоминания. Он вообще тебя не вспомнит, поэтому я тебя и забрал. Если бы ты осталась, ты бы противодействовала силам Каликса.

— Но… он так много знал. Он знал о близнецах. И о Денье. — При одном только упоминании о них её голос повысился до панической октавы. Ей хотелось сказать Гевину, что этот парень не был первым, кто упомянул о её детях, и, чёрт возьми, её нервы уже были натянуты от первой встречи в переулке. Хотя нет, не могла. Гевин хотел бы узнать больше о загадочном мужчине со шрамом на лице, и после того, как он отреагировал на пиджак, она просто не могла рисковать.

— Это все поверхностно, Сабель. Ты несёшь в себе мысли о своих детях каждое мгновение дня. Он уловил это. Он не знал, где их найти. Всё, что он видит, — это изображения того, что важно для тебя.

Она поднесла дрожащую руку ко лбу и потёрла лоб.

— Он знал о Франции и художественных галереях.

— Свежие воспоминания. Мы только недавно обсуждали это.

Она провела рукой по затылку.

— Все, что я могла придумать, это убить его.

Строгие глаза Гевина смягчились. Однако его грудь по-прежнему поднималась и опускалась довольно устойчиво, что говорило Сабелле, что он, возможно, всё ещё не расслабился после драки.

— Это твой природный инстинкт защиты. Ты отличная мама.

Сердце Сабелль медленно успокоилось, её нервы были уже не в таком беспорядке, чем раньше.

— Спасибо. За то, что ты сделал. — Несмотря на постоянную дрожь в мышцах, она дышала долго и легко. — Я никогда не видела, чтобы ты выглядел таким… другим. Даже твой голос изменился.

— Кажется, у меня развились собственные природные инстинкты. — Его сердитый взгляд скользнул по ней, предупреждая, что, хотя Гевин был известен своим обаянием, где-то глубоко внутри него скрывалась контролируемая жестокость. Возможно, то, что он призывал, чтобы отомстить другим. — Ты заставляешь меня думать о моих сотрудниках очень неуместно.

— Как именно?

Он шагнул вперёд, небрежно прижав её к стене. Его руки прижали её к себе, вызвав трепет в животе Сабель, когда его крупное тело накрыло её.

— У меня есть правило, к которому я отношусь очень серьёзно: не смешивать бизнес и удовольствие. Но я должен признаться, ты невероятно усложняешь мне его соблюдать. — Гевин наклонился, его глаза были прикованы к её губам.

Её грудь раздувалась от дыхания, которое она, казалось, не могла выдохнуть.

В баре Гевин вёл совершенно другой образ. Она знала это, просто работая на него раньше. Несмотря на то, что он легко посоветовал ей сделать шаг назад и расширить свою точку зрения, он держал всех на поводу, когда дело доходило до его деловых вопросов. Также был известен тот факт, что, в отличие от своих братьев, он не часто общался со своими сотрудниками.

Его язык скользнул по губам, а рука коснулась её бедра — тонкий жест, который распространил тепло по её телу и заставил её желудок сжаться.

— Как сотрудник, ты принадлежишь мне, пока ты здесь. Я не хочу, чтобы ты целовала клиентуру. Или кого угодно.

Сабель должна была оттолкнуть его и сказать, что она никому не принадлежит, но, чёрт возьми, этот мужчина произнёс это как самое соблазнительное доминирование, о котором она когда-либо мечтала. Принадлежать к Гевину внезапно оказалось так же привлекательно, как оказаться в пятизвездочном курортном клубе в тропиках.

— Какое затруднительное положение. Ты мой босс, а я твой рабовладелец. Кто кому принадлежит?

Его глаз дёрнулся.

— Я хочу показать тебе кое-что. — Он отступил и нажал кнопку четвертого этажа.

Насколько было известно Сабель, ни одна официантка никогда раньше не бывала на четвёртом этаже. Когда лифт открылся, она прикрыла глаза рукой от ярко-белого света, встретившего её.

Рука Гевина схватила её руку и повела к двери. Внутри Мак, охранник, сидел перед панелью камер и кнопок. Двое других охранников стояли в стороне и потягивали кофе.

— О, ты отбил красотку. — Услышав хриплый смех Мака, Сабель откашлялась. — Коварный ублюдок заслужил, что получил.

Сабель взглянула на экран, на котором Каликс сидел за столом напротив мужчины в маленькой, совершенно белой комнате.

Мак прибавил громкость.

— Расскажи мне, что произошло сегодня вечером. — Каликс переплел пальцы, положив локти на стол.

— Я, э-э… зашёл выпить. Лицо серого пиджака было покрыто синяками, и он потёр ладонью висок, а также струйку крови, идущую от носа к губе. — Бля, я не могу… даже не могу вспомнить, что я пил.

— Ты с кем-нибудь разговаривал? — спросил Каликс.

— Да, ваша официантка настоящая сука. — Рука пиджака опустилась на стол.

— Какая официантка?

— Та, что нас усадила.

— Ты помнишь кого-нибудь ещё?

Пиджак пожал плечами.

— Просто… тусовался с друзьями. Потом я отключился. Какой-то ублюдок, должно быть, вырубил меня.

Гевин ухмыльнулся.

— Ты не разговаривал ни с какими другими женщинами? — Допрос Каликса продолжался.

— Нет. Я просто выпил, и следующее, что я помню, это то, что ты меня разбудили. Где мои друзья?

— Я говорил с ними. — Каликс запрокинул голову. — Они ждут, чтобы отвезти тебя домой. Ты живёшь рядом?

— Ага. Я из Хейзел Парк.

Придурок.

— Вот и всё его «я приехал из Франции». Сабель скрестила руки на груди.

— Ладно. — Руки Каликса сжались на столе, как будто он предлагал сделку, и у парня не было другого выбора, кроме как согласится на это. — Я хочу, чтобы ты ушёл. И больше сюда не возвращался.

— Я сделал что-то не так? — спросил пиджак.

— Да. А если сунешься сюда ещё раз, живым не выйдешь. — Каликс бросил быстрый взгляд на камеру и успокаивающе дёрнул подбородком.

Взгляд пиджака опустился.

— Что бы я ни сделал… извините.

Гевин положил руку на плечо Сабель. — Чувствовать себя лучше?

Она кивнула.

— Пока силы Каликса действуют постоянно.

— Да, действуют. Он не вспомнит ничего, кроме того, как Дарья их усадила.

— Господи. — Спрятав лицо в ладонях, но её смущение не уменьшилось. — Пэт предупреждал меня. Я никогда больше не буду в нём сомневаться.

— Пэт видел всякое дерьмо. У всех оно есть.

— Я думала, что видела всё. — Она опустила руки от лица. — Теперь, думаю нет.

— Ночь только пришла. Я уверен, что скрыто ещё много дерьма. — Он повернул её лицом к себе. — Хоть я за тобой присмотрю.

— Слушай, я совершила ошибку, признаю. Но я прекрасно справлялась сама. Тебе не обязательно присматривать за мной, Гевин.

— Это не присмотр за детьми. Это защита того, что принадлежит мне.

И снова что-то внутри неё умоляло доказать, что она принадлежит хоть кому-то. Однако эти мысли были спорными, когда дело касалось Гевина, потому что принадлежать ему, казалось, это давало гораздо больше свободы, чем она привыкла. Свобода добраться туда, куда ей нужно, свобода от придурков, которые поздно ночью врывались в её дом, свобода от работы, которую она по-настоящему ненавидела, но, прежде всего, свобода знать, что она может сказать или сделать всё, что ей нужно, и он будет там, чтобы поймать её, если она упадёт на задницу.

— Мы заглянем к Денье позже. Просто чтобы убедиться, что всё в порядке.

Как будто он мог читать её мысли. Ей хотелось прижаться к нему и обнять.

— Спасибо, что помог мне. Снова.

Гевин подмигнул, ему, казалось, стало намного лучше, чем в лифте.

— Вот как поступают соучастники преступления.



***



Гевин развалился в своём офисном кресле, светящаяся зелень его абсента прерывалась шелковистыми завитками, прорезавшими напиток. На его столе лежала раскрытая книга чёрной магии, но, будь он проклят, если он мог сосредоточиться на ней. Во-первых, она была написана для гашл, несущих глубокие знания о древнем зле. Он мог бы нанять кого-нибудь для перевода, возможно, даже для борьбы с проклятием, но это означало бы оказание ответной услуги, а последнее, чего Гевин хотел, — это получение ещё одного долга.

Во-вторых, его разум продолжал наказывать его воспоминаниями о том, как Сабель целовала другого мужчину. Даже глубокие успокаивающие вдохи не могли удержать его расшатанные нервы под контролем. Он наблюдал за Сабель на маленьком экране на своём столе, восхищаясь её изгибами и покачиваниями, когда она безупречно и с ловкостью скользила сквозь толпу. Кожаные шорты обнимали её пышные бёдра, тонкую, узкую талию, а её идеальная грудь выглядывала из V-образного выреза майки.

События прошлого надрали ему задницу. Там что-то произошло. Плевать на всё, но что-то произошло прямо внутри его собственного тела. Гевин всегда был хладнокровным, спокойным и логичным братом их выводка. Тем не менее, одну минуту он сидел, занимаясь бумагами, а в следующую уже бил демона по лицу. Если бы Каликс не прибыл, чтобы остановить его, он, вероятно, забил бы того мужика до смерти.

Образ того парня, целующего Сабель, прожгла ему череп дырами, и Гевин прищурился. Её губы на губах другого мужчины, его язык исследовал её, пробовал на вкус, наслаждался её поцелуем, как будто он заслужил на это право.

Сгибание и сжатие его кулака, похоже, не ослабило желание снова что-нибудь ударить — как будто его не совсем логичный двойник сидел глубоко в его душе, сражаясь за главенство и подавляя весь его здравый смысл.

Гевин смахнул бумаги со стола и ударил кулаком по дереву. Вмятина испортила идеальную отделку, и он глубоко выдохнул, проведя рукой по лицу. Красный цвет отразился в зелени его напитка, всё ещё стоящем на рабочем столе. Когда он снова согнулся над столом, его опухшие руки покраснели от жара гнева.

— Какого чёрта со мной происходит?

Конечно, его савидон, возможно, и был в самом разгаре, но Гевин, похоже, не мог думать ни о чем, кроме Сабель. Всего за пару дней женщина начала сводить его с ума от похоти, от одержимости и от потребности владеть ею. Настолько, что он решил нанять её в качестве своей сотрудницы.

Почему Сабель? Женщина, которая поработила его. Он дал клятву не стать жертвой её обмана. Её очарования.

Однако тот поцелуй. Он вывел его из себя. Превратил его в ревнивого, бредящего сумасшедшего. Его тело каким-то образом убедило себя, что Сабель принадлежит ему и только ему, и этот чёртов поцелуй выбесил его.

Она не его. Гевин не претендовал на женщин. Он трахал их и отпускал.

Безумство в его голове явно начало влиять на его рациональное мышление. Как ещё он мог объяснить абсолютно пленившие его мысли о том, чтобы оторвать конечности тому гнилому ублюдку?

Тот поцелуй привёл бы к большему. К большему, что сам Гевин мечтал сделать с ней.

Пульсирующая боль заставила его руки опуститься к затвердевшей выпуклости на брюках. Вновь встал. Что-то в Сабеле, казалось, имело прямую связь с его членом, потому что даже мимолетная мысль о её обнаженных изгибах вызывала боль. Ревность. Ярость.

Если он планировал пережить своё рабство, ему нужно было вытащить её из своих мыслей. Придётся вытрахать её из головы, даже не трахнув её. Как бы он ни наслаждался её необузданными криками страсти, сексуальный магнетизм между ними был слишком силён, и Гевин просто не мог довериться своим инстинктам. Независимо от того, чего жаждало его тело, его разум знал, что желать её было ошибкой.

Гевин нажал кнопку панели, наблюдая, как Пэт на экране отвечает на звонок.

— Пожалуйста, отправь Чери ко мне в офис, Пэт.

Братья некоторое время назад наняли Чери. Зик настоял. Длинные светлые волосы, пышная фигура и ярко-красные губы заставляли Гевина думать о настоящей вишне каждый раз, когда он её видел. Однажды поймав её, когда она отсасывала клиенту в мужском туалете, я разрушил всякое представление о том, что она так же невинна, как отражали её бледно-голубые глаза и широкая улыбка. Она приставала к нему несколько раз, прежде чем он отправился в обсидиус, и это было неустанное преследование, но Гевин ни разу не попался на удочку. Господи, у него было и без неё достаточно проблем.

Проблема.

Щупальца вины заползли в его желудок. Он отрёкся от женщин. Даже от секса без обязательств. Ещё одно обвинение в изнасиловании, без которого он мог бы обойтись.

Боль в яйцах усилилась, когда Сабель прошла мимо камеры, подпрыгнув грудью, когда она поспешила к бару. Он наклонился вперед, прижав руку к столу, а другой крепко сжимая его твердую, как камень, эрекцию. Его клыки впились в губу, и Гевин всосал солёную кровь.

Только не снова.

Дверь медленно открылась, и внутрь заглянуло бледнокожее лицо Чери, обрамлённое светлой волной волос.

Гевин расслабился и выпрямил позу, когда она вошла в его кабинет, оглянувшись, показав свои подтянутые бёдра, закрывая за собой дверь, её дерзкая грудь была свободна от бюстгальтера.

Красные туфли на шпильке пересекались, когда она направилась к его столу.

— Вы хотели меня, сэр?

Гевин изо всех сил старался не обращать внимания на её затвердевшие соски и тот факт, что он мог прекрасно рассмотреть их форму сквозь её облегающий топ. Его дыхание ускорилось, когда он представил, как их всасывает.

Заставь её уйти.

Было глупо с его стороны позвать её. Кто, чёрт возьми, знал, какую похоть может спровоцировать его проклятие.

Он принюхался, прижав кончики пальцев к столу, когда уловил намёк на возбуждение, пронизывающее воздух.

— Просто хотел убедиться, что ты здесь хорошо обосновалась, — сказал он, быстро прикрываясь тем, зачем позвал её наверх. — Переспав со всеми. — В её глазах промелькнуло разочарование, и она откашлялась.

— Я подстраиваюсь под каждого. — Она кивнула головой. — Кроме вас.

— О? — Он не удосужился сказать больше. Его целью на следующие тридцать секунд будет выгнать её из кабинета. Быстро.

— Насколько я понимаю, вы здесь большой человек. Босс всех боссов. Просто мне не удалось хорошо провести время наедине с вами. Узнать вас. — Она провела пальцем по краю груди, обогнула стол и облизнула губы. — Мне мог бы пригодиться совет. Возможно, вы согласитесь дать мне его?

Его член дёрнулся от этого вопроса, его собственный кончик напрягся в брюках. Знакомые покалывания пробежали по его спине, а мышцы Гевина напряглись. Это оно. Огонь в венах подсказал ему, что зверь уловил её флирт.

Достигнув его бока, она прислонилась к его столу и потянула за плечо майки, пока из V-образного выреза не показался сосок.

— Кажется, я не могу урезонить свою грудь. Они все время выскакивают. — Её колено медленно скользнуло по его члену. — Я бы носила бюстгальтер, но он слишком сжимает. Мне нравится чувствовать, как они подпрыгивают, когда я хожу. — Она закусила губу. — Это заставляет меня думать о грубом сексе.

Ебануться. Сконцентрируйся!

Он заставил себя представить свои пытки в обсидиусе, ножи, вонзающиеся в его плоть, но даже это не могло перевесить изменения, происходящие внутри его тела. Напряжение его мышц. Жар обжигал вены.

— Как это должно быть неприятно.

Она рассмеялась.

—Мне жаль. — Её плечи расправились, и она выдвинула грудь к нему, как подношение. — Вы не против помочь мне? Каждый раз, когда я прикасаюсь к ним, я думаю о вас, и… это только утяжеляет её.

Гевин взглянул на экран, на котором Сабель стояла, прислонившись к стойке, и её нога двигалась в такт, пока она улыбалась и смеялась вместе с Пэтом.

Это зрелище почти вернуло его. Красное сияние обрамляло его взгляд, когда он различил идеальный тон кожи Сабель — бледно-медный цвет, появившийся от времени, проведённого на летнем солнце, — извилистые изгибы, грудь, задница и восхитительный изгиб её шеи, куда могли попасть его зубы. Скользить по её безупречной коже, как по маслу.

Он стиснул зубы. Соберись, мужик.

— Рыжая, да?

Его взгляд снова метнулся к Шери.

Её сосок всё ещё выглядывал из-под майки, когда она накручивала прядь волос. — Почему вы позвали меня сюда, мистер Гнев?

Поскольку предприятие Гнева было корпоративным названием компании, многие сотрудники допустили ошибку, приняв это за фамилию, а не за тезку жестокого и неумолимого принца демонов подземного мира — отца Гевина.

— Мои извинения, — сказал он. — Ты можешь идти.

— Я не хочу уходить. — Она повернулась и наклонилась вперёд, положив подбородок на ладонь, лежавшую на его столе. — Я хочу кончить. — Её тело качнулось вперёд, как если бы Гевин вошел в неё.

В любую другую ночь Гевин легко прижал бы её к своему столу и безжалостно трахнул, наблюдая за Сабель на камеру. Никакой вины. Никакой совести. Просто похоть. В этом заключалась прелесть случайного секса: никаких условий и обязательств — ни к его члену, ни к его голове, ни к его сердцу. Однако пребывание с Сабель, казалось, способствовало укреплению связей, которых он не ожидал.

Взгляд на экран камеры, казалось, ввёл его в ступор. Если Чери будет упорствовать, неизвестно, как его тело отреагирует, если его разум потеряет контроль. Подавив свои побуждения, он отвернулся от образа женщины, действительно ответственной за палатку, в его брюках.

— Я рад знать, что ты хорошо приспосабливаешься. Прошу меня оставить.

— Я могла бы быть лучшей, — сказала она через плечо, её задница всё ещё потиралась о его бедро.

— Этого не произойдёт. — Однако что-то происходило, о чем свидетельствовало желание почесать голову там, где уже начали вылезать рога.

Ухмыляясь, она засунула грудь обратно под майку и выпрямилась.

— Бюстгальтеры — часть вашей униформы, — сказал Гевин. — Носи его.

— Ого, разве вы не очаровашка? — Она обошла его стол с другой стороны. — Мне нравится, когда мужчина мне приказывает.

— И мне было бы плевать на бюстгальтер, если бы я думал только о твоём комфорте. Возможно, встреча с клиентом в мужском туалете затуманила моё восприятие. Отныне твои деловые отношения будут осуществляться в твоё свободное время.

— Забавно, но я не думаю, что вы позвали меня сюда на лекцию. — Она взглянула на его стояк. — Я могу помочь вам с этим, если хотите. — Её бровь изогнулась, когда он не ответил. — Интересно, что бы сказали власти, если бы я рассказала им о нашей встрече.

— Не стесняйся. Мой офис оснащён камерами со всех сторон. Тот факт, что я ни разу не поднял на тебя руку, я уверен, говорит сам за себя. Шепелявость от его клыков почти заставила его блефовать на этом последнем слове.

Улыбка изогнула её красные губы.

— В любом случае, я бы этого не сделала. Я не так плоха, как вы думаете. — Она подмигнула, и её бёдра покачивались взад и вперёд, пока она шла к двери. Схватив дверную раму, она на мгновение остановилась. — Если вам понадобится что-нибудь ещё, я с удовольствием вам помогу. Без обязательств.

— Чери, — крикнул Гевин, когда она переступила порог. —Один момент, пожалуйста. — Волнение осветило её лицо, когда она обернулась, и Гевин пересёк комнату, пока не остановился в футе от неё, лицом к ней. — Ты ничего из этого не запомнишь. Это ясно?

Её глаза остекленели, и она отшатнулась назад, споткнувшись, прежде чем успела выпрямиться.

Чушь собачья.

Наблюдая за ней на предмет каких-либо признаков её собственных бредней, Гевин отступил к своему столу, выдохнул и упал обратно на стул, как только дверь щёлкнула.

Христос.

Он почти сделал это снова.

Женщины всегда были его слабостью. За это он мог бы поблагодарить генетику. В его мире королевской крови распространение его семени означало жизнеспособность и силу его вида. Здоровая женщина, такая как Чери, легко могла возбудить Гнева.

Однако в человеческом мире это означало рискованную игру — неприятность, из-за которой он не хотел рисковать в последнее время, особенно с проклятием, нависшим над его головой.

Гевину нужно было найти лазейку, и как можно скорее. Однако, поскольку Джессика оказалась в тюрьме, шансы смеялись ему в лицо.

Гевин схватил свои болезненно набухшие яйца и, глубоко вздохнув, сжимал их до тех пор, пока в его глазах не образовались звёздочки. Мысли о Джессике пронеслись в его голове — отрезвляющая картина, в которой его клыки отодвинулись назад, а боль в рогах утихла. Он выпустил яйца и выдохнул задержанный вдох, позволив своему телу успокоиться, своему зверю отступить, но его член всё ещё натягивал штаны, как будто эта чертова тварь вдруг взбунтовалась против него.

Взяв стакан со стола рядом с собой, он поднял его, как тост.

— Привыкай, приятель. Я уже привык.



***



Джевен отпил пиво и опустился в кресло — единственный предмет мебели в полуразрушенном доме, который он отобрал у наркозависимой шлюхи и её парня. Две самки ласкали и сосут друг другу сиськи по телевизору. Раньше он мог получить удовольствие от этого зрелища, но, проведя десятилетия в порно, это ему мало что давало. Его вкусы стали более тёмными, а желания — более запретными. В его постели были две женщины. Рабы. Мужчины. Женщины. Оргии. Всё возможное.

Насколько далеко он мог зайти? Сможет ли он когда-нибудь насытиться?

Он допил остатки жидкости и швырнул бутылку о стену, и она разбилась об пол.

Он хотел одну. Одну женщину. Одну женщину, которая могла бы насытить его силой, о которой она даже не подозревала.

Сабель. Он вошёл во вкус. Чертовски близко лизнул щеку смерти и почти почувствовал запах его разложения с ароматом роз.

Суккуб, способный склонить человека к его собственной гибели, был могущественным. Суккуб, способный уговорить своего сутенёра сделать то же самое, была чем-то, чего могла достичь только богиня, потому что такого дерьма обычно не происходило. По мнению Джевена, такая власть могла быть опасной и требовала крепкого ошейника, чтобы держать её под контролем.

Если бы она имела хоть малейшее представление о том, что он сделал – о тёмной тайне, которую он хранил с тех пор, как впервые увидел её в возрасте двенадцати лет – она бы убила его без вопросов.

Она тоже могла. Джевен не обманывался. Незнание её истинной силы было всем, что стояло между ним, живя своей дерьмовой светской жизнью и очищая души в стигиусе.

Он держал её на поводке многие годы, пока не появились те дети, и всё пошло к черту. Она начала бросать ему вызов, подрывать его позиции, и хотя Джевен крепко держал её в руках, он не был идиотом. Одна ошибка, и она могла бы быстро обнаружить причину, по которой Джевен никогда не заставлял её собирать души. Если бы ей удалось добраться до реноша, всё было бы кончено, а Джевену чертовски не нравилась мысль о том, что Гнев поселился рядом с ней. По крайней мере, Джевену удалось вселить страх — настолько, что Сабель всегда было трудно даже приблизиться к оргазму. Он заставил других суккубов компенсировать недостаток душ, открыв потогонную мастерскую проституции, просто чтобы не пускать Кэша в его задницу, когда он рисковал не выполнить свою норму. Кто, чёрт возьми, знает, что значит, когда демон остался рядом с ней? Джевен тоже ничего не мог с этим поделать, потому что в преступном мире Гневы имели ту же репутацию, которую питбули имели в человеческом мире. Ты просто не пересекался с ними, если мог этого избежать.

Его веки отяжелели, поскольку спиртное, которое он выпил ранее, смешалось с пивом, которое он выпил.

Ах, черт. Потерять сознание означало, возможно, выпустить поток мочи, и рвота застряла в задней части его горла.

— Мне всегда было интересно, что сутенёры делают с собой, пока их сучки работают на улицах.

Голос проник в его полутрезвое состояние, и Джевен склонил голову набок, вглядываясь в красный цвет. Много красного. Красная повязка тянулась и через её горло, хотя всё, что он мог различить, это выцветшую полосу.

— Сабель? — Это не было похоже на её голос, но, черт возьми, его голос тоже не был похож на его.

— А что, если бы это было так? Вы бы налили ещё рюмку и погрязли в собственной ненависти к себе?

Он сел в кресло.

— Кто ты… — его слова прозвучали невнятно, что уменьшило силу в его голосе. Черты лица женщины то появлялись, то исчезали из фокуса. Не Сабель.

— Ч-кто-т-бл*дь-акая?

Она присела перед ним.

— Тебе не нравится, когда женщина доминирует над тобой, не так ли? — Её руки скользнули по его бёдрам. — Тебе нравится быть тем, кто все контролирует.

— Ты… ты галлюцинация. Точно. Это элизий, чувак. Мощное дерьмо, всё-таки.

— Чего ты хочешь больше всего на свете? Женщину, да. Но она — средство для достижения цели. Чего именно ты хочешь?

Губы Джевена скривились в улыбке.

— Владеть этим городом. Чтоб он был моим, сучка. И сбить Кэша с его пьедестала.

Она поцеловала его бедро, её лицо всё ещё было размытым.

—Ты можешь. — Ее рот медленно придвинулся выше, его вялый член оживал с каждым вздохом на его коже. — Ты можешь получить всё, что захочешь. Женщин. Уважение. Власть. Сабель.

— У меня уже есть Сабель.

— Не смеши. У тебя ни черта нет. — Её взгляд блуждал по комнате. — Тебе следовало бы находиться в пентхаусе и пить дорогое шампанское. — Она подняла с пола разбитую бутылку. — Вместо дешевой мочи из винного магазина. — Человеческие сутенёры живут лучше, чем ты.

— О… о чём ты говоришь?

— Ты расскажешь мне, кому ты продал черную книгу Кэша.

Джевен от смеха откинул голову назад.

— С чего ты взяла, что я её украл?

— Ты хочешь поиграть? — Она улыбнулась, наклонив голову и потёрла его бедра.

— Как поиграть?

Улыбка исчезла, и когда пронзительная боль сдавила его яйца, Джевен согнулся, леденящий кровь крик прорвался через его грудь.

— Мне нравится играть жёстко. Я тебя вежливо попрошу, и тогда ты попросишь милости.

— Е*ать! — Он стиснул зубы и тяжело дышал через нос. — Ты сейчас… оторвёшь их!

— Думаю, если понадобится, оторву. Хотя я бы предпочла этого не делать. Только потому, что я ненавижу смывать кровь. — Она прикусила губу, и ещё один приступ боли пронзил его яйца. — Итак, кому ты продал книгу?

— Лахлан! Грёбанному Лахлану!

Она отпустила его, и плывущие звёзды рассеялись, превратившись в дымку тускнеющих огней и тошноты, булькающую в его нутре.

— Спасибо. — В её голосе была зловещая сладость.

Она стянула с него штаны, освобождая его член из его границ. Её язык обвёл кончик, и вот так эрекция Джевена ожила.

Глядя ему прямо в глаза, она продолжала его лизать.

— Ты наслаждаешься болью.

— Причинять боль, — пояснил он.

— О, я позволю себе не согласиться. Она расстегнула рубашку, открывая вид на свою объемную грудь. — Я хотела бы исследовать твой порог боли. А потом, возможно, поговорим о деле. На самом деле, я думаю, из тебя получится отличный партнёр.

— Кто ты?

— Ты можешь называть меня мадам. — Она встала с его колен, выдернув из бедра кинжал. — Итак… Сабель. Почему ты боишься её?

— Я не боюсь её.

— Боишься. В ней есть что-то такое, что удерживает тебя на безопасном расстоянии. Я наблюдала за тобой. Наблюдала за ней. — Её палец скользнул по лезвию. — Назови мне, единственную вещь во всём этом мире, что могла бы поставить её на колени?

— Зачем тебе?

Голова женщины склонилась набок, бровь взлетела вверх, и она постучала кинжалом по губе, словно с нетерпением ожидая ответ.

Джевен встретился с ней взглядом.

— Я мог бы назвать целых две.





Глава 6




Знакомая обстановка приветствовала Сабель, как тёплое одеяло, когда она проходила через гараж Гриффа, вдыхая удушающий металлический запах и фон грязного моторного масла, смазки и резины. Как дома. Она провела больше времени в гараже Гриффина, чем где-либо ещё, взрослея.

Отличное место для побега от матери и её самцов.

Стены обклеены обнажёнными женщинами между свисающими частями автомобилей в нижней части здания, куда посетители не рисковали соваться. Грифф встречал их у входа, главным образом потому, что он очень трепетно относился к своему рабочему месту. Он всегда ценил деловых клиентов, которых приводили к нему, но человек был далёк от общения.

— Ты бы видела меня… Я чертовски человеколюбив, когда никого нет рядом, — часто говорил он. Однако Сабель никогда его особо не беспокоила. Общение тоже не было её коньком.

Гевин последовал за Сабель, его блуждающий взгляд открыл его сторону автолюбителя. Странная деталь Гевина. Внешне он был чем-то вроде Джеймса Бонда. Никто никогда не узнает, что где-то там похоронен МакГайвер, и он не боится запачкать руки.

Джон Дерроу, или просто Дерроу, как его все называли, помахал Сабеле, а Клайд подмигнул ей. Обоим мужчинам, должно быть, было около шестидесяти, и они были с Гриффином столько, сколько она себя помнила. Эти двое напоминали ей Ральфа и Эда из «Молодоженов» — сериала, о котором она бы ничего не знала, если бы у Гриффина не было старого сериала на кассетах. Иногда они смотрели старые черно-белые шоу, пока он присматривал за ней и Деньей по вечерам, когда её мать уходила искать клиентов.

Сабель остановилась возле поднятой машины.

— Ты видел Гриффа?

— В офисе. — Дерроу указал большим пальцем за плечо. — Как твои дела, малышка?

— Неплохо. Как Стелл?

— Неплохо-неплохо. — Он снял с головы кепку, испачканными чёрными пальцами провёл по редеющим седым волосам на макушке. — Сейчас на подъёме, принимает лекарства. Я думал, что добрый Господь позвал её по имени во время её последнего сердечного приступа.

Сабель улыбнулась.

— Она дерзкая, твоя Стелла. Никто не указывает ей, что делать, даже большой брат сверху.

Смех откинул голову Дерроу назад.

— Ха, мне придется передать ей, что ты сказала! Ей будет приятно.

— Обними её от меня, когда расскажешь. Скажи ей, чтобы она перестала так много курить.

— Да, я пробовал. Спасибо за это. А кто этот? — Дерроу кивнул Гевину.

Внимание Сабель переключилось на Гевина и обратно, на её губах заиграла лукавая улыбка.

— Мой секс-раб.

Ещё один противный смех заставил Дерроу наклониться вперёд, схватившись за живот.

— Дорогая, ты сегодня полна сюрпризов!

Сабель бросила быстрый взгляд через плечо и увидела улыбающегося в ответ Гевина.

— Я позволю вам двоим вернуться к работе. Хватит болтовни. — Она продолжила путь к офису Гриффина, Гевин последовал за ней.

Стук в дверь, и Сабель, пройдя внутрь, обнаружила мускулистого бородатого байкера, откинувшегося назад и положившего ноги на стол. Свёрнутый телефонный шнур, протянутый через грудь, не позволял ему подняться — вероятно, это единственное заведение в городе, которое активно вело дела по проводной линии связи.

Многие из байкеров, которых знала Сабель, гордились внушительными пивными животами и пузатыми лицами. Гриффин выглядел так, будто ежедневно занимается спортом. Не выточенный как Гевин, но и намёка на живот не было. Его тело было крупным и крепким, с грудью в виде бочки и узкой талией, руки всегда покрыты пятнами от грязи — несмотря на то, как долго он их мыл. Однажды она пыталась отчистить их маникюрной щеткой из косметички матери, прежде чем поняла, что грязь на Гриффине как морщины на старике. Некоторое время назад его черные шелковистые волосы доходили до плеч, когда он распускал его маленький хвостик, но с тех пор он их подстриг, придавая себе внешность Хавьера Бардема с татуировками. Его черная борода всегда выглядела идеально подстриженной, никогда не растрепанной и грязной, как у некоторых байкеров, которых она встречала в баре.

Он поднял палец, и Сабель повернулась к Гевину, который, казалось, изучал картинки на стене.

Кивнув головой, он присвистнул.

— Неплохо.

Среди различных видов мотоциклов было несколько машин, и Гевин сосредоточился на кадре черной красавицы, рядом с которой Гриффин поднял большой палец вверх.

— Как дела, дорогая? — Толстые руки обхватили её сзади, заключая в медвежьи объятия.

— Могли быть лучше.

— Дерроу забрал твою машину вчера утром. Я попытаюсь добраться до неё сегодня, но здесь творится безумие, и люди такие же.

Она взглянула на Гевина.

— Ладно, Грифф. На данный момент у меня есть замена.

Гриффин отпустил её.

— Ах, да? Кто-то пытается украсть мой бизнес?

— Это Гевин. — Что-то в этой ситуации напомнило ей школу — как будто она знакомила своего отца со звездой футбола, зная, что он этого не одобрит. — Он погостит у нас какое-то время.

Подозрительное приподнятие подбородка Гриффом, взгляд вниз, отцовский взгляд заставили Сабель немного сжаться. Гриффин не всегда производил впечатление доброго дядечки.

— Что за история у тебя? — в его тоне звучало то неодобрение, которого она ожидала.

Гевин предложил пожать ему руку и держал её там исключительно долгое время, прежде чем Гриффин нерешительно пожал её в ответ.

— Пока только нечто разочаровывающее. — Он дёрнул головой. — Ты поднял семьдесят второй Chevelle?

— Ага. Придурок, владеющий им, ничего не смыслил в машинах. Разве не так всегда бывает с богатыми ублюдками?

Потирая подбородок, Гевин кивнул.

— Всегда.

— Грёбанные костюмчики при галстуках. — Гриффин фыркнул. — У меня есть куча гаечных ключей, чтобы не запачкать руки. — Он посмотрел на Гевина. — Ну так чем ты занимаешься?

— Я грёбаный костюмчик при галстуке.

Гриффин приподнял бровь и рассмеялся.

— Ох, черт, где ты его нашла, дорогуша?

— Я поработила его.

Ещё больше смеха.

— Ты бы оказался в раю в его гараже, Грифф. Насколько я слышала, довольно впечатляющая коллекция автомобилей и мотоциклов.

— Да? — Кивок байкера в сторону Гевина вызвал у Сабель чувство тошноты в животе. — Ты нанимаешь механика, чтобы держать свою задницу в комфорте, чтобы у тебя было что показывать в Вудворде раз в год?

Иисусе. Хорошо, что Сабель ни с кем особо не встречалась в школе.

— Успокойся, старик. Он дружелюбный.

Гевин вытащил телефон из заднего кармана и пролистал приложения, открыв одно, на котором появилось изображение.

— Не думаю, что на земле найдётся механик, который знал бы, что с этим делать.

Глаза Гриффина сузились, а затем расширились.

— Что там такое? — Сабель перевела взгляд между ними двумя. — Что ты ему показал?

— Никогда раньше не видел. — Быстрый отвод глаз Гриффина и то, как он засунул руки в карманы, говорили об обратном. Она знала этого старика достаточно долго, чтобы понять его дискомфорт.

— Зедригаст. Очень редкий мотоцикл. Настолько редкий, что большинство механиков ничего о нём не знают.

— Включая меня. — Гриффин упал обратно на стул и снова закинул ноги на стол. — Выглядит иностранной работой.

— Звучит дорого. — Сабель фыркнула и скрестила руки на груди, её взгляд метался между двумя мужчинами, которые наконец прервали пристальный взгляд. — Хорошо, если мы закончили состязание по тестостерону, думаю, нам пора отправляться. Просто хотела убедиться, что ты видел мою машину. Ну, и я тоже хотела тебя увидеть.

Гриффин улыбнулся.

— Что за красавица тратит время на посещение такого жалкого ублюдка, как я?

— Та, которой насрать на остальных и хочет убедиться, что ты всё ещё крутишься, вот кто. — Она резко кивнула. — И, Грифф, прежде чем уйти, я воспользуюсь дамской комнатой.

— Дамская комната? С тех пор, как ты в последний раз им пользовалась, там не было ни одной дамы.

— Признак мужчины, отчаянно нуждающегося в женщине. — Она похлопала его по голени, проходя мимо его стола. — Если хочешь, я могу познакомить тебя с профилем на одном из тех сайтов знакомств.

— Бл*, нет. Мне повезло бы, если в итоге я попал бы к какой-нибудь сумасшедшей стерве, которая хочет выйти замуж или что-то в этом роде.

— Да, это было бы ужасно. — Сабель усмехнулась, направляясь в небольшой коридор. — Та, кто позаботится о твоей заднице? Кошмар.

— Если это не так уж и плохо, почему бы тебе самой тогда этого не сделать?

Сабель уже завернула за угол, когда крикнула в ответ:

— Потому что я генетически предрасположена к мудакам!

Запах плесени и старых труб ударил в неё ещё до того, как она включила свет и закрылась в крошечном пространстве, несмотря на усилия соснового дезинфицирующего средства. Она быстро справилась с делами, стараясь прикасаться к как можно меньшему количеству вещей.

— И… никакой туалетной бумаги. Круто.

Наклонившись в сторону, она заглянула в шкаф под раковиной и заметила свёрток, направленный назад. При металлическом отблеске Сабель наклонила голову ниже. Она натянула джинсы, вымыла руки и присела, чтобы лучше рассмотреть что-то блестящее, спрятанное в нише шкафа.

Сабель отодвинула чистящие средства и вытащила стопку одежды. Чёрная кожаная одежда (что неудивительно, хотя она всегда знала, что Гриффин носит джинсы), а также чёрная футболка и кожаный жилет, покрытые незнакомыми ей заплатками. Сабель уже видела герб Гриффина — он принадлежал к детройтскому клубу под названием Мотогороду отступников. Нашивка на жилете, которую она держала, изображала череп с белыми крыльями и пламенем. Мотоциклетный клуб «Ангелы-мстители».

Внизу стопки лежала кобура с кинжалом. Когда Сабель вытащила его из ножен, металл, казалось, переливался, словно двигался.

Поймав своё отражение в сиянии, она уронила нож, съежившись, когда тот ударился о плитку. Она ещё раз подняла лезвие и уставилась на металл. Её лицо было… ну, её лицо, но лет на десять моложе. Она повернула голову и коснулась того места, где, как она знала, был маленький, тонкий шрам, который Джевен оставил ей некоторое время назад. В её отражении его не существовало, как будто его вообще не было, и всё же она потрогала его края. Поворачивая лезвие взад и вперёд, можно было увидеть части её лица: её глаза, полные изумления, её щеки, всё ещё пухлые от юности.

Странно. Где Гриффин мог наткнуться на такую вещь? И почему у него совершенно другой знак, чем тот, который он всегда носил?

Сложив всё на место, Сабель закрыла шкаф со своими находками и вышла из ванной под взрыв мужского смеха.

— Боже, малышка, я думал, ты упала, и свиньи тебя сожрали! — рявкнул Гриффин.

Её взгляд остановился на его отличительном знаке клуба, висящей жилетке на спинке стула.

— Да, я… кое-что проверяла… — Её внимание снова переключилось на него. — В зеркале. Мог бы сказать, что у меня в зубах еда.

— Трудно что-то увидеть за этим красивым лицом, дорогуша. — Гриффин подмигнул.

Гевин сидел, ссутулившись, в кресле, что-то грызя, и впервые она заметила, что атмосфера изменилась, стала намного светлее, чем раньше.

— Кстати, о свиньях… вы едите… свиные шкварки? — Она не могла скрыть отвращения, пока Гевин жевал очередную горсть — от этого у неё всегда скручивало живот. Свиная кожа? Отвратительно.

— Да, никогда раньше не пробовал такого. Неплохо. — Гевин бросил ещё одну в рот, заставив Сабель задрожать.

Она снова перевела взгляд на Гриффина.

— Ты подсадил его на свиные шкварки?

— Это классическая вредная пища, которую сильно недооценивают. К тому же, они хороши на вкус с пивом.

— Это не вредная еда. Это побочный продукт отходов. И ты достаточно ужасен, чтобы стать ещё большим вместилищем мирового дерьма.

— Эй… — он указал пальцем. — Пока ты не съешь одну, у тебя нет права голоса. Твоё мнение не принято к сведению.

— Не принято? — Она положила руки на бёдра. — Посмотрим, когда я вынесу твою задницу отсюда прямо в больницу.

Он поднял бровь и снова обратил внимание на Гевина.

— Хочешь ещё?

— Конечно. — Гевин наклонился вперёд и взял несколько штук из предложенного пакета.

— Думаю, ты утащишь отсюда обе наши задницы, дорогуша. — Ухмылка скользнула по губам Гриффа, прежде чем он сунул в рот ещё одну шкварку, отвратительно хрустя.

Она закатила глаза.

— Я уже достаточно повеселилась. Позвони мне, когда у тебя будет возможность проверить машину.

Он отдал ей честь и, встав, заключил её в удушающие объятия, поцеловав в щёку.

— Да, да, капитан. Поцелуй Денью от меня. — Поставив её на ноги, он вытер руку о штаны и протянул её Гевину.

— Береги себя, брат.

— И тебе того же. — Гевин пожал ему руку и встал со стула, следуя за Сабель обратно через гараж и из здания, где солнечный свет почти ослепил её.

— Ого, отошла на две минуты, и ты очаровал большого, крутого байкера, — сказала она через плечо, потянувшись, чтобы открыть пассажирскую дверь, прежде чем Гевин опередил её. — Ты ему понравился.

Он придержал дверь открытой.

— Что заставило тебя так подумать?

— Ну, во-первых, он поделился едой. Гриффин никогда ни с кем ничем не делится. А во-вторых, он пожал тебе руку. Однажды он сказал мне, что пожимает руку только тем людям, которым доверяет.

Он закрыл дверь, обогнул машину и сел на водительское сиденье.

— Должно быть, ему неловко, когда он сталкивается с тем, кому не доверяет.

— Этот человек выглядит так, будто ему не плевать на неловкость?

— Нисколько. — Гевин завёл двигатель и тронулся с места. — Я не говорил о Гриффине. Как вы двое стали друзьями?

— Гриффин? Он, э-э… всё совсем запуталось. Наверное, лучший друг моего отца. Я никогда не встречала его, пока моя мама не начала с ним встречаться. Он действительно терпеть не мог мою маму – никто не мог – но он остался. Он боялся того, что случится со мной и Деньей, если он уйдёт. — Она поджала губы и кивнула. — Он хороший мужчина.

— Любой, кто самоотверженно заботится о женщине, — хороший мужчина.

— Я впечатлена, господин модный босс казино. Кажется, ты легко подстраиваешься под ситуацию. Есть ли какая-нибудь толпа, которая заставляет тебя чувствовать себя некомфортно?

Грудь Гевина раздулась, и он выдохнул.

— Любая большая группа женщин, собравшаяся посмотреть фильм Ченнинга Татума, довольно пугает. Эти дамы порочны. Отвратительно порочны.

Сабель рассмеялась.

— Я не думаю, что смотрела хоть один из его фильмов. Я буду той, кто нырнёт в укрытие от такого. — Она повернулась на сиденье. — Эй, тот байк, который ты показал Гриффину. Мне любопытно. Что делает его таким редким?

Гевин взглянул на лобовое стекло.

— Он найден не на Земле. Я купил его некоторое время назад у сомнительного падшего ангела. Он украл его.

— У кого?

— У ангела, которого он убил.

Там, где Гевин должен был повернуться на Пальметто, он продолжил движение в сторону Ван Дайка.

— Нам не обязательно идти к Денье. Сегодня она оставляет себе детей, чтобы я могла закончить своё искусство.

— Искусство?

— Просто некоторые… проекты, над которыми я работаю.

— Ты их продаёшь?

— Нет! — От одной этой мысли у нее свело желудок. — Я не делюсь своей работой с другими. Они только для меня. И моей семьи.

— Я видел фреску в детской комнате. Вероятно, на этом можно было бы заработать немного денег.

— Ты очень добр. — Ее щеки загорелись, и Сабель выглянула в окно, но выпрямилась на сиденье.

Полицейские машины, машины скорой помощи и лента заблокировали угол Ван Дайка. Гевин притормозил, и Сабель увидела, как кровь стекает с края тротуара на тротуар. Изувеченная рука торчала из одеяла, изжеванная в клочья мяса.

Ликаны.

— Интересно, что они думают об этом? — Она смотрела в окно, когда они проезжали мимо. — Как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем они поймут, что они не одни? Что они живут среди демонов, суккубов, волков.

— Мы жили рядом с ними на протяжении веков. Я впервые задаюсь этим вопросом.

— Люди — такой слабый вид. — Она посмотрела вперёд. — И всё же иногда мне хочется быть одной из них. По крайней мере, я была бы свободна.

— Свобода зависит от того, что, по мнению человека, порабощает его.

— Как так?

— Они могут рассматривать то, где ты и как живёшь, как рабство по их стандартам. — Его взгляд скользнул к ней и снова к дороге. — И всё же тебя это не беспокоит. Ты можешь рассматривать мой трудовой договор как порабощение.

— И поэтому свобода по-настоящему не существует ни для кого.

— Это понимают те, кто принимает свою ситуацию. — Краем глаза она поймала его пожатие плеч. — Здесь я порабощен, и всё же это самая большая свобода, которую я имел за последние годы.

Этот комментарий вызвал на её лице улыбку.

— Ты просишь меня повысить ставку твоего наказания?

— Нисколько. Я просто говорю, что я принял тот факт, что моя жизнь уже не та, что была несколько месяцев назад. Я доволен.

— Что-то мне подсказывает, что ты не будешь довольствоваться этим долго, Гевин.

— Истинно так. Но пока я с этим смирился.





Глава 7




Люк на чердак остался приоткрытым, и через щель Гевин смог увидеть небольшой художественный уголок. Сабель стояла перед холстом и рисовала. На заднем плане играла тихая музыка. Нина Симон. Он бы оставил её в покое, но лестница, спущенная в коридор, усилила его любопытство, и он, раскрыв люк шире, забрался внутрь.

Стоя к нему спиной, она продолжала работать над картиной на мольберте. Взгляд Гевина скользнул по картинам на стене. Белые лица, если не считать единственной отличительной черты на каждом. На одной из картин показан очень детальный взгляд, вплоть до морщин и гусиных лапок. Мужчина, судя по густым бровям и коренастой фигуре. Остальная часть лица была белой, размытой. На другой картине, кажется, был отражён тот же мужчина. Его верхняя губа имела очень отчетливый изгиб под усами, которые нужно было подстричь, они свисали низко. Опять же, остальная часть лица, за исключением этой небольшой детали, осталась белой, размытой, почти незавершённой. На другом холсте была нечеткая красная надпись, нанесённая на предплечье — слова поблекли, как будто она просто пыталась уловить формы букв.

Во всех случаях казалось был один и тот же человек. Как пазл из кусочков, составляющий одну картину.

— Что ты здесь делаешь?

Гевин обернулся, увидев краску, забрызгавшую её клетчатую рубашку, и волосы. Он дёрнул подбородком.

— Кто он?

— Никто.

— Такие детали удивительны для никого.

— Он… тот, кого я когда-то знала. Ты голоден? Я имею в виду, вы же тоже голодаете? Я заметила, что ты мало что ел с тех пор, как приехал сюда.

— Мы едим в основном ради вкуса и общения. — Гевин снова повернулся к картине. — Эти картины великолепны. Такие мрачные. Почти зловещие ноты. — Он сделал паузу, глаза сосредоточились на изображении, на котором особенно выделялась грубая рука, сжатая в кулак. — Этот человек когда-то причинил тебе боль?

— Он мой отец.

Гевин не удосужился повернуться. Это могло бы заставить её замолчать, а поскольку большинство суккубов не знали своих отцов, он внезапно был заинтригован.

— Он ушёл, когда мне было двенадцать. Ты спросил, причинил ли он мне боль? В тот день, когда он ушёл, он уничтожил меня.

— Значит, ты любила его?

— То, что он был в моей жизни так долго, было проклятием. Нет ничего лучше, чем чувствовать себя особенной. Отличаться от других представителей своего вида, которые никогда не знали своих отцов, не говоря уже о том, чтобы вырасти вместе с ними, — только чтобы обнаружить, что ты совсем не особенная. Было бы лучше, если бы она его осушила.

Гевин повернулся и увидел, как она с улыбкой возится с кистью.

— Раньше я верила, что связи между партнёрами нерушимы. Они бесполезны. Они ничего не значат. — Она бросила кисть в одну из канистр, стоящих рядом с мольбертом.

В большинстве случаев связи были нерушимыми.

— Знаешь, почему он ушёл?

— Неа. Плевать. Ублюдок может сейчас лежать лицом вниз в канаве, и для меня это не имело бы значения. Тринадцать лет без единого телефонного звонка, в то время как нас с сестрой таскали по всему городу от одного трейлерного парка к другому? Жизнь с мужчинами, которые разорвали бы нашу невиновность в клочья, если бы я не научилась использовать свои силы на раннем этапе.

— Почему так рано?

— Джевен. Парень, которого ты видел той ночью. Мой сутенёр. Полагаю, мне следовало бы ненавидеть его больше, чем сейчас, но он научил меня давать отпор. Он дал мне шанс. — Она начала убирать свои художественные принадлежности. — Мы не рождаемся с самооценкой. Большинству суккубов с раннего возраста заставляют поверить, что мужчина определяет нашу ценность. Этот мужчина - твой сутенёр. И с этого момента ты больше не являешься самой собой. Ты живёшь, ешь и дышишь, чтобы набить карманы этого человека. Так было бы и с Джевеном, если бы я не научилась обходиться без кражи душ.

— Я думал, что суккубы живут за счёт сексуальной энергии мужчин.

— Так и есть. Большинство суккубов получают от этого удовольствие. Я научилась манипулировать своими силами, чтобы получать энергию от их страхов.

— Значит, ты насыщаешься их страхом перед тобой?

— Это лучше, чем красть их души, верно?

— Мне нужно проверить, что ты никогда раньше не крала ни одной души?

Судя по тому, что Гевин знал, столетия существования рядом с суккубами требовали сексуальной поддержки, иначе они рисковали не только потерять свои силы, но и отвечать перед своими сутенёрами.

— Нет, я их крала. Просто… не так, как ты представляешь. По большей части, это был обычный поцелуй с ласками.

— Как это вообще возможно? Этот Джевен позволил тебе не доставлять ему души?

— Он не в восторге от этого, но именно благодаря ему я такая, какая я есть. Я уверена, что он мечтает, чтобы я начала свою жизнь заново и высасывала душонки из каждого мужчины, которого встретила бы. Но я не познала истинных удовольствий с мужчиной. И я не думаю, что это изменится в ближайшее время. — Её глаз дёрнулся, а губы поджались. — Понятия не имею, почему я рассказала тебе всё это.

Гевин подозревал, что небрежное отношение Джевена к её отсутствию поставки душ, могло быть больше связано с его собственным страхом перед ней. Очевидно, в Сабель было что-то большее. И если бы подозрения Гевина относительно Гриффина – те, которые он не собирался высказывать, если бы они не были обоснованы – были верны, у Джевена могли быть причины опасаться за свою жизнь

— У меня такое ощущение, что в тебе есть слои за слоями, которые ты каким-то образом держишь под замком. Что бы ни владело тобой… Я рад. — Он кивнул в сторону портрета с красной надписью. — Что это за татуировка?

Она пожала плечами.

— Я не знаю. Что-то, что он набил на руке. Я помню, что тату была там. Просто не помню, что там было написано.

— Она была набита красными чернилами?

— Черными. Что бы там ни говорилось, это было ложью. Поэтому я окрасила её в красный цвет. — Она подняла бровь. — Ты никогда не читал «Алису в стране чудес»?

Он ухмыльнулся.

— Умно. Странно, что ты помнишь всё, кроме самих слов.

— Да, ну, очевидно, мне не хотелось вспоминать об этом. — Она принюхалась. — Он для меня остался обычным донором спермы.

— Донор спермы, которого ты рисуешь часами?

Её челюсть выдвинулась.

— И какова твоя история, Гевин? — Она наклонила голову. — Какие тёмные тайны скрываются под твоей кожей?

Он фыркнул, приподняв бровь.

— Они там. Полагаю, столетия просто заставили меня окаменеть от них.

— Ты когда-нибудь встречал своего отца?

— Да. Несколько раз.

— И что ты о нём думаешь? — Она скрестила руки. — Он — всё, о чём ты мечтал видеть в отце?

— Даже не близко. Но я не виню его за то, чего он не знал. И мужчина явно никогда не чувствовал ко мне того, что отец чувствует к своему сыну.

— Что насчет твоей мамы? Могу поспорить, она была типа Золушки. Выросла без отца?

Гевин посмотрел на пол.

— Нет. Не совсем. — При упоминании матери у него внутри скрутилась боль.

— Скажи мне. Ты же всё равно окаменел, да?

Гевин сосредоточился на пятнах краски, разнесенных по деревянным доскам, и глубоко вздохнул, прежде чем откашляться.

— Она покончила жизнь самоубийством, когда мне было шестнадцать лет. — Он уловил проблеск раскаяния в глазах Сабель, вероятно, отражающий его собственное. Гевин не говорил о своей матери столетиями, и он не собирался заставлять её чувствовать себя плохо из-за этого вопроса. — Когда я был мальчиком, на сыновей принцев охотились. Я видел, как мужчина убил моего брата, прежде чем я смог его спасти. — Разговоры о Легарроде требовали гораздо больше смелости, чем он мог. Его младший брат был, пожалуй, единственным человеком в мире Гевина, который когда-либо причинял ему самую непреодолимую боль. Он сглотнул и снова прочистил горло. — Он был объемным мальчиком… рождённым от отца-человека. Даже не Гнева.

Когда он рассказал свою историю, глаза Сабель смягчились и стали тёплыми и печальными, что побудило Гевина продолжить.

— Я думаю, моя мать хотела умереть в тот момент, когда я познакомил её с Легарродом. В тот день она потеряла гораздо больше, чем моего брата. Я видел это по её глазам, по тому, как потускнел блеск, который она всегда несла в себе. Под её кожей стали видны кости. С каждым днём она, казалось, становилась всё более закрытой, как труп, поднимающийся из могилы и постепенно умирающий. — Старая знакомая печаль поднялась из глубины живота Гевина. — Как бы ужасно это ни звучало, когда она наконец сделала это, я почувствовал почти… облегчение. — Разноцветные пятна на полу слились в одно размытое, когда перед ним встало это воспоминание. — Каждый день я ждал этого — я знал, что это то, чего она хотела. Но я думаю, что она продержалась до тех пор, пока я не стал достаточно взрослым, чтобы постоять за себя, что не имеет смысла, потому что в конце я присматривал за ней. — Его язык провёл по задним зубам, пока он размышлял, признаться или нет в том, чего он никому раньше не говорил. Каким-то образом это событие всегда вызывало у Гевина лёгкий укол вины. Стыд. Как будто он каким-то образом подтолкнул её к этому. — Я нашёл её повешенной на стропилах в сарае. Она не хотела, чтобы я жил с воспоминаниями об этом в доме. Я даже не могу сказать, что в выражении её лица была борьба. Вскоре после этого меня нашла Цеферина. — Он поднял взгляд на Сабель. — Я часто задаюсь вопросом… что было бы, если бы я добрался до Легаррода быстрее. Если бы это был я. Я знал, что она любит меня. Я просто думаю, что она скучала бы по нему больше.

Брови Сабель нахмурились.

— Мне жаль. Я не знала… с моей стороны было неправильно насмехаться над тобой.

— Я верю, что иногда смерть забирает душу раньше тела. Я знаю, что она умерла в тот же день, что и Легаррод. Меня убивало то, как она день за днём терпела боль. Ничто не заставляет тебя чувствовать себя таким беспомощным, как наблюдение за тем, как исчезает тот, кого ты любишь.

— Иногда нет ничего, что могло бы устранить такую боль. Я не могу себе представить, что потеряю Ти Джея или Джени. — Она сморгнула слёзы. — Нет ничего страшнее для матери.

— Полагаю, ты права. — Он заставил себя улыбнуться. — И всё же я не могу не винить себя.

— Не вини себя, Гевин. Материнство — это состояние, не имеющее правил и границ, резервуар любви, неспособный когда-либо истощиться. Несмотря ни на что. Такое горе было не под силу исцелить сыну. — Её взгляд оторвался от него. — Ты планируешь когда-нибудь завести детей?

Гевин посмотрел вниз и улыбнулся.

— Думаю, каждый мужчина хочет передать наследие. Но дети никогда не значились в моих планах. — Даже если бы он хотел детей, Гевин не смог бы заставить себя стать отцом, сделав ублюдком своего сына, используя женщину, и вскоре вернуться обратно в Обсидиус, где ему в конечном итоге грозила смерть. — Могу тебя заверить, если бы они всё-таки появились, я бы сделал всё возможное, чтобы стать лучше, чем мой отец.

— Бывают дни, когда я задаюсь вопросом, приняла ли я наилучшие решения, чем моя мать. Не то чтобы это место было намного лучше или у нас было намного больше, чем у меня, когда я росла.

— Извини моё отсутствие родительского опыта, но я бы рискнул ответить, что твоим детям плевать, где вы живёте и что у вас есть. Жизнь — заключается в том, как ты её проживёшь и с кем ты её разделишь.

— Знаешь, для демона ты иногда говоришь довольно глубокие вещи.

Он ухмыльнулся.

— Полагаю, у меня проскакивают моменты просветления.

Она вернулась к рисованию, и, господи, её бедра, выглядывающие из-под шорт, чуть не сломили его выдержку. Она единственная рыжеволосая, которую встречал Гевин, была с медовым оттенком кожи. Мышцы её напрягались, когда она потянулась, чтобы покрыть верхнюю часть холста черной краской. Черный. Тёмный. Роковой. Цвет возник в голове Гевина в образах кружевного нижнего белья и кожаных ремней. Её босая нога поцарапала заднюю часть икры, когда она опустилась, чтобы добавить ещё краски на кисть. На подставке мольберта, в стороне от красок, лежала крохотная золотая цепочка, видимо там она сняла свои украшения.

— Итак… ты обнаружил моё тайное убежище. Присаживайся. — Она указала на табурет, стоявший сбоку. — Мне нужен новый сюжет для этой картины. — Её глаза просканировали окружающие их белые лица. — Что-нибудь менее депрессивное.

— Ты хочешь меня нарисовать?

— Да.

Неохотными шагами Гевин пересёк комнату и опустился на стул.

— Тут?

— Да.

— Мне снять рубашку?

— Если хочешь. — Держа кисть в руке, она наблюдала, как он просунул пальцы под черную футболку и стянул её через голову. Её грудь приподнялась от глубокого вдоха, и её взгляд снова обратился к холсту. Она прочистила горло.

— Твоё телосложение… чтобы достичь такого, нужны часы работы над собой.

— Отчасти это генетика, но по большей части да.

— Мышцы… очень точно расположены. Симметрично.

— Тебе будет трудно?

Казалось, она посмеялась над этим вопросом.

— Я уже видела мужчину.

— Я имел в виду необходимость нарисовать что-то симметричное, как ты сказала. — Он усмехнулся, увидев, как румянец залил её щеки. — Ты уже рисовала полуголого мужчину?

— Я рисовала обнажёнку, если тебе интересно.

— Тогда ты не будешь возражать, если я также сниму штаны? — Ему не следовало шутить над ней, но, чёрт, Гевин просто не мог остановиться. Он решил использовать немного юмора, чтобы смягчить мрачное настроение, возникшее между ними всего несколько минут назад.

Она переступила с ноги на ногу, держа кисть наготове, как будто ждала начала стриптиза.

Поднявшись с табурета, он спустил штаны до щиколоток, оставив черные трусы там, где стало очевидным его явное возбуждение от всей их игры. Она откашлялась, второй раз за несколько минут, его губа растянулась в кривой улыбке.

— Это искусство. В этом нет ничего сексуального.

— Значит, это искусство заставило тебя покраснеть? — Помимо поднятия настроения, их игра каким-то образом не завела его зверя. Возможно, его тело не посчитало эту ситуацию сексуальной. Тем более, что Гевину вдруг захотелось продолжить.

— Ты надеешься заставить меня чувствовать себя некомфортно? Это не сработает. Я художник. Ты субъект искусства.

— Я понял. — Он снова поднялся, засунув палец под трусы.

— Стой! — Ладонью она потёрла лоб. — Что… что ты делаешь?

Гевин пожал плечами, подавляя желание рассмеяться над её очевидным дискомфортом.

— Ты уже рисовала обнажённых. Я решил, что будет приемлемо, если я также сниму ещё и это.

— Не делай этого.

Прикусив внутреннюю часть щеки, он почти не сдержал улыбку.

— Почему? — Он наклонил голову и чуть стянул трусы, пока верхняя часть его задницы не выглянула наружу.

— Гевин! — Звонкий шлепок ударил его в грудь, и он посмотрел вниз и увидел, как чёрная краска скатилась к его животу, а кисть покатилась по полу. Она закрыла лицо обеими руками и задохнулась в приступе смеха. — Прости. — Хотя в её голосе было больше веселья, чем извинения. Опустив руки, она открыла два пятна краски на её щеках.

Гевин усмехнулся и наклонился вперёд, подняв кисть с пола, прежде чем небрежно пройти через комнату.

— У тебя, э-э, что-то на лице.

Нахмурившись, она коснулась рукой щеки, оставив после себя ещё одно пятно, а затем вытянула их перед собой.

— Вот дерьмо. Краска попала мне на руки.

Когда она потянулась за кистью, Гевин убрал её.

— Позволь, я исправлю. — Черная полоса пробежала по её подбородку, когда он провёл по нему кистью. — Так намного лучше.

На её щеках появились две ямочки, и она поджала губы, очевидно, сдерживая улыбку. Всплеск красной краски прошёл по его лицу, и Гевин взглянул на себя, заметив новую кисть в её руке.

Он лишь слегка приподнял голову, глянув на неё из-под приподнятой брови.

— Теперь ты в глубокой заднице.

Её глаза загорелись в мгновение ока, и Гевин намочил кисть в краске с синим цветом и резко взмахнул ею, попадая краской по ней. Она нанесла ответный удар, и взрыв смеха вырвался из её рта, когда она попятилась и бросила ещё один заряд краски.

Прежде чем Гевин успел перезарядить оружие, она окатила его ещё одним брызгом. И ещё. Его тело ожило от возбуждения и восторга от веселья.

Её тело дёрнулось и изогнулось, декольте выглянуло из-под застегнутой рубашки, краска попала на подтянутые бёдра.

Несмотря на то, что Гевин явно возбудился, он держал себя под контролем — конечно, полным похоти, но всё ещё держащим на поводке его зверя, скрытого где-то под кожей.

Слепо протянув руку, он схватил её за руку и притянул к себе. Визг смеха вырвался из неё, и Сабель оттолкнулась от его груди, но он обнял её, прижимая к себе.

— Ты сдаёшься?

— Никогда! — Щетина кисти прошлась по нижней части его подбородка.

Его пальцы защекотали её рёбра, заставляя её извиваться.

— Ты сдаёшься?

— И… не... собираюсь...! — Она отталкивалась назад, истерически смеясь.

— Я могу продолжать всю ночь, если хочешь. — Его хватка усилилась, а её тело извивалось и барахталось рядом с ним.

— Хорошо! Остановись! Я сдаюсь! Я сдаюсь! Помилуй! Прошу!

Он замер, но не отпустил её. Они стояли, покрытые краской, тяжело дыша, каждый вдох прерывался её вздрагиванием и хихиканьем. Её глаза закрылись, и её дыхание коснулось его шеи. Каждая часть её тела идеально прижималась к Гевину, её тело было прямо в его руках.

Приоткрытыми губами он провёл по её щеке, заметив, как она подняла подбородок, но не в знак протеста, а так, как будто она приветствовала любой хаос, который Гевин планировал нанести в следующий раз. Сейчас. Он наклонил голову и прижался к её губам своими.

Мягко. Сладко. Вкус наполнил его рот, как конфета, тающая на языке. Вкус, которого он никогда раньше не пробовал, но которого неосознанно жаждал.

Её руки обвили его шею, и он двинулся вперёд, пока она не ударилась о стену.

Страсть полилась из её рта в рот Гевина, как будто он умирал от голода, а она сохранила всё, что нужно его телу для выживания. Он закинул её ногу на своё бедро, прижав её к стене, и схватил ее6 за подбородок свободной рукой.

Потерянный. Жестокий. Жадный. Никогда в жизни он не хотел чего-то так сильно. Тем не менее, его зверь оставался под контролем.

Неужели он ошибся? Возможно, проклятия не существовало. Возможно, Джессика была не более чем кошмаром.

А как насчет Чери? Он почувствовал, как дикая и непредсказуемая вторая натура выходит на первый план, когда она играла с ним в его офисе.

«Забудь о Чери», — протестовал его разум.

Стоны вибрировали в их горле, когда их выдохи сталкивались. Гевин прижался своими бёдрами к её бёдрам, мысленно трахая её и нападая на её губы. Так сильно, что ему пришлось сорвать с неё одежду — единственные остатки защиты, удерживающие её от того, чего жаждало его тело. Её мускулистое бедро сжалось вокруг его ладони, и Гевин представил, как они обхватывают его спину, когда он врезается в неё. Звон её сексуального стона в его ухе только подтолкнул его к темным чувственным фантазиям, в которых Сабель лежала беспомощно, привязанная к его кровати, извиваясь от мучительного удовольствия.

Толчок в его грудь прервал поцелуй, и Сабель перевела дыхание.

— Господи… ты словно… пытаешься высосать из меня жизнь.

Кровь бежала по его венам, каждый вздох отбивал барабаны в голове. Слова.

Возьми её. Возьми её. Возьми её.

Гевин никогда ничего не брал у женщины силой.

И всё же ему нужно было сорвать с неё одежду, почувствовать её кожу. Схватив её за лицо, он углубил поцелуй, исследуя её языком, пробуя на вкус и наслаждаясь ею.

— Гевин, — сказала она ему в губы, и давление вернулось на его грудь. — Мы должны остановиться

Он действительно чувствовал, что может остановиться — Гевин просто не хотел останавливаться. Что такого в Сабель позволяло ему сохранять контроль?

Её глаза встретились с его, и он отступил на шаг — они были закрыты красной пеленой.

Предупреждение.

Суккуб. Несмотря на то, что Сабель вела себя как невинный человек, она несла в себе силу. Раньше он задавался вопросом, сколько именно силы было в ней, потому что в течение двух дней он был прикован к идее, что никогда больше не будет самим собой рядом с женщиной. Внезапно ему хватило сдержанности, чтобы остановить зверя.

В результате оказалось, он желал Сабель даже больше, чем он мог себе признаться.

Проклятье.

Гевин отпустил её бедро, опустил обратно на пол и разочарованно выдохнул. Он отступил ещё на шаг, позволяя жару раствориться в холоде от расстояния между ними.

Она провела рукой по волосам. Размазывая ещё больше краски. Только Гевин не мог теперь смеяться.

Его разум пытался найти причины, почему она была права. Его член боролся с каждым оправданием, которое он придумывал.

Она суккуб.

Ну и что, секс будет горячим.

Она сильна.

Ну и что, секс будет горячим.

Она мой рабовладелец.

Ну и что, секс будет горячим.

Упёртый баран.

Призрачные ощущения остались там, где её руки касались его кожи. Ему нужен был другой ход мыслей. Что-то такое, что могло бы заглушить петушиный танец, происходящий в его трусах. Неважно, что он чувствовал себя относительно вменяемо, что-то всё же затаилось внутри. Голод. Тот, кому он не полностью доверял. Если бы он действительно был проклят, он не мог бы позволить себе довериться ему. Еще одна ошибка, и его могут трахнуть самым худшим образом, поэтому, каким бы умопомрачительным ни был её поцелуй, Гевину пришлось крепко схватить за поводья своих желаний.

Тем не менее, развитие событий было диковинкой, которую он не мог игнорировать. Даже если это было временно, это дало ему надежду, что лазейка для проклятия вполне может существовать. Нет смысла нарушать границы проклятия, прежде чем он сможет открыть секрет, как сберечь свою душу от Джессики.

Однако он заметил одну закономерность: ночью ему казалось было хуже, особенно во сне, и особенно Сабель. Дважды посреди ночи Гевин просыпался от эротического сна о пышных фигурах, танцующих на столе, как тогда, она была в баре Мэла. Пытаясь не напасть на неё, он, спотыкаясь, ушёл в душ и там позаботился о своих порывах.

Однако именно интенсивность такого желания держала Гевина в напряжении. Никогда в жизни он не чувствовал себя потерявшим контроль. Чего-либо. Было приятно целовать Сабель, не теряя при этом головы.

Он кивнул на ещё одну висевшую картину. Там пара сидела за маленьким столиком в кафе у воды, свет и фонари светились на фоне мягких белых лучей луны. Очень спокойная картина, почти как Ван Гог.

— Что это? — Его голос прохрипел, как у подростка, который только что впервые увидел киску.

— Мечта. — Легкая улыбка появилась на её лице. — Так я себе представляю французское кафе и романтические вечера. Я смотрю на неё и почти слышу музыку и чувствую прохладный ветерок, дующий с воды.

— Очень красиво...

— У меня есть бутылка вина, которую я хотела открыть, — сказала она, поворачиваясь назад. — Хочешь присоединиться?

Гевин глубоко вздохнул.

— Всеми руками за, черт подери.



***



Пикантный аромат мяса с пряностями наполнял маленькую кухню, Отис Реддинг играл на фоне, пока Гевин жарил фрикадельки на сковороде. Сабель сидела на столешнице и потягивала вино из одного из двух бокалов, которые у неё были. Пятна краски всё ещё были то тут, то там, но большую часть они смыли.

Воздух между ними изменился, превратился во что-то такое, что, если бы она ударила по кремню, это могло бы взорваться неистовой похотью и наслаждением. Этот мужчина насмехался над очень тонкой нитью сдержанности, которая раньше уберегала её от неприятностей. Его губы ответили на единственный вопрос, который она задавалась на протяжении двух ночей: его взгляд, которым он выстрелил в неё в баре в первую ночь с ней, выражал желание или она ошиблась?

В одном Сабель всегда была уверена: для суккуба она действительно плохо разбиралась в мужчинах.

— Вкусно пахнет. — Она сделала ещё глоток; она уже приговорила половину бутылки, и это отразилось в жаре, обжигающем её щеки, и в лёгкой невнятности её слов. — Позволь мне уточнить прямо. Ты готовишь. Но ты не ешь.

Гевин с усмешкой оглянулся.

— Когда ходишь по земле веками, обычно собираешь всякое дерьмо по пути. Кроме того, я говорил, что мы едим ради вкуса. — Он наколол фрикадельку на вилку и протянул её Сабель.

Улыбаясь, она открыла рот и откусила половину, закатив глаза от восхитительного вкуса, наполнившего рот.

— О, боги мои. Ты как... мастер фрикаделек.

Он ухмыльнулся.

— Мастер фрикаделек. Это что-то новенькое.

— Попробуй это. — Её рука накрыла его руку и направила вилку обратно к его рту. Гевин увернулся и улыбнулся, а она, склонив голову, засмеялась, уловив его выходку. — Что ты сделал, отравил их?

— Ага. Он покрыт сиянием. Теперь я зарабатываю на жизнь чисткой шаров.

Взрыв смеха пронзил грудь Сабель, и она прикрыла рот рукой, чтобы не разбрызгать вино. Подняв вилку в воздух, она направила еду ко рту Гевина.

— Съешь фрикадельку.

— Я так не думаю.

Её мышцы задрожали, когда он легко схватил её за руку и удержал от предложенной еды.

— Я не буду… — смех Сабель прервал ее слова. — …съешь ещё один… один из своих шаров… пока не съешь… остальное.

— Мои шары? — Гевин рассмеялся в ответ. — Насколько я помню, ты даже близко не подошла к тому, чтобы съесть мои яйца.

Она спрыгнула на пол и шагнула к нему с вилкой в руке, но Гевин схватил её за запястья, прижимая спиной к стойке. Подняв её захваченную руку, он съел мясо с вилки, прижавшись всем телом к ней.

Чёрт возьми, этот мужчина ел пищу так, что женщина задавалась вопросом, насколько сильна его челюсть, скажем, в кормлении грудью. Острая боль пронзила её нижнюю губу, и Сабель поняла, что слишком сильно её укусила.

Мои руки щелкнули в сгущающейся тишине.

— Потанцуй со мной? — Её вопрос прозвучал шепотом, и по её просьбе Гевин притянул её к себе, положив вилку на столешницу.

Проворные кончики пальцев коснулись её спины, сначала лишь лёгкое прикосновение, пока он не прижался к небольшому углублению её позвоночника, полностью отдаваясь объятию.

Они оба покачивались в такт музыке. Сабель закрыла глаза и обвила руками шею Гевина. Чёрт, как приятно было держать в руках что-то твёрдое. Его руки вокруг неё тоже казались правильными, когда она положила голову ему на плечо.

Один раз. Лишь однажды ей захотелось поверить, что что-то столь сильное и красивое могло принадлежать ей. Однако признание того, что ей нужен мужчина, шло вразрез со всеми её природными инстинктами, и всё же отрицание того, что он ей нужен, казалось грёбанной ложью.

Его аромат, мужской аромат Гевина, наполнил её чувства, как наркотик, и она схватила его за затылок, её пальцы коснулись линии роста волос с желанием запутаться в его волосах. Другая её рука скользнула к его спине, широкий размах его плеч был виден даже сквозь рубашку, прошёл под кончиками её пальцев, когда она скользнула к его узкой талии.

Потянувшись сзади, он переплёл свои пальцы с её, подняв их переплетенные руки так, чтобы она могла их видеть. Его длинные, идеально ухоженные, но сильные пальцы поглотили её гораздо меньшие ладони. Теплота закипела в её костях при этом виде, ощущении того, что она маленькая и сравнительно уязвимая для него.

Сабель подняла голову, но замерла, когда то, о чём она могла только догадываться, смотрело на нее в ответ. Гевин наклонился вперед, поколебавшись мгновение, прежде чем его губы коснулись её губ. Тепло трепетало в её груди и выстрелило в живот на эпогее возбуждения. Её бедра сжались. Кожа горела во всех местах, где она касалась его.

Ещё одно прикосновение, длиннее, пока он исследовал её губы кончиком языка. Её глаза закрылись, когда он снова поцеловал её.

— Я забыл тебе кое-что сказать, — прошептал он ей на ухо, прежде чем укусить её мочку зубами. — Как съедобно ты выглядела в этой рубашке, забрызганной краской.

— Я думала, ты предпочитаешь своих женщин в платьях Версаче и Маноло.

— Я чувствую себя дерьмом, срывая с женщины платье Версаче. — Он обхватил её за талию и посадил на столешницу. — Но ты… я хочу медленно снимать вещи с тебя, по кусочкам и наслаждаться совершенством твоего тела. — Он обхватил её лицо и притянул к своим губам. — Так прекрасна.

— Ты провёл слишком много времени в тюрьме. Забыл, как выглядят настоящие красавицы. Думаю, сейчас ты бы трахнул дупло дерева. — Она хихикнула над своей шуткой. Жёстко получилось.

Его улыбка на её губах заставила её замолчать под очередным поцелуем.

— Может быть. Конечно, ты куда лучший вариант, чем дупло. — Он усмехнулся, когда она ударила его по плечу. — Ты не любитель комплиментов, да?

Боже, её желудок перевернулся, и она резко вдохнула, когда его губы нашли то самое место, где шея встречается с плечом.

— Думаю, нет.

— Почему же?

Она вздрогнула, когда его язык прошелся по ключице.

— Честно говоря, я не знаю, почему ты считаешь, что я красива. Я видела женщин, перекинутых через твою плечо. Такие элегантные и… они выглядели как модели… и они, наверное, знают своих дизайнеров и разницу между винами. Я просто… мама. Мама, которая носит рубашки с пятнами краски и иногда пьёт вино из коробки. Я из гетто. Сломанная.

Если бы он продолжил целовать её шею, она вполне могла бы добавить к этому списку и «ё*нутая». «Пустышка».

— Ты богата во многих отношениях, чем сама можешь представить, Сабель.

— Я не та, кем ты меня считаешь, Гевин. — Её палец бездумно огладил его затылок, и она улыбнулась, когда он задрожал в её объятиях. — Я не… эксперт по мужчинам.

Мясо зашипело и забрызгало на плите, словно стреляя по её неуверенности в себе.

— Не обязательно быть экспертом, чтобы получать удовольствие. — От одного этого слова у Сабель по спине пробежал холодок. Или всё могло быть так, как он сказал. Удовольствие. Ей хотелось повторить это слово вслух. Попробуй произнести сама, и посмотри, вызвало ли оно тот же холод.

Его губы оторвались от её кожи, и его лицо появилось в поле зрения, когда Сабель наклонила голову вперёд. Проклятое совершенство, смотрело на неё. След его взгляда от её глаз к её рту заставил пожелать ещё одного поцелуя.

— Ты думаешь, я вру, когда называю тебя прекрасной? — спросил он.

— Мне просто интересно, какой у тебя резон.

Его губы изогнулись в полу ухмылке, прежде чем он наклонился к её уху.

— Сабель, — прошептал он, — если я говорю, что ты красивая, я имею это в виду. Без всякой на то цели. И если бы я пытался уложить тебя в постель, ты бы сейчас была в постели. Я могу трахать женщин, но я бы никогда не обманул её. Отпустив Сабель, он поцеловал её руку и вернулся к готовке.

— Эй. Я не имела в виду… я ничего не имела в виду. — Господи, ей хотелось развернуть его и выцеловать из него душу. Вернуться в тот славный момент, когда она была в абсолютном раю.

Превосходно испортила момент, Сабель.

Гевин держался к ней спиной.

— Сабель, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала сегодня вечером.

— Убрать этот ужасный беспорядок, который ты устроил? — Она рассмеялась в надежде возобновить их игривое подшучивание. — Ты хороший повар, но хреновая домохозяйка. Просто констатации факта.

Алкоголь определенно подействовал.

Он быстро оглянулся через плечо, показав ухмылку.

— Нет. — Он прочистил горло. — Мне нужно, чтобы ты приковала меня к кровати.

Сабель моргнула, пытаясь понять, что, чёрт возьми, он только что сказал.

— Погоди, чего?





Глава 8




Сабель вцепилась в дверной косяк, её глаза были прикованы к демону, привязанному к её кровати, который бушевал и метался во сне. Рёв её имени разбудил её, и она вскочила с кровати и обнаружила, что он пинается и хрипит, как персонаж из «Экзорциста». Страх сжал её сердце, когда она наблюдала за его страданиями, а также срочное желание пойти к нему, чтобы утешить и успокоить его.

В своих медицинских исследованиях она читала о савидоне, о том, как древние, если им отказывали, настолько обезумели от желания, что иногда непреднамеренно убивали ту, с кем хотели сблизиться – в результате переполнявшей их похоти. Помимо физической боли, они психологически разваливались напрочь – в буквальном смысле.

В мире демонов сильные обычно находили себе пару, и поскольку природа не имела понятия о мужском блуде и популярности одинокой светской жизни, демона, не имеющий пары по выбору, клеймили, слабаком.

Глаза Сабель расширились, когда она увидела мускулы Гевина – в них ничего не говорило о слабости. С каждым днём его тело крепло всё сильнее, увеличивалось, каменело — физиологические изменения, которые гарантировали его победу в сражении с любым соперником, который мог оказаться настолько тупым, чтобы встать между ним и его потенциальной парой. Лишь одно выдержало ядерную ярость демона, проходившего через савидон, — переломанные кости бедного ублюдка, конкурировавшего за одну и ту же женщину. Демоны гнева, как правило, были жестокими. Демон гнева, проходящий через савидон, был аномалией, которую лучше избегать, если возможно, — не только соперники, но и любая женщина, которую он мог бы выбрать. Она будет прикована к его кровати в качестве пленницы, пока его савидон не пройдёт.

Однако она никогда не читала о том, что савидон был настолько тяжелым, насколько он поразил Гевина. Даже если они и проходили огромную трансформацию, как она поняла, демоны обычно не принимали полную звериную форму. Его кожа стала тёмно-красной, губы потемнели до черного. Чёрт, это отпугнуло бы любую женщину. Не говоря уже о сиянии глаз Гевина и клыках, торчащих из-за его губ, кричащих «Я съем тебя живьём, а потом вытрахаю тебе мозги».

Совсем не Гевин.

Прикован он или нет, но вид того, как он с каждой минутой окунается в чистую ярость, заставил её сердце бешено колотиться о рёбра.

Он не сможет долго оставаться в постели Сабель. Даже неземная сталь не могла удержать его в путах, поскольку его мышцы крепли с каждой минутой. Ей понадобится что-то прочнее, достаточно прочное, чтобы танк не смог проехать сквозь эти цепи.

Сабель сглотнула, вцепившись в дверной косяк своей спальни, в то время как Гевин раскачивался на её кровати, пока савидон терзал его тело.

— Сука! — его голос отскакивал от стен и напрягал её мышцы.

Ему нужно было освобождение.

Наблюдая за тем, как он в течение последнего часа или около того борется со своими путами, ей понадобилась пара свежих, не промокших трусиков – тревожное открытие: страх, казалось, подогревал её возбуждение.

Чёрт, Сабель не могла вспомнить, когда она в последний раз была с мужчиной, и, будь она проклята, каждая клетка её тела кричала о напоминании об этом прискорбном факте, пока она восхищалась видом его мышц задницы и бёдер, сгибающихся с каждым движением вверх. Удар по стали. Пот, выступивший на его теле, придавал коже приятный блеск, а шлейф сексуальной пытки цеплялся за каждую молекулу кислорода между ними, его пьянящие щупальца тянулись к ней, возбуждая и дразня. При каждом рывке цепей всё его тело дрожало, возбуждая её либидо, словно стрела паутины.

Красив. Противоречие элегантности и дикости, заключённое в совершенном альфа комбинации.

Запах Гевина исходил от него с такой силой, такой восхитительный и густой, что она чувствовала его привкус в воздухе, пока слюна не выступила у неё на языке. Когда аромат бергамота и мускуса затуманил её мозг, нотки корицы дополнили это небесное опьянение, Сабель закрыла глаза и облизнула губы.

Мммм. Чувствовать, как он бьётся в её объятиях. Услышать его проклятия ей на ухо, когда он взорвётся внутри неё впервые за столетия. Радость быть в плену и в его милости…

«Хватит».

Она потёрла затылок и скрестила руки на груди, надеясь задушить свои надоедливые соски, показывая ей, как сильно она не хочет это останавливать.

— О чём я думала, призвав тебя сюда?

Как будто дела были не настолько плохи, что у неё был сутенёр, желающий её задницу, теперь у неё был сексуально заведённый Гнев, стремящийся трахнуть её до беспамятства.

Тем не менее, мысль об этом подкосила её колени.

Потому что Гевин был не просто Гневом. Он был альфа Гнев. Не какой-то безмозглый варвар.

Мужчина был логичен. Жесток, но спокоен. Властен, но чуток. Разумен. Собран.

Её просто офигенно возбуждало то, что он лежал там, захваченный хаосом и неконтролируемой похотью.

— Сабель. — Грубость в его обычно шелковистом голосе, такая мужественная и властная, казалось, объединилась с бабочками в её животе, и она сжала бёдра от трепета в сердце. — Ты мне нужна. — Его глаза оставались закрытыми, так что, должно быть, ему это снилось. Она ему снилась. Боги, что, чёрт его задери, ему снилось?

Головокружение. Гравитация исчезла, и её конечности стали лёгкими.

Ого.

Комната закружилась, и она обхватила пальцами дверной косяк, чтобы не упасть.

Жар обжигал её тело, и её губы приоткрывались при каждом выдохе.

— Я хочу тебя, — прохрипел он. — Иди ко мне.

Его голос — словно сирена, с абсолютным поражением.

Если бы она пошла к нему? Сабель могла бы попрощаться со своими планами. Однако эта цепочка рассуждений, казалось, удерживала более короткую из двух струн, когда очередная волна возбуждения пронзила её сердцевину.

Она покачала головой и сильно заморгала.

Нет. Не делай этого.

— Ты моя. Иди ко мне.

Идти. Да.

Его слова сводили её с ума, и отчётливое осознание того, что ткань её футболки трётся о её затвердевшие соски, заставило её провести рукой по груди, чтобы уменьшить зуд. В темноте его тело блестело от пота. Ей вдруг захотелось слизать пот с его кожи.

«Что бы ни случилось, держись от меня подальше».

Говорил Гевин, когда она приковывала его, и его слова звучали как мантра, но чёрт возьми, если бы она могла убедить свои ноги следовать её разуму.

Его веки распахнулись. Он замер на кровати и поднял голову, струйки пота катились по его вискам, а красные светящиеся глаза манили её, словно маяк судьбы.

— Мне нужно почувствовать тебя. Всего одно прикосновение.

Да.

Эти тлеющие огнём глаза и медленное скользящий язык по губам, выглядывающие клыки опустошали её разум, под его взглядом. Её сексуальный автопилот взял верх, и Сабель на цыпочках прошла через комнату к нему, пока не остановилась рядом с ним.

Гевин откинулся на подушку, его грудь поднималась и опускалась от глубоких вдохов.

— Дотронься до меня.

Его слова пронизывали её, и она восхитилась глубокими бороздками, которые подчеркивали каждую мышцу его тела – настолько напряженными, что казалось, будто они пытаются прорваться сквозь его покрасневшую кожу.

Его спина выгнулась, и он издал звук, похожий на звук раненого зверя, когда потянулся к ней.

— Освободи меня. Мне нужно прикоснуться к тебе. — Его рот вновь оскалился в рычании. — Твоё тело принадлежит мне. Моя для траха. Отпусти меня!

Тёмная пелена, наполненная зловещей аурой, опустилась на неё. Плотная и черная, она грозила задушить её.

Она наклонила голову, и что-то внутри неё ожило. Подобно смеху, льющемуся из глубины её души, из тьмы поднялась похоть. Она улыбнулась и наклонилась вперёд ближе.

— Демон, — сказала она на выдохе, — я планирую держать тебя прикованным и так беспощадно возбуждать, что ты умрёшь от желания. Я буду смотреть, как ты извиваешься и страдаешь, пока я дразню тебя. И ты не будешь меня трахать, пока я не скажу, что можно.

Какого черта? Неужели это вышло из её уст?

Она отступила на шаг, когда он прыгнул к ней.

Его глаза сузились, пылая алой яростью.

— Я возьму тебя, Сабель. — Его ноздри раздулись, челюсть напряглась, губы скривились. Как зверь. — Я заберу то, что принадлежит мне, а ты заплатишь за мою боль.

О боги, какое это видение.

Беспомощно лежать под ним. Её одежда разлеталась, пока он разрывал её, как подарок на день рождения. То, что должно было напугать её, должно было заставить её феминистскую тревогу зазвучать в её голове, имело совершенно противоположный эффект. От мысли о том, что она окажется во власти Гевина, её трусики насквозь промокли.

Стоп, стоп, стоп.

Она отошла от кровати, потёрла рукой лоб.

— Гевин, извини, я не имела в виду…

Чернота перед глазами рассеялась, вернув окружающему миру ясность. Смущение охватило её, и щеки запылали. По крайней мере, у него было оправдание своему поведению. Он даже предупредил её. Подготовил к этому. Она же стала такой внезапно.

— Я не знаю, что на меня нашло. Иисусе. Я оставлю тебя.

— Нет! — Его поднятые брови и печаль в глазах тронули её сердце. — Останься. Останься со мной. Острый взгляд напомнил ей взгляд дикого животного. — Не уходи.

Несмотря на обстоятельства, она кивнула и села рядом с ним на кровати. Напряжение между их телами можно было зажечь спичкой — словно между ними пробежала волна настоящей муки. Покалывание прошло по всему её телу, от кончиков пальцев к кончикам пальцев Гевина, — и Сабель подавила желание оседлать его бёдра и только провела рукой по его виску.

Этот жест, казалось, успокоил его, его извивание в путах замедлилось.

— Свет… такой… тёплый и яркий. — Его дыхание замедлилось, покраснение кожи стало менее интенсивным, пока он лежал и смотрел на неё. — Твоё прикосновение. Твой голос. — Его ноздри раздулись. — Твой аромат. Сдерживает ярость. Мне это нужно. Останься со мной. — Даже его голос звучал менее демонически. — Что ты такое?

— Что я?

— Как? Как… ты удержала… это? — В этот раз он определенно больше походил на Гевина. — Что…? — его слова затихли, когда сон, казалось, утянул его за собой.

Несмотря на предупреждающие сигналы, отдалённо звучавшие в её сознании, она протянула руку и провела кончиками пальцев по его прессу. Жесткий. Твердый.

— Как ты думаешь, кто я? — прошептала она.

— Мой ангел.

Сабель намочила тряпку в тазике рядом, который приготовила ранее, и, сложив её, приложила ко лбу.

Его веки медленно и лениво моргнули, прежде чем голова склонилась набок. Периодические мышечные спазмы сотрясали его тело, пока, наконец, он не замер.

Оставшись наедине со своими мыслями, ещё один болезненный приступ смущения заставил её внутренне съёжиться. Что, чёрт возьми, заставило её сказать ему это? Как будто какой-то испорченный двойник взял верх и говорил от её имени. Впрочем, именно она и ответит ему, если только по какому-то чуду богов он не вспомнит их разговор во время савидона.

Глупая Сабель.

Она снова обмакнула тряпку, выжимая воду с большей силой, чем необходимо. Ладно, даже если она была суккубом и поддразнивание похоти было заложено в её ДНК, ранее она никогда не действовала так. Никогда раньше не издевалась над мужчиной.

Приложив тряпку ко лбу, Сабель восхищалась его мирным лицом. Зверь ушёл, его место занял прекрасный принц. Пятичасовая щетина, которую ему каким-то образом удавалось поддерживать идеально ухоженной, его прекрасная бронзовая кожа с едва заметными шрамами, точеная линия подбородка и сила, которую он источал даже во сне. Как будто наблюдаешь величественным, спящим львом.

Никогда ещё она не была так поглощена мужчиной. Полностью включилась и настроилась на каждое его слово, каждое выражение лица. Чистое наслаждение, просто смотреть, как он спит.

Конечно, он раскрыл её естественные инстинкты.

Будь всё проклято.

В течение многих лет она подавляла свою природную способность соблазнять. Соблазнение мужчины означало смерть. К удивлению всех, кто в ней сомневался, она держала свою силу на коротком поводке и сумела обходиться без неё, не убивая каждую ночь нового мужчину, как остальные представители её вида. Ради своих детей она избегала мужчин, как чумы, и занималась делами, которые загоняли её врожденные побуждения глубоко внутрь. Запирали. Прятали куда подальше.

Пока что ей это удавалось. До сих пор.

Уколы страха пробежали по спине. Потому что Гевин что-то раскопал внутри неё. Что-то тёмное. Злое. Опасное в её нынешнем состоянии.

Как бы она ни старалась, Сабель не могла отрицать, что ей нравилось напряжение между ними. Конечно, это смутило её, и следующее утро превратиться в полный отстой. Тем не менее, ей хотелось снова заняться с ним танго, раздвинуть свои границы и посмотреть, как далеко она зайдёт. Сможет ли она зацепить его? Соблазнить его? Энергия текла по её телу, чертовски возбуждая её в такие моменты сексуального флирта. По правде говоря, ей это даже понравилось.

Мысль, которая напугала её до потери пульса.





Глава 9




Триста пятьдесят семь трещин испещряли деревянную столешницу, куда смотрела Сабель, мимо полувыпитой и холодной чашки кофе. Она пересчитала каждую из них, ожидая, когда солнечный свет проникнет в тёмную комнату.

Гевин, без сомнения, проснулся.

Помимо унижения от того, что она сказала ему, ей стала ясна ещё одна проблема: какое бы влечение она ни чувствовала к нему раньше, за ночь оно только усилилось в четыре раза. Плохие новости для суккуба, сражающегося за свободу.

Возможно это сумасшедший первобытный инстинкт, но вся эта история с укрощением зверя, вероятно, была самой горячей прелюдией, в которой она когда-либо участвовала. Более того, что бы она не сделала, похоже, это привело его к покою и удовлетворению. Возможно, так смогла бы успокоить его любая женщина, и, может быть, в этом ничего странного не было, но в один невозвратный момент она почувствовала себя особенной.

Вздохнув, она поднялась из-за стола, вылила остатки кофе в раковину и направилась в спальню. Когда она подошла к двери, у неё внутри всё скрутило. Тихий стук возвестил о её появлении, и открыв дверь она увидела, что он смотрит на неё с кровати. Это как проснуться после проведённой вместе ночи, когда ни один человек не помнил имени другого. Совершенно, абсолютно неловко.

— Сабель.

— Эм… Гевин, я не…

— Не извиняйся…

— Пожалуйста, дай мне закончить. — Она провела рукой по волосам и вошла в комнату. — Прошлой ночью я сказала кое-что… то, что не хотела говорить.

— Мы оба так поступили.

— Да, но у тебя, по крайней мере, было оправдание.

— Тебе тоже ничего не поделать. Феромоны, выделяемые во время савидона демона, могут даже у грёбанной росомахи вызвать желание пообниматься.

— Эй, ты… только что сравнил меня с росомахой?

Его ямочки на щеках заставили её внутренности сжаться.

— Нет.

Сабель подавила улыбку, опустив взгляд на свои ёрзающие руки.

— Ты вытащил что-то изнутри меня. То, чего я не чувствовала уже давно.

— Желание совершить убийство?

Она снова улыбнулась.

— Ой, а ты сегодня полон сарказма, не так ли?

— Что бы ты ни сделала прошлой ночью… — Гевин покачал головой. — Сегодня был лучший сон за последние недели.

— Я мало что сделала. — Она пожала плечами. — Хотя, возможно, мне придётся… найти подход посерьёзнее. И я не уверена, что находиться так близко к тебе — хорошая идея.

Он взглядом молча спросил о чём она.

— Знаешь… я не уверена, что я лучший выбор для тебя, поскольку ты… проходишь через такое, Гевин. Ты проходишь свой савидон. Я же могу превратить солнцестояние в полнолуние. Видишь, к чему всё идёт. Я немного подумала и… возможно, нам стоит закончить всё прямо сейчас.

— Хочешь освободить меня от цепей?

— Не знаю.

— Справедливо.

Он устроился удобнее на кровати, и Сабель почувствовала непреодолимое желание освободить его от цепей, но она боялась, что он может попытаться поцеловать её, и вся решимость, на которую она уговорила себя, могла легко исчезнуть. Расторжение контракта означало бы, что он вернётся в обсидиус, и кто знает, что он об этом подумает. Возможно, он был достаточно безумен, чтобы приковать её к кровати.

— Что ты будешь делать, если я вернусь туда? — он спросил.

— Я всё равно доведу дело до конца. Это опасно, но у меня нет выбора, и мама должна делать то, что должна делать мама, чтобы выжить.

— Понятно. — Он согнул пальцы. — Но это неприемлемо. Как ты себе представляешь выполнение этой миссии в одиночку?

— По словам Кэша, женщины приходят по приглашению. Иногда они проводят некоторых на верхний этаж. Вот где расположены их личные комнаты. Лахлан всегда держит чип при себе, так что я соблазню его, позволю ему забрать меня в свою квартирку, высосу его душу и ускользну ночью с чипом.

— Лахлан — альфа.

— Да.

Гевин покачал головой.

— Ни в коем случае они не будут игнорировать своего альфу всю ночь. Особенно когда тот рядом с суккубом. А если они узнают, что ты убила альфу? Ты всё равно что труп. При условии, что они не предложат свою форму расплаты.

— Что за форма?

— Ликаны печально известны своими групповыми изнасилованиями. — Его плечи расслабились на подушке. — Послушай, дело не в том, что я не хочу возвращаться в обсидиус, на случай, если ты так подумала. Это вопрос о том, как лучше поступить правильно.

Она прочистила горло.

— Я не боюсь.

— Я тоже не боюсь. Но это ни черта не значит, если учесть статистику, а толпа ликанов из логова на одну самку — вот это, по моему мнению, полная херня.

— Я тебя не спрашивала. — Она фыркнула, ненавидя то, что он был прав. — Хотя я не идиотка. Так что я сохраняю наш контракт. На данный момент.

Кивнув, Гевин вырвался из сковывающих его цепей, осколки металла упали на кровать перед Сабель.

— Кстати, сегодня ночью нам потребуются цепи попрочнее.



***



Гевин заглянул в тщательно продуманный террариум, стоявший на журнальном столике в коридоре Сабель. Отблеск серебристой чешуи чего-то похожего на змею промелькнул вдоль стекла.

— Это змея Фиделуз?

— Да. — Сабель закатила глаза. — Её зовут Филли. Подарок от Грифина… байкера, с которым ты познакомился вчера. Я бы никогда не позволила этой штуке приблизиться к своим детям, но говорят, что они…

— Преданы рукам, которые их кормят. Даже защищают.

— Да. Поэтому мы все трое по очереди кормили её. — Пока она говорила, Сабель огладила лицо, направив его взгляд к шелковистости её кожи. — На самом деле она очень любит детей.

— Они едят кошек подземного мира, да?

— Да, и я сказала Грифину, что не собираюсь кормить эту штуку кошками.

— И, чем же ты её кормишь?

— Она может питаться дюжиной яиц в день.

Гевин дважды моргнул.

— Это почти сотня яиц в неделю.

— Грифин платит за это, иначе ничего бы не сложилось. — Она кивнула в сторону змеи. — Она отпугнула пару нарушителей, так что определенно заслужила своё содержание.

— Да, они охраняли принцев в подземном мире. Их яд коварен. Я знаю, что когда они кусают тебя, если ты окажешься слабым и характером предателя, то мгновенно умрёшь. Те, у кого справедливое чистое сердце, смогут сосуществовать с ядом. Фактически, он даже защищает от некоторых болезней и ядов.

— Я никогда о таком не слышала. Грифина кусали. Он очень сильно опух. — Она провела пальцем по стеклу, и раздвоенный язык змеи высунулся наружу, как в приветствии игривого щенка. — Однако выжил.

— Если бы ты её дрессировала, это была бы самая свирепая сторожевая собака в округе.

— Да, мы не особо её выпускаем. Поначалу я её безумно боялась, но потом, она мне приглянулась. — Сабель скрестила руки на груди и прислонилась к стене, но снова оттолкнулась. — Эй, кстати о Грифине… Мне нужно сбежать в гараж. Он долго не отвечает на мои звонки. Это необычно. И…

Брови Гевина взлетели вверх.

— И?

— Ничего. Я просто волнуюсь, когда от него долго ничего не слышно.

— Возможно, он последовал твоему совету. Нашёл себе женщину.

— Верно. Кстати об этом. А: Грифин никогда не прислушивается к моим советам. И Б — если бы у этого мужчины повсюду не были развешаны фотографии обнажённых женщин, я бы поклялась, что он гей, судя по тому, как он их избегал всё это время.

— Я бы рискнул сказать, что есть причина, по которой он их избегает.

Гевин схватил ключи со столика, рядом с террариумом. — Но давай проверим его.



***



Сабель выглянула в окно гаража Грифа, пытаясь разглядеть сквозь темноту.

— Он никогда не игнорирует мои звонки. Даже если он не может сразу мне перезвонить, он звонит в течение часа. Что-то не так.

— Он мог быть в гараже так поздно?

— Грифин всё время здесь. — Она во второй раз оглянулась на парковку, где только «Харлей» Грифина стоял на своём обычном месте. — Дерроу и Клайд ушли на ночь.

— Бей. — Гевин кивнул головой на расположенное рядом стекло.

— Гевин, я не могу просто…

Стекло разбилось под рукой Гевина, когда он пробил дыру во входной двери и улыбнулся. — Бывают моменты, когда необходимо что-то разбить.

— Ты оплатишь дверь, — пробормотала она, протягивая руку мимо острых зубцов, чтобы отпереть дверь.

Войдя внутрь, она включила свет и ахнула. Инструменты были сорваны с полок. Из транспортных средств вылетели стекла. Детали были разбросаны по полу.

Сердце у неё застучало в горле, когда Сабель завернула за угол в кабинет Грифина и обнаружила, что окно разбито. Не желая думать, что он может быть внутри, она открыла дверь в другую комнату, которая была разрушена.

Кровавый след привёл к красной луже под распростёртым на полу большим телом.

— О, черт! — Она упала на колени рядом с Грифином, истекающим кровью.

Он лежал неподвижно, закрыв глаза. Его лицо так распухло, что она едва узнала его, если бы не его цвет лица и фирменные чёрные волосы, прилипшие к его лицу от крови. Его глаза были закрыты, губа разбита и искалечена. Ухо было отрезано, из него сочилась кровь, а на горле были ломтики и маленькие отверстия, где из него вырвали куски плоти.

Дрожь пробежала по её телу, когда она посмотрела на кровь, её очень много, растекающейся из его головы.

Осторожно скользнув пальцами под его голову, она провела по большой мокрой шишке, от которой она съежилась.

— Гриф? — На её глазах выступили слёзы, когда она высматривала хоть малейший признак того, что он всё ещё жив. Она положила голову ему на грудь, прислушиваясь к сердцебиению, но всё, что она могла расслышать, это непрерывный ток крови, текущей через её собственные уши. — Очнись, Гриф. Пожалуйста, живи. — Её голос сорвался, и она дважды сморгнула слёзы.

Его спящее лицо, наполненное какой-то детской невинностью, вызвало воспоминания из её детства, когда она лежала, мокрая от пота, горящая от лихорадки, успокаиваемая мягким прикосновением мозолистых пальцев Грифина к её лбу, когда он сидел возле её кровати.

— Давай, детка. Покажи этому вирусу, кто здесь хозяин. — Тёплая улыбка озарила его усталые глаза. Он сидел рядом с ней часами, пока её матери не было дома, она напивалась и восполняла свои силы. — Старику Грифу прямо сейчас не помешала бы порция солнышка.

Солнышко. Прозвище, которым он всегда называл её.

Острые черты его искалеченного лица расплывались сквозь капли в её глазах, и она провела пальцем по его лбу.

— Мне не помешало бы немного солнышка, старик. Очнись.

Гевин опустился на колени рядом с ней и прижал пальцы к запястью байкера и его горлу. Наклон его головы показал Сабеле, что он, как и она, прислушивался к дыханию, прежде чем пальпировать ребра Грифа и поднять ему веко.

— Он всё ещё жив. Чувствуются сломанные ребра. Нам нужно отвезти его в больницу. Это всего лишь предположение, но, возможно, ему что-то вкололи.

— Например, что? — Сабель откашлялась, подавляя желание сломаться перед Гевином.

— Например — Ноксерум. Сильнодействующий препарат, аналог хлороформа. Сосуды в его глазах черные. — Просунув руку под большое тело, Гевин двигался медленно и методично. Он поднял его на руки, как будто мужчина ничего не весил.

Сабель отбрачывала вещи с дороги, освобождая путь через гараж, по которому Гевин вышел наружу. Когда Гевин усадил Грифина на заднее сиденье внедорожника, байкер издал тихий стон, от которого у Сабел сжалось сердце и успокоилось, что он всё-таки пошевелился.

Он жив.

Она опустилась на пол рядом с Грифином, а Гевин запрыгнул на водительское сиденье и выехал с парковки.

— Кто… — Стресс вызвал внутри неё ад, и её голова упала на ушибленную руку Грифина, когда из неё вырвался поток слёз.

— Похоже, они вычистили его кассу, — сказал Гевин спереди.

Сквозь слёзы она нежно погладила лицо Грифина.

— Из-за денег? Бл*дь... деньги? Если бы они попросили, он бы отдал им все деньги, которые у него были. Такой вот он.

— Возможно, это был намеренный шаг, чтобы сбросить с толку того, кто бы наткнулся на него. Ноксерум используется хирургами преступного мира. Это подконтрольный препарат. Преступниками. — Гевин оглянулся с водительского сиденья. — Были ли у него враги, о которых ты знаешь?

— Он ездил с бандой, но… Грифин был довольно метким стрелком. Это трудно объяснить. Никто с ним не собирался кантовать. И в гараже он проводил больше времени, чем где бы то ни было. Я просто не могу поверить, что кто-то мог такое сделать.

— А что насчёт твоего сутенёра? Может ревность или другая причина, по которой он мог прийти за ним?

— Грифину определенно никогда не нравился Джевен, и это было взаимно, но они знали друг о друге много лет. У Грифина нет ничего, что могло понадобиться Джевену. — Она откинула с его лба жесткую, окровавленную прядь волос. — Он просто старый байкер, который пьёт дерьмовое пиво и возится с машинами. Обычный старик. — Сабель поцеловала его в лоб. — Если он умрёт… я не знаю, что буду делать. — Прижавшись щекой к его груди, она услышала слабое биение его сердца, и она сжала пальцами его куртку, молясь богам, чтобы он очнулся и сказал ей, чтобы она перестала суетиться из-за него, тихо плача при мысли о том, что потеряет его.

Взгляд Сабель привлёк мерцающий свет, а отдалённый грохот байков, множества мотоциклов, навострил её уши. Она оторвалась от пола и увидела целый клин мотоциклистов, мчащихся к ним.

Рядом с ними проехали два сложных мотоцикла, не похожих ни на что, что она когда-либо видела раньше. Чёрный и хром изгибались в завораживающие изгибы, от вида которых Грифину пришлось бы обосраться, если бы он не потерял сознание. Пока они приближались к внедорожнику, Сабель заметила их нашивки — череп с крыльями ангела, такой же, какой она видела под раковиной в туалете.

— Оставайся внизу. У меня такое ощущение, что они незаконно здесь. — Гевин снова оглянулся. — Если это так, то они хуже, чем стая людей-байкеров-преступников.

— Что ты хочешь сделать?

— Остановиться.

Какого черта?

— Зачем? Если ты не думаешь, что они свои, продолжай ехать.

— Потому что у меня сложилось особое мнение о Грифине с того момента, как я встретил его, и если мои подозрения верны, ему так будет лучше.

— Как лучше?

Её вопрос был встречен хлопаньем водительской двери, когда Гевин выходил из машины. Она поднялась на колени, наблюдая, как он поднимает ладони и приближается к высокому, коренастому мужчине, которому, по её предположениям, было чуть больше тридцати. Короткие черные волосы сочетались с бородкой, когда он шёл к Гевину, одетый в кожу и в тёмных очках, несмотря на поздний час. Они обменялись парой слов, её любопытство крутилось в её голове каждый раз, когда Гевин оглядывался на машину. Вся эта сцена заставила её нервы вспыхнуть, как провода под напряжением. Он кивнул, и оба мужчины направились к внедорожнику.

Гевин распахнул дверь.

— Всё хорошо. Они собираются его подлатать.

— Что?

Второй байкер, блондин, крупный и примерно того же возраста, что и темноволосый чувак, схватил Грифина за ботинки, как будто собирался вытащить его с заднего сиденья.

Она отбила его татуированные руки. — Как… откуда я знаю? Откуда они узнали? Меня это не устраивает, Гевин. — Она сжимала кожаный жилет Грифина, пока двое незнакомцев тащили его тело через заднее сиденье. — Отпустите его!

Чья-то рука схватила её, и, глядя вверх на Гевина, у неё снова скрутился живот. Его нахмуренные брови и серьёзные глаза молча приказали ей отпустить Грифина.

— Сабель, что именно ты знаешь о Грифине?

Её взгляд метался между Гевином и двумя мужчинами, уносившими её друга.

— Именно то, что я тебе рассказала. А что?

Гевин сел рядом с ней на пороге пассажирской двери.

— Он хранитель. И я предполагаю, что кто бы или что бы ни сделал с ним, это не было бандитом.

— Что за хранитель?

— После стражей они одни из самых свирепых ангелов на небесах. В частности, они защищают людей, тогда как стражи охотятся на тех, кто пытается развратить людей. — Он потёр челюсть. — Темноволосый - Риз, их главный. Он сказал мне, что Грифина наняли присматривать за тобой.

Сабель отпрянула назад, неверие волнами захлестнуло её.

— Наемник? Грифин? — Нет. Невозможно. — Кто, чёрт возьми, нанял ангела, чтобы он присматривал за мной? — Ей хотелось посмеяться над тем, как нелепо это звучало.

— Судя по всему, твой отец.

Выдохнув, Сабель наклонилась вперёд, задыхаясь.

— Кажется, некоторое время назад он подружился с этим ангелом. Странно — люди и ангелы не часто пересекаются. Но я полагаю, что это уже известно. Твой отец тоже был байкером?

Кивнув, Сабель наконец отдышалась и посмотрела на гальку, усеявшую обочину дороги.

— Не могу поверить, что я никогда этого не знала. Откуда я могла знать? Грифин просто... он выглядел... Совсем обычным. Не считая того, что он Гриф.

— Хранители созданы так, чтобы их нельзя было обнаружить. Именно так они эффективно защищают людей. От вас никогда не ждут, что вы об этом узнаете. Я подозревал, что в нём что-то есть, поэтому и показал ему тот байк. Как видишь, их способ передвижения... впечатляет, если не сказать больше. — Он кивнул в сторону мотоциклов. Они зажгли фары и уехали. — На таких ездят только ангелы. — Его губы образовали жесткую линию. — Твой отец, должно быть, очень любил тебя и твою сестру, раз нанял хранителя.

— Почему ты так считаешь?

— Хранители встречаются довольно редко. Они также, как правило, требуют больших жертв.

— Разве ангелы не должны присматривать за нами?

— Ангелы — это не совсем то, что ты себе представляешь, Сабель. Они жестоки. Опасны. Не всегда ангельские, в смысле чистоты и добросердечия. На самом деле, большинство из них проводят тонкую грань между добром и злом. Но тебе нужно взглянуть на более широкую картину, чтобы оценить то, что они предлагают этому миру. Они борются с теми, кто стремится причинить вред людям.

— С демонами?

— Не со всеми демонами. Некоторые из нас имеют взаимопонимание с небесами. Но да. Иметь своего хранителя означает, что кто-то где-то в мире страдает от рук зла.

— Спасибо за чувство вины.

— Никакого чувства вины. Осознай величину дара, который был тебе дан.

— Я не знаю, что заставило Грифина проникнуть в мой неблагополучный мир, но могу тебя заверить, это был не дар от моего идиота-отца. Он бросил Денью и меня. Хуже того, он, по сути, расстелил красную дорожку для каждого жалкого мужчины в городе, который заходил в наш дом. — Она отвернулась от поднятой брови Гевина, не желая думать о том, что, возможно, её отец ушёл, чтобы впустить Грифина в их жизнь. — Слушай, я не сомневаюсь, Грифин присматривал за мной и Деньей. Но нападения на меня происходят ежедневно. Я думаю, это природа моего вида. Я никогда не просила Грифина спасти положение.

— Могу тебя заверить, он бы так и сделал, если бы на кону была твоя жизнь. Но они осторожны в раскрытии прикрытия. И если у тебя никогда не было проблем с одним и тем же демоном дважды, скорее всего, это потому, что этот демон больше не ходит среди живых.

— Джевен?

— Джевен — это осложнение. Боюсь, связь между сутенёром и суккубом такая, которую даже небеса не смогут разорвать со всей своей силой. Это всё политика.

— Ага. Рассказывай мне об этом.

— Я подозреваю, что если бы у него была такая возможность, один раунд с Грифином закончился бы тем, что Джевен не смог бы снова поднять на тебя руку. Или любую конечность, если уж на то пошло. — Гевин подтолкнул её от открытой двери к передней пассажирской двери.

— С Грифом всё будет в порядке? — спросила она, когда Гевин забрался в машину и повёл их домой. Она закрыла лицо ладонями, а грудь пронзила боль. — Пожалуйста, скажи мне, что с ним всё будет в порядке.

— Да, с ним всё будет в порядке. Они заботятся о своих. Но я не хочу, чтобы ты ускользнула из виду, на всякий случай.

Его слова успокоили её напряженные мышцы, и, опустив руки по бокам, она выпрямилась на сиденье.

— Как ты думаешь, кто это сделал?

— Я не знаю. Но что бы это ни было, должно быть, оно было сильным. Даже самая сильная стая ликанов не сможет победить хранителя. И у него есть сила призвать своих собратьев, если понадобится. Моё предположение? Грифин недооценил своего противника. И ещё ноксерум — Сабель на периферии поймала его. взгляд. — Опять же, чертовски веский аргумент в пользу того, чтобы ты всегда находилась рядом.

Она ухмыльнулась.

— Ты серьёзно относишься к своей работе телохранителя.

— Ты увидишь, Сабель, что я ничего не делаю, наполовину, как правило. Я либо олл-ин, либо вообще не участвую. — Гевин свернул на боковую дорогу, хотя ему следовало ехать прямо.

— Куда мы едем?

— Просто подумал, что мы могли бы заглянуть к Денье. Убедиться, что с ней и детьми всё в порядке.

Сабель улыбнулась про себя. Чего-чего, а такое она не ожидала бы ни от кого, кроме себя. В конце концов, мы можем бы поладить, демон.



***



Сабель потянула за цепь, прикрепленную к её кровати.

— Предположительно, это та же сталь, которую используют в обсидиусе. Я не думаю, что ты сможешь куда-то уйти.

Гевин взглянул вверх, согнул пальцы и обхватил цепь.

— Думаю, мы увидим.

— Ты должен знать, я чувствую себя неправильно, делая это.

— Вот и я, жестокий работорговец. Уголок его губы приподнялся, прежде чем он вытянул шею и упёрся затылком в подушку. — Я должен быть в твоём полном распоряжении. Со всем этим состраданием ты подводишь свой вид.

Она закатила глаза.

— Кому какое дело? — Невольное прикосновение её руки к его животу заставило её отшатнуться от чувств, особенно когда его мышцы вздрогнули под кончиками её пальцев, а его спина на секунду выгнулась. — И вообще, что с этим делать? Твой Савидон бьёт только по ночам?

— Нет. Он может атаковать в любое время дня, но я обнаружил, что он наиболее активен ночью… во сне.

— Просто случайно?

— Не совсем. — Его взгляд упал куда-то на её бедра.

— Должно быть, это из-за занимательных снов. — Хотя она не могла не задаться вопросом, о чём, чёрт возьми, мечтал демон в своём савидоне, из-за чего понадобились цепи? — Тебе нужно, чтобы я осталась? — «Ха! Ага, конечно.» — Сабель проигнорировала насмешку в своей голове. — Я имею в виду, чтобы ты успокоился.

— Нет. Спасибо. — За исключением того, что его нижняя половина продолжала извиваться под простынями. — Кажется, с каждой ночью становится всё хуже. Я не могу с уверенностью сказать, будет ли это безопасно для тебя.

Или безопасно для тебя, если уж на то пошло. Чем дольше она стояла рядом с ним, тем труднее было избегать взгляда на выпуклость внизу.

— Принести что-нибудь? Ещё одну подушку? Дополнительное одеяло? Святую воду и священника?

Он усмехнулся.

— Я в порядке.

— Гевин? — Она поджала губы. — Я, эм… спасибо за… Я рада, что ты здесь.

— Я тоже. — Лёгкий изгиб его губы согрел его взгляд, прежде чем они закрылись. — Сабель… уходи. Сейчас. — Последнее слово прозвучало в зверином рыке.

— Я что-то сделала?

— Твое прикосновение… твой запах. — Его челюсти сжались, изгибая щёки. — Я прикован к твоей… постели. — Его красные глаза вспыхнули, когда они открылись. — Твоё возбуждение. — От резкости в его голосе он почти разозлился. — Я чувствую… запах.

Чувствуешь?

При этих словах её щеки обожгло жаром. Как, чёрт возьми, она пахла? Она почесала затылок, желая, чтобы в половицах открылась дыра и поглотила её в яму ада унижения.

— Прошлой ночью ты был прикован к моей кровати, и всё было в порядке.

— Я знаю. — Голос Гевина стал гортанным, оставляя после себя что-то, что напомнило ей о Фредди Крюгере.

Его кожа начала приобретать красный оттенок, когда он извивался в цепях, рыча и издавая стоны. Она встала с кровати, глядя вниз на его тело и большую выпуклость при каждом движении его бёдер.

Страшно и красиво одновременно.

Её разум перенес её в очень тёмное и эротическое место, где у неё не только хватило смелости, но и отсутствовала мораль, чтобы она смогла взобраться на него сверху и и насладиться на него. Она облизывала губы, каждый гортанный стон рисовал картину того, как он мог бы звучать – облегчение и агония от того, что он оказался внутри неё – никогда не желая, чтобы экстаз заканчивался.

Каждый раз, когда он прогибался вверх, её охватывало желание откинуть простыни.

— Оседлай меня, Сабель. Чёрт возьми… садись и прокатись на мне.

Чёрт, его слова пригвоздили её прямо между бёдер.

Его бёдра ужаснулись вверх, отчего у неё по спине пробежала дрожь. Как бы заманчиво это ни звучало, она бы этого не сделала. Он вполне мог бы заявить права на неё, заставить её спариться с ним, и тогда всё будет кончено. Денью заберут из-под её опеки, а Сабель отдадут одному мужчине только для того, чтобы она принадлежала другому.

Не то чтобы Гевин и Джевен жили в одной солнечной системе с точки зрения схожести, но идея отдать себя через связь не очень ей понравилась. Это слишком напоминало ей её мать Лору. Самая выдающаяся женщина в своей жизни, которую погубили узы. Превратиться из порядочного человека в источник позора, которого Сабель избегала большую часть своей жизни. Погубленную.

Одна только эта мысль заставила её сделать два шага назад.

— Гевин, я не могу…

— Позволь мне увидеть тебя. — Он выгнул спину и завыл, словно в него ударила молния.

У неё всё перевернулось при виде его боли, но его слова настолько покалывали её позвоночник, что она осталась приклеенной к месту, где стояла. Жар тлел внутри её тела, питая непреодолимое желание пойти к нему, помочь ему, утешить его.

Дать ему то, что ему нужно.

— Что? Что мне нужно сделать?

— Ты… — Его голос понизился на октаву. Глубже. Более демонический. Более требовательный. — Разденься. Медленно.

Кроме этого.

Не то чтобы она этого не хотела. Проклятье, её трусики были уже мокрыми в тот момент, когда она приковывала его цепями. Нет ничего лучше, чем первоклассный альфа-самец, прикованный к твоей постели и умоляющий о сексе. Однако, по опыту Сабель, снятие одежды обычно не заканчивалось нежной признательностью и тёплым рукопожатием.

— Не станет ли от этого только хуже?

— Нет. — Он хмыкнул. — Если я услышу, как ты кончишь… это поможет.

— Кончить? — Она отодвинулась. — Ты просишь меня сделать гораздо больше, чем просто раздеться.

— Да.

— Ты просишь меня потрогать себя перед тобой? — Боги, сама мысль об этом… ладно, назовите её хватающейся за жемчуг дерьмовой суккубой, но заниматься мастурбацией одной.

— Да. На мне.

— Я… не думаю, что смогу… Гевин, я не понимаю, чем это поможет.

— Мой инстинкт… состоит в том, чтобы я удовлетворил тебя.

Господи, от этих слов у неё по спине пробежал холодок. В последний раз она чувствовала себя удовлетворённой в ноябрьском выпуске журнала GQ, где на обложке был Джерард Батлер, и ей удалось немного побыть наедине с вибратором. Тем не менее, это было далеко не впечатляющее завершение чертовски сложного захода. Она два часа тяжело дышала под этим покрывалом, прежде чем ей представилась возможность уйти в свою спальню.

Просьба Гевина несла в себе какой-то глубинный первобытный призыв. Её сердце ныло при мысли о его силе, прижимающейся к её телу, как величественный зверь, на которого она наткнулась в лесу. Не зверь, всё еще Гевин, и мужественное, дикое стремление кувыркаться друг с другом в поту, похоти и крови, если это было бы необходимо.

— Итак… — Она потёрла руку. — Ты просто… хочешь, чтобы я забралась на тебя и…

— Коснулась себя.

Она прочистила горло.

— И это… это поможет тебе. От того, что я стану удовлетворять себя и… испытаю оргазм. — Вот и всё, Сабель. Обрати всё происходящее в слова, и всё будет в порядке.

— Да.

Глубокий вздох не смог заглушить взрыв бабочек в её животе. Хотя, по правде говоря, уже одно это зрелище заставило её захотеть залезть под простыни и потеряться в фантазиях.

«Это поможет ему», — напомнила она себе. Не говоря уже о том, что притворство, что занимаешься сексом с этим мужчиной, наверняка ей поможет. Господи, если бы её трусики не стали до этого ещё мокрыми, она бы в них теперь утонула.

Сабель кивнула и взглянула на цепи, которые, казалось, держались нормально.

— Гевин, пообещай мне, что не будешь пытаться заявлять на меня свои права.

— Обещаю. — Хотя похоть в его голосе практически лишила их смысла.

Она фыркнула и скользнула кончиками пальцев под подол рубашки, подняв её над головой.

— Медленно! — Он зарычал.

— Точно. — Она бросила одежду на пол и расстегнула молнию на джинсах. Медленно. Не дай Бог, штанины застрянут, и ей придётся тянуть немного быстрее. Ленивое покачивание её бёдер помогло спустить джинсовую ткань вниз к лодыжкам, где она вышла из них.

Его грудь вздымалась, глаза светились волнением, когда она протянула руку и схватила застежки своего бюстгальтера. При щелчке крючка он вздрогнул, его бёдра завозились по кровати – его нетерпение напомнило ей маленького мальчика, рвущегося к своим рождественским подаркам. Волнение взбудоражило её кровь.

Гевин нереально возбуждает, будучи привязанным к её кровати, всё равно что получить лишнюю картошку фри в Хэппи-Мил — достаточно, чтобы заставить девушку чувствовать себя по-настоящему виноватой, но будь она проклята, если упустит возможность утолить свой голод.

"Поиграй с ним, — насмехался голос в её голове. — Подразни зверя."

Она закусила губу и склонила голову набок.

— Чего ты хочешь, демон?

— Покажи мне.

Положив на него руку, она прижала чёрное кружево к груди.

— Ты хочешь это? — Чёрт, она никогда раньше не дразнила мужчину. Никогда не вызывала у него либидо таким образом, если только она не планировала ударить его по лицу кулаком. Возбуждение Гевина ради исполнения его желаний, тоже вызвало у неё сильное желание.

— Не играй со мной, женщина. Покажи её мне. — Его голова оторвалась от подушки, и он натянул цепи. — Снимай!

Боже, он стал дерзким после снятия джинсов. Кто знал, что Гевин способен на такое жёсткое поведение? Сабель всегда считала, что этого человека испытывали с самого рождения, потому что, тому обаянию, которое он обычно источал, невозможно научиться, но дикость давала ему захватывающее преимущество. Он говорил с её внутренним зверем, и, господи, ей, похоже, нравилось его мучить.

Она бросила бюстгальтер на пол, но на мгновение её охватила паника, когда она поняла, что её грудь… на виду. Незащищённая. Иисусе, когда она в последний раз по-настоящему смотрела на свою грудь? Считалась ли они привлекательной в наши дни?

Она поборола зудящее желание посмотреть, и желание прикрыть их заставило её руки прижаться к груди, пока она не увидела прищуренные взгляд Гевина. Нахмуренные брови молча говорили ей, что он придёт в ещё большую ярость, если она будет её прятать от него. И всё же, то, что она стояла перед ним почти обнажённой и уязвимой, действовало ей на нервы.

Раньше она уже была обнажённой перед мужчиной. Много раз. Было наплевать, что они думают о её груди. Плевать, если она не соответствует их стандартам красоты. Она делала это только для того, чтобы отобрать у них что-то — жизнь, душу. Впервые она оказалась в центре внимания, чтобы что-то дать. Ничего, кроме визуального удовольствия.

Это было жутко пугающее чувство.

Гевин откинулся на подушку, из него вырвался стон. Его глаза сосредоточились на её груди, и он облизнул губы, как будто она вешала ему на голову стейк.

— Трусики. Дай я их сниму.

Она почти сделала шаг назад.

— Я не сниму цепи, Гевин.

Он покачал головой.

— Зубами.

— Зубами? — К счастью, её ровный тон не выдал паники, всколыхнувшейся в её груди – потому что, боги сладкой похоти, даже одна мысль об этом заставила её бедра сжаться вместе.

— Залезь повыше. — Оседлай моё лицо. — Он произнёс эти слова с такой же легкостью, как если бы он хотел, чтобы она принесла ему зубную щетку или передала ему детонатор бомбы.

Ничего страшного.

Оседлать. Твоё. Лицо. Да, ничего особенного.

Кудахтающий смех, зарождающийся в её груди, заставил её откашляться.

Сабель перелезла через его ноги и медленно и легко ползла по его телу, его грудь поднималась и опускалась быстрее, чем ближе она приближалась, прежде чем она поднялась на колени, достигнув его живота.

Он подался вперёд к её груди, открыв рот, но Сабель схватила его за челюсть и осторожно оттолкнула назад.

— Нет-нет. Я так не думаю. — Он рычал, пока она не оттолкнулась назад, опираясь на руки, и не подняла бёдра так, что её бедра коснулись его лица.

— Скажи мне чего ты хочешь. — В его голосе звучала дьявольская улыбка, пронизанная грубым звериным рыком.

Чего я хочу? С каких пор ситуация превратилась для неё в карнавал унижений?

— Сорви их с меня.

Гевин облизнул губы и, используя подбородок, отодвинул её трусики.

Из-за волос на его лице, у неё сжались пальцы ног.

О боже!

Когда первый мокрый след защекотал ей живот, Сабель отодвинула бёдра от его рта.

— Я сказала… сорви их. — К чёрту дрожь в её голосе, а также болезненное желание сесть ему на лицо и зажать его уши коленями.

Она снова подняла бёдра, и его зубы вцепились в нежное кружево. Он сорвал их с её кожи.

Скользнув назад по его груди, Сабель положила ягодицы чуть выше того места, где его эрекция упиралась в простыни, и откинулась на его слегка приподнятые ноги, широко раздвинув свои перед ним. У суккубов не росли волосы, как у людей, поэтому у неё смущения, которое возникало из-за отсутствия должного ухода – только от мысли о том, что он смотрел на её самые уязвимые части со стороны зрителя. Несмотря на это, сбивающее с толку чувство страха и унижения удерживало её в довольно устойчивом состоянии возбуждения – будем надеяться, это не новоприобретенный фетиш.

Она читала о женщинах, которые жаждали унижения. Не то чтобы она имела что-то против, но в её случае это определенно кричало бы о её кошмарном детстве.

Его мышцы вздрагивали под ней, когда он боролся со своими путами.

— Гевин, — прошептала она. — Успокойся.

Тёмное, зловещее ощущение затуманило её голову. Хотя она ничего не могла физически увидеть своими глазами, волосы, вставшие дыбом, и мурашки по коже, говорили ей, что с ними в комнате было что-то ещё. Что-то мощное. Она чувствовала это и раньше, особенно накануне вечером, когда он был во власти савидона. Она думала, что это её собственная сексуальная сторона вышла на первый план, но кто бы ни появился с ними в одной комнате, тогда за этим стоял определенный злой умысел, поскольку щупальца зла схватили её за горло, угрожая перекрыть её дыхание.

Сабель сосредоточила своё внимание на лице Гевина. Желание защитить его от какой-то зловещей ауры, забилось глубоко в её душе. Благодаря глубокому дыханию яркость красного сияния в его глазах уменьшилась, и она не сводила с него взгляда, пока свечение не потускнело до тёплого голубого оттенка, а его кожа не потускнела от красной до своей обычной бронзовой. Казалось, всего на несколько секунд она сосредоточила свои мысли на желании прогнать окружающую его тьму, пока она, наконец, не рассеялась.

Гевин облизал губы.

— Прикоснись к себе, Сабель. Повсюду.

Глубокий обволакивающий тон его голоса пробежал по её телу. Что бы ни владело им всего несколько минут назад, оно исчезло. Только Гевин смотрел на неё глазами, полными похоти.

— Тебе всё ещё нужно, чтобы я это сделала? — Странно, вопрос звучал почти обнадёживающе и в то же время содержал в себе тот же трепет, который она почувствовала ранее, услышав его просьбу.

— Нет. Мне это не нужно. Я хочу этого. Немедленно.

Неуверенное скольжение её пальцев по каждой груди, где она обвела соски, и вниз к пупку, закончилось на вершине её бедер.

Облизнув губы, Сабель закрыла глаза и распахнула бёдра.

Часть её ненавидела себя за такую застенчивость. Словно она не суккуб. Самцы не смущали их, суккубы сводили с ума от желания — самоуверенных, ищущих греха кобелей, которые буквально ломали ноги при побеге, чтобы отделаться от них. Другая часть её точно знала, почему она чувствовала то, что чувствовала.

Он не был очередным самцом.

Он был Гевином.

— Вот так. — Его бёдра извивались под ней. — Идеально. — Его нежные уговоры заставили её почувствовать себя идеально. Даже прикованный к Гевину, он вызывал у женщины желание, дразнящей одобрительной улыбкой, которая говорила ей, что она может быть заслужила от него хоть капельку уважения.

Она скользнула пальцами по бутону, скользя вверх и вниз по клитору, постанывая и поворачивая голову в сторону.

— Скажи мне, о чём ты думаешь, когда прикасаешься к себе.

Она на мгновение замерла.

— Я… я ни о чём не думаю.

— Ты врёшь.

— Гевин, пожалуйста…

— О чём ты думаешь?

Всё ещё лаская свои опухшие, гладкие складки, она облизнула губы и уступила.

— О тебе.

— О чём именно?

— Я представляю твой язык. Вот здесь. — Она провела пальцем по чувствительному участку и открыла рот со стоном, пронзившим её грудь. — Ты так хорош, Гевин. Ты точно знаешь, как прикоснуться ко мне.

— Да, — выдохнул он, его эрекция прижалась к её пояснице. Его ответы уговаривали её, мягко раскрывали её тайны, что казалось совершенно естественным. Без всякого смущения.

— Ты нужен мне внутри, — прошептала она.

— Покажи мне.

Она погрузила палец внутрь себя, погрузив его поглубже, и ахнула от трения.

— Мммм. Ты мне нужен. Чтобы ты наполнил меня.

Его стон защекотал ей уши и пронзил её вены огненной пулей.

— Боги, женщина, не освобождай меня от цепей, а то, уверяю тебя, тебя оттрахают как следует, если ты продолжишь так говорить.

Она вставила ещё один палец и начала танец — медленным, легким ритмом, который засасывал её пальцы при каждом извлечении. Её соки позволяли ей легко скользить при каждом толчке внутрь.

— Глубже! — Она вскрикнула. — Я хочу большего!

Во тьме её закрытых глаз, его тяжелое дыхание просачивалось в картину происходящего — вид с высоты птичьего полёта на сцену, как она её себе представляла.

— Позволь себе больше. Делай то, что тебе нравится.

Она просунула третий палец внутрь и ахнула, выгнув спину. Стенки сжимали её тонкие пальцы, доя их при каждом плавном движении вверх. Нижнюю губу зажала зубами, она поочередно то двумя, то тремя пальцами массировала грудь, другой рукой.

Её разум проигрывал сценарий, в котором вес Гевина давил на неё, её голова отскакивала от изголовья, а он наносил удары по её сердцу. Его ритм был совершенен и непоколебим. Его член наполнял её каждым восхитительным толчком.

— Мне так хорошо, Гевин. Не останавливайся. Не останавливайся! — Её голова каталась по его ногам, а её тело напряглось, стремясь к оргазму.

Дыхание превратилось в хрипы. Её желудок напрягся.

Она ущипнула сосок и держала его, позволяя напряжению нарастать, как пламееи в её мышцах, пока её бёдра не задрожали.

— Да, да, да! — Она вскрикнула. — Трахни меня!

— Кончи для меня, детка. Я хочу, чтобы истекала наслаждением. — Цепи зазвенели. — Сабель, мне так сильно хочется прикоснуться к тебе. Я хочу попробовать эту сладость.

Её тело взорвалось, дрожь пробежала по её тугим мускулам, и она оторвала бёдра от груди Гевина, открыв рот в своём обычном безмолвном крике, когда его имя эхом отдавалось в её черепе, её палец всё ещё удлинял её оргазм.

Последовали проклятия от Гевина, Сабель открыла глаза и увидела его непоколебимый взгляд, широко раскрытых глаз, словно удивившись её оргазму.

— Позволь мне попробовать твоё наслаждение.

Тяжело вздохнув, Сабель придвинулась к нему. Его глаза закрылись, ноздри раздулись, а её мышцы вздрогнули, когда он погрузил в неё язык и засасывал.

— Блядские боги, у тебя божественный вкус.

Она опустила бёдра и перевела дыхание. Её оргазм был немного сильнее, чем те, которые она испытывала раньше, но всё же это не предел. Она всегда держала себя ниже этого порога, позволяя своему телу расслабиться, прежде чем достичь вершины кульминации. Вероятно, это ещё одна причина, по которой она не смогла найти свою неуловимую точку G. Она намеренно избегала этого всю свою жизнь.

Джевен однажды сказал ей, что если она наткнётся на эту бомбу — радужную бомбу, как её называли среди суккубов, — её жажда душ увеличится в десятки раз. И благословение, и проклятие, в том смысле, что это могло уберечь её от травм во время высасывания души, но в то же время оставить её жаждущей душ.

Её мать всегда казалась голодающей, иногда приглашая бездельников с улицы в свой трейлерный парк для случайного секса. Конечно, это всегда заканчивалось необходимостью потом избавляться от тела, и Сабель ненавидела принимать в этом участие. Горящая бочка в задней части их дома служила свидетельством тех тел, которые она сжигала сама и наблюдала, как они превращаются в пепел и пыль. Тела, о которых её мать мало заботилась. Те, которым она позволяла насиловать себя.

Её мать всегда говорила Сабель, что мужчины плохие. Что они убивали таких маленьких девочек, как она и Денья, и заслужили самую ужасную смерть. Всё равно это не устранило ужас и не сделало его менее травматичным. Помощь её матери избавляться от мужчин противоречила каждой молекуле существа Сабель - её первое осознание того, что она не создана для наследования такого пути.

Сабель никогда бы не подвергла своих детей такому испытанию.

Забудь свою мать. Выкини её из головы.

— Спасибо, — сказал Гевин, возвращая её к реальности. — Он слизнул блеск с губ. — Я никогда не видел такой тихой кульминации. Почему ты сдержалась?

Она пожала плечами.

— Думаю, я просто не из тех, кто производит много шума. — По правде говоря, Сабель всегда боялась слишком выдавать себя. Громкий крик имени Гевина мог бы вышвырнуть её прямо в стратосферу. Запустить ей реношу, и тогда бы разверзнулся ад. Достаточно того, что эхо его имени всё ещё звучал в её голове, вызывая желание лечь рядом с ним и проделать всё снова.

— Чтобы сохранять молчание, нужна невероятная сила воли. — Его язык ещё раз облизнул губы. — Я не знаю, что с тобой, Сабель, но я благодарен за то, как ты не даёшь ярости поглотить меня.

— Гевин, я хочу… позволь мне помочь тебе. — Она опустилась на локти, заметив внезапный трепет в его глазах. — Я могу подарить тебе освобождение.

— Нет, я в порядке.

— Разве тебе не больно?

— Это боль, с которой я могу справиться.

— Не будь героем, Гевин. Я могу тебе помочь. Я могу сделать так, чтобы тебе тоже стало хорошо. — Полчаса назад он вёл себя так, будто хотел схватить её. Неужели она настолько его оттолкнула, что он предпочёл боль?

Словно прочитав её мысли, он опустил голову, поймав её захааченный мыслями взгляд.

— Сейчас я чувствую себя просто фантастически. Если ты прикоснётся ко мне, я не смогу предсказать, что сделаю.

Кивнув, она соскользнула с его ног, заметив мокрое пятно на его животе. — Я могу принести тебе новое постельное.

— Нет. Мне нравится твой запах.

— В вашем савидоне есть что-то от зверей, да?

— Можно и так сказать.

Нагнувшись в поисках одежды, она оказалась на уровне огромной выпуклости, всё ещё натягивающей простыни. — Ты уверен, что тебе ничего не нужно?

По опыту Сабель, мужчина обычно не отказывается от секса, особенно после такого шоу, которое она только что устроила. Даже если бы он действительно боялся снова впасть в безумное состояние, такая выпуклость, казалось, стоила риска.

Он покачал головой, откидываясь глубже в подушки позади себя.

Что бы ни мешало ему воспользоваться возможностью кончить, должно быть, это было чертовски серьёзно. Она заскрежетала зубами, когда чувство унижения затмила её совесть. Она бессовестно кончила перед ним, тогда как он ничего не захотел взамен.

Подобного с ней еще никогда не случалось.

— Спи спокойно, — прошептала она, прежде чем выйти из комнаты.



***



Проклятье, тело Гевина горело так, словно могло вот-вот взорваться. Он солгал. Прямо и откровенно солгал и мог добавить ещё манипуляцию к своему списку подлых чёрт.

Видеть её обнаженной, лежащей на его ногах, ни черта не насыщало. Это только разожгло его пламя к ней, и если бы не нависшее над ним проклятие, он бы разорвал цепи и взял её, наполнил её так, как ей было нужно. Его член был достаточно твёрдым, чтобы можно было забивать гвозди, и единственное место, куда он мог его деть, только что вышло из комнаты.

Ему придётся показать ей, как продлить её оргазм в следующий раз, потому что, на вкус Гевина, это маленькое шоу закончилось слишком быстро. На пике её оргазма он почувствовал, как она замедлила темп, сдержавшись. Однако молчание обеспокоило его больше всего – как будто она чувствовала необходимость пережить свой кульминационный момент. Если бы это были его пальцы, он бы подтолкнул её за эту точку невозврата, с выкриками его имени с такой безрассудной энергией, которая могла бы разбить окна.

Или разбудил своего зверя.

Услышав такой финал, он мог бы свести его с ума. Наверное, лучше бы он его не провоцировал. Лишь нить контроля могла удержать его от действий, потому что её тело и то, как она дразнила его, доходили до самых чёрных уголков его души, где похоть ждала свою жертву. Как бы то ни было, её оргазм почти сломил его, отнял у него собственную силу, но поскольку она дважды успокаивала зверя и каким-то образом помогала сопротивляться проклятию, Гевин должен был знать, каким образом - и доведение её до комы не способствовало бы его цели. Не говоря уже о том, что совместный оргазм с ней мог просто создать связь, которую никто из них не хотел устанавливать.

Мужчина в своём савидоне преследовал одну цель — завоевать женщину.

Что в ней такого?

Что-то было в её взгляде — успокаивающий свет, который говорил с ним и наполнял его тело теплом. Он не мог точно определить, как и почему он это почувствовал, но он исходил от неё, как луч солнечного света, тёплый и успокаивающий.

И эротичный одновременно.

Нет, он должен был придерживаться своих границ. Эта ночь доказала, что он способен находиться в состоянии возбуждения, не щелкая переключателем зверя, границ, которых он не мог себе позволить нарушить, чтобы не совершить немыслимое — поддаться зверю и объявить её своей. Мало того, что это было бы дерьмовым поступком, но Сабель уже дала понять, что ей это неинтересно, потому что она боится подвергнуть риску свою сестру.

Пришлось сохранить контроль.

К сожалению, чёрная магия редко имела лазейки — именно это делало её самой тёмной магией в сущем. Мощная гашла могла легко уничтожить самца, и даже её смерть не могла бы снять проклятие.

Однако очевидно, что Джессика не учла того, что в Сабель было нечто, что противоречило правилам проклятия. Гевину необходимо было выяснить эту тайну раньше, чем она. Однако Джессике удалось проникнуть в его сон из-за того, что её тюремная камера была никому неизвестна, а это означало, что ему нужно было быть бдительным. Каким-то образом нужно держать горницы. Держать Джессику подальше от Сабель. Это означало, что Гевину нужно было не допускать Сабель в свои сны. Легче сказать, чем сделать, особенно после небольшого эротического шоу, которое она устроила.

Крепкое тело, зажатое под ним и извивающееся от удовольствия, было всем, что стояло между здравомыслием и его головой, бьющейся об обитую подушками стену в маленькой белой комнате, где-то в сердце обсидиуса. Он уверен, что не хотел, чтобы его отправили обратно туда и он рисковал сдружиться с инфорсером, держащим клинок над его членом.

Одно наблюдение, которое он заметил за последние пару дней: естественный момент заставил Сабель занять оборонительную позицию, как будто она ждала критики или какого-то нападения. Это случилось тогда, когда его зверь оставался с ней несколько уступчивым. Как будто она излучала какую-то защитную ауру.

Смешок вырвался из его груди, в то же время боль пронзила его пах. Гевин прикусил свой бицепс рядом с головой, где его руки всё еще лежали закованными к кровати.

Ебтвоюмать! Он согнул бёдра и приподнялся с матраса, когда покалывание распространилось по его конечностям.

В конце концов, проклятие может стать проблемой. Небольшая часть его всё ещё ощущала себя самим собой, но чем больше он думал о Сабель, тем свирепее становился зверь.

Сабель. Визуализация её пальцев, погруженных в неё, дразнила его мысли. Он облизнул губы, представляя, как его язык исследует её прекрасные складки. Пот выступил на его коже, а боль в паху усилилась, он покачал бёдрами и прижался задницей к матрасу.

Дерьмо, ему необходимо было кончить, иначе он рисковал трахнуть её во сне, где Джессика могла бы перекроить его в жуткий секс втроём.

Развернув руки в цепях, Гевин перевернулся на живот и вонзил член в матрас, его сила толчка проделала дыру в ткани.

Ебать.

Недостаточно хорошо, но придётся. Медленными, уверенными толчками он представил под собой Сабель, её набухший, влажный бутон, на который он смотрел раньше, приветствуя свою ярость. Сжав руки в кулаки, прикованные к спинке кровати, он вбивался резко и быстро, фантазии крутились в его голове, как порнокартина.

Пот скатился по её спине, когда Гевин схватил её сзади. Скрестив руку на её груди, он сжал ладонь и прижался к ней своим членои. Длинные рыжие локоны рассыпались по его пальцам, когда он крепко сжимал её волосы.

— Я хочу тебя… я хочу, чтобы ты… Тяжелое дыхание прервало её слова.

Не проникая, его кончик толкнулся в её задницу, и она дёрнулась вперёд. — Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты… взял меня.

— Не достаточно четко. — Он сильнее схватил её за волосы и прикусил её клыками, угрожая перекусить ей горло. — Попробуй ещё раз."

— Трахни меня! Ты... хотел, чтобы я это… сказала?

Он поцеловал её в шею у плеча.

— Трахнуть, что?

— Пожалуйста, Гевин. — Её колени, казалось, подогнулись, но он удержал ее в вертикальном положении. — Мне это нужно. Мне нужно, чтобы ты наполнил меня.

Щелчок по её соску вызвал тихий стон, и Гевин снова поцеловал её.

— Куда тебя трахнуть?

— Мою к-киску.

Он скользнул рукой к месту между её бёдрами и улыбнулся, когда она покачнулась, задыхаясь, когда он подразнил её гладкий клитор.

— Чья это киска?

— Твоя, — прошептала она.

— Ещё раз. Громче.

— Она твоя! Твоя киска!

Гевин уткнулся лицом в подушки, заглушая рёв, разрывавший его грудь, когда его тело содрогнулось от облегчения.

Но это не было освобождение, которого он жаждал. Реальность помешала ему разыграть финальную сцену этой мрачной фантазии.





Глава 10




Одержимость поглотила Гевина, когда Сабель подошла к постели, одетая в майку из детройтского джерси. Её спутанные волосы рассыпались по плечам, а когда она наклонилась вперёд, её округлая грудь образовала глубокое соблазнительное декольте. Ему хотелось затащить её на кровать, запутать в простынях, поцеловать в шею, в эту прекрасную грудь — повсюду.

Цепь щелкнула, и Гевин потёр запястья.

Он спал как младенец. Никаких видений во сне. Никакой боли в паху всю ночь. Из-за неё. Уже одно это делало её самой ценной женщиной на планете. И он хотел её.

Желал.

Никакого савидона. Никаких особых мотивов. Гевин просто желал её, со спутанными волосами, простой майкой и полуприкрытыми глазами. Желание притянуть её к себе, пленить эти губы и почувствовать шелковистое тепло её языка на своём, заставило его пальцы сжаться в кулаки.

Она сводит с ума.

Он посмотрел на её горло и какое-то мгновение засмотрелся на пульсирующую артерию, манящую его. Если бы он укусил её, она стала бы его, потому что, вне всякого сомнения, он бы кончил внутри неё – действие, так могли сделать демоны только тогда, когда делали самку своей ташлой.

— Похоже, они выдержали, — сказала она, полузевая и почесывая затылок.

«Границы, — напомнил он себе. — Не соверши ничего непоправимого».

— Спасибо. За прошлую ночь. Я отлично поспал. — Вспышка привлекла его внимание, когда она закончила ч его цепями, и её рука легла на её бок. — Что это такое? — спросил он, рассматривая амулет на её запястье.

Она подняла руку, заставив золотые звенья закружиться. На цепочке висела подвеска, напоминающая щит, с каким-то изображением, и надписью «Эгида» на металле.

— Гриффин подарил мне его, когда мне исполнилось восемнадцать. Я стараюсь снимать его в постели или когда рисую. Он для меня очень много значит, но я сняла его вчера в художественном уголке и совсем забыла о нем.

Сняла? Должно быть, это была та самая цепочка, которую он заметил на подставке мольберта.

Последовало молчание, и её брови сошлись вместе.

— Эм-м-м. А что… случилось с кроватью?

Гевин оглянулся, подавив желание рассмеяться, когда зияющая дыра в матрасе молча свидетельствовала об его совершенном преступлении.

«Я трахнул твой матрас, притворяясь, что это ты».

Смотря на её лицо, он заметил, как она закрылась, и казалось, внезапно вовсе перестала смотреть на него.

— Я… собираюсь варить кофе. Хочешь кофе?

— Было бы здорово.



***



Сабель некоторое время изучала Гевина, сидящего перед кофейным столиком, просматривающего бумаги, которые он принёс из своего офиса в Святая святых. Стопки книг о богах возвышались рядом с ним, пока он читал. Ей почти не хотелось прерывать его концентрацию, но большую часть дня её преследовала одна мысль.

— Могу я одолжить твою машину? — она спросила.

Он взглянул вверх.

— Конечно. Куда мы едем?

— Мы никуда не едем. Мне нужно забрать детей у Деньи и… кое-что ещё. От моей мамы.

— Я поеду с тобой.

— Гевин…

— Мы договорились. — Он приподнял бровь. — Мы не разделимся. Единственный способ защитить тебя — это всегда держать тебя в поле зрения.

Её язык царапал заднюю часть зубов, чтобы удержаться от смешка.

— Хватит уже твоих пугающих бровей.

— Я не знал, что мои брови пугающи. — Он нахмурился, углубляя складку между нахмуренных бровей.

— Ну, это правда.

— Интересно. — Он снова сел на диван. — Думаю, ты единственная определила главный источник моей плохой репутации среди головорезов.

— Ага. — Она хихикнула. — Большая часть мира пугает мафией и гангстерами. А ты наносишь левый хук своей бровью, и всё кончено.

— Где живёт твоя мать? — Конечно, он не забыл обсуждаемую тему.

— Она живёт на Макниколс. Рядом с Ван Дейком. — Сабель прошла мимо него. — Вот, теперь ты знаешь.

Гевин схватил её за руку.

— Нет. Я поеду с тобой.

Плечи Сабель поникли.

— Я выросла там. Всё будет хорошо.

— Когда ты в последний раз навещала свою мать? То место наводнено падшими ангелами.

Её желудок перевернулся, но она попыталась скрыть своё удивление от его слов.

— Знаешь что? Я не собираюсь сидеть здесь и спорить с тобой. — Ключи она схватила, проходя через кухню. — Мне бы хотелось, чтобы у тебя была менее яркая машина. Серьёзно. Она словно напрашивается на неприятности в этом районе.

— Я призову гулей.

— Гули не защитят от падших, Гевин.

— Твоя правда. Но падших интересует не столько моя машина, сколько то, что в ней.



***



Сабель заъехала в дерьмовый «СТО» с потрескавшимся тротуаром и колонками, которые выглядели так, будто они не видели настоящего бензобака десятилетиями, но не вышла из машины.

Гевин оглядел её сбоку.

— Ты как?

— Гевин… я не знаю, чего ты ожидаешь, когда мы приедем туда, поэтому я просто избавлю тебя от любопытства. Дом — дерьмовая дыра, а моя мама скорее всего окажется под кайфом или пьяной, или и то, и другое, что даже не поймёт, что мы заходили.

— У меня возникла такая мысль в тот момент, когда ты сказала «Макниколс».

— Ну, если она попытается приставать к тебе… — Сабель резко вздохнула. — Просто игнорируй её.

— Ты можешь сказать ей, что я твой парень.

Сабель завела машину.

— Если бы я подумала, что это что-то изменит, я бы так и сделала.

— Значит, ты меня готовишь к какой-то ерунде в стиле Джерри Спрингера. — Его щёки покрылись ямочками от улыбки.

Они восхитительны.

— Я думаю, что моя ситуация окажется слишком сложной даже для Джерри Спрингера.



***



Когда они свернули за угол и направились к трейлерному парку Торнридж, знакомое ощущение осело в животе Сабель, словно опустилась тонна кирпичей.

— Ух ты. Посмотри на Дейзи Дьюкс. Думаешь, ей шестьдесят? Семьдесят? — Гевин указал на окно, когда они проезжали мимо женщины с седеющими волосами, в топе-бандо и коротких шортах.

Сабель усмехнулась.

— Это моя мама.

— Серьёзно?

— Нет.

— Слава богам за это. — Он сделал вид, что вытер лоб. — Думаю, мне придётся вскоре смягчить тон, сказав что-то вроде: Я вижу, от кого у тебя такая прелестная внешность.

Открыв рот, Сабель ударила его по руке и захихикала.

— Напомни мне никогда не доверять твоим словам, когда дело будет касаться красоты.

Её улыбка исчезла, когда она заехала на машине во двор дома.

Небольшой участок травы, который раньше был двором, в котором она играла, выглядел так, будто его не косили несколько месяцев. Канистры с бензином, разбросанные вдоль фасада дома, только подчёркивали ящики из-под молока, служившие лестницей к разрушенному бетону, который когда-то был крыльцом. В сетках с окон были дырки, а сетку с входной двери сняли и оставили прислоненной к дому в плохом состоянии. Матрасы, сложенные во дворе среди пакетов из-под молока и пивных банок, были покрыты плесенью, а также имели пятна, которые были похожи на засохшую кровь.

Когда они выходили из машины, залаяла собака, и Сабель обернулась, увидев бульмастифа, проверяющего прочность короткой тонкой цепи, прицепленной к дереву.

— На улице грёбанная жара в тридцать пять градусов, а в этой штуке даже нет воды.

— Я понял. — Гевин схватил железный горшок, стоявший у крыльца, и наполнил его водой из шланга. Когда он приблизился к дикой собаке, её лай предупредил о грозящем жестоком нападении, цепь натянулась от стремления собаки разорвать Гевина на части. Не замедляя шага, Гевин подошёл прямо к собаке, и, как будто она внезапно осознала, что в её личное пространство вошла сила, более могущественная, чем она сама, уши собаки прижались к её голове, и она отступила на шаг, оскалив зубы. Когда вода была поставлена, собака вырвалась из своего гневного транса, хвост неистово завилял, когда она с благодарностью хлебала воду, и Гевин погладил её, прежде чем вернуться к Сабель.

— Кажется, ты определенно умеешь обращаться с животными.

— Я живу с шестью братьями. Всё дело в инстинктах.

Сабель усмехнулась, а затем глубоко вздохнула.

— Похоже здесь ничего не происходит. — Она толкнула шаткую входную дверь, и запах плесени и гнилого мусора ударил ей в нос. — О боже, меня сейчас стошнит. — Она снова взглянула на Гевина. — Ещё не поздно подождать в машине.

— Я жажду зрелищ.

Прикрыв лицо, Сабель переступила через пивные банки и бутылки от дешёвого вина. Ковровое покрытие было покрыто клочками бумаги, которые в некоторых случаях выглядели как белая паста после высыхания. Сердце Сабель участилось, и она прикусила внутреннюю часть губы, когда её взгляд остановился на упавшей руке, перекинутой через подлокотник кресла, повернутого в сторону от них.

Её мать. Лора.

Она умерла? Странно, что мысль об этом не обеспокоила её.

Сабель на цыпочках прошла по грязи, пока не добралась до гостиной. Слева на диване лежал молодой мужчина, примерно того же возраста, что и Сабель, в грязном комбинезоне и джинсах, застегнутых на молнию, обнажающих кончик его члена.

Отвратительно.

Она обогнула кресло. Грудь женщины поднималась и опускалась, так что её мать была всё ещё жива, хоть и без сознания. На её руках были отметины, а рядом со стулом лежала игла. Бретелька-спагетти соскользнула с её плеча, оставив обнажённой грудь.

Внимание Сабель переключалось между её матерью и пареньком на диване. Она скривила губу и накинула бретельку ей на плечо. В основном ради Гевина.

Старуха проснулась и на мгновение сосредоточила внимание на лице Сабель, как будто она всё еще спала. На мгновение она выглядела совсем невинной, пока её лицо не исказилось.

— Чего ты хочешь?

— То, что принадлежит мне… и Денье.

Её веки оставались тяжелыми, когда она усмехнулась.

— Ничто в этом доме не принадлежит тебе. Проваливай.

— Мне нужно письмо. Где оно?

Её глаза сузились.

— Письмо? Какое письмо?

— Не притворяйся идиоткой. Ты точно знаешь, что это за письмо.

Женщина почесала челюсть, веки отяжелели, голова свесилась, как будто она всё ещё не здесь из-за какого-то дерьма, которое она вколола. — У меня нет письма.

— Я оставила его. В своей комнате. Сабель обошла кресло и направилась в спальню.

— Эй-эй! — позвонила её мать. — Ты не можешь так просто заявляться сюда. Убирайся к чёрту.

Сабель обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как она встала и увидела Гевина, всё ещё ожидающего у двери.

— Кто ты?

— Друг. — В голосе Гевина было что-то пугающее, что противоречило окружающей обстановке.

— Привет, друг. — Она снова спустила бретельку топа с плеча. — Уоу, да ты лакомый кусочек, скажу тебе без прикрас. Хочешь стать и моим другом?

Гевин не ответил. Выражение его лица выражало какую-то самодовольную жалость, если возможно так было сказать. Как будто он был рад, что ни один мужчина никогда не воспримет такое нелепое предложение всерьёз.

— Тогда иди ты на хер. — Она повернулась и направилась к Сабель. — Ну и как поживает моя снобистская, заносчивая сука дочь? Ты слишком хороша для того, чтобы бродить по таким местам.

Сабель продолжила путь к своей старой спальне.

— Заткнись, Лора. Мне неинтересно связываться с тобой во всё это. — Сабель толкнула дверь и поморщилась, глянув на ведро, наполненное чёрной гнилой водой. Одежда валялась на полу, а на засаленных полотенцах на ее старой кровати стоял засаленный автомобильный двигатель. Некоторые из её старых плакатов с изображением групп и Франции всё ещё висели на стенах, но Сабель направилась прямо к своему шкафу, где оставила письмо в коробке из-под сигар на верхней полке.

Запах напомнил ей об отце, и она потёрла богатую древесину, прежде чем открыть коробку.

Пусто.

— Я уже сказала. У меня нет ничего твоего.

— Оно было здесь. Я оставила его здесь, в этой коробке.

Улыбка Лоры переросла в жестокий смех.

— Я сожгла его. После того, как ты ушла, я всё сожла. Твои награды. Картины. Рисунки. И это херово письмо.

Ноздри раздулись, губы Сабель скривились.

— Ты не имела права. Никакого права! Это письмо было адресовано мне и Денье!

— Тогда почему ты оставила его?

Рык застрял в горле Сабель.

— Разве это слишком сложно, просто вколоть дозу побольше сегодня? Лора. — Даже не видя её, Сабель сразу пожалела о сказанных словах.

Глаза Лоры остекленели.

— В тот день, когда ты родилась, когда ты вышла из меня сквозь эту агонию и крики, я знала, что именно ты разрушишь этот дом.

— Ты уничтожила его, мама. Именно ты!

Сабель выпрямилась, когда полувялый, щурящийся самец направился к ним.

Он потянул её мать за руку.

— Лора, давай. — Его одурманенный наркотиками мозг, должно быть, каким-то образом сделал Сабель совершенно невидимой, когда он начал ласкать перед ней грудь её матери, заставив замолчать Сабель. — Я снова готов кормиться грудью, мамочка. — Он усмехнулся.

Отвращение обожгло внутренности Сабель, пока она наблюдала, как её мать целовалась с парнем вдвое моложе её. Во время их лобызаний его взгляд остановился на Сабель, и он отстранился.

— Эй, ты привела мне подругу, с которой я смогу поиграть.

— Она мне не подруга, малыш.

— Ничего страшного. — Его желтые зубы заблестели в улыбке. — Давайте все накуримся и потрахаемся.

От одной этой мысли желчь подступила к горлу Сабель. Она протиснулась сквозь них, но мужчина схватил её за руку.

Хотя её первая попытка вырваться на свободу провалилась, глаза мужчины расширились, и Сабель отстранилась, врезавшись в твёрдое тело Гевина позади неё.

— Чего ты хочешь, мудак? — Попытка хулигана посоревноваться с Гевином силой их взглядов, была почти забавной.

— Я хочу, чтобы ты отпустил моего друга.

— Леди-друг? Что за идиот назовёт свою сучку другом? Ты любишь в жопу, да? Маленький член? Или, может быть, ты предпочитаешь большие члены? - хихикнул полупьяный нежилец. — У меня есть один для тебя. — Наркоша хмыкнул. — У меня есть один для тебя.

Один удар Гевина по лицу оставил его косоглазым, и он упал навзничь.

Лора ахнула и упала на колени рядом с ним, зрелище было чертовски смехотворным.

— О, малыш! Милое дитя! — Она взяла его за голову и повернулась, чтобы бросить взгляд на Гевина. — Убирайтесь из моего дома. Вы оба! Валите отсюда!

— С радостью, — процедила Сабель, переступая через спину матери. Чёрт побери, у неё возникло желание сломать ногой позвоночник этой старухи.

Распахнув дверь, Сабель выбежала к внедорожнику.

— Ты не против повести машину? Она меня сейчас так вывела из себя, что я боюсь, что отправлю нас прямо на дерево.

— Совсем не против.

Она забралась на пассажирское сиденье. Гевин закрыл за ней дверь, подошёл к водительской стороне, завёл двигатель и выехал с подъездной дороги. — Извини за это. У меня проблема с неуважительными маленькими сосунками.

— Не извиняйся. Мне жаль, что я подвергла тебя такому. Просто… — Сабель боролась со жгучими слезами и комом в горле, что показывало, как старуха пробила её защиту. Она прочистила горло. — Когда мой отец ушёл, он оставил письмо для нас с Деньей. — Она облизнула сухие губы — ту же сухость, которая зудела в горле. — Мы никогда его не открывали. Обещали, что не будем, просто назло ему, за то, что он ушёл. Я хотела посмотреть, упоминал ли он вообще Гриффина. Я просто хотела разобраться в том, что тогда произошло. — Её брови нахмурились. — Я не могу поверить, что она сожгла его. Она не имела права. Никаких прав. — Она смотрела в окно на проносившийся мимо разрушенный прогнивший трейлерный парк. — Это к лучшему. Мне вообще не следовало возвращаться сюда.





Глава 11




Когда Гевин дошёл до ванной комнаты, и отшатнулся от зловония, когда вышел Томас. Однако, когда он потянулся, чтобы смыть воду в унитазе, его остановил пронзительный визг.

Прямо за дверью Томас стоял, закрыв обеими руками уши, зажмурив глаза и сморщив нос, как будто от боли.

— Н… не смывайте.

— Приятель, без обид, но меня сейчас стошнит. Мне нужно это смыть.

— Нет! Не надо. Н-не смывайте! — голос ребенка звучал хрипло от паники и слез.

Гевин на мгновение опустил сиденье унитаза.

— Эй, Томас, подойди сюда на секунду.

Дыхание Томаса участилось.

— Нет, я не хочу, чтобы вы его смывали.

— Я не буду. Не сейчас, пока ты здесь. Обещаю. Просто зайди.

Томас вошёл в ванную, всё ещё закрывая уши руками.

— Давай, парень, я обещал. Я просто хочу поговорить с тобой немного.

Мальчик опустил руки в стороны.

— Ты же только что сидел на этой штуке и воспользовался ею. Что такого страшного в смытии? — Рука Томаса вздрогнула, как будто он подумывал вернуть их обратно в уши. — Я не собираюсь смывать унитаз. Просто скажи мне, чего ты боишься.

— Это мм-монстр. Громкий монстр. И он ест какашки и мочу. Он меня съест.

Гевин прикусил внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться. Урок был спрятан где-то в разговоре, ему просто нужно было заглянуть глубже, чтобы найти его. Прочистив горло, он посмотрел на него уверенно.

— Знаешь, когда я был мальчиком, в лесу жил медведь, которого боялись все жители деревни. Его назвали людоедом, потому что он нападал на прохожих. Мы с братом были очень хорошими охотниками. Поэтому мы решили поохотиться на этого медведя и избавиться от него раз и навсегда. — Расширенные глаза Томаса подсказали Гевину, что он что-то не так понял в этой истории, поэтому он продолжил. — Однажды утром мы рано отправились в лес, оба с запасом еды, луком и стрелами. Должно быть, мы часами гуляли по лесу в поисках медведя. И только когда мы остановились у ручья, мы увидели его вдалеке. Медленно мы с братом пробирались сквозь кусты, изо всех сил стараясь не издавать ни звука. Но медведи, у них есть чутьё. Она знала, что мы придём, задолго до того, как мы туда дошли, и поднялась на задние лапы, рыча и скаля зубы. — Гевин подавил улыбку, наблюдая, как Томас прикрывает разинутый рот. Он также подавил желание закрыть нос, уловив ещё один запах из унитаза. — Я так испугался, что замер. Её рёв был настолько громким, что эхом разнёсся по лесу и пробрал меня до костей. Я отступил на шаг, и она опустилась на четвереньки. Из кустов рядом с ней два детеныша рванули к ручью, и мама-медведица вновь зарычала в мою сторону. Я сразу понял, что не смогу её убить. Этот громкий, злобный рёв не смог был причинить мне вреда. Она просто делала свою работу.

Брови мальчика сдвинулись вместе.

— Так… значит, унитаз… тоже просто выполняет свою работу?

— Ага. Поверь мне, это правда.

Томас перевёл взгляд на серебряную ручку смыва и сжал губы. Он протянул руку и быстро нажал, прикрыв на секунду уши, прежде чем позволить им упасть по бокам.

— Видишь? Ничего не произошло.

Улыбка пробежала по лицу мальчика, но быстро исчезла.

— Ой-ой. Он п-переполнен!

Взгляд Гевина устремился на воду, выливающуюся из небольшого зазора между крышкой и чашей унитаза, расплескивающуюся на пол.

— Ох, черт! — Он отпрыгнул назад. — Дерьмо! — Он поднял руку и огляделся, пока не заметил вантуз возле унитаза.

— Тебе, н-нужно убить его мечом!

Крикнул Томас рядом с ним.

Иисусе. Нет смысла уведомлять ребёнка о том, что он никогда раньше не проводил этот бытовой ритуал. Туалеты в особняке были настолько современными и мощными, что, вероятно, могли бы проглотить мальчика, будто монстры. Гевин бросил быстрый взгляд и открыл крышку, погружая инструмент в мутную жидкость. Запах ошеломил его, дразня чувствительную точку в задней части горла, которая предупреждала о грядущих последствиях, пока вода наконец не отступила. Выпрямившись от мокрой грязи у своих ног, он швырнул вантуз на пол.

Босс казино, сулящий всем отомстить, смывает дерьмо. Прекрасно.

— Я… я думаю, он хотел уволиться с этой работы.

Гевин упёр руки в бёдра и ухмыльнулся.

— Ага. Кажется так.



***



Сабель вышла из ванной, улыбаясь. То, что должно было заставить её съежиться от смущения, заставило её задыхаться от смеха - не столько при мысли о Гевине, спускающем туалет, сколько при мысли о том, что никогда за миллион лет она не представляла, что урок может быть извлечён из чего-то настолько нелепого. Тем не менее, она только что стала свидетельницей и того, и другого.

Если бы она попыталась повторить ту же лекцию, Томас, вероятно, убежал бы, сбитый с толку и несомненно убеждённый, что его мать сошла с ума. Раньше она пыталась помочь ему преодолеть страх, но терпела в этом неудачу.

Его готовность развлекать Гевина говорила ей об одном: её собственный сын уважал этого человека так же, как и всех остальных, даже с вантузом в руке.

Ещё один смешок защекотал её грудь, и она спустилась по лестнице, прежде чем раскрыть своё присутствие. Вернувшись на кухню, она закончила готовить обеды, которые начала, прежде чем визг Томаса заставил её помчаться вверх по лестнице.

Томас поспешил на кухню, Джейни тащила за собой куклу.

— М-м-мама, угадай, что я сделал!

Сабель подавила смешок, вырывавшийся из горла.

— Что, сладкий?

— Я спустил воду в унитазе! Мне не было страшно. — Томас указал пальцем, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Д-даже м-м-монстр не испугал.

Сабель открыла рот и выгнула брови в притворном удивлении.

— Ты не мог!

— М… М… Мистер Гевин убил его. И он просто взорвался!

Даже прикрыв рот, ей не удалось сдержать смешок, особенно когда в дверях появился Гевин. Она отняла руки от лица.

— Я готовлю обед. Хочешь арахисовое масло? — смешок снова вырвался из-за вида гримасы на его лице. — Прости. Но подумай обо всем, что ты теперь можешь добавить в своё резюме сейчас. Советник. Хреновый вантуз. Супергерой.

— Забавно. — Его губы изогнулись в улыбке и на щеках появились ямочки. — Эй. — Он кивнул в сторону Томаса. — Малыш, я хочу тебе кое-что показать.

— А что? — Томас соскользнул с кухонного стула и пересёк комнату, чтобы встать рядом с ним.

Гевин раскрыл ладонь, показав маленький золотой свисток на золотой цепочке. Крошечный, наверное, длиной с зубочистку, но замысловатый, с выгравированными на его поверхности листьями и ветвями, он покоился у него в руке.

— Его подарили моему брату. — Гевин поднял глаза с грустью в глазах. — Когда он был ненамного старше тебя.

От этого зрелища у Сабель перехватило дыхание. Никогда ещё её маленькому сыну не дарили что-то, что явно значило бы так много.

— Могу ли я его взять тогда? — Томас наклонился вперёд, нахмурив брови.

— Томас, не груби, — упрекнула Сабель.

— Нет, всё в порядке. — Гевин протянул ему цепочку. — Он умер давно. Воспоминания не вернут его. Возможно, свисток ещё принесёт немного счастья.

Томас приложил губы к золоту и издал звук, похожий на птичье щебетание. Улыбка растянулась на его лице.

— Классно! Слышали! Он звучит как птичка! Т-ты слышала, мамочка?

— Слышала. — Уголок рта Сабель дёрнулся в улыбке. — Что ты должен сказать, Томми?

— Спасибо, мистер Гевин.

— Зовите меня Гевин. Или Гев. Не нужно формальностей.

— Позволь мне сохранить его для тебя, Томас. Это нечто особенное для… Гева. Мы же не хотим его сломать, верно?

— Ты наденешь его, мамочка? Тогда я смогу брать его с собой куда угодно. А в парке мы сможем поговорить с птичками!

— Я, э-э… — она взглянула на Гевина. — Конечно. Я надену его.

Его широкие голубые глаза снова остановились на Гевине.

— Т-ты научишь меня охотиться?

— Тебе понадобится лук и стрелы.

Его глаза воодушевились.

— У меня есть! Х-хочешь посмотреть?

— Да, неси, я гляну! — Гевин усмехнулся, когда Томас поднялся по лестнице в свою спальню.

— Спасибо… — Сабель отвела взгляд. Каким-то образом этот жест значил больше, чем то, что он сделал это ради её сына. — Тебе не обязательно было дарить такое. Он много значит для тебя и…

— Я хочу, чтобы он был у него.

Сабель кивнула.

— Спасибо.

— Смотри! — Томас полетел вниз по лестнице так быстро, что потерял равновесие и споткнулся, упав вперёд.

Мышцы напряглись, Сабель дёрнулась, чтобы поймать его, но Гевин опередил её.

Демон поймал маленького мальчика на руки, глубоко вздохнул и поставил его обратно.

— Осторожнее спускайся по ступенькам, ладно, приятель?

Как ни в чем не бывало, Томас протянул маленькую пластиковую игрушку. Маленький красный лук и стрелы на присосках.

— В-видишь? Мы можем поймать птичку, и я пристрелю её! ,— Он продемонстрировал свою игрушку и отправил стрелу в воздух примерно на фут, прежде чем она упала.

Улыбка растянулась на губах Гевина и, чёрт возьми, словно солнце, появилось спустя несколько дней глубокой тьмы, она наполнила Сабель теплом.

— Это прекрасный лук. Очень хороший. — Гевин осмотрел его так, словно осматривал редкую и дорогую реликвию. — Думаю, мы хорошо подготовлены к охоте.

— Мама не может пойти, п-потому что охота не для девочек, верно? Джейни тоже должна остаться дома.

— Кто сказал, что девочки не умеют охотиться? — Сабель скрестила руки на груди и выгнула бровь.

— П-папа сказал, что девочки хороши только для одного. — Томас пожал плечами. — Джейни знает только к-как раскрашивать рисунки. А ты умеешь только работать. Так что только для одного.

Челюсть Сабель отвисла, её взгляд метнулся к Гевину, а затем снова остановился на Томасе.

— Когда… когда ты говорил об этом с папой?

— Он навещал меня у тети Деньи.

— Что? Когда? — Ледяная хватка сжала грудь Сабель.

— Вчера вечером. Когда тетя Денья пошла спать. Он не хотел её будить.

— Томас! Почему ты мне не сказал? Ты всегда должен говорить маме, когда папа приезжает к тебе в гости, ладно? Даже если это будет у тети Деньи.

— Мне очень жаль, мамочка.

Ей было больно видеть, как он склонил голову, но, будь всё проклято, она не знала куда девать свои руки.

— Все нормально. Кхм. Найди Джейни и поиграй немного, ладно, любимый?

— Хорошо. — Он криво ухмыльнулся Гевину и дал пять. — Мы поймаем о-очень большую птичку. Как в «Улице Сезам». И тогда я смогу с ней и-играть и гулять.

Полный набор идеальных зубов сверкнул под смешок Гевина.

— Поймаем. — Он подмигнул Томасу и выпрямился, пока сын Сабель поднимался по лестнице в свою спальню.

Как только он скрылся из виду, Сабель схватилась за волосы двумя руками.

— Дерьмо! — Она ходила туда-сюда, потому что это каким-то образом удерживало её от удара кулаком по стене. — Я теперь не смогу отвезти их туда. Я не думала, что он узнал обо мне и Денье. Сестры-суккубы никогда не бывают близки. Они никогда… Твою мать! — Она положила руки на бёдра. — Бой через три дня. Тварь!

— Если хочешь… можешь остаться с детьми в поместье. Анна может помочь присмотреть за ними. Там вы будете защищены. — Он указал на неё. — Если, конечно, тебе не нравится сквернословить, тогда, конечно, продолжай.

Сабель хотелось посмеяться над его замечанием, но правда заключалась в том, что, поскольку Джевен знал, где найти Денью, она облажалась.

— Я так понимаю, он представляет опасность для твоих детей, если ты не хочешь, чтобы они были рядом со своим отцом. — Гевин, скрестив руки на груди, отвлёкся на секунду — мощная поза, которая полностью противоречила маленькому, напряженному телу Джевена в её голове.

— Он представляет опасность для всех нас. Он одержим идеей, что он может заполучить меня, не имея ничего общего со своими детьми. — Всё ещё держа руку на бедре, Сабель потёрла нос и принюхалась. — Не то чтобы я сильно хотела видеть этого придурка в их жизни, — пробормотала она.

— Как, по-твоему, он проник внутрь?

— Склизкие, хитрые ублюдки часто обладают скользкими и подлыми трюками. Я не знаю. Он мог уговорить Софи впустить его. — Запустив пальцы в волосы, она потёрла голову. — Я не думала, что он узнал… где она жила.

— Конечно, ты должна была предположить, что рано или поздно он найдёт твою сестру. Мужчина, одержимый женщиной, поставил бы перед собой задачу узнать о ней всё.

— Небольшая заслуга в том, что он не идиот. Я знаю, возможно, он уже видел Денью раньше. Может быть, он всегда знал, что она моя сестра, я не знаю. Но он никогда не интересовался ни ею, ни детьми. Его проблемы всегда были связаны со мной.

— Ты призвала меня защитить тебя. — Он приподнял её подбородок пальцем. — Там много места. Ты с детьми будешь там в безопасности. Всё будет временно, помнишь?

Она кивнула.

— Временно.





Глава 12




Бен приветствовал Гевина у двери с лёгкой улыбкой. Тролль никогда не улыбался, поэтому его попытка скорее напоминала гримасу боли, он бы не понял, если бы не знал Бена лучше.

Войдя в особняк, Гевин вдохнул знакомую атмосферу дома. Чистый, почти стерильный запах забил лёгкие – не совсем аромат свежеиспеченного чего-то сладкого в сочетании с дымным оттенком состаренного дерева, наполнявшим дом Сабель.

Вытянув руки, Анна проковыляла туда, куда вошла группа людей.

— Ох, какой же сегодня счастливый день!

— Томас, Джейни, вы помните, как недавно останавливались у меня дома? Помните Анну?

Оба ребёнка кивнули, и Анна сложила руки вместе.

— Ох, как мне приятно видеть вас снова под этой крышей! Я не могу передать вам, как сильно мы по вам скучали! — Она подпрыгнула и захлопала в ладоши. — А эти маленькие ангелочки! Мне так приятно, что и вы вернулись!

Беннет потянулся к коробке в руках Гевина.

— Нет, Бен, я сам.

Когда тролль выпустил коробку, Гевин потерял хватку. Та упала на пол, позволив Филли заскользить по холлу, Гевин схватил её за хвост, она извернулась, как молния, свернулась клубочком и ударила его по запястью. Её зубы с серебряными лезвиями глубоко вонзились в плоть Гевина, и его проклятие прозвучало прежде, чем он стряхнул змею, оставив после неё вспышки боли, пронзающие его вены.

— О боги, Гевин! — Чемоданы, которые она держала, упали на пол, Сабель бросилась вперёд и взяла его запястье в руку, а Филли скользнула к Томасу и забралась ему на ногу. Обхватив его шею носом, она издала тихое шипение, глядя на Гевина, пока Сабель осматривала рану, которая пузырилась и пульсировала, как будто что-то теперь жило у него под кожей. Желудок Гевина перевернулся, пока яд змеи проникал в его плоть.

Была бы это любая другая змея, они могли бы попытаться выдавить яд, но яд Филли не действовал, как другие змеи. Как живое существо, он проникал в вены своей жертвы и уже начал циркулировать по телу Гевина, когда его запястье распухло.

— Чёрт побери, — Гевин бросил быстрый взгляд на детей. — Это жжет. Действительно горит. — Он сжал кулак.

— О, хозяин! — в голосе Анны задрожала паника. — Мне позвонить врачу?

— Нет, лекарства от этого яда не существует.

Сабель кончиками пальцев расширила веки Гевина.

— Нет расширенных зрачков. Ты чувствуешь одышку? Есть ли стеснение в груди?

— Нет, только жжение в том месте, где она меня укусила.

— У Гриффина была такая же реакция. Подожди секунду. Похоже, он сейчас может ослабнуть.

Взяв Гевина за руку, она держала его за запястье, наблюдая. Пока он смотрел на их сложенные вместе руки в ожидании, она погладила его ладонь, избегая его запястья, где пульсировали отверстия от укусов.

Если бы он начал проявлять признаки плохой реакции, лучше всего было бы найти демортис. По крайней мере, смертоносный металл богов был более милосердным, чем то, о чём он читал про укус этой змеи.

Сабель бросила взгляд через плечо. Голова Филли покачивалась взад и вперёд, словно в трансе, её глаза всё ещё были прикованы к Гевину.

Прошла минута, и опухоль исчезла.

— Воу. — Гевин приподнял бровь. — Думаю, это хороший знак?

Сабель улыбнулась.

— Думаю да. — Она повернулась обратно к Томасу, взяла змею на руки и, аккуратно уложив её обратно в маленькое гнездо внутри коробки, закрыла её. — На минуту испугала меня до чёртиков.

— Мои извинения, сэр, — сказал Бен. — Я не хотел выбивать коробку из ваших рук.

— Это моя вина, Бен. — Гевин похлопал его по спине. — Всё обошлось.

Наклонившись вперёд, Анна подняла чемоданы, брошенные Сабель на пол.

— Нет, нет, я отнесу. — Сабель потянула за ручку.

— Ерунда, дорогая. — Одним рывком она вырвала их из рук Сабель. — Вы гостья в этом доме. А не вьючное животное. — Женщина обращалась с багажом так, будто он почти ничего не весил.

— Теперь следуйте за мной. Я покажу вам ваши комнаты. — Анна повернулась. — Эм… хозяин желает, чтобы она остановилась у него в покоях? — За вопросом последовала застенчивая улыбка.

— Да, пожалуйста, поместите Сабель в мою комнату, а детей рядом с ней. — Он вновь перевёл взгляд на Сабель. — Если ты захочешь, чтобы дети спали с тобой, тебе будет так удобнее.

— Н-нам нужна собственная комната, — заныл Томас.

— Где ты будешь спать? — спросила Сабель.

— У меня отдельная комната. — В катакомбах, где у меня меньше шансов накинуться на тебя, пока ты спишь. Вид её рук, привязанных к его изголовью, капельки пота на её пояснице, то, как он схватил её за волосы и входил в неё сзади, вызвал дрожь. — Я буду спать там.

— Отдельная комната, хозяин? — Анна быстро развернулась назад, увидев поднятую бровь Гевина.

Его взгляд снова обратился к Сабель.

— Так гораздо безопаснее. — Его глаз дёрнулся при последней воображаемой сцены того, как он укусил её шею, пока входил в неё. — Для вас.

— Хорошо.

Он глубоко вздохнул и почесал большим пальцем лоб, мысленно отгоняя буйные мысли в голове. Любое из них могло бы побудить его зверя совершить что-нибудь ужасное, например, трахнуть Сабель прямо здесь, в холле.

— Анна, ты могла бы устроить их и приготовить еду. Я уверен, что дети хотят что-нибудь поесть.

Глаза Анны загорелись радостью.

— Конечно же, хозяин!

— Добро пожаловать в любую комнату дома. Они все в вашем распоряжении. Я только прошу вас держаться подальше от одного. Катакомб. Возможно, также стоит избегать комнат Логана.

— Что за ката… ката… комб? — Томас вопросительно наклонил голову.

— Это что-то вроде подвала. И там внизу есть люди, которые… ну, я не хочу, чтобы они вас напугали, если вы случайно забредёте туда. — Он взглянул на Сабель. — Там спит мой охранник Ксандр. Падший ангел.

— Ты нанял падшего для охраны? Разве это не… оксюморон? — Ее брови сдвинулись. — Разве здесь не живут женщины?

— Некоторое время назад Ксандр был очень опытным стражем. Исключительный охранник. Как ни странно, у него есть определенное, если не сказать слегка извращённое, уважение к женщинам. Либо он уважает то, что я или любой из моих братьев сделал бы с ним, если бы он поднял руку на одну из них. — Он улыбнулся. — Если ты меня извинишь, я хотел бы проверить Зика.

— Да, без проблем.



***



Сабель ответила лёгкой улыбкой и позволила Анне повести её к огромной лестнице, по которой она уже однажды поднималась. Единственное отличие от прошлого раза заключалось в том, что она будет спать в кровати большого босса, а не в одной из спален для гостей. Сабель могла только представить, как выглядела комната Гевина.

Наверху лестницы они достигли холла, и Сабель последовала за Анной за угол, где они остановились.

— Здесь будут спать дети. — Анна открыла дверь в цветную яркую комнату с потолком с позолоченной лентой, на котором был нарисован бог, держащий арфу и лук. Аполлон. За его спиной сияло солнце, и на каждой стене были разбрызганы краски, словно музыка и поэзия наполняли воздух.

— Ух ты! — Томас бросился к кровати. — Она большущая!

Сабель рассмеялась. Роскошная кровать поглотила дуэт и, без сомнения, будет такой же мягкой, как облака.

— Дети, будьте осторожны в ванной. — Анна доковыляла до двери ванной и закрыла её. — Никаких игр в этой большой ванне. Это мрамор, и если вы упадёте, вам будет больно.

Интересно. Только другой матери придёт в голову предупредить их о большой ванне.

— Теперь позвольте мне показать вам комнату хозяина, — сказала женщина, повернувшись к Сабель.

Желудок Сабель запорхал бабочками. Почему она нервничала, перед его комнатой?

— Личные вещи хозяина хранятся в шкафу. — Говоря это, она снова поманила Сабель по коридору. — Я принесу для вас женские туалетные принадлежности, мисс. Вам понадобится какая-то конкретная косметика или парфюмерия?

— Косметика? Духи?

— Да, мы можем сбегать в универмаг и взять всё, что необходимо.

— Эм. Нет. Я ничего из этого не использую.

— Очень хорошо. Интересует какой-то конкретный шампунь? Кондиционер? Средства для укладки волос?

— Обычно я покупаю то, что подешевле.

— В таком случае вам понравится то, что хозяева припасли для своих гостей женского пола. — Анна преувеличенно выдохнула и сцепила руки вместе. — Как цитрусовый сад!

— Звучит замечательно. Спасибо. Сабель никогда не была нигде, где кто-то поинтересовался бы её средствами для волос, макияжем и туалетными принадлежностями. В местах, где она жила всю свою жизнь, ей везло, что там вообще была проточная вода.

Анна открыла дверь, прямо по коридору от детей.

Запах бергамота и мускуса мгновенно наполнил нос Сабель, и она вдохнула его.

Гевин.

Боже, она могла лизать воздух, представляя соленый привкус кожи Гевина. Запах самца был не похож ни на что, с чем она когда-либо сталкивалась раньше. Не то чтобы она сталкивалась с чем-то, кроме заплесневелого дерева, пива и жевательного табака, благодаря грязным барам, где она работала официанткой.

Пока её окружал восхитительный запах, Гевин словно стал тортиком, и у неё от него потекли слюнки.

Спальня была преимущественно в тёмных тонах. Длинные чёрные шторы закрывали окна, а бордовые шелковые простыни сочетались с толстым серым одеялом на кровати. Большие растения заполонили пространство между богатой мебелью из тёмного дерева по всему пространству. Определенно мужская комната. Но крутая мужская комната.

— Главные покои хозяина. — Она махнула рукой, приглашая Сабель последовать за ней, и толкнула дверь, открыв перед собой самую изысканную ванную комнату, которую Сабель когда-либо видела.

Плитка вела к огромной ванне-джакузи, установленной у стены с окнами, выходящими на территорию.

Анна схватила пульт с журнального столика в уголке на противоположной стороне комнаты, и тишину наполнил гул, когда шторы медленно опустились. Шторы с дистанционным управлением?

За ванной стояла душевая кабина, достаточно большая, чтобы вместить компанию из четырех, а то и пяти человек. Мышцы Сабель дёрнулись при мысли о тёплых брызгах на её коже.

При вспышке серебра она подняла глаза и увидела толстый серебряный крюк, торчащий из стены.

— Что это? Для огромного халата?

Сабель не смогла удержаться от смешка.

Анна наклонила вопросительно голову.

— Знаете, я никогда и сама не понимала, для чего хозяин его использует. — Она покачала головой. — Иногда он довольно загадочная душа. — Повернувшись на пятках, Анна повернулась к Сабель. — Что ж, я оставлю вас устраиваться. Вам нравится лосось, мисс?

— Что, простите?

— Я готовлю довольно вкусный лосось в кунжутно-имбирной глазури со свежей спаржей и салатом из кресс-салата.

— Звучит… как самая удивительная вещь, которую я когда-либо слышала.

— Замечательно, я займусь ужином. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните мне. Телефон возле кровати подключён к кухне.

Ого. Словно обслуживание номеров в отеле. Не то чтобы она когда-либо была в отеле. В последний раз, когда она оставалась с демонами, Анна была достаточно любезна, чтобы приготовить для них вкусный завтрак, но они не задержались достаточно надолго, чтобы по-настоящему насладиться удобствами.

Оставшись одна, Сабель отложила сумочку и направилась по коридору в следующую комнату, где обнаружила, что дети хихикали и кричали, прыгая на кровати.

— Томас! Джейни! Прекратите!

Оба ребёнка с грохотом упали на кровать и склонили головы, как будто стыдясь того, что их поймали.

— Мы гости в доме Гевина. Пожалуйста, уважайте это.

— Нам… нам очень жаль, мамочка. Кровать такая м-мягкая!

Улыбаясь, Сабель пробежала через комнату и прыгнула между ними, подпрыгнув на мягком матрасе. Она протянула к себе своих близнецов.

— Как будто лежишь на облаке!

Дети засмеялись и прижались к ней.

— Мама? — Джейни посмотрела на неё. — Мы можем здесь жить?

Укол в сердце Сабелы чуть не лишил её дыхания. Именно то, чего она боялась. Если бы они слишком проект привыкнут, она их будто подведёт.

— Нет, детка. Мы здесь ненадолго. — Сабель поцеловала каждого из них в лоб и посмотрела на Аполлона, смотрящего на них сверху вниз. — Когда-нибудь мы будем жить в хорошем доме. Там будут корзины с цветами и ярко-зелёная трава, по которой можно будет крутиться. У нас будет крыльцо с креслом-качалкой и качелями. И у каждого из вас будет своя комната. — Сабель погладила их мягкие, лёгкие волосы. — На данный момент, пока мы вместе, это всё, что имеет значение, независимо от того, где мы будем находиться.



***



Гевин постучал один раз, прежде чем войти в комнату Зика. Ему в нос ударила завеса стерильных запахов, гораздо более интенсивных, чем в фойе. Как будто кто-то недавно вылил целую бутылку сильнодействующего отбеливателя.

Хриплое дыхание Зика говорило Гевину, что он всё ещё пытается залечить раны после того, как его грудь была взломана и использована для садистских игр захватившим его инфорсером. Большинство Гневов быстро оправлялись от ран, поэтому черепашья скорость, с которой Зик выздоравливал, давала некоторое представление о том, насколько серьёзными они были, и, что ещё хуже, насколько близко он был к смерти.

При приближении Гевина голова Зика склонилась набок, и малейшая трещинка улыбки приподняла уголок его рта. Его глаза не полностью восстановились, и один остался молочно-белым, как будто он закатил глазное яблоко назад, в то время как другой начал напоминать прежние ярко-голубые радужки.

— Анна… должно быть, вколола мне… грёбанное сияние.

Он хрипло рассмеялся, и от преследующего кашля у Гевина свело желудок. — Потому что твою задницу… недавно… шлёпал какой-то… здоровенный ублюдок из обсидиуса.

— Да ладно, брат, ты лучше всех должен знать. Их стража не шлёпает. Они раздают оплеухи.

— Ага. — Из груди Зика раздался смех. — И потом всегда требуют ёбанных… обнимашек. — Он кивнул. — Кого тебе… пришлось взорвать… чтобы выбраться?

— Твоего парня. — Гевин повернул стул, стоящий рядом с его кроватью, оседлав его, взявшись за спинку. — Как ты?

— Думал, что мне... куда лучше тебя, пока ты не пришёл… весь цветущий… здоровый, словно… ты получил свою ежедневную дозу… сисек и задниц.

— Рад видеть, что твой предсмертный опыт не сильно изменил тебя.

— Хех. Даже смерть… не сможет остановить моего петушка.

— О да.

— Где ты был?

— Остался с Сабель.

— Суккуб Сабель? — голова Зика оторвалась от подушки и упала назад. — Отрубил… свой-член… мачете Сабель?

Гевин изучал свои руки, потирая их на коленях.

— Она полна сюрпризов. Хочешь верь, хочешь нет, я наслаждался временем, проведённым с ней.

— Не верю. — Его здоровое глазное яблоко сузилось. — Погоди. — Фирменная всезнающая ухмылка Зика медленно расплылась по его лицу. — Ты… переживаешь… Савидон. Я прав? — Он поёрзал, как будто хотел сесть, но вздрогнул и снова замер. — Ты трахаешь её.

— Нет. Я её не трахнул.

— Но ты хочешь… я вижу... это, брат. Я уловил… запах твоей связи.

— Ни хера ты не почувствовал, — рявкнул Гевин со стула.

— Как сучка… в течке. — Зик засмеялся, прижав руку к животу. — Она горячая. Охеренно горячая.

— Да. — Гевин выдохнул, мысленно отгоняя образ пальцев Сабель, входящих и выходящих из её идеальной киски, когда она достигла кульминации. — Она не такая, как я ожидал.

— Ты зарылся в… это бандажное дерьмо. Да? Слишком много… слонялся тут… Ксандр. — Он принюхался. — Ты планируешь… установить связь?

Странно, что этот вопрос прозвучал так мрачно. Всего несколько недель назад Гевин зарёкся приближаться к женщинам и поклялся держаться подальше от рыжих. И всё же одна конкретная рыжая, казалось, прорвала всю его защиту.

— Нет. Даже если бы я захотел, я не смогу. Как только этот рабский контракт закончится, меня отправят обратно в обсидиус. Связанным или нет.

— Твой савидон… не заставляет вас… трахаться, как кролики? Думал… он сделал тебя тупым из-за… киски… как бешенного… кабана.

— Почти. — Гевин покачал головой. — Я проклят. Джессика, женщина, отправившая меня в обсидиус, наложила на меня проклятие. Каждую ночь я превращаюсь в какого-то безумного сумасшедшего, жаждущего секса. Демонически и зверски во всех смыслах.

— И… что это… за проклятие?

— Тебе не нужно знать. — Гевин улыбнулся, покачав головой. — Сабель как-то его успокаивает. Держит его подальше от меня.

— Так свяжись… с ней.

— Никто из нас не в состоянии сблизиться друг с другом. Я не хочу связываться ради спасения своей задницы. И она потеряет опеку над своей сестрой.

Глаза Зика расширились.

— Сестрой?

— Тебе было бы легче отбиться от двух инфорсеров, чем сражаться с Сабель, ради свидания с её сестрой. — Гевин провёл рукой от скулы до подбородка. — Она яростно её защищает.

— Она тебе нравится? — Голос Зика стал серьёзным. — Сабель?

— Нравится. — Гевин поджал губы при этом признании. — Она удивительная женщина. — Он покачал головой, отказываясь от продолжения этого разговора. — Хватит об этом. Как ты?

— То же дерьмо… только сменился день. Да ладно... Я хочу услышать о... тебе и горячем суккубе. Что отличает её… от… других?

— Полагаю, много чего. Но что меня больше всего волнует? Я хочу её. —

Зик прочистил горло.

— Тогда, ты знаешь… что нужно сделать.

— Предчувствую чушь, готовую выстрелить.

— Подари ей… самый умопомрачительный, захватывающий… оргазм, который она когда-либо испытывала… чтобы она… держала тебя в рабстве вечно. — Он усмехнулся. — Продолжает желать… большего. Никакой связи... просто трах. Просто охерительно… идеальный брак.

— Звучит, как отличный план. Единственная проблема в том, что если я не свяжусь с ней до того, как мой савидон закончится, Джессика заберёт мою душу.

— Ну что за дерьмо? — Зику удалось покачать головой. — Что ты планируешь делать?

— Что бы я ни сделал, лишь бы этого не произошло.



***



Тарелка перед Сабель выглядела так, словно она должна висеть в рамке на стене какого-нибудь гурмана. Красный и оранжевый на фоне контрастного белого риса. Зелень и пурпур салата сочетаются с жёлтым лимоном и белой спаржей. Она никогда в жизни не видела белой спаржи.

— Я не х-хочу это есть, — простонал Томас рядом с ней.

— Томас, — прошептала она, её голос донёс предупреждение ему. — Не груби. Эта еда полезна для тебя. Сделает тебя сильным.

— Я… я… я буду как дядя Гевин, если съем это?

Дядя Гевин? Когда, чёрт возьми, он начал его так называть?

— О, да! — Анна поставила перед детьми стаканы с шоколадным молоком. — Хозяин Гевин доедает свои овощи начисто! — Она наклонилась вперёд. — И спаржа, оказывается, его любимая. — Подмигивание, вероятно, стало завершающим штрихом в их заговоре. — Съешь её и станешь таким же сильным.

— И я стану красивой, как мама, да, Анна? — Джейни тыкала в стебли с неуверенным выражением лица.

— О, ты будешь великолепна, как твоя мама, дорогая! Она творит чудеса с кожей.

Сабель уткнулась красными щеками в стакан с лимонной водой, который поднесла ко рту.

— Спасибо, Анна. За всё. Эта еда очень вкусная.

— С удовольствием, — ответила Анна, разрезая спаржу Джейни на небольшие кусочки. — Что-нибудь ещё принести вам, дорогая?

— Нет. Нет, всё хорошо.

— Великолепно! — Она вытерла руки о фартук. — Теперь наслаждайтесь едой. Наполните свои животики! Я вернусь, чтобы проверить вас.

— О, в этом нет необходимости, Анна. У нас всё под контролем. — Сабель откусила лосося, прилагая сознательные усилия, чтобы не впасть в оргазм от восхитительного вкуса, наполнившего её рот. Блин, эта женщина умела готовить.

— Ерунда, милая. — Анна протиснулась в вращающуюся дверь.

Они ели втроем, не разговаривая, Томас и Джейни поглощали каждый кусочек на своих тарелках.

Примерно через полчаса Анна вернулась с подносом и начала складывать пустые тарелки. Сабель положила на поднос свою, собрала столовое серебро и пустые стаканы.

— Я соберу их, дорогая.

— Всё в порядке, Анна. Я помогу тебе. Поднос будет тяжелым, если ты всё понесёшь.

— Правда, я справлюсь.

Плечи Сабель опустились.

— Пожалуйста, Анна. Мне всё это кажется неправильным. Я не хочу тебя беспокоить, но я просто не могу позволить тебе прислуживать нам и убирать за нами.

Кивнув, Анна сделала шаг назад и улыбнулась.

— В таком случае, следуйте за мной, мисс.



***



Когда Сабель разложила небольшие стопки своей одежды на матрасе Гевина, в комнату вошёл он сам.

Подойдя к кровати, заложив руки за спину, он улыбнулся, его взгляд бродил по стопкам, задерживаясь дольше на кучке её трусиков.

— Уже расположилась?

— Прости, я сейчас уберу этот беспорядок. Просто пытаюсь всё организовать. Мы быстро собрались, поэтому я не уверена, что у меня здесь есть полный комплект одежды. — Хотя Сабель чувствовала, что имела небольшой авторитет в своём собственном доме, пребывание в комнате Гевина, особенно в его комнате, заставляло этого мужчину казаться ещё более могущественным.

— Не торопись. Я хочу убедиться, что тебе здесь комфортно.

Милостивый боже. Ей стало плохо из-за того, что она была ужасной хозяйкой в собственном доме. С другой стороны, единственное очарование, которым она обладала, было в виде фальшивой золотой подделки, которую ей подарили на день матери пару лет назад. Доброта не была естественной, с той лёгкостью, с которой Гевин её так легко раздавал. Как будто этот человек мог нанести удар и оставить тебя истекать кровью, но простое подмигивание заставит тебя простить его за всё.

— Когда ты закончишь, я бы хотел, чтобы ты сопровождала меня, — сказал он. — Анна предложила присмотреть за детьми, если ты не против.

— Я не так обеспокоена, как в прошлый раз, когда мы здесь останавливались. Пока демоны гамбис не так ловко крадут детей, как кошельки.

Гевин усмехнулся.

— Анна и не мечтала об этом. Но чтобы не волноваться по поводу кошельков, я заколдовал дом, чтобы она не могла воровать, даже если бы захотела.

— Нужно ли мне её оповестить? — Сабель взяла на руки стопку одежды и подошла к шкафу, где Анна освободила место в ящике.

— Я взял на себя смелость спросить, конечно, ожидая твоего одобрения. Она очень взволнована. Я оставил её набивающей руки настольными играми и домино.

— Ого. Кроме Деньи, я не могу сказать, что встречала кого-нибудь, кто с энтузиазмом присматривал бы за моими детьми. Конечно, я не оставляла их никому, кроме Деньи, но всё же.

— Анна в молодости работала няней. — Гевин провёл рукой по покрывалу — возможно, это был бессмысленный жест, но он определенно вывел его руки на передний план мыслей Сабель. — Она заботилась о королевской семье. Учитывая то, как она обожает всех нас здесь, я подозреваю, что твои дети устанут от неё первыми.

Улыбаясь, Сабель положила остатки своей одежды в ящик шкафа.

— Ладно, я закончила.

Гевин смотрел на неё, пока она закрывала ящик.

— Мне нравится делить с тобой своё пространство, Сабель. У тебя есть черта… не навязываться, но при этом оставаться вполне присутствующей. — Его брови нахмурились. — Иногда тебя окружает так много людей, но ты всё равно чувствуешь себя совершенно одиноким.

С натянутой ухмылкой она встала, положив руки на бедра.

— А здесь, я думала, что у нас есть взаимопонимание. Ты меня раздражаешь, я тебя раздражаю. Твой комментарий ставит под угрозу нашу договоренность.

На его щеках снова появились ямочки.

— Не волнуйся, ты всё ещё раздражаешь меня в тех редких случаях, когда я не нахожу тебя забавной.

Сабель от смеха откинула голову назад.

— Полагаю, время от времени я готова немного развлечься. — Она указала пальцем. — Только не напои меня.

Уголок его губы приподнялся в знаменитой очаровательной ухмылке.

— Однажды я это сделал. Думаю, тот вечер закончился довольно неплохо.

Его упоминание о паре ночей назад, когда они ссорились из-за фрикаделек, вызвало у неё улыбку.

— О, я не жалуюсь. Я просто предупреждаю, что не смогу нести ответственность за свои действия, особенно если половину из них не вспомню.

— Я буду иметь это в виду.

— И куда мне сегодня тебя сопровождать?

— В логово ликанов.





Глава 13




Сабель сидела на пассажирском сиденье автомобиля Гевина, наблюдая, как за её окном серыми и черными полосами пролетают здания.

— Куда, чёрт возьми, мы едем?

— На разведку.

— А?

— Ты не часто работала скрыто, да? — Он снова обратил внимание на дорогу. — Ты всегда должна для начала всё разузнать. Ты обязана знать, во что, ты ввязываешься, катись оно всё в ад.

— Ты знаешь, где находится церковь?

— Ага. — Он оглянулся. — Не самое лучшее место в Детройте.

— Меня это не пугает. — Конечно, он воспользовался прекрасной возможностью отговорить её от миссии — она должна была это предвидеть.

Гевин остановился в квартале от заброшенной церкви и припарковал машину в парке.

— Я подумал об этом.

Бездомный, одетый в рваные лохмотья, ковылял по тротуару, но остановился, дойдя до церкви, склонив голову набок, как будто что-то услышал. Он сделал шаг вперёд, затем отступил, прежде чем развернуться обратно на путь, по которому шел, и быстро побрёл прочь от церкви.

— Наверное, что-то услышал. — Гевин наклонился, опёршись локтем на консоль. Его взгляд почти прожёг дыры на лице Сабель, пока она наблюдала за ним со своей периферии. — Выглядит испуганным.

— Зачем ты это делаешь?

Он снова повернулся вперёд, его рука сжалась в кулак.

— На днях меня навестили. Ликаны. Ликан-соперник того, кого ты собираешься соблазнить. Сабель, ты не единственная, кто ищет эту чёрную книгу. И, насколько я понимаю, этот Лахлан делает из любого дикого ликана похожим на милого домашнего любимца.

— Я не понимаю. Кому ещё может быть интересна книга Кэша?

— Тем, кто хочет создать больше чистокровных, — сказал он, не оборачиваясь.

— Зачем?

— Они единственные, кто сопротивляется тому белому существу, которого ты видела на днях. Чем быстрее будет обнаружено, что делает их более стабильными и смирными, тем скорее все остальные виды, включая демонов и людей, окажутся ими порабощены.

Демоны, порабощенные ликанами?

— Как это возможно? — Она нахмурилась. — Ликаны слабее демонов. Всегда так было.

— Ликаны сравнительно слабее по отношению к нам. Но было время, когда мы были восприимчивы к сангам, а они — нет. Если организм станет тем, чем был, псы будут держать поводок, а мы останемся в истории. — Он покачал головой. — Это пугает, когда что-то столь примитивное и нецивилизованное угрожает стать доминирующим видом.

Сабель смотрела через лобовое стекло на церковь.

— Почему же тогда никто не преследует Лахлана? Его противник?

— Единственные, кто будет заинтересован в этом, — это те, кто хочет предотвратить это. Демоны в данный момент. Люди тоже станут жертвами, но если они узнают о лекарстве, они станут наиболее сильными игроками в нашей игре. Победит тот, кто сможет управлять организмом. — Он провёл рукой по своим идеально ухоженным волосам, немного растрепав их. — Я не рассказал Маррику о книге. Он утверждает, что является союзником, но он остаётся ликаном. Я ещё не решил, могу ли я ему полностью доверять. И я не хочу усложнять миссию. Моя цель — безопасно доставить тебя туда и обратно.

— Если они устойчивы к тому существу, почему бы не обратиться непосредственно к источнику? Чего они ждут?

— Есть ещё одна часть головоломки. У Алекси был журнал, в котором содержался единственный недостающий элемент, необходимый для поддержания организма Сангов. Он позволил бы ему развиваться внутри своего хозяина. Итак, у тебя есть армия стойких бойцовых собак и организм, способный уничтожить все остальные виды. Насколько я понимаю, ни один из лагерей пока не владеет им.

— Кто бы этого захотел?

— Люди стремятся уничтожить демонов. Или демоны, стремящиеся очистить себе подобных, — сказал он, снова привлекая её взгляд. — Понимаешь? Речь идёт не только о получении книги. Ты попала в самую гущу войны. — Его серьезные глаза скользнули по изгибам её груди. — Лахлан неприкосновенен по какой-то причине. Его защищает нечто гораздо выше него.

Да, от этой новости у Сабель свело желудок. Два дня назад она просто подписалась на это, чтобы получить книгу, и понятия не имела, что окунет свою руку в жерло войны. Тем не менее, оказалось больше причин продолжить миссию. Её имя было в этой книге. Имя Деньи тоже. Кто знает, что, чёрт возьми, ликаны сделают с этой информацией?

— Он любит суккубов. Ему нравятся рыжие. Получение этой книги даст мне свободу, а также свободу для многих других.

Гевин потёр виски.

— Ты упрямая женщина.

— Да? Ты тоже. — Она скрестила руки. — Если бы ты был женщиной.

Он открыл дверь и соскользнул с водительского сиденья.

Расправив руки, она скользнула ближе к окну.

— Что ты делаешь?

— Я говорил тебе. Идём на разведку. Просто оставайся на месте. Я скоро вернусь.

— Я так не думаю. — Она распахнула пассажирскую дверь и поднялась со своего сиденья. — Если ты пойдёшь, я тоже.

— У меня было предчувствие, что ты собираешься это сказать. — Он указал пальцем, его глаза излучали власть. — Держись рядом и молчи.

Сабель последовала за Гевином, когда они прошли через соседний двор, перепрыгнув через забор, отделявший неопрятную территорию, и пошли окольным путем к задней части церкви.

Звук шороха и мучительный крик из церкви заставили Гевина подать сигнал к тишине — возможно, это и напугало бездомного.

И Гевин, и Сабель заглянули через разбитое окно на группу мальчиков, собравшихся внутри. Зал был расчищен, скамьи убраны. Бетонный пол и стены с искусной резьбой были пустыми.

Тёмно-красная лужа растеклась по полу, просачиваясь из круга, и крик эхом разнёсся по пустынной церкви.

— Это кровь? — прошептала Сабель.

Мальчики попятились, открыв проход большому взрослому ликану, чья пасть сжимала горло мальчика.

Мальчику, должно быть, было десять. Как ягненок, пойманный волком.

Боги! Сабель рванулась, чтобы помочь ему, но Гевин вытянул руку, чтобы остановить её, несмотря на крики мальчика.

— Слишком поздно. Он изменится. К вечеру он либо умрёт, либо будет корчиться от боли, — предупредил Гевин.

Она смотрела на него сквозь туман в глазах, её разрывала боль от нехарактерной холодности, пронизывающей его слова.

— Мог бы ты так легко сказать мне это, если бы на его месте был Томас?

Бесстрастное лицо Гевина перекосило.

— Конечно, нет.

— Что бы ты сделал?

Его губа вытянулась в рычании.



***



После быстрой проверки оружия — двух кинжалов и Глока на груди — Гевин забрался внутрь через разбитое церковное окно, а Сабель последовала за ним.

Старшие мальчики, собравшиеся вокруг младших, вероятно, в какой-то момент уже были укушены. Ни малейшего шанса, что ликан позволит зрителям прорваться сквозь толпу, если только за ним не наблюдает его стая — хотя Гевин сомневался, что они составляют здесь всю стаю.

Ещё один надрывный крик мальчика укрепил его решимость, и Гевин шагнул вперёд, но не успел сделать и шага, как группа развернулась, заставив Гевина остановиться. Рассредоточившись, они образовали линию, похожую на защитную стену, между Гевином и жуткой тварью, их плечи были сведены вместе, а в воздухе раздалась симфония рычания.

На лице Гевина появилась дерзкая улыбка, когда он внимательно разглядел их возраст, их юность, которая, несомненно, облегчила бы бой.

— Вечер добрый, мальчики.

Двое младших мальчиков приняли форму ликанов и помчались к нему.

«Осторожнее, не убивай, — напомнил он себе. — Это просто мальчишки».

Когда рыжий волк прыгнул к нему, Гевин поймал его живот, отбросив в стену, где он рухнул на пол.

Чёрный волк бросился вперёд. Когда Гевин выставил ногу для удара, он поймал коричневого волка, крадущегося у пола. После двух мощных ударов Гевина они вскрикнули и отступили.

Полдюжины мальчиков всё ещё стояли на двух ногах, казалось, не желая принимать форму ликана. Один склонил голову и сделал шаг назад, когда взрослый ликан оскалил зубы.

Сумасшедшие глаза с красными обводками сосредоточились на приближении Гевина, а изо рта текла кровь раненого мальчика.

Гевин вытащил и взмахнул кинжалом, и вспышка серебра прорезала пространство между ними.

Когда его когти отбили лезвие, избавив волка от ранения в шею, Гевин побежал вперёд. Вытащив второй кинжал, он низко нырнул, прорезав рану на его брюхе.

Зубы впились Гевину в шею, и он ударил кулаком по нижней челюсти. Выбив ноги волка из-под его тела, он направил пистолет в пасть зверя, направленный вверх, к его мозгу, два быстрых выстрела сделали его неподвижным.

Гевин сплюнул чёрную смолистую кровь, которая попала ему в рот, и обернулся, чтобы найти Сабель, скрючившуюся в центре оставшихся мальчиков, с раненым ребёнком, прижатым к её груди одной рукой. Несмотря на это, она высоко подняла подбородок, держа в руке один из брошенных Гевином кинжалов, как будто готовая нанести удар.

Глаза блондина сверкнули серебром, готовые напасть на Сабель, и Гевин показал палец, привлекая внимание мальчика молчаливым предупреждением.

Раненый мальчик скулил и трясся в конвульсиях, а вытянутая рука Сабель дрожала, когда она держала кинжал.

Гевин оттолкнул рыжеволосого мальчика на шаг.

— Отвали!

Остальные мальчики побежали ко входу, их туфли топали по кафельному полу, но не рыжий. Он остался на месте.

— Он… он мой друг. — Рыжому, должно быть, было пятнадцать или шестнадцать. — У него нет семьи. Они все были убиты. Я заботился о нём.

— Ты просто стоял, пока его рвали волки? — губы Гевина скривились. — Вот это друг.

— Я сказал ему… они защитят его, если он станет как они. — Засунув руки в карманы рваных джинсов, ребёнок пнул землю, отведя взгляд от Гевина. — На улицах сплошное дерьмо. Ты либо умрёшь, либо станешь одним из них.

Гевин снова взглянул на Сабель, когда она нежно погладила мальчика по лбу.

— Давайте отвезём его в больницу.

— Нет! — рыжий прыгнул к ней и остановился, когда Гевин хлопнул ладонью по груди мальчика. — Они нас всех выследят. Бросят нас в одну из их лабораторий. Также случилось с моим другом! Он не вернулся! — Он отступил на шаг и скрестил руки на животе. — Его брат сбежал. Они делали с ним какую-то гадость. Кололи ему всякую ерунду, и теперь ему нехорошо. — Покачав головой, ребёнок поморщился. — Совсем не хорошо.

Возможно, он имел в виду Алекси. Уэйд Джексон был известен своими пытками ликанов при жизни.

Гевин достал свой сотовый телефон и набрал номер Айден, клиентки, которая оказалась солдатом Алекси — очень эффективное оружие против ликанов. А ещё бывшая девушка Гевина.

— Это Гевин. Мне нужно, чтобы ты сделала кое-что для меня. Я в старой церкви недалеко от Ван Дейка. Езжай сюда и позвони доктору, когда будешь в пути. Пусть Дрехлер встретит нас в особняке.

— Принято. — Айден редко расспрашивал о его приказах – феномен, который он стал воспринимать как форму уважения, потому что женщина вообще редко выполняла приказы.

Сабель качала мальчика на руках, поглаживая его волосы, а он выгибался и дрожал. Его тело блестело от пота, вероятно, от лихорадки и яда ликана, протекающего по крови.

Сунув пистолет обратно в кобуру, Гевин подошёл к павшему волку и выдернул клинок из его груди.

— Проповедник просто пытался помочь. — Рыжий покачал головой. — Думал, что он слишком молод, но всё равно сделал это.

Гевин повернулся к взрослому волку, всё ещё истекающему кровью из ран, слегка удивившись, услышав о наличии логики у ликана. Большинство из них просто пожирали молодняк.

— Он не хотел причинить вреда.

— Где остальные? Почему они не напали?

— Логово не в церкви. — Рыжий кивнул в сторону двери позади. — Есть несколько туннелей, ведущих к школе дальше по улице.

— Туннели? — Это слово пробудило интерес Гевина — чем больше он узнает об этом месте до миссии, тем лучше.

— Метро. Думаю, это старые туннели для паровозов.

— А бои проводятся там?

— Ага. — Мальчик почесал затылок, словно нервничал, опасаясь разглашения дополнительной информации. — Вы не из полиции, да?

— Нет. Я не полицейский. — Гевин сохранял бдительность, выискивая глазами серебро в тенях. Он бы унёс ребенка, но ему очень хотелось проверить подвал церкви.

В окне мелькнула черная вспышка, и Айден приблизилась, держа в руке Беретту у груди. Она замедлила шаг, когда увидела мальчиков.

— Что происходит?

— Всё в порядке, — заверил её Гевин.

Её пара, Кейн, следовал за ней, задрав подбородок и принюхиваясь, но тигр-ликан, скрытый внутри Кейна, не давал ему присоединиться к волкам и следовать менталитету их стай. Он остановился рядом с волком на земле и коснулся его разбитой челюсти стальным носком ботинка. Кости зверя были разбросаны по полу и смешались с чёрной смолистой кровью.

— Как кувалдой разнесли. Грязно поработал. — Обычный юмор Кейна не попадал в цель, как раньше, после его полной смены ипостаси. Его глубокий голос был слишком хриплым, а его саркастические замечания он произносил с меньшим изяществом.

В глазах Айден мелькали золотые блёстки, пока она не сводила взгляда с двух мальчиков.

— Повторяю: что происходит?

— Мне нужно, чтобы вы забрали его к нам, — сказал Гевин. — Присматривайте за ним. Его только что укусили — думаю, он самый молодой из всех, кого я когда-либо видел.

— А он? — голова Айден склонилась в сторону рыжего.

— Он собирается провести мне экскурсию по зданию.

— Их больше. — Айден понюхал воздух. — Я чувствую их.

— Да. Логово. Но сейчас не время. — В Айден было хорошо то, что она всегда понимала, что в этой истории скрывалось что-то ещё.

Она кивнула, и Кейн наклонился вперёд, поднял мальчика на руки, но дёрнулся. Он продолжал вздрагивать, как будто отмахиваясь от чего-то беспокоящего его, и когда его нос сморщился, его глаза сверкнули серебром.

Гевин нахмурился, готовый отобрать мальчика, если понадобится.

— Ты в порядке?

— Его инстинкты заработали. — Айден просунула руку под мальчика, и губы Кейна скривились, когда в его груди раздалось рычание. — Контролируй себя. — Айден потянула мальчика одной рукой, держа другую на прикладе пистолета. — Или здесь я сдержу своё обещание.

Словно выйдя из транса, на лице Кейна промелькнуло раскаяние, когда он посмотрел на мальчика в своих руках.

— Извини.

Айден высвободила мальчика из рук Кейна и повернулась к Гевину.

— Я присмотрю за ним.

— Прости. — Кейн нахмурился, сжав руки в кулаки. — Я учуял другого волка. Почувствовал... желание прикончить его. — Он расчесал волосы на голове. — Я не собирался… причинить ему боль.

— Как только мальчик выйдет за пределы начальных стадий своей трансформации, искушений станет меньше. — Взгляд Айден снова упал на Кейна, как будто между ними существовал какой-то невысказанный договор. — Я надеюсь.

— Послушай, если ты хочешь, чтобы я показал тебе, где проходят бои, пойдём сейчас. — Рыжий переступил с ноги на ногу. — Я не хочу остаться там, если остальные вернутся.

Гевин кивнул.

— Я очень быстро осмотрю подвал. Кейн, ты меня прикроешь?

— Конечно. — Он бросил взгляд на Айден и пошёл к задней части церкви, где у открытой двери стоял рыжий.

Гевин протянул руку, поднимая Сабель на ноги, в то время как Айден толкнула мальчика через небольшую щель в досках, закрывающих главный вход.

— Мы скоро вернёмся.

— Нет и нет. Помнишь? Ты идёшь, я иду. — Она вытерла грязь со своих джинсов, и глаза Гевина не могли не проследить за её руками, изгибами её тела. — Это моё шоу. Я должна знать все детали сцены.

— Хорошо, но имей в виду, мы на их территории, и они нас не ждут.

— Ясно.

Спустившись по тёмной лестнице, Гевин последовал за Кейном и молодым ликаном. Подвал был открыт, с высоким потолком, в котором располагались трибуны у стен. В центре комнаты стояла клетка, почти достигавшая по высоте потолка.

— Здесь идут бои. — Рыжий указал на коридор. — Через этот коридор проходит туннель.

Единственный выход из подвала, насколько мог рассмотреть Гевин. Когда зал был переполнен, могла возникнуть клаустрофобия. Никаких окон. Два выхода, и один из них вёл напрямик в логово.

Он сделал несколько шагов, и до его слуха донёсся шепот.

Кейн шагнул вперёд и открыл дверь в комнату.

Вздох Сабель сказал ему, что она стояла близко к ним.

Внутри открытого пространства вдоль стен стояли клетки. Из-за решёток выглядывали мальчики разного возраста, от двенадцати до восемнадцати лет, судя по их размеру и мускулистому развитию. Некоторые рычали, пригнувшись, а другие лежали пассивно и наблюдали.

Гевин шагнул вперёд, чтобы открыть клетку, но остановился, когда заключенный в клетку мальчик оскалился.

— Нет!

— Я освобожу тебя.

Мальчик предупреждающе прорычал, его глаза сверкнули серебром.

— Он не хочет, чтобы его спасали, — голос рыжего распространился по комнате. — Он был избран.

— На что?

— На бой. Отбираются только лучшие.

— И это их награда? — взгляд Гевина бродил по старой, сырой и заплесневелой комнате. Ни окон, ни света — словно мавзолей для живых. — Жить в клетке? Как звери?

— Они накормлены. Свой угол. Защищены. Лучше, чем на улице.

— Защищены? — Гевин снова повернулся к рыжему. — Я смог бы убить их сейчас, если бы захотел.

Едва эти слова сорвались с уст Гевина, как по коридору разнёсся грохот. Рыки. Царапание когтей по бетону. Многих из них.

— Ты не можешь просто оставить их! — Сабель потянулась к замку клетки.

Грудь Кейна тяжело вздымалась. Серебряные прожилки мерцали в его радужках.

Словно почувствовав гораздо большую угрозу в тигре-ликане, мальчишки-ликаны заскулили в своих клетках. Не обращая на них внимания, Кейн, частично сместившись, распахнул клетку, отпугнув мальчика, тот съежился в дальнем углу.

Гевин вместе с Сабель открывали другие клетки, пока все они не были открыты.

В темноте большая фигура волка заняла всю ширину дверного проема, через который они вошли в комнату. Он встал на корточки, обнажил острые, как бритва, зубы, и во внезапном акте уверенности мальчишки выбрались из своих клеток, когда в коридор за волком зашло ещё больше ликанов.

Быстрая трансформация Кейна разразилась рычанием, и когда тигр вырвался на свободу, он бросился к дверному проёму.

Гевин схватил Сабель за запястье и потянул её за собой, одновременно ударив кулаком в лицо нападавшему мальчику. Когда тело полетело назад, ещё двое продвинулись вперёд. Если бы они были взрослыми, он бы выдернул свои кинжалы и разрезал их на куски. Вместо этого он кидал их в дальний угол комнаты.

В коридоре раздался громкий щелчок, и Гевин обернулся и увидел, что Айден присоединилась к Кейну возле комнаты. Её кнут пронёсся в воздухе, как серебряная молния, и последовавшие за этим визги гарантировали, что она каждый раз попадала в цель.

— Что ты планируешь? — спросила Сабель.

— Мы не можем забрать их с собой. Их слишком много. И скоро у нас на хвосте будет целая свора. Мы испортим эти бои, и ты ничего не получишь. Они переедут куда-нибудь ещё. Нам нужно выбираться отсюда. Оставь пока мальчишек. Как сказал мальчик, улицы для них не лучший выбор. — Схватив Сабель за руку, он попятился к двери.

Развернувшись, он столкнулся с большим чёрным волком, и Гевин нанес два удара, а затем вонзил клинок ему в грудь, отломав рукоять. Серебро тормозит волков. Не убивало, но часто давало несколько минут, пока заживающие раны не выталкивали лезвие.

— Вперёд! — сказал Гевин. — Минута у нас есть. — Черная смолистая кровь и куча шерсти заполнили коридор, где Кейн растерзал волков, и Гевин шагал по ним, некогда было церемониться, шагая к Айдену и Кейну. — Нам нужно уходить.

Стоя с растопыренными когтями и передвигаясь на ногах, Кейн, казалось, рвётся к новому бою. В его глазах вспыхнуло предвкушение, когда звуки приближающихся волков эхом разнеслись по коридору.

— Сейчас! — Гевин надавил на громоздкую грудь Кейна, игнорируя предупреждающее рычание, грохотавшее у него в горле.

— Кейн! — Айден ударила кнутом по его заднице.

Тигр-ликан мотнул головой в её сторону и зарычал, но его вздёрнутая бровь создала у Гевина впечатление, что он полюбил кнут. Его челюсть растянулась в похотливой улыбке, когда он последовал за Айден вверх по лестнице к главному входу.

При полоске света, падающей на пол церкви, Сабель первой проскользнула в щель, а за ней — Айден.

Гевин ударил кулаком по ДСП, разломив его до конца.

— Я не верю, что ты последуешь за мной, брат. Ты следующий.

Повинуясь, Кейн протиснулся внутрь, и как только Гевин вышел, все четверо бросились к своим машинам.

Пока Сабель садилась на пассажирском сиденье, Гевин прыгнул на водительское, завёл двигатель и дал машине задний ход. Прежде чем Гевин нажал на тормоз, к ним бросились ликаны, он развернул машину и нажал на газ, оставив облако пыли.

Схватившись за приборную панель, Сабель глубоко и тяжело выдохнула.

— Это было… быстро.

— Это было лишь представление о том, что могло бы тогда произойти. Другие стаи тоже будут там, чтобы наблюдать за боями.

— Они перенесут место?

— Вероятно, нет. Мы не проникли в их логово. — Пустые улицы Ван Дейка проносились мимо окна слева, когда Гевин мчался к особняку. — Однако у нас не будет других разведывательных вылазок.

— С мальчиком всё будет в порядке?

— Айден позаботится о нем.

— А Кейн? Он мог напасть на мальчика?

— Я думаю, что инстинкты Кейна составляют гораздо меньшую долю его совести. Он любит Айден и слишком хороший парень, чтобы причинить вред ребёнку.

— Как ты думаешь, что будет с остальными мальчиками?

— Им промыли мозги, заставив их поверить в то, что они в большей безопасности там, где они есть. У них была возможность быть свободными, и они решили остаться. На данный момент они вполне могут быть в куда большей безопасности, но я не собираюсь уходить дважды. Он заметил проблеск крови на её бедре, явно принадлежавший мальчику, но Гевин нашел хороший повод задержать взгляд на её подтянутых ногах на секунду. — Наступит пятница, и они либо последуют за нами, либо умрут.

— Извини, я не хотела бросать нас в самый разгар бойни. Я просто не могла оставить мальчика. Если бы это был Томас… — она закрыла лицо ладонями.

— Это никогда не будет Томас. Этот мальчик был один.

Её руки оторвались от лица.

— И если бы со мной что-то случилось, Томас и Джейн остались бы одни.

Гевин посмотрел на дорогу и снова на Сабель.

— Нет, не остались бы. Я обещаю тебе.

— Ты сказал мне прошлой ночью, что я не та, кого ты ожидал. — Её взгляд скользнул вверх, пока она не встретилась с его глазами. — Ты сам немного удивляешь, Гевин.



***



Глубоко в катакомбах особняка Гевин лежал на стальной койке в одной из тюремных камер, где Ксандр так милостиво приковал его руки к стене. Бетонная плита, которая в обсидиусе считалась кроватью, имела куда большую мягкость, и Гевин поёрзал, пытаясь уберечь свой позвоночник от царапин от торчащего зубца из истончающегося матраса — дискомфорт, который обязательно выведет из себя разъярённого зверя.

По крайней мере, в подвале он вряд ли напал бы на женщин, особенно на Сабель. С каждой ночью зверь становился всё сильнее. Каждый раз, когда она всплывала в его снах, действия становились всё более безумными, более жестокими — охота на Сабель и принуждение её поддаться — инстинкт, который восходит к очень первобытным временам, когда демоны брали то, что хотели, не обращая внимания ни на что и ни на кого.

Как звери.

Боль вызывала спазмы в его теле — боль, которая отчаянно искала своё лекарство. За исключением того, что лекарство можно было найти только в тепле между бёдрами его женщины и мягкой влажной плотью, к которой он так стремился.

Гевин снова склонил голову к мысленному образу Сабель, обнажённой перед ним. В своей фантазии он не был скован моралью, проклятиями или самоконтролем — он просто порвал эти цепи, чтобы дать ей то, что ей было нужно.

Точнее, то, что ему нужно.

Его бёдра кружили по кровати, задница изгибалась при каждом воображаемом толчке в неё. Каждый порыв был настолько мощным, что она кричала, выкрикивала его имя, кончая на его изголодавшемся члене.

Боль в паху заставила Гевина открыть глаза, и он посмотрел вниз, на свою бушующую эрекцию.

Ебать.

Он потянул цепи, прикреплённые к стене, ещё раз проверяя их прочность, и иглы покалывали его кожу, сдирая волосы на своём пути. Его температура резко возросла, обжигая все внутренности, пока Гевин не начал задыхаться, хрипя, когда его охватил жар. Кожа пульсировала, утолщалась и затвердевала. Он застонал от знакомого покалывания мышц, растянувшихся под его кожей.

Как бы Гевин ни хотел этого отрицать, ему нужна была только одна женщина. Высокая огненно-рыжая, которая горела сидя на нём. Он стиснул зубы от агонии её красоты, корчился в своих цепях от разочарования, что никогда не сможет претендовать на неё как на свою собственность.

Он нуждался в ней. Только в ней. Рёв вырвался из его груди, когда он тщетно дёрнул за цепи.

— Эй, босс, ублюдки не могут здесь уснуть, пока ты с ума сходишь в своей клетке.

— Отпусти меня.

— Ну, видишь ли, я бы это сделал. Но у меня такое ощущение, что сейчас этот разговор идёт между мной и твоим членом, а не твоей головой. Ну, вроде как твоя голова, но я имею в виду твою голову, на плечах. Понял о чём я?

— Ксандр, я приказываю тебе освободить меня.

— Нет, не могу. — Ксандр схватился за прутья камеры и прислонился к ним головой. — Если та красивая дама, которая у тебя наверху, пострадает, я думаю, ваша нерогатая версия завтра попытается убить меня.

— Держись от неё подальше! — слюна вылетела изо рта Гевина, когда он поднялся с кровати, туго натянув руки на цепях.

Ладони Ксандра взлетели вверх.

— Я не собираюсь приближаться к ней. Я обещаю тебе это, брат.

— Как только ты прикоснешься к ней… — Гевин откинулся на кровать и потянул руки, разъярённый новой целью убить падшего ангела. — Я разорву тебя… — Цепи не сдвинулись с места, и он рявкнул, дёрнув руки, чтобы оторвать сталь от бетона.

В отличие от большинства металлов, которые тянули заземленный источник, сталь диаблиса обладала собственной прочностью на разрыв, а это означало, что она не могла оторваться от стены, потому что Гевин фактически тянул сопротивление самой цепи.

— Эй, расслабься. Единственное, куда я сейчас направляюсь, — это в свою кровать, чтобы попытаться немного поспать. Если бы ты мог уменьшить громкость своих страданий, было бы здорово.

— Съебись.

— Пожалуй, так и сделаю, спасибо.

Как только ангел исчез, Гевин устроил истерику, ударяя сталь и прыгая на пружинах кровати, пока рёв разочарования не вырвался из его груди, отразившись от стен.



***



Мышцы Сабель вздрогнули от лязга металла. Измученный крик эхом разнёсся по коридору, заставив её нервы вспыхнуть, как провода под напряжением, но она продолжала идти на звук, позволяя факелу, который она схватила у подножия лестницы в катакомбы, освещать ей путь.

Это Гевин. Как бы жутко это ни было, это был Гевин.

Она не ожидала, что застанет Анну, проносящую постельное белье мимо детской комнаты и целующую Томаса и Джейни на ночь. Сабель также не собиралась преследовать Анну. Хотя множество причин могли объяснить, почему она взяла с собой постельное бельё, Сабель интересовало только одно — узнать, где Гевин планировал переночевать. Когда старая демоница встретила Гевина у входа в катакомбы и настояла на том, чтобы она застилала ему постель, именно предположение заставило Сабель после достаточно долгой паузы самой отважиться спуститься вниз.

Господи. Неудивительно, что он сказал им не забредать в катакомбы. Это место напоминало декорации фильма Роба Зомби. Тёмные. Холодные. Разлагающиеся и наполненные звуками страданий.

Независимо от того, насколько зверски звучал Гевин, насколько жутким было её окружение, где-то среди всех пугающих деталей был мужчина, который возбуждал её своей похотью – и ему требовалось освобождение.

Его приступы ярости, казалось, усиливались с каждой ночью, и у Сабель была теория, что, если он сможет получить некоторое облегчение, он может успокоиться. Потенциальная пара обычно давала такое освобождение, и по какой-то причине Гевин, похоже, не искал облегчения у другой женщины.

Она на цыпочках подошла ближе, её мышцы напряглись, когда тишина наполнила коридор.

Вероятно, он почувствовал запах её приближения. Вероятно, она тоже чувствовала свой страх.

— Что у нас здесь?

— Вот дерьмо! — Сабель повернулась на каблуках и попятилась назад, чуть не вывихнув при этом лодыжку.

Огромный мужчина стоял без рубашки, в джинсах, с татуировками и огромными мускулами. Его чёрные волосы и серебристые глаза, а также то, как тени скрывали большую часть его лица, заставили её пульс участиться.

— Ты, должно быть, Ксандр. Гевин упоминал тебя. Раньше. — Каким-то образом её взгляд остановился на кольцах в его сосках, отражавших свет её факела, и когда он не ответил, она сказала: — Я здесь ради Гевина.

Улыбка растянулась на его лице, обнажая зубы, слишком идеальные для зловещей вибрации, которую он излучал.

— Сейчас? — Его голова склонилась на бок. — Не очень хорошая идея, если только ты не хочешь, чтобы тебя приковали на цепи вместо него.

— Ты не остановишь меня.

Он дважды моргнул, как будто слова ударили его по лицу, прежде чем его язык скользнул по зубам.

— Наступил волнующий момент, когда мышь невольно упала в змеиную яму.

Она подняла подбородок.

— Я могу его успокоить. Я делала это раньше.

Он подошел ближе.

— Да. Я знаю о тебе всё. Даже если босс ещё этого не понял.

— Что ты знаешь обо мне? — Она не могла сдержать возмущенный тон своего голоса. Падшие ангелы сидели примерно на одну ступеньку выше суккубов в пищевой цепочке и были в два раза темнее. Тем не менее, иногда у них были видения, которыми не обладал ни один другой сверхчеловек. Узнал ли он что-то, чего не знала она? Что-то, что могло бы объяснить, почему Гевин так легко успокаивался рядом с ней?

Его массивные руки скрестились на груди.

— Мне было приказано держать тебя подальше. Но у меня такое ощущение, что ты именно та добыча, которую он жаждет. Смелая. Сильная. Бесстрашная. — Последнее слово вырвалось с шипением, его серебряные глаза замерцали. Для Сабель не осталось незамеченным то, что он полностью проигнорировал её вопрос. — Прикоснёшься к его цепям, ты мертва. И не моими руками. Всё ясно?

— Кристально.

Как призрак, он скользнул обратно во тьму, тишина держала её настороже, пока отдалённый хлопок двери не расслабил её мышцы.

Вернувшись к своему маршруту, Сабель продолжила путь. Достигнув камеры Гевина, она на мгновение поколебалась, прежде чем выйти из тени в его поле зрения.



***



Когда Гевин наконец успокоился, у него перехватило дыхание, сердце бешено забилось в груди.

Сабель стояла возле клетки, сложенное одеяло свалилось с её рук, её гибкий силуэт проступал сквозь бледно-белое платье, которое она надела. Словно ангел с пылающим красным нимбом.

— Сабель! — Его тело кричало о ней, наслаждаясь возбуждением от того, что она была рядом — достаточно близко, чтобы его можно было принять.

Она приложила палец к губам.

— Шшш! — Дрожащими руками она отодвинула решётку в сторону и вошла в его клетку, остановившись напротив него.

Смотря.

Её глаза скользнули по его телу, смягчаясь, как предположил Гевин, грустью.

— Я не знаю, была ли это хорошей идеей… прийти сюда. — Она потёрла руку, её взгляд блуждал по камере. — Так холодно. И темно. Я не могу вынести мысли о том, что ты останешься здесь один. — Она опустила взгляд вниз. — Я принесла тебе одеяло.

Его грудь тяжело вздымалась, когда он сдерживал мысли, терзавшие его разум.



***



Сабель на цыпочках прокралась по бетону к его кровати, её нервы подпрыгивали, как оборванный электрический провод. Страх и возбуждение в танго кружились в её естестве – один из них предупреждал её держаться подальше; другой выиграл спор и пошёл к Гевину.

— Сабель, — прошипел Гевин.

Она поборола желание закатить глаза, когда соблазнение в его глубоком тоне пробежало по её спине и ласкало её тело. Зверь или нет, голос Гевина зажёг пламя в её крови.

Его язык скользнул по зубам, а губы изогнулись в улыбке. Пальцы сжались в кулаки, его бёдра двинулись вперёд, не прижимаясь ни к чему, но выпуклость, выглядывающая из-под его штанов, сама по себе позвала её.

— Иди сюда, красавица. Я хочу тебе кое-что сказать.

Она не могла пошевелиться. Словно парализованная, она осталась прикованной к полу.

Изменения стали ещё хуже, что было заметно по более глубокому тону его кожи и ярко-красному сиянию глаз. Рога торчали из его головы, но единственной мыслью, которая блуждала в её голове, было то, как они дадут ей то, за что можно держаться, пока этот длинный влажный язык будет танцевать между её бёдрами.

Словно выражение её лица выдало её мысли, он облизнул губы и начал извиваться в своих путах.

— Будь хорошей девочкой. — Вожделение сочилось из каждого его слова. — Освободи меня.

Вместо этого Сабель поместила факел в настенный светильник.

— Я собираюсь дать тебе немного облегчения, Гевин.

— Нет. Цепи сними.

Конечно, он хотел, чтобы она освободила его. Он бы наверняка набросился на неё при первой же возможности. Она покачала головой.

Звон металла предупредил лишь на секунду, когда он рванулся вверх, заставив её отступить на шаг. Цепи заставили его отступить, и пот покрыл его вздымающуюся грудь. Его обычно идеальные чёрные волосы совершенно беспорядочно лежали на его голове, заставляя её пальцы провести по ним руками. Как долго он страдал от волн боли, сотрясавших его тело?

— Выпусти меня! — Его команда отскочила от холодных каменных стен.

Не говоря ни слова, Сабель протянула руку и провела кончиками пальцев по его гладкой груди, которая вздрогнула от её прикосновения. Он закрыл глаза и откинул голову назад. Мышцы ослабли, а затем напряглись.

Ей следует опасаться этих клыков, готовых вонзиться в её плоть. Находясь в савидоне он был способен на всё. Как только это произойдёт, всё будет кончено. Сабель была бы не только беспомощна, но и была собственностью.

Связана, как и её мать. Её мать, которая, то ли из-за того, что генетически предрасположенная или в результате эволюции дерьмового союза, превратилась из порядочного человека в садистскую суку.

Из-за связи.

Несмотря на это, что-то влекло её к Гевину — влечение, которое, несмотря на ожог, заставляло её жаждать его пламени.

Накинув одеяло на край кровати, она опустилась на колени рядом с ним.

— Видеть тебя таким — меня убивает, — прошептала она, прежде чем прижаться к его горлу, где его рычание завибрировало на её губах.

Сабель прижала его грудь, опустив обратно на кровать, и стянула брюки с бёдер, пока его длинный, толстый член не вырвался на свободу. Она проглотила бы всю его длину — абсолютно идеальный, но вошедший бы в горло. Раньше она глубоко заглатывала мужчин, ей даже говорили, что у неё есть некоторый талант, но член Гевина затрясся в горле, предупреждая о грядущих плохих событиях.

Он поправил бёдра, её руки упёрлись в его пресс. Как зверь с собственным разумом.

Она закрыла глаза и облизнула губы. За веками Сабель представила, как берёт его в рот, до самой рукоятки, и… её глаза распахнулись, быстро отмахиваясь от образов рвоты по всему его животу.

Преодолев комок в горле, Сабель направила взгляд на его идеальный кончик, небольшой кусочек жидкости подёргивал её язык.

— Я хочу тебе отсосать. — Она вздохнула, опустила лицо и поцеловала его в живот, улыбаясь, когда его мускулы вздрогнули у её рта.

Человеческие мужчины иногда достигали совершенства в своей форме. У них был пресс, от которого женщине хотелось провести по нему пальцами. Гевин бросил вызов понятию совершенства. Они были тугими, резными и выглядели напряжёнными даже в расслабленном состоянии.

Тени скользили по камням, отвлекая взгляд Сабель. Тьма расположилась вокруг неё, словно зловещий зритель, наблюдающий и ожидающий.

Цепи зазвенели.

— Боги, женщина. Ты сводишь меня с ума от ожидания.

— Там… что-то злое. Я чувствую это. — То ли инстинктивно, то ли просто из-за необходимости заставить его исчезнуть, Сабель подула на шлейф тьмы, удовлетворённая тем, что он рассеялся и исчез.

Вернувшись к своему ритуалу, она дула по коже Гевина, пока он извивался под ней.

— Сабель! — его сдавленный голос всё ещё сохранял чудовищную густоту, но его кожа начала светлеть, возвращаясь к бронзовому тону.

Поцелуй в губы смягчил его протест.

Она целовала его всё ниже, пока её подбородок не коснулся кончика его члена. Взгляд вверх показал, что голова Гевина запрокинута назад, грудь поднимается и опускается при рваном дыхании. Бергамот наполнил её нос, и Сабель втянула запах, когда покалывание коснулось её языка, и яркость засияла на её периферии. Его аромат привлек её соблазнительную половину.

У неё потекли слюнки, она долго и лениво облизывала его кончик, прежде чем скользнуть по нему губами. Апельсиново-мускусный аромат ошеломил её чувства, пока она почти не ощутила его вкус на его теле.

Вкусный.

Ещё одно длинное лизание его члена заставило его бёдра вздрогнуть, и его вкус наполнил её рот. Райский вкус. Она облизнула губы и поглотила его головку, до середины его основания, где запах его плоти, казалось, был сильнее. Сабель почувствовала голод. Вверх и вниз по его члену она всасывала вкус, и её тело наполнялось энергией и трепетом, когда волны похоти бились в её крови.

Ммммм.

— Е*ать! — Гевин подогнул бёдра под ней. — Оседлай меня.

Она проигнорировала его, и его сладкий вкус активировал все её вкусовые рецепторы, как конфета. Кайф, как леденец. Его член затвердел у неё во рту, и она не могла дотянуться до его основания, чтобы его кончик не коснулся её горла. Однако этот вкус – ничего подобного у неё никогда не было. Сабель продолжала покачиваться, впиваясь ногтями в его бедра при каждом жадном сосании и лизании.

— Сабель. — Его стон подгонял её, щекотал её позвоночник и усиливал желание ощутить вкус его удовольствия во рту.

Не то чтобы она претендовала на звание эксперта по мужскому савидону, но если бы ей удалось заставить его кончить, возможно, его зверское поведение ослабилось бы.

Непрерывный скрип кроватки в ушах подбадривал её. Она ускорила темп и схватила его яйца, массируя их одной рукой, в то время как её пальцы впивались в мышцы его бедра, удерживая его. Он был близко. Кончики её пальцев излучали тепло, его член был таким твёрдым, что, должно быть, ему было больно.

Всё его тело дрожало, напряжение было готово вырваться наружу. Его стоны отскакивали от стен.

Ей нужно было больше. Она жаждала вкуса того, как он наполняет её рот. Сабель оторвала голову от его паха и увидела его тело, застывшее и неподвижное, с выражением явной агонии на лице.

— Кончи для меня, Гевин. Дай мне то, чего я жажду. — Её голос не был её собственным, но имел глубокий, дымный тон. — Ты хочешь этого. Тебе нужно освобождение. Дай это мне.

Она снова взяла его в рот и почувствовала вкус апельсина, в то время как естественный запах Гевина усиливался, подавляя её чувства. Её рука скользнула под его бедро, сжимая его сжатую ягодицу.

— Ах! Фешьюле! — Его тело было жестким, как камень. — Сабель! — Тепло коснулось горла Сабель, и она сглотнула, посасывая его, когда он кончал у неё в рту. Она поднялась на колени и продолжила сосать его, сжимая его пульсирующий член и глотая каждую каплю.

— Господи, твою мать, Сабель, — произнес Гевин, тяжело дыша, его голос каким-то образом вернулся в нормальное русло. — Развяжи меня.

— Гевин, ты… ты не… — кровь стекала по его руке. — У тебя кровь?

— Я в порядке. Пожалуйста, освободи меня от цепей. — Он положил голову на подушку. — Просто увлёкся моментом, вот и всё.

Несмотря на то, что слова Ксандра резонировали в её голове — коснёшься его цепей, и ты труп — она схватила ключ от замков, которые висели снаружи клетки, и освободила Гевина.

Он притянул её к своему лицу с напором и прижал её губы к своим. Обеими руками схватив основание её шеи, он прижался к её лбу своим лбом и склонил голову, его дыхание было прерывистым.

— Ты хоть представляешь, что ты натворила? — Его пальцы впились в обе стороны её головы, пока он не схватил её за волосы. — Я не чувствовал освобождения уже столетия! — Выдохнул он со смехом. — С того момента как стал половозрелым демоном. Я кончил! Это больше, чем я могу описать. — Он снова поцеловал её. — Удивительно. Ты меня удивляешь, женщина.

Она улыбнулась, Сабель не могла отрицать удовлетворения, переполнявшего её. — Пойдём со мной спать. Теперь ты в безопасности, верно?

— В данный момент. Я не уверен, что принесёт ночь. Кажется, с каждой ночью ситуация становится всё хуже.

— Тогда я буду бодрствовать и насыщу тебя до утра, если понадобится.

Схватив её за скулы, он поцеловал её яростно, собственнически, завладев её губами.

— Ты огонь в моих венах. В моём сердце буря. Вот ты у меня на руках, и я всё ещё тоскую по тебе.

— Тогда иди ко мне в постель.



***



Вернувшись в свою комнату, Гевин залез в кровать рядом с Сабель. Повернув её спиной к себе, он притянул её к себе, её изгибы слились с ним, каждый дюйм кожи соприкасался с его, и он поцеловал её в шею. Тот факт, что зверь казался неподвижным, мог означать только одно: его разум был убеждён, что Сабель стала его парой.

— То, что я лежу рядом с тобой, не заставляет меня желать тебя меньше. — Он зарылся лицом в её волосы. — Я намерен отплатить тебе тем же

— Гевин… тебе следует кое-что знать. Обо мне. — Она извернулась и повернулась, чтобы лечь на спину. — Я… ну, есть причина, по которой я никогда раньше не вытягивала душу. — Её глаза отвернулись от него. — Я, э-э…

— Ты не девственница. У тебя есть дети.

— Верно. Я определенно не девственница. — Она закатила голову на подушку. — Меня никогда не бомбили цветами, как мы об этом говорим.

— Бомбили цветами? — Он не мог придумать определения, которое бы описало то, что она имела в виду под этим словом.

— Это когда суккуб не дошёл до реноша. Я никогда раньше не испытывала оргазма с мужчиной. — Гевин отодвинулся назад, чтобы взглянуть на её лицо. — Даже когда ты зачала близнецов?

Опустив взгляд, она поджала губы.

— Особенно тогда. Он кончил. Я нет.

— А сама?

Она покачала головой.

— Я могу возбуждаться. Я могу прикоснуться к себе. Но я никогда не достигала высшей кульминации самостоятельно.

— Итак, той ночью, когда ты прикоснулась к себе передо мной. Ты что-нибудь почувствовала?

— Я почувствовала кульминацию, но знаю, что это была не реноша. — Она перебирала простыни. — Когда ты сломаешь эту печать, ты станешь очень могущественным. Гораздо проще вызвать силы соблазнения. Для меня же это требует большой концентрации. Вот почему молодые суккубы так опасны и почему им сразу же назначают сутенёра. После реноша их сила обольщения увеличивается в десять раз. Подростки в любом случае сумасшедшие, но добавь сюда сексуальное влечение и жажду душ, и, ну… вот почему у нас есть остаётся куча детей без отцов.

— И всё же у тебя есть сила соблазнять и без этого. Значит, ты всю жизнь доставляла мужчинам удовольствие, не зная, что ты почувствуешь в ответ? — Гевин перекатился через неё, поддерживая свой вес по обе стороны от неё. — Я думаю, нам нужно что-то с этим сделать.

— Гевин… секс со мной… в первый раз, я думаю, это может оказаться опасно. У меня начнётся жажда души. Мне захочется убивать, и следующее, что я узнаю, это то, что я стану матерью, накуривающейся в дерьмовом трейлере с каким-то безымянным пацаном.

— Позволю себе не согласиться. Ты хороший человек. В своей душе ты такая, Сабель. Кроме того, у меня есть другие способы заставить тебя кончить. — Он наклонился вперёд и поцеловал её. — Расслабься.

— Я не могу расслабиться.

С тумбочки Гевин достал длинный кусок черной шелковой ткани.

— Что ж, тогда сначала мы найдём способ заставить тебя расслабиться.

Он завязал ей глаза повязкой.

Обе её руки полетели к лицу.

— Я не думаю, что стоит.

Гевин осторожно отбросил её руки.

— Мне также нужно привязать тебя к кровати? — Она покачала головой. — Я хочу, чтобы ты положила руки по обе стороны головы. Если я не скажу тебе переместить их, ты оставишь их там. Это ясно?

Она не ответила.

— Это ясно? — повторил он.

— Ты не понимаешь… я не могу…

— Тебе. Всё. Ясно? — Он провёл пальцем по её щеке, пытаясь успокоить её. — Моя цель — доставить тебе удовольствие. Не боль. Ты понимаешь?

— Да. — Как было сказано, она подняла руки и положила их на подушку по обе стороны головы. — Что ты будешь делать?

— Я покажу тебе то, чего тебе не хватало все эти годы.

Сабель свела колени вместе.

Гевин раздвинул их.

— Я хочу, чтобы твои ноги всегда были раздвинуты для меня.

— Гевин, серьёзно…

— Я больше не повторю. Расслабься.

Он сдвинул ей платье до самого живота, и Сабель вздрогнула, когда он поцеловал её в пупок. Просунув пальцы под завязки её трусиков, он медленно скользнул тканью вниз по её бедрам, его язык был в предвкушении, когда перед ним открылся её прекрасный вид на бёдра.



***



Резкий выдох пронёсся по чувствительной плоти Сабель, пока она ждала. Ждала того, что мужчина планировал с ней сделать, раскинувшись перед ним, как блюдо.

— Боги, женщина, ты — воплощение совершенства.

Его тёплое дыхание коснулось её кожи, и мурашки побежали по её телу. Она инстинктивно подняла руки с подушки.

— Держи руки там, где я тебе сказал. Предупредил ровный, командный голос Гевина.

Она лежала и ждала. Желая. Любопытная. Немного сжавшаяся. Однако, чем дольше она ждала, тем больше волновалась. Он наблюдал за ней? Он смотрел на её тело? Она поёрзала на кровати и откашлялась.

— Получаешь удовольствие?

— Немного.

Его костяшки пальцев коснулись её кожи в области груди, а мгновение спустя прохладный воздух ударил ей в соски, когда расстегнутая передняя часть её ночной рубашки откинулась назад. Губы сомкнулись на её груди, рот Сабель приоткрылся, её спина выгнулась к нему, и она издала тихий стон. Он щекотал и дразнил её сосок до твёрдого утолщения, чувствительность вызывала приступы похоти прямо в её сердцевину. Прошло мгновение, и он уделил такое же внимание другому соску. Как бы ей ни хотелось запутаться руками в его волосах, она этого не сделала. Она держала их при себе, как он ей и говорил. Она могла бы, будь она проклята, кончить только из-за этого.

Вот только он остановился.

Прошли секунды, и она жаждала его прикосновения. Резонирующее щекотание сосков заставило её выгнуть спину.

Поцелуй коснулся её ноги, и тёплый влажный язык скользнул по её коже, прежде чем он мягко укусил сустав на вершине её бедер. Сабель подпрыгнула, и с её губ сорвался тихий стон. Он сделал то же самое с другим её бедром, и хотя в этот раз она этого ожидала, её мышцы всё равно вздрагивали от прикосновения его зубов.

Пальцы впились в каждый лепесток плоти и раздвинули её. Выставили напоказ. Полностью. Воображаемый вид со стороны, взволновал её до чёртиков, прохладный воздух танцевал на её чувствительной коже, и она покачала бёдрами.

Тёплый шелковистый язык Гевина скользнул по её клитору, и Сабель вскрикнула.

— Охренеть!

Ощущения исчезли на несколько секунд, затем ещё один круг, на этот раз кончик его языка скользнул по ней, лёгкий и дразнящий, вызывая дрожь в её бедрах. Сводящий с ума. Она извивалась, снова поднимая руки, только чтобы швырнуть их обратно на подушку.

— У тебя райский вкус, — сказал он хриплым голосом. — Как нектар богов.

Его пышные губы посасывали то место, где он облизывал, а язык погружался в складки. Лизали. Сосали. Удар. Поддразнивание. Агония, непреодолимая жажда в удовлетворении заставили её оттолкнуться от кровати. Сабель откинула голову на подушку, и долгий мучительный стон эхом отозвался в её сознании, когда он скользнул пальцем в неё. Он двигал и сгибал палец, сочетание этого и его языка заставило Сабель вскрикнуть.

Пламя обжигало её мышцы, пока она цеплялась за ощущения. Напряжение внутри неё росло, пылало, приближаясь к чему-то, что, как она знала, было непривычным. Её живот сжимался и расслаблялся, сжимался и расслаблялся пульсирующими движениями, когда каждое движение его языка вытягивало её всё ближе к краю.

— Я хочу, чтобы ты кончила у меня на губах, Сабель. — Он целовал и облизывал, продолжая двигать пальцем внутрь и наружу.

Последовало мгновение тишины, и влажная щекотка затанцевала вдоль её клитора, прежде чем скользнуть внутрь и изогнуться вверх, где он сорвал джек-пот.

— Ох, бл*дь! — Сабель выгнулась на его рту, когда его язык имитировал толчки.

— Н… не ост... Боги. О боги, Гевин!

Взлетая всё выше, она держалась за ту нить, которую могла, прежде чем её тело взорвалось, и Сабель полетела в экстазе.

Бомба взорвалась у неё в голове во вспышке света. Её тело плыло в приливе абсолютного удовольствия, жар распространился по её конечностям, как ударная волна.

Она выкрикивала его имя снова и снова, вслух или про себя, Сабель не была уверена, но ощущение продолжалось. Волна за великолепной волной, и влага катилась по её бёдрам.

Боль пронзила её живот и переросла в полноценный голод. Что-то глубоко внутри сдавило ей горло, как будто она не могла контролировать своё дыхание. Приоткрыв губы, она лежала почти парализованная, а пустое пространство глубоко внутри её тела наполнилось ничем иным, как воздухом, несмотря на бесконечную тягу к душам.

Глубоко вздохнув, она отогнала голодное чувство и открыла глаза, увидев черноту повязки. Улыбнулась. Хочется хихикать как дурочке. Её бёдра дрожали, всё ещё раскинутые в стороны от слабости.

— Черт возьми, Сабель! Я никогда раньше не видел ничего подобного!

Он ещё раз лизнул её, и её тело сотряс ещё один взрыв.

— Такая чувствительная, — пробормотал он ей в тело. — Такая вкусная!

— Гевин, пожалуйста! Он снова на подходе. Я не могу… — она сорвала повязку с глаз.

Он поднял голову, и его брови сошлись.

— Твои глаза… они стали фиолетовыми. Они прекрасны.

Она улыбнулась.

— Тогда всё официально. Я достигла реноша. Не лишив жизни.

Он опустил голову между её бедер.

— Что ты делаешь?

— Продлеваю праздник. Я хочу выйти на бис.



***



Айден сидела на краю кровати, наблюдая, как веки мальчика трепещут. Казалось, его боль утихала по мере приближения утра.

Почувствовав чьё-то присутствие, она повернулась и обнаружила Кейна, прислонившегося к двери.

Скрестив руки на груди, его взгляд упал на юного ликана.

— Как он? — Он не удосужился подойти к ним.

Она снова вернула своё внимание к мальчику.

— Сейчас стабильно. Хотя ночь у меня была довольно тяжелая.

— Ты знаешь, что произошло в церкви. Я бы никогда не причинил ему вреда. Я не знаю, что это было, но я бы никогда не причинил ему вреда.

— Я знаю. Я просто хотела убедиться, что ты сам в этом уверен. — Она фыркнула. — Ему снятся кошмары. Разговаривает во сне. На его родителей… должно быть, напали волки.

— Может быть, это волк, который его укусил.

Она нахмурилась и оглянулась.

— Ага. Знаешь, что меня гложет? Что, если бы я наткнулась на него год назад? Убила бы я его?

— Не наказывай себя, Айден. Ты не можешь изменить то, кем ты была год назад. Важно только то, кем ты будешь завтра.

Она улыбнулась.

— Воу. Ты сам это придумал?

Он сверкнул былой улыбкой.

— Тебе нравится?

Айден приподняла бровь, осматривая подтянутое тело Кейна, от плеч до его тонкой талии, которой мог похвастаться человек, который усердно тренируется.

— Я думаю...

Мальчик застонал, прежде чем его глаза открылись. Шокированный. Его глаза быстро метались по комнате, и он метнулся назад, разинув рот в беззвучном крике. Как и у Кейна во время его ранней трансформации, ноги мальчика, должно быть, стали хрупкими. В верхней части тела вдоль рук виднелись небольшие карманы мышц. Мышцы, которые не следует тренировать десятилетнему ребенку, отчего Айден только ещё больше возненавидела то, что с ним сделали.

— Где я? — Его грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания.

— Ты в безопасности. Я Айден. — Она кивнула головой назад. — Это Кейн. Он ликан, как и ты.

Его глаза сместились, как будто все его воспоминания собрались в один огромный кусок.

— Я… я… я один из них?

— Звучит знакомо. — Она коротко улыбнулась Кейну и кивнула в сторону мальчика. — Как тебя зовут?

— Рим.

— Нравится город?

Он пожал плечами.

— Наверное.

— Где твои мама и папа?

Он опустил взгляд вниз, ёрзая пальцами на простынях.

— Мертвы.

— Есть другие члены семьи?

Покачивание его головы вызвало боль в её сердце. На улицах она встречала много детей, большинство из которых сбежали, то есть у них был кто-то, просто они предпочитали там не находиться.

— Ты один был на улице?

Он кивнул.

— У меня есть друг. Баррет. Он ликан. Сказал мне, что если я хочу остаться на улице, мне придётся им стать. — Его плечи опустились, говоря ей, что он, вероятно, не хотел этого. — Что со мной будет?

Кейн встал рядом с ней, и на его лице промелькнула вспышка боли.

— Через семь дней ты изменишься, — сказала Айден. — Иногда бывает больно. — Она потянулась к его руке, но, когда он отстранился, положила её рядом с собой.

— Я… я хочу уйти.

— Здесь ты в безопасности, Рим. Никто не причинит тебе вреда. Мы поможем вам тебе пережить изменения, и когда семь дней пройдут, ты сможешь решить, где бы ты хотели быть.

— Они меня найдут.

— Не найдут. Люди, владеющие этим домом, не подпустят их к тебе.

— Кому он принадлежит? — спросил Рим.

Она взяла его за руку.

— Кто-то, кто гораздо сильнее.



***



Крики разбудили Каликса от снов, он схватил кинжал с тумбочки и выскочил из постели, помчавшись в следующую комнату. Солдат Алекси, которого он спас от санга, метался на полу, должно быть, упал с кровати, и его раны снова открылись, о чём свидетельствовала кровь, размазанная по простыням.

При приближении Каликса он замер, и шепот солдата пронёсся по комнате нараспев.

— У мальчика есть дневник. Найдите его, и мы не погибнем. В журнале есть лекарство. Пенвелл. Он уничтожит его. Никто не будет в безопасности. Орда приближается. — Каликс остановился рядом с ним, глядя вниз, прежде чем опуститься на колени рядом с солдатом и положить рядом с ним кинжал.

Глаза солдата оставались открытыми, но его зрачки были настолько расширены, что всё глазное яблоко, за исключением золотых ободков, казалось чёрным. При угрозе глаза солдата Алекси изменились, почти так же, как глаза Каликса покраснели.

— Мальчик. Он украл его. В рейде.

— Кто? — спросил Каликс.

— На улицах. Мальчик. Лекарство в его руках.

— Лекарство от чего?

— Санг, — прошипел Алексий.

— Какой журнал?

— Дневник Алекси. — Солдат продолжал смотреть вдаль, словно в трансе. — Уэйда. Я забрал его. Когда поместье Алекси загорелось. Украл. Пенвелл хочет его. В умах людей свирепствует зло. — Его слова доносились как быстрые взрывы, несмотря на его золотистые расширенные зрачки.

— Чьи умы? — Каликс склонил голову.

Веки мужчины сомкнулись, губы сжались в напряженную линию, как будто его пронзила волна боли.

— Все мы. Охотились. Мы не знали.

Продолжая полубессознательный допрос, Каликс спросил:

— Кто?

— Алекси. — Глаза солдата расширились. — Я сказал слишком много.

— Всё нормально. Ты можешь доверять мне.

— Нет. Эта информация засекречена. Только для Алекси.

Каликс потёр лицо. Калла. Он может поговорить с Каллой. Поднятие его на кровать привело к вою боли, мужчина упал на руках Каликса, прежде чем положить его на матрас.

— Я скоро вернусь.

Он пробежал коридор до комнаты Логана и постучал в дверь. Опасно, но Каликсу было всё равно: солдат Алекси мог знать, где найти Аву. Он постучал ещё раз и услышал изнутри рёв гнева.

Логан откинул дверь, глаза покраснели, полотенце прикрывало его обнаженную нижнюю половину.

— Лучше, бл*дь, ты с чем-то хорошим.

— Мне нужна Калла.

— Зачем? — Он бросил взгляд через плечо. — Она занята.

— Всё в порядке, Логан. — Калла боком вышла рядом с ним, с румяными щеками, в одной из рубашек Логана.

— Калла, Алекси, которого я принёс в дом, говорит о журнале. Уэйда. Пенвелл. Больше он мне ничего не скажет. — Каликс пытался скрыть в своём голосе настойчивость, но, чёрт возьми, солдат не разговаривал пару дней. — Говорит, что это засекречено, Алекси.

— Я сейчас буду.

Губы Логана скривились так, что это было бы эквивалентно надуванию губ, если бы парень надулся. Вместо этого это выглядело так, будто он разозлился.

— Извини, брат. Я просто хочу, чтобы она вернулась.

Почесав подбородок, Логан кивнул и вернулся внутрь, целуя Каллу, когда она проскользнула мимо него в шортах и рубашке Логана.

Оба поспешили обратно в комнату, где Алекси всё ещё шептался. Каликс шёл вперед на цыпочках по полу, пока не достиг края кровати.

— У меня есть солдат Алекси, который хочет поговорить с тобой.

Брови солдата опустилась до расслабленного состояния, и Каликс отступил в сторону, пропуская Каллу вперёд.

Глаза парня расширились до небес, когда он издал душераздирающий крик.

— Держи её подальше! Она одна из них! Убери её от меня! О Боже! — Его взгляд переместился на нижнюю половину Каликса. Солдат взлетел, как пуля, рука уже потянулась к оружию Каликса, и, прежде чем Каликс смог его остановить, он вонзил кинжал себе в горло.

Кровь хлынула в лицо Каллы, она вскинула руки и закричала.

Солдат снова соскользнул на пол, когда Логан выбил дверь. Обнажив кинжал, он положил конец страданиям солдата ударом клинка по черепу.

— Черт тебя возьми, чувак! — Каликс оттолкнул его назад. — Он не причинил ей вреда!

Грудь вздымалась, глаза Логана расширились, и он провёл рукой по лицу.

— Е*ать. Я услышал её крик. Видел кровь.

— Он перерезал себе горло. — В голосе Каллы прозвучала печаль. — Я узнала его. Из темницы Райка. Один из Алекси, которым мне пришлось питаться. Павел. — Её глаза наполнились слезами. — Он думал, что я хочу покормиться.

— Мне очень жаль, Калла. Это моя ошибка. Мне не следовало приводить его сюда. Мне не следовало звать тебя сюда.

— Всё в порядке, Каликс. Я знаю, что ты хочешь найти Аву.

— Если то, что он сказал, правда… — Каликс склонил голову. — Я могу опоздать.





Глава 14




Гевин толкнул дверь домашнего кабинета и резко остановился. В течение многих лет он сбегал в свой кабинет в поисках утешения. Место, где можно дышать.

На диване рядом с книжным шкафом спала Сабель, а Ти Джей и Джейни растянулись у неё на груди. Он тихо прошёл через комнату и остановился рядом с ними. Кончики пальцев Джейни прижались к щеке Сабель, как он уже видел однажды — в утешении. Сабель, почти улыбавшаяся во сне, казалась довольной, что заставило Гевина полуулыбнуться.

Почему из множества спален в доме выбрали именно его кабинет, он не знал. В коже не было ничего особенно уютного, но этот жест соответствовал его настроению. Несмотря на это, делить его маленькое убежище с ними, казалось… правильным. Их присутствие только добавляло спокойствия окружающей обстановке.

Он наклонил голову, наблюдая, как их груди поднимаются и опускаются не синхронно друг с другом. Так мирно.

Джейни пошевелилась, и мышцы Гевина напряглись, готовые поймать её, в то же время рука Сабель дёрнулась и, не просыпаясь, подтолкнула маленькую девочку обратно на своё тело.

Удивительные создания, мамы. Судя по тому немногому, что Гевин мог вспомнить из своих собственных воспоминаний, она, казалось, обладала той же магией: всегда знать, даже когда она, казалось, не обращала внимания, и всегда видеть, даже когда она была повернута спиной.



— Я вижу тебя, Гавиус. — Его мать стояла у деревянного стола, и её пестик молотил травы по ступке с точными интервалами.

— Но как? Я же спрятался.

— Матери… у них есть чувства. Я чувствовала твоё присутствие в комнате.

— Чувствовала? Я не понимаю.

Не сбавляя темпа, она слегка повернула мягкие голубые глаза и улыбнулась. Даже в юном возрасте Гавиус мог оценить её непревзойденную красоту даже среди юных дев.

— Мамы — это волшебство. Подмигнула, и она заставила его улыбнуться.



Гевин вытащил небольшой плед из коробки возле дивана, которую Анна спрятала на случай, если Гевин когда-нибудь замёрзнет. Ни один бизнесмен в мире не хранил такие вещи в своём кабинете, за исключением тех, у которых были материнские домработницы, которые настаивали на том, чтобы они никогда не забывали о себе в любое время дня. Он расстелил на них троих никогда ранее не использованный плед, почувствовав некоторое удовлетворение, когда они уютно устроились в тепле.

Глаза Сабель затрепетали, затем открылись и расширились от ужаса.

Гевин приложил палец к губам. Он подошёл к своему столу, поднял ноги и положил подбородок на пальцы, наблюдая за ней, а она смотрела на него в ответ.

Их глаза молчали, пока, наконец, Сабель не наклонила голову, прижавшись к Ти Джею, и снова не уснула.





Глава 15




Стоны наполнили коридор особняка, когда Сабель вышла из комнаты Гевина. Она последовала за звуком к закрытой двери, но на мгновение заколебалась. Хитрость в доме, полном сексуально озабоченных демонов, заключалась в том, что необходимо верно определить, являются ли стоны от боли или удовольствия. Или же оба варианта. Они звучали вроде от боли, но для некоторых братьев это всё ещё могло означать, что нужно держаться подальше.

Именно то, что она планировала делать.

Сабель отступила, но остановилась, когда крик напряг её мышцы. Подняв руку, она застыла. Нужно ли лезть? Обычно она занималась своими делами, но звук такого крика показался ей мучительным. Как будто от невообразимой боли. Борясь со своей совестью, она постучала.

В ответ последовали лишь новые стоны и ворчание, за которыми последовало:

— О, боги, прошу вас! Еб*ть! — Мольба закончилась рычанием – не сердитым, а от разочарования.

Она не могла просто проигнорировать это. Даже рискуя открыть для себя вид непристойного сексуального акта, она чувствовала себя обязанной убедиться в ситуации.

Медленным поворотом ручки Сабель толкнула дверь в темноту спальни.

Никаких женских стонов. Никаких скрипящих матрасов. Очередной крик заставил её вздрогнуть от прозвучавших мучений и последовавших за ними проклятий.

— Ау?

Ответа по-прежнему не было, и Сабель на цыпочках прошла через комнату к большому холмику, сложенному на кровати. Она задержала дыхание, стараясь не издавать ни звука, на случай, если ей придётся как можно скорее бежать.

О, боги, какой стыд.

Когда она подошла ближе, холмик сдвинулся, и характерные светлые волосы, беспорядочно разбросанные по подушке, подтвердили, в чью комнату она зашла. Зик. Она сосредоточилась во тьме, рассматривая его изуродованные черты лица в профиле, пока он лежал рядом с ней на боку – спящий, как она предположила, из-за отсутствия реакции на её приближение. Глаз закрывала повязка, но в мягком освещении от открытой двери, были видны раны на щеке и горле, казалось, они заживали. Конечность была пришита, судя по швам на коже в месте соприкосновения локтя с предплечьем.

Перевернувшись на спину, он вскрикнул, и Сабель отступила на шаг назад, сдержав выдох, застрявший у неё в горле. Его правый глаз распахнулся, обнажив радужную оболочку кремово-молочного цвета.

— Помоги мне, — умолял он. — Я не могу вытерпеть боль в своём черепе.

Его агония заставила её двигаться и, наконец сработали инстинкты, Сабель бросилась в смежную ванную. Боль, должно быть, была вызвана регенерацией нервов, которые снова соединялись с его глазными яблоками. Это объясняло странный цвет одного и пятно на другом. Она читала о регенерации. Она очень болезненна, особенно в органах, связанных с нервной системой. Она на мгновение прикусила губу, пока её разум пытался придумать решение.

Она посмотрела на свечи, стоявшие вдоль ванны. Наклонившись вперёд, она порылась в шкафчиках и нашла зажигалку и смазку, прежде чем броситься обратно в спальню, по пути прихватив кинжал.

Зик продолжал кричать, что, вероятно, и привлекло внимание Анны, когда старушка протиснулась в дверь, а Сабель подошла к кровати.

— О боже! Мастер Зик! Почему вы не нажали кнопку помощи? — Она проковыляла к тумбочке. — Я позвоню доктору.

— Один момент, Анна. Позволь мне попробовать кое-что. — Выражение лица Анны сказало Сабель, что она была не уверена. — Я кое-что знаю.

— Хорошо. Но если это не поможет, я позвоню врачу.

Сабель выдавила смазку на лезвие, включила зажигалку и пропустила сквозь огонь кинжал. Сняв шорты, обнажила Зику правое бедро, и он, извиваясь, пнул её ногой.

— Шшш. Успокойся. Я собираюсь облегчить боль.

Она вонзила кинжал ему в бедро, и он выругался, когда она быстро нанесла удар.

— Божечки, женщина, что вы делаете? — Анна бросилась вперёд, положив руку на предплечье Сабель. — Судя по всему, такой способ не облегчит его страдания!

— Чёрт возьми, убери её от меня!

Рана кровоточила, и смазка покрыла внутреннюю часть раны, не давая ей моментально затянуться.

— Секунду. — Сабель коснулась пальцев Анны. — Я знаю, выглядит этот вариант ужасно. Только подожди.

После минуты извиваний Зика, он успокоился, замедлился и глубоко выдохнул.

— Смазка замедляет регенерацию. Обычно рана заживала довольно быстро. Она срастается, но гораздо медленнее. А также её замедляет жар от ожога. Интенсивность нервных болей в его глазных яблоках уменьшается, поскольку защитные силы его тела спешат залечить рану на бедре. Остальные твои раны в основном зажили и покрыты шрамами, поэтому ты сейчас чувствуешь такую сильную боль в глазницах.

— О, мы всё это время давали ему сияние.

— Неплохой вариант, но я знаю некоторых демонов, которые пристрастились к нему. В некоторых изданиях говорится, что если принять слишком большую дозу, можно попасть в состояние фиксированных галлюцинаций. Кроме того, оно также замедляет регенерацию у всего тела. А это означает, что его глаз будет исцеляться медленнее.

— Да, его брат, кажется, очень любит этот наркотик.

— В любом случае, это не постоянное решение. Должно пройти несколько дней, чтобы его рана затянулась, и у него не останется шрам. Должно зажить красиво и чисто.

— Спасибо, — прохрипел Зик.

Анна похлопала Сабелль по спине.

— Так хорошо, что вы были рядом, мисс. У вас дар! Никогда не думали стать врачом?

Конечно нет. Да, она, вероятно, могла бы заработать намного больше денег, но это означало бы долгое нахождение вдали от своих детей и многочисленные часы в больнице, полной больных и умирающих. «Обсидиус» звучал для неё более привлекательным вариантом.

— На самом деле я знаю не так уж много. Моя сестра немного безбашена. Когда мы были детьми, мы часто ранились, а у моей мамы просто не было денег, чтобы отвозить её к врачу, когда ей нужно было что-то зафиксировать или пришить. Так я и научилась. Однако никакого желания делать на этом карьеру нет.

— Жаль. Вы довольно опытны. — Она снова переключила свое внимание на Зика. — Что-нибудь ещё я могу для вас сделать, хозяин?

— Нет. — Его голос был намного спокойнее. — Теперь со мной всё в порядке.

Анна вышла из комнаты.

Ещё раз осмотрев рану, Сабель положила руки на бёдра.

— Тебе должно стать лучше на какое-то время. Просто постарайся не пинаться так сильно, пока рана заживает, ладно? — Её схватили за руку, когда она развернулась, и Сабель повернулась к Зику, смотрящих на неё умоляющими глазами.

— Останься. Ненадолго. Пожалуйста.

— Ладно. — Она откашлялась от неуверенности, проскользнувшей в её тон.

— Присядь. Пожалуйста.

Словно окончание реплик на слове «пожалуйста» заставило бы её подчиниться, она всё равно сделала, как он просил, опустившись на кровать рядом с ним.

— Мне жаль… за то, что было раньше. Что произошло в казино. За увольнение. — Его слова прерывались отдышкой и хрипотцой в голосе.

— Всё… в порядке, Зик. — Её пальцы сомкнулись, когда она заёрзала рядом с ним. Извинения всегда доставляли Сабелле дискомфорт. Не то чтобы она выросла, слушая их часто в детстве. — Теперь я выше этого.

— Нет, не в порядке. Я усложнил жизнь твоей семье. Твоим детям.

— У нас всё нормально. Я справляюсь.

— Я хочу, чтобы ты знала… когда мне станет лучше. Когда я встану… встану с этой кровати, я собираюсь загладить свою вину перед тобой. Слышишь меня? Я собираюсь… всё исправить.

— Тебе не обязательно этого делать. — Она потёрла лоб и заставила себя улыбнуться. — Правда, у нас всё в порядке.

— Не... Нет. — Он покачал головой. — Я сделаю всё… что смогу, чтобы помочь тебе.

Его предложение на самом деле было довольно милым. Совсем не в стиле Зика.

— Как насчёт того, чтобы для начала поправиться?

— Звучит как план. — Он положил на неё руку. — Итак… вы с Гевином уже трахались?

Сабель закатила глаза от хриплого смеха, наполнившего комнату, и попыталась встать.

Его хватка усилилась.

— Я просто прикалываюсь над тобой. Сядь. Садись уже. Просто шучу.

— Я рада врезать тебе уже в другое бедро.

Его улыбка растянулась на лице.

— Серьёзно, тебе нравится… мой брат?

Как она могла не ответить мужчине, который лежал изуродованный в постели? Сабель надула щеки и выдохнула.

— Честно? Ага. Гевин… просто потрясающий.

Белые зубы засветились в тёмной комнате.

— Разве это не конец света? У Гевина появилась женщина.

Она почесала затылок.

— Я… я не говорила, что я его женщина.

— Как долго ты здесь?

— Два дня.

— Где ты… спала? — Только Зику удавалось задать смелый вопрос, не прозвучав при этом оскорбительно.

— В постели Гевина.

— Ты его… женщина. Мой брат... не шутит, и он точно... не будет держать женщину два дня... в своей постели, при этом ни разу не трахнув её. Ты нечто особенное. — Из груди Зика вырвался кашель.

— Спасибо. — Её плечи опустились. — Рада узнать, что я оцениваюсь дороже, чем другие женщины, которые оставались до этого в его постели. Разве это не имеет никакого отношения к тому факту, что я поработила его, и у него нет особого выбора?

— Тут замешано нечто большее. Он привёл детей… чтобы познакомить их со мной вчера. Красивые дети… насколько я мог разглядеть. Однако, даже полуслепой, я мог сказать… он испытывал чувство гордости за них. Как будто они были его собственными.

Сабель откашлялась.

— У меня не сложилось впечатление, что Гевин хочет собственных детей.

— Гевин боится… иметь детей. Он боится подвести людей… и особенно детей. Он когда-нибудь рассказывал тебе… о своём брате?

— Ага. Он умер?

— Гевин должен был… следить за ним. С его брата содрали кожу… на его глазах повстанцы, вторгшиеся в их деревню… когда он был мальчиком. Они искали Гевина.

Она поднесла руку ко рту, резко выдохнув в ладонь. Это знание пронзило сердце Сабель, оставив после себя ледяной холод в костях.

— О, боги. — Сама мысль о том, чтобы стать свидетелем подобного, будучи взрослым, была достаточно ужасной. Но ребёнок?

— Ага. Полагаю, это долгое время мучает его. — Плечи Зика расправились, прежде чем он снова уселся на кровать. — Ты не найдёшь никого… более преданного и ответственного, чем мой брат. Гевин не из тех, кто… отказывается от тех, кого любит.

Она отвела взгляд от Зика, опасаясь, что он увидит её насквозь своим слепым глазом. Увидит, что она стала ценить Гевина так, как никогда не предполагала.

— Я должна сказать, что этим я больше всего восхищаюсь в нём. Он был готов отдаться в рабство, чтобы спасти жизнь своего брата.

— Хотя я не думаю, что это было плохим решением.

Его комментарий вызвал на её лице улыбку.

— Я тоже.



***



Гевин выскользнул из поля зрения и, оглянувшись, увидел, что Анна все ещё ждёт в коридоре.

— Анна, я бы хотел, чтобы ты помогла Сабель найти что-нибудь красивое на вечер. Покажи ей как зайти на сайт Джейса и посмотреть, понравится ли ей что-нибудь — попроси её выбрать несколько вещей, но особенно что-нибудь официальное для этого вечера. Пусть доставят сегодня днём.

Из всех универмагов города у Джейса была лучшая линия модной женской одежды, а его владельцем оказался друг Гевина. Доставить одежду не будет проблемой.

— Да, хозяин. — В её словах он услышал чуточку иронии.

Он пошёл дальше по коридору к своему офису, куда направлялся до того, как услышал голоса из комнаты Зика. Его телефон завибрировал, и Гевин вытащил его из кармана.

— Да, — ответил он, — спасибо, что перезвонил. Мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу. Организуй отдельный столик на этот вечер. На двоих.



***



Сабель сидела на кровати Гевина, складывая одежду, которую Анна постирала после того, как дети играли в ней на улице, прежде чем спрятать её в ящики шкафа, который Гевин отвёл для неё.

Анна заглянула в комнату.

— Мисс Сабель? — Она катила деревянную тележку с серебряным ноутбуком. — Мастер Гевин попросил меня помочь подобрать вам подходящий наряд на вечер.

— Что, прости? — Она нахмурилась. — Что будет сегодня вечером?

— Не могу сказать, мисс. — Демоница улыбнулась губами. — Он только попросил вас выбрать некоторые товары на сайте Джейса.

— Джейс? Ох, я не знаю, Анна. Я бы не хотела. Одно платье в том месте стоит как трехмесячная оплата ипотеки.

— Ох, но он взбесится, если я не помогу вам с выбором! Если вы будете так любезны, развлечь меня, я буду благодарна.

— Ты шутишь? — Сабель усмехнулась. — Гевин обожает тебя.

Она вздохнула.

— Возможно. Итак, вот сайт. Он попросил вас выбрать всё, что вы захотите, но… нужно что-нибудь особенное на этот вечер. Полагаю, формальное.

Она повернула экран ноутбука лицом к Сабель, и, чёрт её дери, ценники просто выскакивали с экрана. Рубашки, платья, юбки, капри, джинсы – всё, о чем девушка может мечтать летом, было представлено на сайте. Столько милых нарядов.

А также платье — самое великолепное и элегантное из ткани, которую она никогда не видела в своей жизни. Ей бы очень хотелось надеть что-нибудь настолько сексуальное для Гевина. Если бы только ценник не заставлял её глаза выкатываться из орбит.

— Можем ли мы просто сказать ему, что я ничего не нашла?

— Скажу ли я ему правду? На сайте нет ничего, что вам хотелось бы надеть? — Её взгляд метался между экраном и Сабель. — Потому что ваш взгляд на чём-то завис, мисс.

Сабель оторвала взгляд от чёрного платья.

— Так заметно? Эта одежда прекрасна. Но было бы неправильно, если я соглашусь на такое. Извини, я не смогу.

— Если вы этого не сделаете, то это сделаю я.

— Удачи в угадывании моего размера.

Анна приподняла бровь.

— Пять, девять и три четверти? Обувь девятого размера? Тридцать шесть, двадцать четыре, тридцать восемь — примерно так? Чёрное платье?

Губы Сабель приоткрылись. В последний раз, когда она проверяла, эти цифры офигенно точно совпали с её.

— В прошлом я работала швеёй. К вашим услугам, миледи. Я доставлю заказ сегодня днём.



***



Сабель сидела на кровати, глядя на платье, туфли на шпильке и на коробку у себя на коленях, которые ей доставили несколько минут назад. Возле кровати также стояла ваза с цветами – сиренью – и, вдыхая их, Сабель взглянула на мужчину, преподнёсшего подарки, как будто это было пустяковое дело. Ничего особенного.

— Ты всё это сделал? Для меня? Зачем?

Гевин не ответил, а просто стоял, выглядя, как всегда, сексуально, с плотно поджатыми губами и ничего не говорящим взглядом.

— Ты купил мне цветы? — Подняв коробку, она обнаружила великолепную розовую бутылку с чёрной биркой V&R. — И… духи?

Какого черта он купил ей духи? — Цветочная бомба?

Уголок его рта приподнялся в пикантной игривой улыбке.

— Я подумал, что это уместно, учитывая, что прошлая ночь была для тебя первой. Есть что отпраздновать.

Умно. После этого он довёл её до оргазма ещё дважды.

— Ты празднуешь все свои первые умопомрачительные оргазмы?

— Для меня это тоже будет впервые. Зачем подчёркивать свою неловкость? — Он наклонил голову. — Я так понимаю, ты сопротивлялись просьбе Анны выбрать несколько вещей для своего гардероба. — Он наклонился вперёд, его ладони прижались к матрасу по обе стороны от неё, заставляя её отклониться. — В следующий раз, когда я попрошу тебя выбрать что-нибудь сексуальное, пожалуйста, сделай, как тебя просят. — Сабел нахмурила брови. Возможно, он забыл, кто из них оказался порабощённым.

— Разве нет более насущных проблем, которые тебя должны волновать?

— Всегда. На самом деле мой стол выглядит так, будто на него кого-то вырвало насущными проблемами. Но если бы я когда-нибудь сосредоточился только на том, что мир бросает мне на колени, я бы никогда не научился тому трюку с языком, который, как мне кажется, очень понравился тебе вчера вечером. — Гевин подмигнул и встал с кровати.

Скрестив ноги, она не смогла подавить внезапный мондраж прокатившейся вниз к бёдрам.

— И вот… — Она глотнула. — Этот аромат должен олицетворять мою реношу?

— Не совсем. — Гевин фыркнул. — Предполагается, что этот аромат поможет мне не залезать к тебе под стол, пока мы ужинаем, и наслаждаться твоими звуками. — То, как легко его язык провёл по губам, могло вызвать у женщины серьёзные проблемы с сердцебиением. — Твой естественный запах сводит меня с ума, Сабель. Ты должна знать, немногие мужчины представляют для тебя такую большую опасность, как я в данный момент.

— Значит, духи должны замаскировать мой запах, чтобы ты… не трахнул меня, пока мы вечером будем гулять, так?

— Более или менее.

— Ну… — Сабель поднялась с кровати. — Мне нравится заигрывать с опасностью.

Подняв бровь, Сабель улыбнулась, бросив розовую бутылку обратно на матрас, прежде чем пойти в ванную. Взгляд через плечо подтвердил то, что она уже подозревала: его глаза были прикованы к её заднице.



***



Сабель осторожно, читая молитвы всем богам, лишь бы каблук не подвернулся, спускалась с каждой ступеньки на пути в холл, где внизу её ждал Гевин. Она никогда не носила столь элегантной обуви. Джимми что-то там. К тому же, платье, которое Анна подобрала для себя, подчёркивало её грудь и ноги гораздо лучше, чем когда-либо. Хитрая Анна. Без сомнения, у неё были грандиозные планы, когда Гевин поручил ей помочь Сабель. Платье тоже сидело идеально — на самом деле, у Сабель никогда не было платья, столь изысканно скроенного и подчеркивающего её самые привлекательные черты. Волнистый подол и глубокий V-образный вырез подчеркивали её лучшие качества, в том числе и её зад.

Однако она надела это платье в основном для Гевина, потому что, когда она приближалась к нему, его голодный взгляд практически пожирающий её ноги, вызвал у неё дрожь по спине.

— Твоё платье сведёт меня в могилу, — сказал Гевин, заставив Сабелль на мгновение насладиться его видом.

Чёрный костюм подчеркивал его бледно-серую рубашку, которую он растегнул, обнажив край его грудных мышц, на которых лежал золотой амулет Гнева, висевший там со дня его рождения. Татуировка едва проглядывала сквозь рубашку и над воротником. Вот это да. Мужчина выглядел настолько восхитительно, что его можно было бы проглотить целиком.

Сабель облизнула губы, сосредоточившись на совершенстве его гладкой, бронзовой кожи, а не на возможности того, что она может пасть на колени в любой момент.

— Ох. Ты и сам выглядишь не так уж и плохо, — это всё, что она смогла выдавить, не выглядя при этом слишком бешеной маньячкой.

— Сегодня будет мучительная проверка на самообладание, — сказал он, поправляя запонки и устремив взгляд куда-то на её грудь.

Взаимно. Если бы она не посмотрела в зеркало и не убедилась, что надела платье, за которое она бы копила чаевые более шести месяцев, она бы почувствовала себя почти недостойной стиля Гевина.

Следующим её поразил запах, и, боги, слюна скопилась у неё на языке. Проклятье, она единственная, кто мог его учуять, что ли? Аромат вызывал людоедские мысли о том, чтобы вкусить его идеальные мышцы и насладиться привкусом кожи.

Сабель взглянула на Бена, который стоял у двери, по-видимому, не тронутый его запахом, проникающим в ноздри Сабель, и ничего не делал, кроме как смотрел на кончик своего носа, ожидая возможности открыть для них дверь.

— Анна справляется? — спросил Гевин, прервав её мысли, и согнул руку, как джентльмен.

— Да. — Сабель положила руку ему на сгиб локтя. — Боги, эта женщина знает, как правильно набирать ванну с пеной. Вся ванная была залита пеной, а дети едва меня заметили и поцеловали на прощание.

— Тебя это беспокоит? Если хочешь, мы можем остаться дома. — Он остановился.

Бен остановился, пытаясь отыскать дверь. Бедный тролль.

— Гевин, всё чудесно. Мои дети всегда были только с Деньей, и поверь мне, когда я говорю об этом, материнское сердце согревается от осознания того, что с её детьми всё в порядке — они веселятся, а не волнуются.

— Я уверен, что веселье на этом не закончится. Анна наслаждается каждой минутой с ними. Полагаю, жить в доме, полном взрослых мужчин-демонов ей уже надоело. — Он вывел её через главный вход, минуя Бена, который склонил голову и закрыл за ними дверь.

Помогая ей войти в ожидающую машину, Гевин прошёл на другую сторону. Устроившись на водительском сиденье, он завёл двигатель, его взгляд упал на её бёдра, и покачал головой.

— Ты. И в таком платье? Сегодня будет невообразимо долгая ночь.

Сабель прикусила щеку, надеясь сдержать улыбку.

— Куда мы едем?

— Сюрприз. — Он выехал с подъездной дороги и вырулил на дорогу. Гул автомобиля звучал фоновым шумом под музыку с проигрывателя. Плейлист Гевина. На экране высветилась песня Рианны.

— Я никогда не считала тебя хип-хопером или R-n-B парнем.

— Нет. Но как я могу устоять перед песней под названием Кожа? — Ещё один взгляд вниз на её выглядывающие бёдра, за которым последовал вздох, и его взгляд вернулся на дорогу.

Через несколько минут они подъехали к высокому зданию, где с крыши мелькнул Клейз.

Она слышала об этом месте. Проезжала мимо много раз. Здание никогда особо её не впечатляло – в нём сохранились многие черты прошлого, например, пустынная фабрика через дорогу от него, – но стоянка была всегда забита машинами, а иногда и целый квартал. Его популярность была отмечена в газетах, и хотя она никогда не видела его изнутри, она много о нём слышала.

Гевин открыл дверь, проведя её внутрь, как джентльмен, и, оказавшись внутри, её рот открылся от шока.

Внутри здание ничем не отличалось от внешнего вида. В нём чувствовалась винтажная атмосфера ар-деко, что-то из двадцатых годов. Белые бумажные фонарики свисали с потолка, словно звезды, падающие с неба, и излучали мягкое сияние. Атмосфера была невероятно расслабляющей, несмотря на то, что она была роскошной. В чёрном платье она всё равно чувствовала себя выставленной напоказ.

Высокий, стройный мужчина подо6шел и поклонился Гевину.

— Вам сюда, сэр.

Они знали его. В большинстве ресторанов, в которые отважилась зайти Сабель, требовались несколько выкриков, чтобы хозяйка заведения заметила вас и нашла свободное место. С Гевином они как будто ждали его прибытия.

Метрдотель, как и решила Сабель, провёл их мимо множества открытых столиков к одному из тех, стоявшим в стороне от толпы, откуда открывался великолепный вид на реку. Они вышли через дверь и последовали за ним, пока не подошли к белой занавеске. Мэтр отодвинул её в сторону.

О боги.

Словно её возникший образ ожил, фонари были помещены в небольшой уголок, где располагалась отдельная кабинка с видом на реку. Кусты роз, украшенные яркими большими цветами, обрамляли довольно длинную дорожку от ресторана, пока не достигли вида, от которого у Сабелль перехватило дыхание.

Белые фонари были вплетены в тюль и расставлены вокруг железной конструкции, в которой располагалась небольшая беседка. Свет свечей мерцал, и рядом с бутылкой, остывшей в ведёрке, стояли два бокала с шампанским. На заднем плане играла песня Нины Симон «С тех пор как я влюбилась в тебя».

Интимно. Уединённо. Романтично.

Сабель не могла не поднести руки к лицу, сдерживая слёзы.

— Ты сделал всё это… для меня?

— Это не совсем Франция, но мы сможем её представить.

— Идеально. Это место лучше всего, что я могла себе представить.

Он поцеловал её руку.

— Рыцарство не умерло, Сабель. Просто нужна правильная женщина, чтобы вывести мужчину на другой уровень, вот и всё. — Его подмигивание могло забирать души.

Мэтр проводил их в кабинку.

— Чарльз будет вашим официантом на ночь. Спасибо, что пришли, сэр. Очень приятно, что вы вернулись.

— Замечательная работа, именно так, как мы обговаривали.

Высокий худощавый мужчина поклонился и пошёл прочь, в то время как более низкий и полный мужчина шагнул вперёд и разлил вино.

Где-то во время закусок и ужина, разговоров и смеха озабоченность Сабель растворилась в улыбке Гевина – той, что обещала настоящую душевную боль. Его обаяние было естественным. Каждое сказанное им слово пленяло её, а его интерес к её детству, когда она росла вместе с Деньей, её матерью, доказывал, что он не из тех, кто доминирует в разговоре о себе.

Она закрыла глаза, вдыхая лёгкий летний ветерок, когда сиреневое вино проникло ей в уши, а сладкое шампанское скользнуло по горлу. Облизнув губы, она открыла глаза и увидела, что Гевин смотрит на неё.

— Ты… никто никогда не делал ничего настолько… удивительного в моей жизни.

— Наслаждайся этим вечером, Сабель. — Он поднял свой бокал. — Речь идёт о праздновании надежды и исполнении всех желаний.

— А о чём ты мечтаешь?

— В последнее время? — Он погрузил взгляд в напиток, приподняв бровь. —О тебе.

Её сердце дрогнуло, но щёки горели от усилий сдержать улыбку. Его глаза сосредоточились на её шее, и она глубоко вздохнула, когда он сократил короткое пространство между ними и наклонился вперёд, коснувшись губами основания её горла. Он медленно целовал её ключицу, пока не достиг её плеча, а затем снова направился к её шее. Это ощущение заставило её затаить дыхание и закусить губу. Тёплая рука скользнула вверх по её бедру, приподнимая платье, и она напрягла живот в предвкушении. Он раздвинул её бёдра, лаская чувствительную плоть.

Закрыв глаза, она выдохнула.

— Что ты...

— Шшш... — его пальцы скользнули внутрь трусиков и нежно скользнули вверх и вниз. Она поёрзала на сиденье, чтобы уйти от этих волшебных пальцев, которые наверняка вывели её из себя, но он поцеловал её в плечо, скользя пальцем внутрь, и от звуков их всасывания, её щеки покраснели от того, насколько влажной она была.

Упираясь обеими руками в сиденье, она сжала пальцы, приоткрыв губы, участилось дыхание, когда его длинные пальцы погружались внутрь и наружу в устойчивом ритме блаженства.

Она должна была сказать ему остановиться. В конце концов, публичный секс доводил её до бешенства. Но его пальцы — это неумолимое оружие экстаза — заставили её бёдра задрожать, ногти впились в кожу.

Дверь распахнулась и захлопнулась, предупреждая о возвращении официанта.

— Что, если я… — её отчаянные слова были прерваны изгибанием его пальца внутри. — Ох… ч… — выдохнула она, в то время как его другая рука нежно сжала её бедро, ставя её ноги шире.

— Я пока не хочу, чтобы ты кончила. — Он наклонился к ее уху. — Я предупреждал тебя. Я говорил тебе, что это произойдёт. — Его тихий голос дрожал. — Сто твой запах делает со мной. Мой страх потерять контроль. Сломала меня на глазах у всех. Ты сделала это со мной. Посмотрим, как ты с этим справишься.

— Я не знаю, смогу ли я. Н… не здесь… где могут нас увидеть…

Он входил и выходил, пока его большой палец ласкал её чувствительный клитор, а Сабель пыталась отодвинуть экстаз, пока безжалостные пальцы Гевина ласкали её под столом. Её попытка оттолкнуть его руку закончилась лёгким ударом по губам в ответ.

— Контролируй себя, — напомнил он ей.

Двое мужчин подошли к их столу, а Гевин посмотрел на них, как будто его пальцы не были погружены в неё.

— Добрый вечер, я Джеффри, владелец. Я хотел убедиться, что сегодня вечером всё прошло хорошо. — Джеффри улыбнулся Сабель.

— Идеально. — Шелковистый голос Гевина ни разу не дал понять, что происходит под скатертью. — Стейк был очень нежным и очень сочным. — Пока он говорил, его большой палец медленно скользил, распространяя её влагу. — Вкусно.

— А вам, мисс? — На лице владельца ресторана появилась нетерпеливая улыбка, а Сабель представила себе, что она похожа на самку гориллы, пытающуюся остановить начавшиеся роды.

Она сглотнула, когда оргазм достиг пика.

— Прекрасно… как он сказал. Очень сочно и вкусно.

Движение его бровей подсказало Сабель, что она сказала какую-то глупость. Или, может быть, выражение её лица начало принимать ошеломлённый вид женщины, которая вот-вот кончит на кожаном сиденье перед официантом и владельцем ресторана.

— Очень хорошо. Мы рады, что вы пришли. Наслаждайтесь окончанием вечера.

Мышцы Сабель напряглись. Без сомнения, в тот момент, когда эти двое уйдут, она просто разобьётся. Мокрая, расслабленная кучка наслаждения.

— Могу я предложить вам что-нибудь ещё?

Гевин слегка наклонился в её сторону.

— Хочешь десерт?

Яростное покачивание головой заставило её избегать зрительного контакта с официантом. Он мог уже что-то понять.

— Вы уверены?

Она сделала настойчивую попытку посмотреть на Гевина, только чтобы сфокусироваться на его губах.

Он облизал губы. Качая, вбивая, двигаясь. Мышцы её бёдер горели от усилий остановить процесс. Её соски едва не прорезали лиф платья.

— У них есть чизкейк «Красный бархат», покрытый тёплым белым шоколадом. Я слышал, что от него текут слюнки.

Боже правый! Гевин! Её желудок сжался. Дыхание вырывалось тихими выдохами. Бергамот наполнил её нос. Взрыв смеха — это всё, что она могла сделать, чтобы не завизжать.

Неискренняя улыбка заплясала на лице официанта, как будто он чувствовал себя обязанным посмеяться над каким бы юмором ни был комментарий Гевина.

— Нет… спасибо… тебе, — прошептала она и увидела, как губы Гевина изогнулись в пошлой ухмылке.

— У нас всё прекрасно, спасибо.

Пальцы Гевина раздвинули её и затанцевали по клитору.

— Вот дерьмо! — Она поёрзала на сиденье и, взглянув вверх, увидела, как официант наклонил голову, его взгляд был пытливым и испытующим.

— Всё в порядке, мисс?

— Она немного чувствительна. Небольшой наклон подбородка Гевина излучал небрежность.

— Сегодня вечером немного прохладно.

— Да, я удивлён, что в летние месяцы стало прохладнее.

Если Гевин не прекратит светскую беседу в ближайшее время, то она… у неё перехватило дыхание от одной мысли. Она провела трясущейся рукой по его коленям, исследуя огромную эрекцию, натянутую в его штанах.

Он кашлянул рядом с ней, и звук ёрзания его задницы на сиденье, вызвал улыбку на её лице, когда он повернул шею.

— Мне… тяжело слышать, что так будет…

Она расстегнула молнию на его штанах и залезла внутрь его трусов, схватив его твёрдый член.

Он выдохнул.

— Д… должно быть…

Сабель разгладила влагу кончиком пальца.

— Н… не по сезону… холодно этим… летом.

Официант посмотрел на воду, словно совершенно не обращая внимания на сексуальную битву, происходящую под столом.

— Не могу сказать. Пока что июнь был тёплым. Некоторые ночи здесь очень даже жаркие.

— Согласен, — прохрипел Гевин, когда Сабель взяла его яйца в ладонь.

— Жаркие.

— Что ж, я позволю вам вернуться к вашему вечеру. — Официант кивнул и пошёл прочь.

Как только он скрылся из виду, Гевин уткнулся лицом в шею Сабель.

— Непослушная девчонка. Я должен отшлёпать тебя за это. Тебе нравится играть в жёсткие игры?

— Я предпочитаю играть в жёсткие яйца.

Застонав, Сабель наклонила голову, готовясь поддаться надвигающемуся оргазму. Она покачивала бёдрами, когда его пальцы погружались в неё, одновременно поглаживая его в том же яростном темпе.

— Добро пожаловать в игру, детка. Пальцы Гевина отдёрнулись, и он сдвинул платье обратно на бёдра.

Она резко наклонила голову вперёд, открыла глаза и увидела коварную ухмылку на его лице, и выпустила его яйца.

— Что ты делаешь?

— Повышаем ставки. Посмотрим, как долго ты продержишься с этой болью между бёдрами.

Сволочь.

Она сузила глаза, ноздри раздулись.

— Ты грязно играешь, Гевин. Очень грязно.

Подмигивание закрыло его дьявольскую улыбку.

— Ты понятия не имеешь что ещё я могу.

Гевин встал из-за стола, испугав её. Он протянул руку, и её плечи ссутулились, когда она вложила свою руку в его. Проведя её к небольшому балкончику, примыкающему к перилам, идущим вдоль реки, он развернул её и притянул к себе.

— Я не собираюсь лгать. Мои причины сделать это были совершенно эгоистичными.

Сабель улыбнулась и положила голову ему на плечо, вдыхая апельсиновый мускус. Под луной, фонарями и тягучим пением Нины Симон её жизнь превратилась в сказку.

Его губы нашли её ключицу, и она дёрнулась, когда его язык защекотал чувствительную кожу.

— Хотел бы я сказать, что здесь заканчивается вечер и ты окажешься в моей постели, но у нас есть ещё одна остановка.

— Я не против закончить вечер здесь.

— Поверьте, я бы отмахнулся от этого, но я уже договорился, и кто-то в конечном итоге разочаруется.

Сабель подняла подбородок, прижавшись губами к его губам.

— Вряд ли ты дашь мне подсказку?

— Не дам.



***



Что-то в быстрых машинах вызывало у женщины желание запрыгнуть на колени мужчине, но добавьте сексуальное напряжение, когда рука Гевина лежала на бедре Сабелль большую часть поездки, и было удивительно, что она вообще могла идти прямо, следуя за ним в то, что выглядело как фабрика в период её расцвета. Дорогие машины стояли вдоль тротуара вокруг здания, и Гевин нашёл место в следующем квартале. Намеренное облизывание его губ, за которым последовало подмигивание, почти заставило её сломать ту извращенную игру, в которую они играли с тех пор, как покинули ресторан.

Молясь, чтобы её соски не отразили её блеф, она подняла подбородок.

— Тебе нравятся старые заброшенные здания, да?

— Мне нравится удивляться тому, что внутри. — Его рот изогнулся в кривой ухмылке, как будто его слова значили большее.

— Я умираю от желания увидеть что же там.

Рука об руку он провёл её к входной двери и внутрь. Поднявшись по лестнице, он открыл ещё одну деревянную дверь, и яркий свет вспыхнул.

Пространство было огромным и, казалось, шло по изгибам. Светло-коричневые деревянные полы сияли под ярко-белыми стенами и повсюду освещались. Всюду висели произведения искусства — великолепные картины, от которых у неё открылся рот. Люди ходили с бокалами с шампанским, одетые в смокинги и дорогие на вид платья. Слава богу за её платье, иначе она бы торчала здесь, как суккуб в художественной галерее.

— Ты привёл меня в художественную галерею?

— Не обычную. Эта принадлежит моему другу.

— Ах! Вот и он! — Очень сильный французский акцент привлёк взгляд Сабель от Гевина к мужчине, одетому в смокинг. Его тёмные волосы не выдавали ни малейшего намека на возраст, учитывая, что мужчине было около девяноста. На самом деле у него вообще почти не было морщин, и это наблюдение заставило Сабель задуматься, насколько его генетика была человеческой. — Мой друг, как твои дела?

— Кхм. Ты не упомянул, что твоим другом был знаменитый художник Ив Евангелер, — прошептала она рядом с Гевином.

— Ты не спрашивала. Он очень хотел встретиться с тобой, — прошептал в ответ Гевин. — Я сказал ему, что у меня есть очень талантливая подруга. Сама по себе произведение искусства.

Щёки Сабель потеплели от его слов, а её руки бессмысленно заметались, когда пожилой мужчина приблизился к ним двоим.

Он пожал Гевину руку и сосредоточил своё внимание на Сабель, от чего её сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Ив, я бы хотел, чтобы ты познакомился с Сабель.

— Ах, quelle beauté! (прим. фр.: Какая красота) — Ив поднял её руку и поцеловал. — Эншанте.

— Очень приятно познакомиться с вами, мистер Евангелер.

— Никакой чуши с Евангелерами. Ив. Зови меня Ив.

— Сабель сама художница. — Улыбка Гевина на фоне его костюма представляла собой восхитительное зрелище. — Возможно, она поделится с вами некоторыми из своих работ.

— Я бы хотел увидеть вашу работу. — Ив провёл рукой по гладкому подбородку. — Гевин упоминал о своих модельных годах?

— Модельные годы? — Бросив взгляд в сторону, можно было увидеть опущенный взгляд Гевина и ямочки на его щеках. — Нет, он не мог.

— Любимец дам. Просто любитель нюдс. Он вдохновил на создание ряда эротических произведений.

Её внимание снова переключилось на Гевина, который всё ещё не удосужился взглянуть на неё и вместо этого, казалось, подавлял смех, видя, как углублялись его ямочки.

— О, я уверена, что так оно и было! Визуализация идеально точеной фигуры Гевина, сидящего в её уголке, определённо вдохновила её на нечто большее, чем просто искусство.

— Я бы хотел как-нибудь встретиться, чтобы выпить. Обсудить наши работы. — Ив прервал её размышления.

Заправив волосы за ухо, мало что могло уменьшить дискомфорт, поглощающий её внутренности.

— Я с удовольствием. Спасибо.

— Я всё устрою. — Он похлопал Гевина по спине, и его улыбка упала на Сабель. — Вы сделали мудрый выбор в этом вопросе. Гевин — редкий и бесценный шедевр. Боюсь, такие джентльмены, как этот, практически вымерли.

Сабель застенчиво улыбнулась.

— Да, он особенный.

— Я оставлю вас двоих. Оглянитесь вокруг, наслаждайтесь вечером. Мы будем на связи. — Он ещё раз похлопал Гевина по спине и, проходя мимо, тепло сжал плечи Сабелль.

— Модель для ню? Скромность, должно быть, убила тебя на днях.

Сабель скрестила руки на груди и наклонила голову, ожидая объяснений.

Смех обнажил ряд идеальных зубов.

— Правда, я был в своей стихии, хотя меня ещё никогда не рисовал художник.

— Рада, что сорву хотя бы одну вишенку.

— Я воздержусь, — сказал он, хотя подъем его бровей говорил ей, что хитрый ответ ждёт своего часа.

— Сегодня ты действительно превзошёл себя, Гевин. Я не знаю, что сказать. Мне хотелось бы отплатить за услугу.

— Я не жду, что ты отплатишь мне, Сабель.

— Тогда чего ты хочешь?

— Давай начнём с улыбки и посмотрим, куда нас приведёт этот вечер.

Она одарила его желанной улыбкой.

Рядом с ними встал официант, неся поднос с шампанским. Гевин схватил два бокала и передал один ей.

— А теперь иди… займись своим искусством. Я знаю, что тебе очень хочется взглянуть на его работы.

— Да! — Она от волнения закусила губу и поцеловала его в щеку, откашлявшись и отступив назад.

Гевин схватил её за подбородок и коснулся её губ своими.

— Я собираюсь пообщаться. Увидимся через некоторое время. — От его поцелуя у неё на мгновение ослабели колени, и она сжала бокал с шампанским, боясь его уронить.

Он отстранился, глаза всё ещё были прикованы к ней.

— Наслаждайся.



***



Должно быть, прошёл целый час. Сабель не знала. Она была слишком увлечена восхищением от мазков и точностью, которые делали каждое произведение в галерее Ива больше, чем просто картиной. Словно смотреть на осязаемую ласку богов.

Гевин стоял в окружении мужчин в смокингах и женщин в элегантных платьях, безупречно общаясь с любителями искусства, как будто он сам писал работы, которые они обсуждали.

Взгляд через плечо, и их взгляды встретились.

Его глаза говорили ей через всю комнату:

— Я съем тебя в этом платье.

Она отпила шампанского, пристально посмотрела на него и молча ответила:

— Я бы хотела увидеть твои попытки.

Хищный взмах его языка говорил:

— Не искушай меня.

Улыбка тронула её губы.

Искушение — одно из моих лучших качеств.

Она отвернулась от него и направилась к затемнённым окнам позади, ещё больше покачивая бёдрами.

Взгляд через плечо заставил её тихо ахнуть.

— Играем в опасную игру, не так ли? Этот глубокий, рокочущий голос защекотал ей ухо. То, как ему удалось так незаметно подкрасться к ней, вошло в историю как одна из величайших загадок вселенной.

Сабель повернула голову в сторону, её губы почти коснулись его губ.

— Она опасна только в том случае, если ты боишься результата.

— Я никогда не проигрываю.

— Тогда чего ты ждёшь? — Она проскользнула в дверь кабинета.



***



Гевин прижал руки Сабель, толкнув её к стене кабинета, в котором они спрятались. Мышцы дрожали, и каждый инстинкт ревел в его голове, чтобы он держался от неё подальше, он не сводил взгляда с её горла. Подобное совершенство вполне могло раззадорить его зверя.

Остановись.

Он позволил своему взгляду опуститься.

Слишком поздно.

Это платье в сочетании с обещанием заняться его любимым занятием — сексом на публике — означало, что он вышел далеко за пределы всякой надежды на контроль.

Мышцы его ладоней напряглись, когда она боролась, её браслет запутался в его пальцах, пока он прижимал её к стене. Их глубокие, тяжелые выдохи заполнили пространство между ними, создавая тёплый, опьяняющий феромон, от которого его член болезненно затвердел в штанах.

— Каждый мужчина желает хорошую девочку, но жаждет заполучить плохую. — Его взгляд скользнул от её горла к декольте. — Насколько мне повезло, что я наткнулся на два в одном?

— Почему ты решил, что я плохая?

— Какой еще вывод просится, когда ты сама меня так глупо соблазнила?

Поднятие подбородка предвещало вызывающий ответ.

— Возможно, это ты меня соблазнил. Раздразнил.

— Не в моих силах дразнить, Сабель. Если я тебя заманил, готовься быть пойманной.

Её губы поджаты, несомненно, скрывая улыбку.

Эти губы.

Красные, пухлые и влажные от её языка.

Не делай этого.

Прикованный к ним глазами, он всё равно наклонился вперёд и провёл языком по внутренней части её рта, дразня её, он оставил лёгкий поцелуй, прежде чем отстраниться.

Её полуприкрытые глаза, врата, закрывающие небеса, заставляли его тлеть от пыла возбуждения, а всё его тело затвердело. Она была пламенем и огнём, её запах наполнял его разум и зажигал пламя в его жилах.

Желание — напиток хаоса, пьянство, ведущее к абсолютному разрушению.

Гевину нужно было выпить этот яд.

Проглотить афродизиак, который покалывал у него во рту. Пусть настой заразит каждую клеточку, вплоть до самой его души, пока он не зашатается от похоти и не проснётся от наваждения. Наваждение оказаться глубоко внутри неё.

Щупальца жара пробежали по его коже и охватили жгучую жажду. Его клыки покалывали, желая пронзить её горло.

Зверь.

Мягкое сияние её кожи остановило его продвижение.

Идеальная. Безупречная. Теплая. Её вид наполнил его… удовлетворением.

Окунув голову в изгиб её шеи, он вдохнул её аромат – такой сладкий и восхитительный. Её кожа. Её мягкость. Умоляющая, чтобы её поглотили. Он поднял её руки выше, всё ещё удерживая их в плену, и сжал её запястья.

— Платье… оно для меня? — Он крепче сжал пальцы вокруг её тонких костей, прижав её к стене, и прошептал ей на ухо: — Ты надела его для меня?

— А зачем еще мне надевать платье? — Её хриплый голос, полный соблазна, пробежал по его спине, и её слова освободили его.

Гевин упёрся рукой в стену.

— Трахни меня, я хочу тебя, Сабель. Прямо сейчас. Пока ты чувствуешь себя самой красивой. Сияющая. — Он поцеловал её горло с сильным желанием укусить её плоть. — Такой я вижу тебя каждый раз, когда ты заходишь в комнату.

— Пойдём. Давай выбираться отсюда.



***



При виде мерседеса, припаркованного напротив галереи, сердце Сабелль заколотилось в груди. Гевин потащил её за собой, по пути чуть не зажав её руку. В своём пиджаке он выглядел как отлично одетый убийца, сбегающий с места преступления.

О демонах Гнева она знала одну вещь: у них был аппетит к сексу, как у некоторых мужчин был аппетит к стейку после нескольких недель голодания, и Сабель была свидетелем ощутимого усиления его сексуального голода, возрастающего с каждым днём.

Гевин излучал мужественность из каждой поры своего идеально точёного тела, словно смертоносный невидимый пар, способный одним взглядом покалечить женщину. Его сексуальное мастерство было отточено столетиями доставления удовольствия женщинам, а это означало, что Сабель в значительной степени облажается. Она ни в коем случае не могла ему отказать. Уже нет. То, что он делал с ней на протяжении всего вечера – ужин, художественная выставка и тот поцелуй – доказало, что мужчина может подтвердить любое утверждение, каждый слух, исходящий от множества возбужденных партнёров – не исключая саму Сабель.

Сделка заключена.

Они подошли к машине, и он развернул её лицом к себе, прижав к капоту машины. Его руки скользнули вверх по её бедру, поднимая её платье, и он прижался к её губам своими.

Эксгибиционизм никогда раньше не был её коньком, но, чёрт побери, она так хотела его. Она могла бы позволить ему трахнуть её прямо здесь, если бы он захотел, потому что Гевин заставлял даже самый потенциально неловкий момент прочувствовать главным событием в жизни, от которого было бы глупо отказываться.

Вместо этого он поставил её на ноги и распахнул перед ней дверь.

— Не утруждайся пристёгиваться, — сказал он через плечо, быстро обогнув машину.

Её сердце сжалось. Всего несколько месяцев назад Гевин казался ей сном, которого она не могла надеяться осуществить из страха, что он может ускользнуть из её рук. И всё же он здесь. Собирался раскачать её ночь.

Дыши, Сабель.

Да, прошли годы с тех пор, как она в последний раз занималась сексом. Была ли она вообще хороша в нём? Господи, до заключения этот мужчина, вероятно, занимался сексом за день больше, чем она за всю свою жизнь.

Водительская дверь распахнулась, и мышцы Сабель напряглись.

— Гевин… может быть, мы…

Её слова были прерваны его губами. Жесткий поцелуй. Он молча приказывал ей заткнуться. Не беспокоясь о том, что она скажет.

Внезапно Сабель тоже стало на всё насрать. Потому что, будь всё проклято, этот мужчина умел целоваться, как никто другой.

Она запустила руку в его волосы и позволила охватить себя возбуждению, трепету от поцелуя с мужчиной, который знал, как надо целовать женщину. Когда нужно быть нежным, а когда можно было взять то, чего хочет. Тогда всё, несомненно, было отлично.

— Твои губы — моя погибель. — Взгляд Гевина остановился на них.

Что-то внутри неё проснулось. Расцвело. Ожило от его слов.

— Где они тебе нужны, демон?

Грудь Гевина тяжело вздымалась, ноздри раздулись.

— Повсюду.

Фырканье привлекло их внимание к заднему сидению, где мужчина – или что-то вроде мужчины – сидел неподвижно.

— О, черт! — Сабель откатилась назад и ударилась головой о пассажирское окно.

Гевин медленно повернулся на своём сиденье, неловко опёршись на руль.

— Семпсон?

Существо, подобное тому, которое они видели несколько ночей назад на обочине дороги, сидело за водительским сиденьем и дёргалось. Черты его лица казались почти как у летучей мыши на фоне бледности его тела. Под его почти прозрачной кожей пульсировали сетки вен. Мужчина не ответил, его язык прошёлся по крови, текущей изо рта.

Не двигая головой, Сабель перевела взгляд на свои руки, чтобы проверить, нет ли следов укуса.

— Ты его знаешь? — прошептала она.

— Он похож на Сэмпсона. Демон опусал, который время от времени заходит в бар.

— Ссссемпсон мёртв. — Кроваво-красные глаза следили за Гевином. — Он просил меня предупредить тебя. Ссстая приближаетсссся.

— Стая?

— На тебя надвигаетсссся погибель. — Существо вспыхнуло, исчезнув в никуда.

Сабель сидела тихо, осознавая странность встречи и предупреждения.

— Какого.... Какого хрена? Это что сейчас было?

Гевин развернулся на своём сиденье и выскочил из машины. После нескольких минут обыска ближайшего окружения и отсутствия каких-либо признаков, он скользнул обратно на водительское сиденье.

— Давай убираться отсюда.



***



— Было что-то в этом жуткое.

Сабель смотрела в пассажирское окно, пока Гевин въезжал на круговую подъездную дорожку к особняку.

— То, как они приходят и уходят. — Её нервы так и не успокоились после фиаско на парковке. Хотя они не пострадали, что-то в возможности близкой смерти держало её в напряжении всю дорогу домой.

— Это касается того, как они принимают форму своих жертв. Насколько невозможно будет их поймать, если они изменят форму?

— Что-то приближается, да? Эти белые существа… мы постоянно натыкаемся на них, это не просто совпадение.

— Нет. Чем дольше они здесь, тем больше они развиваются. Сейчас они нестабильны. Как только этот переключатель они смогут преодолеть, и они смогут выжить внутри тела, мы все окажемся в опасности.

— Какой?

— Вымирание. — Он заглушил двигатель и вышел из машины, остановившись перед её дверью, пока она сидела, обдумывая его слова. Вымирание?

Как легко это слово слетело с его языка.

— Как? — спросила она, потянувшись к его протянутой руке, позволяя ему поднять её с места.

Гевин схватил её руку за сгиб локтя, пока они поднимались по лестнице.

— У них нет чувства самоограничивающего поведения. Они будут жрать всех до тех пор, пока никого не останется. Точно так же, как чума, которая раньше почти уничтожила подземный мир. — Он бросил ключи Беннетту, а затем похлопал тролля по спине. У подножия лестницы в спальню он посмотрел на неё и поднес её руку к своим губам. — Не думай об этом. Не сегодня ночью. Я надеялся, что ничто не испортит вечер.

— Возможно, мне нужен ночной колпак, чтобы помочь мне забыться.

Брови Гевина сошлись вместе, отчего он выглядел опечаленным.

— Мне не хотелось бы ничего больше, чем отвести тебя в свою постель и подарить тебе новые воспоминания. Но есть кое-что, что тебе нужно знать. — Он устремил на неё прямой взгляд. — Я проклят, Сабель. Гашла, отправившая меня в обсидиус, прокляла меня. Каждую ночь я буду превращаться в разъярённого зверя, пока…

— Пока?

— Пока это не пройдёт.

— Значит… эта чудовищная штука неестественна для савидона?

— Нет. Мы жаждем секса, но не насилуем никого. Мы не впадаем в ярость и безумие от похоти.

— Каким бы опасным ты ни казался, Гевин, прошлой ночью ты казался… успокоенным, когда я впервые пришла к тебе.

— Я был прикован к стене, Сабель. Давай внесём ясность. Тот факт, что я ещё не сожрал тебя, является заслугой того небольшого самоконтроля, который у меня ещё остался. Как только он кончится, твоя задница станет моей.

Боги, слова этого человека излучали секс и власть. Его. Ей так хотелось испробовать это слово на губах. Посмотреть, сможет ли её гнилое чувство самоотречения и независимости бороться с её желанием. Возможно, так оно и было, потому что она не удосужилась сказать это вслух, даже если сама мысль о том, что она принадлежит Гевину, заставила её бедра сжаться. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Плохо, что я буду спать спокойно в твоей постели, пока ты всю ночь висишь на цепях. Это естественный цикл для демона. Ты не монстр. Проклятие или нет, но под всем этим всё равно останешься ты.

— Быть проклятым монстром — неестественная часть цикла. Если бы ты знала, какие мысли преследовали меня прошлой ночью, когда я висел на этих цепях, ты бы держалась от меня на расстоянии.

— Если ты оставишь меня одну сегодня ночью, я с тем же успехом смогу вернуться в свой дом. Безопасность и душевное спокойствие, которые я чувствую, исходят от осознания того, что ты рядом, а не прикован цепью к стене. — Она скрестила руки. — Как твой рабовладелец, я требую, чтобы ты делал то, что я говорю. — Её язык провёл по задним зубам, пытаясь удержаться от смеха над такими нелепыми словами. Через миллион лет Гевин никогда и никем не будет порабощён.

На его щеке появилась ямочка от полуулыбки.

— Как пожелаешь. Но я прикажу Бену приковать меня к кровати. По крайней мере, это даст тебе время сбежать.

Сбежать. Что, черт возьми, с ней не так, что звук о его прогоне вызвал у неё озноб по спине? Чёрт побери, да, в каком-то смысле. Она кивнула.

— Хорошо.

Они продолжили подниматься по лестнице, Гевин последовал за ней, и его взгляд снова был прикован к её заднице. Войдя в комнату, он схватил её за руки.

— Извини, одну минутку, ладно?

После её кивка он исчез в ванной.

С поспешностью женщины, пытающейся не попасться на поедании половины банки мороженого, Сабель сбросила платье, бросила его на ближайший шезлонг, бросила на него бюстгальтер, сняла браслет и вернула его в сумку. В шкафу взяла с вешалки одну из рубашек Гевина. Она взъерошила волосы и быстро провела по ногам, чтобы убедиться, что они всё ещё гладкие. Проверка дыхания? Прекрасно.

Щелчок двери заставил её прыгнуть на кровать, а когда он вышел в одном лишь халате, Сабель чуть не впала в кому.

Некоторые парни не могли снять халат. Превратились в своего рода подражателей Хью Хефнера. Гевин сделал халат похожим на то, что грязный байкер наденет на клубную встречу. Так. Охренительно. Сексуально. Его татуировка, словно пламя, ползла вверх по шее, а половина черепа, вытатуированная на груди, выглядывала из треугольного выреза халата.

Съедобный, но неприкасаемый. Напомнило Сабель те великолепные десерты, которые можно найти в модных пекарнях и которые выглядели чертовски вкусными, что их было невозможно надкусить.

Он полз по кровати, как лев, заманивающий свою жертву на верную смерть. Она раздвинула бёдра, чтобы поприветствовать его тело, и он упёрся кулаками в матрас с обеих сторон, губы зависли в нескольких дюймах от её губ. Его глаза покраснели, а клыки оголились, точно так же, как она видела его почти каждую ночь до этого.

Прежде чем она успела среагировать, знакомая тьма воцарилась вокруг неё, витая удушающим паром.

— Ты видишь это? — Она подула на шлейф, как и раньше, наблюдая, как он исчезает.

Он замер на месте.

— Вижу что? — Красный цвет его глаз медленно сменился синим.

— Тьму… Я думаю… Я думаю, что вижу твоё проклятие, Гевин. Не знаю как, но я так чувствую.

— Ты видишь его?

— Да, это очень злая сила. Или она кажется злом. — Взгляд блуждал по комнате, она искала хоть какой-нибудь признак того, что оно вернулось.

— Ты всё ещё это видишь?

— Нет. Когда я дую на него, оно исчезает. — Она опустила на него взгляд. — И это успокаивает тебя.

— Я никогда не знал ничего более могущественного, чем чёрная магия.

Она не смогла сдержать самодовольную ухмылку.

— Ну, я думаю, ты смотришь на нечто более могущественное.

— Да, смотрю. — Его взгляд скользнул по её груди. — Отличная рубашка.

— Тем лучше для тебя снять её, мой дорогой. — Она улыбнулась. — Ой, какие у тебя большие зубы.

— Тем легче мне будет съесть тебя, моя дорогая. — Его лицо исчезло, когда он наклонил голову, а её соски напряглись, когда он нашел основание её горла, целуя и облизывая её ключицу.

—Как… ты делаешь такой… простой жест, таким волнующим… я никогда не пойму.

Его тихий стон завибрировал у её шеи и прокатился волной к бёдрам. Посасывание кожи у горла стало интенсивнее. Теплее. Очень жарко. Укол боли пронзил кожу.

— Гевин! — Сабель отшатнулась от него. Всего несколько секунд, и она будет поймана.

Вот как работала связь.

Его лицо стало призрачно белым, прежде чем он отступил. Кровь – её кровь – капала с его клыка и приземлилась на её бедро, скользя по коже. Его черты не походили на зверя с красной кожей и почерневшими губами, а на лицо демона, претендующего на пару, поскольку только его глаза стали красными. — Прими мои извинения.

— Не извиняйся. — Она погладила его по волосам. — Давай просто расслабимся на минутку, ладно? Начнём сначала.

— Я не знаю, хорошая ли это идея, Сабель. Я чуть не взял тебя сейчас.

Он оттолкнулся от её тела, и она попыталась схватить его за руку.

— Пожалуйста, Гевин. Попрошайничество совершенно непривлекательно, но я бы сделала всё прямо сейчас.

— Останься.

Плечи опустились, Гевин сел у спинки кровати, а Сабель устроилась рядом с ним на подушке.

— На что это похоже? Савидон?

— Больно. Неуправляемо. Всё, чего я боялся, произошло.

— Это странное слово для тебя. Мне трудно поверить, что ты чего-то боишься. — Она взглянула вверх. — Почему ты с этим борешься? Я имею в виду, почему бы не пойти и не найти свою женщину, которая всё уберёт?

— Это вопрос с подвохом?

Сабель рассмеялась.

— Нисколько. Я сказала, что ты мой раб, а не наложник. Есть разница.

Его улыбка не коснулась его глаз.

— Свяжусь Я с кем-то или нет, меня отправят обратно в обсидиус, когда ты решишь меня освободить. Я не собираюсь оставлять женщину, с которой я связан, одну.

Укол реальности пронзил её нутро.

Связь не вечна, — хотела сказать она.

— Ты бы не стал? Чтобы спасти себя?

— Даже для того, чтобы спасти себя. Самцы чувствуют боль своей пары. Они страдают от этого. Если бы я не мог облегчить её, для меня это был бы настоящий ад.

— Мой отец, должно быть, пропустил эту деталь. — Сосредоточившись на своих руках, она не видела выражения в глазах Гевина. — Как ты думаешь… если станет хуже, ты сможешь причинить вред женщине? — Она никогда не верила обвинению в изнасиловании, когда Гевин рассказал ей о женщине, которая отправила его в обсидиус. Даже будучи монстром, мысль о том, что он причинит вред какой-либо женщине, казалась невозможной.

— Нет. Власть человека – это всё, что отличает его от самых злобных зверей. Я намерен держаться за свою так долго, как смогу.

Сабель быстро вздохнула.

— Какая странная ситуация. — Она закусила губу, глядя на стену на противоположной стороне комнаты. — Я чувствую, что мне приходилось сохранять такой жесткий контроль над всем на протяжении многих лет. У меня были Томас и Джейни такие маленькие. Заботилась о своей сестре, не допуская её попадания в их лапы. — Она улыбнулась. — Хотя бы один раз мне хотелось потерять контроль. Иногда я жажду того, что меня бесит – хаоса и безответственности. Я хочу напиться и сделать что-нибудь сумасшедшее, понимаешь, о чем я? — Шампанское, которое она пила всю ночь, казалось, говорило за неё. — Я хочу притвориться, что я одна из тех женщин, которые могут быть сексуальными и трахнуть мужчину без миллиона тыкающих пальцев и вдвое большего количества обвинений. — Ей хотелось потерять контроль над ним, не подпитывая его естественный инстинкт связи. Для Сабель связь была не более чем невыполненным обещанием — ложью, которой можно было легко манипулировать. — Иногда мне просто хочется секса без всяких осложнений.

— Женщина, не говори мне таких вещей. — Она чувствовала на себе его взгляд, горячий и жаждущий.

Сабель встала с кровати и направилась в ванную.

— Я смою с тебя эту кровь.

Она взяла полотенце из бельевого шкафа и облила её теплой водой, предварительно промокнув шею. Прежде чем она успела даже взглянуть вверх, её тело оттащили назад и прижали к телу Гевина. Он развернул её лицом к себе, прежде чем сделать ещё один поворот, чтобы она оказалась спиной к стене.

— Что ты делаешь?

— Я хочу, чтобы ты потеряла контроль. Со мной. — Он наклонился вперёд, прижавшись губами к её губам, и рой бабочек забарабанил в её животе, пока жар обжигал её сердцевину. — Никаких осложнений.

Чёрт возьми, его поцелуй. Её мир закружился, как карусель, грозя выбить ей колени из-под ног. Щелчок заставил её отстраниться от него и посмотреть на наручники, скрывавшие её запястья. Никогда ещё Сабель не была скована наручниками. Во всяком случае, не по своей воле. Он прикрепил её к тому самому таинственному стальному стержню, выходящему из стены.

Итак, вот для чего он его использовал.

Она нахмурилась.

— Гевин, я просто должна тебе сказать. Я мать. Мать не обманешь. У нас есть сверхспособности для всякой ерунды, и мы не боимся заняться случайным сексом и уйти.

— Ты закончила?

— Ты в безопасности?

— Сейчас не время спрашивать об этом, моя дорогая. Пришло время спросить, как ты хочешь, чтобы с тебя сорвали трусики? Руками или зубами?

Вспышка возбуждения пробежала по её телу.

— Я не уверена, что мне нравится, когда меня сковывают наручниками.

Ах, но ей понравилось. Пока Гевин надевал наручники. Будь это другой мужчина, она бы с ним подралась.

— У меня есть пять причин, почему тебе это понравится. И к тому времени, как я дойду до последней, ты будешь в таком экстазе, что забудешь, с чего ты не хотела начинать. — Он расстегнул её рубашку спереди, не удосужившись снять её до конца. — Начнём с причины номер один.

Прохладный воздух ударил в её большую грудь, и Сабель внезапно почувствовала себя уязвимой. Незащищенной. Она закрыла лицо рукой.

— Почему ты прячешься?

— Я просто… я чувствую себя выставленной напоказ.

Он наклонился вперёд и коснулся языком её соска, пристально глядя на неё.

— И какое это великолепное зрелище. Женщина — больше удовольствие, чем то, что она может сделать для мужчины. Вид её – удовольствие для глаз. Запах её, удовольствие для чувств. Ощущение её — удовольствие для блуждающих пальцев.

Её руки покрылись мурашками, когда он провёл кончиками пальцев по её коже.

— Тебе стыдно за свою сексуальность, но женщине нужно знать себя. — Его пальцы путешествовали вниз. Ниже. Ниже. — Прими те мысли, которые приходили тебе в голову, когда ты прикасалась к себе. Что тебя возбуждает? Мягкая ласка? Карательная пощечина? Унижение? Разрушение? Развращённость твоей души?

После его вопроса последовала долгая пауза, и отчетливое чувство её застывших сосков пришло с лёгким щелчком.

Какой вопрос вызвал реакцию?

— Будь честна с собой.

Она рассмеялась.

— Я, честно, сама не знаю. У матерей нет времени каждый вечер играть с дилдо, а мне это и вовсе не было интересно…

Его посильная помощь заглушила её слова. Неослабевающими круговыми движениями он обрисовал языком оба соска, приподнимая её грудь. Она откинула голову назад и застонала, вздрогнув, когда потеряла равновесие.

— Теперь перейдём к причине номер два.

Гевин вышел из ванной меньше чем на минуту и вернулся с пером.

Используя перо, он провёл пером по её груди, по каждой груди, обводя её соски. Сабель дёрнула за цепи, желая только прикоснуться к тому месту, где щекотка заставляла дрожать её бёдра.

— Ты не можешь оттолкнуть меня, — прошептал он.

Она глубоко вздохнула.

— О боги!

Сможет ли мужчина довести её до оргазма с помощью простого пёрышка? Невозможно. Тем не менее, грань стала куда ближе, поскольку напряжение в её мышцах заставило её конечности задрожать.

— Причина номер три. Как легко я могу снять с тебя одежду.

Он опустился на колени, зацепился зубами за её черные кружевные трусики, и они моментально превратились в тряпку.

— Причина номер четыре. Гораздо проще закинуть твои ноги мне на плечи, пока я тебя буду вкушать.

О, нет.

Сабель тяжело и прерывисто вдохнула, когда он закинул её ноги себе на плечи, оставив её висеть на запястьях.

Его язык исследовал её.

Её челюсть почти вывихнулась, пальцы ног впились ему в спину, задница прижалась к холодной, неподатливой стене позади неё. Он лизал её клитор и лез внутрь, трахая своим языком. Часть её хотела закрыться в себе и умереть от унижения.

Связанная и открытая на всё обозрение.

Другая часть её хотела улыбнуться, рассмеяться и просто расслабиться. Ощутить острые ощущения от удовольствия, которые мужчина так легко, как мастер, доставлял. Его темп, его ритм, знание того, когда сосать, дуть, присоединять язык или губы. Приятно наблюдать за художником. За тем, кто чувствовал себя комфортно в теле; за тем, чья страсть кристально ясно отражалась в его навыках.

Пик оргазма поднялся, как солнце над тёмной ночью. Она чувствовала, как жар нарастает, кружится и омывает её волнами. Её мышцы задрожали. Каблуки впились Гевину в спину. Она толкнулась бёдрами ему в лицо, и, как грёбаный король куннилингуса, он произвёл самый умопомрачительный щелчок языком, который довёл ее за край.

Её голос эхом отразился от стен, и Гевин поставил её ноги на холодную плитку, прежде чем выпрямиться. Положив одну руку на её наручники, он обхватил её лицо.

— Последняя причина — моя фаворитка.

Её ноги дрожали под её весом. Он вошёл в неё двумя пальцами, поглаживая её стенки, и ещё один оргазм обрушился на неё, в то же время в её глазах вспыхнула красная дымка.

— Вот оно. — Он понимающе улыбнулся. Конечно, он знал. Мужчина, вероятно, делал то же самое с сотнями женщин до неё. — Охеренная музыка для моих ушей.

Сняв с себя халат, она смогла насладиться его точёной обнажённой фигурой, прежде чем он поднял её на руки, отцепил от стойки и понёс через ванную в душ. Щёлкнув замки, он освободил её руки и перевернулся к воде. Пар закружился и поднялся над головой, наполняя комнату мускусным ароматом геля Гевина. Бесспорно, мужским.

Он воззвал к её внутреннему суккубу, и у Сабель тут же во рту скопилась слюна.

— Что используют мужчины, чтобы от них так вкусно пахло?

Войдя внутрь, он поставил её на ноги и закрыл за собой дверь душа. Поцелуи Гевина в её шею откинули её голову назад на плитку, а её глаза закатились.

— Что заставляет тебя вкусно пахнуть?

— Когда ты… делаешь это. Это меня заводит.

— Тогда я продолжу так делать. — Его рука скользнула вниз к её гладкой груди, скользя с водой, стекающей по коже. — Твоё тело невероятно гибкое.

— Ты продолжаешь так говорить… Я просто мама.

— Милфа. — Он усмехнулся, когда его зубы задели её сосок.

Сабель откинула голову назад и рассмеялась.

— Ты говоришь об этом всем мамам, да?

— Ты первая.

— Ну тогда. Для меня это большая честь.

— Именно. — Его рука опустилась между её бедер, и он улыбнулся ей в губы, прежде чем поцеловать их. — Ни одна женщина никогда не заставляла меня так сильно напрягаться. Я вполне возможно умру, если не трахну тебя сегодня.

— Ну, мы не можем этого допустить. Кусочки демона, раскиданные повсюду. Было бы так грязно.

Его дыхание ускорилось.

— Это не будет быстрый трах, Сабель. Я покажу тебе, на что способно твоё горячее тело. Я заставлю тебя изменить своё мнение о том, что мамы просто мамы. Сегодня вечером ты будешь моей грязной прожигательницей жизни. Я хочу, чтобы ты потеряла контроль со мной. Пусть всё уйдёт на задний план. Тебе всё ясно?

Его слова! Как будто он проник в её мысли и смешал те фрагменты, которые заставляли её чувствовать себя застенчивой и неадекватной, превратив их во что-то, из чего состоят фантазии.

Ей всегда хотелось горячего, страстного, эротического секса. Однако в её мире это означало забрать чью-то жизнь. Демоны сопротивлялись лишению их душ, если только они не находились на грани абсолютной смерти, однако демоны избегали суккубов. Секс с человеком был совсем другим. В большинстве случаев они кончали слишком быстро, и суккубам оставалось лишь высасывать душу вместо того, чтобы наслаждаться своим оргазмом. За исключением тех, кто нашёл свой спусковой крючок — то, на что Сабель ещё не наткнулась.

Она улыбнулась и закусила губу в предвкушении.

— Согласна, — выдохнула она. — Этой ночью… Я согласна.

— Анна позаботится о твоих детях. А я позабочусь о тебе.

Нет. Её внутренности мгновенно начали борьбу с мыслью о том, что о ней будет заботиться, и Сабель закрыла глаза. В мире суккубов никто ни о ком не заботился. Матери не заботились о своих детях. Отцы не заботились о матерях. Сутенеры никого не интересовали.

Так позволь ему.

— Гевин… — он уже намылил мыло и провёл губкой по её шее, плечам и рукам. — Я могу...

Её слова были прерваны его пальцем у её губ.

— Шшшш. — Он заменил их своими губами, откинул её мокрые волосы назад, туго вытянул её шею и поцеловал в горло.

— Я сделаю это при одном условии. — Она напряглась, сопротивляясь его хватке.

— Какое?

— Я тоже тебя помою.

— Договорились. — Его приглушенный голос прогрохотал у неё у шеи.

Гевин сполоснул её и в последний раз поцеловал, прежде чем повернуться к ней спиной и передать гель для душа через плечо. Его широкие плечи заканчивались идеальной буквой V, переходя к стройным бёдрам, которые уступали место мускулистым бёдрам. Точеный. Тугой. Абсолютное совершенство. Она была с людьми, которые изо всех сил старались добиться того, чем так легко щеголял Гевин.

Она провела руками по грубым мышцам, неровностям и гребням, которые очерчивали каждую из них. Его угловатое, грубо высеченное лицо соответствовало телу, которое он скрывал под деловыми костюмами.

На одну ночь он принадлежал ей. Сколько людей пытались отхватить кусочек времени Гевина для себя?

Однако сегодня вечером его внимание было сосредоточено на ней.

Улыбка расплылась по её лицу, и она начала намыливать его тело, удивляясь, как его мышцы напряглись под губкой. С каждым движением она проводила рукой по нему, втирая пену в его кожу.

Один долгий глубокий вдох наполнил её рот его ароматом.

— Мммм.

Он обернулся, облизнул губы и наклонился, чтобы поцеловать её. Наклонив голову, потоки воды стекали по его груди, смывая мыло, которое она нанесла.

— Один момент. — Пройдя мимо неё, Гевин открыл дверь душа и порылся в маленьком шкафчике рядом с кабинкой. Разрыв возбудил любопытство Сабели, пока он не повернулся, скатывая презерватив по всей длине.

Мать всегда учила её, что презервативы — это мужской способ сказать женщине, что он считает её грязной.

Сабель восприняла этот жест как проявление уважения.

Он поднял её, схватив за бедра, и прижал к плитке. Его кончик стоял высоко и гордо между ними. Сабель наклонилась, обхватив его, наслаждаясь его похотливым выражением лица, играя его головкой сквозь тонкий, плотно прилегающий щит.

— Вот это смертельный захват. — Его глаза сверкнули красным. — Сделай с ним что-нибудь, иначе я не буду нести ответственность за то, кого мне придется убить сегодня вечером.

— Скажи мне, чего ты хочешь, демон. Сабель задела зубами щетину его подбородка, позволяя воде, бьющей сзади, просочиться ей в рот.

Его приоткрытые губы дёрнулись.

— Я хочу оказаться глубоко внутри тебя, женщина. Я хочу услышать эхо твоих криков в своих ушах. Я хочу тебя трахнуть.

Она медленно ввела его внутрь, сердце колотилось, а он рычал ей на ухо. Краткие стоны вырывались из её дрожащего дыхания, эхом отразившиеся в кабинке. Он рванул вперёд, и Сабелль обхватила его ногами, яркая вспышка боли стиснула её зубы. Она выругалась из-за её узкого входа. Чёрт, он ещё даже не вошёл до конца, и она чувствовала себя пронзённой полностью.

Гевин положил голову ей на плечо и задрожал в её объятиях. Не двигаясь, просто держась внутри неё. Его дыхание участилось. Каждый выдох сопровождался гортанным звуком, как у животного. Он глубоко вдохнул у её шеи, и его бёдра закачались в медленном, идеальном ритме.

Волны удовольствия, струящиеся по её венам, пробежали по её телу мурашками.

— Я буду мягче, малышка.

Его грудь прижалась к её груди, и Сабель впилась ногтями в его череп.

— Ты так прекрасно ощущаешься. — Её пальцы сплелись в его волосах, а его член погружался в неё всё глубже с каждым толчком, пока вода и её влажность не позволили ему легко и уверенно заскользить. Каждый раз, когда он входил, её бедра сжимались, сжимая его изнутри, и Сабель наслаждалась этим ощущением. Преимуществом работы суккубом были невероятно чувствительные стенки, которые позволяли ей прочувствовать каждый дюйм его тела. Каждый восхитительный удар.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.

— Без вариантов. — Он ускорил темп и сильнее схватил её за волосы. — Эта киска моя на всю ночь.

Его глаза стали кроваво-красными. Они должны были напугать её, на самом деле у неё язык потёрся о её зубы. Зверь. Она вытащила его из укрытия и была в восторге от последствий, нависших над ней. Желание подразнить его и его чудовище взяло верх над всем её здравым смыслом. Пока она могла избегать зубов, дикая форма Гевина, свирепая и дикая, могла дать самый захватывающий секс, который она когда-либо испытывала.

— Давай. Жёстче. Трахни меня, как босс, которым ты и являешься.

Он зарычал, клыки выросли из-за губ, бёдра всё ещё прижимались к ней.

— Не дразни меня.

— Давай же, Гевин. — Пальцы впились в её задницу, а грудь подпрыгивала от каждого сильного удара. Быстрее и быстрее. Мощнее. Звуки хлопков влажной кожи отражали эротический ритм, который сотрясал её тело, наэлектризовав её. Она облизнула губы и откинула голову назад, прислонившись к стене, открыв рот, готовясь к натиску, нарастающему между её бедрами.

— Трахни меня. Трахни меня.

— Это моя девочка. — Рваный шёпот Гевина щекотал ей ухо. — Очень плохая. Тебя нужно наказать.

— Да. Накажи меня.

Сильный шлепок по заднице толкнул её вперед. Чёрт подери, это было приятно. Ни разу Гевин не сбился с ритма.

— Ещё. Накажи меня ещё раз.

Ещё один шлепок по заднице заставил её прикусить внутреннюю часть губы.

— Ох, Гевин, я вела себя ужасно плохо. — Ещё хлопок.

Его палец скользнул по её спине к ягодицам, и Гевин скользнул внутрь. Глаза Сабель расширились, на мгновение устыдившись. Это было не то наказание, о котором она просила. Ни один человек никогда не совал туда пальцы.

— Шшш. — Он укусил её за ухо. — Будь хорошей девочкой.

Вода стекала как напоминание о том, что она настолько чиста, насколько и собиралась быть. И если быть честной с самой собой, это было своего рода возбуждающе и табу – всё то, чего она себе никогда не позволяла. Весь тот интересный, исследовательский секс, которым она никогда не занималась.

Одна ночь. Расслабься. Отдай контроль.

Она ещё раз расслабила мышцы, и Гевин возобновил исследование с обоих концов.

— Ты уже близко, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты кончила ради меня.

Она едва могла произнести слово, когда оргазм приближался. Так близко. Его темп ни разу не сбился, когда он бил её набатом с обеих сторон.

Живот напрягся, мышцы напряглись. Губа зажата зубами, брови нахмурены.

Она приоткрыла губы и закричала, почувствовав обрушившийся на неё оргазм.

— Гевин! Гевин! О! Дааа!

Последовали его проклятия, и он убрал палец, прижав руку к стене и сотрясаясь в её объятиях. — Его кулак ударился о стену, и Сабель вздрогнула, дёрнув голову в ту сторону, где он разбил плитку. Протяжный низкий стон сменился новой дрожью, и он положил голову ей на плечо.

— Ты потрясающая женщина. Просто удивительная. — Ещё одна прокатившаяся дрожь сигнализировала о продолжающемся освобождении.

Поставив её ноги обратно на пол, он вышел из неё и нахмурил брови.

— В чём дело? — Сабель посмотрела вниз и увидела, что кончик презерватива порвался и буквально стёрся вдоль его члена. Кусочки дрейфовали по воде и собирались в канализации.

— Ебать. Я думаю, он порвался от трения. — Он снял оставшиеся кусочки со своего члена, открыл дверь душа и выбросил их в мусор.

Сабель склонна отмахнуться от этого, поскольку демоны редко кончали, если не были связаны с женщиной. Однако накануне вечером, когда она навестила его в подвале, она доказала, что он может кончить.

— Гевин… ты кончаешь каждый раз во время савидона?

Задумчивое выражение его лица подсказало ей, что те же мысли преследуют и его разум.

— Нет. И, к сожалению, прошли столетия с тех пор, как я кончал, что я могу сказать наверняка, так как это произошло только что. Мы достигаем кульминации, как это сделал бы любой нормальный мужчина. Эякуляция наступает, когда мы заявляем права на свои пары.

— Прошлой ночью у тебя произошла эякуляция.

— Я подозреваю, потому что я укусил себя за руку. Возможно, моё тело ошиблось.

Да, он сильно разволновался.

— И секс… ты не укусил меня в шею.

— Ты почувствовала? Как я кончил?

— Обычно я бы почувствовала, но струящаяся вода и… — удовольствие, сила, умопомрачительный оргазм. — Я не могу сказать наверняка.

— Нам придётся быть осторожнее. — Он прикоснулся ладонью к её лицу. — Я не хочу, чтобы ты почувствовала ни капли сожаления.

Она не была готова признаться в том, что Джевен был отцом её детей. Она рассказала об этом только и Ноле, и только потому, что доверяла ей больше, чем кому-либо. Но из-за беременности от сутенёра Сабель стала бесплодной. Она провела рукой по его щеке.

— Я не буду.

Гевин поднял голову и прижался к её губам своими. Жестко. Жадно. Поцелуй, который заявил: ты принадлежишь мне — и, милосердные боги, она была его.

Его ленивый смешок нарушил её концентрацию и поцелуй.

— Ты поняла, что только что произошло? Через двадцать минут я просто повержен. Просто мама, вот это поворот в задницу.

— Или в мою задницу, в зависимости от обстоятельств.

Гевин усмехнулся ей в губы.

— Давай ополоснём тебя и перенесём нашу вечеринку в кровать.

— Осталось ещё что-то в планах?

— У нас грандиозные планы. Этой ночью я покажу тебе всё, в чём ты себе отказывала. Я хочу узнать каждое твоё желание.

— Мои желания? — Опасный соблазн для суккуба.

— Каждое. — Ещё один поцелуй в её шею, и он оттолкнулся от стены. — Если только то, что произошло минуту назад, не заставило тебя поколебаться.

— Пока мы осторожны, нет. Сумасшедшие, но осторожные.

Она улыбнулась. Сабель не хотела, чтобы у него сложилось впечатление, что она так небрежна с каждым мужчиной — типичная черта суккубов.

— Хорошо. — Воду отключили, и Гевин вытянул руку из душевой кабины и вернулся с полотенцем.

— Сегодня будет долгая ночь.

Он похлопал себя по лицу и подержал полотенце на мгновение, прежде чем наклониться к ней, прижав руки и полотенце к стене.

— Я гарантирую, что это будет долгая ночь, красавица.



***



Комнату украшали истории о греческих богах: Сабель лежала, запутавшись в простынях, а Гевин гладил её по волосам и читал старую книгу в кожаном переплёте. Пьянящий аромат секса всё ещё витал в воздухе, и в сочетании с глубоким, пронизывающим голосом Гевина Сабель чувствовала, как её тело оживает и требует большего.

В течении нескольких часов он удерживал её от кульминации, дразня, усмехаясь, но не позволяя ей переступить через край. Они уже исследовали практически каждую позу, о которой Сабель когда-либо мечтала, и она никогда бы не сложила так своё тело, если бы Гевин не показал ей, как это сделать. Хотя она не говорила ни о чем таком, он просто, казалось, знал, что нужно её телу. Когда оргазм наконец наступил, он прибывал волнами.

Гевин, казалось, жаждал узнать секрет пульсации О, а Сабель даже не могла точно определить, что именно он сделал, чтобы вызвать эту рябь. Будь то язык, пальцы или член, мужчина использовал все свои возможности, как мастер фехтования. Уверенность доминировала в каждом его движении, каждом прикосновении, каждом слове, которое выходило из его рта, как кайф от спиртного.

Мужчина жил сексом.

Двшал сексом.

Его вполне можно назвать ходячим сексикулом.

Даже тогда, когда они лежали измученные и потные, его руки скользили по её телу, потирая большим пальцем её сосок и играя с её грудью, пока он читал вслух.

Она почувствовала голод. Проблема с первым оргазмом? Побочный эффект нужды в большем. Если бы Гевин был человеком, он, вероятно, был бы уже мертв.

И всё же она не чувствовала себя ослабленной. Не чувствовала тяги покончить с его жизнью. Она пережила свою реношу, единственное событие в жизни суккуба, которое вызывало жажду убийства, и всё же единственным голодом, стучащем по её телу, была жажда по Гевину, снова наполняющего её.

Он положил книгу и лёг на неё сверху, а она лежала на животе, скрестив руки под подбородком. Сдерживая свой вес над ней, Гевин оседлал её спину. Пальцы впились в её мышцы, и Сабель внезапно пришло в голову, насколько измученным, должно быть, было её тело за эту ночь, потому что эти пальцы ощущались как чистое волшебство.

Он целовал её позвоночник между массажами и покрывал поцелуями её тело, сжимая руками её локти.

— О чём ты думаешь?

— Мне кажется странным, что я сейчас не пересекаю улицы в поисках душ. — Она повернула голову в сторону. — Здесь я испытала ренош. Испытала несколько оргазмов в течение нескольких часов. Я должна начать жаждать душ. Моя мать жаждала бы.

— Ты не твоя мать. — Ещё один поцелуй в плечо заставил дрожь пробежать по её спине.

— Все эти годы я избегала этого, опасаясь, что превращусь в монстра. — Она смеялась. — Если бы я просто сделала это, возможно, я бы не была такой злой.

Его руки гладили её изгибы.

— Я не хочу думать о другом мужчине, который принесёт тебе такое облегчение.

— Мистер Гнев, вы ревнуете?

Его рот коснулся её уха.

— Смертельно.

— А ты? У тебя не было желания превратиться в дикого зверя и разорвать мне горло?

— Я бы так не сказал. — Он убрал её волосы с затылка и игриво укусил её за затылок – без клыков, только тупыми краями зубов.

Она хихикнула и дёрнулась к нему.

— Ты отлично удержал его. Какой бы силой ты ни обладал, она сильнее меня, потому что я почти уверена, что буду привязывать тебя к кровати всю следующую неделю, пока я буду вкушать каждый дюйм этого прекрасного тела. — Его дыхание обволакивало её шею.

— Я не знаю, как ты это сделаешь, но я определенно доволен тем, что ты в моей постели.

— Кстати, а что случилось с планом, где Бен закрывает тебя в цепи?

— Ты чувствуешь себя в опасности?

— Нет. — Она ухмыльнулась. — Возможно, я хочу воспользоваться тобой.

Его выдох сопровождался перемещением его тела на кровать, и Сабель поднялась на локтях.

— Что такое?

— Это из-за ноющего ощущения в затылке и осознания того, что я не могу изменить твоё мнение.

Она перекатилась на бок, подперев голову рукой.

— То, о чем ты говоришь, случайно не о моей миссии, не так ли?

Он упал на спину, сложив руки под головой.

— То, что я был с тобой каждую ночь, не облегчило мне принятие возможности того, что ты пострадаешь.

Сабель раздражённо вздохнула и прижалась к его груди.

— Я не пострадаю, Гевин. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не произошло.

Его отрезвляющий взгляд, потемневший от решимости, опустился на неё.

— И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы до этого не дошло.





Глава 16




Гевин сидел за своим столом и читал книги — учебники из подземного мира, которые, к сожалению, давали очень мало информации о сангах. Только картазм мог передать полную историю того, что произошло во время «чумы подземного мира», как назвали её демоны. Он почесал челюсть, раздражаясь отрывочными деталями, которые ничего не дали, несмотря на всё прочитанное им этим утром.

Громкий хлопок пронзил его уши, как раз перед тем, как что-то ударило его по лбу, и пластиковый дротик с присоской отскочил на стол. Нахмурившись, Гевин поднял её, и его глаза метнулись к дверному проему, где смешок выдал виновников.

Сабель поднялась, прикрыв рот в тщетной попытке подавить веселье. Томас не старался так сильно, до сих пор катаясь по полу, схватившись за живот и подвывая от смеха.

— Прости. Я не хотела нарушать твою концентрацию. Ты просто выглядел такмс… таким… — она снова разразилась истерическим смехом. — Мы нашли её в комнате крушения. Мне жаль. Мы оставим тебя в покое.

Гевин покачал головой.

— Зик и его глупые игрушки. — Он незаметно открыл ящик стола рядом с собой и, без предупреждения, вытащил пистолет «нерф» и выстрелил дротиком.

Он попал в лоб Сабель, прежде чем упасть на пол, в укрытие. Её глаза расширились, рот открылся, а Томас указал на неё и снова упал на пол от смеха.

— Боюсь, в эту игру могут играть двое. — Гевин навёл пистолет для ещё одного выстрела.

Игривая улыбка озарила её лицо, и она нырнула за стул, выпустив ещё один дротик.

Гевин опустился под стол, выскочил, чтобы вновь промахнуться, и снова упал. Он ползком обошёл стол.

Томас поперхнулся, кашляя со смехом, пока катался по полу, а Гевин остановился, чтобы проверить, утихло ли у него удушье, прежде чем укрыться за соседним креслом, когда мимо пролетели два дротика. Заглянув за угол в поисках летевших в него снарядов, он сделал свой ход, выстрелив в Сабель.

— Проклятье! — Она засмеялась, заряжая ещё один дротик в патронник своего пистолета.

Гевин бросился к ней, сбив её на пол и оседлав её тело в борцовском поединке, состоящем из раскачивания конечностей и смеха. Он опёрся на руки и почувствовал, как пластиковый конец прижался к его груди.

Она держала пистолет, её улыбка стала шире, затем стала серьёзной, прежде чем она не сдержала ещё одну ухмылку.

— Отдай мне всё, что у тебя есть, и я позволю тебе уйти невредимым.

Челюсть Гевина дёрнулась.

— Ты уже получила самое главное. И я не собираюсь уходить. Так что пристрели меня.

Она закусила губу.

— Я не хочу.

Грудь часто вздымаясь, Гевин посмотрел на её губы. Он бы уже поцеловал её, если бы не Томас позади них, собирающий дротики по всему полу.

— О, небеса!

Голова Гевина метнулась к двери, где стояли Анна с Джейни.

— Мне очень жаль, хозяин, и э-э… мисс. Джейни искала свою мать, вот мы и вошли.

Гевин опустился на колени и откашлялся.

— Мы… просто…

Глаза Анны оглядели пол, где осталось всего несколько дротиков.

— Да я вижу. — Она понимающе улыбнулась. — Может, я выведу детей на улицу поиграть?

Томас взвизгнул, уронив дротики на стол, и выбежал из кабинета, хватаясь за протянутую руку Анны.

— Наслаждайтесь… игрой, — сказала она через плечо, прежде чем закрыть за собой дверь.

Гевин упал вперёд, зажав под собой Сабелль.

— В следующий раз, когда ты решишь прервать мою работу… — он поцеловал её в шею. — Лучше надень что-нибудь, что не жалко разорвать в клочья.

— Что? Чем тебе не угодили футболка с джинсами?

— Ничем. Но рвать джинсы не так весело. Они застревают у меня в зубах.

Она рассмеялась и обвила руками его шею.

— Мне нравится смотреть, как ты работаешь. Мне хочется ослабить этот галстук и скользнуть к тебе на колени.

— Тогда что скажешь, если мы снимем его позднее? Встретимся у меня в кабинете, скажем, когда дети уснут?

— Мммм. Нам нужно обсудить кое-какие дела.

— Я не обсуждаю всякое дерьмо. — Он подтолкнул её своей эрекцией. — Меня сейчас интересуют только наши языки. Ты меня сейчас очень напрягла.

— Я попрошу моего секретаря связаться с твоим секретарём, и, возможно, мы заключим сделку.

— Вот как ты заговорила. — Он задел её горло зубами, улыбнувшись её пробежавшей дрожи. — Увидимся ночью. Не опаздывай. Я очень занятой человек и требую пунктуальности.

— Да, сэр. — Она приподнялась, чтобы поцеловать его. — Мне бы не хотелось расстраивать босса.



***



Сабель поцеловала Томаса и Джейни, провела рукой по их щекам, пока они мирно спали рядом друг с другом. Так близко. Она улыбнулась, глядя на них сверху вниз. Послезавтра она будет свободна. Томас и Джейни станут свободны. Она станет просто очередной матерью-одиночкой, и её дети больше не будут подвергаться опасности.

От мысли об этом, на её сердце потеплело.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и побежала по коридору в свою спальню. Или, скорее, в спальню Гевина.

Она выложила своё самое сексуальное чёрное белье, чёрные чулки и чёрные туфли на шпильке и разложила их на кровати, прежде чем отправиться в ванную. Включенный душ наполнил комнату густым паром и ароматом Гевина.

Ммммм.

Сабель вошла внутрь и быстро приняла душ, сбривая все возможные волосы, пока её кожа не стала гладкой на ощупь, прежде чем выйти из душа. Быстро брызнув «цветочную бомбу» она улыбнулась, и собрала волосы в крабик, добавив немного красной помады.

Возбуждение закопошилось у неё в животе, пока она надевала нижнее белье, медленно скользя по шелковистым бёдрам и закрепляя их на подвязке.

Ей нужно было исправить ситуацию. Нужен Гевин. Хотелось провести руками по его сильному, точёному телу и почувствовать, как он кончает на ней.

Она накинула халат поверх нижнего белья, скрывая то, что на ней надето, и направилась к его офису, где они устроили своё небольшое свидание.

Когда она спускалась по лестнице, вокруг никого не было. Как преступница, она на цыпочках надела туфли и открыла дверь, проскользнув внутрь.

Тёмная комната поглотила её, и на фоне окна можно было увидеть только силуэт.

— Добрый вечер, хозяин. — Она улыбнулась и закусила губу от соблазнительного тона в её голосе. — Я пришла обсудить своё наказание за произошедшее.

Сабель зашнуровала халат, отвела бедро в сторону и обхватила себя за талию обеими руками.

Включился свет, и из её груди вырвался выдох.

Ксандр стоял, держа бинокль подальше от глаз, его взгляд пожирал её тело, прежде чем снова остановиться на её парализованном взгляде.

— Е*ануться.

Она быстро прикрылась, смущение захлестнуло её волнами абсолютного унижения.

Он присвистнул и положил бинокль на стол Гевина.

— Всегда говорил, что Гевин счастливчик. Но ты заставила меня пожелать испробовать его клинок. Полагаю, ты не задумаешься о спуске в темницу и опробовать мою новую распорку?

Она нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Что ты делаешь в его кабинете?

— Видел что-то, скрывающееся за западными воротами. — Его бровь взлетела вверх. — Осмелюсь спросить, что ты здесь делаешь?

— Где Гевин?

— Его вызвали в казино. Какой-то демон разгромил танцпол. — Его взгляд упал на её ноги и спину. — Наверное, не вернётся ещё очень-очень долго.

Она кивнула и отступила.

— Хорошо. Спасибо. — Повернувшись, она оказалась лицом к двери, но порыв тепла, ударивший ей в шею, заставил её остановиться.

— Скажи мне что-нибудь, — прошептал он. — Ты серьёзна или всё это просто какая-то уловка?

— Что, прости?

Белый объект мелькнул перед её лицом, и она глубоко вздохнула, глядя на «Безвредный», написанное чёрными чернилами на визитной карточке — той самой, которую ей дал мужчина в переулке «Святая святых».

— Зачем тебе… это?

— Моё дело — знать обо всех возможных нарушениях безопасности. Гевин мой клиент и друг. Я очень серьезно отношусь к обеим целям. — Он поднял прядь её волос.

Чёрт возьми, ничто так не пугало её, как падшие. Её силы будут бесполезны против Ксандра.

— Я спрошу тебя еще раз. Ты. Серьёзна?

— Он предложил мне сделку, чтобы я бросила своего сутенёра. Я понятия не имею, кто он. Я не собираюсь соглашаться. Я серьёзна.

— Прекрасно. — Он отпустил её волосы и протянул ей карточку. — Я не хотел брать дело в свои руки.

— Я могу идти?

— Да.

Сабель толкнула дверь, нервы были на пределе. Она даже не задумалась о той карточке с тех пор, как тот засранец в переулке отдал ей той ночью. Сволочь. Ксандр рылся в её вещах. Конечно, она восхищалась его преданностью Гевину, но это не мешало ей почувствовать себя оскорблённой.

Нахмурившись, она встала посреди холла, завернувшись в халат. Разочарование пронзило её грудь, когда она поднималась по лестнице в комнату Гевина. Бросив карточку в открытую сумочку, лежащей на полу, она бросилась на кровать.

Зевс смотрел на неё с потолка. Все могучие. Могучий. Зевс. Что сделала бы женщина, чтобы соблазнить бога?

Как только эта мысль пришла ей в голову, Сабель села с кровати, накинула на голову один из галстуков Гевина из шкафа, заправила его под халат и вышла из комнаты.

Она подошла к входной двери, и, как и ожидалось, Беннет встретил её вопросительным взглядом.

— Мне нужна машина, Беннет.

— Возможно, вы хотите, чтобы я вас куда-нибудь отвёз, мисс?

Возможно. Меньше всего Сабель нужно было, чтобы её остановили в пикантном, если не сказать, компрометированном виде. — Да, пожалуйста.

Его уточнение заставило её немного съёжиться.

— Вы хотите сначала переодеться?

— Нет. — Она кашлянула. — Спасибо.

Беннет повел её по коридору к гаражу, где стояло несколько машин. Ох, блин, Грифф обоссался бы в штаны при виде такого зрелища.

— Чёрт возьми… — гладкая чёрная машина в углу, освещённая единственным прожектором, чуть не перехватила у неё дыхание. — Это… Бугатти Вейрон?

— Да, мисс.

Чего бы она не отдала, чтобы сесть за руль. Беннет открыл дверь чёрного бентли, и Сабель устроилась на холодных кожаных сиденьях.

Через несколько секунд он завёл машину, и её задницу овеяло тепло.

— Подогрев сидений. Мило.

— Всегда пользуется успехом у дам. — Резкий и сухой юмор Беннета вызвал на её лице улыбку. — Куда мы направляемся?

— Увидеть Гевина.

— Прекрасно. — Он проехал по рампе на длинную подъездную дорожку, и как только они миновали ворота, Беннет нажал на газ.

Сабель не упустила эту возможность. Кто знал, что принесёт следующая ночь? И после? Вернётся ли Гевин в обсидиус? Эта мысль пронзила её сердце. Она не могла вынести мысли, что кто-то причинит ему боль. Мучает его. Кроме неё, конечно, но она уверена была, что всё закончилось бы его удовольствием. Нет. Ночь принадлежала ей и Гевину. Чрезвычайная ситуация или нет, она не позволит ему так легко выбраться из этой ситуации.

Беннет заехал в длинный туннель, освещённый лишь редкими уличными фонарями. До неё доходили слухи об этом месте, но на самом деле никто никогда не видел секретный вход, который братья использовали, чтобы попасть в своё казино.

Через несколько миль туннель вывел на большую просторную подземную парковку, и Беннет припарковал автомобиль рядом с лифтом с искусно выполненной красной дверью.

— Надеюсь, вы знаете, где найти кабинет мастера Гевина?

— Да, спасибо, Беннет.

— Вам нужно, чтобы я остался?

Она огляделась и обнаружила мерседес Гевина, припаркованный рядом с саклареном Логана.

— Нет. Я поеду с Гевином. — Сабель вошла в лифт и нажала кнопку пятого этажа. Пламя танцевало вокруг цифр, и она помчалась вверх, минуя бар, где Дарья обслуживала столики, танцпол, зал казино, охрану, пока не добралась до офиса братьев.

Сердце заколотилось в груди, Сабель шла по длинному тихому коридору, пока не дошла до офиса в конце. В последний раз, когда она была внутри, Гевин её уволил. Фух. Забудь об этом, Сабель.

Ещё одна тревожная мысль ударила её в живот.

А что, если он с другой женщиной? Её желудок скрутило тошнотой при образе того, как она входит и видит, как он трахает одну из своих. официанток.

Чери. Она наверняка будет худшей из возможных.

— Он не спит с персоналом, — уверила она себя.

Сабель закрыла глаза, задержала дыхание и постучала. Нет ответа. Она прижала ухо к двери. Тишина.

Нерешительное движение ручки вызвало победный вздох, когда она открылась.

Его кабинет стоял пустым. Тихим. Стены украшали чёрно-белые изображения — лица и городской пейзаж. Из большого окна позади открывался захватывающий вид на горизонт Детройта. Она видела его днём, но совсем не похожий ночью, когда вся пустынность служила тенями для огней далёких небоскребов. Так красиво.

Она осторожно подошла к его столу.

В комнате пахло кожей. Бизнесом. Небольшая вмятина портила стол перед маленьким телевизором, настроенным на танцпол. Сабель наблюдала на экране за Гевином, скрестившим руки на груди, пока он разговаривал с Маком из службы безопасности. Помещение было разгромлено, но это, похоже, не сильно отпугнуло толпу. Женщины всё ещё танцевали вокруг разрушений.

Чери стояла рядом с Гевином, который, казалось, не обращал внимания на её долгие взгляды вверх и вниз по его телу, и только мысли о том, чтобы вырвать женщине глазные яблоки, облегчали ревность, бурлившую в животе Сабель.

Гевин ушёл из поля зрения камеры, а Сабель сняла халат, засунула его под стол и откинулась на стуле. Закинув шпильки туфель на дерево, она поправила его галстук, позволив ему упасть ей в декольте.

Голоса раздались снаружи офиса. Гевина. И женский. Сабель посмотрела на камеру и обнаружила, что Чери тоже исчезла.

Дерьмо.

Голоса приближались.

Она вдруг почувствовала себя идиоткой. Он шёл в свой офис с другой женщиной! Что он хочет с ней сделать?

Сабель нырнула под его стол и ударилась головой о дерево.

— Ай! — Она хлопнула себя ладонью по лбу и замерла, навострив уши.

— Ты понятия не имеешь. — Голос Чери прозвучал отчётливо, когда дверь открылась, и последовавший за этим смех обжёг уши Сабелль.

— Может быть, Сабель и суккуб, но в этой киске у неё ничего нет, детка.

Дверь закрылась.

Смятение охватило её сердце. Она могла бы выскочить из-за стола и превратиться в дьявольскую суку. А могла бы валяться в слезах под его столом, слушая, как они оба будут трахаться. Или она могла уйти, не сказав ни слова. Забрать детей и выйти к чёрту за дверь.

Быстрые шаги приблизились к столу. Пара ног? Две? Она закусила губу. Боги, это ожидание убивало её. Гевин фыркнул и упал на стул, вытянув ноги перед ней, насмехаясь. Без Чери. Ха!

Он схватился за брюки и застонал.

— Сабель, — прошептал он.

Озноб пробежал по спине. Что ей делать сейчас?

Как было бы жутко вскочить из-за стола и закричать.

«Сюрприз!»? Подобный шаг может привести к её случайной смерти.

Она закусила губу, изо всех сил стараясь избежать его колен. Чем дольше она оставалась под столом, тем сильнее ощущалась неловкость.

Рука Гевина погладила штаны. Ей так сильно хотелось расстегнуть молнию на проклятых брюках и взять его в рот.

Скользкая Сабель. Только ты можешь превратить потенциально сексуальный вечер в грёбанную катастрофу.

Как долго она будет находиться в ловушке, наблюдая, как он предпринимает менее чем амбициозную попытку кончить?

Раздался стук, и Гевин снова сел.

— Эй. — Отчетливый голос Логана разнёсся по офису. — Я ухожу. Калла ждёт меня.

— Да, конечно. Иди.

— Ты остаёшься здесь?

— Ненадолго. — Гевин вздохнул. — Пока не готов ехать домой.

— Всё хорошо?

— Определённо.

— С тобой осталась та суккубка. Всё в порядке?

Звук, похожий на тяжёлое дыхание, создал у Сабелль впечатление, что это не так.

— Всё сложно.

Сложно? Она прижала руку ко рту, так сильно желая закричать в ладонь.

— Все женщины сложные. До скорого.

— Ага.

Как только дверь щелкнула, внутри неё вспыхнул огонь. Пламя настолько горячее, что она вполне могла бы спалить ублюдка. Сложно? Что, чёрт возьми, было такого сложного?

И какого черта она должна сидеть здесь всю ночь, как щенок-подросток, надеющийся на кость?

Сабель толкнула кресло Гевина.

— Что за херня? — Конечности Гевина взлетели вверх, когда она выползла из-под его стола.

— Сложно? — Она положила руки на бёдра, горячие слезы наполнили её глаза. — Я сложная?

Челюсть Гевина отвисла, его глаза подпрыгивали вверх и вниз.

Она щелкнула пальцами.

— Эй, я здесь.

— Какого черта? Что на тебе надето?

— Неважно, что на мне надето. Это не для тебя. Всё-таки это слишком сложно для тебя. — Ох, отличный для него ожог. Она развернулась и направилась к двери, но рывок руки остановил её уход. — Отпусти меня!

Руки Гевина схватили её.

— Ты никуда не пойдёшь. Особенно не выйдешь из моего кабинета в таком виде.

— Ещё как выйду, будь ты проклят! — Она ударила пяткой в его голень, съёжившись от ворчания в ухе. Достаточное ослабление его хватки позволило ей высвободиться, и она побежала к двери так быстро, как только может бежать женщина на трехдюймовых шпильках.

Оказывается, это было совсем не быстро.

Рука скользнула по её животу и, развернув, вбила её в тело Гевина. Жар его взгляда почти сломил её. Однако гнев внутри поднялся над ним.

— Клянусь богами, если ты не отпустишь меня, я буду кричать о кровавом убийстве.

— Кричи. Никто тебя не услышит. — Насмешка в его голосе вызвала у неё желание дать ему пощечину.

Ее челюсти заскрипели, а рывок за затылок парализовал её в его руке. Гевин наклонил голову и поцеловал её в горло, а слёзы покатились по её щеке.

— Почему ты плачешь?

— Я пришла сюда. Для тебя. — К чёрту сопли. Держи их при себе. Не будь слабачкой. — Если ты этого не хочешь, то отпусти меня. Давай покончим с этим. Сейчас.

— Почему ты думаешь, что я этого не хочу?

— Я сложная.

— Ты не сложная. То, что у нас происходит, сложное. Завтра вечером мне придётся сопроводить тебя в логово ликана. Я чертовски нервничаю из-за этого, ясно? — Он сильнее сжал её волосы. — Господи, женщина, ты знаешь, что я сделаю, если с тобой что-нибудь случиться? Я, наверное, сожгу половину грёбанного города! — Его глаза менялись то от безумия, то от боли. — Я даже не могу сблизиться с тобой из-за очередного осложнения.

Она прерывисто выдохнула.

— Пусть также будет официально отмечено, что ты больше не будешь вести сном со мной так отвратительно. — Медленное изменение его лица в нахмуренное потребовало объяснений.

— Мы разберёмся с этим, не так ли? Когда Гевин думает о сексе, он превращается в зверя. Когда Гевин рядом с Сабель, он больше не зверь. Экстраполируй (прим Осуществлять экстраполяцию; распространять выводы, полученные из наблюдения над одной частью явления, на другую его часть или на всё явление в целом, а также выявлять тенденции и пропорции для перспективных расчётов. Осуществлять экстраполяцию — находить по ряду данных значений функции другие её значения вне этого ряда).

— Экстраполировать? — Его челюсть дёрнулась. — Я безумно, неизлечимо без ума от тебя. — Его голова склонилась к её шее, скрывшись из виду, но его голос скользнул в её ухо, как тёплый мёд. — Я не могу думать. — Поцелуй мочки уха заставил её вздрогнуть. — О чём угодно, кроме… — его губы нашли её горло и вызвали щекотку, от которой её сердце сотряслось. — …как чертовски приятно находиться внутри тебя.

Соблазнительное мурлыканье его голоса заставило её губы приоткрыться.

— Думаю, мы установили, что ты не похожа на других женщин. У тебя есть власть надо мной, в отличие от любой другой женщины. Но прийти в мой офис в таком виде — это игра с огнём. — Он схватил её за подбородок. — Что, по-твоему, произойдёт? Что ты думала, что это со мной сделает?

Веки отяжелели, она едва могла стоять, поскольку его слова поражали её, как наркотик, а реальность медленно уходила. Его лицо снова появилось в поле зрения, голубые глаза были залиты похотью. Она облизнула губы и сглотнула.

— Я вообще не думала. В этом проблема, когда тебя кто-то привлекает.

Её взгляд упал на его губы, такие близкие. Она подняла голову и поймала его губы в жарком поцелуе. Жар разлился по её телу, вызвав на мгновение головокружение.

Язык Гевина скользнул ей в рот, окрасив внутреннюю часть губ, прежде чем скользнуть мимо зубов. Он поднял её, обвил её ноги вокруг своей талии и понёс через комнату. Её тело лишь слегка сдвинулось, когда он упал на стул. Их прерывистое дыхание слилось воедино, когда она отстранилась и срывала пуговицы на его рубашке. Он отдёрнул её назад и накинулся с собственническим поцелуем. Расстегнув последнюю пуговицу, Сабель скинула с него рубашку, оставив его в футболке. Она расстегнула его ремень, затем молнию на его брюках.

Он поднял её вместе с собой, а она столкнула брюки с его задницы.

— Чёрт, я хотел, чтобы было медленно. — Его рот склонился над её. — Не могу, — сказал он ей в губы.

Она высвободила его член из чёрных боксеров. Толстый и твёрдый.

Его руки напряглись — его мышцы перекатились под кончиками её пальцев, когда она ласкала его бицепсы.

— Весь день думал о тебе.

— Я чуть не сломала насадку для душа, думая о тебе, — прохрипела она.

Сабель села на его член, вскрикнув, растягиваясь вокруг него.

— Всегда такая мокрая. — Он снял с неё лифчик и зажал её сосок.

— Только для тебя. — Сабель навалилась на него, схватив его за волосы, а его язык скользил и посасывал.

Он поднял её бедра и медленно вошёл, позволяя ей приспособиться к его величине, боль и удовольствие столкнулись внутри неё, когда он переключился на другую грудь, крепко сжимая руками её талию, как будто мог оставить на ней синяк.

— Черт побери. — Его хриплый голос звучал так, будто его зверь вышел поиграть, но черты лица Гевина оставались… потрясающими, как и всегда.

Закрыв глаза, Сабель двигалась вверх и вниз по его члену, наслаждаясь лёгким скольжением, которое наполняло её каждый раз, когда она тяжело опускалась вниз. Она отпустила его волосы и погрузилась в фантазии, которые звали её. Голоса танцевали в её голове. Заклинания. Жар обжигал её тело, она покачивалась и подпрыгивала, покачивалась и подпрыгивала. Грубо. Желанно.

— Сукин сын… — голос Гевина оставался далёким от голосов, что звенели в её голове.

Её стенки сжимали его каждый раз, когда она насаживалась на него, и она наслаждалась мышечным контролем, ощущением его внутри себя. Она ускорила темп, позволяя рукам блуждать по телу. Схватившись за грудь, которую она всегда считала слишком большой, они отскочили от её ладони. Она откинулась назад, представляя, как на них смотрит Гевин. Положив одну руку на его бедро, она потянулась назад и схватила его за яйца под собой.

Его проклятия вызвали улыбку на её лице, и она быстрее закачала бёдрами, массируя его, впившись пальцами в мышцы его бедра.

— Трахни меня, Гевин. Заставь меня кончить.

Её тело дёрнулось вперёд, и его руки обхватили её, прижав рот к её соску. Одна рука схватила её за затылок и водила её вверх и вниз, вверх и вниз.

Её тело напряглось. Мышцы горели от напряжения. Выше. Выше. Её желудок сжался.

Боль пронзила её сосок, и она вскрикнула.

— Да! О боги, да!

Свет ударил ей в затылок. Ослепла. Удовольствие пронзило её сердце, словно приливная волна, обрушиваясь на пульсирующий член Гевина. Она откинула голову назад и выкрикнула его имя, в то время как экстаз волнами пробежал по её мышцам, из-за чего она слишком ослабла, чтобы сидеть прямо. Она упала вперёд, у неё закружилась голова. Ещё один взрыв пронзил её тело.

Гевин вздрогнул и ругался снова и снова. Его пальцы впились ей в плечо, пока, наконец, она не сделала глубокий, тяжелый вдох и не положила голову ему у шеи.

— Чёрт возьми, — сказала она между тяжелыми вздохами. — Удивительно. — Если бы не его хватка вокруг неё, она бы счастливо соскользнула на пол грудой мягких костей.

— Никогда… за столетия… я не чувствовал себя… так... охеренно. — Его грудь поднималась и опускалась к её груди, и пот скользил по их коже.

Ей нравилось их общение. Прижав губы к его горлу, она провела языком по солёному привкусу его тела, вдоль красивой чёрной татуировки, змеившейся поперек его шеи. Его запах проник в её нос, и пульсация в её сердце заставила её сжать бёдра вокруг него.

— Гевин, я…

— Я тоже это чувствую. — Его руки коснулись её груди, а дыхание перешло от ленивого выдоха к тяжелому вдоху. — Мне нужно большее. Я хочу большего от тебя. Я не знаю, смогу ли я остановиться, Сабель. Я не хочу останавливаться. — Его лицо уткнулось в её шею. — Боги, я хочу остаться внутри тебя навсегда.

— Я хочу тебя, Гевин.

— Скажи это снова.

— Я хочу тебя.

— Обещай мне, что ты моя. Обещай мне, что завтра ты не трахнешь его. Не важно, что произойдёт.

— Я обещаю тебе.

— Я убью, Сабель. Я уничтожу любого ублюдка, который прикоснётся к тебе. — Он двинулся вперёд, схватив её за горло одной рукой. — Может быть, мы и не связаны узами, но ты принадлежишь мне, — прошептал он.

— Я знаю. — На её щеке прокатилась слеза. — Я, правда, знаю.



***



Вернувшись в особняк, Гевин развалился в своём офисном кресле, глядя на кубик сахара, который медленно капал из сложной серебряной ложки для абсента в зелёную жидкость внизу. Завитки танцевали, как шелк, и падали на дно рюмки в молочно-опалесцирующий оттенок, словно свет, струящийся вперёд.

Он уже принял душ вместе с Сабель и отнес её в свою кровать, прежде чем пробраться в свой кабинет в одиночестве. Ему нужно было подумать.

Дела с Сабель разрослись и распространились на территорию, на которую Гевин никогда раньше не ступал. Если не считать короткого романа с Айден, у него никогда по-настоящему не возникало чувств к женщине, которые заставили бы его задуматься об отношениях. Его стремление получить Сабель выходило за рамки его собственного понимания того, что это может означать. У неё были дети, а это означало, что в тот момент, когда он сделает её своей, он станет отцом. Станет ответственен за жизни других людей, кроме своей. Жизни, которые окажутся под угрозой, если его отправят обратно. Или убьют.



— Гавиус… — тёплые руки накрыли его, и глаза его матери стали серьёзными и в них появилась улыбка. — Ты мужчина в этом доме. Я хочу, чтобы ты помог присмотреть за своим братом. Научи его быть тем мужчиной, как ты. Человеком, которого я с гордостью называю своим сыном.

— Я обещаю.



Гевин вздрогнул при воспоминании и отпил напиток. В его мысли всплыл образ его брата Легаррода. Бледный. Рот раскрыт. Глаза закрыты. Так спококн, будто он спал. И он уснул – на вечность, потому что Гевин подвёл его. Не смог о нём позаботиться и не выполнил своего обещания.

Ничто в его жизни не имело бы такого эффекта, как вид его мёртвого брата, лежащего в одиночестве в лесу, брошенного падальщикам. Как быстро кто-то может стать таким ярким, полным жизни и чудес, а затем превратиться в ничто иное, как плоть и кости, чтобы кормить волков.

Гевин поклялся никогда больше не проигрывать. Он никогда больше не подведёт тех, кого любит. Ценные вещи всегда первыми подвергались гневу мести. Гевин не мог позволить себе снова обрести близкого сердцу человека.

Любил ли он Сабелль?

Должно быть, он полюбил, потому что каждая клеточка его тела жаждала её даже сейчас, и если бы она не спала, он бы взял её. Он никогда не удосужился проникнуть за поверхность женщины, в глубины её души, где она хранила свои самые ценные секреты. То, что он был вынужден остаться с Сабель, дало ему такую возможность, назовём это удачей, но он ею наслаждался. Хотел разгадать её тайны, пока она не окажется перед ним совершенно обнажённой изнутри, обнажая её самые тёмные тайны.

Незащищённая. Голая. Если он не прекратит думать об этом, он трахнет её спящую.

Покалывание распространилось от его паха. Его проклятие было на месте. Изменения остановятся благодаря внешнему виду Сабель и непреодолимому желанию снова взять её. Гевин допил остатки напитка и встал. Он провёл руками по мокрым волосам и обошёл стол, чтобы быстро спустить свою задницу в темницу, где Ксандр мог приковать его на ночь, прежде чем он превратится в разъярённого безумца и нападёт на Сабель.

Да, у неё была сила приручить его, но только в том случае, если она видела атаку первой, но, сделав всего один шаг к двери, Гевин упал на колени.

Комната сжалась в круг света, а затем стала полностью чёрной. Когда тень рассеялась, сцена изменилась.



Его взгляд блуждал по переполненной комнате, рядом с Ксандром, Мэддоксом и Зейном. Как обычно. Он был там раньше. В центре стояла клетка, окружённая неуправляемой толпой, которая сжимала кулаки и кричала, хотя голосов он не слышал. Они двигались в замедленной съемке, пока он проходил мимо них. Тихий. Волки дрались за решёткой, и кровь разбрызгивалась по внутренней части клетки, капая на бетон.

Слева двое мужчин прислонились к стенам, и тот факт, что они не двигались в шуме толпы, выделял их среди остальных. Громоздкие, крепкие мужчины, они были ростом почти семь футов. Справа ещё двое мужчин, такие же неподвижные и крупные, как и остальные. Ещё двое стояли у входа в туннель, один, как знал Гевин, вёл к заброшенной школе. Чистокровные. Взгляд на часы показывал без пяти полночь.

Рыжие волосы Сабель танцевали позади неё, словно пламя, когда она следовала за мужчиной, одетым в чёрное. Она склонила голову набок, когда они достигли туннеля, и её взгляд метнулся к нему, прежде чем она исчезла во тьме.

Один из волков в туннеле посмотрел Гевину в глаза, и небольшая ухмылка приподняла уголок его губы, прежде чем, как домино, все шесть самцов перекинулись. Вспышка чёрного и рыжего цвета привлекла его взгляд впереди. Ещё больше волков ждут возможности упасть с потолка на толпу.

Бойня.

Волки приближались со всех сторон. Кровь хлынула, как шлейф красной краски, когда они прорвались сквозь толпу к центру, где ждали Гевин и его братья.

Зейн атаковал справа. Мэддокс прорвался к волкам слева. Ксандр вытащил свой клинок и ударил туда, где волки начали прыгать на толпу вниз.

Сабель.

Гевин рванул вперёд, отталкивая испуганные тела в сторону и несясь к туннелю. Волки приподнялись на корточках. Они были больше. Сильнее обычных противников. Выхватив два клинка, Гевин полоснул живот, пронзил грудь, пинал, бил кулаками и дрался, пока оба зверя не полегли в куче смолистой крови.

Он продолжил путь в туннель. Сквозь тьму он искал Сабель, распахивая закрытые двери, ведущие в помещения, оформленные под спальни.

В воздухе раздался крик, и Гевин бросился к комнате в конце коридора, распахнув дверь, и обнаружил молодую девушку лет шестнадцати, обнажённую склонившуюся над мальчиком её возраста. Кровь залила её руки, а из глаз лились слезы. Мальчик лежал неподвижно. Гевину даже не нужно было подтверждения, что это она его убила.

Он продолжал идти к последней двери. Внутри, его взгляд остановился на кровати, где, казалось, спаривался чудовищный самец. По-прежнему оставаясь в основном человеком, он только начал меняться, и Гевин рванулся вперёд и сдёрнул самца на пол, подальше от лежащей под ним самки.

Сабель была разрезана, из её шеи всё ещё сочилась кровь. Кинжал торчал из её груди, там, где он застрял.

Гевин упал на колени. Рёв боли пронзил его грудь. Зверь трахал её мёртвое тело — от этой мысли грудь Гевина вздымалась, пальцы сжались в кулаки, а клыки вонзились в нижнюю губу. Чистая, кровожадная ярость сдавила его внутренности, а красный туман затуманил зрение.

За дверью раздалось рычание волков, как будто там собралось всё логово, прежде чем мучительный ожог ударил его в затылок.

Гевин протянул руку сзади и выдернул лезвие из верхней части его позвоночника. Наконечник мерцал янтарным. Его руки чернели. Демортис.

Пламя поглотило его.





Глава 17





Нервы Сабель накалились, когда Гевин вел её в свой кабинет. Особняк был заполнен множеством комнат, каждая из которых имела очень своеобразный декор, но его кабинет был деловым, с тёмным деревом и кожей. Сиденье за столом кричало о доминировании своей высокой спинкой и внушительным внешним видом. Гевин рухнул в кресло и указал ей на сиденье с другой стороны.

Очень деловой.

Он глубоко вздохнул и на выдохе надул щеки.

— Сабель…

— Послушай, если речь пойдёт о прошлой ночи, то этого больше не повторится.

Лёгкая нахмуренность мелькнула на его лице, и Гевин покачал головой.

— Дело не в прошлой ночи. Мне даже понравился твой визит. Но я позвал тебя сюда не поэтому. — Он сел ближе, сцепив пальцы на столе.

Совершенно пугающе.

— Сегодня вечером. Я прошу, чтобы ты не ходила туда.

Её мышцы ослабли от облегчения и разочарования, но в основном от облегчения. Сабель ссутулилась на своём месте и закатила глаза.

— Нет. Не начинай.

— У меня было видение. Тревожное. Вечер не закончится хорошо, Сабель.

— Я не передумаю. Так что… что бы ты ни сказал, оставь при себе.

— Ты подумала, на что ты идёшь? — Его глаза сузились. — Это обученные убийцы. Они крадут женщин. Суккуб. Позволь мне взяться за это дело. Мы с братьями проникнем в их…

— Нет! — Она ударила кулаком по столу. — Вы не влезете в это дело! — Она провела рукой по волосам. — Ты не понимаешь. Это мой единственный билет на свободу. Я не позволю тебе или кому-либо ещё украсть у меня единственную возможность изменить свою жизнь. Жизнь моих детей. Если я сделаю это для них, мы станем свободны. Свободны идти куда угодно и делать всё, что захотим. Господи, Гевин, ты никогда не чувствовал себя прикованным?

— Да. Сейчас. И я вполне мог бы подвергнуть себя опасности, но это подвергло бы опасности и тех, кого я люблю. — Он потёр челюсть. — У меня есть связи в Оркосии. Сильные. Возможно, он смог бы даже освободить тебя от связи с Джевеном.

— Нет! Меня невозможно освободить от этой привязки через суд. Единственный способ, которым Джевен оставит меня в покое, — это если ему прикажет сделать Кэш. И только потому, что у Кэша есть сила убить его и закатать в палас. Он единственное существо, которого боится Джевен.

— Как ты вообще можешь ему доверять? Кэш мразь. — Он прижал ладони к столу. — Тебе никогда не приходило в голову, что он может на тебя напасть? Что он может не выполнить свою часть сделки?

— Я должна попробовать. У меня нет других вариантов.

— Есть! Я предлагаю тебе другой вариант! — Он оттолкнулся от стула. — Эгуза чиновник при дворе оркосов на протяжении веков.

— Много хорошего он сделал для тебя, Гевин. Ты преступник. Никто не захочет оказать услугу суккубу. Ты с ума сошёл? — Губы сжались, она сама съёжилась от собственных глупых слов, а он ощетинился, губы дёрнулись, а глаза заполнились болью.

— Это правда, мой статус среди оркосианских лордов немного запятнался, но Эгуза остался верным мне и преданным.

— И как мне доверять твоим видениям? Ты сам сказал, им нельзя доверять.

— Это означает, что они не всегда у меня появляются, когда они мне нужны больше всего. — Он наклонился вперёд, его тело излучало власть. — Однако они никогда не направляли меня на неправильный путь, Сабель. И было бы упущением проигнорировать такое.

— Хватит! — Она сжала волосы в кулак, живот свело от напряжения. — Просто остановись! Ты не передумаешь! Это не изменит моих планов! Если ты хочешь уйти… делай то, что должен! Я найду кого-нибудь, кто будет сопровождать меня.

— Теперь ты издеваешься. — Он покачал головой. — Почему ты чувствуешь себя скованной? Почему бы тебе не попробовать решить всё законным путём?

— Потому что я не могу!

— Почему?

— Какая тебе разница? Почему ты не можешь просто поверить, что вынуждена это сделать?

— Твоя жизнь на кону, вот почему. — Он потёр череп. — Хочешь знать, куда твой план заведёт?

Ужасное эхо отдавалось в её голове.

— Прекрати с этим. Нет, я не хочу знать! Я хочу, чтобы ты решил, помогаешь ли ты мне, или мне нужно сбегать в местный магазин телохранителей и забрать их самую устрашающую модель!

— Удачи с этим.

Сабель потёрла виски.

— Почему ты делаешь это сейчас?

— Видение пришло ко мне прошлой ночью.

— К черту твое видение! — Напряжение сжало её живот. Она не хотела его слышать. Просто не могла. У Сабель не было выбора, и даже если бы был, она не сделает Гевина её единственной надеждой, её спасителем.

— Успокойся. Почему ты так против суда? Из всех суккубов, которых я знаю, ты живёшь самой честной жизнью.

— Потому что… Джевен — отец моих детей! — Она рухнула на пол, прижав ладонь к лицу от признания, которое мало кто знал, — то, которое каким-то образом превращало её прекрасных детей в постыдную мерзость, уничтожение которых, несомненно, захотелось бы увидеть её сородичам.

— Они его! А если суд узнает… Я даже не представляю, что они сделают. Родить ребёнка от сутенера хуже, чем от несвязанного партнёра. — Слёзы навернулись ей на глаза, и Сабель моргнула, чтобы сдержать их. — С того дня, как они родились, я жила в страхе. Боялась, что их у меня заберут. Он будешь держаться за них, даже если его накажут. И он никогда не позволит мне уйти.

— Вот почему ты так и не добралась до реноши. Да?

Её руки упали на колени, и она провела пальцем по слабому, почти полупрозрачному шраму на ладони от лезвия, которое она поймала до того, как оно перерезало ей горло, когда она жила на улице.

— Мне было семнадцать. Мне следовало уйти из дома раньше, но я не могла оставить Денью, а моя мать её душила своим поведением. Новый избранник моей матери переночевал в доме, и она пошла в магазин на углу, чтобы купить яиц, чтобы приготовить ему завтрак. Единственный раз, чёрт возьми, когда она готовила еду, только если мужчина оставался у неё на ночь.

Проведя языком по задней части зубов, она смогла перевести дух и решить, сможет ли она рассказать больше о своём испорченном детстве – дать Гевину ещё одну причину держаться от неё подальше. Однако взгляд вверх развязал узлы, скручивавшиеся в её животе, и внимательные, нежные глаза Гевина уговаривали её продолжить.

— Я так привыкла к тому, что они пристают ко мне. Или к моей старшей сестре Эрис. Вместо нас он выбрал Денью. — В неё просочился транс от воспоминаний, тошнотворные образы похотливых глаз ублюдка, когда он смотрел, как её младшая сестра растянулась на кресле и читала книгу. — Ей было всего тринадцать. Я соблазнила его первой. Это было так легко. Люди всегда такие. Я убила его. Высосала его душу, как кран. Когда моя мать вернулась, я рассказала ей, что он сделал. Как он чуть не изнасиловал Денью. — Пустая ухмылка, вырвавшаяся из её губ, лишённая всякого юмора, не позволила слезам коснуться её голоса. — В разгар зимы она выбросила все мои вещи во двор и сказала, чтобы я больше никогда не возвращалась. Я прожила на улице добрых два месяца, прежде чем Джевен нашёл меня. Я уже встречала его однажды, когда была младше. Он был старше. Он избил соседского парня постарше, который пытался увести меня в лес. — Сабель взглянула на свои руки, закусив губу. Боги, вся её жизнь, казалось, была наполнена одной несправедливостью за другой. — Мы не виделись снова до тех пор, пока пять лет спустя мне внезапно не понадобилось жильё. Он сказал мне, что позаботится обо мне. Что мне никогда не придётся убивать ради душ. Он влюбился в меня, и я была глупа, думая, что это правда. — Она покачала головой. — Я никогда больше не повторю этой ошибки. В конце концов я вернулась к маме. Из-за Деньи, после того как она перерезала себе вены. Я держала её как можно дальше от Джевена. В общем, держала её подальше от мужчин. Я просто… хотела оградить её от чувства этой ловушки. — Она вытерла слезу с щеки, чувствуя себя спокойнее. Напряжение, возникшее раньше, сменилось спокойной грустью, серым и мрачным облаком изнурительной безнадёжности.

— Гевин, я знаю, что это опасно. Я знаю, что веду себя глупо. И я знаю, что нет никакой гарантии. Но я должна это сделать. Если это значит спасти себя. Спасти моих детей. Безопасностью для Деньи. Я попытаюсь. С тобой или без тебя.

— Он боится тебя, — сказал Гевин. — Ты знаешь это, так? Джевен боится твоей силы.

— Это не отменяет того факта, что он может уничтожить меня и другими способами.

— Другого варианта нет?

— Смерть. И поверь мне, я провела достаточно ночей, пролила достаточно слёз, размышляя, будет ли моим детям от этого лучше. Но как мёртвая женщина я буду стоить меньше, и в конечном итоге они окажутся в системе воспитания демонов. Поэтому я встаю каждое утро и сражаюсь с ублюдками, которые продолжают пытаться нас сломить. Ради них. — Она сдержала поток рыданий, жаждущих вырваться. — Я должна показать им, что есть варианты. Жизнь не ставит целью, чтобы тебя трахали все кому не лень.

Гевин обошёл стол и поднял её подбородок.

— Я не могу позволить тебе сделать это. Я встречусь с сутенёром. От твоего имени. Я уверен, что мы сможем договориться. А если не сможем, я разберусь с ним, как и с теми, кто переступает мне дорогу.

— И как…

— Я убил каждого.

Сабель повернулась к нему щекой, ее взгляд был опущен вниз, чтобы не сдаться при виде его умоляющих глаз.

— Я бы хотела принять твоё предложение. Я бы хотела, чтобы мне не пришлось подвергать опасности ни тебя, ни меня, ни кого-либо, кого я знаю. Мне бы хотелось, чтобы я не облажалась и не совершила самое немыслимое преступление. — Она прищурилась. — Хотя нет. Забудь. Я бы не променяла своих детей ни на что. Но хотелось бы, чтобы обстоятельства стали иными. С ними невозможно заключить сделку. Их политически поддерживают, поэтому суккубы по-прежнему остаются в их власти. Я не могу рисковать, Гевин. Я не могу рисковать, что из-за твоих действий заберут моих детей. И, вероятно, тебе не стоит ворошить оркосианский двор. Лучше всего оставаться на их хорошей стороне. Моя сестра указана в этой книге. Она может легко исчезнуть, как и другие суккубы. Кэш отправил меня туда не просто так: ликан обожает рыжих. Если я смогу подобраться к Лахлану и получить информацию, необходимую сутенёрам, я это сделаю. С тобой или без тебя.

— Сабель. — Гевин погладил её по щеке. — Ты существуешь в мире, населённом теми немногими, кого я готов убить, чтобы защитить. Становится всё труднее представить, чтобы кто-то причинил тебе боль, и я бы не перерезал своим клинком ему глотку.

— Тогда, я надеюсь, ты это сделаешь, если понадобится. Но уверяю тебя, первым он встретит мой клинок.





Глава 18




Гевин повёл Зейна, Ксандра и Мэддокса к церкви, в которой он был всего несколько дней назад. Место напоминало подземный клуб Райка в заброшенном театре. Единственная разница заключалась в очереди женщин, ожидающих входа, и в том факте, что за внутри оказалось гораздо больше отбросов чем обычно.

Сабель шла впереди них, заставив пульс Гевина выйти из-под контроля, когда исчезла внутри. Мышцы напряглись, он пристально посмотрел на вход. На краю поля его зрения мигнуло красным, ноздри раздувались при каждом глубоком вдохе. Конечно, она вошла. Длинные ноги и облегающее платье, демонстрирующее её округлую задницу, — гарантированный билет на вход.

Держи контроль.

Слишком сильное возбуждение могло спустить на волю зверя, и последнее, чего хотел Гевин, — это неконтролируемый обмен ударами.

— Какого хрена вы, ребята, хотите? Вышибалу, остановившего их, было легче убить, но цель заключалась в том, чтобы проникнуть внутрь как можно быстрее.

Не говоря ни слова, Гевин протянул пачку денег.

Вышибала фыркнул и отступил в сторону, наклонившись вперёд.

— Конец коридора, первая лестница вниз. Хорошей ночи, господа.

Все четыре демона шли сквозь темные залы. С левой стороны по стенам грохотала музыка. Когда они дошли до конца коридора, Гевин отодвинул большую дверь в сторону. Духи Сабель коснулись его чувств, и он кивнул через плечо.

— Какого черта она набрызгала на себя? Ублюдку точно захочется вылизать воздух за ней.

Бешеный пёс поднял нос и принюхался.

Не обращая внимания на желание сломать себе челюсть скрипом зубов, Гевин продолжил спускаться по лестнице.

— Два снайпера, восточная и западная стены. Обратите внимание: сначала стреляют, а потом задают вопросы. Пули пропитаны демортисом. Я уложу здоровяка, охраняющего туннель.

— Блин, мне бы хотелось, чтобы от этого дерьма появилось лекарство, — сказал Бешеный пес.

— Есть. Она спасла задницу нашему брату, и я намерен сегодня вечером сохранить её в целости и сохранности. Смотрите в оба. По моему сигналу мы уничтожим этих ублюдков.

— Понятно. Ксандр, значит, отличный выбор для операции? — Бешеный Пес усмехнулся. — Не уверен, что ты захочешь, чтобы он оказался рядом с задницей твоей женщины.

Хотя этот комментарий был сказан с юмором, он вызвал у Гевина ярость.

Расслабься.

Не обращая внимания на комментарий Пса.

Гевин спустился ещё на один пролёт лестницы.

— Ублюдки ответственны за какое-то дерьмо против суккубов. У Ксандра есть моё разрешение замарать руки. Кроме того, он сюда впишется. Падшие играют роль в вербовке некоторых из этих женщин.

Брови Ксандра поднялись, как будто ему было дано разрешение порезвиться в стране стриптизерш.

— Что за бред? — спросил он, и в тоне вопроса был очевиден интерес.

— Скажем так, именно из-за этих ликанов падшие выглядят святыми. Гевин фыркнул. — Сконцентрируйся. Женщины будут лезть отовсюду. Несмотря на твои желания, я ожидаю, что ты выполнишь работу, ради которой мы пришли. Мы вытащим Сабель.

— Конечно, босс. — Ксандр обогнул очередной лестничный пролёт позади Гевина.

— Кто присматривает за поместьем с Беном? — раздался голос Мэддокса позади.

Гевин мельком увидел Мэддокса на лестничной площадке, где он следовал за Ксандром.

— Ферно. Каликс и Логан этим вечером в Святая святых.

— Не уверен, что переполоха достаточно, чтобы удержать брата от игры в рулетку со своим клинком. — Несколько месяцев, проведенных с братом-самоубийцей, сделали Бешеного пса своего рода экспертом по поведению Ферно.

— Бену приказано занять его.

Мэддокс расхохотался.

— Бедный ублюдок.

— Бен или Ферно? — Зейн замыкал шествие, следуя за Бешеным псом.

— Бен, конечно. — Мэддокс обогнул ещё один пролёт, покачав головой.

На последнем лестничном пролёте они остановились перед чугунной дверью. Гевин толкнул её, и братьев приветствовали крики.

В центре толпы стояла большая клетка. Сотни зрителей заполнили переполненную подземную арену. Молодые девушки, некоторые на вид не старше пятнадцати, скакали в бикини возле клетки, а волчье рычание раздавалось над ликующей толпой.

Неправильность вспыхнула в его голове, как шатёр. Ситуация неправильная.

Дети, дерутся в клетке, в то время как взрослые ухмылялись и издевались в толпе.

Чем скорее они вытащат Сабель, тем лучше, потому что Гевин почувствовал желание сжечь эту адскую дыру дотла.

Осматривая толпу, он заметил красный цвет. Чёрт, Сабель выглядела потрясающе, что его только разозлило. Он не собирался позволять ей соблазнять ликана. Логово или нет, но он уже решил уничтожить Лахлана. Конечно, он не будет идиотом. Последнее, что ему было нужно, так это пятьдесят или около того, чистокровных волков, бегущих по их следам.

Воспоминание о своём видении заставило его вздрогнуть.

Он ни за что не подвергнет риску Сабель. Он должен действовать умнее. Единственная проблема заключалась в том, что его мозг был зациклен на её платье и на том факте, что какой-нибудь недостойный ублюдок мог увидеть то, что она скрывала под ним.

Он посмотрел направо. Двое мужчин прислонились к стене, как и в его видении. Слева наблюдали ещё двое. Двое на другой стороне клетки, блокируя туннель, наблюдали за толпой, как будто что-то искали. Или кого-то.

Гевин натянул толстовку на лицо и посмотрел на часы. Шесть минут до полуночи. Он поднял взгляд, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сабель приближается к мужчине, одетому в чёрное. Поцелуй в верхнюю часть её руки вызвал у Гевина ярость, затем мужчина поднялся с кресла.

Он вытащил из кармана телефон и проверил пришедшее сообщение: «Готовы?»

Взглянув вперёд, он увидел, что Сабель идёт ко входу в туннель, повернув голову в сторону, её глаза встретились с его.

Слева приближались мужчины. Справа дворе у стены пробирались сквозь толпу.

— Да, — ответил Гевин.

Он шагнул вперёд в тот момент, когда Ксандр, Зейн и Мэддокс разошлись в сторону приближающихся волков.

Гевин нырнул в туннель, когда свет погас, погрузив комнату, из которой он вышел, во тьму. Краткий момент тишины был взорван криками, а когда снова зажегся свет, из единственного другого входа, кроме туннелей, хлынули большие чистокровные волки.

Прибыла стая Маррика.

Серебряные глаза большого чёрного волка нашли его, и Гевин понимающе улыбнулся из туннеля. Он развернулся и побежал в проход, оставляя позади учащающиеся крики и эхо рычания.



***



Запах плесени и застоявшейся воды ударил в нос Сабель, когда Лахлан вёл её по коридору. Остановившись у последней двери, он открыл её, и порыв холодного воздуха пронзил её кости. Когда она бросила быстрый взгляд на коридор, откуда пришла, слова Гевина нашли отклик в её голове.

«Хочешь знать, куда твой план заведёт?»

Она зажмурилась, но её мысли не хотели отпускать накатывающую волну страха.

Вспомни кошмарные последствия, с которыми столкнётся моя сестра, если я не заполучу эту книгу.

Толчок сзади заставил её сделать шаг вперёд, и она мотнула головой в сторону, сглотнув на веселую усмешку Лахлана. Неудивительно, что ублюдку пришлось насиловать суккубов — его деформированный нос, желтеющие зубы, обилие шрамов и длинные сальные волосы вызывали отвращение.

Оказавшись внутри, дверь за ней захлопнулась.

Она развернулась, чтобы держать мужчину в поле зрения, одновременно осматривая пространство.

Рядом с ней на полу лежал грязный матрац, потемневший и покрытый такой же грязной простыней. Если не считать её предложения в церкви отсосать ему, между ними не было сказано ни единого слова. Она не ожидала, что он проведёт её через туннели, и чем дальше она уходила от Гевина, тем больше казалось, что план может провалиться. Лахлан повёл её вверх по лестнице в коридор, похоже, заброшенной школы — комнаты, в которой она стояла, возможно, там, где проходили уроки. Стоны и крики, наполнившие коридор, создали у неё впечатление, что она оказалась в «комнатах для траха», куда ликаны забирали своих ничего не подозревающих жертв.

— На колени, рыжая. — Лахлан подошёл ближе, а Сабель отступила на шаг.

Она сохраняла хладнокровие в отношении задания, пока Гевин не начал рассказывать о своём видении. Лёгкий наклон комнаты показал, что у неё началось головокружение, и Сабель осознала, как быстро участилось её дыхание.

Успокойся. Верни контроль.

— Как насчет того, чтобы сначала показать мне товар? — Её мышцы напряглись, несмотря на улыбку. Она облизнула губы, подавляя желание заткнуться, и перевела взгляд на промежность его изношенных синих джинсов.

Он залез в карман брюк, наклонил голову набок, затем отдёрнул руку и прижал её ко рту, как будто проглотил таблетку. Сияние. Ликаны были известны злоупотреблением этим наркотиком.

— Хочешь увидеть мой член? — Он потёр переднюю часть своих джинсов и сжал не слишком впечатляющую выпуклость.

— Ты покажешь мне себя, я покажу тебе себя.

— У тебя тоже есть член, рыжая? — Его взгляд остановился на её паху. — Потому что я ни черта в этом не сомневался.

Не прошло и секунды паузы, как Лахлан ударил её по горлу. Её спина врезалась в стену позади неё, выбивая воздух из лёгких, в то время как она вцепилась в его руки.

— Вы, шлюхи, совсем другие. — Его хриплый голос коснулся её уха. — Лёгкая добыча. Каждый раз.

Сконцентрируйся.

Она посмотрела ему в глаза.

Держись.

Нелегко, пока её дыхание замирало с каждой секундой всё чаще.

Жестом абсолютного отчаяния она оттолкнулась от давления на горло и поцеловала его.

Лови поцелуй смерти, тварь.

Схватив его за затылок, она втянула его губы в свои, углубляя поцелуй, подслащивая яд, от которого в любую секунду он обмяк бы в её объятиях.

Почему он ещё не упал?

Она уже достигла реноша. Расправила всю мощь своей силы. Он должен был упасть от слабости.

Неприятный привкус, похожий на запах серы, наполнил её рот всего за несколько секунд до того, как Лахлан поднял её, развернулся, и швырнул её на пол.

Воздух в её горле сжался, превратившись в нить, удерживающую её связь с жизнью.

Глупо. Чёрт, так глупо, что почти расплакалась.

Сколько раз Грифф предупреждал её? Суккубы пропадали, их похищали прямо с улиц?

Ликаны стали хитрыми — иначе большинство суккубов смогли бы дать им хороший бой.

— Сучки любят поиграть, да? Думаешь, ты чертовски непобедим благодаря законам Оркосии. — Губы Лахлана скривились. — Могу поспорить, ты думала, что придёшь сюда и соблазнишь меня. Обманешь меня, чтобы я отдал тебе свою душу. Так, что ли?

Он ударил её по лицу, и Сабель зарычала под ним.

— Если ты снова прикоснёшься ко мне… — сжатие в её горле стало сильнее, пока в её глазах не образовались звезды. Она открыла рот, задыхаясь, и впилась пальцами в его плоть.

Если не считать тихого ворчания, он не двинулся с места и не ослабил хватку на её горле.

— И что? Ты позовёшь своего парня из сыновей Гнева? — Он лизнул её щеку. — Удачи твоему любовнику. Гнев пугает меня примерно так же, как настоящий член должен напугать тебя до пизды. Прямо сейчас твоего парня рвут в клочья вся моя стая. — От его смеха Сабель свело желудок так же сильно, как его слова ужасом стиснули её сердце. — Мы ждали тебя.

— Откуда..?

— Стукачка. Рыжая. Прямо как ты.

Рыжая? Стукачка?

Он понюхал её волосы.

— Единственная разница? Я трахал её ради удовольствия. Тебя же ради дела. — Его зубы задели её подбородок, оставив липкий след слизи, от которого у неё всё перевернулось в животе. — Твоя сила бесполезна, рыжая. Та красивая дама околдовала меня. Меня не соблазнит твоя гнилая пизда. — Он посмеялся. — Я один из тех емунов.

Иммуннов, тупое животное.

Сабель потянула левую руку под его тело, молясь, чтобы она не потеряла сознание в ближайшие несколько секунд. Глаза прищурились, она схватила его яйца с такой сводящей с ума яростью, что стиснула зубы.

— Ты можешь быть… невосприимчив к… удовольствиям. А как насчёт… боли? — слова обожгли её горло.

Его вой в её ухе отдавался эхом и грохотал по её черепу, от его ярости, волосы поднимались дыбом на руках. У неё было два выбора: отпустить и рискнуть, что он выбьет из неё всё дерьмо, или сжать сильнее и, вполне возможно, рискнуть тем же. Его хватка на её горле исчезла, и она воспользовалась возможностью сделать глубокий вдох.

— Ё*анная шлюха!

Руки отпустили её, и Сабель откатилась в сторону, подальше от него, но он схватил за её запястье. Прижавшись голенями к полу, её тело растянулось на краю матраса, она боролась, вытягивая руку, пока он тянул её к себе.

— Я планировал посадить тебя в клетку. Похоже, я кину тебя в гроб.

Сабель рванулась к нему и укусила за его руку, всё ещё сжимавшую её запястье, вздрогнув от хруста между зубами.

От удара по её щеке вспыхнул острый ожог, за которым последовал сокрушительный удар, от которого у неё на глазах выступили горячие слёзы. Её челюсть ослабла, и она запинала ногами, отчаянно пытаясь упереться в грязный пол, чтобы вырваться из его хватки.

Её тело отлетело обратно на матрас, и через несколько секунд он оказался на ней сверху. Она издала крик, громкий и пронзительный для её собственного черепа. Грязная рука зажала ей рот. Свободной рукой и коленом он подтолкнул её руки под её тело, сжал колени рядом с ней и прижал всем своим весом.

— Я отправлю твоим уёбкам сообщение. В следующий раз, когда они решат обмануть меня, послав одну из вас, блудливых сучек, я не буду так любезен, чтобы сначала убить её, прежде чем снять с неё шкуру. — Он поднял свой нож. — Тебя когда-нибудь трахали ножом?

Глаза Сабель расширились. В её голове всплыли лица Томаса и Джейни, залитые слезами.

Что они будут делать без неё? Куда они пойдут?

Заложив руки за спину, она напрягла каждый мускул своего тела и задрожала от усилия, пытаясь оттолкнуть его.

— Сражайся как хочешь, кошечка. Я уже убил так много таких, как ты, и мне пора претендовать на ранг святого.

— Ид..ди… на х...ер... — Обзор сжался до маленького окошка, а перед её глазами проплывали звезды. Нет, Томас. Джейн. Боги, как она могла их подвести? Идиотка. Эгоистка.

Нет. Засранец, сидящий на ней, не станет причиной того, что её дети останутся без матери.

Сабель откинула голову назад и что-то пробормотала в его грязные, вонючие пальцы.

Тихая молитва. Чтобы получить силу сделать то, чего она не могла себе позволить.

Стать увереннее в себе.

Слова Гевина, сказанные ранее ночью.

Гевин...

— Мммм. Сексуально, — пробормотала она ему в руку, заменяя свою реальность мыслями о Гевине — единственный способ, которым она могла прямо сейчас осуществить хоть какой-то уровень соблазнения.

— Что за хрень? — Он наклонился к ней, его сухие мясистые губы оцарапали её щеку, прежде чем его скользкий язык скользнул по её челюсти. — Ты сейчас сказала что-то грязное?

— Ага. — Она изобразила стон. Красный свет мелькнул в её глазах, когда она кусала его язык и его челюсть. Её бедра подтолкнули его снизу, и она закачалась на его члене. Обхватив её ногу своей, он оказался у её входа.

Он убрал руку от её рта.

Со всей силой она произнесла хриплым голосом:

— Я сказала, что собираюсь расквасить твоё лицо… до пи*ды.

Ошеломленная улыбка на его лице сменилась удивлением, когда, затаив дыхание, Сабель стиснула зубы и ударила его по носу макушкой черепа.

Кровь брызнула из его ноздрей, и Сабель улыбнулась, увидев трещину на хряще.

Губы разомкнулись, брови в ярости опустились, он поднял кулак, и боль пронзила её лицо, когда она накинулась на скулы.

Перед её глазами замелькали случайные пятна света. Сабель прищурилась и скривила рот. Он поднялся на колени, оседлав её тело. Освободив руки, она сжала их на своём горле.

— Пи*дец! — Кончик его кинжала ткнул ей в угол глаза. — Ну что, хочешь ослепнуть, сука? Тогда ты можешь послушать, как я буду сдирать твою кожу заживо.

Резкий поворот головы отбросил кинжал на пол. Порез обжёг переносицу, но Сабель, не обращая внимания на боль, впилась ногтями под его пальцы и схватила его большой палец, отгибая его назад так сильно, как только могла. Прикусив его большой палец, она впилась зубами в его плоть, пока не почувствовала кость, после чего последовал жгучий удар по её открытому порезу.

Когда его палец выпал из её рта, кончик цеплялся только за волокно мяса. Некоторое время он сидел, прижимая его к себе, но только мгновение, прежде чем взгляд безумной ярости уставился на неё.



***



Гевин встал и расширил вход в спальню, тихо пробираясь вперёд, чтобы не напугать ублюдка, несмотря на пламя ярости, обжигающее его кровь при мысли о Сабель, лежащей под ним.

Видение.

Красный цвет заволок его глаза кровавой дымкой, а ноздри Гевина раздувались с каждым шагом. С чёрным галстуком, натянутым между пальцами, он подошёл к кровати и, стиснув зубы, засунул галстук под шею ублюдка. Однако, когда Гевин дёрнул, встревоженный ликан развернулся и ударил Гевина локтем в лицо, но удар кинжала Гевина в живот ублюдка не позволил ему перекинуться в зверя.

Поворотом запястья Гевин затянул петлю на шее ликана, а Лахлан пнул его, пытаясь ухватиться за галстук.

Хватка Гевина оставалась твёрдой, и его грехи вспыхивали перед его глазами, как кинолента. Молодые девушки. Похищение. Изнасилование. Избиение в клетке. Кровь залила язык Гевина, когда он наклонился вперёд и прошептал мужчине на ухо:

— Где чип?

— На х*й.. иди.

Гевин согнул руку, и хватка усилилась.

— Нет его. Продан, — выдохнул ликан.

— Кому?

— Девушке. — Покраснение поглотило его кожу, пока ликан боролся в хватке Гевина.

— Кому?

— Мадам.

Мадам?

— Кто она? — спросил Гевин.

— Катись к чёрту.

— Кто она?

Смешок вырвался из его груди.

— Хотелось бы, чтобы ты позволил мне… трахнуть… её для начала. Её сиськи были на вкус… божественными. Я бы… порезал её… вскрыл.

Безумие пронзило тело Гевина. Жар разлился по его коже. Вспышка красного цвета на периферии сопровождала хриплое рычание зверя.

Глаза мужчины-ликана под ним широко распахнулись, рот приоткрылся.

— Каждый вздох, который вырывается из тебя, — это твоя душа. Пусть пламя Стигиуса вечно сжигает тебя. — Всё ещё сжимая галстук одной рукой, Гевин вытащил кинжал и перерезал ликану шею.

Тело мужчины качнулось в сторону и упало на пол, и Гевин швырнул голову рядом с собой, прежде чем вскарабкаться на матрац к Сабель, где она неподвижно лежала.

Затаив дыхание, он закрыл глаза и положил голову ей на грудь, прислушиваясь к сердцебиению. Устойчивый стук заставил его с облегчением рухнуть рядом с ней, а её слабое дыхание коснулось его щеки.

Её запах проник в его нос, в череп, и его охватила эйфория. Он открыл глаза, увидев ярко-фиолетовый синяк, покрывший её кожу, и поток ярости пронёсся по его венам, как огнемёт.

Сквозь стиснутые зубы он попытался сдержать рычание, застрявшее у него в горле.

Мою женщину. Ранили.

Голова Гевина метнулась назад в сторону ликана. Он сполз с Сабель и вновь провёл кинжалом.

Будь он проклят, если кто-нибудь найдёт хотя бы целый палец к тому времени, как Гевин покончит с ублюдком.





Глава 19




Сжав пальцы, Сабель перевела дыхание и открыла глаза. В темноте она оглядела комнату, вдыхая насыщенный аромат бергамота и дерева.

Комната Гевина? Я умерла?

Её щека скользнула по гладкой, твёрдой поверхности, и стук, который она слышала во сне, перерос в резкий барабанный бой в ушах. Сердцебиение?

Лёгкий массаж макушки её головы щелкнул переключателем, и она прижалась к тёплому телу, за которое цеплялась.

Грудь Гевина тяжело вздымалась, кожа была вся в крови. Его глаза, казалось, погрузились в транс. Не такой угрожающий, как его ночной зверь, но почти безумный, определенно не такой тёплый знакомый.

Она сглотнула.

— Гевин?

Он не ответил, и Сабель съёжилась, оглядываясь по сторонам. Помада, которую она оставила, всё ещё лежала на комоде. Её платье было снято, заменено спортивными штанами и футболкой.

— Я сжёг платье. Оно провоняло им. — В его голосе не отражалось и грамма извинений.

— Гевин, ты…?

— Убил его? Да. Я бы сделал это снова.

Гевин убил Лахлана. Она потерпела неудачу. Не смогла сделать то, что обещала. Хуже того, когда Кэш узнает, что она не только не достала Черную книгу, но и душу этого придурка-ликана, он наверняка подставит её, рассказав Джевену об их маленькой деловой сделке.

Она закрыла лицо руками.

— Что я наделала? — Она сползла с кровати, готовая заползти в себя и умереть. Она почти выполнила миссию в одиночку, если бы не ворчание Нолы, что она наняла Гевина, чтобы тот присматривал за её задницей. Сабель съёжилась при мысли о том, чем могла закончиться ночь. О Денье, которая задавалась вопросом, куда она пропала; почему она не пришла забрать детей. И, в конце концов, если Сабель удастся найти, как ужасно будет для её детей узнать, как именно умерла их мать. — Я облажалась. Я облажалась, и теперь ничего не изменится. Будет только хуже. — Она покачала головой, наконец выпустив слёзы, которые сдерживала большую часть ночи. — Намного хуже.

— Сейчас не время убиваться.

— Мне очень жаль, Гевин, — сказала она через плечо. — Извини, что втянула тебя. Что я чуть не убила тебя. Я хотела… — она подавила желание сломаться и зарыдать перед ним. — Я просто пытаюсь создать другую жизнь для своих детей. Показать им, что то, что мы такие, какие мы есть, не означает, что мы должны так жить. — Её тело напряглось при следующем вдохе. — Он мог бы… а я… — она сглотнула. — Все те бедные девочки.

— Сабель, ты была расходным материалом. На самом деле, Кэш, вероятно, заключил с тобой сделку, зная, что ты никогда не выйдешь из неё живой. — Глаза Гевина вернулись в нормальное состояние, когда Сабель оглянулась.

— Я такая дура, — прошептала она. — Я должна была понять, что выхода нет. Мы кормим наших детей ложью, говоря им, чтобы они много работали и хорошо учились в школе. Для чего? Чтобы они принадлежали кому-то другому? Боссу? Супруге? Грёбанному сутенеру?

— Джевен имеет право диктовать, сколько душ ты должна собирать для подземного мира, но никто тобой не владеет.

Она рухнула на край кровати.

— Никто не владеет тобой, Гевин. У тебя есть свобода делать то, что ты захочешь.

— Чего ты хочешь, Сабель?

— Ты о чём?

— Некоторые считают, что надежда — это зло, призванное свести нас с ума в погоне за мечтами.

Она чувствовала на себе его взгляд, хотя и не могла встретиться с ним взглядом.

— Надежда — наша потребность, — продолжил он. — Необходимый вдох, прежде чем волна обрушится на тебя.

— Надежда опасна в моём мире. Она заставляет тебя совершать глупости, например, заключить сделку с сутенёром и войти в клуб так, будто ты сразу же сможешь уйти.

— И всё же, ты здесь.

— Нужно ли напоминать тебе, что ты вынес меня из того клуба?

Нахмурившись, Гевин скрестил руки на груди.

— Выживание – не только спасение себя, Сабель. Это стратегия. Я был не более чем винтиком в твоей стратегии.

— Почему-то, Гевин, ты никогда не был обычным винтиком. Ты — охеренная машина. — Она уставилась на желтеющий синяк на предплечье, исчезающее напоминание о том, что могло быть и хуже. — Кстати… спасибо. За то, что вытащил меня оттуда. Возможно, я горда, но я не неблагодарная.

— Не за что. — Гевин пошевелился, и Сабель схватила его за руку.

— Подожди, Гевин. Пожалуйста, не уходи пока. — Она нахмурила брови, отпуская его, когда холодный укол страха поднялся из её нутра. Почему так важно держать его рядом? Откровение засело в её груди, когда слова сорвались с её губ. — Я не могу сейчас быть одна.

— Если я буду рядом с тобой слишком долго, то всё закончится не лучшим образом для тебя. У тебя было достаточно травм для одной ночи. Я попрошу Анну присмотреть за тобой.

— Я хочу тебя. — Её глаза всё ещё уклонялись от его взгляда, и она почти сожалела о признании. С каких пор она нуждалась в мужчине для комфорта? Хотела она это признать или нет, но Лахлан что-то в ней встряхнул. Уязвимость, к которой раньше не прикасались. Осознание того, что все эти годы лишь удача не позволяла ей стать новой игрушкой какого-то психопата, почти иссякло. — Я чувствую себя… в безопасности с тобой. Я чувствую себя в безопасности. Только здесь.

— Всё в порядке. Я останусь. — Он устроился рядом с ней, а Сабель легла ему на грудь.

— Однажды ты спросил, что заставило мои силы проявиться той ночью в баре. — Наконец она встретила его взгляд. — Это ты. Каким-то образом я могу пережить самые устрашающие переживания, когда знаю, что ты здесь и наблюдаешь за мной.

— Я тоже хочу признаться. В ту ночь, когда ты танцевала, я впервые в жизни испугался красивую женщину.

— Почему? — Она провела пальцем по его татуировке «Гнев», её браслет свисал с запястья.

— Как видишь, есть очень мало вещей, которые я бросаю на полпути. Когда я чего-то хочу, я это беру. У меня всё есть. Я хотел тебя. И в тот момент я поклялся, что буду неустанно преследовать тебя, пока ты тоже не завладеешь мной.

— Тогда чего тебе бояться?

— Так как я знал, — как только ты у меня появишься, я никогда не захочу тебя оставить. Кому-либо или чему-либо. — Взглянув вверх, она увидела, как его глаза впились в неё, как будто он мог видеть её душу. — В тот момент я понял, что ты принадлежишь мне





Глава 20




Чертовски заинтересованный, Гевин склонил голову, сидя за домашним столом напротив Цеферины. Его Божественная Матрона заявила о срочной необходимости встретиться с ним, и весь особняк гудел от любопытства с тех пор, как Бен открыл дверь, чтобы поприветствовать её.

— Гевин, я нашла базильяж. Её мать живёт в очень отдалённом городке Англси на севере Уэльса.

От этой новости его плечи поникли, и он провёл ладонью по лицу.

— Мы говорим о Соединенном Королевстве?

— Да. Полагаю, именно поэтому мы мало о ней знали. — Глаза Цеферины загорелись, когда она наклонилась вперёд и склонила голову в сторону. — Она очень красивая и очень милая. Хотя она не выросла в королевской семье, но она очень умна. Молода, но умна.

Примерно в девяноста пяти процентах случаев демоны Гнева рождали демонов мужского пола. Но в очень в редких случаях рождалась женщина, или точнее базильяж, и только по рождению считалась королевской особой, так как их было очень мало. Как редкие драгоценные камни. Фактически, как только их находили, их сразу же отправляли жить во дворец Оркосии. Однако шансы на появление дочери Гнева были невелики, и большинство из них не понимало своего права заявить о себе. Поколения и разные матери отделяли их от родственников, но самой большой проблемой оказалась разница в возрасте. Принцы-демоны связывались с базильяжами не ради секса — только из-за их потребности распространять своё семя, они связывались лишь эмоционально, чтобы насытить свой врождённый, естественный цикл поиска пары. Базильяж испускал особый феромон, который призывал природный инстинкт демона защиты пар, но отгонял желание секса. По этой причине они оставались девственниками. А принцы демонов могли легко спариваться с другими женщинами без необходимости установления связи — единственные, кто освобождён от закона Оркосии, запрещающего рождение ребёнка без связи.

— Молода?

— Ну, ей всего девятнадцать. Но она очень зрелая для своего возраста.

— Девятнадцать. — Гевин постучал пальцами по подбородку, отгоняя желание удариться головой об стол. — Цеферина, при всём уважении… ты сошла с ума?

— Я любящая, отчаявшаяся Матрона. Знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы найти эту девушку? Жители Англси не очень-то любезно относятся к женщинам, появляющимся в элегантных шифоновых платьях и просящим похитить их дочерей. — Она откинула голову назад, подняв глаза к потолку. — Ты даже не представляешь, что сделало со мной даже то короткое время, что ты провёл в Обсидиусе. — Её глаза наполнились слезами, а голос дрожал. — ­Я люблю тебя, как своего собственного сына, Гавиус. — Её взгляд снова упал на Гевина. — Я не потеряю тебя из-за чего-то столь нелепого, как та женщина, которая… явно нарушила законы и порвала систему. Честно говоря, женщина, которая не может отказать себе в сервоксах, — это мерзость, которую необходимо уничтожить. Та-дам. Я сказала это. — Она скрестила руки. — И я не чувствую угрызений совести за то, что выложила это во всеуслышание вселенной.

— Послушай, я понимаю, что ты пытаешься сделать. И я люблю тебя за это. Но я не готов занять место своего отца в преступном мире, так же как я не готов назвать девятнадцатилетнюю женщину своей парой.

Цеферина хмыкнула и откинулась на спинку стула.

— Я найду более зрелую. Более взрослее. Мне просто нужно больше времени, вот и всё.

— Цеферина, я влюблён в Сабель.

— Суккуб? — Недоверчивое выражение её лица напомнило Гевину его мать. — Ты не сможешь править подземным миром в паре с суккубом, Гевин. И твой отец ясно дал понять, что ты — его преемник. Несмотря на то, что это могло вызвать серьёзный раскол между Палатой представителей и правительством, твой отец помог обеспечить твоё освобождение от суккубы.

— Я не говорю, что мы с Сабель свяжемся. Есть некоторые сложности с её связью, и я даже не знаю, захочет ли она сблизиться со мной. Она не очень-то высоко ценит связь как таковую.

— Ну, это меня не удивляет.

— Но я всё равно не могу игнорировать свои чувства к ней и убежать в подземный мир с девятнадцаткой. Или любой другой женщиной, если уж на то пошло. Я хочу дать нам шанс и посмотреть, что произойдёт.

— Гавиус, сладкий мой. Из всех братьев, даже Каликса, твоё сердце всегда было более романтичным. Но твой савидон кончится через неделю, и если ты не найдёшь себе пару, боюсь, он превратит твоё доброе и любящее сердце в зверя навеки. Проклятье невозможно снять, дорогой.

— Было время, когда я разделял твой страх. Однако я должен признаться, что мне удавалось контролировать ситуацию рядом с Сабель.

— Управлял своим савидоном с помощью суккуба? Я думаю, это… невероятно. Мне кажется, все эти… — она прижала руку к груди, как женщина, ищущая жемчуг, чтобы схватить его. — …летающие вокруг сексуальные феромоны делают тебя разъярённым зверем.

— Поверь мне. Её аромат его успокаивает. Как и её прикосновения.

— А поддразнивания? Они известны сексуальными пытками.

— У Сабель бывают моменты, поверь. — Он посмотрел на свои руки. — Но она не жестокая. Я нахожу это довольно привлекательным.

— Ну, мы не будем вдаваться в подробности. — Цеферина махнула рукой в воздухе. ­— Я не говорю, что с Сабель что-то не так. Любая женщина, покорившая твоё сердце, несомненно, достойна. Просто подумай о другом варианте. Ты всё ещё можешь иметь сексуальные отношения с Сабель. Ты мог бы даже продолжать любить её. Чёрт, твой отец в своё время любил многих женщин. В том-то и дело. Распространяй своё семя. Обеспечь жизнеспособность и генетическое разнообразие своего вида. Ты идеальный генофонд, Гевин. Твои дети будут такими же идеальными.

Он встал со стула, обогнул стол и поцеловал её в лоб.

— Если бы я прочесал землю, я не смог бы выбрать матрону лучше. Ты непрестанно сражаешься за нас, и твоё сердце больше, чем само солнце. Однако ты знаешь меня как человека непоколебимых убеждений. Если моё сердце отдано, у меня нет другого выбора.

— А если тебе придётся… если что-то изменится и тебя заставят вернуться в Обсидиус? Что тогда?

— Я сделаю то, что сделал бы любой другой уважающий себя мужчина. Разберусь с последствиями.

— Таков твой ответ. — Её губы сжались, что, как подозревал Гевин, было ещё одним орудием её аргументации. — Но знай… если произойдёт так, как я боюсь, я не сдамся. — Она поднялась со стула и провела рукой по его лицу. — Я сделаю то, что сделала бы любая уважающая себя божественная Матрона. Меня отправили в этот мир, чтобы защитить тебя любой ценой. И это я намерена сделать.



***



Глядя на Зевса с постели Гевина, Сабель хлопнула себя по лбу, пытаясь заставить замолчать голоса, которые играли в её голове всю ночь. Половина из них посоветовали ей хоть раз перестать быть такой ответственной и действовать согласно своим желаниям. Позволить себе влюбиться в Гевина и посмотреть, к чему их приведёт. Дать любви шанс и, возможно, хоть раз получить счастливый конец. Другой же, сказал ей, что семья всегда будет на первом месте, и что связь решит судьбу Деньи. Денья. Черт. Черная Книга где-то затеряна. Суккубы продолжали пропадать, их пока не нашли. Ей придётся как-то спрятать сестру, а Денья будет бороться изо всех сил.

Неудивительно, что Сабель никогда не находила времени для любви. Как она могла, если вся эта чушь постоянно летала у неё в голове?

Рядом с ней зазвонил телефон, и она схватила его, чтобы увидеть, как на экране мелькает имя Деньи.

— Эй, я как раз собиралась тебе позвонить.

— Можем встретиться? Мне действительно нужно с тобой поговорить.

Настойчивость в голосе сестры дернула волосы на затылке Сабелль.

— Что происходит?

— Сабель… Меня выгонят из школы, если я не заплачу за обучение до конца месяца.

В желудке Сабелль полегчало.

— Хорошо, переведи деньги с моего счета. Ты знаешь, как это сделать. Я сказала тебе, бери, когда понадобится. — Сабель хранила деньги на стипендию Деньи на отдельном счёте подземного мира, чтобы ничто не было связано с именем Деньи на случай, если сутенёры начнут шпионить за ней. Люди не могли прикоснуться к нему. Даже договор аренды Деньи был подписан с Сабелль.

— Твой логин заморожен. Там написано, что на счете средства отсутствуют.

Слова ударили ей в живот, как кирпичи, и Сабель вскочила, сжав кулаки, и свесила ноги с края кровати.

— Что?

— Он не позволяет мне ничего переводить на мой школьный счёт. Они пытались добиться оплаты уже месяц. А Гери, хозяин дома, пришедший сегодня в нашу квартиру, сказал, что он тоже не получил оплату. Что происходит?

— Нет, нет. Я… я заплатила Гери. Я помню, как платила ему. Господи, я заплатила ему ещё до того, как купила себе продукты!

— Я не хочу тебя расстраивать, Селли, но у меня впереди трудный семестр, и я нервничаю, что меня вышвырнут на обочину. — Она вздохнула. — Вчера я проезжала мимо твоего дома. Некоторые люди оглядывались по сторонам. Я ни с кем из них не разговаривала, но они выглядели официально, понимаешь?

— Просто… не волнуйся. Я разберусь.

— Ты можешь… я имею в виду, поможет ли тебе Гевин?

— Нет. Нет, я даже не пойду к нему. Я не могу просить его о помощи.

— К черту дом, Сабель. Ты ненавидела жить там. Теперь у тебя появился шанс выбраться оттуда.

— Я не ненавидела там жить, Денья. Мои дети там родились. И я не могу просто так его оставить. — Сабель глубоко вздохнула и потёрла лоб. — Эй, можешь приехать и потусоваться с детьми немного? Они скучают по тебе. — По крайней мере, если бы Сабель смогла отвести её в особняк и поговорить лицом к лицу, ей будет легче убедить её с планом залечь на дно — она не сможет повесить трубку.

— С удовольствием. У меня детский синдром абстиненции. — Она усмехнулась. Конечно, она усмехнулась, пока Сабель боролась с отвратительной задачей придумать другое решение очередной катастрофы. Денье никогда не приходилось долго решать проблемы, потому что Сабель каким-то образом разбиралась с ними.

— Хорошо, я посмотрю, сможет ли Беннет забрать тебя и привезти сюда.

— А я не могу поехать на автобусе?

— Нет. Автобус никогда бы не нашёл это место. — Сабель отвечала коротко, желая позвонить в банк и узнать, что, чёрт возьми, случилось с её счетом.

— Где ты? В крепости в горах?

— Довольно далеко. Я поговорю с тобой через некоторое время. — Сабель повесила трубку и упала на кровать. Дерьмо. Это был лишь вопрос времени, когда банки примут меры, но её убило осознание того, что она облажалась, и Денья отвечает за её ошибки.

Она не могла попросить у Гевина денег. Ни за что. Он уже так много сделал для неё.

Руки её тряслись, она набрала номер в банке и попросила поговорить с её представителем по работе с клиентами.

Знакомый весёлый голос ответил на звонок, как будто она только что не разрушила мечту одного человека и не трахнула утро другого.

— Это Алера.

— Я звоню по поводу своего счета, — сказала Сабель, называя свой логин и контактную информацию.

— Оу. Да. Боюсь, ваш счет арестован.

— Кем?

— Кредитор. Я не могу сказать кто. Ранее к нам обратилась женщина.

— Кто?

— Я тоже не могу этого сказать. Если вы хотите оспорить это, вам придётся предоставить соответствующие документы.

Если бы Сабель могла связаться по телефону, она бы задушила женщину и её спокойный, непринуждённый голос…

— На этом счету было десять тысяч. Мне нужен доступ к нему прямо сейчас! — Сабель запустила пальцы в волосы. — Вам могут потребоваться недели, чтобы расследовать конфликт!

— Может быть. Но я боюсь, что это единственный способ снять блок.

— Она чиновник? Только чиновник имеет право в подземном мире заморозить счет.

— Вы хотите, чтобы я прислал вам форму или вы скачаете её с сайта?

Сабель щёлкнула телефоном, сжимая его и не желая ничего, кроме как швырнуть его о стену.

— Сука!

Она спрятала лицо в ладонях. Джевен всё ещё владел ею. Вероятно, выследит её, как только она покинет дом Гевина. У неё всё ещё были финансовые проблемы, и, кроме того, Денья нуждалась в деньгах, о которых Сабель и мечтать не могла собрать до начала следующего семестра.

Плакать, вероятно, было бы чертовски приятно, если бы она могла собраться с силами. Забавная штука со стрессом… иногда он управляет даже самыми низменными эмоциями, запутывая их в узлы абсолютного смятения. Её мозг хотел найти решение. Её сердце хотело передышку. Между ними Сабель просто оцепенела.

Какого черта Гевин мог желать от женщины, которая, казалось, была открытым каналом для бесконечного потока проблем? Господи, у этого человека были свои проблемы. Она скорее пострадает, чем попросит его о помощи.

Отведя руки от лица, она уловила мерцание белой карточки, торчащей из её сумочки на полу — карточки, которую ей дал незнакомец в переулке.

Голос мужчины эхом отдавался в её голове.

— Уходи.

Деньги. Свобода. Всё, чего она хотела, заключалось в том, чтобы уйти от Гевина — в любом случае, ей, вероятно, придётся это сделать. Её миссия в логове ликана была окончена, и она не могла держать его в рабстве вечно. Незнакомец в переулке заявил, что он один из сынов Гнева, один из сородичей Гевина. Конечно, Сабель никогда не сделала бы ничего, что могло бы навредить Гевину, но какой вред может быть от простого ухода? В конце концов, она не собиралась связываться с ним. Не смогла бы, даже если бы захотела. Уход позволил бы ему сосредоточиться на поиске пары. Возможно, они предоставят ему какой-то иммунитет, если он свяжется с женщиной. Он больше не будет подвергаться риску соблазнения другой связанной женщины. Даже принцам это не могло сойти с рук. Кроме того, не то чтобы она его обманывала или предавала. Просто уйдёт.

Вопрос Ксандра отогнал бурные мысли.

— Ты серьезна?

Серьезна ли она? Было ли что-нибудь по-настоящему? Серьёзен ли Гевин? Возможно, он играл с ней. Возможно, он использовал её, чтобы уберечь свою задницу от тюрьмы.

Тебе виднее, Сабель.

Но она была серьёзна? Она не могла возлагать все свои надежды на мужчину, который не был известен тем, что долго оставался в отношениях. Что, если она действительно хочет сблизиться? Возможно, она освоится, начнёт чувствовать себя уверенно, как только он решит обменять её на другую модель. Чёрт возьми, если его коллекция автомобилей и была каким-то показателем личности — а Гриффин мог бы утверждать, что так оно и было — Гевин, похоже, не был удовлетворён ничем. Его первородство как принца сделало его человеком своего вида. А его женщины. Ожидалось, что он рассеет своё семя по свету.

Сможет ли Сабель когда-нибудь разделить его с кем-то?

Она часто задавалась вопросом, как пары позволяют своим мужчинам выходить в мир и каждую ночь трахать другую женщину. Какая женщина сможет посмотреть на себя в зеркало и убедить себя, что её всё устраивает? Даже базильяжи, не отличавшиеся своей ревностью.

Но не Сабель.

Она всегда давала проблемы, которые ему нужно было разгребать. Гевину было бы лучше, если бы она ушла от него. Прежде чем что-то ещё сможет направить её на другой курс, ей необходимо уйти. Приезд Деньи может стать идеальным побегом.





Глава 21




Сабель толкнула дверь комнаты разрушений.

Логан сел на скамейке, заморозив её взглядом. На другом конце комнаты Каликс держал боксёрскую грушу, а Зейн стоял ближе всех к ней, качая массивные гири в своей руке. Трое устроили святилище мышечной качалки.

Все взгляды были прикованы к ней.

Она прочистила горло.

— Простите. Что прерываю. Я просто ищу своих детей. Я думала, они могли забежать сюда. — Попятившись назад, дверная ручка врезалась ей в задницу.

Класс.

Она вздрогнула, стараясь не привлекать внимания.

— Сабель, да? — Логан отпил воды из бутылки, выглядя и говоря гораздо более расслабленно, чем в последний раз, когда она видела его.

Тогда он был в ярости, гадая, что с его девушкой, которая попала в подземный мир. Сабель удалось успокоить его, когда она осмотрела женщину и установила, что та забеременела – воспоминание, которое освободило женщину от души, связывающей её горло.

— Верно. Как твоя… э-э… подруга?

Господи, она уже сталкивалась со всеми раньше ещё тогда, когда он лежал на кровати с пронзённой грудью, но по какой-то причине запах железа и очевидный тестостерон, настолько ощутимый, что она могла резать воздух, вызвал у неё внезапный нервный срыв.

— Все продвигается нормально. Ожидаем сына. — Его разговор, такой непринужденный, не соответствовал напряженным взглядам остальных.

— О, здорово. Серьёзно… поздравляю. — Уголок её губ изогнулся вверх, когда она попыталась улыбнуться.

— Ты женщина Гева, да? — Зейн потирал большим пальцем ладонь.

— Эм. Его женщина? Нет, я просто… остановилась здесь.

Он ухмыльнулся.

— Ага.

Она не могла проигнорировать водоворот в голубых глазах Зейна. Завораживающе. Так круто смотрится.

Хотя, ккого черта я сюда зашла? Ух ты. Действительно странно, как цвета двигались, словно бледно-голубые змеи, кружащиеся вокруг его радужных оболочек.

Эти глаза сфокусировались на ней.

— Ты кажешься милой женщиной. Так отличаешься от других представителей своего вида. Чистое сердце.

Словно в трансе, Сабель покачала головой.

Она что, пустила слюни?

Она промокнула губу, и всё внезапно онемело.

— Оставайся верной, Сабель. — Зейн резко кивнул и вернулся к своим гирям.

Когда все трое демонов вернулись к своим тренировкам, она глубоко вздохнула.

— Ладно, итак… я полагаю, что здесь мои дети не проходили

— Нет, — ответили все трое в унисон.



***



Сабель слетела вниз по лестнице, её сердце застряло в горле, когда она обнаружила, что Анна вытирает пыль, а детей не было до сих пор.

— Эй, Анна, ты знаешь, где…

— На улице, дорогая. — На её лице появилась понимающая улыбка. — С хозяином. — Она подмигнула и вернулась к вытиранию пыли. — Так приятно видеть его расслабленным. Счастливым. Похоже, последние пару лет он находился в состоянии постоянного смятения. — Она сделала паузу. — Я верю, что женщины от природы несут в себе определенную магию, Сабель. Чары, которые делают их неотразимыми. Но матери несут в себе нечто большее — верность, которая говорит мужчине, что ей можно доверять. И тепло. Как уютное одеяло предсказуемости, в котором так отчаянно нуждаются такие мужчины, как мастер Гевин. Если задуматься, то, что ты здесь, для него стало настоящим облегчением от всех сумятиц.

От этих слов у неё сжался желудок. Нет. Тебе нужны деньги. Свобода. Он причина того, что ты оказалась в центре бури.

— Хорошо… я просто собираюсь… взглянуть…

— Конечно. И… спасибо, что остались с нами. Наличие таких малышей приносит в это место такую радость. — Она вздохнула. — Дети – это дар вечной молодости.

Господи, Анна, ты не помогаешь.

Не говоря больше ни слова, Сабель пошла по длинному коридору в заднюю часть здания. Когда она дошла до конца коридора и толкнула дверь, от которой ей в лицо ударило тепло солнечного света. Сабель прикрыла глаза, и когда они наконец привыкли к свету, от зрелища, представшего им, у неё перехватило дыхание.

Ти Джей побежал через двор к приближающемуся животному, которое мчалось к нему, как локомотив, с оскалом зубов.

Её желудок свело при первом шаге к нему, и она открыла рот, чтобы закричать, в то же время, когда Гевин вышел из кустов, держа Джейни на руках. Огромная собака отклонилась от курса и обежала Ти Джея, мальчик остановился, когда зверь упал перед ним. Приник к земле.

Так сюрреалистично. Самые крупные и устрашающие собаки – адские гончие. Тем не менее, он лежал у ног её сына, словно кланяясь хозяину.

Сабель резко вздохнула.

Ти Джей протянул руку и погладил собаку, а затем обхватил её шею своими маленькими ручками.

— О, Ти Джей, будь осторожен, — пробормотала Сабель.

Гевин указал пальцем, и пёс поднялся на ноги и подошёл к нему, прежде чем сесть, гордый и царственный. Он положил ему на нос что-то похожее на небольшой кусочек сырого мяса и отступил назад, смеясь, когда Ти Джей и Джейни немного позабавились явным терпением собаки.

Сабель не смогла сдержать улыбку. Чёрт, одного только вида Джейни в объятиях Гевина было достаточно, чтобы яичники взорвались, но если добавить ещё их хихиканье, то Сабель могла бы раствориться в луже материнского счастья.

"Это всё ненастоящее" — заявил голос в её голове.

Щелчком пальцев Гевина, собака подбросила мясо в воздух и поймала его зубами во рту. Гораздо более пугающими, чем у любых собак, которых она видела в своей жизни.

Гевин поставил Джейни на землю и опустился на колени рядом с ней, а она погладила морду собаки. На мгновение тело Сабель потеплело. Когда она наблюдала за своими детьми рядом с одним из самых злобных и непредсказуемых животных подземного мира, ей пришел в голову один вопиющий факт: она чувствовала себя в полной безопасности.

Потому что они были с Гевином.

Не настоящее, не настоящее, не настоящее.

Голос практически вопил в её голове.

Сабель вышла во внутренний дворик, и сцена мгновенно изменилась. Гевин развернулся на подушечках ног, услышав рычание.

— Магнус. Тихо.

Собака затихла и откинулась на корточки, её челюсти кривились с каждым шагом Сабель, как будто инстинкты и команда боролись друг с другом в его голове.

— У тебя такие большие псы.

— Чем лучше тебя напугать, моя дорогая. — Гевин улыбнулся.

— М… м… моя мама не «напугается собак». О… о… она просто отбросит их, если они попытаются нас укусить. Щёки Сабелль покраснели от его слов, когда Ти Джей продемонстрировал удар кулаком.

Магнус пригнулся на корточках, словно опасаясь её приближения.

— Держу пари, что так и будет, — сказал Гевин. — Твоя мама очень храбрая.

— И… и сильная. И умная. Поэтому она обманет собак, а затем просто побьет их.

Гевин улыбнулся, и, души я проклята, зрелище было великолепным, словно крылатый пегас пролетел над радугой или что-то в этом роде.

— А… а… ты собираешься стать нашим папой? — спросил Ти Джей.

Даже резкий вдох не помог восполнить внезапную нехватку кислорода.

Сабель сделала шаг назад и отвела взгляд, когда глаза Гевина встретились с её глазами.

Зачем ему такое спрашивать? Обсуждал ли Гевин это с ними? Не поэтому ли он вывел их на улицу поиграть? Пытался ли он завоевать доверие детей, подумав, что так он завоюет её?

— Знаешь, Ти Джей. Любой мужчина, который назовёт тебя своим сыном, — станет счастливчиком.

— Ти Джей, не надо… он никогда не станет твоим папой. — Слова в панике вырвались из неё, ещё до того, как Сабель успела осознать, что она сказала.

Брови Гевина нахмурились.

— Я не имел в виду себя, Сабель.

— Конечно, нет. — Она схватила запястья Томаса и Джейни. — Мы уходим.

— Погоди. — Твёрдый голос Гевина мало повлиял на её решимость уйти от него как можно дальше. — Сабель.

Пройдя через коридоры в холл, она потащила их обоих дальше, пока не достигла лестницы, затем быстро подняла Джейни на руки и потянула за собой Томаса.

— Мама, мы куда идём?

— Мы уходим, сладкий.

— Но я не хочу уходить. Мне здесь нравится. Мистер Гевин и Анна хорошие. Я хочу остаться!

— Томас, пожалуйста, не продолжай.

— Я тоже хочу остаться, мамочка, — заскулила Джейни.

— Я сказала - нет.

— Сабель, пожалуйста, не принимай близко к сердцу то, что я сказал, — сказал Гевин, стоя у подножия лестницы.

— Я не принимаю близко к сердцу ничего из того, что ты говоришь, Гевин. Тебе не о чем беспокоиться.

Она продолжала идти, пока не добралась до детской комнаты, где Анна убирала игрушки, разбросанные по полу.

— Ох! Вы меня напугали, мисс!

— Прости, Анна. Можешь помочь им собрать одежду, пожалуйста?

— Вы покидаете нас?

— Да. Немедленно. — Сабель поставила Джейни рядом с кроватью.

— Мне… мне жаль это слышать.

— Точно. Ты не против помочь?

— Нисколько.

Сабель поспешила к двери и, дойдя до комнаты Гевина, остановилась. Без сомнения, он уже был внутри.

Приготовься. Будь тверда. Уходи. К свободе.

Боже, она съежилась при мысли о том, что придётся спорить из-за чего-то столь мелкого, но вызвать иррациональный гнев у Гевина – настолько, чтобы побудить его разорвать отношения – было бы почти невозможно для такого разумного мужчины. Не то чтобы он предъявил ей массу жалоб, которые могли бы оправдать уход от него.

У неё просто не было выбора. Чтобы помочь своей семье, Сабель придётся уйти от него.

Она толкнула дверь, и Гевин, естественно, стоял в центре своей комнаты, скрестив руки на груди и сведя брови.

— Разозлился.

— Я должен поверить в то, что наш разговор побудил тебя уйти?

— Поверь в это. — Она протиснулась мимо него и вытащила свой чемодан из-под кровати наверх. — Притворные игры в семью мне не подходят. Мне жаль.

— Что за притворное дерьмо?

Она почувствовала, как он подошёл ближе, и волосы на её шее встали дыбом.

— Ты не дала мне закончить. Если ты недовольна, я не буду заставлять тебя остаться. Ты можешь уйти. Но я хочу нас. Я хочу тебя.

— У мужчин есть желания. Хватит уже трахаться со мной. Скажи мне, какие желания у тебя. Что произойдёт, когда я освобожу тебя? А если нет?

— Я бы сказал, что у тебя в этом довольно большое преимущество. Если я освобожусь, мою задницу отправят обратно. Думаешь, я говорю это, чтобы не возвращаться к ним? Что ты для меня билет из ада?

— Если не это, то кто я?

— Ты всё. Красота, обаяние, сострадание, ум – абсолютна во всем. Весь пакет. — Он приподнял бровь. — Но такая реакция на пустом месте, заставляет меня усомниться в последнем.

— Неправда, Гевин. Ты здесь, потому что у тебя есть долг передо мной. И мне придётся слишком многим рискнуть, влюбляясь только для того, чтобы у меня всё отобрали.

Его губы изогнулись в невероятно сексуальной ухмылке, от которой у Сабелль перехватило дыхание, её тело задрожало, а сердце сжалось у рёбер.

— Тогда не влюбляйся в меня.

— Я не могу позволить себе роскошь проводить время с мужчиной, провались ты пропадом. — Она положила руки на бёдра. — У меня дети. Дети, которые… желают того, чего иногда просто невозможно получить. Дети, которые влюбляются легче, чем я. И вот что я тебе скажу, парень… — она указала на него пальцем. — Одно дело – разбить моё сердце. Но я убью любого, который разобьёт сердца моих детей.

— Нетрудно понять, почему ты боялась влюбиться, Сабель. Трудно понять, почему ты до сих пор боишься.

— Я признаю, что ты сделал гораздо больше, чем большинство мужчин в моей жизни. Но факт в том, что мужчины уходят. Они дают клятвы и нарушают их, как хрустальную нить. Если ты устроишься слишком удобно, то в конце концов тебя трахнут.

— Ты знаешь о чём я подумал? Я подумал о том, что тебе нужно разобраться, почему твой отец ушёл. Связь вечна, хочешь ты в это поверить или нет. Какого хера, ты думаешь, я избегал её столько столетий?

— Она не вечна. Он просто вышел за дверь и оставил нас. Оставил нас с ней. С ней, и со всеми мужиками, которых она захотела трахнуть.

— Запомни: я не он, а ты не она. — Он фыркнул. — Я не собираюсь тебя ни в чём убеждать. Кажется, в прошлом ты всё равно ничего не хотела понять. Мне придётся показать тебе. — Он согнул палец и кивнул головой.

— Иди сюда.

Каждая клеточка её тела хотела восстать против всего того беспорядка, который отягощал её мозг, удерживая её от того, чего она жаждала – броситься в его большие руки и зацеловать его до смерти.

— Боги, у тебя сейчас такая… Я просто с ума сошла! — Каждый образ абсолютного счастья, проносившийся у неё в голове — Гевин, играющий с её детьми, жизнь в особняке демонов, занятие с ним любовью каждую ночь и каждое утро пробуждение рядом с его прекрасным лицом — всё это покрывалось тревожным образом, в котором он выходит за дверь.

Гевин подошёл ближе, и её мышцы напряглись от его близости.

— Я не прошу тебя установить со мной связь, Сабель. Я прошу тебя остаться. По крайней мере на время.

— Зачем? В чём смысл? Вчера вечером ты сказал, что уже заявил на меня свои права.

— Я знаю. — Его губы сжались. — Я не собирался смущать тебя, признавшись в этом. Я полюбил нашу дружбу. Подшучивание. Смех. Даже если я не смогу принадлежать тебе, я не готов просто отпустить.

— Ты постоянно так делаешь с женщинами, Гевин.

— Да, я делал это с остальными. Я не могу так с тобой. Тьма – это отсутствие света. Столетия боли и одиночества были всего лишь отсутствием тебя, Сабель. Ты мне нужна здесь. Со мной.

— Почему я? — Барьер из слёз в глазах размывал его лицо, а её решимость рушилась с каждым словом, вылетавшим из его уст, как заклинание. — Что во мне такого особенного? Бессмыслица.

— Ты не можешь выбрать свою вторую половину. Ты просто точно понимаешь, когда находишь её. Я полагаю, это наш инстинкт.

Взглянув в сторону, она позволила себе выдохнуть воздух, застрявший в её горле.

Вторая половинка? Она вообще в них верила? Точно нет. По такому определению об узах связи, её родители должны были быть родственными душами, и всё же её отцу удалось разделить их на две отдельные половинки.

— Что думаешь?

— У меня голова горячая и… сердце сейчас пылает. — Она сморгнула навернувшиеся на глаза слёзы. — И, чёрт возьми, я чувствую, что… мне нужна такая боль. Хотя я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, что делаю.

…Когда есть возможность сгореть в пламени и остаться пеплом. Яростное вытирание глаз, не помогло сдержать слез; они только ещё больше затуманили её взгляд.

— У меня всё было хорошо, пока ты не появился, и… теперь эта зияющая дыра. Я знаю, что когда уйду, мне будет очень не хватать тебя. Твоих прикосновений. Просто покажи мне. Покажи мне, что с этим делать. Покажи мне, как люди живут с шансом того, что всё может в миг исчезнуть. — Слёзы лились по её щекам. — Но покажи мне всё постепенно, потому что я убеждена, что всё это всего лишь сон и я скоро проснусь.

Он взял её лицо в свои ладони.

— Сегодня. Я покажу тебе. Если бы не было возможности, что кто-то из детей сейчас войдёт, я бы немедленно бросил тебя на постель и показал всё прямо сейчас.

Она хотела улыбнуться, но не смогла. Всегда что-то колет её в бок, протыкает дыры в её счастье.

— Я не могу связаться с тобой, Гевин. Тебе будет этого достаточно? Что происходит с мужчиной, который не связывается во время савидона?

— Я не уверен. Я никогда не испытывал такого раньше. Но я хочу это выяснить, если ты хочешь.

Она опустила взгляд в пол, не в силах смотреть на море успокаивающей синевы в его глазах. Пребывание в особняке не могло помочь решить другую проблему, с которой она столкнулась. Обучение Деньи и дом, который, вероятно, будет лишен права выкупа к концу месяца.

— Тебя беспокоит что-то ещё.

Как он, чёрт возьми, может всё понимать?

— Нет, — солгала она. — Ничего больше.

— Брехня. В чём дело?

Сабель облизнула губы, чувствуя себя отвратительно даже за то, что подумала о своих денежных проблемах.

— Денья?

Опять же… откуда он, чёрт возьми, узнал?

Её охватил момент отчаяния, и что-то глубоко внутри вытолкнуло слова прямо из её рта, прежде чем она смогла их остановить.

— Её выгонят из школы, если я не заплачу за её семестр к концу месяца. Мой счёт был арестован.

— Арестован? — Разочарование вызывало у неё тошноту, а его глаза, казалось, с любопытством сосредоточились на ней.

— Они не говорят мне, кто его заблокировал. Мой дом находится под залогом, так что я ничего не могу с этим поделать. — Некоторые люди прыгали через эстакады, признавая подобные вещи — стыд и унижение потери всего. Деньги останутся слабостью, пока у неё не появится возможность что-то с этим поделать. Сила, приходит из свободы. Свобода, которая ускользнула из её рук прошлой ночью.

— Сколько тебе нужно?

— Нисколько. Я не должна была говорить. — Она отвела взгляд, он всё ещё держал её лицо в своих ладонях. — Денья приедет. Просто не хотелось, чтобы она просила тебя об этом.

— Тогда я узнаю у Деньи. Деньги будут переведены сегодня. Дом останется твоим. Что-нибудь ещё?

На глазах у неё выступили слезы. Всё так просто? Проблемы, из-за которых она оставалась бы калекой и размышляла над идиотскими идеями, решены. Моментально.

— Я не могу. Я не могу их принять, Гевин. Это неправильно. Совсем не правильно.

— Прими их. Это всего лишь деньги, Сабель. Они не стоят твоего беспокойства.

Трепет в груди привел её к очередному срыву.

— Зачем ты всё это делаешь?

— Потому что я эгоист. — Его глаза закрылись, когда он наклонился поцеловать её. — У меня портится весь день, если я вижу тебя расстроенной, — сказал он ей в губы. — А я не люблю, когда мой день испорчен.

Она вздохнула с облегчением — облегчением, которого она не заслужила, — и её взгляд упал на карточку в сумочке. Как только Гевин уйдёт, она разорвёт того ублюдка на миллион кусочков и сожжёт его. Как она могла подумать о том, чтобы предать его из-за незнакомца? Хотя бы на минуту?

Из-за денег?

Эта мысль вызвала у неё желание замкнуться в себе, в то время как раскаяние и вина перекатывались в её груди, каждое из которых наносило удар по её сердцу. К черту метание между сердцем и головой!

Сабель, ты идиотка. Эгоистка и идиотка.

Она никогда больше не подумает о такой глупости. Гевин заслуживал большего.

— Перестань думать.

— Я не могу. Мои мысли о тебе, и я не хочу переставать думать о тебе.

Он поднял её подбородок.

— Добро пожаловать в мой мир.





Глава 22




Вытирая пот со лба, Зейн похлопал Бена по плечу, проходя мимо него по пути в особняк. Двадцать миль пробежки, и он всё ещё не мог избавиться от желания принять немного дрожи (прим: дрожь/эбиз — галлюцинагенный наркотик, из словаря падшего. Всё время терялась в этих описаниях, когда не было возможности залезть в словари прошлые) в своей комнате и потеряться в фантазиях о Шей. Прошло около года с тех пор, как скончалась его пара. Зейн дал обещание держаться подальше от наркотиков после того, как чуть не потерял своего брата Зика, когда его схватил инфорсер. Он поклялся вернуться к себе и попытаться восстановить связь со своим близнецом после нескольких месяцев разлуки.

Было не так просто, как он думал.

На обратном пути в свою спальню он шёл по коридору, резко остановившись на полпути при звуке смеха. Детский смех был ожидаемым.

Его внимание привлёк женский смех.

Подобно трели, он звучал почти мелодично. Он слышал смех Каллы и Айден. Милый. Но не совсем такой.

Зейн ускорил шаги в поисках источника и остановился в бильярдной, где стройные загорелые ноги поддерживали склонившуюся над столом женщину. Её длинные каштановые волосы ниспадали ей на плечи, и на долю секунды сердце Зейна подпрыгнуло, потому что эти локоны были очень похожи на те, которыми он дышал каждое утро.

Нет.

Кий щёлкнул о шарик, забросив его в лузу, и два маленьких херувима, стоявших позади неё, заплясали и захихикали.

Женщина выпрямилась и подпрыгнула вверх.

— Ага! У меня получилось!

Эта сцена вызвала улыбку на лице Зейна, и, наклонив голову и скрестив руки, он наблюдал, как все трое празднуют её победу. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз был чем-то одновременно увлечён и весел.

Надпись на её красной майке гласила: «Счастье в жизни», прочёл Зейн пока она крутилась, прежде чем затрясти бёдрами и руками в воздухе.

Как большой ребёнок.

Зейн потёр челюсть, чтобы скрыть ухмылку, глядя на её выходки, но все танцы резко прекратились, как только её взгляд упал на него.

Широко раскрытые глаза смотрели в ответ.

— Ой. Привет. Ух ты. Эм-м-м. Большой. Силач. — Она отпустила руки ребёнка и поправила шорты, шагнув к Зейну с протянутой рукой. — Я Деньялис. Денья. Сестра Сабеллы.

Зейн оттолкнулся от дверного косяка и протянул руку, глядя на их руки, соприкасающиеся друг с другом. Тёплая.

— Зейн.

— Он брат д-д-дяди Гевина.

Он не мог не ухмыльнуться, глядя на широко раскрытые глаза маленького блондина.

— Как тебя зовут, маленький мужчина?

— Томас. А эт… это Джейни.

— Привет, Джейни. Разве ты не точная копия своей мамы? (Прим. «a spitting image» — выражение, состоящее из слов «плёвая картинка/точная копия»)

— Плевать? — Томас отпрянул назад, нахмурившись. — Ч-что ты имеешь в виду?

Денья улыбнулась и посмотрела вниз.

— Это просто выражение, Ти Джей. — Её взгляд вернулся к Зейну. — Извини, мы просто… — она посмотрела через плечо на бильярдный стол. — Просто играли в бильярд. Если ты хочешь его использовать, мы можем пойти куда-нибудь ещё.

— Как насчет следующего. Я собираюсь принять душ, а когда вернусь, покажу тебе пару крутых трюков. — Он подмигнул мальчику, глаза которого загорелись.

— Круто!

— Ах, ты пытаешься меня раздеть до нитки, да? — Денья засмеялась и, о, боги, как солнечный свет.

— Думаю, тебе придётся смотреть и учиться.

— Или ты мог бы научить меня.

Зейн покачал головой.

— Мастер никогда не раскрывает своих секретов. — Он кивнул в сторону близнецов. — Скоро вернусь.

— Хорошо! — оба пели в унисон.



***



Разум Деньи отказывался выпускать видение массивной задницы демона даже через полчаса после того, как он вышел из комнаты. Чёрные спортивные штаны, скрывавшие её, совсем не уменьшили её воображения.

— Он брат дяди Гевина?

Томас и Джейни играли бильярдными шарами на столе.

— Да-да, — ответил её племянник.

— Итак, что о нём известно? Можешь дать тете Денье немного подробностей? Что происходит? Что за добавки к ужину у этого парня?

Томас нахмурился, хотя на его щеках появились ямочки.

— Т-ты странная.

— Хотя он довольно горячий, — сказала она себе под нос. Ох, эту задница в тех штанах. Она заставила её захотеть что-нибудь срочно покусать. — Не говори своей маме, что я это сказала. Думаешь, он просто покичился своими способностями и свалил?

— Даже не думал. — Глубокий голос пробрал до дрожи Денью, когда мужчина заходил в комнату.

Чёрная футболка, которую он надел, облегала каждую из его объёмных мышц, а его тёмные джинсы создавали впечатление, что его нижняя половина обладала такой же силой, как и верхняя. Татуировки покрывали его руки. Его уши, брови и губа блестели от пирсинга.

Чёрт. Денья не могла не задаться вопросом, сколько ещё было у него пирсинга. И где.

Если бы это был один из баров на территории кампуса, парень был бы завален девчонками, поправлявшими рубашки, чтобы показать область декольте.

К несчастью для Деньи, Сабель удалось заарканить целую семью. Хотя, чтобы компенсировать, Денья действительно обладала самыми сексуальными ногами Детройта. Серьёзно — фальшивый золотой трофей стоял на полке в её спальне, благодаря студенческому конкурсу, который она выиграла в начале первого года обучения.

Она поднялась с дивана и провела руками по бёдрам. Тонкий жест, но его взгляд, оторвавшийся от её взгляда, сказал ей, что он заметил, и она мысленно улыбнулась.

— Итак, давай посмотрим на твои крутые трюки.

— Я тут подумал. Ранее было грубо с моей стороны уйти. Возможно, я всё-таки покажу вам один фокус.

— Был груб. Как ты ушёл, я прорыдала все слёзы. — Она изобразила вздох. — Единственный способ искупить твою вину — пролить кровь. Но сначала давай посмотрим, стоишь ли ты вообще моего времени.

Он приподнял бровь и улыбнулся, проходя мимо неё к столу. Пять шаров были выложены по дуге в центре стола, а два шара были расположены рядом друг с другом на расстоянии примерно фута. Он ударил кием по белому шару в центре, и два шара с каждой стороны от белого пошли в боковые лузы, а два передних — в каждую угловую лузу.

— Ого! — Томас засмеялся, аплодируя и подпрыгивая, а Джейни последовала его примеру.

— Хмф. Так любой сможет.

Он протянул кий.

— Ещё! — Джейни вскрикнула.

Денья наклонила голову.

— Ты украл моих фанатов. — Она помахала предложенным кием. — Зачем сейчас останавливаться, раз похвастался мастерством?

Улыбаясь, он выстроил разноцветные шары в ряд и положил восьмерку возле угловой лузы. С дальней стороны он перебросил белый шар через линию и забил восьмерку в лузу.

— Ха! — Томас снова подпрыгнул. — Т-ты это видела, тётя Денья?

— Было довольно круто, да, Ти Джей? — Скрестив руки на груди, она снова переключила внимание на то место, где Зейн готовил стол к новому удару. — Так ты что, хастлер в свободное время?

— Ага.

— Я пошутила.

— Я нет.

Святые чертики, вот это голос. Не имело значения, что он говорил. Каждое слово, вылетавшее с его губ, превращалось в тающее мороженое скармелью и топпингом сложенном словами «трахни меня».

— Значит, ты специалист в мести? Как Гевин?

— Ага. — Он продолжал демонстрировать свои умения, каждый раз поражая Ти Джея и Джейни.

— Видимо это очень горячая тема для завлечения дам. — Она притворилась, что кокетничала, закусив губу и накручивая волосы. — Так чем ты занимаешься, красавчик? — Её лицо стало серьёзным, и она понизила голос на октаву. — Убиваешь людей ради мести?

Он усмехнулся.

— Полагаю, что так.

Она вскинула руки вверх.

— Ах, кого я обманываю? Суперубийцы, жаждущие мести, всегда были моим фетишем.

— Сомневаюсь. Кажется, ты наслаждаешься жизнью.

— Почему ты так решил?

— Из-за футболки.

— Ты говоришь по-французски?

— Для таких слоганов есть возможность гуглить перевод.

Не делай этого, Денья. Но как она могла отказаться? Это был вопрос номер один, который пришёл ей в голову с тех пор, как он впервые вошёл в комнату.

— Итак, миссис Зейн разозлится из-за того, что ты демонстрируешь свои навыки в бильярдной?

Он замер на месте. Нахмурившись, он выпрямился после удара, который собирался сделать. Его глаза казались погружёнными в свои мысли, как будто она попала в точку, и он только что понял, что делал последние полчаса. Он положил кий на стол.

— Мне жаль. Я должен идти.

Нет-нет-нет.

— Я… я не имела в виду… извини.

Он быстро вышел из комнаты, оставляя после себя слабый аромат одеколона.

Прекрасно, Денья. Просто прекрасно.

— П-почему он ушёл?

Денья разочарованно вздохнула и упала на диван.

— Потому что тётя Денья иногда может быть настоящей засранкой.



***



Сабель последовала за Деньей к главному входу в особняк, где Бен ждал, пока она выйдет за дверь. Она боялась того, что произойдёт в следующие пять минут, но в конечном итоге Сабель намеревалась выиграть спор не смотря ни на что.

Денье понадобится место, где можно затаиться на какое-то время — по крайней мере, пока не будет найдена книга Кэша. Обычно она просто оставалась с Гриффином, но ангел до сих пор не вернулся – беспокойство за него Сабель на время отбросила на задний план.

— Денья, можешь остаться здесь. Словно в ответ, подошёл Гевин в спортивных шортах и чёрной майке без рукавов, на шее у него было белое полотенце. Ранее он исчез в комнате крушения, чтобы поиграть в баскетбол с Логаном.

Почти невозможно было оторвать от него взгляд, но впереди были более важные дела. Например: разборки с сестрой.

— Спасибо, правда. — Денья улыбнулась, пристально глядя на Сабель. — Но мне нужно вернуться к Софи. А Зевс? Софи не очень любит кормить и выгуливать собаку, если это каким-либо образом мешает её собственным нуждам.

— Денья… — Не то чтобы Сабель не восхищалась преданностью сестры женщине, но, поскольку чёрная книга пропала, она не собиралась принимать «нет» за ответ. Тот факт, что Джевен знал, где она живёт, беспокоил Сабель. Если Кэш расскажет новость о миссии Сабель, Джевен сделает всё, что в его силах, чтобы разозлить её. Возможно, даже преследовать её сестру в качестве мести. Она сама бы не смогла предложить остаться в особняке, поэтому могла бы расцеловать Гевина за предложение. — Её сын может забрать её сегодня же вечером.

— На этой неделе Горди во Флориде. Он не вернётся до завтрашнего вечера.

— Послушай, одна ночь вдали от Соф не повредит. И мы пойдём проведать её завтра утром.

— У неё ужасные ночные кошмары и галлюцинации. И они были ужасными на прошлой неделе. Я не оставлю её одну. — Денья вскинула ладони вверх. — Не то чтобы я не ценила твою заботу, но… — она поджала губы и громко прошептала: — Иногда у тебя появляется склонность слишком остро реагировать. Просто информирую.

— Остро реагирую? Вчера вечером на нас напали.

— Да, чувак, которого ты пыталась убить.

— А что если Джевен появится в твоей квартире? — Сабель не собиралась рассказывать сестре, что в подземелье случайно оказалась книга, и Сабель вполне могла стать следующей целью, сыграв свою роль в убийстве альфа-ликана.

— Я тебя об этом предупреждала уже давно. Но если он и заявлялся, то не предпринимал никаких попыток поговорить со мной. Возможно, его интуиция ему подсказала, что я бы ударила по его яйцам, если бы мы встретились лицом к лицу. Так что, хотя я и рада, что дети остаются здесь на всякий случай, я не позволю твоему полоумному сутенёру запугать меня.

— Ты невозможна. Если бы ты видела избитое, изуродованное лицо Гриффина, мы бы не вели этот разговор.

— Гриффин — отличный мужик. Но давай посмотрим правде в глаза: он настоящий задира сорвиголова, за словом в карман не полезет.

Он ещё более крутой, чем ты думаешь.

Денья пожала плечами.

— Меня не удивляет, что кто-то захотел его немного помять.

— Да ладно, Денья, не будь так упряма! — Ещё две секунды. Ещё две секунды, и Сабель завяжет ей глаза и потащит сестру в катакомбы. Она бы даже рискнула, если бы Ксандр там не ошивался.

Гевин положил руку на плечо Сабель и нежно сжал её.

— А что, если Софи привезти сюда? Мы можем оборудовать две спальни, будет нетрудно.

— Классно конечно, но Софи никогда на это не согласится. — Качание головы Деньи вызвало у Сабель желание встряхнуть её со всех сил. — Она очень требовательна к месту сна.

Брови Гевина взлетели вверх.

— Могу тебя заверить, у нас есть очень убедительные способы заставить кого—то остаться на ночь. — Он прочистил горло. — Слово принца.

— Хах! — Денья рассмеялась. — Черт возьми, эта ночь стала бы чертовски приятной для неё — получить кайф от одного из вас, парни. Как будто заново прожила свой сумасшедший дебют в качестве стриптизерши.

— Софи стриптизерша? — Сабель не могла себе представить, чтобы восьмидесятилетняя женщина однажды сбрасывала с себя одежду перед жаждущей толпой.

— Софи делала много вещей, которые, вероятно, не были бы одобрены добродетельной Сабель.

— Итак, ты остаёшься? Даже если считаешь сестру перестраховщицей, лучше перебдеть. — Руки Гевина скользнули за спину — жест, который Сабель замечала каждый раз, когда он пытался кого-то запугать.

— Отлично. — Денья почесала большим пальцем лоб — жест, который Сабель замечала каждый раз, когда её сестра лгала. — Я вернусь примерно через час. Ей понадобится собрать вещи, так что меня ждёт адская ночка. — Её взгляд скользнул куда-то за Сабель, прежде чем быстро опустить его на пол, и Сабель обернулась в поисках её предмета интереса.

Зейн спустился по лестнице и направился прямо к Гевину.

— Зейн!

Сдерживая брови в прежнем положении, Сабель повернулась обратно к сестре, чьи щёки чуть сжались, словно в попытке подавить улыбку. Нетрудно было увидеть то, что она увидела в мужчине. Зейн оказался таким же большим и красивым, как и любой другой брат сынов Гнева, которого встречала Сабель, и носил пирсинг и множество татуировок — во вкусе Деньи. А ещё у него были тлеющие бледно-голубые глаза и такой задумчивый характер, что хотелось его обнять — идеальный тип для женщины, которая процветала в эпоху свободной любви.

— Как дела? — спросил он, спускаясь с последней ступеньки. Сабель не упустила из виду быстрый взгляд, который он бросил на Денью, пока говорил.

— Если ты не занят, я бы хотел, чтобы ты проводил Деньялис домой, — сказал Гевин. — Она собирается забрать кое—какие вещи из своей квартиры, в том числе свою соседку по комнате.

Подбородок Зейна слегка приподнялся, словно просьба Гевина застала его врасплох.

— Я смогу проводить.

— Будь начеку и позвони мне, если обнаружишь что-нибудь подозрительное, — добавил Гевин.

— Понял. — Голос Зейна, немного более глубокий, чем голос Гевина, излучал мужественность, которая придавала Сабель спокойствие, когда речь зашла об охране безопасности Деньи. Однако между ними возникла почти ощутимая химия, и это заставило Сабель занервничать.

Сабель положила руку на плечо Зейна.

— Спасибо за хлопоты.

— Всегда рад — Его взгляд снова упал на Денью, хотя Денья и не встретилась с ним взглядом.

Странно. Сабель никогда раньше не видела, чтобы Денья стеснялась мужчин.

Гевин кивнул.

— Денья, спасибо, что согласилась остаться у нас.

— Ничего сложного. & Денья обвила руками шею Сабель и поцеловала её в щёку. — Я не могу ожидать, что ты сможешь отключить сестринскую паранойю. Ты всегда защищала меня. Не думаю, что это изменится в ближайшее время. — Сделав шаг назад, она указала пальцем и сказала: — Скоро увидимся, — прежде чем последовать за Зейном к двери.

Сабель вздохнула с облегчением.

— Я слишком её опекаю?

— Будь я проклят, если б я сам знал. — Всё еще сжимая полотенце на шее, Гевин пожал плечами. — Я думаю, что мы с тобой оба подвержены этой слабости.



***



Запах одеколона разлился в воздухе, когда Денья последовала за Зейном к машине, припаркованной на кольцевой подъездной дороге. Раньше она уловила аромат Гевина, лёгкий, свежий бергамот. В Зейне было больше пряностей, очень тёмных, с нотками кедра и табака. Он проникал в её чувства и ударял по задней стенке горла. Вкусный.

Широкие плечи выглядывали из-под чёрной футболки, обнажая длинные изгибы татуированных мышц. Его плечи следовали буквой V до тонкой талии и упругой задницы, дополненные кожаными, которых он надел, и привлёк ими всё внимание Деньи.

Она сглотнула, думая о том, как его округлый зад вбивался бы в неё и доводил до крышесносного оргазма…

— Прошу прощения за произошедшее недавно. — Его слова проникли в её мысли тем глубоким, манящим тоном, которым он говорил. Он открыл для неё дверь, держась за ручку, позволяя ей устроиться внутри.

Денья откашлялась, отрываясь от образов, которые позже станут причиной некоторых довольно сладких снов. Чёрт, она даже не пожалела, что он заметил её взгляд. Такая задница просила, чтобы на неё пялились, шлёпали, кусали — чего бы ни потребовала ситуация.

— Ой. Да всё в порядке. Я не должна была спрашивать. Это было… совершенно грубо с моей стороны.

Хлопнув пассажирской дверью, он обогнул машину. Оказавшись внутри, он завёл мустанг, хотя Денья понятия не имела, какого года он выпуска. Гриффин был бы разочарован, узнав, что все эти часы наблюдения за тем, как он чинит машины, абсолютно не повлияли на её способность различать впечатляющие экземпляры от обычных.

— Милая машинка. — Забавно то, что в старых машинах двигатели были намного громче, но звучали намного сильнее, по сравнению с новыми.

Зейн увеличил скорость, и зверь прозвучал так, словно был готов сразиться с годзиллой или чем-то подобным.

— Спасибо. Мы с Гевом её недавно восстановили.

— Круто, что вы, ребята, не любите новое и модное. Знаешь, есть что-то особенное в том, чтобы вернуть к жизни поломанные вещи? Пристегнутая ремнем безопасности, она повернулась в сторону, чтобы посмотреть на него.

— Не все сломанное можно вернуть к жизни, — пробормотал Зейн, позволяя машине медленно ехать по подъездной аллее. Как только они добрались до открытых ворот, он нажал на газ, его губы растянулись в улыбке, когда колёса заскрипели по дороге.

Денья уже однажды спугнула его своим любопытством, она не собиралась делать это снова.

— Итак, что же делать с паранойей, которая наблюдается у моей сестры? У меня такое чувство, что она не всё мне рассказала.

Взгляд Зейна закончился тем, что он оглядел её бедра, вызвав улыбку на лице Деньи.

— И ты думаешь, что я всё выложу?

— Нет, но пытаться заставить тебя поговорить лучше, чем сидеть здесь молча всю поездку.

Его губы дернулись.

— Ты не сильно сдерживаешься.

— Жизнь коротка. Либо скажи, что думаешь, либо умри, так и не сказав ни слова.

— Ты напоминаешь мне… кое-кого.

— Ну, по крайней мере, этот кто-то запомнился. — Она посмотрела в окно. — Послушай, из этой машины нелегко убежать… особенно, когда она движется. Если тебе нужно сменить тему, я не буду задавать никаких вопросов. Мне не очень хочется, чтобы меня выбросили на дороге.

— Я бы тебя не бросил. — Его губы изогнулись вверх. — Хотя думаю, хороший пинок поможет.

— Умник. — Она покачала головой. — Неудивительно, что мы так хорошо поладили.

— Ты что-то вроде дикой карты, да?

От этого вопроса она почесала затылок. Конечно, Денья никогда не считалась нормальной.

— Да, полагаю, я не овладела магией сдержанности.

— Зачем сдерживаться?

— А я о чём. Мне бы ещё сестру убедить.

— Сабель кажется крутой.

— О, она просто офигительно крута, если не сказать… психотически чрезмерно опекающая, но, эй, это нормально.

— Я понимаю, почему. — Жар его взгляда почти излучался рядом с ней. — Честное слово, я бы сам держал подальше от тебя каждый вставший по стойке член.

— Я думаю, ты только что сделал мне странный комплимент, не совсем комплементарный. — Она указала. — Кстати, поверни направо на следующий проезд. Гевин тоже кажется хорошим парнем. Мне его как бы даже жаль.

— Почему это?

— Ну, кажется, ему нравится моя сестра. И Сабель, наверное, единственный суккуб, которую я знаю, что не мечтает поселиться с мужчиной. Я думаю, она своего рода изгой. — Она вздохнула, глядя в окно. — Мне просто хотелось бы, чтобы она когда-нибудь дала кому-нибудь шанс. Я бы хотела, чтобы она научилась доверять своим чувствам. И поняла, что любовь существует. Она настоящая. А не то, что нам втюхивают в фильмах Диснея.

— Ты была влюблена в когда-то? — в его голосе слышалось некоторое колебание.

— Нет. Я имею в виду, у меня были парни. Ничего серьёзного, скажем спасибо моей сестре. Но я не думаю, что тебе нужно что-то пережить, чтобы понять, что это то, чего ты хочешь получить от жизни. Как иметь детей, да? — Говоря это, она вскинула ладони вверх. — Я никогда не переживала боль от рождения ребёнка, но я знаю, что когда-нибудь захочу детей.

Зейн покачал головой.

— Странная ты цыпочка, Денья.

— Учитывая, что в тебе больше металла, чем в моём ящике для столового серебра, я приму это за комплимент.

Зейн припарковал мустанг на обочине и выбрался с водительского сиденья быстрее, чем она успела моргнуть. Прежде чем она успела расстегнуть ремень, он уже стоял у её двери и открывал для неё.

— Умение открывать дверь женщине — это особенность братьев Гнева или что-то такое, что делают все парни?

— Мудаки вряд ли такое умеют.

— Смотри, ты скоро доведешь меня до обморока. Тогда тебе придётся меня ловить. — Вложив свою руку в его, она заметила тепло, проникающее в её кожу, и силу его длинных пальцев – как они крепко сжимали её, пока он не отпустил её.

— Или буду наблюдать, как ты падаешь на задницу? — Он ухмыльнулся, и, сексуальные боги рока, этот парень мог бы сыграть барабанную дробь от моего учащенного сердцебиения.

— Ты бы не посмел. — Она протянула руку, чтобы пожать её. — Спасибо, что подвёз меня.

— Чего это?

— Я не собираюсь забирать собаку и восьмидесятилетнюю женщину и тащить её задницу через весь город в место, полное полуобнажённых мускулистых мужчин, от которых у неё, вероятно, случился бы сердечный приступ. Не то чтобы я не хотела попробовать, но всё же… — она фальшиво улыбнулась. — Просто скажи моей сестре, что я ударила тебя в челюсть и убежала.

Зейн приподнял бровь.

— Мне велели сопроводить тебя домой и вернуть целой и невредимой. Нравится тебе это или нет, но именно это я и собираюсь сделать.

— Вы, сыны Гнева, весьма настойчивы, да?

— Не заставляй меня демонстрировать эту черту.

— Отлично. — Она вскинула руки вверх и сошла с тротуара на улицу. — Расслабься. Тогда давай покончим с этим.

Зейн последовал за ней, его присутствие было огромным и пугающим, как небоскреб, крадущийся за ней – если в небоскребе было чертовски жарко. Быстрый взгляд на него, снова поймал взгляд Зейга на её ногах, и Денья закусила губу. Его взгляд не был хищным. Более… благодарным, судя по тому, как его голова склонилась набок. Даже если парень явно не собирался валить её в постель, она не могла отрицать удовольствия от его интереса. Поднимаясь по лестнице, она ещё немного покачала бёдрами и заулыбалась, когда он откашлялся, пока не остановилась у двери.

— Значит, у всех вас есть дар какой-то хрени, да? — Чтобы взломать код её квартиры, она даже не задумалась.

— Прости?

— Ну та волшебная хрень. Тебе, вероятно, придётся использовать её на Софи. — Ещё одно нажатие на кнопку, и дверь щёлкнула.

— Верно. Да, мы все одарены.

— Ты часто им пользуешься?

— Нет.

В каждом ответе, исходившем из его уст, казалось, не хватало ключевых ингредиентов разговора. Денья поняла намёк и замолчала, пока они поднимались по лестнице в её квартиру. Как ни странно, в комплексе оказалось тише, чем обычно. Она взглянула на часы. Десять часов не было поводом для такого молчания.

— В чём дело? — спросил он сзади.

— Я не знаю… Я просто привыкла к тому, что на каждом шагу меня сопровождал какой-нибудь шум.

Его брови нахмурились, как раз в тот момент, когда крик вырвался из одной из квартир на один уровень выше.

Софи? Денья пошатнулась, собираясь взбежать по лестнице, но была остановлена сильным нажатием на грудь, когда Зейн взял на себя инициативу, положив руку на кинжал.

Они дошли до коридора, и Денья указала ему на дверь, на три дальше и направо. Очередной крик, явно донёсшийся из одной из квартир на этаже, отскочил от стен, и мышцы Деньи напряглись. Это было похоже на ночной кошмар Софи, за исключением того, что у женщины был в планакэх просмотр «Человека дождя», после которого она ложилась спать в полночь. И так каждую ночь.

Зейн развернулся с мобильным телефоном в руке.

— Оставайся здесь. Позвони Гевину.

— Я иду с тобой!

— Нет. Что бы ни было по другую сторону двери, скорее всего, оно здесь за тобой. — Его голубые глаза смотрели в ответ, непреклонно.

— Что, чёрт возьми, мне тогда сказать Гевину?

— Сообщите ему, что мы прибыли, и здесь оказалось грязно.

Денья шагнула вперёд, но была остановлена за плечо рукой Зейна.

— Софи сойдёт с ума при виде тебя!

— Похоже, она сейчас уже чертовски напугана.

Туше.

Он указал на неё:

— Отойди и спрячься, — прежде чем развернуться и проследовать вдоль стены. Мужчина двигался с некоторой хитростью и смертоносной грацией. Как будто тёмный рыцарь прорезает тень.

Душераздирающий крик прорвался сквозь дверь, Зейн поднял ботинок, выбил дверь и проскользнул внутрь. Сквозь щели пробежала странная вспышка света, и крики прекратились.

Крипово. Раньше её уже будили ночные кошмары Софи. Но утихшие звуки напомнили ей что-то из фильма ужасов.

Денья нажала кнопку связи с сотовым Гевина.

— Зейн? — небрежный голос Гевина, когда он ответил, не совпадал с дрожью, сотрясающей её тело в тот момент.

— Нет, это Денья, — сказала она тихим голосом. — В квартире раздавались крики. Думаю, Софи могла быть ранена. Зейн зашёл внутрь, чтобы разобраться.

— Ты сейчас в доме?

— Да.

— Я уже в пути.

— Хорошо, — сказала она и выключила телефон, пробираясь глубже в тень под лестницей. Пожалуйста, поспеши.

Её внимание привлек шорох позади, и Денья развернулась на каблуках.

Господи...



***



В тот момент, когда Зейн вошёл в тёмную квартиру, он понял, что что-то не так.

Яркая вспышка света ударила ему в глаза. Он прикрылся руками, прежде чем позволить глазам привыкнуть и осмотреть окрестности.

Холодный порыв воздуха. Каменные стены. Узкий проход. Факелы вмонтированы в настенные бра. Все они сказали Зейну, что он стоит где-то в подвале.

Е*ать! Ловушка.

Его переместили в подземный мир, а это означало, что в квартире были демоны. Только выходцы из подземного мира могли вызвать портал где угодно и когда угодно. Если бы он потратил больше времени на вход, он, возможно, подготовился бы к тому, чтобы уловить знаки — очень лёгкое волнообразное движение пространства, которое сигнализировало о портале – но вместо этого он ворвался в херову дверь, словно ополоумевший. Но это не означало, что он должен оставаться на месте.

Он повернулся к выходу.

— Зейн?

Шёпот сзади заставил его помертветь до костей, заморозив на месте.

— Куда-то собрался?

Он побежал в противоположном направлении.

Ничего, кроме мерцающих свечей.

— Шей?

Нет. Иногда альтернативные миры могут испоганить твой разум. Если бы у кого—то были хоть малейшие амбиции, не потребовалось бы много усилий, чтобы построить альтернативный мир, отражающий его самые тёмные кошмары.

Он остановился и повернулся ко входу.

— Зейн. Пожалуйста, не оставляй меня снова. Мне здесь так холодно. Пожалуйста, помоги мне.

Зажмурив глаза, Зейн уговорил себя не углубл*дься в подвал.

Не делай этого. Это нереально. Это не она.

Громкий стук предшествовал крику и подействовал ему на нервы.

— Зейн! Помоги мне! Нет! Ты делаешь мне больно! Стой! Пожалуйста, не делай этого!

Словно стрелы, вгоняемые в череп, её слова пронзили его воспоминания, и он был отброшен в прошлое…



Зейн мчался по коридору.

— Зейн! О боже мой, он меня убьёт! Пожалуйста, Ферно! Не делай этого!

Его адреналин душил каждый вздох, когда он ногой распахнул дверь и обнаружил, что Ферно сжимает безжизненное тело Шей. Кровь покрыла большую часть его лица. Взгляд Зейна опустился на неё.

Большая часть её кожи, прекрасной, безупречной кожи, была сожжена. Расплавлена. Обуглена самым горячим пламенем, которое когда-либо существовало. Адский огонь.

Зейн не мог вдохнуть. Пронзительная боль пронзила его череп. Несмотря на слёзы, которые он никогда не видел, текущим по щекам Ферно, из глубины его живота поднялось желание.

Убей его.



Зейн упал на холодные камни, схватившись за уши.

Всё кончено. Она ушла. Это нереально.

Касание кончиков пальцев пробежало по его спине, и Зейн напрягся от знакомого ощущения её прикосновений.

— Останься со мной, Зейн. Тебе не обязательно возвращаться.

Зейн ударил себя по черепу.

— Ты ненастоящая! Ты ненастоящая!

— Откуда ты знаешь?

Он прижал ладони к стене, холод камней проникал в его кожу, когда он прижался к ней лбом.

— Потому что Шей никогда бы не попросила меня остаться.

Она рассмеялась тем же весёлым смехом, который он помнил.

— Тогда притворись. Что ещё тебе нужно? К чему возвращаться?

— К моим братьям.

— Ты имеешь в виду моего убийцу? — Тепло её дыхания коснулось его уха. — Здесь ты можешь иметь всё, что пожелаешь. Счастье. Одиночество. Богатство…. Меня.

— Ты не та Шей, которую я знал. — Он покачал головой. — Это всё иллюзия.

— Я могла бы ею стать. Ты мог бы изменить меня в неё. — Её влажный язык скользнул по раковине его уха. — Сделай меня лучшей любовницей, чем она когда-либо была. Обернись, малыш. Посмотри на меня.

— Нет.

— Пожалуйста. Посмотри на меня. Скажи мне, что ты меня не хочешь.

Он держал глаза закрытыми и лицом к стене, пока ступал вдоль камней обратно ко входу.

Пальцы сжались у него на плече, их холодная температура перехватила дыхание.

— Дело в том, Зейн, хочешь ты остаться или нет, я не позволю тебе оставить меня дважды.





Глава 23




В небольшом арсенале офиса, Гевин проверил патроны в своём глоке и засунул его в кобуру, прежде чем взять новое оружие.

— На всякий случай я возьму с собой Ферно.

Ксандр фыркнул, сидя в кресле напротив Гевина.

— Ты уверен, босс? Я всегда рад пробить несколько черепов. Здесь пиздец как скучно.

— Я знаю, мой друг, тебе всегда скучно. Но я чувствую, что поместье в большей безопасности, когда ты здесь. Что бы ни случилось с хранителем, Гриффин был грозным противником. Я бы предпочел усилить нашу безопасность во всём.

— Я пойду с тобой. — Слова донеслись из дверного проема, и Гевин поднял взгляд на Сабель.

Когда её взгляд, потемневший от решимости, остановился на нём, Гевин прижал ладони к столу и приготовился к невозможному — заставить её выполнить его просьбу.

— Будет безопаснее, если ты останешься здесь.

Наклонив голову к ней, Ксандр облизнул губы, и на мгновение ревность пронзила кости Гевина.

Она скрестила руки.

— Моя сестра в опасности. Нравится тебе это или нет, я иду с тобой.

На последних словах Ксандр обернулся с кривой ухмылкой.

— Просто любуюсь видом, вот и всё.

— Мы с тобой с давних пор, Ксандр. — Гевин поднял в воздух кинжал и засунул его в боковую кобуру. — Было бы жаль убить тебя.

Ангел рассмеялся и встал со стула.

— Я пойду трахнусь с Беном. Он всегда готов развлечься. —Он проскользнул мимо Сабель, сравнительно маленькой рядом с ним.

Как только он вышел из комнаты, Сабель направилась прямо к столу.

— Если ты думаешь, что я буду сидеть здесь и ничего не делать, ты ошибаешься. Если у неё проблемы, я в деле.

Гевин покачал головой.

— А как насчет близнецов? Что, если с тобой что-нибудь случится?

Она положила руки на его стол и наклонилась.

— Что, если с Деньей что-нибудь случится? Думаешь, я смогу с этим жить?

— У меня нет времени спорить, Сабель.

— Прекрасно. Идём.

Гевин застонал, обогнув стол и прикрепил ещё один кинжал с кобурой.

— Ты ужасно упряма, женщина. — Он провёл пальцем по её щеке, и его брови опустились. — Сабель, я серьёзно, если что-то пойдёт не так… — Он положил руки ей на плечи. — Если с тобой что-то случится, я никогда себе не прощу.

— Тогда постарайся не мешать мне. — Её челюсть напряглась, и она оттолкнула его руки. — Потому что, если что-то случится с моей сестрой, всё пойдёт не так.

— Ты не убедишь меня, что это хорошая идея.

Стиснув челюсти, она развернулась и вышла из его кабинета, оставив Гевина следовать за ней.

Ферно встретил их в холле. Его глаза метнулись к Сабель и обратно.

— Она с нами?

— Она прекрасный переговорщик на случай, если нам это понадобится. — Гевин закатил глаза. — Очень убедительна.

— Это хорошая идея?

— Точно нет. — Он оглянулся и увидел, что Сабель схватила один из его кинжалов и засунула его в свой ботинок. — Но я считаю, быть кем-то порабощенным - дерьмово.



***



Мустанг Зейна всё ещё стоял у обочины, и Гевин припарковал машину прямо за ним, прежде чем все вылезли и перешли улицу.

Кивнув Ферно, он прикрыл спину Сабель, а Гевин повел её к главному входу. Он подождал, пока Сабель наберёт код Деньи на домофоне, и, оказавшись внутри, пробежал три лестничных пролета, вздрогнув от музыки, которая чертовски близко забила сквозь стены.

Когда они добрались до квартиры Деньи, Гевин приложил ухо к двери и, заметив тишину, выбил её ногой. В тот момент, когда он сделал шаг внутрь, его тело дёрнуло назад.

Ферно отпустил рубашку и указал пальцем.

— Портал.

Там, где стена выходила в главную гостиную, края волновались, как волны жара, обрушивающиеся на вход.

— Давайте сначала проведём разведку, — сказал Гевин.

Они обошли практически невидимый вход и вошли в комнату Деньи. Зевс рванул к ним, виляя хвостом, как будто ничего не произошло. Странно.

Гевин медленно прошёл в следующую спальню. Он толкнул её и обнаружил комок тела.

— Софи, — прошептала Сабель, проскользнув мимо него в комнату.

— Разреши. Ты напугаешь её до смерти. — Она прошла мимо Гевина и осторожно подошла к старухе.

— Соф? — она позвала. Когда она положила руку на тело, крик отразился от стен, и глаза маленькой старушки почти вылезли из орбит, когда Софи перекатилась на спину.

— Шшш. Это Сабель.

Её дыхание успокоилось, и маленькая морщинистая рука сжала руку Сабелль.

— Ох… дитя. Тот кошмар… — она глубоко вздохнула. — Я думала, ты — это она.

— Кто?

Женщина подпрыгнула, когда Ферно и Гевин полностью вошли в комнату, и издала ещё один вопль.

— Все в порядке, Софи. Они со мной. Это Гевин и Ферно. Они здесь, чтобы помочь.

Дрожа, как хрупкий лист, женщина моргнула и тяжело вздохнула.

— О боже, если у меня не случится сердечный приступ и я не умру сегодня вечером, тогда каким-то образом я, должно быть, доказала Господу, что мне пока не место в аду.

Щека Сабель вздрогнула, словно раздражённая юмором женщины.

— Ты сказала, что думала, что я — это она. О ком ты говорила?

— Мой кошмар. Он приходил ко мне постоянно. — Софи покачала головой. — Не высплюсь никогда, проклятые твари.

— Но ты в порядке? Звонила Денья. Сказала, что слышала, как ты кричишь.

— Не думаю, что я кричала. Хотя возможно, да. — Софи пожала плечами.

Сабель выпрямилась и резким взмахом руки отвернулась от женщины, прежде чем схватиться за виски.

— Мне нужно пойти поискать её. Это ни к чему нас не приведёт.

Гевин указал пальцем на Ферно.

— Следи за ней. — Он выбежал из комнаты, как только вышла Сабель. — Сабель, остановись! — Ему удалось схватить её за руку прежде, чем она успела проскользнуть в портал. — Ты понятия не имеешь, что находится на другой стороне. Я отправлюсь. Вы с Ферно можете остаться здесь.

— Пойду я, — голос Ферно застал Гевина врасплох. — Проклятая старушенция там, — сказал он, указывая пальцем за плечо.

— Мы с тобой можем осмотреть здание. — Всё ещё держа её за руку, Гевин слегка сжал её. — Посмотрим, найдём ли мы что-нибудь.

Сабель кивнула.

— Хорошо. — Она вырвалась из рук Гевина и вышла из квартиры.

Гевин снова взглянул на Ферно.

— Будь там осторожен. Он может привести куда угодно. — Он посмотрел прямо в глаза брату. — Не заставляй меня отправляться за тобой, брат.

Ферно понимающе приподнял искривленную губу, в подобии полуулыбки. Парень любил использовать любую возможность, чтобы покончить с собой — самые опасные дела против самых смертоносных демонов, известных преступному миру. Каким-то образом ему удавалось сохранить свою задницу в живых, хотя почти все знали, что он с радостью встретит смерть лицом к лицу с грёбанной ухмылкой. Единственный демон в Оркосии, которого не судили за судеш — самоубийство в демоническом мире; самое наказуемое преступление.

Гевин ещё раз прошёлся по спальням, прежде чем выйти из квартиры, где обнаружил Сабелль, носящуюся по коридорам и стучащую в соседние двери.

Вспышка света привлекла внимание Гевина под лестницей, мимо которой она прошла. Мобильный телефон — Зейна, судя по футляру с черепом.

Он взял его, подтвердив, что его номер был набран последним, и перевернул его, стирая с пальцев липкую красную жидкость.

Кровь.

— Сабель. — Его губы сжались. — Я думаю, нам нужно узнать больше о кошмаре Софи.

— Почему?

Гевин поднёс руку к тусклому свету, и Сабель судорожно вдохнула, прикрыв рот руками.

Она забежала обратно в квартиру, Гевин шёл следом.

Сабель остановилась возле кровати Софи.

— Я хочу узнать побольше о твоём кошмаре. Расскажи мне всё.

Софи прекратила ласкать Зевса и села.

— Ко мне приходила женщина. Рыжая, такая же, как ты. Она и двое крупных мужчин. Они держали меня прикованной к кровати. А один из ублюдков будто бы держал Денью на плече. — Она вытерла лоб и нахмурилась. — А потом появился тот малыш. Белокурые волосы. Какие-то неряшливые. Подозрительно выглядящий, как мудак.

— Тот блондин. У него случайно не были золотые глаза?

— Да, да, золотые. Еще клыкастый. — Софи вздрогнула. — Тёмный.

— Мразь. — Сабель вскочила с кровати. — Денья!

— Ты знаешь, где его найти? — спросил Гевин.

— Да.

— Я пошлю кое-кого побыть с тобой, Софи. — Гевин взглянул на волны тепла, всё ещё танцующие по краям гостиной, прежде чем его взгляд вернулся к Сабель. — Пойдём. — Пока они шли, он выдернул из кармана телефон. — Бешеный пёс. Ты нужен мне в Вудворде и Уоррен. Квартира номер три-два-шесть. Код для входа… — Сабель передала код, прежде чем Гевин поднёс телефон обратно к уху. — Осторожно, когда будешь заходить. Тут портал в альтермир. Ферно внутри. Я понятия не имею, что находится на другой стороне.

— Понял, — сказал Мэддокс на другом конце провода. — Скоро буду.



***



— Не смотри на неё, — сказал себе Зейн, крепко прижавшись к каменной стене. Один взгляд изменил бы его. Даже если в глубине души он знал, что женщина, разговаривавшая с ним, не была Шей, она, чёрт возьми, пахла также, говорила также, даже смеялась совершенно как она.

Потому что никто больше не смеялся так, как Шей. Никто.

Его тело задрожало. Он дрожал при мысли, что один образ в его голове получит силу развернуть его и остаться в месте, где он наверняка умрёт. Хотя, он и умрёт счастливым? Может быть.

— Зейн, я скучала по тебе. Часы, дни, я ждала тебя здесь, в этой тьме. Знаешь ли ты, каково это ждать того, кто, возможно, никогда не придёт? Агония воспоминаний о прикосновениях. Одержимость попытками вспомнить лицо. Твои красивые глаза. — Она всхлипнула. — Я думала, что смерть — самая болезненная часть посмертия. Каждый день без тебя — словно новая смерть.

— Хватит. Ты не Шей.

— Тогда почему ты не смотришь на меня? — Её шепот коснулся его уха. — Из-за того, что он сделал с моим лицом, не так ли? Он сделал меня страшной уродиной. Возможно, хорошо, что я умерла. Чтобы тебе никогда не пришлось смотреть на что-то настолько отвратительное…

— Я бы любил тебя, несмотря ни на что. — Напряжение в его мышцах ослабло. — Если бы у меня была возможность.

— Докажи это сейчас.

Нет. Не слушай её. Борись. Помни, зачем ты здесь.

— Есть девушка, которой нужна моя помощь. Если я останусь здесь, с ней случится что-то… очень плохое.

— Что со мной будет? Найдешь ли ты когда-нибудь это место снова? Я даже не знаю, где я провожу ночь за ночью. — Ледяная рука легла ему на спину, её холодное прикосновение кусало его кости. — Эта тюрьма одиночества… вечная смерть. Я лучше упаду в холодный гроб, запертый в земле, чем буду бродить ночь за ночью, гадая, придёшь ли ты когда-нибудь за мной. Это наша единственная возможность быть вместе. Мы можем никогда больше не отыскать друг друга. Мы должны воспользоваться этой случайной встречей. Не уходи.

Что, если она права? Мог ли он по воле судьбы наткнуться на иной мир? В этом случае, как она сказала, у него может никогда не появится такого шанса.

— Я не хочу уходить.

— Зейн! — голос пронёсся по коридору, словно раскат грома, и мышцы Зейна снова напряглись.

— Он пришёл за мной, — тон Шей ускорился. — Он вернулся, чтобы добить меня. Пожалуйста, не позволяй ему причинить мне вред! Защити меня, Зейн! Du amec, всегда, помнишь?

Зейн всмотрелся сквозь тьму в приближающуюся огромную затененную фигуру. Ферно. Последний человек, которого он ожидал увидеть. Зачем ему приходить? Ему было на всё плевать. Ярость забурлила в его животе, подавляя то облегчение, которое он почувствовал при звуке голоса брата.

Была только одна причина, по которой он мог прийти.

— Я не позволю ему снова причинить тебе боль. — Зейн пошел навстречу к своему брату.

На этот раз он убьет его.



***



Монотонный гул завибрировал в ушах Деньи и грохотал в её груди, вырывая её из темноты. Как пушечное ядро, запущенное в череп, её затылок запульсировал, и ей хотелось прикоснуться к нему. Она удивилась возникшему сопротивлению, когда её рука не двинулась. Денья открыла глаза и увидела грязный ковёр, впервые заметив металлический привкус во рту.

Кровь.

Она издала низкий стон, когда пули боли пронзили её мозг, уловив бормотание голосов, когда она успокоилась.

— Сколько? — мужской голос.

— Твоя свобода, насколько я помню, — ответил женский голос.

— Знаешь, в какое дерьмо я ввязался с Кэшем? Бл*дь, да он меня за яйца подвесит, — сказал самец.

— И какое прекрасное зрелище нас ожидает.

Денья не узнала ни один из голосов. Могла только отличить женственный более мягкий тон от более глубокого скрежета.

— Я должен был догадаться, что ты шлюха и лживая сука! - отрезал он.

— А ты не более чем прославленная змея, так что мы отлично сработались.

— Я выполнил свою задачу. У тебя её сестра. Я хочу свою долю.

— Одна вещь, которой я научилась в этой жизни, — это держать врагов в покое и не платить долги. — Она фыркнула. — А теперь убирайся из моей машины.

— Ты… всё ещё за рулем.

— Да. Я. Либо ты выпрыгиваешь, либо я прикажу двум громила сзади оказать тебе честь.

— Ебанутая сука.

— Ты и понятия не имеешь насколько. — Раздалось что-то вроде щелчка пистолета, и дыхание Деньи участилось. — Интересно, сколько отбеливателя понадобится, чтобы очистить мою обивку от твоих мозгов? — Она усмехнулась. — Наверное, совсем чуть-чуть.

— Я первый, за кем придут ублюдки Гнева.

— Единственная причина, по которой я вообще оставила тебе жизнь.

— Надеюсь, вы все сгниёте в пылающих ямах ада.

— Подобное не убивает подобное, дорогой мой.

Холодок пробежал по телу Деньи, и беспорядочный гул сменился хрустом шин на асфальте и порывистым ветром. Приглушенный отзвук «Бля!» и последующий хлопок двери означал, что он выпрыгнул из движущейся машины.

Кончики пальцев коснулись её ноги, и Денья вскрикнула, отбрасывая её.

— Руки прочь, — огрызнулся женский голос. — Она будет стоить больше нетронутой. В конце концов, юная девственница-суккуб — это телятина подземного мира.





Глава 24




— Здесь? — спросил Гевин, глядя на полуразрушенный наркобар.

— Да, ты можешь поверить, что я жила в такой дыре? — Сабель взяла на себя инициативу и зашла через парадную дверь.

Из-за угла шагнули два ротвейлера, оскалив зубы и низко зарычав. Их рык был бы пугающим для любого человека, решившего проникнуть внутрь.

— Отвалите, придурки. — Она продолжила путь и уши собак прижались, хвосты завиляли, рычание прекратилось, хотя они старались обнюхать Гевина, когда он проходил, но они издали жалобный скулёж и ушли.

У большинства собак была такая же реакция на исходящий от него запах Магнуса. Адские гончие обладали непревзойдённым доминированием в собачьем мире. Даже ликаны съеживались в их присутствии.

Взгляд Гевина скользнул по разрушениям, окружавшим его. Стены в граффити. Подушки дивана уничтожены, вероятно, собаками. Одинокий телевизор, напоминающий восьмидесятые.

— Денья! — крикнула она, лихорадочно обыскивая комнаты, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж. — Денья!

Гевин обследовал комнаты, которые не осматривала она. В основном пусто, если не считать разбросанного мусора, гнилых досок и бутылок из-под спиртного. Неудивительно, что засранец заваливался ночью к Сабель.

— Я сомневаюсь, что он оставил бы её одну. Если его здесь нет, думаю, можно с уверенностью предположить, что и её тоже нет.

— Что теперь? — она спросила.

— Мы выберем место, где можно их подкараулить. Вопрос в том, где он с большей вероятностью появится здесь или у тебя?

— Он знает, что меня нет поблизости. Он не зайдёт ко мне, если меня там не будет.

— Отлично. Тогда мы будем сидеть здесь.

Сабель рухнула на пол. Как будто тяжесть наконец обрушилась на неё всем весом. Она спрятала голову в ладонях, но не нужно было быть гением, чтобы понять, что она заплакала.

— Моя жизнь стала ничем иным, как зеркальным домом. Каждый раз, когда я чувствую, что нахожусь на пути к тому, где всё закончится, я сталкиваюсь с проблемой и снова теряю нужное направление.

— В сложившихся обстоятельствах я воздержусь от комментариев.

— Вперёд, говори. — Её приглушённый голос донёсся из-под рук. — Твои слова не могут оказаться намного хуже, чем мысли, проносящиеся в моей голове.

— Мне кажется, что тебе пора начать разрушать свои стены, Сабель. — Она откинула руки от лица.

— И чем это мне поможет?

— Ну, во-первых, это откроет перед тобой некоторые возможности. Позволь себе более четко увидеть путь перед собой. Выход. А во-вторых, я смогу увидеть тебя настоящую.

— Во мне нет ничего впечатляющего. Расколи меня, и я стану ничем иным, как чёрной ямой бесконечных страданий. — Она обвила руками ноги. — Я удивлена, что ты не устал от шлейфа тьмы, который преследуют меня повсюду.

— Знаешь… — он прислонился к оконной раме и посмотрел на небо. — Даже в ночи нет ничего особенно впечатляющего. Она несёт в себе тьму, в которую лишь некоторым хватает смелости заглянуть. Но если ты осмелишься присмотреться, звёзды, скрывающиеся в её тени, поразят тебя.

Как и ожидалось, её брови нахмурились, когда Гевин оглянулся, и он ухмыльнулся её предсказуемости.

— Иногда я ожидаю, что из твоих уст вылетит самое худшее, Гевин, и часто твои слова захватывают меня врасплох.

— Ну, я бы сказал, что одна стена наконец разбита.

Смех привлёк их внимание обоих, и Гевин развернулся, низко присев и прополз по дерьму на полу, чтобы выглянуть за перила.

В парадную дверь вломился Джевен — по-видимому, пьяный — обвитый блондинкой, чья юбка уже упала на пол, а её черные стринги были скручены в пальцах сутенера.

Оба споткнулись и упали. Стоны и хлюпающие звуки поцелуев разнеслись по тёмному дому.

Раздался рвущийся звук, за которым последовал выдох.

— Нахера ты всё рвёшь? Что мне теперь надеть домой?

— Ты не пойдёшь домой. — Джевен зарычал.

Женщина хихикнула, а Гевин прокрался по коридору, стараясь не давить на доски слишком сильно.

— Ты хочешь, чтобы я жила здесь с тобой?

— Нет. После того, как я оттрахаю тебя, я планирую задушить тебя и выбросить твоё тело на берег реки.

Ещё один смешок пронзил воздух.

— Задушишь меня. Ага. — Она издала стон, когда он продолжил своё нападение. — Ты сейчас настолько облажался, что, наверное, не смог бы задушить собственный член.

Гевин спускался по лестнице, и дерево застонало.

Мгновенное молчание заставило его остановиться.

— Эй… где, черт подери, мои собаки? — голос Джевена прозвучал слегка невнятно.

— У тебя есть собаки? Оууу. Они милые, — сказала она детским голосом.

— Замолчи. Я серьёзно. Что-то не так.

— Да, моя киска становится сухой. Трахни меня, если ты собирался меня ёбнуть. — Женщина издала противный смех, отразившийся от стен.

Хлопающий звук пронзил воздух.

— Эй, мудила. Мне больно!

— Когда я говорю тебе заткнуться, заткнись, — предупредил Джевен.

— Ты что, думаешь, что ты мой сутенёр? Свали с меня.

Рвота и то, что звучало так, будто конечности бьются об пол, позволили Гевину продолжить спуск. Не теряя больше времени, он бросился к схватившимся телам, схватил блондина за горло, высвободил его из рук женщины и прижал к стене.

Гевин выругался.

— Где она?

Гевин усилил хватку и отдёрнул кулак.

— Говори!

Джевен попытался улыбнуться, но эта попытка тут же исчезла, когда Гевин ударил его в скулу.

— Подозреваю… ее уже давно нет. Может быть... на пути в Россию. — Его слова едва ли были услышаны из-за удушения.

— Я не буду задавать один и тот же вопрос дважды. — Ещё одна затрещина на его лице заставила золотой зуб вылететь изо рта сутенёра.

— Даже не думай об этом, сука.

Гевин бросил взгляд через плечо и увидел Сабель с кинжалом, подпертым под подбородком блондинки, сжимавшей телефон. Тяжелый металл упал на пол, и Гевин снова переключил своё внимание на Джевена.

— Я не знаю. — Усмешка Джевена появилась перед кулаком Гевина.

Ещё один удар, и второй золотой зуб отлетел.

— Ух, бл*! — Из Джевена хлестала кровь, которая стекала по его подбородку и вытекала из поврежденного носа. — Я не…

Гевин с раздражением снова замахнулся кулаком.

— Нет, погоди! — От булькающих звоков крови, просачивающейся сквозь разбитое лицо Джевена, когда он втянул воздух, у Гевина свело желудок. — У женщины… я не знаю… её имени. Она... все... называют её... Мадам.

Гевин уже слышал это имя раньше. Ликан говорил о ней. Та, кто якобы забрал книгу Кэша.

— Мадам. И где, чёрт возьми, мне найти эту Мадам?

— Я не знаю. — Он вздрогнул и поднял руки, чтобы прикрыть лицо.

— Лучше дай мне что-нибудь, с чем можно будет поработать, иначе я выбью из твоего рта все грёбанные зубы.

— Всё… всё, что я могу тебе сказать, это… у неё тёмно-рыжие волосы. Выглядят почти ржавыми, типа. И татуировка. На её запястье. Думаю, это рапторжус. Её сервос — важная персона в преступном мире.

Рыжие волосы. Татуировка. Сервос. Детали кружились внутри черепа Гевина, сталкиваясь друг с другом, пока он складывал их вместе.

Ебать. Все улики указывали на одного человека. Одна злющая сучка, которая, как надеялся Гевин, была заперта где-то глубоко в недрах обсидиуса.

— Что за дела вас связывают? — Гевин зарычал.

— Деньги. Многое повязано на них. — Взгляд Джевена скользнул мимо Гевина. — А ещё месть. За то, что меня… ударили ножом в… проклятую спину. — Он поднял подбородок. — Все эти… годы, Сабель, да? Бл*дина. — Его губы раздвинулись, обнажив две зияющие дыры на месте зубов. — Могу поспорить, Кэш… был рад… сделке, не так ли? Спорю, ты... не знала... он охотился за киской твоей... сестры... с тех пор, как я впервые заявил... что она моя.

— Она не принадлежит тебе. — Ярость пронизывала голос Сабель. — Никогда не была. Никогда не будет. И я тоже.

Гевин вытащил кинжал и держал его кончик на уровне глазного яблока Джевена.

Губы сутенёра задрожали, но он вызывающе поднял подбородок.

— Вперед, продолжай. Убей меня. Проткни… мои глаза… проклятым ножом. Я умру… и она попадёт… прямо в… руки Кэша. Или хуже. Она рассказала тебе… нашу тайну? — Он усмехнулся. — Её задница… может сгнить… в тюрьме.

Гевин перевернул лезвие тупой рукояткой и ударил ублюдка по щеке, чувствуя небольшое удовлетворение, когда он выпустил тело сутенёра и увидел, как оно соскользнуло на пол кучей дерьма... Будь он проклят.

Когда он повернулся, Сабель отпустила дрожащую женщину, которая немедленно перешла в режим атаки.

— Вы… вы двое держитесь от меня подальше. — Она на цыпочках пятилась назад, пока не добралась до двери, и побежала к ней, обнажённая до пояса, в ночь.

— Пойдём. — Гевин жестом пригласил Сабель следовать за ним.

— Ты знаешь, кто она?

Он вытащил свой телефон и открыл приложение, которое он открывал по крайней мере тысячу раз раньше.

— Что это такое? — Сабель встала рядом с ним.

— Приложение безопасности. Позволяет мне просматривать библиотеку видеозаписей в Святая святых.

Она смотрела поверх его руки, пока он просматривал старые записи.

— У вас и такое есть?

Он не мог ответить на её вопросы из-за тяжести в животе. Видео загрузилось, и он увидел, как высокие столы заполняются. Стройная женщина с тёмными волосами стояла рядом с крупным мужчиной, спина которого была удобно расположена к камере.

— Кто она?

— Джессика.

— Та, которая тебя…

— Ага.

Проведя пальцами по экрану телефона, Гевин увеличил изображение чёрной тату.

— Проклятые боги.

— Татуировка. — Гевин уловил проблеск осознания в глазах Сабель. — И… она оптевил?

— Казалось. Я смутно припоминаю, что видел её татуировку, но особо не задумывался об этом, пока не оказался в обсидиусе и не увидел такую же татуировку у другого заключенного. — Он нахмурился. — Они вымирающая порода, оптевилы.

— Затем она… вероятно, купила… Черную книгу. И… вот почему Гриффин был застигнут врасплох. — Она посмотрела на Гевина, её печаль перекрыл ужас. — Он, должно быть, сначала подумал, что это я. — Она провела рукой по волосам. — А теперь… Денья. — Её брови сошлись с гневным рыком. — Из-за тебя.

— Сабель… если бы я знал, что она за этим стоит… — Гевин потёр подбородок. — Я видел, как её увезли. Суд признал её виновной. Её отправили в обсидиус в тот же день, когда и меня отправили.

— Вот почему он хотел тебя. — Она схватила две пригоршни волос. — Он хотел, чтобы я освободила тебя. Для неё.

— Кто?

— Я не знаю его имени. Он предложил мне деньги. Миллион долларов. Свобода. Всё, что мне нужно было сделать, это уйти от тебя. — В её глазах заблестели слезы. — А что, если бы я это сделала? Сколько человек пострадало из-за... её одержимости тобой?

Гевин подался вперёд, схватив её за локоть.

— Как его зовут? Кто сделал предложение?

— Не трогай меня! — Она вырвала свою руку из его. — Я не знаю его имени. Он дал мне карточку. Сказал мне освободить тебя из рабства. Что он мог дать мне всё, что я хотела, без… последствий.

— И ты этого не сделала? Вместо этого ты пошла на свой план? Миллион долларов и свобода у тебя в руках, а ты… решила не выдавать меня?

— Не льсти себе. Не думай, что я не поставила бы своих детей выше тебя. Что я подвергла бы их такой опасности, рискнув жизнью моей сестры ради тебя. Это игра, Гевин. Мужчины — ничто иное, как фигуры в игре, и цель не в том, чтобы они на тебя напали. Он просто не дал мне повода довериться ему, вот и всё. — Он поверил её гневным словам, если бы не слеза, скатившаяся по её щеке.

— И всё же, по крайней мере, дюжина других женщин рискнули бы. Разыграли бы такую карту и ушли.

— Дюжина других женщин — это не я.

Гевин прижал её к стене.

— Посмотри на меня. — Он поднял её подбородок. — Посмотри мне в глаза и скажи мне. Ты бы взяла деньги? Ты бы меня сдала? При любых обстоятельствах?

— Сейчас есть более насущные проблемы.

— Просто ответь на вопрос.

Она вызывающе выдернула подбородок и сжала челюсти.

— Нет.

Гевин облизнул губы, желая поцеловать её. Жаждал поцеловать ее. Время было неудачным, и она, вероятно, стала бы с ним драться, но, чёрт возьми, голодающий мужчина не может просто так отказаться от подношения. Если Гевин и знал что-то о Сабель, так это то, что она жаждала свободы больше всего на свете. Мысль о том, что она могла так легко отказаться от неё, затронула очень тёмную часть его души. Его собственничество настолько опасно показалось по отношению к ней, что оно грозило украсть его хладнокровие и отключить разум.

— Отвези меня к моим детям. И потом я хочу, чтобы ты держался от меня подальше. Я не могу рисковать потерять больше, чем уже потеряла. Если пребывание с тобой означает, что все, кого я люблю, окажутся в опасности или исчезнут, тогда… именно здесь мы и расходимся.

Словно удар в грудь, её слова почти лишили его дыхания.

— А что насчет Деньи?

— Та женщина… — глаза Сабель забегали в отчаянии. — Возможно, если я уйду, если я уйду от тебя, она вернёт мою сестру.

— Я найду Денью. — Гевин схватил её за плечи. — Я верну её тебе.

— Нет. Ты — причина, по которой она пропала! — Она нанесла ему удар в грудь, и, хотя это не причинило физической боли, ярость, стоящая за этим ударом, разбила его сердце прямо в тот момент, когда её слова пронзили его душу, позволив кровоточить тому самому свету, который она там хранила. — Вот почему! Вот почему я держу свои стены в целости, Гевин! Меня трахали всю мою жизнь, а стены не пускают насилующих ублюдков, которые хотят ещё раз ёбнуть мою жизнь! — Она прижалась к нему. — Ты скажешь мне, где найти ту женщину, чтобы я могла вернуть свою сестру!

— Сабель… — Он говорил своим обычным спокойным тоном. При любых других обстоятельствах ему потребовалось бы успокоительное. Чёрт бы его побрал, если бы он мог заставить свой голос что-нибудь сделать в этот момент.

— Эта женщина опасна. Непредсказуема. Она также имеет связи с оркосианским двором. Ты не захочешь ввязываться в это. — Он сжал её руки. — Хотел бы я сказать тебе, что она примет твоё предложение и вернет Денью, но нельзя полагаться на психопатку. Она чего-то хочет от меня. Я понятия не имею, чего, но я узнаю. Я дам ей всё, что она захочет, лишь бы ты не ввязывалась. Послушай меня, я люблю тебя. — Он стиснул зубы. — Я пройду сквозь адский огонь, чтобы вернуть Денью. Ты меня слышишь? Лгать, обманывать, убивать. Всё, что нужно. Ради тебя. Позволь мне разобраться с её безумием.

— Ты сделаешь всё возможное, чтобы вернуть её?

— Что угодно.

Её опечаленные глаза встретились с его.

— Пожалуйста, отвези меня за детьми.

Руки упали, Гевин сделал шаг назад. — Как пожелаешь.



***



Странная вещь, иллюзии. Зейн не мог сказать, было ли то, что он увидел, реальным или воображаемым, но оно всё равно неслось к нему через тёмный коридор.

— Брат. Пойдём. — Слова Ферно, всегда краткие и лаконичные, не несли в себе никаких эмоций. Никаких угрызений совести перед Шей, стоящей где-то позади Зейна.

Зейн всё ещё не оглянулся на неё.

— Зачем ты здесь?

— Чтобы вытащить твою задницу отсюда и вернуть тебя обратно. — Он резко махнул рукой назад.

— Не ходи с ним, Зейн, — голос заставил Зейна зажмуриться.

— Я нокаутирую тебя и перенесу на плече, если придётся. — Ферно сделал ещё шаг к нему.

Открыв глаза, Зейн зарычал.

— Нет, если я первым убью тебя.

На изуродованном лице Ферно промелькнула вспышка замешательства.

— Что с тобой?

— О, я думаю, ты знаешь. — Зейн небрежно вытащил клинок из кобуры. — На самом деле, я думаю, ты самодоволен и гордишься осознанием, что украл у меня всё.

Глаза Ферно сузились.

— Ты под кайфом?

— Разве ты не видишь её?

— Кого?

— Шей.

Глаза Ферно смягчились и стали грустными, хотя Зейн прекрасно догадывался, что где-то внутри ублюдок улыбается.

— Она… ушла. — Шея Ферно резко качнулась.

— Из-за тебя.

— Ты хочешь убить меня? — Раскинув руки в стороны, Ферно сделал ещё шаг ближе. — Вперёд. Сделай это.

Зейн улыбнулся.

— Сражаться со мной будет не так легко, как с ней. Разница между мной и ею в том, что она никогда не хотела причинить тебе боль.

Его искривленная губа сжалась, ноздри раздулись.

— Тогда продолжай.

Движением запястья Зейн швырнул клинок через короткое пространство. Когда он пригвоздил Ферно к шее сбоку, кровь хлынула из недавно зажившего шрама, Зейн рванул вперёд и ударил кулаком в напряжённый живот брата. Ещё один удар согнул его пополам и заставил застонать. Схватив брата за шею, впиваясь пальцами в свежий порез, Зейн сжал его, его челюсть скрипела так сильно, что он мог бы выплюнуть зубы.

Ферно упал на колени, ни разу не сопротивляясь, но тем не менее ярость пылала в венах Зейна. Откуда она взялась, он не знал, но ему было приятно. Он чувствовал себя живым.

Зейн потряс брата, покрывая его ударами, а он почти ничего не делал.

— Я никогда тебе не говорил… — Водянистая плёнка размыла фигуру Ферно. — Она была беременна.

Слова были приятными, они пересекли священный порог добра и зла. Потому что если бы Ферно узнал эту правду, это убило бы его, и по причинам, которые он не мог понять, Зейн упивался его болью.

Веки Ферно опустились под нахмуренными бровями, и он наклонил голову, словно приветствуя смерть. Словно предлагая свежий участок кожи, чтобы разрезать лезвием поперёк.

Руки сомкнулись вокруг тела Зейна, и ему нанесли удар ногой. Зейн отлетел назад от Ферно упал на холодные каменные стены.

— Достаточно! — Мэддокс встал между ними, вытянув руки. — Как будто меня ударили ножом с обоих концов. Еб*ть! — Он закрыл глаза и выдохнул. — Зейн, чувак. Что бы с тобой ни происходило… сейчас не время и не место. Меня убивает то, что я узнал о Шей, брат. Убивает. Но его убийство не вернёт никого из них обратно. Я сочувствую тебе, Зейн. Мне больно каждый день за тебя. Но не больше, чем от ран Ферно. — Мэддокс потёр руками череп. — Пожалуйста, не делайте этого друг с другом.

— Черт побери. Вы двое были близки с тех пор, как это произошло. — Зейн огляделся вокруг. — А теперь? Она застряла здесь после своей смерти.

Брови Мэддокса сошлись вместе.

— Шей?

— Она ждала здесь. Ради меня. — Зейн сжал кулак, прижимая его к сердцу. — Я не позволю никому из вас снова причинить ей боль.

— Шей сейчас бегает по Елисейским полям, брат. — Мэддокс осторожно поднял руку, как человек, приближающийся к бешеному зверю. — Её здесь нет.

— Она там. — Он указал туда, где слышал её голос, но ничего не увидел. — Шей! — Зейн вскочил на ноги и бросился во тьму. — Шей!

— Это место… оно тебя сводит с ума, Зейн, — голос Мэддокса донёсся до него сзади.

— Нет! — Зейн потёр лицо. — Я слышал её голос. Я знаю, что она была здесь.

— Давай, брат. Пойдём. — Бешеный Пес протянул ему руку. — Помнишь девушку? Денью? Она пропала.

Зейн развернулся, как будто слова Мэддокса прорвались сквозь его галлюцинации, и он прижал кулаки к вискам.

— Пропала?

— Кто-то забрал её. Гевин и Сабель думают, что это может быть тот криворукий сутенёр. Джован, или как его, бл*дь, зовут.

Чем больше Мэддокс говорил, тем больше реальности, казалось, сгущалось над Зейном, и его взгляд наконец упал на то место, где сидел Ферно, сжимая свой череп. Потерялся в своем аду.

Твою мать. Что он сделал? Сказал? Словно он упал в чёрную пустоту, не подозревая о том, что произошло всего несколько минут назад.

Зейн упал на колени перед Ферно и протянул руку, прежде чем заколебаться.

— Брат… ничто из того, что я скажу, не убедит тебя в обратном, я знаю это. Ты мучил себя... так долго. И я сейчас был не в себе. Я сказал вещи… вещи, которые мне не следовало говорить.

— Ты говорил правду. — Голос Ферно оставался ровным, лишённым эмоций.

— Правду, которую не нужно было озвучивать. Прошу, прости меня.

Пальцы Ферно сжались в кулаки у его черепа.

— Почему ты просишь у меня прощения, я никогда этого не пойму.

— Я был неправ.

— Оставь меня.

Зейн оттолкнулся от брата. Ущерб бужет увеличиваться самым невообразимым образом, и он ничего не сможет сделать.

— Мне жаль. — Он не мог взять назад свои слова. То, в чём он признался. Он понятия не имел, какое значение его обидные слова будут значить для судьбы Ферно. Брат столько раз пытался покончить с собой, но узнав, что он забрал две жизни, возможно, окажется достаточно, чтобы вбить клинок.

Не осмеливаясь прикоснуться к своему брату — Ферно никогда не отличался привязанностью и любовью — Зейн зашагал прочь, оглядываясь назад ровно настолько, чтобы увидеть, как Ферно медленно покачивается шагая, а Мэддокс идёт перед ним.





Глава 25




Томас посмотрел на Сабель, сидящую рядом с ним на заднем сиденье мерседеса, пока Беннет вёз её и близнецов в сторону отеля в центре города.

— Мамочка, м-мистер Гевин злится на нас?

— Нет, дорогой. Мы просто собираемся остановиться где-нибудь ещё на пару дней.

Гевин предложил поселить её там, где она пожелает, на столько, сколько ей нужно, и как бы она ни ненавидела это, ей пришлось принять ситуацию. Ей нужны были ответы. Она не хотела полностью отрезать от себя Гевина, потому что он был единственным, кто был связан с её сестрой. Так что Сабель нужно было держать всё под контролем. Сохранять вежливость с Гевином, даже если небольшая часть её хотела закричать на него, ударить его так сильно, чтобы причинить ему боль. Пронзить его душу так же, как была ранена её душа. Ей нужно было дать женщине понять, что Гевина больше нет с ней, но при этом держать детей на безопасном расстоянии. Нейтральная земля может быть просто идеальным местом, и если Сабель сможет найти её первой, у неё будет гораздо больше шансов обеспечить безопасность своих детей, чем быть застигнутой врасплох.

— Мы возвращаемся домой? — спросила Джейни рядом с Ти Джеем.

— Нет, милая.

— Мне нравится дом мистера Гевина. Мне нравится Анна. И Беннет. И Магнус. И дядя Зик. Он смешной. А дядя Зейн действительно хорош в фокусах. Дядя Мэддокс научил меня считать по-итальянски. А дядя Логан научил меня бить хулиганов…

Джейни рассказала о множестве событий, которые она пережила всего за несколько коротких дней.

— Хорошо… э-э… — Сабель потерла виски. — Тебе не… обязательно называть их дядями, понимаешь? На самом деле они вам не дяди.

— Мы х-хотим. — Томас поёрзал на сиденье. — Мам? Можно мы будем называть их дядями?

— Да, дорогой. Всё хорошо.

Откинув голову на спинку сиденья, Сабель посмотрела в окно.



***



Сука!

Гевин закинулся шотом элизии и стукнул рюмкой по рабочему столу своего домашнего офиса, оставив очередную трещину от кулака. Для старшего брата его мебель стала напоминать ту, что принадлежала Логану.

Часть его хотела напиться и утопиться в страданиях от осознания того, что он причинил Сабель самую немыслимую боль. Из-за него. Из-за его ошибки. Ещё одно напоминание о том, почему ему просто нужно было покончить с женщинами. Собирать вещи и отправляться обратно в обсидиус.

Однако он не мог. Он дал Сабель обещание и, будь он проклят, сдержит его, несмотря ни на что. Ничто в его жизни не было более важным – даже откровенное, душераздирающее отчаяние от потери единственной женщины, которую он когда-либо любил.

Да, он любит её. Все его сомнения свелись к одной-единственной истине, которую он знал с самого начала. Он любит её. Даже если она не доверяла любви. Даже если ему придётся жить в агонии неразделённой любви. Он её любит.

Ему нужно всё исправить.

Подняться со стула оказалось труднее, чем он ожидал, и он споткнулся назад. Элизий. Всегда бьёт по мозгам. В наступающем опьянении он проковылял по коридору к лестнице, ведущей в катакомбы, и остановился у последней двери справа.

Гевин постучал, благодарный за отсутствие звуков секса, доносившихся из комнаты Ксандра. Без сомнения, там была связана женщина. Гевин мог только надеяться, что она была добровольной пленницей. По крайней мере, большинство из них были. В отличие от многих падших, Ксандр обладал определённым обаянием, и большинство женщин считали его физически привлекательным.

Ксандр распахнул дверь, поклонился и впустил Гевина внутрь.

Осторожно Гевин осмотрелся и не обнаружил никаких следов женщин. Только стопка книг и прикроватный фонарь.

— Нет женщин?

— Неа. — Ксандр упал на кровать, скрестив руки за головой. — Не чувствовал себя готовым к этому.

— Такое вообще возможно?

— Только когда ты жаждешь кого-то другого.

Гевин откашлялся, стараясь не слишком зацикливаться на этой мысли.

— Ты посещаешь множество теневых клубов города. Есть идеи, где может зависать «Оптевиль»?

— Пара мест. В Рапторе ты найдёшь хайроллеров. У Цыгана много головорезов.

— Раптор и Цыган. Понятно. Спасибо.

Ксандр сел.

— Кстати, ты выглядишь дерьмово. Я решил, что больше ни у кого не хватит смелости сказать тебе об этом.

— Я чувствую себя дерьмом.

Ангел покачал головой.

— Только одна вещь может заставить человека выглядеть и чувствовать себя дерьмом.

Гевин кивнул и вышел из комнаты. Не нужно было углубл*дься в психоанализ того, как он всё испоганил. Он поднялся по лестнице и пошёл по коридору к своему кабинету.

Мэддокс встретил его у двери.

— Мы столкнулись с проблемой.

— С Софи? Сабель позвонила её сыну Горди, и её должна была забрать медсестра.

— Хуже. Каким бы грёбанным альтернативным миром он ни был, что-то произошло с разумом Зейна. Он напал на Ферно. А также… — Бешеный Пес покачал головой. — Сказал ему, что Шей беременна.

— Она была беременна? — Гевин зажмурился, понимая, что эти слова, скорее всего, нанесут Ферно последний удар. После аварии парень был склонен к суициду, но осознание того, что он забрал две жизни, вероятно, доведёт его до крайности.

— Зейн ушёл. Понятия не имею, куда он делся. — Мэддокс почесал подбородок, должно быть, чесал его он уже много раз, если судить по красным полосам на его коже. — Я знаю, что он не хотел говорить то, что сказал, но, чёрт… происходит какая-то грустная херня. Этому дому действительно не помешало бы немного позитива, понимаешь, о чём я?

— У меня есть его мобильный телефон. Ебануться, бл*дь. — Гевин провёл рукой по волосам. — Следи за Ферно. Ненавижу заставлять тебя играть роль няньки, но я ему не доверяю. Хотел бы я знать, что нужно сделать, чтобы вернуть его из ада, который он себе сам устроил. Что касается Зейна… если я что-нибудь услышу, я буду держать тебя в курсе.

— Куда ты идёшь, бро?

— Мне нужно разобраться кое с чем. У меня есть наводка на Денью.

— Тебе нужно, чтобы кто-нибудь пошёл с тобой?

— Нет. Всё будет хорошо. — Гевин указал пальцем. — Если здесь что-нибудь случится, звони.

— Звякну. — Он похлопал Гевина по спине. — Надеюсь, мы найдём эту девушку. Жаль, что что-то случилось с младшей сестрой твоей женщины.

Челюсть Гевина дёрнулась, пытаясь не признаться открыто в своих чувствах, что это он подвёл Сабель.

— Я найду её.



***



Гевин припарковал мерседес перед адской дырой под названием «У Цыгана». Да, он будет выделяться, как деревяшка в глазу, на фоне всех мотоциклов, разбитых грузовиков и ржавых старых мотоциклов, находящихся на последнем издыхании. Он мысленно отметил, что нужно купить кусок дерьма, который будет работать как чемпион, только для таких ситуаций.

Он проверил своё оружие. Кинжалы висели на бёдрах и спрятаны в ботинках. Какой бы бой он ни планировал, он должен выйти на тет-а-тет, поскольку он не удосужился пристегнуть пистолет. Тем не менее, он решил добавить к своему наряду ещё несколько цепочек и выбрал чёрную рубашку на пуговицах в сочетании с кожаными брюками. Это не его обычный стиль, но это помогло бы ему выглядеть менее деловым, как какой-то отвергнутый рок-звезда – Зейн справился бы с этим гораздо лучше.

Зейн. Куда бы, чёрт возьми, ни пошёл его брат, он вызвал его беспокойство, с которым он пока не мог разобраться. Он должен был всё исправить. Найти Денью.

Выбравшись из мерседеса, Гевин глубоко вздохнул. Всё пойдёт по одному из двух путей.

У главного входа дежурил вышибала. Большой парень. Рост, наверное, шесть с половиной футов, слишком много татуировок и борода, делавшая его похожим на Topа.

Когда Гевин приблизился, он зарычал, вероятно, проклиная одежду Гевина. Чёрт, даже Гевин не мог с ним поспорить. Ему она не очень подходила.

Гевин продолжил путь в маленький обветшалый бар. Вонь ударила его по носу, пока он оглядывался вокруг, отмечая рокеров, байкеров и головорезов, заполнивших это место. Нигде в толпе он не нашёл рыжую. Возможно, она решила пойти в место высшего класса – и в этом случае это плохой знак для Гевина, — он зря потратил время в адской дыре.

Он подошёл к бару и подал знак бармену средних лет.

— Я ищу рыжую. Джессику.

После одного взгляда бармен вытаращил глаза из-под своих вьющихся волос.

— Только по предварительной записи, придурок.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Гевин перегнулся через стойку и схватил его за затылок.

— Считай, что у меня есть бронь. Где она, чёрт возьми?

Широко раскрыв глаза и напрягши плечи, он посмотрел мимо Гевина, как будто ему нужно было одобрение, чтобы ответить.

— Она… не приходит сюда слишком часто. — Его взгляд снова остановился на Гевине. — Изложи, что нужно.

Гевин полез в карман и достал небольшой пузырёк с чистой чёрной жидкостью. Ноксерум. Доктор Дрехлер, давний врач братьев, специализирующийся на физиологии сынов Гнева, дал ему его для Зика, чтобы помочь ему уснуть.

— У меня есть на продажу ноксерум.

— Чистый? Или ты это дерьмо разбавил?

Гевин зарычал так, словно ему было наплевать, поскольку этот вопрос оскорбил бы любого настоящего торговца.

— Повтори?

Он фыркнул и, ещё раз взглянув на Гевина, кивнул. Быстрый взгляд через его плечо показал, что рядом стоят два вышибалы. Гевин ещё не определил, какой именно вид демонов, но определенно один из самых грозных. Конечно, чтобы добавить немного азарта в план побега.

— Вверх по лестнице. — Бармен кивнул и указал пальцем, направляя его через стойку. На его руке была татуировка рапторжуса. — Комната два-С. Сначала постучи, понял? Возможно, она с клиентом.

Клиент? Гевин, должно быть, плохо скрыл своё отвращение, судя по ухмылке, расползшийся по лицу парня.

Сквозь толпу Гевин направился к лестнице, подозрительные взгляды преследовали его. Он поднялся по ступенькам, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что двойня мудозвонов остались на месте. В какой-то момент ему придётся сразиться с ними, но сначала он хотел убедиться, что закончит дело с Джессикой.

Гевин нашёл дверь и слегка толкнул её. Открыто. И тихо. Слишком тихо. Тишина обычно предполагала смерть или ожидание. Он проскользнул мимо маленькой кухни к, как он догадался, единственной спальне в номере.

Лёжа на кровати в чёрном кружевном одеянии, Джессика выпустила в воздух клубы дыма, не показывая, что заметила своего посетителя.

— Оставь свою одежду у двери.

Или заметила.

Вытащив кинжал, Гевин полностью вошёл в комнату, а она поднялась на локтях и села, прислонившись к изголовью кровати.

Шок сменился улыбкой.

— Ой, я не могу сказать тебе, сколько раз я прибегала к такой фантазии. — Она облизнула губы, разглядывая одежду Гевина. — Немного хардкора на твой вкус, но мне нравится.

— Где она?

Ещё одна затяжка, и Джессика улыбнулась.

— С чего ты взял, что она у меня?

— Почему ты думаешь, что я поверю тебе, если ты скажешь мне, что это не так.

— На данный момент она уже закодирована и обработана. Она может быть на любом грузовом транзите, в любую страну мира.

Гевин выругался и рванул вперёд.

— А!

По её предупреждению он остановился.

— Понимаешь ты или нет, но камеры тщательно просчитывают каждый твой шаг. Каждый мужчина, которого ты видел внизу, обучен защищать меня. — Она сделала ещё одну затяжку, и блеск её бриллиантового обручального кольца отразился в тусклом свете сквозь шторы.

— Она не имеет к этому никакого отношения.

— Боюсь, имеет и гораздо больше, чем ты себе представлял, дорогой.

Лёгкость, с которой она оставалась лежать на кровати, как будто её жизни ничего не угрожало, трясла кости Гевина. — На самом деле, это всего лишь какая-то сумасшедшая маленькая одержимость в гуще мирового уничтожения.

— Какую роль я играю во всём этом?

Она глубоко вздохнула, закатила глаза и прикусила нижнюю губу.

— Какую роль ты играешь? — Её пальцы скользнули вниз между бёдер, где она рисовала круги на кружеве. — Ну, ты был для меня хорошим источником сексуального удовлетворения. На самом деле, если я не трахну тебя к концу этой встречи, кто-то внизу умрёт.

— Надеюсь, ты уже выбрала кто это будет.

— Разве ты не знаешь, что я люблю игры, в которые нельзя поиграть? Я промокаю насквозь. Просто. Адски. Возбуждаюсь. — Её пальцы задвигались быстрее, и из её рта вырвался стон.

— Так возбудилась, что решила проклясть мою душу?

— Классно? Хотя не ожидала, что твоя мелкая подружка с фетишем зоофилии. Почти думала, что мне придётся убить её своими руками. Пока я не узнала, что у неё есть сестра. Не просто сестра. А та, кого она любит всем сердцем.

— Сними проклятие.

— Я не могу. Ты не можешь повернуть вспять то, что приведено в движение. Даже если бы я захотела. Но я добавила небольшую подстраховку. Если проклятие разрушится, её сестра умрёт. — Её глаза загорелись возбуждением, а улыбка растянулась на её лице. — Как насчёт сестринской любви?

Бл*дь! Если он соединит связь с Сабель, Денья умрёт. Если он этого не сделает, его душа будет принадлежать Джессике.

— Подлая тварь!

— У тебя осталась неделя до твоего савидона. Скорее всего, твоя возлюбленная не будет соединяться с тобой. На самом деле, я могу заверить тебя, что она и не сможет. — Хитрая улыбка на её лице активировала его интуицию на дерьмо. — На мой взгляд, Гевин, всё, что тебе нужно сделать, это дать мне то, что я хочу. Я не думаю, что ты осознаёшь, в какой опасности ты находишься. Но я могу защитить тебя. Я могу оградить тебя от всего.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты стал моим рабом. Месяцами я трахала мужчин, женщин, испробовала фаллоимитаторы и даже грёбанного ликана, чтобы почувствовать то же, что ты заставил меня почувствовать той ночью. Я должна была убить тебя. Я приготовила препарат и приготовила его к использованию. — Её губа скользнула между зубами, когда она посмотрела на его промежность с другого конца комнаты. — А потом ты показал мне свой великолепный член, и я поняла… я поняла, что не смогу убить тебя. Я жаждала тебя и только тебя, к большому разочарованию моего сервокса. Вот почему я оказалась в тюрьме.

— Признаюсь… Если сравнить время, как сильно ты меня взволновала, то было похоже на то, как я сходил отлить.

Её челюсть выдвинулась.

— Ложь.

— Я удивлён, как легко тебя задеть. И, кстати, дерьмовые у тебя телохранители.

— Я никогда не давала им указаний не пускать тебя. Я просто никогда не думала, что ты войдёшь в эту дверь, вот и всё. — Она ещё раз затянулась сигаретой, прежде чем потушить её в пепельнице рядом с собой.

— Кто послал тебя убить меня?

— Конечно, мой сервокс.

— Почему?

— Я не задаю вопросов, когда мне ставят задачу.

— Ты киллер? — Гевин сохранял бесстрастный тон голоса.

— Скорее соблазнительница. У меня всегда была зависимость от секса. И от убийства. В конце концов я нашла карьеру, которая позволила мне совместить оба моих увлечения. Платное творчество.

— Ты пыталась убить Гриффина. Ангела.

— Если бы я попыталась, он был бы мёртв. Я просто вывела его из строя. Я не могу позволить, чтобы страж сунул нос в мои дела.

— Где чип?

— Извини. Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Думаю, поняла. Черная книга Кэша. Ты украла её у ликанов.

— Глупый мальчик, мне не нужно ничего воровать. Я обладаю непревзойдёнными способностями к ведению переговоров. Суккубы не собираются спариваться с ликанами. Как ни странно это звучит, но даже у этих сук есть свои стандарты. — Она наклонила голову. — Думаю, твоя девушка тоже была с этим проклятием. Сделала её силы бесполезными против Лахлана. Что такого в этой суке, что она полностью избегает возможности её убить?

Гевин про себя проклял Джессику, сохраняя своё лицо.

— Сабель больше нет в кадре. Что тебе нужно от чипа?

Лицо её осветилось, как будто новость о Сабель означала для неё что-то приятное.

— Я считаю себя рекрутером. Половина этих ублюдков-ликанов не умеет даже читать, не говоря уже о том, чтобы управлять чипом. Я ищу суккубов, обещаю всё, что заставит их трахать ликанов, а собаки уважают меня как старшую суку.

— Мадам.

— Или Мадам. — Она ухмыльнулась. — А почему ты вообще думаешь, что я отдам его тебе?

— Я не просил тебя отдавать его. Я спросил, где он. Помяни моё слово, он будет у меня, когда я уйду.

— Мне нравится твоё чувство уверенности и контроля. Ничто меня не возбуждает больше, чем мужчина, который умеет приказывать.

Гевин потёр рукой подбородок.

— Боги, есть ли какой-нибудь жест, который не делает тебя сексуальным?

— Ага. Тот самый, где я выдавливаю твои кишки через нос, как тюбик зубной пасты. Хватит выносить мне мозг. Мне нужна Денья. И чип. И если мне придётся убить всех придурков снизу, я это сделаю. Не думай, что ты в безопасности, потому что я держусь на расстоянии.

— Я говорила тебе. Я не знаю, где она.

— Но кто-то знает. Кто?

На её лице расплылась хитрая ухмылка.

— Хотел бы с ним встретиться?

— Да, конечно.

— Это очень эксклюзивный запрос. Очень дорогой.

— Я твой в конце концов. В любом случае, ты владеешь моей душой из-за проклятиея, так?

Её улыбка стала шире.

—Да. — Она наклонила голову. — Ты думаешь, что он позволит тебе жить.

— Я предполагаю, что если бы он хотел моей смерти, я был бы уже мёртв.

— Истинно так. И ещё раз… — она перекатилась вперёд и на четвереньках поползла к краю кровати. Села, широко расставив ноги на полу и оставив себя распростёртым орлом перед ним.

— Ты очень могущественный демон Гнева. Сын принца. Он может просто счесть тебя достаточно устрашающим, чтобы испугаться до усрачки.

— Тогда почему ты думаешь, что он позволит мне уйти с тобой после встречи с ним?

— Потому что… я обещала убить тебя сама. — Она поднялась с кровати и вытащила из-под матраса кинжал. — Что касается чипа, если он тебе нужен, тебе придётся прийти и забрать его. Только одно место достаточно безопасно для чего-то настолько ценного.





Глава 26




Сабель села в кровати в отеле и быстро осмотрелась, увидев, что Томас и Джейни всё ещё мирно спали, она вздохнула с облегчением.

После того, как она сама погрузилась в сон, она могла бы поклясться, что её разбудил стук. Убедившись, что не потревожит детей, она выскользнула из кровати, на цыпочках подошла к двери и заглянула в глазок.

Её плечи поникли при виде работника отеля. Какого черта он постучался так поздно?

Распахнув дверь, она увидела мужчину, одетого во что-то похожее на оркосианскую мантию. Она ахнула, когда адреналин вскипел по её венам.

— Кто ты, чёрт возьми? — Сабель загородила дверной проём своим телом, но комната расплылась, и воздух вылетел из её легких, когда она врезалась в стену.

Она закашлялась, согнулась пополам, пытаясь вдохнуть.

Они пришли.

— Убирайся!

Она нырнула мимо мужчины и помчалась в соседнюю комнату.

— Томас! Джейни!

Двое проснулись от её криков, но грохот в дверях напугал их ещё больше.

— Мама?

Она схватила их на руки и, прислонив их к стене спальни, повернулась и обнаружила в дверях троих мужчин. Её тело дрожало от их маленьких дрожащих тел.

Самый крупный зверь двинулся вперёд.

— За преступление зачатия со своим сутенёром вас забирают под стражу.

— Подождите. Пожалуйста, просто подождите. — Она подняла ладони. — Пожалуйста, одну минутку.

Двое других вошли в комнату, в их резких чертах не было ни грамма сочувствия.

Джевен проскользнул вперёд стражи, его раны от Гевина всё ещё были видны.

— Здравствуй, дорогая. Сколько раз я говорил тебе? Ты не сможешь убежать от меня. — Он наклонил голову вперёд, глядя на неё исподлобья. — Никогда.

— Ты! — Она указала на подлого сутенёра. — Как ты можешь считаться невиновным, если я виновна?

— Нужно искать правильные связи, детка. Мне предоставили иммунитет за то, что я тебя сдал.

Слеза скатилась по щеке Сабель.

— Сволочь. Надеюсь, ты сгниёшь в аду! — Крепко сжав запястья близнецов, она напрягла спину и приготовилась к бою. — Нет. Нет-нет-нет-нет-нет. Стойте! Стойте!

Первый самец толкнул её в плечи, но не смог сдвинуть с места.

— Послушай меня. Пожалуйста. Я люблю своих детей. Я забочусь о них. Пожалуйста, не делайте этого!

Одна маленькая рука выскользнула из её рук.

— Мама! — Паника в голосе Томаса достигла глубины её нутра, заставив ярость подняться из глубин её души.

— Нет! Чёрт возьми, отпустите его! — Она попыталась схватить кричащего Томаса, пока его тело тащили из-за её спины. — Томас! Нет! — Её хватка ослабла одним сильным рывком.

Рука Джейни выскользнула из-за её спины.

— Мама! Мама!

Сабель обернулась, левая рука всё ещё тщетно тянулась к сыну.

— Джейни! Не делайте этого! Не надо, бл*дь! Гнилые ублюдки! — Когда она потянулась к дочери, холодная хватка сжала её горло, а позвоночник ударился об стену.

Чёрные, безжизненные глаза впились в неё.

— Вы совершили преступление. Вас будут судить.

Горячие слёзы текли по её щекам, а грудь сотрясалась от рыданий.

— Они мои дети! Я люблю их! Пожалуйста, не делайте этого! Я сделаю что угодно. Что угодно!

— Как ты смеешь пытаться подкупить лорда своим телом! — Холодный удар обжег её щеку и отбросил лицо в сторону.

Инстинктивно, врезавшись в стену, Сабель нанесла ему удар в живот. Когда мужчина наклонился вперёд, ещё один удар сбил его с ног ровно настолько, чтобы она смогла проскользнуть мимо.

Она бросилась к двери, через которую крики Томаса и Джейни эхом разносились по коридору.

Она носом ударилась о твёрдый пол, её ноги вылетели из-под неё. Ледяные руки схватили её за икры, дёрнули назад, и она вонзила ногти в дерево.

— Нет! — От заноз дерева у неё онемели кончики пальцев, когда Сабель попыталась найти хоть что-нибудь, за что зацепиться.

Её тело перевернулось, и мужчина оседлал её, прижав её руки к бокам. Острая боль пронзила её щеку и с треском отбросила голову в сторону. Она открыла рот, чтобы сжать челюсть, но ещё одна стена боли пронзила её щеку.

— Может быть, я приму твою взятку, сука. Только детей ты этим не вернёшь. — От него пахло смертью, когда он шептал ей на ухо. Черная змея с кроваво-красными глазами смотрела на неё из татуировки на шее.

Когда пальцы коснулись места между её бедрами, Сабель заизвивалась под ним.

— Нет! — она не сдвинула его с места.

Зубы впились ей в челюсть, а руки шарили внизу, как будто он торопился поднять свой халат.

— Отойди от неё! Убери от неё свою задницу, ублюдок!

Нола! Облегчение пробежало по её окаменевшим мышцам.

Мужчина встал, поправил халат и собрался с силами.

— Заключенный пытался сбежать.

— И ты пытался ей присунуть! — Нола пролетела через комнату, пока не оказалась перед мужчиной. — За это я пришью твои орехи к стене, мальчишка!

Его челюсть дёрнулась, но мужчина ничего не сказал.

Тепло ладоней Нолы пробежало по щеке Сабель, и она разразилась потоком рыданий.

— Помоги мне, Нола. Томас. Джейни. Она едва могла говорить; её рот, казалось, был набит ватой. Онемевший. Раздутый.

— Всё в порядке, детка. — Она погладила Сабель по волосам. — Я собираюсь посмотреть, что я могу сделать. А пока не сражайся с ними. Всё станет только хуже.

Не бороться? Она с ума сошла?

— Что это за дерьмо? — Голова Нолы повернулась, и, когда она снова посмотрела на Сабель, её губы задрожали, а в глазах мелькнула печаль.

Меньше чем через секунду жало пронзило бедро Сабель, и под её кожей распространился жар.

Мышцы свело судорогой, как будто всё её тело медленно кристаллизовалось, и Сабель вскрикнула.

— На случай, если она снова попытается убежать, — сказал нападавший позади Нолы.

Поскольку круг её зрения сузился, тяжелое дыхание не могло уменьшить страх, сжавший её лёгкие. Дрожь пробежала по её телу, когда она лежала на полу. Глаза широко раскрылись.

Парализованная.

В отчаянной попытке побороть распространение наркотика по телу она согнула пальцы, но воздух стал разреженным.

Наступила чернота.

— Томас! Джейн! — в её голосе была такой же пищащий звук, как у котёнка, зовущего свою мать.

Свет поймал слезу, скатившуюся по щеке Нолы.

— Мне очень жаль, дитя.



***



Гевин поднял обмякшее тело Джессики с пола. Он ненавидел идею битья женщин, но быть нокаутированной означало встретить лучшую судьбу, чем то, что постигло большинство его противников.

Кроме того, у него было не так много времени, что было доказано, когда взрыв сорвал дверь с петель, как раз в тот момент, когда он взвалил Джессику на плечо.

Два придурка, которых он видел ранее, пронеслись сквозь расколотое дерево, один за другим. Любой достойный телохранитель никогда бы не впустил Гевина в её комнату, так что уровень его уважения к этим двоим резко упал задолго до этого момента.

Напряжённые мышцы Гевина приготовились к встрече с демоном, идущим вперёд головой, словно квотербек. Гевин поймал его под подбородком, костяшки пальцев поцеловали мужчину в челюсть, словно симфония пинца. Небольшая часть Гевина отпраздновала, когда ублюдок упал на задницу.

Второй нападавший напал быстрее первого, и Гевин едва не потерял хватку с Джессикой, когда выбросил ботинок и нанёс демону сокрушительный удар в живот. Рёбра треснули под ударом, и Гевин последовал за ним, нанеся левый хук, отбросивший голову мужчины в сторону. Ещё один удар повалил его на пол, а третий нокаутировал.

Холодное жало ударило в бок Гевина, и он повернулся, чтобы найти невысокого ублюдка, размахивающего кинжалом, как будто он хотел потанцевать. Гевин последовал за ним, ударив прямо по виску, и мужчина полетел через комнату, взметнув пыль, когда он ударился о гипсокартон.

Ещё двое мужчин подошли с кинжалами, а ещё одна группа ждала у двери номера Джессики. Глаза Гевина скользнули по толпе пьяных дебоширов, каждый из которых нёс какое-то оружие.

Боже. Всегда тормозят.

Он выдохнул и кинул Джессику на кровать, повернувшись назад как раз вовремя, чтобы поймать нанесённый над ним удар.

Скривив губы, Гевин раздробил кости обидчика, оставив владельца падающим на пол с визгом на губах. Ещё один удар отразил атаку блондина с ломом. Он снова взмахнул кулаками, ударяя их челюсти, и швырнул их на пол. За ним последовали ещё двое, и он пинал, колол и бил кулаками, пока они не падали в растущую кучу тел.

При приближении большого придурка с крюком в животе Гевин выдернул кинжал из бедра.

Парировал, нанёс удар в живот, выпад снизу вверх и по горлу.

Мужчина рухнул кровавой кучей, внутренности высыпались из его раны.

Выпрямившись, Гевин ждал следующей атаки, его мышцы дрожали, готовый ко всему, что может случиться. Его рефлексы не сработали, и казалось, что сообщение прозвучало громко и ясно для тех немногих, кто ворвался в комнату, взглянул на раненых и скрылся с места происшествия.

Несмотря на это, он остановился, но дверь в зал осталась пустой.

Снова взяв тело Джессики на руки, Гевин переступил через искалеченные тела, разбросанные по полу, и вышел.



***



Чернота сменилась редким светом, пробивающимся через потолок. Глаза Сабель подпрыгивали, пока она не увидела раздвоение. Двойные фонари. Двойные двери проходят справа от неё.

Подняв голову, борясь с охватившей её слабостью, она увидела своё тело, закутанное в белое, с пересекающимися чёрными полосами, длинный коридор впереди. Попытка пошевелить руками по бокам привела её к разочаровывающему осознанию того, что она была крепко связана. Ремни впивались в её лодыжки и запястья, зажимали бёдра при каждом движении, пытаясь освободиться.

— Ч… что… где твои подручные? — Её голос не смог передать точный вопрос, бьющийся в её череп.

Мужчина стоял впереди того места, где она лежала, привязанная к… носилкам? Мужчина, тот, кто её прижал.

Коварная ухмылка расплылась по всей ширине его лица, заставив желудок Сабель сжаться.

— Медиков здесь какое-то время не будет, милая. Сейчас здесь только ты и я. — Он повернулся, вытянув руку, и она знала, что это он её вёз куда-то. — Всегда хотел трахнуть суккуба. Лживые, коварные, манипулирующие маленькие шлюхи.

Сухость жгла и зудела в горле, но, открыв рот, она не услышала ничего, кроме всхлипывания.

Нет! Отпусти меня! Бл*дь, отпусти меня! Я хочу получить своих детей назад! Томас! Джейн!

Её поглотила темная комната, где она остановилась. Свет, просачивавшийся сквозь трещины, померк, пока она лежала в темноте.

Тишину наполнил шорох.

— Кричи, если тебе от этого станет легче. На этот раз тебя никто не услышит.



***



Гевин обнаружил, что Ксандр чешет челюсть, глядя на доставленную рыжую, прикованную к стене, в маленькой камере катакомб особняка.

— Если бы ты был женщиной, — сказал Гевин, обходя его, — где бы ты спрятал важную карту памяти?

Ксандр поднял бровь.

— Это вопрос с подвохом?

— Джессика. — Гевин встал, уперев руки в бёдра, ожидая, пока она придёт в себя.

— Наверное, стоило её одеть. — Ксандр провёл пальцем по верёвке.

— Она заставляет тебя нервничать своим нижним бельем?

— Нет, если я получу честь её наказать. Или найти ту карту памяти.

— Я так не думаю. — Гевин потёр лоб. — У меня такое чувство, что ей это понравится.

— И как она оказалась на стороне плохих парней?

— Она — причина, по которой меня отправили в обсидиус. Причина, по которой я проклят. Причина похищения Деньи. Причина, по которой моя женщина живёт в номере отеля на другом конце города, а не в моей постели. Если бы у меня не было каких-то угрызений совести, я бы позволил тебе отвести её в свои покои и поквитаться.

— Чёрт, меня пробрал озноб. — Ксандр кивнул. — Хотя она теперь на своём месте.

Почесывая подбородок, Гевин изучал её спящее лицо, выискивая хоть малейший признак того, что она может прийти в себя.

— Надо найти способ удержать её от ещё одного гребаного заклинания.

— Мы говорим о чёрной магии?

— Да.

Не говоря ни слова, Ксандр вышел из камеры.

Что за хрень?

Глаза Джессики затрепетали, и она глубоко вздохнула. Её руки потянулись к цепям, но безрезультатно.

— Бл*... отпусти меня! Где я?

— Ладно, босс…

Гевин повернулся к приближающемуся ангелу. Он нёс черную свечу и зеркало, и взгляд Гевина снова обратился к Джессике. — Ты в клетке. — Он улыбнулся и скрестил руки на груди. — С падшим ангелом.

Её расширенные глаза остановились на Ксандре, который, конечно же, ухмыльнулся.

Ангел зажёг свечу и поставил за ней зеркало на пол в противоположной стороне кельи.

— Зеркальное заклинание. Она попробует использовать чёрную магию, но всё вернётся к ней.

— Умный. — Джессика закатила глаза и ещё раз дёрнула цепи.

— Теперь, если ты не хочешь сблизиться с ним, скажи мне, куда, чёрт возьми, увезли Денью. И где чип? — Всё еще скрестив руки на груди, Гевин нетерпеливо ждал.

Джессика фыркнула и прижалась к ремням.

— Я сказала тебе правду. Я не знаю, где она.

— В таком случае я хочу, чтобы ты связалась с тем, кто её похитил. — Гевин ходил перед ней. — Скажи этому человеку, что я хотел бы назначить встречу. Сегодня вечером.

— Ты понимаешь, что умрёшь? Он не собирается просто так тебя отпускать.

— Я не хочу, чтобы меня отпускали. Я ищу девушку. И я найду её… так или иначе. Я оставил после себя как минимум дюжину тел. Я уверен, он знает, что ты ушла. — Гевин наклонил голову. — А если он не знает, то он вскоре узнает. — Он кивнул в сторону Ксандра. — У тебя в покоях установлена камера?

Губы Ксандра растянулись в усмешке.

— Что у тебя на уме, босс?

— Как ты относишься к созданию нашего собственного небольшого снафф-фильма?

Ухмылка Ксандра стала шире.

— Зависит от жертвы.

— Что ты хочешь? — Она наклонилась вперёд, оперевшись на цепи, её грудь тряслась от усилий вырваться из рабства. — Я же тебе сказала, я ничего не знаю!

Гевин изобразил улыбку.

— Ах, но он знает. Кто он?

— Тот, кто скорее отрежет себе член, чем даст тебе то, что ты хочешь.

— А что, если я отрежу его член за него? — На этот раз улыбка Гевина была настоящей. — Думаешь, это что-то изменит? Где ты спрятала чип?

— на её лице расплылась фальшивая улыбка. — Послушай, ты можешь сказать мне, где он, или я могу попросить своего друга обыскать всё твои полости. — Гевин кивнул в сторону Ксандра. — Я гарантирую, что его сердце не будет торопиться отыскать чип.

Ксандр облизал губы и положил руку на кинжал на бедре.

— Насколько я понимаю, я единственный барьер, удерживающий тебя от любых фантазий, которые задумал этот больной ублюдок.

Она вызывающе вздёрнула подбородок.

— В моём лифчике.

— Серьёзно? Эта чертова штука всё это время была в твоём лифчике?

— Позвольте мне. — Ксандр двинулся вперёд, но Гевин вытянул руку, чтобы остановить его.

— Я так не думаю. — Осторожно потянув за ткань в месте соединения двух чашек, она растянулась ровно настолько, чтобы чип упал ему в ожидающую ладонь.

Скривив губы, Джессика резко дёрнула цепи.

— Идиот. Ты даже не представляешь масштабов проблемы того, у кого ты украл. Что он с тобой сделает. Он убьёт того, у кого будет чип. У него есть связи с правительством Оркосии. Ты можешь легко исчезнуть, — прошипела она.

— И ты могла бы, дорогая. — Брови Ксандра шевельнулись, стирая улыбку с её лица.

Телефон Гевина зазвонил, и он вытащил его из набедренной кобуры, нахмурившись, увидев имя, мигающее на экране, прежде чем ответить.

— Гевин, — сказала она прежде, чем он успел ответить. — Это Сабель.





Глава 27




Всё вокруг было белым и стерильным. Маски скрывали лица людей. Каждый вдох и выдох сопровождались неприятным ощущением в груди. Жар охватил её тело, мышцы болели от напряжения. Её запястья содрались от многочасовых попыток освободиться. Голоса доносились откуда-то издалека, проникая в тёмные уголки её сознания, и освещались ярким светом всякий раз, когда она открывала глаза.

— Я получил приказ, — произнёс кто-то безликий за белой маской.

— И что? — еле слышно пробормотала она.

— Ребёнок должен быть уничтожен.

Ребёнок? Боже, Сабель, очнись. Очнись.

— Что... ты... имеешь... в виду... Ребёнок? — прохрипела она.

Взгляд упал на неё. Холодный. Безразличный. Демонический. Кто-то за маской приблизился к краю её поля зрения. Мир расплывался, становился огромным и размытым, расширялся, превышая возможности её восприятия.

Темнота.

Она открыла глаза и увидела иглу. Жидкость выплеснулась в воздух, прежде чем лицо в маске вновь склонилось над ней. Давление на лоб заставило её голову опуститься.

— Стойте... — невнятно проговорила Сабель. — Что вы делаете?

Панический холод сковал её грудь, когда игла вонзилась в живот.

— Нет, нет! Остановитесь! Пожалуйста! Не делайте этого!

Резкая, жгучая боль пронзила её. Пальцы сжали то, что удерживало её. Мышцы пылали, как огонь. Всё её тело напряглось, скрутилось. Боль, распространившаяся по внутренним органам, словно лава, струящаяся по венам, резкими ударами обрушивалась на живот. Представлялось, что острые куски стекла разрывают её изнутри.

Она закричала. Казалось так громко, её горло разрывалось на части, но наружу вырвался лишь слабый скрипящий звук. Слёзы выступили на глазах. Сердце бешено билось под скулами, а оранжевые вспышки взрывались под закрытыми веками.

Она не могла произнести ни слова.

Закрыв глаза, она едва слышно прошептала «нет» сквозь стиснутые зубы. Бесполезное слово, заключённое в темноте и тишине.

Яркий блеск голубых глаз, чёрные волосы. На её руках спал младенец. Малыш играл с игрушками. Мальчик катался на велосипеде. Мужчина. Он выглядел как Гевин, если не считать необычного лазурного оттенка в глазах — отличительную черту инкуба. Его глаза наполнились слезами, когда он поднял руку, словно прощаясь.

Боль ушла. Темнота. Тишина.

Ничего.





***





Прохладные кончики пальцев, нежные и успокаивающие, проникли сквозь тьму. Сабель открыла глаза и увидела знакомую стерильную комнату и Томаса, стоящего рядом с кроватью и гладящего её по щеке. В его больших голубых глазах читалась печаль — слишком глубокая для его возраста. Она взяла его маленькую ручку в свою и прижала к лицу, отчаянно нуждалась в этих детских пальцах. Запах его кожи напомнил ей о доме.

— Мама? Я был плохим? — спросил Томас.

— Нет, дорогой, — покачала она головой, её сердце учащенно забилось, когда она встретилась глазами с круглыми, наивными глазами мальчика. — Ты не плохой.

— Ты умрёшь?

— С чего ты взял, милый?

Томас опустил взгляд, с тем самым расстроенным выражением лица, какое бывало у него, когда он чувствовал, что поступил неправильно.

— Я не хочу, чтобы ты умерла, мамочка, — слеза скатилась по его щеке.

Сабель вытерла её.

— Эй, я никуда не денусь, — она с трудом подняла голову, пытаясь поцеловать его в щеку, но та оказалась вне досягаемости, и вместо этого она поцеловала его руку. — Где Джейни?

— Можешь пойти поиграть с нами?

Сабель откинулась на подушку.

— Скоро, сладость моя. Я скоро поиграю, хорошо?

— Но я хочу, чтобы ты поиграла сейчас, мамочка.

— Можешь сделать кое-что для меня? — мягко провела пальцами по его щеке. — Побудь большим мальчиком и позаботься о своей сестре. Поцелуй её от меня крепко, хорошо?

— Почему ты не можешь сама?

— Я хотела бы, — слеза впитывалась в ватную подушку под виском Сабель. — Хотела бы прижать вас обоих к груди. Пожелать вам спокойной ночи. Видеть ваши милые лица, когда вы уснёте. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Скоро.

— П-почему малыш умер, мамочка?

Сабель нахмурилась.

— Какой малыш?

— В твоём животике. — Воскликнул он. — Я слышал его. А... а... а потом он просто умер. Я больше не мог услышать, как он плачет. — Его голубые глаза блестели от слёз. — Он был плохим?

Лёд покрыл сковал её сердце, и Сабель задохнулась.

— Нет. — Слёзы пропитали подушку, и Сабель пришлось вытереть глаза, чтобы увидеть его лицо. — Я хочу, чтобы ты знал, Ти Джей, ты такой хороший мальчик. А Джейни — мамина сладкая девочка. Я так сильно люблю вас обоих.

— Ты же и этого малыша любила?

Она помолчала мгновение, затем кивнула. Сдерживая слёзы, она посмотрела вниз, когда он убрал свою руку из её руки.

Он нахмурился. Тьма накрыла его спину, как кошмар, за которым скрывалось что-то более тёмное.

— Я не хочу, чтобы ты нас убила. Не дай им убить и нас, мамочка.

Его окутала тьма, мягкие края комнаты стали четкими. Глаза Сабель расширились, и она потянулась к нему, потянувшись обеими руками к нему сквозь отделяющую их пустоту.

— Томас! — её крики эхом отражались от стен. — Томас! — Она снова потянулась, но натяжение верёвок потянуло её назад. — Томас! Джейни!

Эхо забилось у неё в голове, боль пронзила живот, и она подняла голову, чтобы увидеть пятна крови на простынях. Комната закружилась, накренилась, создавая приступ тошноты глубоко в её груди. Сильные судороги сжимали её позвоночник, сжатые веки не помогли облегчить их.

Она в истерике тряслась на кровати.

— Отпустите меня! Я хочу к своим детям! Верните их! — Её крики прерывались рыданиями.

Никто не ответил.

Тьма накрыла её вновь.





***





Гевин сидел напротив Нолы, его челюсть постоянно двигалась, пока он сжимал края стола. Его кабинет в особняке всегда был местом покоя и созерцания. Гевин никогда в жизни так не волновался.

— Где она?

— Она находится под стражей до суда.

Его глаз дёрнулся при этом слове, понимая, каково это стоять перед советом.

— А дети?

— Я передала их смотрителю. Сейчас они в хорошем доме, но скучают по маме. Томас не произнёс ни слова. Он не ест. Всё время спит. А Джейни весь день смотрит в окно и спрашивает, когда Сабель вернётся домой.

Хороший дом или нет, Гевин слишком хорошо знал, что Сабель не выживет вдали от них.

— Она знает, что они в безопасности?

— Мне не разрешено выходить за пределы камеры. И она настолько накачана наркотиками, что ей вкололи…

— Наркотики? — Сердце Гевина сжалось, и Нола наклонила голову вперёд, сдвинув брови. За те несколько раз, когда он встречался с этой женщиной, одно стало ясно: она не из тех, кто позволяет прикоснуться к себе чужому дерьму. И всё же, когда она сидела напротив него, он ясно видел, что что-то всё её задело.

— Гевин… Сабель была… — по её щеке скатилась слеза, и Нола быстро её стёрла. — Она была беременна.

Гевин преодолел комок в горле.

— Была?

— Поскольку вы не были связаны узами… они… уничтожили ребёнка.

— Ребёнка? — Гевин не мог дышать, словно ему в грудь врезался разрушительный удар.

Слово эхом отдавалось в его голове. Уничтожили. Уничтожили. Абсолютно. Невозможно ошибиться в его значении.

Потирание рукой груди мало что помогло уменьшить боль в сердце и онемения, распространяющегося на конечности.

Слёзы в глазах Нолы отражали свет, когда она кивнула и прошептала:

— Твой сын.

Мой сын. Ему хотелось произнести это слово вслух. Решить, какая эмоция возьмет над ним верх: страх, удивление и волнение — замешательство, которое он мог бы почувствовать в те первые минуты, если бы Сабель стояла перед ним и сообщила ему новость о своей беременности.

Однако он не смог. Единственное чувство перевешивало все остальные — неверие. Такое захватывающее горе, из-за которого комната вышла за пределы сознания.

Невидимые ледяные пальцы скользнули вверх по его позвоночнику и сжали затылок, словно укоряющая хватка. Он соскользнул со стула на колени и схватился за череп, наклонив голову, чтобы успокоить вырывающееся у него бешеное дыхание. Нет-нет-нет.

Он вырос ублюдком, сыном ублюдка. Вероятно, сделал бы своего сына внебрачным ребёнком. Но это его сын. Жизнь, которую он создал. С Сабель.

— Я имел право выбора. Никто не сказал мне ни слова. Я должен был сам выбрать! Бл*дь, Нола! Я бы отдал свою жизнь за его! — Слова взорвались в его ушах, перекрывая шум крови и жар, бьющий под кожей.

Сын. Его ребёнок.

Нет.

Никогда бы он не решил причинить Сабель боль или отдать своего будущего сына в безжалостные лапы этих садистских ублюдков, которые, несомненно, получили жестокую радость, забирая невинную жизнь.

Сжавшись, он высвободил нечестивую ярость внутри себя, проклятия вырывались из его груди.

Ярость из-за Сабель, за то, что её не было рядом, чтобы избавить её от боли. За своего убитого сына.

Ярость на тварей, которые отобрали у него выбор, вырвали его прямо из его рук.

Его рёв эхом отразился от стен. Мышцы затряслись, он ударил кулаком в стену за столом. Повернувшись, он просунул палец под ручку ящика стола, выдернул его и швырнул в окно. Стекло разбилось и осыпалось осколками на пол. Встав, он смахнул все бумаги, разбросанные по столу, и раздавил в ладони стеклянный бокал.

Он падал ниже, ниже. Во тьму. Всепоглощающее горе сжимало его желудок, пока наконец не наступила тишина.

Он облажался. Он подвёл Сабель.

Руки на бёдрах, тяжело дыша, он даже не удосужился взглянуть на Нолу.

— Возьми меня с собой. Отвези меня к ней.

— Боюсь...

— Я должен её увидеть. — Он выпрямился, несмотря на дрожь в мышцах. — Прошу, Нола.

— Если нас поймают… — Она покачала головой и махнула рукой в воздухе. — Ох. В любом случае, я слишком стара для сентиментального дерьма. — Вытирая слёзы с щёк, она поднялась со стула, начертила на полу круг, протянула в центр руку и произнесла заклинание.

Как только круг начал искажаться от волн жара, она и Гевин зашли в него.





***





За стеклом на белой кровати, дрожащая, лежала Сабель, свернувшись калачиком в своих путах. Даже несмотря на слёзы, Гевин обратил внимание на каждую рану. Кровь залила все её запястья, от попыток вырваться из своих пут. Её тело казалось бледным, тонким. Хрупким.

Тьма поднялась из самых глубин его души, пламя пронеслось по венам, а ярость сдавила живот. Его руки сжались в кулаки, желая что-то ударить. Стекло, которое их разделяло. Стены, которые держали её в клетке. Лица подлых тварей, причинивших ей боль.

Дрожь сотрясала его тело, ярость и горе грозили довести его до безумия. Ей-богу, он отрубит каждую голову, каждую руку, которая прикасалась к ней. Каждый должен подохнуть.

Гевин прижал руку к стелку. Сабель.

Ещё больше слёз навернулись на его глаза. Как сильно ему хотелось поднять её с кровати и обнять. Прижать её к себе и увезти в безопасное место.

— Я дам тебе минутку, — прошептала Нола, похлопывая его по спине.

Только звук её затихающих шагов сказал ему, что она ушла, а Гевин не сводил взгляда с Сабель. Её конечности дёрнулась, и крик, приглушенный стеклом, вырвался на свободу и пронзил его сердце.

Боль и агония боролись в его нутре, когда он прижался лбом к стеклу. Дыхание вырвалось из него, как вода, застрявшая в лёгких, затопляя его изнутри.

— Я знаю, ты думаешь, что ты там одна, — сказал Гевин, когда его разум немного успокоился. — Но это не так. Я здесь. — Он прочистил горло, убеждая себя прекратить. — Я знаю, что не могу ничего исправить. Но во тьме твоей боли, я здесь с тобой.

Она замерла на кровати, и то, как её глаза посмотрели вдаль, как будто им больше не на чем было сосредоточиться, и её тело дрожало, всё это вызвало новые слезы на глазах Гевина. Можно было подумать, что она недавно вышла из истерики и успокоилась. Хотя он знал лучше. Если Сабель успокоилась, это могло означать только то, что её сердце сдалось. Какой бы проблеск надежды ни светился в её глазах, он потускнел, сменившись принятием.

Она сдалась.

Казалось, прошло всего несколько секунд, прежде чем Нола вернулась.

— Нам нужно уйти, Гевин. Это небезопасно. Если они тебя увидят, тебя отправят обратно в обсидиус.

— Я не могу оставить её.

— У тебя нет выбора. Ты вне поля зрения. Как только они тебя обнаружат, то снова посадят в тюрьму. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы она оказалась на свободе.

— Что с ней будет?

— Она, без сомнения, предпочтёт смерть, чем отправить своих детей в приют подземного мира. Я оставлю детей там, где они сейчас. Им будет нелегко, но они будут в безопасности, и о них будут хорошо заботиться. — Её губа задрожала. — Но бедные дети действительно любят свою маму. Так сильно. Редкий суккуб может поставить своих детей на первое место. Мы все рождаемся эгоистами. Только тот, кто позволяет другим прикасаться к своей душе, по-настоящему достоин материнства. А Сабель такая же золотая, как и они.

Гевин напряг мышцы.

— Я сделаю её своей ташлой. Её никто не тронет.

— Ты публично заявишь о своей связи с суккубом и с тем же успехом можешь подписать себе смертный приговор. Это была бы пощечина королевскому двору и ещё большая пощечина твоему отцу. Ты знаешь, что тебе суждено занять место своего отца в Оркосии. Каждый супер, желающий забрать свою корону, будет преследовать тебя. Мне не нужна Цеферина на хвосте. Она никогда бы мне не простила, если бы я снова заковала тебя. — Она с хмыканьем положила руки на бёдра. — Кроме того, они всё равно никогда не дадут тебе эрадис. Нет, если только она не была бы бизильяж. Ожидается, что ты посеешь повсюду своё королевское семя.

— Меня ждёт второй суд на смерть. Есть вероятность, что я вообще не займу место отца.

Глаза Нолы смягчились грустью.

— И какой смертью она обернётся для Сабель? Ты первый мужчина, которого она когда-либо любила, Гевин.

От этой мысли у Гевина скрутило желудок, когда он в последний раз взглянул на Сабель. В своей жизни, он впервые был столь беспомощным, его поразила боль и безнадёжность.

— Мне просто хотелось бы, чтобы сделка с Кэшем сорвалась. Она была бы свободна, и вы смогли бы жить долго и счастливо. — Произнесённые шепотом слова Нолы напрягли его мышцы.

Мысль ударила Гевина в голову, как кувалда в мозг. Спешка пронзила его внутренности, его глаза расширились от внезапного проблеска надежды, и он повернулся лицом к Ноле.

— У меня идея!

— Какая?

Гевин схватил Нолу за руки.

— Организуй встречу с Эгузой.

— Когда?

— На рассвете. Мой офис в казино. Скажи ему, чтобы привёл писца. Мне нужно срочно позвонить.

— Хотела бы я знать, что ты задумал, Гевин. — Она покачала головой с лёгкой улыбкой. — Но я уверена, что это лучше, чем всё, до чего я додумалась, что привело бы нас обоих в обсидиус. Я сделаю всё возможное. — Женщина полезла в карман и вытащила браслет с подвесками, который Гриффин подарил Сабель.

— Стражники отдали его мне, когда её забрали. — Она вложила его в руку Гевина. — На удачу.

— Нола… ты знаешь природу этого браслета? — Он перевернул амулет, показывая надпись Эгиды.

— Ангельский кулон. Чтобы отогнать зло.

— От заклинаний? — спросил Гевин.

— От всего, что связано с чёрной магией.





Глава 28




Гевин наклонился над стопкой бумаг в своём офисе и пожал руку Кэшу, которого сам позвал на встречу.

— Кассий, я бы хотел, чтобы ты познакомился с Эгузой и его писцом Паоло. — Он кивнул двум мужчинам, которые терпеливо ждали прибытия сутенёра.

— Кэш. Моё имя - Кэш. — Заняв свободное место, сутенёра дважды резко кивнул чиновникам, одетым в мантии. Мужчина же был с квадратной челюстью, с черными волосами, уложенными ирокезом, а лицо имело оливковый оттенок. Одетый в синий цвет электрик и чёрные кожаные штаны, он был приметным среди окружения.

— В чём вопрос?

— Во взыскании долга. — Пока Гевин говорил, писец молниеносно печатал на своём ноутбуке.

— Что за долг?

— Сабель наняла меня, чтобы я прикрывал её, пока она будет работать под прикрытием ради тебя. Думаю, я понятно выразился?

Кэш взглянул на писца и поёрзал на своём месте.

— Я не знал о вашей договорённости.

— Тебя и не должны были об этом информировать. Но дело в том, что она не в состоянии закрыть мой долг из-за внезапного тюремного заключения. Её сутенёр Джевен приложил руку к этому делу. И вот я обратился к тебе, чтобы рассчитаться по долгу. Поскольку это была твоя миссия. Ты заключил сделку с Сабель.

— Воу-воу. Ты намекаешь на порабощение. Только я ничего не должен делать для тебя.

Гевин опёрся локтями на стол.

— Я уничтожил ликана, а ты нанял для этого Сабель.

Кэш сплёл пальцы.

— Ты прикрыл её, ради чего тебя и наняли.

Откинувшись на спинку стула, Гевин сосредоточил своё внимание на верховном лорде.

— Дополни меня, вдруг я ошибаюсь, Эгуза, но что говорится в законе, связанном с порабощением?

— Ни один раб не обязан лишать жизни ради рабовладельца.

Гевин пожал плечами.

— Вот так.

Кэш нахмурился.

— И что я должен?

— Одна душа, — ровным тоном ответил Гевин.

Брови поднялись, Кэш подался вперёд.

— Прошу прощения?

— Твоя душа, — повторил Гевин, сохраняя стоическое выражение лица. — Я с радостью покажу тебе договор. — Крупный блеф, но вновь нахмурившийся Кэш ответил Гевину, что он в это легко поверил. — Стандартная сделка во всех моих контрактах о мести.

— Ты просишь меня добровольно отдать свою жизнь ради выполнения контракта, к которому я не имею никакого отношения?

Гевин погладил подбородок.

— Да.

— А если нет? — Кэш бросил взгляд на Эгузу.

— Эгуза здесь, чтобы сопроводить тебя в обсидиус. Конечно, если ты не хочешь выплатить долг, есть и другой вариант.

— То есть… — произнёс Кэш сквозь стиснутые зубы.

— Освободи Сабель от её обязательств перед тобой, и я взыму плату с неё.

Кэш бросил второй взгляд на Эгузу, и ещё сильнее нахмурился, когда верховный лорд пожал плечами. Его челюсть сжалась.

— Это редкость, когда суккуб освобождается от сутенёра.

— Это редкость, когда мне приходится гоняться за обещанной платой, но я полагаю, что такова доля бизнесмена.

— Прекрасно. Считай, что дело сделано. — Кэш схватился за подлокотники кресла, словно собираясь уйти.

— Аааа. Хотел бы я поверить тебе на слово. Но боюсь, мне понадобится письменное подтверждение. — Гевин положил рядом с собой бумаги. — Оформление документации. Я взял на себя смелость составить контракт. Мне просто нужна твоя подпись на нескольких страницах.

Глаза Кэша расширились, когда Гевин бросил стопку перед ним и протянул ему ручку.

— Это… необычно.

Гевин сложил кончики пальцев и откинулся в кресле.

— Возможно, в твоём мире лжи и обмана. В моём мире — это бизнес.

Раздражённо, Кэш поднял ручку.

— Где подписать?

— Первая и третья страницы. — Гевин постучал пальцами друг о друга. — В двух словах, ты соглашаешься освободить Сабель и её детей от её долга.

— Я не заикался за освобождение детей.

— Формальность. — Выражение лица Кэша, губы, искривленные от отвращения, почти сломали попытку Гевина сохранить бесстрастность.

— Все долги переходят на детей, если клиент не сможет их оплатить. Как региональный сутенёр, ты будешь нести ответственность, если они тоже не смогут выплатить долг. Если ты откажешься от оплаты, как только выйдешь из тюрьмы, тебя будут отправлять обратно с каждым последующим поколением, пока он не будет выплачен полностью. — Гевин пристально посмотрел на него. — Или мы можем сказать: «На хер всё», и я смогу забрать твою душу прямо здесь и сейчас.

— Нет. — Кэш наклонился вперёд, и Гевин улыбнулся, когда писец щёлкнул клавишами.

Как только бумаги были подписаны, Гевин дал знак Кэшу подождать, положил копию на стол и передал стопку Эгузе.

Дотянувшись до бумаг, Эгуза поднялась со стула.

— Я добавлю его в публичный архив. Спасибо, что созвал встречу, Гевин.

— Спасибо, что встретились с нами, милорд. — Гевин пожал руки Эгузе и Паоло. — Как всегда, с удовольствием.

Эгуза поклонился, и оба мужчины вышли из офиса, оставив Гевина и Кэша смотреть друг на друга.

С расшаркиваниями было покончено, и Гевин снова занялся делом.

— У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать.

— Сомневаюсь.

Гевин поднял бровь.

— Твоя черная книга?

— Откуда?

— У меня есть свои источники. Я думал о том, чтобы передать её совету. Но боюсь, я доверяю их членам меньше, чем тебе.

Пальцы Кэша растопырились.

— Так почему бы не оставить её себе?

— Хороший вопрос. И я подумал сделать именно это. Но альянсы заключаются не так. Я просто возвращаю то, что принадлежит тебе. — Гевин не собирался рассказывать Кэшу о том, что он узнал от Маррика.

Откинувшись на спинку стула, Кэш наклонил голову.

— Ты не доверяешь закону, не так ли?

— Нет, не думаю.

— А я-то думал, что ты продажная тварь. — Челюсть сутенёра шевельнулась. — Думаю, сейчас ты мне нравишься больше, чем минуту назад.

— Я случайно узнал, что Джевен воровал за твоей спиной.

Глаз Кэша дёрнулся, как будто он подозревал именно это. Большие города были разделены на небольшие районы, в каждом из которых был главный сутенёр, обладающий гораздо большей властью и влиянием. Джевен попал под власть Кэша, а это означало, что он забирал души, которые должны были собирать суккубы Джевена.

— Как?

— Он вербует своих невостребованных женщин-суккубов. Продавая их ликанам.

Ноздри Кэша раздулись.

— Где они?

— Я не знаю. Но Денья тоже пропала.

В глазах Кэша вспыхнула ярость, и подозрения Гевина внезапно перестали казаться такими надуманными. Мужчина действительно питал к ней симпатию, как и признался Джевен ещё в притоне.

— Интересно. Возможно, пришло время сократить штат.

— Ликаны стремятся расширить свою численность. Твои женщины играют в этом главную роль. — Гевин бросил Кэшу флешку. — Ты не причинишь вред и не будешь искать ни одну женщину из этого списка. Они больше не принадлежат тебе.

Губы сутенера скривились.

— Да с чего бы?

Гевин показал контракт, который Кэш подписал минуту назад.

— Мелким шрифтом, бро. Всегда читай документы, прежде чем подписать их. — Он сложил и положил документы в карман пальто. — По сути, они теперь принадлежат мне. Флешка совершенно бесполезна. Я сделал копию, и если какая-нибудь женщина из списка пропадёт… я приду за тобой.

— Подлая тварь.

— Да. Но я также могу быть и союзником. — Положив локти на стол, Гевин наклонился вперёд. — Тебя скоро повесят, если ликаны решат отомстить за убийство своего альфы. Я могу предложить защиту, если ты готов остаться верным.

— Я больше не буду подписывать твои каверзные контракты.

Гевин встал со стула, и дверь распахнулась перед Редом и Маком, готовыми проводить сутенёра наружу.

— Дело твоё. Однако война приближается. Реши, на чьей ты стороне.

Когда Кэш поднялся и проскользнул между охранниками, у Гевина зазвонил телефон. Откинувшись, он взглянул на номер, прежде чем ответить.

— Нола. Что произошло?

— Мне позвонил Эгуза. Оркосианские стражники направляются к тебе в офис. С Сабель. Я отвезу туда детей, чтобы они увидели свою маму. Я не знаю, какую магию ты сотворил, Гевин, но ты чертов святой.

Эгуза действовал быстро – вероятно, ему пришлось, иначе суд мог бы вызвать негативную реакцию. Хотя присутствие писца здесь было хорошей идеей. Не о чем будет спорить, если каждая деталь сделки окажется в картазмусе.

— Это не было волшебством. Это был чистый эгоизм и умение манипулировать.



***



Каждый мускул тела Гевина горел, пока он ждал в своём кабинете прибытия охранников. Он потёр костяшки пальцев, уже натёр их до крови за несколько минут после звонка Нолы.

Дверная ручка щелкнула, прежде чем охранники ворвались внутрь, и сердце Гевина остановилось.

Сабель висела на руках между двумя инфорсерами, её ноги волочились по полу. Её рыжие локоны, залитые кровью, прилипли к лицу, и новые капли малинового цвета разбрызгались по всему её белому платью. Синяки покрывали её голени, ярко-красные и пурпурные раны говорили Гевину, что её недавно избили.

Мышцы вскипели от ярости, Гевин пошатнулся к ним, как раз в тот момент, когда Сабель отбросили в центр комнаты, где она упала.

Ярость запылала в его венах.

— Ублюдки! — Если бы он не беспокоился больше о своей женщине, он бы вогнал бы весь свой свинец в подонков. Вместо этого он упал рядом с ней, перевернул её сначала на бок и потом положил на спину. Дрожащими от ярости руками Гевин осторожно убрал волосы с её лица. — Сабель, — прошептал он ей на ухо. — Что они с тобой сделали?

Её глаза закатились, и из уголка рта потекла кровь. Чёрные круги обрамляли её глаза, а под ними синяк сливового цвета покрывал её щёку.

Её тело задрожало в его руках, и он притянул её к себе, держа на руках, как ребёнка.

— Проклятье, детка, что они сделали? При её виде у него возникло желание ударить что-нибудь, почувствовать, как что-то раздавится в его ладони и разобьется на миллион кусочков, но ему нужно было привести её в порядок. Нола могла приехать в любую минуту с детьми.

Поднявшись на ноги, он отнёс её на диван и разложил на кровати. В соседней ванной Гевин намочил тряпку, прежде чем вернуться к ней и приложил к её щеке.

Она вздрогнула, широко раскрыв глаза, приподнялась на локтях и закричала.

Обеспокоенный тем, что напугал её, Гевин отпрыгнул назад.

— Нет! Не трогай меня! — Она съёжилась, и его сердцу было больно видеть, как она сжимается.

Сабель была сильной. Мощной. Она не съеживалась. Не из-за кого, но тем более не из-за него.

— Всё в порядке, детка. Это я.

Тяжело дыша, она, казалось, контролировала мечущихся глаза и сосредоточилась на нём.

— Гевин?

— Да, Сабель. Это я.

Она задрожала, всё ещё цепляясь за спинку дивана.

— Г… где я?

— В моём кабинете. — Он потянулся, чтобы убрать с её глаз жёсткие окровавленные волосы, но она вздрогнула. — Томас и Джейни скоро будут здесь. Нола их приведёт. — Хотя, если честно, Гевин начал сомневаться, хорошая ли это идея. Ему нужно было успокоить её до их прихода.

Её глаза были печальными.

— Мои дети мертвы. — Слёзы потекли по её щекам. — Я видела их тела. — Её губа скривилась. — Ты. Ты убил их.

Какого черта? Он покачал головой, отвергая её слова.

— Сабель, Нола будет здесь с минуты на минуту. Они живы. И они будут так рады тебя видеть.

— Ложь! Ты пытаешься меня обмануть! — Неистовое качание её головы напомнило ему об узниках обсидиуса, которые начали терять рассудок от пыток. — Но я тебе не позволю. Я не позволю тебе обманывать меня. — Она закрыла глаза и заткнула уши пальцами.

Гевин схватил её за руки.

— Эй, послушай меня.

Крича, она пинала и била кулаками.

— Отпусти меня!

— Сабель!

— Мама? — голос Томаса перекрыл их крики.

И Гевин, и Сабель прекратили борьбу и повернулись к тому месту, где Джейни и Томас стояли перед Нолой.

Глаза Сабель расширились, и она откатилась назад, ударившись головой о книжный шкаф позади себя.

— Призраки! Чёртовы призраки! Ты убил их!

Гевин бросил взгляд на Нолу, которая закрыла детям уши и выпроводила их из комнаты.

— Сабель! — Опустившись на колени, он медленно приблизился к ней, словно приближаясь к дикому животному. — Послушай меня! Твои дети здесь! Успокойся! — Он бросился к ней, схватив её за руки, прежде чем она успела убежать.

Её дикие глаза метались по сторонам. Слюна капала с её зубов, когда она кричала, её лицо покраснело от борьбы.

Он притянул её к себе и удержал от ударов и царапаний по шее.

— Я не причи тебе боль. Я тебя люблю.

Она ударила кулаками ему в грудь.

— Ты убил их! Ты пытался меня убить! Иди на хер!

— Я не убивал их. — Он говорил спокойно. — Они не призраки. Томас и Джейни прямо сейчас ждут тебя за дверью.

Она продолжала извиваться у него на груди, толкаясь, царапая, мышцы напряглись, как будто он поймал бешеного бездомного.

— Я тебя люблю. Я не причиню тебе боль. Я тебя люблю. Теперь ты в безопасности.

— Они… они сказали мне… ты их зарезал. Я видела… — Её голос перешёл в рыдание. — Их кровавые маленькие тела лежали рядом.

Боги, мысль о том, что она страдает от этих образов, веря в то, что он способен на такое отвратительное насилие, сказала Гевину, что её пытки были намного хуже, чем он мог себе представить. Вдобавок ко всему, ей каким-то образом промыли мозги. То, что ей удалось выжить, веря, что её дети мертвы, почти сломило его.

— Я не знаю, что они тебе дали, Сабель. Но всё это была иллюзия. Нереально. Если ты будешь сохранять спокойствие, я покажу тебе. Я приведу их к тебе.

В течение нескольких минут единственным звуком было её глубокое, судорожное дыхание. Её руки заёрзали вокруг него, губы задрожали, а глаза метались взад и вперёд, как будто она обдумывала как поступить, пока, наконец, она не кивнула.

— Хорошо.

— Позволь мне смыть с тебя кровь. Чтобы ты их не напугала.

Слёзы текли по её синякам на щеках. — Я… я похожа на чудовище? — Её тихий, хрупкий голос пробил дыру в его сердце. Она совсем не походила на ту Сабель, которую он знал, — дерзкую и упрямую женщину.

— Нет. Ты выглядишь так, будто побывала в аду и вернулась, но ты не чудовище. — Он провёл пальцем по её виску. — Совсем нет. — Он приложил тряпку к её щеке и вытер кровь.

— Я их напугала. — Её глаза, казалось, потерялись за блеском слёз.

— С ними всё будет в порядке. Нола сейчас с ними. Просто не торопись, ладно?

Она кивнула, и Гевин поднялся на ноги. Он открыл дверь кабинета, за которой стояли Томас и Джейни, уткнувшись лицами в юбку Нолы.

Гевин опустился перед ними на колени и потянул их за рубашки. Э

— Привет. Маме просто пришлось тяжело. Хотя она очень хочет вас увидеть. — Он наклонил голову, чтобы привлечь их внимание, увидеть их лица. — Вы хотите её увидеть?

Оба ребёнка покачал головами, не отрывая лиц от Нолы.

Гевин взглянул на женщину. Усталость на её лице отражала то, что, должно быть, отражало его собственное. Он сглотнул и снова попытался потянуть детские рубашки.

— Томас, Джейни. Эй, э-э… — Чёрт. Он точно знал, что они чувствуют. Волнение от встречи с ней, разрушенной перенесённым злодеянием. Он прочистил горло, чтобы сдержать собственные слёзы. — Ваша мама сейчас очень нуждается в вас. Она так скучала по вам. Она не хотела вас напугать. Я напугал её. Она закричала, потому что я удивил её. — Он всхлипнул. — Пожалуйста, вы попробуете? Ради мамы?

Томас тяжело вздохнул и оторвался от Нолы. По его пятнистому личику было видно, что он плакал. Он вытер заплаканные глаза и, опустив их вниз, кивнул.

Гевин взял его за руку, а он, в свою очередь, вложил свою маленькую руку в руку Джейни. Его сестра открыла лицо, обнажив те же следы плача.

Гевин повёл их обратно в комнату, пока Сабель пыталась выпрямиться на диване. Её челюсть напряглась, и она потянулась к детям, слёзы выдавали фальшивую улыбку, нарисованную на её лице.

— Привет, малыши. — Она всхлипнула. — Идите ко мне.

Дети потянули Гевина. Сопротивление. Наверное, испугались.

Сабель не была похожа на Сабель. Её глаза были налиты кровью и темны, как будто её душа была высосана прямо из её тела. Несмотря на улыбку, боль, спрятанная глубоко внутри, вырвалась наружу, и на её лице промелькнула вспышка паники. Даже Гевин осторожно приблизился, не зная, не была ли она на грани потери самообладания.

Тем не менее, эти двое не сдвинулись с места.

Лёгкий толчок Нолы заставил Томаса сделать два шага вперёд, и он попытался схватить Гевина за ногу.

Этого было невозможно скрыть. Сабель заметила это, и её улыбка померкла, блеск в глазах усилился, а руки опустились по бокам.

— Вы думаете… я чудовище, да?

Нола обошла Гевина и плюхнулась на сиденье рядом с Сабель, обняв её. Сабель уткнулась лицом в объёмную шею Нолы, её тело затряслось от рыданий, и Нола помахала Томасу рукой.

Мальчик покачал головой.

Гевин встал на колени между ним и Джейни.

— Маме действительно не помешали бы объятия прямо сейчас.

Томас отвёл взгляд от пола, как будто стыдясь самого себя, прежде чем повернуться к матери и на цыпочках подошёл к краю дивана.

Сабель подняла голову, слёзы текли по её щекам. Она протянула руку и схватила Томаса на руки, всхлипывая в щёку сына.

— О боже. Ты здесь. Я правда держу тебя.

Нола помахала Джейни, но она покачала головой, всё ещё сжимая руку Гевина, поэтому он подвёл её к Сабель и присел возле дивана, кивая головой и подмигивая. Джени прижалась к Томасу, и руки Сабель охватили их обоих.

— Мои дети. Мои сладкие малыши. Я так сильно вас люблю. Мама так скучала по вам.

Сабель дрожала, сжимая своих детей, и, будь он проклят, если глаза Гевина снова не наполнились слезами.





Глава 29




Впервые с тех пор, как Сабель вернулась в особняк с прошлого вечера, Гевин сел в своём кабинете. Наконец она заснула достаточно надолго, чтобы он мог ускользнуть, чтобы заключить очень важное деловое соглашение.

Мэддокс сидел напротив него, сплетя пальцы на столе.

— У меня есть для тебя работа. — Гевин налил два стакана элизии и подтолкнул один из них к брату. — Я обратился к тебе, потому что могу довиться. Я бы сделал всё сам, но я хочу сосредоточить своё внимание на Сабель, пока она не стабилизируется. Я действительно не знаю, на что она способна на данный момент, и не хочу рисковать.

— Чем помочь?

Он опрокинул стакан, тёплая жидкость обожгла ему горло, и челюсти Гевина сжались, когда он налил ещё.

— Мне нужно, чтобы ты поработал для меня под прикрытием.

— Под прикрытием? — Мэддокс сел ближе. — Разве это не специальность Ксандра?

— Я бы доверил Ксандру свою жизнь. — Гевин покрутил жидкость в стакане. — Я не доверюсь ему в отношении невинной девушки суккубы, которая, возможно, только что впервые испытала реношу.

Мэддокс кивнул.

— Понятно.

Дверь распахнулась, и Зейн остановился наполовину в коридоре, наполовину в офисе. Господи, он выглядел дерьмово, в рваной куртке и грязной чёрной футболке. Тёмные круги обрамляли его глаза с красными полопавшимися капилярами, как будто он был под кайфом всё время, пока был в межпространственном портале.

Он проковылял через офис, добрался до стола Гевина и плюхнулся на стул, почти прогнув его под своим массивным телом.

— Я хочу участвовать в этом деле.

— Нет. Ты выглядишь как дерьмо. Это дело слишком важно для меня.

Жёсткий обхват подлокотников кресла не ускользнул от внимания Гевина.

— Я не облажаюсь.

— Это не просто засада, Зейн. Необходимо проникнуть в недра города. Её продали и перепродали. Наркотики будут течь как леденцы на рождество. У тебя есть прошлое. Я не рискну. Забудь об этом.

— Я искупался в дерьме более чем достаточно, Гевин. — Грудь Зейна раздувалась при каждом коротком вдохе. — Думаю, я знаю, куда её продали.

— Куда?

— Я займусь.

Гевин покачал головой.

— У меня в особняке женщина, у которой есть информация. Её сервокс…

— Дело куда серьёзнее сервокса. — Взгляд Зейна хранил ледяную серьёзность. — Поверь мне. Её сервокс только начало цепи.

При мысли о том, где могла оказаться Денья, у Гевина в животе скрутил приступ тошноты.

— У тебя здесь остались обязанности. Ты ушёл, даже не предупредив. Без возможности связаться с тобой. Откуда мне знать, что ты не окунёшься в старые привычки и…

— Мне это нужно. Речь идёт не о том, чтобы заставить тебя гордиться или получить твоё разрешение. Мне нужно это задание, и я возьмусь независимо от того, дашь ты его мне или нет.

Гевин растопырил переплетённые пальцы.

— Тогда почему ты удосужился спросить?

— Потому что я хотел узнать, доверяешь ли ты мне. — Зейн оттолкнулся от стула. — Спасибо за ясный и чёткий ответ.

— Зейн! — Гевин глубоко вздохнул и обменялся взглядом с Мэддоксом. У него не было особого выбора. Он не мог встать и оставить Сабель прямо сейчас.

— Я доверяю тебе. Но Денья значит для Сабель всё. Найти её - значит для меня всё.

— Я найду её. — Он вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.



***



Гевин опустился на край кровати, где лежала Сабель и смотрела в окно.

— Тебе что-нибудь нужно?

Она покачала головой.

— Пожалуйста, не говори мне, что с тобой всё в порядке. Я знаю, что это неправда. Даже когда ты лежишь рядом со мной, тебя нет. — Он потянулся к её руке и почувствовал тупую боль в животе, когда она отдёрнула ее. — Расскажи мне, что они с тобой сделали.

Она взглянула на него.

— Нашего сына… Я даже не знала.

Слёзы Гевина отразились от её слёз, когда он откинул волосы с её лица. — Я знаю. По одному вдоху за раз, детка.

— Я так благодарна тебе, за многое. Ты вернул моих детей. Вытащил меня из того… отвратительного места. Всё ты. — По её щеке покатилась слеза. — Но я чувствую, что оставила там что-то… и в моём сердце зияет дыра, словно саму жизнь вырвали из меня. Как будто я была… полым сосудом… а они проникнули внутрь и забрали всё у меня. И боль… она не отпускает. — Она вытерла слезу. — И Денья. Пока я была там, мне снились ужасные сны о ней. Я так боюсь за неё.

Гевин прижался своим лбом к её.

— Я бы отдал всё, чтобы твоя боль исчезла. Чтобы ты снова почувствовала себя цельной. — Он поцеловал её в щёку. — Просто должно пройти время. — Его рука сжала её затылок. — Мы отыщем Денью. Если нам придётся разгромить каждую проклятую дыру в этом городе, мы найдем её.

— Я боюсь спать. Боюсь тьму. Я вижу их лица. Всех.

— Сабель, я здесь. Я никуда не уйду. Если тебе понадобится целая жизнь, чтобы вернуться ко мне, я буду ждать тебя.

— Они думали, что я монстр. Боги. Что я им сделала?

Гевин покачал головой.

— Нет. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал.

— Я не сильная. Если бы я была сильной, этого бы не произошло. — Слёзы наконец полились рекой. — Хватит лжи, Гевин. Речь идёт не о том, чтобы я почувствовала себя лучше. Мне не станет лучше.

— Не станет ещё долгое время. Но однажды ты проснёшься и почувствуешь себя хорошо. Поверь в это. И больше не сомневайся в своих силах. Ты куда выносливее, чем ты себе представляешь, Сабель.

— Всё вокруг меня разбито. А боль... она медленно трещит по швам внутри меня, и скоро я растворюсь в таком хаосе, что ты уже не сможешь меня снова собрать.

Его сердце чуть не разорвалось от отчаяния в её грустных глазах.

— Но обещай мне, что не откажешься от меня. Я вернусь к тебе. Только не отказывайся от меня.

— Не сходи с ума, женщина. — Он погладил ее по волосам. — Чтобы увести меня от тебя, потребовалась бы целая армия танков.



***



Свет медленно проник в спальню, и Сабель вытерла солёные следы от слёз на щеках. В её глазах пульсировал жар, настолько опухших от слёз, что она едва могла их закрыть. Боль пронзила её лоб, и хотя на неё накатила новая волна слёз, плакать теперь было физически больно.

Силуэт Гевина заполнил дверной проём, прежде чем он пересёк комнату, неся что-то в руках и он поставил что-то в тени за её периферией.

Он выскользнул из комнаты и, не сказав ни слова, закрыл дверь, а Сабель села на кровати и включила прикроватную лампу.

В углу комнаты стоял художественный мольберт, в верхнем углу свисала одна из футболок Гевина, а также ящик со всеми её принадлежностями.

Несмотря на всё ещё нарастающую внутри неё боль и усталость в глазах, она почувствовала первый намек на… что-то с момента возвращения.

Стоит попробовать.

Ради своих детей ей пришлось попытаться справиться с постоянными образами, преследующими в её мыслях и снах по ночам. Такие ужасные, что казались настоящими. Возможно, нанеся их на холст их можно будет вычеркнуть из её памяти.

Стоит попробовать.





Глава 30




Напротив кровати Сабель села Калла, повернувшись в сторону. Вероятно, это был намеренный шаг, чтобы Сабель не увидела её беременный живот. Доказательства того, что жизнь процветала внутри её тела.

— Сабель, я пришла… п… просто… — Калла покачала головой. — Если тебе что-нибудь понадобится, я хочу, чтобы ты знала… мне жаль…

Узнать, почему она пришла, было почти так же больно, как услышать, как она заикается и подбирает нужные слова. Ребёнка Сабель оторвали от неё таким образом, что любой будущей матери могли бы сниться кошмары ещё долгое время.

— Спасибо, Калла.

Она кивнула и наклонила голову вперёд, почти скрыв улыбку, которая, казалось, была пронизана неуверенностью.

— Томас и Джейни стали такой радостью в нашем доме. У тебя двое прекрасных близнецов.

Хотя она согласилась и слегка улыбнулась, сердце Сабель болело за убитого ребенка.

— Я даже не должна была забеременеть. — Слова, которые она не собиралась говорить, вылетели из её рта, и её глаза наполнились слезами, когда она втянула воздух через нос. Под молчаливым взглядом Каллы Сабель продолжила: — Когда суккубы рожают детей от своего сутенера, они естественным образом становятся бесплодными. Думаю, это защитный механизм. Раньше я занималась сексом с мужчинами и никогда не задумывалась о такой возможности. — Слеза капнула на её подушку. — Он был бы чудесным ребёнком. — Она повернулась и увидела блеск в глазах Каллы.

— Мне хотелось бы сказать что-нибудь мудрое или полезное. Но всё, что я чувствую сейчас, это боль. И мне хотелось бы, чтобы часть моей боли хоть немного уменьшила твоё горе, но знаю, что это невозможно. Мне очень жаль.

— Не извиняйся. Я знаю радость беременности. Я просто хотела познать радость с мужчиной, которого люблю. Возможно когда-нибудь.

— Принести тебе что-нибудь? Или сделать что-нибудь?

Сабель покачала головой.

— Правда, спасибо, Калла.

— Я подумывала взять Томаса и Джейни в сад немного поиграть. Что думаешь?

Сабель старалась не позволить слезам взять над ней верх из-за мучительного чувства, но она сама мысленно не в состоянии сделать это. Её злило то, что она не хотела находиться на солнце, улыбаться и смеяться вместе со своими живыми детьми. Её раздражало то, что в своих страданиях она находила какое-то утешение.

— Конечно. Им бы это понравилось.

Не чувствуя, как сжимает горло Сабель, пока она говорила, Калла улыбнулась и поднялась с кровати, её растущий живот шёл впереди неё, и она вышла из комнаты, не сказав больше ни слова.

В темноте и тишине Сабель закрыла глаза и снова позволила волнам агонии обрушиться на неё.



***



Гевин вошёл в захудалую дыру, которую Джевен называл домом. Ферно последовал за ним — возможно, это была не лучшая идея Гевина взять с собой самого непредсказуемого брата, но его присутствие удерживало от совершения какой-нибудь глупости. Гевин раскидывал мусор и обломки со своего пути, пока искал тощий кусок сутенёрского дерьма.

Они нашли Джевена сгорбившимся в кресле, а у его ног стояла коллекция бутылок из-под спиртного.

— Хер ли тебе надо, демон? — Голова сутенёра покатилась по его плечам, как шар для боулинга, привязанный к верёвке. — Что? Тебе разве мало? Мою женщину взял? Мой бизнес? А теперь ещё Кэш хочет отправить мою задницу к Стигиусу.

— И, если ты будешь сотрудничать, я не пошлю тебя туда сам.

— Пошёл ты.

Гевин подал знак Ферно, который поднял сутенёра и прижал его к стене.

— У меня терпения отродясь не было. А ещё, мало времени. — Гевин ходил, сложив руки за спиной, стараясь не ударить ничтожество за роль, которую он сыграл в поимке Сабель. — Там был охранник. В обсидиусе. Насколько я понимаю, ты был рядом с Сабель, когда её доставили в больницу.

Джевен плюнул в Гевина, но рухнул под мощным ударом Ферно в живот.

Гевин вытер плевок с лица.

— Был?

Губы сутенёра скривились.

— Да.

— Ты помнишь охранника?

— Неа.

Гевин кивнул, и Ферно нанес два удара сутенёру по лицу.

Он фыркнул кровью из носа и выругался.

— Ты помнишь охранника? — снова спросил Гевин.

— Да.

— Прекрасно. Ты проводишь моих братьев. Опознаешь охранника. И если всё пройдёт без происшествий, я, возможно, позволю тебе уйти.

Кровь текла из носа Джевена, он поднял взгляд.

— А если нет?

— Ты никогда больше не будешь ходить. Или есть. Или срать. Или говорить. Всё ясно?

Челюсть Джевена дёрнулась.

— Ага. Кристально.

Гевин серьёзно посмотрел на Ферно. — Я хочу, чтобы в особняк привели охранника. Живым.



***



Крики вырвали Гевина из сна, и он проснулся от Сабель, вставшей с кулаками, размахивающими рядом с ним в постели. Его челюсть приняла удар, прежде чем он прижал её спиной к подушке и прижал её руки к кровати.

— Нет! Нет! Отпусти меня! Ты больной сукин сын! Отпусти меня! Сейчас же! — Её челюсть напряглась, когда она втянула воздух сквозь зубы, скривившись словно от синдрома Туретта.

— Я тебя ненавижу! Как же я тебя ненавижу! — Она рычала и извивалась в его объятиях.

Очередной кошмар.

За три дня она пережила как минимум пару дюжин кошмаров, которые нарушали и её, и его сон. Гевин был не столько против того, чтобы его разбудили, сколько против того факта, что каждый кошмар со временем становился всё хуже. Её ненависть, казалось, была всё более нацеленной. На него.

— Детка, успокойся. Шшшшш. Успокойся. — Он крепко прижал её к кровати и прижал губы к её уху, нежно шепча, пока она извивалась под ним.

— Отстань от меня! Отпусти меня, детоубийца!

— Шшшш.

Её грудь вздымалась от бешеного дыхания, пока широко раскрытые глаза с расширенными зрачками, казалось, не могли сосредоточиться. Она сделала один длинный вдох и поймала себя на том, что её глаза наполнились слезами.

— Нет. Не плачь. Всё нормально. Хорошо? Шшшшшшшшш.

Гевин ненавидел ту часть, когда она ненавидела себя за то, над чем не имела контроля.

— Расслабься, просто расслабься и засыпай, милая.

— Мне очень жаль. — Её тело извивалось под ним, и Гевин мог понять, что она, вероятно, хотела бы заползти в нору и умереть. Однажды она сказала ему об этом. Её кошмары, казалось, выставляли его виновником – убийцей её детей – и это было больно, потому что Гевин знал, как сильно она любит своих детей и каким куском дерьма он стал в её глазах.

— Просто сон, Сабель.

— Нет. Это нескончаемый кошмар. Ложь, от которой я, кажется, не могу отмахнуться.

— Нужно время. — Как бы Гевину ни хотелось в это поверить, его слова прожгли дыры во рту. — Всё уйдёт со временем. — Сколько, черт возьми, раз я говорил это?

Каждый кошмар становился всё более и более ярким, до такой степени, что Гевин начал задаваться вопросом, не сказал ли он или сделал что-то, что её разум интерпретировал как попытку убить её детей.

— Это не ты. Я… они… всё ложь, Гевин. Я знаю это. Я не сумасшедшая. Я знаю, что это неправда. Ни капли. — Она спрятала голову в подушку. — Когда я лежала там, думая, что всё кончено. И они… били меня током, резали, избивали, требовали, чтобы я забыла о тебе.

Бл*дь.

Гнев забурлил в его животе, и ему очень захотелось пробить дыру в стене.

— Моя единственная связь. Та самая жизненно важная информация, которая у меня была, но не она придавала мне сил. Ты давал мне силы. Потому что я не могла себе представить, чтобы они причинили тебе боль. Ты был моей последней попыткой сохранить что-то хорошее в моей жизни. И без тебя я знала, что я умру.

Гевин быстро смахнул слезу с глаз, его рука нависла над ней. Однако, не тронув. Она не хотела, чтобы её трогали. Несмотря на то, что он хотел уважать её, дать ей время и пространство, в которых она нуждалась, он всё же хотел сжать её в своих объятиях.

— Я бы тысячу раз занял твоё место, чтобы избавить тебя от этой боли. Я бы претерпел самые страшные муки, чтобы уберечь тебя от того горя, с которым ты сейчас столкнулась. Ради тебя я бы совершил самые отвратительные грехи и упивался пламенем ада, если бы это дало тебе хоть немного счастья.

— И именно поэтому я держалась, Гевин. — Её губа задрожала. — Я знаю, что ты бы это сделал. — Она шмыгнула носом. — Я не сошла с ума.

— Нет, детка. Хочешь, я приведу сюда Джейни и Томаса, чтобы ты могла поспать с ними?

— Ещё нет. Если я причиню им вред… — в её глазах заблестели слезы, когда она покачала головой. — Ты продолжаешь говорить мне, со временем всё пройдёт, но кошмары становятся только хуже. Я права?

Гевин молчал, его взгляд оторвался от её взгляда.

— Ответь мне.

Он кивнул.

— Кажется, они становятся жёстче.

Она схватилась за голову обеими руками, и с рыданиями сделала резкий выдох.

— Мне… мне станет лучше. Обещаю, Гевин. Пожалуйста.

Как бы Гевин ни хотел проигнорировать сигналы, возникающие в его голове, он не мог отрицать, что… возможно, проблема была в нём самом.

— Сабель, почему бы тебе попробовать поспать с Томасом и Джейни? Всего несколько ночей. Посмотрим, почувствуешь ли ты себя лучше, лёжа рядом с ними?

— Нет! Пожалуйста! Что, если… что, если я проснусь и ударю одного из них? Или хуже? Пожалуйста, Гевин. Мне жаль. Я тогда не буду спать.

— Нет, Сабель. Спи. Всё пройдёт. Со временем ты вернёшься к норме.

Она кивнула, уткнувшись лицом ему в шею, и боль пронзила его грудь, обжигая, как едкая кислота, которую он, казалось, не мог проглотить.

По правде сказать, он не знал, какая судьба ждёт Сабель. Поправится ли она? Кошмары — это одно, но как только её разум отпускал галлюцинации о том, как Гевин убивал её детей, она просыпалась и попадала в иной кошмар — Денью до сих пор не нашли. Гевин мог помочь ей пережить боль утраты и реабилитацию, вернув её к прежнему состоянию, но ничто не могло заполнить дыру, образовавшуюся после исчезновения её сестры. Никакой смех, любовь или утешение не изменили бы этого, пока Денья не вернётся домой.

Он мог в каком-то смысле её понять. Когда Зик пропал, его ум слетел набекрень, ему стало невыносимо от всего. Ни одна женщина не могла облегчить те моменты безжалостной утраты и чувства вины, которые терзали его мозг. Джессика стала для него хорошим примером. Мгновенное освобождение, но в конце концов он совершил гораздо большую ошибку и всё ещё сожалел об исчезновении Зика.

Один из немногих случаев, когда Гевин чувствовал себя полностью беспомощным.



***



Гавиус встал рядом с деревом, выпрямившись во весь свой рост, и направил свой лук в сторону оленя на расстоянии примерно четверти фарлонга. Он выпустил стрелу, затаив дыхание, когда она просвистела в воздухе и ударила зверя в бок.

— Великолепнейший выстрел, — прошептал Легаррод рядом с ним с улыбкой в голосе.

Олень прыгнул глубже в лес, и оба мальчика соскользнули с дерева, на котором они спрятались, и перешли к тому месту, где находился олень, когда его ранили. Кровь залила папоротник-орляк, разбросанный по лесной подстилке.

— Лёгкие. — тихо сказал Гавиус, изучая ширину кровавого следа. — Пойдём.

— Не подождёшь?

— Думаю, смерть настигнет его раньше нас. — Гавиус пошёл впереди, следуя по следу.

— Надеюсь, однажды я стану таким же опытным, как ты, брат.

Гавиус ухмыльнулся.

— Стань старше, если хочешь сравниться со мной. — Он толкнул Легаррода в плечо и усмехнулся.



***



Сумерки опустились на лес, когда оба мальчика побрели обратно в деревню. Гавиус протянул руку, останавливая брата, и поднял нос, почувствовав запах горящего дерева. Далёкий шум и крики поразили его уши.

Мальчики подошли ближе, низко пригнувшись, чтобы оставаться скрытыми за кустами.

Ужас и паника закружились внутри Гавиуса, когда он посмотрел через опушку леса на деревню – их деревню – пылающую огнём.

Снизу послышались новые крики.

Тела носились в хаосе.

Отчётливый запах горелой плоти достиг носа Гавиуса. Он раскрыл рот.

Мама.

— Оставайся здесь. — Гавиус положил руку на плечо Легаррода. —Дай мне слово, что не уйдёшь отсюда.

— Нет, я пойду с тобой.

— Легаррод, ты останешься. Когда стемнеет, встретимся у осины и свисти. — Гавиус серьёзно посмотрел на него.

Мальчик кивнул.

— Клянусь

Гавиус крепко обнял брата.

— Что бы ни случилось, если ты не услышишь ответный свист, ты должен идти дальше без меня.

Он кивнул во второй раз, и слеза скатилась по его щеке.

— Будь... осторожнее. Прощай, брат.

— Скоро увидимся. — Гавиус прокрался с холма к деревне, скрываясь в кустах и тени.



***



Гевин вздрогнул при воспоминании. Мысли о Легарроде, казалось, всегда путали его мысли в голове. Он был всего лишь мальчиком. Невинный мальчик, чья смерть послужила напоминанием о том, что ужасы мира не прощают даже чистых. Не щадили младших братьев.

Или сестёр.

Гевин снова переключил своё внимание на Сабель. Возможно, зверства не часто основывались на жизненных уроках. И рука смерти могла остаться в стороне — лишь бы был кто-то, кто её оттолкнёт подальше.

Рядом с ним загудел тихий вибрирующий телефон Гевина, и он поднёс его к уху.

— Да.

— Босс, он у нас. — Когда речь шла о мести, казалось, голос Ксандра всегда носил в себе частичку веселья. — Встретимся в катакомбах.

— Я иду.

Гевин осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить Сабель. С нетерпением ожидая встречи с правосудием с тем, кто жестоко украл невинную душу, он сунул свой самый ценный клинок в кобуру на бедре, прежде чем выскользнуть из комнаты - он был дан ему давным-давно охотником и отличался безупречной точностью при резке и рассечении кости. У него также был красивый изогнутый крюк для потрошения.

Он согнул пальцы, спускаясь к катакомбам. Что угодно, лишь бы помочь Сабель поправиться. Он вышибет её кошмары прямо из её головы.

Внизу лестницы раздались крики, и Гевин ускорил шаг.

Джессика стояла, цепляясь за прутья клетки, но он проигнорировал её, проигнорировал её просьбу об освобождении и продолжил путь к той комнате, что демоны назвали моргом. Когда-то она была местом для захоронений, но теперь её превратили в хирургический кабинет.

Гевин направился туда, где Логан навис над столом из нержавеющей, стали, на котором лежал крупный привязанный мужчина без сознания. Его нога была обуглена до почерневшей культи – без сомнения, от руки Ферно, который стоял в углу, изогнув губу в рыке.

— Ты убил его? — спросил Гевин.

— Нет. — Логан ответил за Ферно. — Но он охеренно близко.

— Что случилось? — Гевин скрестил руки на груди.

Глаза Логана загорелись красным, зубы стиснулись.

— Мы нашли его с заключённой-женщиной. Я представил, а если бы это была моя женщина? — Логан ударил кулаком по бетонной стене, пробив дыру в одном из блоков. — Он заслуживает беспощадной боли.

— Сабель не рассказала мне, что он сделал. Но раны говорили сами за себя. — Гевин сжал кулаки ещё сильнее. — Он не причинит вреда другим, как только я с ним закончу.





Глава 31




Сабель проснулась и обнаружила, что Гевин присел на край кровати. Тёмные круги под глазами, отражали его усталость. Такой сломленный. Почему она не заметила, каким грустным он стал выглядеть?

Она протянула руку, чтобы погладить его по щеке.

— Привет.

Он протянул руку и крепко сжал её запястье.

— Я хочу, чтобы ты кое-что увидела.

Она нахмурилась от серьезности его тона.

— Что?

— Это не то, что я смогу объяснить. Я должен показать тебе. — После её кивка он скользнул руками ей под ноги и поднял её с кровати.

— Гевин, я могу ходить. Пожалуйста, опусти меня.

— Я несу тебя ради себя, Сабель. Мне просто нужно держаться за тебя.

— Ты пугаешь меня. Что происходит?

Он ничего не сказал, пока нёс её по лестнице, по коридору, за дверь в катакомбы и вниз по лестнице, где холодный воздух охладил её кожу.

Они прошли мимо Джессики в камере.

— Почему она… — Сабель замолчала, когда крики стали отчётливее. Всё ещё находясь у Гевина на руках, Сабель посмотрела на него, в поисках какого-либо объяснения выражению его лица. Ничего. Только приклеенная маска безразличия.

Когда он поставил её в большой куполообразной комнате, запах крови ударил ей в горло, подавленный более сильным, словно запахом жира, как после только приготовленного мяса. Дрожь началась с её шеи, прошла по позвоночнику и распространилась на конечности, когда она увидела мужчину, привязанного к столу.

Её мучитель. Тот, который совершил самые отвратительные поступки, включая ложь о её детях и Гевине. Она узнала его только благодаря татуировке на его шее — без неё, его окровавленное, избитое тело оставило бы его личность полной загадкой. Его конечности были сожжены до почерневших обрубков, словно расплавленные в огне. Её взгляд метнулся к Ферно. Или в адском огне.

Его кишки вывалились на стол, вытянутые из открытой брюшной полости. Осталось только извивающееся туловище, похожее на труп, который продолжал дышать. Он закашлялся, и от заглушённого бульканья у неё скрутило живот.

— Это тот, кто причинил тебе боль. Посмотри на его лицо. — Гевин говорил, стиснув зубы. — Я причинил ему боль. За тебя. Я заставил его заплатить за то, что он сделал с тобой.

Слёзы потекли по её щеке. Она не могла смотреть на него. Жестокость его наказания стала открытием новой стороны Гевина, и она ненавидела то, что довела его до такого гротескного уровня насилия.

— Зачем ты это сделал?

— Потому что я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду защищать тебя. Я встану на сторону самого дьявола и с радостью отдам свою душу, чтобы защитить тебя. Нет понятия жестокости или бесчеловечности в сравнении с тем, что этот человек тебе сделал. — Ноздри раздулись, челюсти сжались. — Я люблю тебя, Сабель. Если его убийство поможет избавиться от кошмаров, терзающих твою голову, если это поможет тебе убрать образы прошлого, где они никогда больше не причинят тебе вреда, тогда это стоит наказаний от самих богов. Пусть они проклянут меня и покарают за то, что я сделал.

Он шагнул в сторону того, что осталось от охранника, и наклонился вперёд, его губы приблизились к изуродованной плоти там, где раньше было ухо.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел на неё. На красоту, которую ты почти уничтожил. Красоты у тебя никогда не будет, потому что такие звери, как ты, разрушают её и портят. Посмотри на неё. Как она светится независимо от того, что ты сделал. Ты не победил. И она будет танцевать в лунном свете на земле, под которой будут гнить твои кости.

— Нахер… её.

Челюсть Сабель задрожала. Её руки сжались в кулаки по бокам. Мужчина обокрал её. Отнял столь многое.

Грудь Гевина поднялась и опустилась, его губы скривились в гримасе.

— Скажи мне, Сабель, за то, что он сделал с тобой… что он сделал с бесчисленным количеством других… ты даруешь ему милосердие?

Слёзы потекли по её щекам, когда в её голове мелькнул образ её детей, лежащих окровавленными бок о бок. Образ, который он зафиксировал в её мозгу, пока надругался над её телом. Избивал её. Прежде чем попытаться убедить её, что это Гевин повинен во всём. Воспоминания хранились в том месте её сознания, которого она боялась. Он создал секретную дверь, которую невозможно было открыть, но которую она всегда боялась.

— Нет, — выдавила она.

Гевин вернулся из-за стола и встал перед ней, загородив ей вид.

— С этого момента твой кошмар закончился.

Она кивнула, и он поцеловал её в лоб.

— Логан, пожалуйста, проводи Сабель обратно в её комнату.

Гевин поднёс обе её руки к своим губам и поцеловал их.

— Du amec.

Нежная рука легла ей на спину и повела вперёд.

— Ладно, Сабель, ты не хочешь этого видеть. — Слова Логана были спокойными и сочувственными – она никогда не слышала, чтобы он говорил так нежно – и он обнял её за спину, уговаривая выйти в коридор – прямо перед тем, как мучительный крик отразился от стен, поднялся до тревожной высоты и смолк.





Глава 32




Гевин взглянул на Сабель, её глаза затрепетали от того, что, казалось, назревало в новом кошмаре. Прошла почти неделя с тех пор, как он изувечил её кошмар из плоти и крови, но, похоже, всё было напрасно. Её кошмары продолжались, а это означало, что его кошмар только начался.

Они стали кошмарами друг для друга.

Беспомощные во тьме. Протягивающие руки к чему-то, за что можно было бы ухватиться, но не находившие ничего, кроме новых мучений. Словно две планеты, вращающиеся рядом друг с другом в кромешной темноте, но никогда не соприкасающиеся.

Ему нужен был её солнечный свет. Её тепло. Та улыбка, по которой он скучал, которая могла бы перенести его из собственного ада прямо в рай. Когда он смотрел на то, как она сжимает брови, на напряжение её мышц, на тихие крики, истина врезалась в его грудь с силой кометы, перехватывая дыхание и оставляя зияющую дыру в его сердце.

Её слова, сказанные несколько дней назад в художественном уголке, когда он рассказал о самоубийстве своей матери, мелькнули в его голове.

«Иногда нет ничего… чтобы устранить такую боль», — сказала она.

Он не смог ей помочь. Не смог её починить. Не смог сделать всё правильно. Даже несмотря на то, что он убил человека, который причинил ей боль. Он предоставил ей выбор, как ему умереть. Она до сих пор страдала.

Сколько бы он ей ни говорил: «всё будет хорошо». Независимо от того, сколько ударов он поймал в челюсть или сколько времени ждал, его любовь просто не была достаточно сильной, чтобы спасти её от того ада, который она переживала ночь за ночью.

Гевин видел то же горе у матери. Стремление к смерти. Возможно, сила стремления Сабель была не такой мощной, но была. Что бы эти ублюдки ни сделали с ней, казалось, они были сильнее, чем он, и яростно тянули к себе.

Он взглянул на браслет, висевший на её запястье. Тьма в её голове была местом, от которого даже ангелы не могли её защитить. Физические раны вылечились, но разум? Судя по происходящему перед его глазами - нет. Разум остался запертым в момент невыносимой боли.

Гевин не мог смотреть, как она умирала. Даже если она никогда не покончит с собой, станет ли она когда-нибудь прежней? Улыбнётся ли она когда-нибудь? Сказать какое-нибудь умное замечание, которое заставило бы её рассмеяться, даже если он этого не хотел? Эгоистично, да. Ну и что. Он делал для неё хоть каплю счастья. Хотел, чтобы она снова нашла смысл жизни. Она ускользала от него, и каждая унция потерянной жизни убивала его. Не имело значения, насколько сильно он её любил. Не имело значения, насколько сильно он её уверял. Сабель приходится самой выбираться из тьмы. И никто, даже он, не мог помочь ей отыскать свет.

Но всё возможно.

Если бы Гевин смог выполнить хоть одно обещание, достать хоть один луч надежды, возможно, она бы повернулась в сторону счастья. Восстанет из смерти, заявив права на душу, которую он любил. Огонь в её голосе и звёзды в её глазах, мечтавших о лучшем.

Если бы Сабель встала и решила освободить его из порабощения, он стал бы мертвецом, вынужденным терпеть ад Обсидиуса, за которым, вероятно, последовала бы самая мучительная и абсолютная смерть, свидетелем которой он когда-либо был.

Что ему было терять?

Ничего.

Единственное, что он не мог дать своей матери, он смог дать Сабель. Это не восполнит утрату их будущего сына, но может вернуть её к свету. Потому что Гевину чертовски не хотелось думать о её безжизненном выражении лица, свисающем со стропил. Он чертовски уверен, что не хотел бы познать радость без Сабель в своей жизни.

Он склонился над ней, пока она бормотала во сне.

— Я сделаю всё, чтобы вернуть её тебе.

Он позволил Зейну заняться делом. Единственной проблемой был сам Зейн. Его брат прожил жизнь, утонув в наркотиках, за исключением короткого периода, когда он действительно нашёл счастье с Шей. Он причинял боль братьям почти так же сильно, как убивались Ферно и Зейн, когда она умерла. Особенно когда брат снова погрузился в нисходящую спираль депрессии.

Отправка его в нижнюю часть города могла быть самым нелогичным поступком, который Гевин когда-либо делал в своей жизни. Он не слышал о нём ничего с момента встречи в его офисе. Если бы Зейн был жив или упал лицом вниз, потеряв сознание в канаве, Гевин бы не узнал. Брат не играл по правилам. Ему было насрать на приказы и правильные поступки. Как бы Гевин ни хотел доверять ему, он не мог положиться на Зейна. Ему нужно было вернуть Денью обратно к Сабель, а это означало, что ему придётся сделать всё самому.

Не важно что.

— Если бы я всё это время знал, видел видение, что любовь к тебе свелась бы к этому… — пробормотал он, гладя её по волосам. — Я хочу, чтобы ты знала: я бы ничего не поменял.



***



Гевин шёл по длинному коридору в подвале заброшенного здания, делая шаги лёгкими, чтобы не разбудить мужчин в комнате с приоткрытой дверью. Дым проник из комнаты, и он заглянул внутрь и увидел, что дюжина падших сидели за столом, играли в покер, а рядом с ними на коленях стояли две обнаженные женщины, скованные цепями за шеи. Их петы.

Он проскользнул мимо, держась низко. Падшие оказались по ту же сторону линии, разделяющей добро и зло, что и демоны, но эти ублюдки были гораздо опаснее. Он шёл по коридору, придерживаясь стены, и темнота поглощала его по мере того, как он углублялся в подвал.

Из комнаты справа донеслись всхлипы.

Денья?

Гевин поспешил к двери, пригнувшись, и толкнул её. Внутри лунный свет падал на женщину в рваной одежде, прикованную цепью к стене. Её лицо отвёрнуто, её тело дрожало от рыданий, а Гевин, расширив щель двери, проскользнул внутрь.

В углу стояла кровать, где молодой взрослый мужчина лежал в луже собственной крови, а жужжащие мухи роились в запахе гниющего мяса.

Женщина всхлипнула и почесала стену, уже помеченную ногтями.

— Денья, — сказал Гевин тихим голосом.

Она продолжала рыдать и царапать стену. Сквозь изорванные остатки одежды её спина была в синяках, а цепь, обвившая её горло, приковывала её к стене.

— Я пришёл, чтобы отвезти тебя домой. — Он снял рубашку, приготовился накинуть её на её едва одетое тело и двинулся к ней.

Она вздрогнула, и когда она повернулась, Гевин отпрянул назад, глядя в фиолетовые глаза. Не Денья. Женщина поднялась на ноги с понимающей улыбкой.

— Ёбушки-воробушки, ну и что тут у нас? — послышался скрипучий голос позади.

Всё заволокло тьмой.



***



Гевин задохнулся, его ладони ударились о цементный пол катакомб, растворив всплывший образ. Видение. Возможно, там, где он отыщет Денью.

— Босс, ты в порядке? — Ксандр стоял над ним, склонив голову набок. — Твои глаза стали вроде белыми. Похоже, у тебя был припадок или что-то в этом роде.

— Ага. Я в порядке. — Гевин поднялся на ноги и продолжил путь туда, куда направлялся, прежде чем всё потемнело.

Зайдя за тяжелую железную дверь, он остановился перед камерой Джессики. Она лежала, растянувшись на кровати, сложив руки за головой. Когда Гевин открыл замок и отодвинул дверь камеры в сторону, Джессика села, но её запястья остановились, прикованные к стене.

— Кто он? — Гевин нацелил пистолет на лицо Джессики и взвёл спусковой крючок.

— Невежливо направлять пистолет на леди.

— Ты не леди. И мне плевать на вежливость. Я никогда раньше не убивал женщину, но я на волосок от того, чтобы сойти с ума, и сейчас я способен на всё. Кто он?

— Мой сервокс. Виссаул.

— Позвони ему. Он бросил её телефон на кровать.

Она ухмыльнулась, взглянув на него. — Он не настолько глуп, чтобы ответить на звонок, который можно легко отследить. В любом случае, номер телефона не ведёт непосредственно к нему.

— Ты организуешь нам встречу.

— Ты идиот. — Качание головой заставило Гевина потерять терпение. — Если он и захочет встретиться с тобой, он не расскажет просто так необходимую тебе информацию.

Он выстрелил в матрас; пуля отрикошетила от бетона внизу, горячий металл задел заднюю часть её икры.

Ксандр выставил руку вперёд и с улыбкой поймал её в ладонь.

— Бл*дь! Сука! Охеренно жжёт! — Её глаза закрылись от боли, губы сжались в тонкую линию, когда она провела пальцем по тому месту, где в неё попала пуля.

Гевин не смог проявить к ней ни капли сочувствия.

— Я уверен, что следующая обожжёт сильнее, попав тебе в череп.

— Мне придётся… прощупать его.

— Прощупать?

— Залезть к нему в голову. Это похоже на видеоголограмму внутри мозга.

— Точно так же, как ты прокляла меня.

Злая улыбка заплясала на её лице.

— Да, и, если я не ошибаюсь, твой савидон вот-вот завершится.

— Пошла ты.

— Скоро, дорогой. — Она села, прекратив попытки залечить пулевое ранение. — Кстати, я не узнаю, где он, и не увижу того, что видит он, так что даже не спрашивай.

Внимание Гевина снова переключилось на Ксандра.

— Бери её.

Ксандер отвязал её от стены и поднял Джессику со скованными руками на своё плечо. Гевин выхватил стул из-за решётки и поставил его в центре клетки, жестом приказав Ксандру усадить на него Джессику.

Он перевёл взгляд на сидящую женщину.

— Я предлагаю сократить наше время, и сразу приступить к съемке на камеру с падшим ангелом, и твой снафф продадут на улице тому, кто предложит самую высокую цену.

Конечно, у Гевина не собирался совершать подобное, и он никогда не допустил бы, чтобы женщине причинили какой-либо вред на его территории.

Падшие, известные своей склонностью к насилию в спальнях, были самыми опасными персонажами для женщин. Ксандр оказался одним из немногих, у кого было хоть какое-то чувство морали и уважения к женщинам, но только потому, что женщина, в которую он решил влюбиться, была жестоко изнасилована и изувечена ему подобными. Однако это не помешало ублюдку предаваться сомнительным сексуальным утехам.

Ксандр задул чёрную свечу, которую зажёг, чтобы она не использовала магию.

Она кивнула, закрыла глаза, глубоко вдохнула через нос и произнесла слова на древнем демоническом языке. Чёрный дым заклубился вокруг неё, и когда она открыла глаза, они стали чёрными, как ночь. Мёртвыми, как глаза куклы.

— Виссаул, — прошептала она. — У меня есть сообщение. — Она медленно кивнула Гевину.

— Виссаул. Я уверен, что не нуждаюсь в представлении, поэтому перейду к делу. У тебя есть что-то, что принадлежит мне. Как видишь, у меня есть кое-что, что принадлежит тебе. Я хочу совершить обмен. Этой ночью. В полночь. Ты не причинишь вреда тому, что принадлежит мне, я не причиню вреда твоему.

Он быстро кивнул Ксандру, который встал по другую сторону Джессики и лизнул её от подбородка до щеки, прежде чем прикусить мочку уха. Она закричала и выругалась. Достаточно убедительно.

— Если ты не явишься или у девушки на голове выпадет хоть волосок, следующим ты получишь снафф-пленку твоей жены.

Изо рта Джессики вырвался поток чёрного дыма и рассеялся в воздухе. Она закрыла глаза, а когда открыла их снова, они стали дерьмово-коричневыми, какими были раньше.

— Ты понятия не имеешь, что наделал. Он самый могущественный мужчина.

— Каждый мужчина становится могущественным, если у него украли что-то. Я хочу Денью. Как я получу ответ?

— Придётся подождать, пока я…

На экране её телефона появилось сообщение.

«Грязные Д. Полночь»

— Ты ведёшь очень опасную игру. — Она прикусила губу. — Надеюсь, ты учёл все последствия.

— Я всегда учитываю последствия… а что-то изменится? В любом случае, я делаю всё, что нахер захочу.





Глава 33




Безопасность. Она воссоединилась со своими детьми. Получила всё, на что когда-либо надеялась, и всё же, часть Сабель до сих пор не могла полностью насладиться жизнью, пока она лежала в постели Гевина, глядя в окно. Ещё нет. Пока она не узнает, что Денья тоже в безопасности.

Сабель никогда не была против того, чтобы женщины делали аборты, но, будучи лишённой права выбора, она чувствовала себя униженной, её тело было опустошено ядами. В течение нескольких дней она позволяла Гевину баловать её, утешать. Его забота о ней была бескорыстна. Ничего не ожидая взамен. Он даже убил ради неё. Убил того самого мужчину, который вызывал кошмары, которые преследовали её каждый раз, когда она закрывала глаза.

Чёрт возьми, она бы ему отплатила.

Иногда она слышала его по ночам. Кряхтел, ворочался, вертелся от боли в свой савидон. Спокойно смирившийся с тем фактом, что Сабель не сможет дать ему желанное облегчение. Освобождение обещала только его пара.

Но творилась херня. Она снова и снова говорила себе, что мужчина заслуживает кого-то получше, и если бы потребовалась вся энергия, чтобы задействовать её дар соблазнения, она стала бы лучшей женщиной.

Для него.

Выходя из комнаты, она столкнулась лицом к лицу с Анной и Джейни.

— О, привет, Анна.

— Мы скучали! Рада видеть вас на ногах!

— Ты видела Гевина?

— Нет, извините меня. Я играла с детьми. Хозяин Зик показывает Томасу довольно жестокую игру «Go Fish». Поэтому, мы с Джейни решили узнать, захочет ли мисс Калла посидеть в саду. Вечером здесь очень красиво. — Её рука с любовью огладила локоны Джейни, совсем как бабушка, о которой она всегда мечтала для неё. — Принести вам что-нибудь?

— Нет, спасибо. Я просто собираюсь проверить пару мест в поисках Гевина.

Джейни обменялась взглядами с Анной и Сабель.

— Мамочка, можно я пойду с тобой?

— Да, конечно, дорогая.

— Я поиграю позже, Анна, — сказала Джейни.

Старая демоница рассмеялась.

— Сначала ты проведёшь некоторое время со своей мамой, сладкая, я потом догоню тебя.

Сабель тепло улыбнулась.

— Спасибо, Анна.



***



Сабель обыскивала офис Гевина, Комнату крушения, игровую комнату, пока не добралась до библиотеки. Распахнув дверь, она внутренне вскрикнула, едва не врезавшись прямо в массивную грудь Ферно.

Он сидел спиной к столу, в глубине комнаты.

— Ой. Прости. Я ищу Гевина.

— Не видел его.

— Ладно. — Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась. — Ферно? Я никогда не говорила, спасибо тебе. За то, что пошел в альтернативный мир ради моей сестры. — Завернув, она снова оказалась с ним лицом к нему. — Спасибо за помощь той ночью. И с охраной.... Это значило очень многое.

Его глаз дёрнулся — его присутствие заставляло всех чувствовать себя некомфортно, особенно Сабель.

— Хорошо. — Она потянула Джейни за собой, но дочь отпустила её руку и побежала обратно к Ферно.

Она потянула его за штанину, и у Сабель едва не случился инсульт. Вытянув руки вверх, Джейни подняла своего плюшевого щенка. Почему она вдруг почувствовала к нему симпатию, Сабель так и не поняла.

— Дорогая. Не надо. Пойдём.

Однако она упорствовала, пока крупный мужчина не посмотрел на неё сверху вниз. Сквозь быстрые вдохи-выдохи паники Сабель вся съежилась от резкой разницы между ними.

Высокий, мускулистый убийца и её милая, невинная девочка.

К крайнему удивлению Сабель, он поднял её на руки, как будто никогда в жизни не держал на руках ребенка, зрелище было таким неловким, что ей хотелось смеяться и плакать одновременно.

Засунув большой палец в рот и держа щенка под мышкой, Джейни протянула другую руку к его лицу.

Ферно отпрянул, и у Сабель перехватило дыхание, когда она приготовилась перехватить у него ребёнка. Не скованная его первым отказом, Джейни снова потянулась, пока кончики её пальцев не коснулись большого шрама на его горле.

Опустив большой палец, она посмотрела ему в глаза.

— Как ты поранился?

О, боже. Сабель хотелось залезть в себя и умереть. Ей хотелось сказать Джейни, чтобы она замолчала и последовала за ней обратно в комнату Гевина, чтобы она могла упрекнуть её никогда больше не приближаться к этому мужчине. За исключением того, что Ферно наклонил голову и, казалось, изучал её.

— Я сделал что-то очень плохое.

— Насколько плохое?

— Очень плохое.

Джейни подняла на него взгляд.

— Твоя мама тебя отшлёпала?

Его челюсть дёрнулась, как будто он хотел рассмеяться.

— Нет.

Она проследила рукой ещё один шрам от его губы до глаза. Если слухи в баре были правдой, то именно там пара Зейна вцепилась в него, чтобы спастись.

— Ты сожалеешь?

Его глаз дёрнулся.

— Очень.

Рука Джейни опустилась, и она наклонила голову, устремив взгляд на него.

— Тогда ты не плохой.

Его брови опустились, и Сабель прижала руку ко рту, чтобы не потерять её.

— Как тебя зовут?

— Джейни. — Её драгоценные голубые глаза загорелись улыбкой. — А как тебя?

Он фыркнул.

— Ферно.

— Теперь мы друзья. — Её взгляд скользнул по Сабель и снова к Ферно. — Мама говорит, что незнакомцы — это люди, которых… имён не знаешь. Так что теперь мы друзья.

— Ага. Друзья.

Джейни наклонилась вперёд, и, нежно поцеловала его шрам, Сабель, затаила дыхание.

— Я надеюсь, тебе станет лучше.

Сдвинув брови, словно потрясение и замешательство боролись друг с другом в его голове, Ферно опустил Джейни на землю, его взгляд проследил за её возвращением к Сабель.

Схватив дочь за руку, Сабель развернулась прежде, чем он успел заметить, что у неё слезятся глаза.

— Пойдём, малышка.

— Сабель. — Услышав его грубый голос, она оглянулась, и он кивнул.

— Пожалуйста.



***



Стоя прямо в центре здания «Глобуса», Гевин подставил клинок под горло Джессики. Бумаги и мусор валялись на полу, окна были выбиты, а окружающую сталь покрывала ржавчина старости.

— Странно. — Голос раздался за несколько секунд до того, как перед ним появился дородный мужчина. — Я всегда считал тебя более умным из братьев. И всё же, вот он ты. Как ягнёнок, беспомощно падающий в аквариум с акулами. Совершенно один, в комнате, полной тех, кто хотел разорвать тебя на части, конечность за конечностью. — Его взгляд остановился на Гевине. Сравнение с акулами казалось уместным, поскольку глаза самца, круглые и чёрные, почти напоминали безжизненные бусины, смотрящие на него — холодные и отстранённые.

— Любой сын Гнева заслуживает смерти. Но потом тебе пришлось перейти черту и вдобавок ко всему трахнуть мою женщину.

— Денья в обмен на Джессику.

— Денья в обмен на Джессику. — Виссаул расхаживал, снисходительно насмехаясь над словами. — Ты просишь меня обменять Денью на мою херовую пару. Хммммм. — Он указал пальцем. — Ну, ты не трахал Денью, и это делает её для меня значительно более ценной, чем Джессика. — Погладив подбородок, он улыбнулся. — Как насчёт того, чтобы оставить себе блудную сучку, а я оставлю себе молодую и сочную задницу? — Он заставил себя вздохнуть. — А что касается Джессики, не стесняйся, можешь убить эту лживую пиздопроёбину. Она вся твоя.

— Виссаул… что ты делаешь? — мышцы Джессики ослабли в объятиях Гевина.

— Скажи-ка мне ещё разок, дорогая. Как тебе удалось избежать тюремного заключения?

— Ты хочешь, чтобы я призналась? Опять?

Виссаул склонил голову набок.

— На этот раз попробуй сказать правду.

— Я сказала тебе правду. Я трахнула начальника тюрьмы.

— Ты трахалась с куда большим количеством кобелей, чем один надзиратель. Насколько я помню... прежде чем я заставил его съесть собственный член, ты заключила с ним сделку. Пятьдесят процентов доходов ты заработала на «Чёрной книге шлюх» Кэша. Какая ты предприимчивая. Я бы даже зауважал, если бы твой план с самого начала не состоял в том, чтобы вернуть её обратно. — Виссаул поднял подбородок. — Где чип?

— В руках того, кто скорее отдаст свои яйца, чем чип, — ответил Гевин.

— Ах, Джессика. — Виссаул покачал головой. — Такое разочарование.

— Мы… мы же спланировали это. Ты сказал мне… всё произошло так, как ты… меня просил.

— За исключением той части, где ты пыталась меня убить. — Виссаул улыбнулся. — Ты забываешь, любимая. Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя. Навязчивые идеи с тобой трудно забываются. — Он потёр челюсть. — Трахнуть мою правую руку, наверное, было не самой мудрой идеей. Подумать только, мне пришлось пройти через трудности, пытаясь сделать твоё пребывание в обсидиусе менее травматичным.

Её челюсть напряглась.

— Ты послал меня туда без колебаний.

— Политика, дорогая. Я не мог проигнорировать тот факт, что ты трахнула другого мужчину, пытаясь узурпировать мою власть. Это будет выглядеть плохо с моей стороны.

— …врёшь. — Она говорила сквозь стиснутые зубы. — Охранники и их больные фантазии. Каждую ночь я клялась тебе отомстить. Ты не сделал ничего чтобы облегчить моё пребывание там.

— Боюсь, именно здесь наши пути расходятся, моя дорогая. Ты больше не под моей защитой. Тем, кому ты пообещала сократить расходы, придётся смириться с тем фактом, что ты их обманула. Они могут убить тебя, в зависимости от обстоятельств. Я бы и сам оказал эту честь, но зачем подвергать себя невыносимой физической боли из-за тебя? Обратная сторона связи с ебанутой психопаткой. Кроме того, я гораздо более милостив, чем твои должники, и уверен, что они заплатят тебе так, как ты того заслуживаешь. — Он провёл пальцем по носу. — Я так понимаю, ты и некоторые твои мальчики-игрушки поеб*лись с ангелом-мстителем? Без сомнения, его братья будут охотиться за твоей задницей. Они не терпят причинения вреда кому-либо из своих. Однако… — он вытащил пистолет из кобуры и нацелил его на неё. — Если твоя лживая задница не исчезнет из моего поля зрения примерно через десять секунд, у меня не будет проблем самому снести её голову. Это будет стоить всей боли.

Она вырвалась из рук Гевина и на мгновение остановилась. На её лице появилось сожалеющее выражение, прежде чем она попятилась и убежала в противоположном направлении.

— Теперь… где мы остановились? — Виссаул сделал вид, что размышляет. — О, да. Денья. Ого, она потрясающее создание. Оказывается, я понятия не имею, где сейчас находится Денья. Она настолько затерялась в мире работорговли, что может быть заперта в клетке где-нибудь здесь или растянулась на кровати шейха, в нескольких мирах отсюда. В любом случае, ты никогда её не найдёшь.

— Я сдаюсь тебе, чтобы Денья вернулась к её сестре. Сообщи мне, кому она была продана, и мои братья вернут её. Я останусь здесь в твоём распоряжении.

— Очень ловкий бизнесмен. — Острый палец Виссаула ударил по воздуху. — Это, мой мальчик, всё равно, что пытаться продать мне мою же собственную лошадь. Я уже владею тобой.

— По законам Оркоса я неприкосновенен до тех пор, пока не освобожусь из порабощения суккуба. Если ты посадишь в тюрьму или попытаешься причинить мне вред, тебя казнят.

— Я хорошо разбираюсь в законах Оркоса. Но больше всего мне нравится принудительное освобождение из рабства. Если ты совершишь преступление, более серьезное, чем твоё первоначальное преступление, ты будешь вынужден вернуться в обсидиус.

— Я не совершил никакого преступления.

— Пока. Но, возможно, у тебя была мечта убить высокопоставленного и очень уважаемого чиновника оркосианского двора?

Глаза Гевина сузились.

— Позволь мне просветить тебя.

За спиной Виссаула зажёгся прожектор. Сидя обнажённым в кресле со связанными руками и ногами, Эгуза ссутулился, лицо его было искалечено, пятна крови разбросаны по коже, а на горле была петля.

Мышцы Гевина напряглись, его пальцы сжались в кулак. Его челюсть дёрнулась.

— Теперь, друг мой, всё становится особенно интересно… — Виссаул махнул рукой, и из тени рядом с ним появилось знакомое лицо. — Я бы хотел, чтобы вы познакомились с моим самым доверенным убийцей. Терриун. Твой брат.



***



Ксандр протиснулся в двери комнаты крушения и обнаружил Логана бьющего боксёрскую грушу.

Брат остановился при приближении Ксандра.

— Кто-то нарушил правила безопасности?

— Можно и так сказать.

— Что происходит?

— Что, если я скажу тебе, что один твой брат пошёл и сделал что-то охеренно глупое и совершил ошибку, доверившись мне, что я не скажу ни слова?

— Я бы сказал, тебе лучше начать говорить.

Ксандр фыркнул.

— Он думает, что я убеждён, что он встретился с парой той Джессики, чтобы обменять её на сестру своей женщины.

Логан нахмурился.

— Как, черт возьми, ты вообще это сказал, не заикаясь?

— У меня такое ощущение, что старший брат сдался ради сестры Сабель.

— Сукин сын! — Логан ударил кулаком по груше, чуть не повалив её на пол.

— Разве тебе не следовало надеть перчатки?

— Я оставил их вместе со своей сумкой. — Демон упёр руки в бёдра. — Где он, чёрт возьми?

— Он должен быть в клубе Грязная Ди в центре города. Но было бы глупо думать, что хоть кто-нибудь из боссов встретится на нейтральной территории. Они так не работают.

Логан закатил глаза.

— Другими словами, ты не знаешь.

— Я этого не говорил. Видишь ли, я украл номер телефона той сучки. — Ксандр ухмыльнулся. — Гевин отключил её отслеживание. Вчера вечером я снова включил его.

— Поехали. Мне нужно будет вытащить хандрящую задницу Ферно из постели. И где, черт возьми, Зейн?

— Слышал, как Гевин сказал: он ушел.

— Эмопроёбина. — Логан вырвался из двери комнаты разрушений. — Какого черта он не может просто сидеть в своей комнате и слушать The Cure целыми днями, как и все остальные?

По пути в холл Сабель скатилась вниз по лестнице.

— Привет. Вы видели Гевина? Его нигде нет.

— О, он где-то, это точно, — пробормотал Логан, не замедляя шага.

— В казино? — голос Сабель послышался позади.

— Неа.

— Логан. — Она схватила его за руку, когда он проходил мимо, и глаза демона засияли, мышцы напряглись. К счастью, она его отпустила. Ксандр не хотел вмешиваться – это была плохая идея, когда в дело вмешался Логан, хотя самец не был известен тем, что нападал на самок. — Конечно, Калла рассказала бы, если бы на его месте был ты. Скажи мне, где он.

Казалось, он сдался, и его глаза смягчились грустью, как будто мысль об этом была слишком сильной для него.

— Мы идём за ним. Он сдался за Денью.

Ксандр неодобрительно выдохнул.

— Потому что это заставит её потерять интерес.

Её рука соскользнула с перил, её лицо потемнело, как будто она потеряла сознание. Ноздри раздулись, грудь вздымалась, она потёрла виски.

— Нет-нет-нет. Это моя ошибка. Это всё моя вина.

— У меня нет времени играть в психотерапевта, — сказал Логан. — Мне нужно забрать Ферно.

Чертов король сострадания, как всегда.

Она выпрямилась, подняв подбородок.

— Ну, я пойду с вами.

— Нет, не пойдёшь.

— Логан, я скажу тебе прямо, так что приготовься надеть штаны для большого мальчика. — Она сохраняла серьёзный взгляд. — Мой мужчина там. Если он в беде, моя задница отправится с тобой, и ты ни хера не сможешь сделать, чтобы остановить.

— Горячая штучка! — Ксандр усмехнулся, несмотря на взгляд Логана.

— Я могу многое сделать, чтобы остановить тебя, — сказал демон.

— Она идёт. — Ферно спустился по лестнице.

Логан вытянул пальцы, словно осознавая необходимость ударить своего огромного брата по лицу.

— В чем причина твоего внезапного сострадания?

— Она пойдёт. Конец истории.

— Отлично. Но твоя задница далжна присматривать за ней. — Он указал на Ферно. — И ты объяснишь всё Гевину, если с ней что-нибудь случится.



***



Глаза Гевина сузились, увидев высокого мужчину, стоящего среди обломков, усеявших первый этаж здания «Глобус», в то время как мужчина смотрел в ответ своим покрытым шрамами лицом и скривлённой губой.

— Ты. В Обсидиусе. Это был ты. Ты сражался с лубриксиа, который пытался напасть на меня.

Взгляд Виссаула метнулся к Терриуну, но мужчина даже не удосужился обернуться.

— Это был он. — Виссаул обошёл гораздо более крупного мужчину, который стоял в такой же мускулистой позе, как послушный солдат. — Если бы суккуб не вытащил тебя, его лицо было бы последним, что ты видел перед ударом смерти.

—Сын Гнева? — Голос Гевина звучал недоверчиво.

— Да. У твоего брата самая тёмная душа из всех. И пока вы наслаждались роскошью, он пережил самую ужасную боль. Ты сможешь представить себе только занозу на его плече.

— Если бы я знал, я бы приложил все усилия, чтобы избавить его от таких страданий. — Гевин не сводил взгляда с Терриуна. — Пригласил его побыть вместе с другими своими братьями.

— И он бы посчитал это прекрасной возможностью выполнить миссию, данную ему давным-давно. Чтобы убить тебя.

— Почему?

— К сожалению, у меня нет времени вводить тебя в курс дела. У него тоже. После того, как он прикончит Эгузу, ему было поручено допросить тебя любыми средствами.

— Зачем меня допрашивать?

— Ты присутствовал в ту ночь, когда загорелся дом Уэйда Джексона. Я хочу получить дневник. Ты скажешь мне, где его найти.

Гевин покачал головой. Как и предупреждал Маррик, гонка за журнал с лекарством от санга началась.

— Ты теряешь время.

— К счастью для меня, Терриун очень опытен, особенно в пытках демонов Гнева. — Он похлопал мужчину по спине. — Большую часть своей жизни он провёл в плену у умбраки, прежде чем они сделали его одним из них. Самый жестокий наёмник в преступном мире.

Господи Иисусе. На протяжении веков демоны боялись наёмников умбраки. Известные как воины-призраки, они, как все полагали, умели побеждать самые жестокие армии в одиночку, с помощью блестяще проведённых атак. Со временем они стали известны как миф — пугающие страшилки для историй у костра. Их никогда не видели и не слышали, их существование всегда было под вопросом. Либо они никогда не несли потерь, либо забирали своих мертвецов с полей сражений, потому что от них не оставалось ни единого следа, кроме крови и единственного выжившего, которого они всегда предпочитали оставлять в живых. Часто замученные на грани бреда и смерти, они говорили о тёмных и беспощадных воинах, и, таким образом, их наследие рождалось из страха.

— И ты знаешь, что говорят о повстанцах умбраки, — продолжил Виссаул. — Если демон утверждает, что не боится встретить абсолютную смерть в стигии, то он либо лжёт сквозь зубы, либо он умбраки.

Терриун шагнул вперёд, и Гевин выпрямился, сжав кулаки и приготовившись к бою. А затем резко сжал и вытянул губы, Терриун послал серебряную вспышку, прорезавшую пространство между ними.

Ледяное жало ударило в горло Гевина, и он сжал его, вынимая осколок металла, застрявший в его плоти. Ад? На кончике пылал кусочек демортиса. Недостаточно, чтобы убить его, но это чертовски больно, как сама смерть. Демон выплюнул его изо рта. Как?

— Умбраки подчинили демортис, — сказал Вассаул, как будто он услышал мысли Гевина. — Болезненные пытки, которые позволяют им быть невосприимчивыми к её последствиям. А это значит, что твой брат по сути неуничтожим.

Комната закружилась перед Гевином. Его шея, казалось, опухала, поступление воздуха сократилось до того немногого, что он мог всасывать в своё тело.

— Терриун… Я не знаю, какой ад тебе пришлось пережить. Но приближается война. Тебе нужно держаться себе подобных.

— Береги воздух. — Терриун подошёл к нему. — Он тебе понадобится.





Глава 34




Логан был за рулём, а Ксандр — навигатор, Сабель сидела на заднем сиденье внедорожника рядом с Ферно. Боже, этот мужчина заставлял её нервничать. Он не сказал ни слова с тех пор, как они покинули поместье демонов.

Детройт пролетал за окном, а мысли Сабель были заняты последними разговорами, которые она вела с Гевином. Как глупо. Какой эгоисткой она была. Он тоже потерял сына, а она лежала там, утопая в собственной жалости. Хуже того, он не смог справиться даже со своей болью. Она также свалила на него Денью. Настолько, что он почувствовал необходимость отправиться за ней.

Разговор в сознании с «Джевеном» также запомнился ей. Когда она винила его. Заставила его чувствовать себя ужасно из-за чего-то находящегося вне его контроля. Предоставила шанс Гевину взять ситуацию под контроль единственным доступным ему способом – всё или ничего.

— Я получил сигнал, — сказал Ксандр с пассажирского сиденья. — Они у Цыгана.

— Бар? — Судя по тону голоса Логана, это место его отталкивало.

— ю Что там?

— Я не знаю точно. — Логан оглянулся. — Кто, черт возьми, встречается в баре, чтобы обменять женщин?

— Каждый раз случалось, когда я выходил куда-нибудь, — сказал Ксандр и улыбнулся. — Оставлял одну, брал другую.

Логан провёл рукой по лицу.

— Зачем я взял тебя с собой?

— Кто-то должен быть мозгом у всей этой компании, иначе нам всем настанет пиздец.

— Дерьмо, — проворчал Логан, свернув на парковку Джипси.

Мотоциклы стояли вдоль главного входа, а стоянку заполонили разнообразные грузовики и дрянные седаны.

Он выключил двигатель, и все демоны высыпались наружу. Сабель последовала за ними, поправив джинсы, когда она слезла на тротуар.

Что-то было в том, как она стояла среди двух самых опасных сынов Гнева и падшего, это заставляло Сабель почувствовать себя немного непобедимой. Хотя нельзя было с уверенностью сказать, что кто-то из них поддержит её, если она начнёт творить всякую хрень.

Логан пошёл впереди, его шаги были длинными и решительными, кулаки сжимались по бокам — словно локомотив, несущийся по рельсам. Он толкнул дверь, и все трое мужчин вошли в бар вместе с Сабель. После быстрого осмотра Логан направился к задней лестнице.

Вышибала протянул руку, чтобы остановить его – поступок, достойный сожаления.

Логан схватил мужчину за запястье, поворачивая его так, что кости вышибалы щёлкнули. Упав на колени, вышибала вскрикнул, и Логан заставил его замолчать ударом в челюсть.

Следом за вышибалой шли двое мужчин, которые выглядели так, будто им уже однажды надрали задницы, с чёрными глазами и синими гематомами на лицах, казалось, они почти неохотно приближались. Логан дошёл первым и ударил высокого в живот. Второй достался Ксандру, но ангел отбросил уже избитого мужчину назад к стойке.

Через несколько секунд к ним ринулись другие самцы, и узел в животе Сабель подсказал ей, что, возможно, ей лучше стоило остаться в поместье.

— Привет, дорогуша. — Голос Джевена сзади пронзил её позвоночник.

Его улыбка, когда оркосианские охранники утаскивали её детей, обожгла её мозг, и он просто дышал тем же воздухом, что и её зажженная ярость в её венах. Я должна была догадаться, что его жалкая задница окажется там. Такой трус, как Джевен, имел тенденцию тяготеть к виду, который гарантировал ему выживание, и с Кэшем и Джессикой, вероятно, казались ему лучшим вариантом. Сабель обернулась.

Та же ухмылка, появившаяся на его лице, насмехалась над её кулаком.

— Как приятно снова видеть тебя, любимая. А дети? У них всё хорошо?

Сабель ударила его в челюсть с оттяжкой, откинув его голову набок. Он потёр то место, где она его ударила, и его дьявольская ухмылка сказала ей, что она ударила недостаточно сильно.

Принято. Следующий будет сильнее.

— Столько причин, по которым мне нужно причинить тебе боль, а ты только добавила ещё одну — Он бросился вперёд, схватив её за горло, прежде чем она успела увернуться от него, но мощный удар сбоку отправил его через всю комнату в стену, где он рухнул на пол под дождём из гипсокартона.

Ферно указал на неё пальцем, предупреждая о необходимости следить за её задницей, и Сабель улыбнулась в ответ, прежде чем подойти к Джевену, присев перед ним.

Он качнулся к ней с клинком в руке и сбил её с ног, быстро пытаясь оседлать её тело.

— Знаешь, как сильно я хотел прикончить тебя, мерзавка? Я не могу тебя трахнуть, не могу заставить тебя высосать души, так зачем же тебя держать?

— Иди нахер! — Она вонзила ногти ему в горло. Провались она к дьяволу, если это был хоть какой-то солидный ход, но, похоже, он помог ослабить хватку Джевена. Одним сильным рывком она развернула его в сторону и забралась сверху, её глаза загорелись красным туманом. — Слишком много раз, Джевен. Ты причинил мне боль, унижал и ругал меня перед моими детьми.

— Я говорил правду. Ты всего лишь шлюха.

— Я нечто большее, и ты это знаешь. — Она сильнее сжала его горло. — Я думаю, ты уже давно знаешь, какой силой я обладаю. Я могла бы убить тебя сейчас. Ты знаешь это. Вот почему ты удерживал меня столько лет. Ты. Боишься. Меня. — Она наклонила голову. — Сейчас я сильнее, чем когда-либо. Любовь дала мне больше сил, чем секс. Так что бойся меня ещё больше. — Она открыла рот и глубоко вдохнула.

Его страхи, его похоть – всё это клубами дыма заклубилось в пространстве между ними. Сабель прижала свои губы к его губам и застонала ему в рот, пока его душа просачивалась в неё, заполняя пустую яму внутри её желудка, жаждавшую его похоти.

Ладони прижались к её груди, он толкал и пинал её, извиваясь, но она держалась твёрдо, сосала и наслаждалась энергией, текущей сквозь её тело.

При появлении лица Гевина в её памяти она засосала ещё сильнее, пока, наконец, причина, по которой он пришёл на ум, не стала на переднем плане её мыслей. Она отстранилась от Джевена.

Его лицо побледнело. Губы посинели. Глаза стеклянные, отстранённые. Она чуть не засосала его до смерти. Слава богу, что она остановилась — последнее, что ей было нужно, это отправить её задницу в обсидиус за убийство кого-то столь никчёмного в её жизни. Кроме того, придурок он или нет, он был отцом её детей. Полное исключение его из их жизни поставило бы их на тот же путь, что и испорченное детство любого другого суккуба.

— Где женщина? — она спросила.

Его голова склонилась набок, и вместо него, она оглядела комнату в поисках ответов, уловив вспышку красного цвета наверху лестницы, за пределами схватки сражающихся демонов.

Она повернулась к Джевену.

— Ты будешь держаться подальше от меня и моих детей. Я позволила тебе жить только потому, что они называют тебя отцом. Однако в следующий раз, когда ты приблизишься к нам, я прикончу тебя.

Он кивнул, прежде чем его голова упала на грудь.

Поднявшись по лестнице, Сабель помчалась за фигурой, которую она увидела, пока не достигла двери. Встав в стороне, она подняла ботинок и кинула его, отшатнувшись назад при звуке выстрелов. Сабель опустилась на пол и выглянула из-за угла и увидела женщину, возившуюся с окном.

Адреналин зашкаливал. Её сердце билось в груди так, словно вот-вот выскочит на пол и уползёт прочь. Сабель вздохнула и побежала к ней, ударив её в животу и повалив женщину на землю. Звон пистолета, ударившегося об пол, на короткую секунду сжал её живот, когда она подняла голову, чтобы увидеть, куда упал пистолет, сидя верхом на рыжей.

— Сука! — Женщина ударила Сабель вверх в челюсть, отбросив её в сторону. — Иди на хер!

Сгибая челюсть, Сабель снова приняла стойку и прижала руки женщины к полу.

— Где он?

— Наверняка сдох!

Внутри Сабель закипела ярость. До этого момента она даже не была уверена, что эта женщина — Джессика. С порывом убийцы свернуть ей шею, Сабель схватила женщину за горло, мечтая увидеть, как последние остатки жизни покинут её тело. — Где. Он? — она выругалась.

— Иди на хер!

— Где?

— Он у Виссаула… ты никогда его не увидишь… снова.

Она сжала сильнее, но через мгновение Сабель перевернули на спину, прижав руки к горлу.

— Я опытная убийца, сука.

— Как и… его братья. Они здесь… чтобы убить тебя. — Воздух не мог выйти из-под неумолимой хватки Джессики, а парящие предметы подсказали Сабель, что она, вероятно, вот-вот потеряет сознание.

Ни за что. Ни за что её не убьют. Она уже пережила ад. Наученный убийца или нет, эта сука сдастся. Она высвободила руку из-под женщины и потянула её за большой палец — движение, которому её недавно научили на обучении самообороны.

Выбравшись из ловушки с пальцем, женщина с ещё большей яростью снова прижала руки к горлу Сабель.

Сабель свободной рукой взяла прядь волос Джессики, обвила их вокруг пальцев и дёрнула назад, пока Джессика не отпустила её горло.

Приступ кашля отбросил Сабель вперёд, и она выпустила локоны Джессики, а затем ударила её по лицу. Это дало ей возможность на секунду повернуться в сторону, и Сабель наклонилась и укусила её. Жестко.

Серия ударов ударила её по спине и шее, заставив выбить зубы в ответ. Джессика выбросила руку, блокируя удар по лицу, но Сабель нанесла правый хук в щеку женщины.

— Тварь, может, ты и опытный убийца, но я выросла на улицах Детройта.

Ещё один удар отбросил её назад, и когда она не пошевелилась, Сабель упала на бок и подтолкнула её. Никакого движения. Мать твою. Она нокаутировала её.

— Неплохо, милая. У кого-нибудь есть нюхательная соль? — Она подняла глаза и увидела, как Ксандр вытягивает руки, прислонившись к дверному косяку.

Логан протиснулся мимо него, потирая щетинистый подбородок, и остановился перед ней.

— Ты её вырубила.

— Да, и ей лучше прийти в себя, прежде чем я её прикончу.

— Давай привяжем её. Беспомощность способна заставить любого заговорить.

Ксандр взял с тумбочки сотовый телефон.

— Как ты думаешь, какой бы у тебя был пароль, если бы ты была коварной сукой?

— Иди на хер, — ответила Сабель.

— И ты пошла бы на хуй.

— Попробуй.

Он приподнял бровь.

— Это приглашение?

— Нет. Её пароль. — Сабель указала на телефон. — Попробуй это.

— Ну, учитывая, что я не могу уместить восемь букв, давай попробуем ИНХР. Его лицо просветлело. — Эй, откуда ты узнала? Представь себе, дерьмо случилось. Ты её мысли прочла или что?

— Нет. Она отправляла меня трахнуться как минимум дважды. Я решила, что это её фирменная фраза.

— Ну, всё было зря. Она удалила сообщения.



***



Гевин дважды моргнул, чтобы избежать размытия, поглощающего его взгляд. Потолок. Камень. Подвал? Холодная твёрдость, которая могла быть только бетоном, под его спиной, подтвердила это.

Щелчок потянул его взгляд вниз.

Терриун стоял возле подноса с инструментами и смотрел на длинную зубастую улыбку пилы. Он выдавил бордовую субстанцию на металл, снова просматривая его взглядом. Удовлетворившись, он отложил инструмент в сторону и поднял устрашающую штуковину, напоминающую дрель с ветвящимися крючками. От жужжания инструмента крючки закрутились по спирали, прежде чем звук прекратился.

Он снова взглянул на металл.

— Слишком много боли вызовет у тебя сердечный шок. Необходимо ровно столько, чтобы сохранить тебе жизнь и сознание, — сказал Терриун во время работы.

— Зачем ты это делаешь?

Терриун оглянулся через плечо.

— У меня нет причин. Мне просто нравится убивать. Пытать. И когда я брошу заниматься твоим телом, я всё равно не насыщусь.

Гевин рассмеялся.

— Да, наслаждайся этими моментами. Ибо они будут твоими последними как у личности. — Он включил два быстрых пульсирующих вращения чего-то похожего на адский дремель с шероховатой поверхностью с металлическими зубцами и положил инструмент рядом с остальными.

Гевин покачал головой на бетоне.

— Ты напоминаешь мне Логана.

— Я совсем не похож на вас, ублюдки. Моя радость в жизни настигнет меня, если каждый из вас встретит мой клинок.

— Ну, я просто к слову сказал. — Гевин снова рассмеялся. — Думаю, вы с Логаном два сапога пара.

— Логан из-за этого пострадает больше остальных.

— Ты не знаешь Логана. Ты приставляешь к нему клинок, а он воспринимает это как проявление привязанности.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, и это не сработает. — Терриун подкатил к Гевину поднос, заставленный инструментами, цепями, скотчем, бумагой и солью.

— Для чего соль?

— Охотники так сохраняют шкуру. — Терриун взял с подноса клинок. — Я не собираюсь лгать. Мне плевать на дневник. Скажешь ты мне или нет, я всё равно убью тебя. Медленно. Мучительно.

— Я провёл два тура в обсидиусе, Брат. Развлекайся.

Наклонив голову и подняв клинок, Терриун встал над телом Гевина.

— Где журнал?

— Я понятия не имею. Где Денья?

Первый позрез обжёг бедро Гевина, заставив его напрячь мышцы и дышать сквозь ядовитую лаву, сочившуюся из лезвия. Как только металл отделил его кожу, ожог усилился, распространившись на всю мускулатуру, словно лесной пожар, охвативший лес.

— Говорят, яд растения джузеппа — худший способ умереть. Он разрушает органы изнутри. Разжижаясь, они заполняют пространство между клетками и вызывают кровоизлияние. У тебя буквально вытекает с кровью кишечник изо рта, носа и глазных яблок.

— Если бы ты целился в мои кишки, я бы сказал, что ты сильно промахнулся.

— Я только что заразил им твою бедренную артерию. Потерпи. Требуется время, чтобы распространиться. — Терриун натёр солью рану, и спина Гевина выгнулась, но Гевин по-прежнему отказывался издать звук. — Это редкость в подземном мире. Для выращивания требуется два столетия, и он может расти только в диких джунглях Оркосии. Наши коренные предки приглашали поселенцев на пир и приправляли мясо джузеппой. Через несколько дней они заболевали. А когда они наконец истекали кровью, вся деревня выпивала их разжиженные органы.

— Знаешь, чего мне больше всего не хватает в инфорсерах в обсидиусе? — Гевин склонил голову набок. — Они не так болтливы.

— Я спрошу ещё раз. Где журнал?

— Думаю, я оставил его в ванной — на раковине рядом с твоими трусиками и помадой. Где Денья?

Острая, иррадиирующая боль ударила в другое бедро, и за ним последовал пронзительный гул ротора. Хлюпающие звуки, похожие на разрывающуюся ткань плоти, заставили Гевина крепко зажмуриться и сделать вид, что его бедро не было поражено до увечий. Яд, которым Терриун смазал лезвия, распространился до его лодыжек, и небольшая часть его желала, чтобы ублюдок просто прикончил его. Лезвие замедлилось и остановилось, как будто на нём остановился двигатель, всё ещё оставаясь внутри плоти Гевина. Второй дремель издал мелодию агонии, ударив ему в живот и раздирая там плоть. Гевин громко выругался.

— Поскольку ты не позволил мне закончить. Я забыл сказать тебе. джузеппа усиливает боль. Прогрессируя, то есть, к тому времени, как я закончу с тобой, удар по твоему лицу будет ощущаться так, словно я раздробил тебе скулу. От него, кстати, нет лекарства. — Терриун улыбнулся. — Теперь я спрошу тебя ещё раз. Где журнал?





Глава 35




Сабель ходила по комнате Джессики, почесывая затылок, пока женщина лежала без сознания. С каждой минутой внутри неё росла тревога. С каждой секундой Гевин всё больше отдалялся от неё. Она уже потеряла ребёнка, и будь проклята Сабель, если после всего, через что она прошла, после всего, что мужчина для неё сделал, она позволит кому-то забрать и его у неё. Нет, она не могла представить себе мир, в котором не было бы Гевина. От этой мысли у неё комок подкатил к горлу.

Не время и не место для слёз.

— К черту всё. — Сабель отстранилась и сильно шлёпнула Джессику по лицу.

Её глаза вздрогнули, но она не открыла их. Ещё один сильный шлепок заставил её резко вдохнуть, прежде чем её веки поднялись.

Логан и Ксандр привязали её к кровати и стояли по обе стороны от неё, а Ферно стоял в изножье кровати, скрестив руки, невесело и совершенно безучастно.

Нервы на пределе, Сабель дошла до того, что слетела с катушек. Жизнь Гевина оказалась в опасности, и потеря его в такой момент может полностью разрушить её. Она наклонилась над рыжей.

— Говори.

Ленивое движение глаз Джессики сопровождало отстранённую улыбку. — Иди на хер.

Тревога вырвалась на поверхность, и Сабель выдернула кинжал из кобуры, приставив его к животу женщины.

— Черт тебя дери, скажи мне, где он, или я разрежу тебе живот, как ягненка на заклание. — Она прижала его к ней. — Он умрёт.

По какой-то причине глаза Джессики наполнились слезами, как будто ей вдруг стало не наплевать.

—Он. Что за жалость, да? В конце концов, ни одна из нас не получит его.

— Не еби мне мозг. Я прикажу каждому из этих парней оторвать тебе конечности одну за другой, а я выпотрошу.

Ксандр присвистнул позади неё.

— Моя девочка.

Взгляд Джессики скользнул по братьям, прежде чем снова остановиться на Сабель.

— Старое здание «Глобуса». И когда ты станешь жить спокойно в своей идеальной маленькой семье, просто помни: в начале, он был моим. — Она улыбнулась самодовольно и гордо. — Этот красивый член так сильно меня трахнул. — Она изобразила явную дрожь.

Губы Сабель скривились.

— Он никогда не был твоим, сука. Если бы он был, то твоя одинокая задница не рыдала бы, утопившись в страданиях.

Сабель разрезала путы и отступила назад, вскакивая на ноги с кровати.

— Единственная причина, по которой моя задница однинока, только потому, что вы, вонючие куски дерьма, суккубы, обладаете силой убеждения, которой нет у остальных женщин. Если бы вы, шлюхи, не были такими чертовски манипуляторшами, у вас никогда не было бы силы поставить мужчину на колени.

— Возможно, нет. — Сабель ударила кулаком по скуле женщины, улыбнувшись хрусту, когда она упала на колени, прежде чем поцеловать пол. — Но я думаю, что эволюция отдала предпочтение манипулирующим сукам, а не изменщицам.



***



Все заброшенные здания выглядели одинаково. Темные. Разбитые. Помещения «Глобуса» простирались через Этуотер и Орлеан за забором, который охранял прилегающую, заваленную мусором территорию. Желудок Сабель сжался при виде грязного заброшенного места, где Гевин вполне мог бы провести свои последние минуты в одиночестве. Окна были выбиты, как и большинство разрушенных зданий в Детройте. Граффити украшало стены ненормативной лексикой, хотя растущий мох и виноградная лоза, взбирающаяся на кирпич, мешали его разборчивости.

Она подумала о белой стерильной комнате, где она несколько раз была уверена, что умерла. Будь он белым и бесплодным или тёмным и заброшенным, страх умереть в одиночестве оставался прежним.

Логан выключил свет, прежде чем остановить машину у обочины и, повернувшись на сиденье, указал на Сабель.

— Я голосую за то, чтобы она осталась здесь. Там может оказаться какая-то херня.

Сабель закатила глаза.

— Логан, я ценю, что ты заботишься о моём благополучии, но если Гевин там, я пойду, с твоим разрешением или без него.

— Там может стать опасно, Сабель. Человек, у которого Гевин, — очень могущественный лорд в подземном мире. Там окажется не кучка отверженных байкеров в баре. А обученные убийцы.

— Как Джессика? Я отлично справилась с задачей, надрав ей задницу.

Ухмылка Ксандра растянула его губы. — Я уже говорил, что мне нравится эта женщина?

— Ради меня он прошел бы через ад. Он и прошёл через ад ради меня. Я хочу, чтобы он знал, что я сделаю для него то же самое.

— И было бы очень жаль, если такая хорошая женщина, как ты, умерла. — Ферно не удосужился взглянуть на неё, но его слова всё равно пронзили её.

— Я не умру. — Она вылезла из машины, расстроенная разговором. Да, она поняла – они присматривали за девушкой Гевина – но к чёрту лишнюю трату времени на обсуждение всякой ерунды.

Все четыре демона вышли из машины вслед за ней. Ей-богу, если кто-нибудь из них попытается остановить её…

Логан ворчал, проходя мимо неё, взяв на себя инициативу, и проследовал по периметру в поисках охранников, остальные выстроились в ряд.

— Мы собираемся рассредоточиться. Все мы попадём на первый этаж с разных сторон. А встретимся посередине. — Логан указал на Сабель. — Ты, держись подальше от горячей зоны. Если будет драка, ты куда-нибудь спрячешься, пока она не закончится. Ясно?

Конечно, если только в бою не будет участвовать Гевин.

— Да.

Оба брата и Сабель кивнули, и Логан ударил кулаком в ДСП, прибитую к входу. Внутри высокие стальные балки доходили до высокого потолка, находящегося на высоте трех этажей над землей. На полу валялись осколки стекла и мусор. Вдали виднелась лестница, и, когда братья разошлись, Сабель направилась к ней. Всё в здании, казалось, было сделано из стали, включая конструкцию лестницы, окруженную разрушенным бетоном.

Когда Сабель поднялась по ступенькам, всё казалось тихо. Слишком тихо.

Сабель остановилась наверху, и от грохота она прижалась к стене, едва осмеливаясь вдохнуть, когда вспышка пронеслась по её периферии. Защищённая стальными балками и гниющим, осыпающимся кирпичом, она с трепетом наблюдала, как существо остановилось недалеко от края, глядя на первый этаж.

Он был размером с грузовик, тело покрывал длинный чёрный блестящий панцирь, а хвост загибался вверх, как у скорпиона. Верхняя часть тела представляла собой нечто среднее между демоном и насекомым, с большими чёрными глазами, человеческим туловищем и тончайшими руками, заканчивавшимися когтями.

Сабель глубоко выдохнула и закрыла рот. Чёрт побери, её сердце колотилось в груди, когда она смотрела, как оно преследует демонов на уровень ниже неё, где они собрались в центре здания, Логан покачал головой.

Его тело наклонилось вперёд, словно собиралось спуститься по стене, но не издало ни малейшего звука. Затаив дыхание, Сабель подняла с пола ржавую консервную банку и швырнула её через перила. Банка пролетела по воздуху и приземлилась на уровне земли, позади Ферно, как раз в тот момент, когда существо побежало дальше по стене.

Все четыре демона повернулись.

— О, черт! — крикнул Мэддокс, когда зверь бросился на них.

Вспышка пламени вырвалась из тела Ферно, а пронзительный визг, за которым последовало шипение, подсказал Сабель, что существо ранили.

Она шагнула вперёд в темноту. Что, если другой поджидает рядом? Это не имело значения. Гевин был где-то там. Он мог пострадать.

Она проглотила мысль, что он мог быть уже мёртв, и бродила в тени, высматривая любой намёк на блестящий панцирь. К счастью, отдалённые звуки шипения и визга означали, что демоны, должно быть, взяли верх. В тёмном коридоре она уловила тихое ворчание, доносившееся из одной из комнат впереди. Сабель замедлила шаги, прижавшись к стене. Она повернула ручку и приоткрыла дверь, заметив какое-то движение, ноги свело судорогой, словно в припадке.

Увеличив обзор открыв дверь шире её настиг ужас того, что лежало на другой стороне.

— О, боже, — прошептала она.



***



Логан вытащил кинжал из сердца твари и глубоко вздохнул. Чёрт возьми, прошли годы с тех пор, как он в последний раз сражался со скорпиусом, и эти ублюдки никогда не сдавались легко, но Ферно сумел сохранить свою задницу красивой и обугленной, поэтому несколько отборных парирований и ударов привели к лёгкой победе.

Демон лежал на земле, его жало уже было отрублено и дёргалось рядом.

— Господи Иисусе, — голос Мэддокса звучал достаточно мрачно, чтобы разорвать мгновенное самодовольство Логана.

Он взглянул вверх. Со второго уровня ещё две твари сползли по стене и направились прямо к ним. Логан выпрямился и вытащил дополнительный кинжал из второй кобуры на бедре.

Один из них прыгнул вперёд.

Пиздец.



***



Сабель ворвалась в комнату с кинжалом в руке и разрезала путы, удерживающие обнажённого старика, лежащего на столе. В качестве кляпа использовалась сталь с шипами, и она перерезала провод, выдернув зазубрины из его плоти. Его глаза были закатаны, а кожа казалась холодной, как лёд. Кровь текла из его глаз и уголков рта.

Она удерживала его неподвижно, скользя руками по открытым ранам на его теле. Наконец он перестал извиваться, хотя глаза его по-прежнему закатывались.

— Ты в безопасности. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. — Она погладила его по волосам. — Я ищу мужчину. Его зовут Гевин. Он здесь?

Каменно-серые радужки скатились с его век, и его взгляд остановился на ней. Глубокий красный заполнил белый цвет.

— Да, — прохрипел он.

— Как тебя зовут?

— Э… Эгуза.

Она узнала это имя. Лорд, который освободил её из тюрьмы. Боже.

— Братья Гнева здесь. Мы собираемся вытащить тебя отсюда, но мне нужно найти Гевина. Я вернусь за тобой. Я обещаю.

Мужчина разрыдался. Сабель хотелось бы, чтобы у неё было чем-нибудь прикрыть его тело, но вокруг ничего не было. Во всяком случае, она не собиралась накрывать его чем-то грязным.

— Оставайся здесь. Я вернусь.

Его глаза закатились, и Сабель прокралась обратно в коридор.

На цыпочках дошла к другой двери. Она заглянула в трещину и обнаружила лужу крови на полу. Когда жидкость стекла к её ботинку, сердце у неё застряло в горле. Столько крови.

Высокий, здоровый мужчина стоял над телом, распростёртым на бетонном столе, и, сузив глаза, она увидела его лицо в затемненной комнате.

Его.

Мужчина из переулка, который предложил ей деньги и свободу, если уйдет от Гевина. Ужасающий шрам на его лице был выдающимся признаком. Безвредный, как он себя назвал, мясник, каким она его теперь увидела. Она сама почти сдала ему Гевина. Ушла. Сжимание живота не уменьшило волну желчи. Её руки задрожали у губ, когда она боролась с позывом блевоты.

Держись. Позже она сможет забить себя чувством вины.

Инструменты были воткнуты в тело мужчины на столе и, казалось, держали его зияющие раны открытыми. Его мучитель воткнул шприц в шею мужчины, и воздух наполнился рёвом боли. Отчётливый голос заморозил её позвоночник.

Гевин.

Сабель сглотнула, её адреналин зашкаливал, пульс участился. Она упала на пол, а мясник снова повернулся к скамейке, и она поползла по пропитанному кровью полу, пока не оказалась прямо под изуродованным телом Гевина. Склонив голову, она глубоко вздохнула. Всё, что у неё было, это кинжал. У мясника был арсенал. Если она потерпит неудачу, она подведёт и Гевина, и себя.

Но она не могла смириться с мыслью, что после всего, через что она прошла с Гевином, он умрёт от руки незнакомца, лежащим, как кусок мяса, в то время как у неё появилась возможность спасти его. Она не позволит ему умереть. Даже рискуя собственной жизнью, она просто не могла этого допустить.

Стоны Гевина взывали к её инстинктам, её готовности спасти и защитить то, что принадлежало ей. Стиснув зубы, она напрягла мышцы, обползла вокруг стола и тем же инстинктом вонзила ублюдку нож в голень. Он уронил второй шприц на пол, и, даже не зная, что, чёрт возьми, в нём содержится, она воткнула его ему в руку, а он наклонился вперёд, чтобы поднять её.

Влажные чёрные глаза, наполненные яростью, поглощали её взгляд.

— Блядь! Знаешь, что ты натворила? — Он прижал её тело к Гевину. — Блядь!

Отведя руку назад, он поднял кинжал над головой. Когда его взгляд упал на её горло, где висел кулон, подаренный ей Гевином – свисток – его глаза расширились, словно в трансе.

Словно внезапно потеряв рассудок, он ударил ладонями по ушам и вскрикнул. Отступив назад, он уронил клинок, тяжело вздымая грудь, словно он… боялся? Её?

Выпрямившись, Сабель шагнула к нему, и он отступил ещё дальше. Он остановился в дверном проёме, встретив её тупым взглядом, но когда Сабель наклонилась вперёд, чтобы сделать ещё шаг, его губа скривилась, и он рванул подальше от комнаты.

Ну, это было чертовски странно. Хотя ей придётся всё оценить позже. Она развернулась и бросилась к столу, разрезая путы Гевина, но он лежал без сознания.

Она шлёпнула его по щеке.

— Гевин? Очнись, Гевин! Очнись!

Тем не менее, он не очнулся, и она подняла шприц рядом с ним. Прозрачная жидкость внутри не давала никаких намёков на то, что ему могло быть введено. Его лицо стало горячим, тело горело, а кожа покраснела. Засасывание его зияющих ран, пытавшихся закрыться, привлекло её внимание к местам, где в его плоть были воткнуты серебряные инструменты. У него были порезы на лице и шее. Измученный и изувеченный.

Она выдернула инструменты из его ног и живота, швырнула их на пол и вернулась к его лицу.

— Гевин! — Сабель положила голову ему на грудь. Нет сердцебиения. Подняв голову, она изучала его лицо, отчаянно ожидая каких-либо признаков жизни. — Гевин!

Запрокинув ему голову назад, она начала дышать рот в рот, после чего последовала компрессия грудной клетки. Послушала. Сердцебиения по-прежнему не было. Она повторила всё. Послушала ещё раз. Ничего.

На глазах у неё выступили слезы. Нет, только не Гевин. Черт тебя побери, если ты заберёшь его.

— Не умирай. Не умирай, чёрт, Гевин. — Она ударила его в грудь. — Очнись! Давай же! Ты меня слышишь? Я тебя люблю! А я за всю свою жизнь ни одного мужчину не любила, так что ты очнись уже!

Его тело даже не вздрогнуло.

Неверие поглотило её. Гнев и боль сталкивались внутри её внутренностей. Она издала душераздирающий крик, хлопнув руками по ушам, когда он отразился в ответ. Она упала вперёд, прикрывая его избитое туловище, и рыдания вырвались из её груди.

Его слова, сказанные ранее у Джевена, обрушились на неё.

Я пройду сквозь адский огонь, чтобы вернуть Денью… Чего бы это ни стоило. Ради тебя.

Реальность пронзила её сердце, и она сжала пальцы в кулаки в желании ударить что-нибудь.

Нет. Она не позволит этому стать его концом. Он заслуживал лучшего. Он заслужил шанс.

Она вздрогнула и повернулась к лотку с инструментами. Ещё два шприца стояли рядом. В первом, тёмно-бордовая жидкость. В другом, белая. Она обшарила комнату, осматривая глазами, и обнаружила двух крыс, пирующих на чём-то, похожем на куски плоти Гевина. Рядом с мясом неподвижно лежала крыса. Одна из двух приподнялась на задние лапы, как будто в оборонительной стойке, и с визгом упала рядом с другой мёртвой крысой. Сабель подняла её, уклоняясь от его слабой попытки укусить её, и вонзила первую иглу в её тело. Крыса ничего не сделала. Не двигалась. Не визжала. Ничего.

Прошла минута. Ничего.

Сабель воткнула вторую иглу и влила только часть белой жидкости. Крыса дёрнулась в её хватке. Оно свернулось и укусила её за палец.

— Сука! — Сабель бросила грызуна на пол и, вернувшись к плите, воткнула шприц в тело Гевина.

— Очнись! — Она ударила его. — Черт возьми, очнись! — Она снова разрыдалась.

Первая дрожь пробежала по её коже, и Сабель подняла голову. Волосы встали дыбом на её руке, и, приняв предупреждение, она медленно скользнула взглядом по направлению к двери.

Из пустого пространства за ней следили два чёрных глаза-бусинки.

Нет.

Она поднялась с тела Гевина, но чернота вспыхнула, как молния, и схватила Сабель за талию, подняв её в воздух. Она летела через пространство, отделяющее её от зверя, пока не повисла перед ним, как свисающая морковка. Оно облизнуло губы. Эти безжизненные глаза блуждали по её телу. Захват на её талии усилился, и Сабель вскрикнула.

— Тварь!

Она запинала ногами и сгорбилась, впилась зубами в непроницаемый панцирь, но застыла, когда острое жало подняло её подбородок. Малейшее движение пронзило бы ей горло, и его яд означал бы мгновенную смерть.

Существо наклонило голову, как будто с любопытством, и его когтистый палец смахнул её рубашку с плеча. Она захныкала, прорычав бесполезное предупреждение.

Коготь упал ей на грудь, и когда она сильно прикусила язык, её глаза остановились на существе.

Его глаза-бусинки тут же расширились, прежде чем он издал оглушительное шипение, уронив её на пол.

Стоя с его правой стороны, Гевин держал кинжал, воткнутый ему в живот. Однако он не был Гевином. Его тело потемнело до тёмно-красного цвета, глаза бушевали, как алые грозы. Рога торчали из его головы, а мышцы вздулись.

Как красный Халк.

Направляя кинжал вверх, Гевин вовремя повернулся, чтобы поймать размахнувшееся жало и вонзил его в собственное туловище зверя. Визги и шипение отскакивали от стен, а Гевин двигался, словно красная буря, подавляя зверя своими быстрыми движениями и внезапными атаками. Всё равно что наблюдать за чистой яростью и хаосом, наблюдать за тем, как двое соперничают за господство. Гевин наконец нанёс смертельный удар ему в сердце и тварь упала. Он добил его, оторвав хвост от тела.

И тут её наконец осенило.

Гевин был жив.

Он повернулся к ней лицом и был похож не на милого Гевина, которого она знала, а на зверя. Дикий, злой зверь, более свирепый, чем она когда-либо видела, направился прямо к ней.

Что, чёрт возьми, она ему вколола?

Что, если он причинит ей боль? В конце концов, та проклятая крыса её укусила.

Она прижалась спиной к стене и соскользнула на пол, когда он приблизился. Его грудь поднималась и опускалась, глаза пылали красным, ноздри раздувались. Ужасно, но красиво.

Он рухнул камнем ей на колени. Его мышцы дёргались, но глаза оставались закрытыми. Сабель на мгновение поколебалась, а затем погладила его по волосам.

Ферно появился первым, оглядел комнату, прежде чем перешагнуть через скорпиона, лежащего кучей. Он перекинул Гевина через плечо и протянул руку к Сабель.

— Это место кишит ими. Мне придётся сжечь дом.

В коридоре они встретили Логана, Ксандра и Мэддокса. Эгуза висел на плече Логана, прикрытый рубашкой брата. Они прошли по коридору к открытому этажу, где впервые вошли в здание.

Шесть скорпионов лежали кучей, и ещё около дюжины роились. Взрыв за взрывом адского огня вырывался из Ферно, охватывая каждого из зверей, пока они не превратились в пылающие огненные шары, карабкающиеся по полу. Они развернулись и поспешили в том направлении, откуда пришли, но Ферно всё же отступил в коридор, поддерживая устойчивый поток пламени, охвативший дерево.

Мэддокс вырвал Гевина из рук Ферно и перекинул старшего брата себе на плечо.

Ещё два существа выскочили из тени, преградив путь Логану, и Ферно направил на них своё пламя, заставив группу переместиться в соседнюю комнату. Выбив остатки стекла из уже разбитого окна внутри, Логан быстро выглянул наружу и прыгнул в проём.

Как только он упал на землю, он поставил Эгузу рядом с собой. По его зову Сабель прыгнула прямо в ожидающие руки Логана.

Мэддокс и Ксандр последовали за ними, и прошли невыносимые секунды, пока они ждали Ферно.

Взрыв кирпича упал, как фейерверк, когда Ферно врезался в стену, а существо-скорпион пинало ногами воздух над демоном. Как в замедленном фильме, они рухнули на землю.

Ксандр поднял тело Гевина с Мэддокса, и брат схватил за руки Ферно, поднимая на ноги. Ещё один взрыв пламени поджёг существо, когда его жало вонзилось в землю, едва не задев Ферно. Сжавшись, он с шипением отступил обратно в здание.



***



Когда они все погрузились во внедорожник, Сабель погладила Гевина по волосам и шее, пока он неподвижно лежал у неё на коленях. Слёзы наполнили её глаза, когда она слегка провела пальцем по его закрытым векам. Как сильно она хотела, чтобы он их открыл. Оглянулся на неё с той проницательностью, которую он так хорошо носил, и улыбнулся. Она почти потеряла его. При этой мысли её желудок свело тошнотой.

На заднем сиденье Эгуза схватился и заворчал, кровь струйкой текла из его тела, Мэддокс держал его, чтобы тот не поранился. Эгуза издал булькающий, сдавленный звук, от которого губы Сабель сжались.

— Нам придётся отправить его на осмотр к Дрехлеру. — Мэддокс поднял шприц. — Это лежало рядом с ним. Мы попросим врача осмотреть.

Сабель проверила жидкость. Чистая, такая же, как та, которую ввели Гевину. Она рассмотрела его лицо. Если не считать нескольких сохраняющихся зверских черт, кровотечения не было. Его раны начали затягиваться. Она провела пальцем по тому, что было на его груди, и растёрла маслянистую субстанцию между пальцами. Вазолин. То же самое, что она использовала для ран Зика.

Почему яд не подействовал на него таким же образом? Гевин лежал неподвижно. Мирный. Не схватываясь и не кашляя кровью, как продолжал делать Эгуза на заднем сиденье.

— Он проделал отличную работу, защищая свою половинку. — Ферно посмотрел на своего брата с того места, где тот сидел рядом с ней.

Она нежно провела пальцем по порезанной щеке Гевина, стараясь избежать открытых порезов.

— Я думала, он умер.

— Ты ошиблась.

— Я вколола ему что-то. Я думаю, это его изменило.

— Единственное, что может превратить демона в зверя, это если его женщина окажется в опасности.

— Из-за савидона? — спросила она, откидывая прядь со лба Гевина.

— Нет, — сказал Ферно своим обычным неумолимым тоном. — Из-за любви.





Глава 36




Терриун сидел среди руин, дым от сгоревшего дерева проникал на улицу, где демоны подожгли старое здание «Глобуса». Пламя охватило дом, существа внутри шипели и визжали, а Терриун бил себя по голове сжатыми кулаками.

— Нет. Нет. Нет. Нет.

Ему следовало убить Её из-за галлюцинаций, которые мучили его всю ночь. Галлюцинации, которые начались в тот момент, когда он увидел свисток, прилипший к её горлу.

Золотой свисток.

Терриун сосредоточился на пламени, и его разум унёс его на столетия назад, в прошлое.





Мальчик наблюдал, как повстанцы загнали на мельницу последних маленьких детей. Его сердце билось в груди, жалея ничего не подозревающих молодых людей, которые понятия не имели, что с ними будет. Он знал. Как и любая другая деревня, которую они разграбили в поисках королевских наследников, он знал ужасы их судьбы.

Возможно, некоторые из них приветствовали это, видя, как на их глазах жестоко убивали их матерей и отцов.

Что касается остальных, возможно, они думали, что зло их пощадило.

Маленькая блондинка провела свою маленькую сестренку через двери, вытирая слёзы и говоря мягко и доброжелательно, успокаивая её на языке, на котором Терриун не говорил.

Разбойник, прозванный так своими товарищами-повстанцами за свои беспощадные убийства, одетый в кожаные шкуры, закрыл дверь мельницы и запер детей внутри.

Взгляд Терриуна скользнул к мужчине, стоящему позади Разбойника и держащего факел, пылающий адским пламенем. Адский огонь, исходивший из рук Терриуна.

Разбойник принял предложенный факел, и его взгляд упал на Терриуна. Длинными шагами он дошёл до мальчика.

Как хороший воин, Терриун выпрямился и поднял подбородок. Демонстрация гордости. Чести. Разбойник передал факел Терриуну и отошёл в сторону — молчаливое приглашение, которое, если бы он решил отказаться, поставило бы его среди многих, кто вскоре будет молить о пощаде.

В древнем демоническом стиле Разбойник напомнил Терриуну об их заботе: ни один ребёнок, преданный королю, не выживет.

Терриун шагнул вперёд, тяжело дыша, тяжело ступая по камням, которые он переступил и встал возле запертой мельницы. Сквозь небольшую дыру в выветрившемся дереве он увидел взгляд старшей девочки, смотрящий на него.

На один миг он представил, каково было бы поговорить с девушкой. Почувствовать запах чистого мыла в её волосах и сладость её кожи. Почувствовать её хрупкие объятия, которые он мог так легко раздавить своими грубыми руками.

Не жалей их.

Терриун стиснул челюсти и бросил факел на мертвую лозу, пустившую корни у основания мельницы, и она быстро зажглась. Отступив назад, он закрыл глаза, когда крики невинных наполнили почерневший воздух.

Сердце у него болело. Голова у него гудела. Он побежал — в убежище густого леса. Пробираясь сквозь листву, он нашёл утешение среди деревьев – в тишине – где дым снизу растворился до лёгкого аромата мокрых листьев и сырой древесины после недавнего дождя.

Ему хотелось, чтобы пошёл дождь.

Обогнув старую берёзу, он наткнулся на мальчика примерно его возраста. Чёрные волосы, худые и мускулистые, как у мальчика, обученного обращению с оружием. Обучен охоте на дичь. Сильный. Тем не менее, он плакал, стоя на коленях рядом с младшим мальчиком, который лежал неподвижно, с которого, без сомнения, содрали кожу те самые повстанцы, с которыми путешествовал Терриун.

Склонив голову, мальчик встал и обошёл младшего, осторожно поднимая его изуродованную голову и снимая ожерелье с нитками. На своём родном демоническом языке старший мальчик разговаривал с младшим. Или, возможно, с тем богом, которому он поклонялся. Терриун не понял ни одного слова, но почувствовал в них боль.

Убитый мальчик, очевидно, был важен для старшего мужчины, возможно, его брат, и Терриун попытался представить, чтобы кого-нибудь из мужчин, сделавших его одним из своих, причинил ему такую же боль.

Никто. Он не мог себе представить, чтобы он вызвал хоть одну слезу из кого-либо из них.

Мальчик поднёс свисток ко рту. Смертельный призыв, если бы повстанцы его услышали.

Прежде чем он успел издать первый заук, Терриун вышел из кустов и оказался в поле зрения мальчика. Во многом они были похожи. Но разные. На нём не было той же жёсткой или рваной одежды. Его бледно-голубые глаза выражали невинность при виде новых ужасов вместо многострадальных злодеяний, которые Терриун видел за своё короткое время.

Терриун с любопытством наклонил голову, и через пространство два мальчика уставились друг на друга. Его накажут за то, что он отпустил мальчика, но он всё равно это сделал.

Он ушёл.

Впервые Терриун спас жизнь Гавиуса.





Глава 37




Доктор, которого Сабель представили как Дрехлера, уставился в микроскоп, установленный на тумбочке. Рядом с ним, на гостевой кровати, Эгуза продолжал корчиться и кашлять. Как и у персонажа Мери Поппинс, в чёрной сумке доктора, казалось, было всё медицинское оборудование, известное человечеству.

— Джузеппа. — Мрачный тон его голоса предупреждал, что это плохо. — Яд, найденный в джунглях Оркоса. За все столетия моей медицины я видел только один случай. — Он осмелился бросить взгляд через плечо. — Смертельный.

— Я считаю, что тот же яд был введен Гевину, но он не проявляет никаких симптомов. — Сабель поморщилась, когда кровь, сочащаяся изо рта Эгузы, начала вытекать сгустками.

— Если только Гевин не обладает иммунитетом к одному из самых смертоносных коктейлей подземного мира, я сомневаюсь, что ему дали то же самое.

Она подняла шприц, содержащий ту же белую жидкость, которую она вколола Гевину. — Это Джузеппа?

Он бросил быстрый взгляд вверх.

— Нет. Это препарат под названием Кардиген. Как адреналин для демонов, он поддерживает работу сердца, перекачивая кровь. Предотвращает остановку сердца. Повернувшись на стуле, он снова оказался лицом к лицу с Сабель, держа в ладони предметное стекло. — Это просто потрясающе. Вы можете увидеть бордовые пятна в крови, которую я собрал изо рта Эгузы. Он быстро распространяется.

— Бордовые? — Первую жидкость, которую Сабель увидела в шприце в здании «Глобуса». — Неужели нет лекарства?

Если бы глаза Дрехлера потемнели, она бы смотрела на две чёрные дыры на месте его глазных яблок. — Не в этом мире. — Он вытащил из кармана носовой платок и вытер пот со лба. — Я читал, что яд некоторых пород змей может противодействовать эффекту кровотечения, но вам будет сложно найти змею в течение следующего часа, прежде чем этот человек истечет кровью вместе со всеми своими органами.

Сабель замерла. Змей?

— Док, возможно ли… возможно, мы могли бы… видите ли, Гевин был…

— Выкладывай, женщина, я здесь в отчаянии. — Он наклонился вперёд.

— Вы случайно не заметили футбольную команду демонов Гнева, стоящую за дверью и ожидающую, пока я вытащу чудо из своей задницы? Никто из нас не хочет, чтобы в наших руках оказался мёртвый лорд.

— У моего сына есть змея Фиделуза. Несколько дней назад она укусила Гевина. Возможно ли, что яд дал ему некоторую защиту?

Дрехлер тяжело вздохнул.

— На данном этапе стоит попробовать всё. Этот человек собирается выпустить свои органы из всех отверстий в течение часа. У вас здесь та змея?

— Да. Минутку.

Сабель вышла из комнаты для гостей, которую предоставили Эгузе, и, не сказав ни слова, пробежала мимо ожидающих братьев по коридору к комнате Томаса и Джейни. Она вытащила длинную чешуйчатую змею из места её обитания и понесла её по коридору, снова уклоняясь от нахмуренных комков мускулов. Снова войдя внутрь, она поставила Филли к ногам Эгузы и отступила назад.

Змея проползла по его бедру и обвилась на груди мужчины.

Дрехлер снова потёр лоб лорда.

— Господи, эти вещи пугают меня до чертиков.

— Она его не кусает.

— Ну, пусть укусит.

— Он не может двигаться! Как мне заставить укусить его?

— Хватит кричать громко, женщина, время здесь имеет решающее значение! — Дрехлер поднял руку Эгузы и бросил её на змею, отступив назад, когда рептилия отпрянула назад и укусила лорда за руку.

Пальцы самца растопырились, спина выгнулась, и Сабель шагнула вперёд и оторвала Филли от его тела, прежде чем она смогла снова атаковать. Змея уткнулась носом в шею Сабель, наблюдая за Эгузой с явным интересом, покачивая головой взад и вперёд, как она это делала с Гевином.

Эгуза закашлялся, прежде чем его глаза открылись. Его хрипение сменилось длинным и медленным дыханием, и хотя веки закрылись, дыхание осталось сильным.

Дрехлер направил свет в рот Эгузы, в его глаза, а затем проверил пульс лорда на его запястье. Проведя рукой по щеке, доктор улыбнулся, его глаза смягчились от облегчения.

— Леди Сабель, я полагаю, вы только что придумали лекарство от самого смертоносного яда в подземном мире. Я замолвлю за вас словечко перед медицинским сообществом.

— Я не ищу инвесторов. Я просто хотела помочь, вот и всё.

— Вы молодец, мисс. — Он похлопал её по руке, держась на расстоянии от змеи. — Я присмотрю за ним ещё немного. Чтобы убедиться в отсутствии дальнейших последствий. Его органы должны начать восстанавливаться, если предположить, что яд удержит джузеппу на расстоянии.

Когда напряжение с плеч спало, она нырнула в коридор вместе с Филли, кивнув и улыбнувшись ожидающим демонам.

— С ним всё будет в порядке.

— Слава богам. Мне не нужен мёртвый лорд на руках. — Логан расправил плечи и зашагал по коридору в сторону своей спальни.

Сабель вернула Филли в детскую спальню и поцеловала каждого из них – возможно, дюжину за ночь – прежде чем прокрасться обратно по коридору в комнату Гевина.

Он оставался без сознания на кровати, но дышал. Его раны почти зажили, и Сабель положила голову ему на грудь, чтобы убедиться, что его сердце всё ещё бьется в ровном ритме.

Проскользнув на кровать рядом с ним, она свернулась калачиком на его теле, уткнувшись головой в его шею.

— Я хочу, чтобы ты знал: сегодня вечером мне было страшно. Я думала, что потеряла тебя, и на мгновение мне захотелось лечь рядом с тобой и умереть вместе с тобой. Ни один мужчина никогда не заставлял меня чувствовать себя так. Я никогда не знала такой боли от потери того, кого люблю. Как это раздавило меня и лишило меня дыхания. Где бы ты ни был в тот момент, часть меня умерла вместе с тобой. — Она вытерла слезу, прежде чем она упала на его кожу. — Я люблю тебя, Гевин. Я всегда буду любить тебя.



***



Небольшое количество солнечного света проникло через окно спальни, согревая щёки Сабель. Она потянулась и перекатилась в… пустоту.

Её глаза подтвердили: Гевин встал с кровати. В панике часто дыша, она вскочила, но облегчённо выдохнула при звуке льющейся в душе воды.

Сабель могла только представить его состояние — эти раны, всё ещё зияющие, даже после того, как она их промыла. Она соскользнула с края матраса и на цыпочках подошла к двери ванной, медленно повернув ручку. Силуэт Гевина даже не покачнулся за матовым стеклом, когда Сабель подошла ближе. Это, а также его молчание скрутило узлы в её животе, в то время как желание утешить и позаботиться о нём заставило её встать возле душа.

— Гевин? — сказала она тихим голосом, чтобы не напугать его.

— Прости, Сабель. — Мрачный тон его голоса эхом разнёсся из кабинки. — Я хотел привезти её домой, к тебе.

Боги, его слова пронзили её сердце. Тот факт, что он перенёс пытки, боль, пережил всё это и до сих пор беспокоился за неё.

— Мы найдём её. Но сначала нужно выздороветь. Тебе нужно поправиться.

Она сняла рубашку, бюстгальтер и нижнее белье и открыла дверь. Её глаза сканировали его медленно заживающие изуродованные бёдра, шрамы на животе и заживающие раны на груди и лице, когда он стоял лицом к ней в брызгах воды.

Шаг внутрь заставил его отступить.

— Я мало что помню о прошлой ночи. Только воспоминания о ярости.

Она рванулась к нему, остановившись только тогда, когда заметила лёгкий изгиб его руки и сжатые в кулаки руки.

— Ты спас мою жизнь.

— Я был готов встретиться со Стигиусом. Мне трудно поверить, что я сейчас принимаю с тобой душ.

Сабель протянула руку, но Гевин отшатнулся. Она попробовала ещё раз, обвила пальцами его талию и прижалась к нему.

— Пожалуйста. Уйди. — Он отвернулся от неё. То, как он положил голову на плитку, было одновременно завораживающе и душераздирающим. — Я подвёл тебя. Я не сдержал своего обещания.

— Ты не подвёл меня, Гевин. Ты не способен кого-либо подвести.

Прижав оба локтя к стене душа, он спрятал голову между руками.

— Я хочу, чтобы ты знала: я не перестану её искать. Я никогда не перестану её искать. Я верну её тебе. Ради тебя.

— Я знаю. — Сабель потянула его за руку, обвила руками его шею, и, пока он уткнулся носом в её лицо, он, казалось, не хотел отвечать на объятия. — Вот за что я тебя люблю. Ты никогда ни от чего не отказываешься.

— Останься со мной. Останься здесь навсегда. — Он поцеловал её в шею и обвил руками её талию. — Я тебя люблю.

— Насколько я помню, ты принадлежишь мне, демон. Ты порабощён мной. Я не отпущу тебя в ближайшее время.

— Что ты сказала?

Она усмехнулась.

— Шутка. Ну, типа того. — Серьёзное выражение его лица заставило её внезапно почувствовать раскаяние. — А что? Что… я не так сказала?

— Сабель, я кое-что тебе не сказал. — Его опущенное выражение лица вызвало у неё узел в животе. — В моём проклятии мне было дано время до конца моего савидона найти себе пару. Если я свяжусь с женщиной во время савидона, Денья умрёт. Если я не...

Сабель ловила каждое его слово, её сердце колотилось в груди.

— А если нет?

— Моя душа принадлежит Джессике.

— У тебя… у тебя есть связь с другой?

— Точно нет. — Его взгляд встретился с ней. — Сегодня утром у меня прошёл савидон. Денья в безопасности от проклятия.

Её мышцы расслабились от облегчения.

— Гевин, она не имеет никаких прав на твою душу. Она принадлежит мне, пока я не освобожу тебя. Это цена за возвращение души. Это не просто закон подземного мира. Она защищена древней магией, гораздо более мощной, чем та, которую могут вызвать гашлы. Это необходимо для того, чтобы ты выполнил своё соглашение. Так было всегда.

— В таком случае я молю о том, чтобы ты никогда не освобождала меня. — Он поцеловал её, вода текла между их губ.

— Без шансов.

— Ты нужна мне, Сабель. Как луне нужен солнечный свет, чтобы согреть её тёмную душу, так и я жажду твоей страсти и духа. Мне нужно владеть ими. Подари их мне навечно. — Её волосы запутались в его кулаке. — Боги, я думал, что больше никогда не увижу твою улыбку.

— Я почувствовала то же самое, когда увидела, как ты лежишь на том столе, не двигаясь и не издавая ни звука. Меня охватила печаль от того, что я уйду, и у меня не останется ничего, кроме твоего мёртвого лица, преследующего меня вечность. — Она погладила его мокрые волосы, стараясь не прижиматься к его ранам. — Тебе больно?

— Я в порядке. К вечеру они должны закрыться.

— Дрехлер говорит, что тебе вкололи джузеппу.

— Да. Причина номер два, почему я удивлён, что стою здесь.

— Спасибо, Филли. Судя по всему, она и есть желанное лекарство от яда. Эгуза тоже получил его.

— Он...

— С ним всё будет в порядке. — Она поцеловала его в шею, тепло воды поглотило их. — Я думала, что потеряла тебя, Гевин. Я была так напугана. Как будто кто-то вырвал моё бьющееся сердце прямо из груди, когда я увидела тебя лежащим… Никогда в жизни мне не хотелось кого-то убить, как тогда.

— Как ты от него отбилась?

— Мне не пришлось. Он взглянул на свисток и… улетел.

Гевин отстранился от неё с насмешливым выражением лица.

— Улетел?

— Как будто он испугался. Свисток что-то значит для Гнева?

Его взгляд устремился в сторону, брови нахмурились, пока его глаза не смягчились грустью.

— На ум приходит только один демон.

Сабель запустила руки в его волосы. — Возвращайся ко мне в постель.

Гевин кивнул, затем поцеловал её, обхватив её лицо ладонями, прежде чем отстраниться, чтобы схватить полотенце возле душа. Сабель выплеснула воду и высвободила полотенце из его рук, нежно поглаживая его от плеч до лодыжек и обратно, уклоняясь от ран.

Она поцеловала его практически зажившую рану на груди.

— Я могла бы убить его за то, что он с тобой сделал.

— Как вы меня нашли?

— Мы выследили Джессику.

Он закинул полотенце ей за спину и притянул к себе, схватив за волосы. — Моя храбрая девочка.

— Ради тебя я бы прочесала пылающие поземелья ада, Гевин.

— И я бы погиб в этом огне ради тебя.

— Ты пытаешься меня превзойти?

Гевин ухмыльнулся.

— Всегда.





Глава 38




Сабель уставилась на новую работу, которая висела рядом с другими на стене студии, которую Гевин устроил для неё в западном крыле особняка. Свет ударил в голубые глаза, такие навязчивые и грустные, какими она и помнила из своих снов. Пряди тёмных волос падали на его ангельские щеки. Даже если обнажить лицо ребёнка, его черты сохраняли идеальную симметрию, как и у его отца.

— К-кто он, мамочка? — Голос Томаса раздался рядом с ней, разорвав мрачную хватку горя на её сердце.

Нет, она понятия не имела, что была беременна ребёнком Гевина. У неё не было времени задуматься о радостях жизни, растущей внутри неё. Тем не менее, в этих мгновенных воспоминаниях связь существовала ещё до того, как она вырвалась из её рук.

— Я не знаю, сладкий. У меня так и не было возможности встретиться с ним.

— Ой. — Его маленькие плечи опустились с тем милым задумчивым видом, который он иногда приобретал, брови нахмурились и губы плотно сжались, как будто то, что последовало за этим, должно было дать мысленную пищу для размышлений.

— Может быть, когда-нибудь ты сможешь.

Странно, как слова, такие невинные и простые, каким-то образом принесли ей тот уровень комфорта, которого ей не хватало. Напоминание о том, что смерть сама по себе не обязательно должна быть абсолютной. Было нормально верить, что те, кто коснулся наших душ, даже на краткий миг, вполне могут вновь пересечь наши пути, будь то в жизни или смерти.

Сабель взглянула на сына и слегка сжала его маленькую ручку в своей. — Возможно, так и будет, малыш.

Прошло две недели с момента её заключения, а из-за яда её все ещё рвало по ночам. Она слышала, что на то, чтобы покинуть тело, часто уходили месяцы — постоянное напоминание о смерти и утрате, которое вселяло в Сабель надежду на тот день, когда она сможет полностью исцелиться.

— Готова, красавица?

Сабель оглянулась через плечо и увидела приближающегося Гевина, шрамы на его лице зажили, исчезли в безупречности, смотрящей на неё. В его объятиях Джейни мирно спала, положив голову на изгиб его шеи.

Сердце Сабель согрелось, когда она увидела свою дочь такой уютной и естественной в его объятиях. Ей нравилось, как все братья Гевина, казалось, принимали её детей, как полный дом заботливых дядюшек. Особенно Ферно, чьи глаза казались мягче и менее измученными в присутствии Джейни.

— Заснула, пока болтала с Логаном, — сказал он.

Сабель схватила руку Томаса рядом с собой.

— Они оба устали.

Взгляд Гевина задержался на картине, и на его лице промелькнула вспышка боли.

— Иногда я не могу избавиться от этого сходства. Мой брат как будто ожил в этом образе.

Сабель улыбнулась.

— Единственное произведение, которому я дала название. Благословение Легаррода. Именно так я бы назвала ребёнка.

Сжав губы, он кивнул.

— Прекрасное имя.

— Слышно что-нибудь от Зейна?

Гевин покачал головой.

— Однако ты должна знать, что мой брат не остановится, пока не получит хоть что-нибудь.

Она кивнула.

— Я знаю.



***



Сабель поцеловала Томаса и Джейни, а Гевин натянул одеяло, чтобы прикрыть их спящие тела. Магнус лежал в изножье их кровати, положив голову на свои огромные лапы. Гевин не часто впускал его в особняк, но в последнее время пёс, похоже, настояла на том, чтобы спать в детской комнате, что вполне устроило Сабель.

Она погладила его по голове, затем они вышли из комнаты, закрыли дверь до щелки и направились по коридору к комнате Гевина.

Поцеловав её руку, Гевин закрыл за ней дверь спальни.

— Я приготовлю для тебя ванну.

Сабель схватила его за запястье.

— Нет.

— Детка, расслабься сегодня вечером.

Сабель закрыла глаза, не желая ничего, кроме как раствориться в Гевине. Залезть в его объятия и остаться там. Она открыла глаза и увидела мягкое красное сияние на своей периферии, на её лице появилась полуулыбка, когда она увидела, как его глаза расширились.

Перекинув тонкие бретельки платья через плечо, она позволила ему упасть на пол, пока не оказалась перед ним в одних трусиках.

Его глаза, казалось, наслаждались каждой частью её тела, прежде чем он снова встретился с ней взглядом. — Сабель, что ты делаешь?

— Мне нужно. Ты мне нужен. Прямо сейчас.

— Ты не…

Она прервала его слова губами. Руки сомкнулись вокруг неё, и она затрепетала от нехватки дыхания, когда он крепко прижал её к себе, запустив пальцы в её волосы.

— Боги, простите меня за то, что я эгоистичный ублюдок, но я не могу сказать тебе нет. — Он яростно поцеловал её, схватив за лицо, с рычанием в груди, когда он пожирал её губы.

Как она это пропустила. Она скучала по нему и его тёплым, защитным объятиям.

Его хватка усилилась, дыхание участилось.

— Пытаюсь быть нежным.

Его руки отдёрнулись, и Гевин быстро расстегнул белую рубашку. Стремясь ускорить его, она расстегнула его штаны и столкнула их на пол.

Пальцы скользнули по её животу, опасно танцуя вдоль той нити контроля, за которую она цеплялась, когда он нашёл линию её трусиков, целуя её шею.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Всё, что ты делаешь, прекрасно.

— Ты любишь меня? — он спросил.

— Да.

— Скажи мне.

— Я тебя люблю.

— Ещё.

— Я чертовски люблю тебя, Гевин.

— Каждый твой дюйм принадлежит мне. Моя.

Тихое рычание в его горле вызвало жар, попавший прямо в её сердце, пока далёкие слова не отозвались эхом в её голове.

Шлюха. Пизда. Грязная сука.

Острая боль, в самое сердце, охватила её тело, в то же время паника задушила её дыхание.

Тюремной охранник, который напал на неё. Ментально мучил её.

Она зажмурилась. Нет, нет, нет.

— Сабель? — голос Гевина растворился в ужасающем рычании нападавшего.

Гевин.

Охранник разложенный на столе. Конечности расплавились. Ферно сидящий в углу. Логан уводит её. Лицо Гевина, когда дверь за ней закрылась. Крик.

Мёртв. Убит Гевином.

Слёзы навернулись ей на глаза, и она открыла их для той же отрезвляющей печали, которая отражалась во взгляде Гевина.

— Что такое? В чём дело?

Её спаситель. Тот, кто прогнал её самый тёмный кошмар. Единственный мужчина в мире, которому она когда-либо доверяла.

— Гевин, я тебя не заслуживаю. — Она погладила его по щеке. "Я чувствую себя разбитой", — хотела признаться она, но это напугало её. Вместо этого она сказала: — Скажи мне, как стать достойной тебя.

Не говоря ни слова, Гевин прошёл через комнату к мольберту, а затем вернулся к ней с кистью и палитрой.

— Не думаю, что драка красками — хорошая идея. — Она заставила себя улыбнуться.

Со стоическим лицом Гевин обмакнул кисть в черную краску и, подняв руку, указал вперед.

— Ложись.

Его серьёзное выражение лица сказало ей, что он не собирается объяснять свои действия. С некоторой неохотой и большим замешательством она повернулась и откинулась на кровать.

Кисть скользнула по её груди, и Сабель тихо ахнула, увидев прохладную щетину, танцующую на её коже. Быстрыми движениями он обвёл вторую грудь, зеркально отразив первую, написав слово «Идеальная».

— Тело — мой холст. Здесь я рисую свои самые тёмные желания. Сегодня вечером я хочу, чтобы ты увидела себя моими глазами. Точно знай, почему ты заслуживаешь всего, что делает тебя счастливой. И я пишу это чёрным, а не красным. Потому что это цвет истины.

Её мышцы напряглись, ожидая дискомфорта. Дискомфорт от возможности того, что все её недостатки будут обведены и подчеркнуты — унижение от того, что он думает, что должен её за это успокоить.

На её животе он написал слово «красивая». Его палец провёл по шраму от кесарева сечения близнецов, чуть выше линии трусиков, и поцеловал его.

Вдоль её бедер он настойчиво писал:

На каждой руке он написал «сильная».

На её сердце он написал «Моя».

— Навсегда. — Его бархатистый голос прозвучал как ответ на молитву. Он постоял мгновение, словно любуясь написанными им словами. — Теперь ты видишь?

Всё, что она смогла изобразить, это слезливая улыбка и кивок.

Гевин наполз на неё, прижав её спиной к подушке, и его губы пленили её в поцелуе.

— Я собираюсь заняться с тобой любовью, Сабель. Снова и снова, пока ты не устанешь от всей любви, которая есть у меня внутри. А потом я снова займусь с тобой любовью. — Он провёл рукой по её щеке. — Может быть, тогда ты поверишь мне, когда я скажу, что ты лучшее, что когда-либо случалось со мной.





Глава 39




Сабель распылила духи на запястье, закрыв глаза от аромата, который всегда напоминал ей о Гевине. Она собрала волосы в хвост и вышла из ванной, но всего в одном шаге от спальни она замерла как вкопанная.

Белые розы были повсюду в комнате. На кровати. В вазах, разбросанных по поверхностям. Лепестки на полу.

В центре всего этого стоял Гевин с серьёзным выражением лица.

— Что происходит?

Он прошёл через комнату, остановился перед ней, и когда он опустился на колени, её сердце пропустило удар.

В улыбке Гевина всегда была какая-то проницательность — как у настоящего игрока, который может лишить здравого смысла любого, и тот не заметит.

Однако улыбка, которую он показал сейчас, излучала теплоту, и он показался ей гораздо обнажённее и прямолинейнее, уязвимее, чем она когда-либо видела его, как будто он собирался разрезать себя и обнажить что-то священное и нетронутое.

Он протянул руки с пурпурным лотосом, сложенному в ладонях. — Я… всю ночь думал, как сказать тебе эти слова, Сабель. Что именно я могу тебе сказать, чтобы ты поверила безоговорочно. Вся правда в том, что я люблю тебя. Некоторые мужчины просто желают вечности. Я хочу тебя на всю оставшуюся жизнь, а вечности просто недостаточно. Я хочу, чтобы ты была моей. Моей ташлой. Я встретился с Кэшем и взял официально опеку над Деньей. Если ты соединишься со мной, ты её не потеряешь. Как только мы её отыщем, я составлю контракт, согласно которому она будет с тобой, пока не найдёт себе пару.

— Как ты смог оформить опеку?

— Кэш подписал контракт, согласно которому ему больше не принадлежит ни одна из женщин, перечисленных в Черной книге. Он передал их всех мне.

Она покачала головой.

— Кэш не стал бы такое подписывать. Нет, если только...

— Он не удосужился прочесть мелкий шрифт. — Взгляд Гевина стал серьёзным. — Деньги для меня сейчас не на первом месте.

Её сердце молило сказать «да». Скажи да! На что ещё она могла надеяться?

— Гевин, я… — скажи «да»! Слёзы залили её лицо. — Мне хотелось бы рассказать тебе… что у меня на сердце. Каждый удар отбивает твоё имя.

Чего она ожидала? Это было естественное желание демона установить связь со своей женщиной. В её испорченной ДНК связь была редким явлением, и Сабель ничего не знала о такой степени преданности. Она всегда дразнила Денью за то, что она принадлежала эпохе свободной любви, хотя на самом деле Сабель, вероятно, сама могла бы возглавить движение. Она хотела любить Гевина без ограничений.

Но было ли это справедливо по отношению к нему?

— Что не так? — Когда он поднялся на ноги, его глаза были печальными, как будто он знал, что сейчас последует.

— Мне было двенадцать, когда мой отец ушел. Я помню, как сидела на уроке естествознания, когда вошёл консультант, чтобы поговорить со мной о том, что произошло дома. — Она шмыгнула. — В тот час, когда я сидела в том удушающем, скучном бежевом офисе, единственное, что я помню, мне сказали: всё будет хорошо. — Сабель закатила глаза, чтобы сдержать слёзы. — По какой-то причине я цеплялась за эти слова. Я ждала – год за годом – того, что дела пойдут лучше. И знаешь, что? Она солгала. Села напротив меня и бросила ложь мне в лицо. — Сабель вытерла слезы, пролившиеся на её щеку. — Двенадцать лет меня… обманывал, думая, что он хороший отец. Так ослепленная любовью, я упустила то, что было под поверхностью. Он покинул нас. И даже если я не думаю, что он достоен любви, он разбил сердце моей матери. Настолько, что это разрушило женщину, которой она когда-то была. Уничтожило её. Он сделал её ненавистной и злобной женщиной. И дела никогда не становились лучше. Всё моё детство было ложью, построенной на связи, которая тоже была ложью. — Протерев глаза, я увидела боль на лице Гевина. — Мое сердце хочет тебя. Но моя голова продолжает говорить мне, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Она не могла смотреть на него. Не тогда, когда его глаза впились ей в душу. Боги, она умирала внутри, ненавидя своё детство за то, что она была настолько сломлена, что не могла позволить себе быть счастливой. Не могла себе представить, что свяжется с кем-то столь прекрасным и совершенным, как мужчина, стоящий перед ней.

— Думаю, со временем… мы оба решим, действительно ли мы хотим быть связаны навечно.

— Мне не нужно время. Я уже решил. — Его палец поднял её подбородок, и его глаза уставились на неё — его прекрасные глаза, которые, казалось, погружались прямо в самые глубины её существа. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня, я испытываю странное чувство. Как будто я нашёл нечто давно потерянное.

— Гевин, лорды никогда не позволят тебе править подземным миром, будучи в браке с суккубом. Ожидается, что ты распространишь своё семя. И я не королевской крови. Я не могу… я не могу представить, что смогу разделить тебя с кем-то, не говоря уже о всех. Я не смогу.

— Мне плевать на мое первородство. Моё будущее рядом с тобой. Вместе. Я не собираюсь идти по стопам отца.

Освободившись от его напряжённого взгляда, она обратила своё внимание на дверь позади него.

— Возможно, я идиотка, раз у меня остались какие-то сомнения. В конце концов, ты пожертвовал собой, чтобы найти мою сестру. Ты очень ловко освободил меня от моего сутенера. Ты спас меня от заключения и дал моим детям безопасный дом. У меня есть все причины, по которым мне необходимо остаться с тобой. — Её глаза снова наполнились слезами, агония пожирала её сердце. — Сейчас мы влюблены, но что произойдёт, когда любовь угаснет? Я была одной из тех детей, оказавшихся между двумя людьми, которые со временем возненавидели друг друга. Которые разбрасывали свои ругательства через всю комнату, ни разу не задумываясь, куда они приземлятся. А ты? — Она сосредоточилась на плотно сдвинутых бровях, задаваясь вопросом, неуверенность или гнев заставили его выглядеть таким задумчивым. — Ты бы возненавидел меня за то, что я заставила тебя отказаться от того, кем ты был рождён? Чтобы править. Если приближается война, именно ты должен восседать на троне, Гевин. Честный мужчина, с добрым сердцем.

Он поднес обе её руки к своим губам и поцеловал её костяшки пальцев.

— Сабель, я не могу обещать, что не будет дней, когда ты пожалеешь, что вообще повстречала меня. Я не могу обещать, что у нас не будет моментов, когда нам обоим захочется протянуть руку через комнату и задушить друг друга. И я не могу обещать, что когда-нибудь мы не увидим мир по-другому и не станем другими людьми. — Его палец коснулся её щеки, и он скользнул рукой под её волосы, схватив её за затылок.

— Всё, что я могу обещать, это то, что я буду целовать тебя желая спокойной ночи — каждую ночь — и любить тебя с каждым днём всё больше. Я постараюсь быть мужчиной, который заслуживает тебя. И неважно, что произойдёт. Где бы мы ни были или что бы ты ни решила, я всегда буду с тобой. Я никогда не уйду. И я никогда не пожалею, что отказался от королевской власти, чтобы быть с тобой.

Стук в дверь отвлёк внимание Сабель — Мисс Сабель, я подготовил для вас машину. — Приглушенный голос Беннета разнёсся по дому.

— Хотя я знаю, что это будет ещё одна разочаровывающая встреча, мне нужно сообщить новости о Денье моей матери, — объяснила она Гевину. — Возможно, у неё есть какие-то контакты, которые помогут нам найти мою сестру.

— Я с тобой.

— Гевин, со мной всё будет в порядке. В последнее время мне приходилось сталкиваться с довольно устрашающими тварями. Я уверена, что справлюсь со своей матерью. Она опустила взгляд вниз, чтобы его глаза не разорвали её сердце на миллион кусочков. — Дай мне подумать об этом, ладно?

— Я буду в казино, если понадоблюсь. Его ровный тон выдавал разочарование, которое, должно быть, гноилось где-то глубоко в его сердце, несмотря на улыбку, которую он надел. Кончик его пальца коснулся её волос. — Наш разговор ещё не окончен.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его.

— Ты прав. Не закончен.



***



Тошнота бурлила в животе Сабель, когда Беннет припарковал бентли рядом с тем, что осталось от разбитого бордюра перед домом-трейлером её матери. Это место всегда заставляло её нервничать, особенно, когда дети сидели на заднем сиденье. Если добавить к этому стресс от исчезновения Деньи, а также замешательство и печаль, вызванные предложением Гевина, то случилось бы чудо, если к концу визита она не задушит свою мать на смерть.

— Бен, ты не возражаешь, если они останутся с тобой? — Сабель мотнула головой назад, туда, где сидели Томас и Джейни, устремив взгляд в окно.

— Нисколько, мисс. — Хотя его тон, как всегда, оставался ровным, у Сабель сложилось впечатление, что Беннет не особо возражает против детей. Странная черта для тролля.

Она улыбнулась и посмотрела на заднее сиденье, привлекая к себе оба невинных взгляда.

— Мама скоро вернётся. Слушайте Беннета, поняли?

Дети кивнули, и Сабель выскользнула из пассажирского сиденья, уловив движение в маленьком переднем окне трейлера.

Она ненавидела саму идею о сообщении Лоре даже малейших новостей, но её мать была связана с некоторыми сомнительными людьми в подземной секс-сцене, и в приступе ярости Лора могла просто ошибиться и выдать имя. Как-то обидно, что Сабель придётся уговаривать свою маму выдать своих коррумпированных и жестоких друзей только для того, чтобы получить информацию о её собственной грёбаной дочери, но, эй, нет смысла злиться из-за того, что всю жизнь было полно ужасающих открытий в этой женщине.

Под лай со всех сторон собак Сабель шла по дерьму – буквально по их кучам – разбросанным по небольшой траве, заваленный мусором двор её матери.

Дверь распахнулась, и мы увидели Лору, покачивающуюся на ногах, с бутылкой джека, свисающей из её рук так, словно она могла в любую секунду уронить ту на пол.

— Чего ты хочешь?

Сквозь разорванную ширму просочилась вонь от затхлых сигарет и плесени, сморщившая нос Сабель.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Я закончила с разговорами с тобой. — Каждое слово звучало невнятно.

— Денья была похищена.

— Что это значит?

Проклятая идиотка.

— Её забрали. Похители. Исчезла. Так достаточно ясно?

Уголок губы Лоры дёрнулся в ухмылке.

— Разве это не дерьмо? Ты молодец, что заботилась о ней.

Напрягая мышцы, Сабелль распахнула ветхую сетчатую дверь и ворвалась внутрь, ударив Лору в плечо на пути внутрь.

— Ты охеренная молодец. Я пришла сюда не для того, чтобы поделиться новостями. Я пришла получить от тебя информацию. У тебя есть связи с местными отморозками. Я хочу знать, кто причастен к сексуальному рабству?

Из уст Лоры вырвался смех.

— Весь мой чертов Ролодекс, дорогая. Выбирай.

— Я только что сказала тебе, что твоя дочь пропала. Твоя дочь. Та, кого ты родила. Та, кого ты просила меня не забирать с собой, когда я уходила.

Ведьма склонила голову, сжав губы настолько задумчиво, насколько это возможно для идиотки.

— Как ты смеешь. Как ты посмела войти сюда… — Она указала на дверь. — …со своей охуительно модной тачкой и скакать здесь в своей проклятой модной одежде, прося меня о помощи.

Сабель рассмеялась, наполненная жалостью и разочарованием.

— Как, мама? Как ты стала такой сукой? Из-за папы? Он сделал тебя стервой? Или целая жизнь, полная неудач и разочарований, сделала тебя такой? Потому что мне хотелось бы знать.

— Ты ни черта не знаешь ни о чём, и ты, блядь, ничего не знаешь о своём отце.

Подняв руки, Сабель пожала плечами.

— Итак, просвети меня.

— Просветить тебя? — Она хмыкнула. — Ничего тебя не просветит. Вы с сестрой думаете, что знали о нём всё. Ну, нет. Подумай, что ты лучше всех остальных только потому, что в тебе есть какой-то ангел. А у тебя его нет.

У Сабель перехватило дыхание.

— Что ты сказала?

— Ты не лучше, чем…

— Не это. Что ты имеешь в виду, ангел? Ты сказала нам, что наш отец был скромным человеком.

Лора опрокинула бутылку джека, пив её несколько секунд, прежде чем вытереть рот тыльной стороной ладони.

— Ах, какого черта? Хочешь знать?

Она прошла мимо Сабель и исчезла в спальне. Звуки разбитого стекла и удары падающих тяжелых предметов вызвали у Сабель бешеное любопытство.

Лора вернулась, размахивая листком бумаги в воздухе.

— Проклятый святой грааль! Письмо от твоего отца.

Нахмурившись, Сабель сжала руки в кулаки по бокам.

— Я думал, ты его сожгла.

— Я соврала. Какого хрена ты хочешь? Извинений? Ты не получишь ни фига. — Она подбросила письмо в воздух, и оно улетело на ковер недалеко от неё. — Твой папа был ангелом. Ангелом-мстителем. Хранителем. Я забеременела тобой, а он предпочёл пасть, а не вернуться на небеса. — Она икнула. — Тупой ублюдок.

Дрожь пробежала по телу Сабель, когда она смотрела на письмо на полу.

— Он… влюбился в тебя?

— Он влюбился в тебя. Не в меня. Я думаю, твоему папе было на меня наплевать. Даже когда он снова меня трахнул, и я забеременела Деньей.

— Тогда я… мы… нефилимы?

— Наполовину люди и ангелы — это нефилимы, тупица. — Она выпила ещё одну порцию. — Ты нечто гораздо худшее. Не так уж много полусуккубов-полуангелов ходит вокруг. Отстойно быть тобой, не так ли? Ты не принимаешь внешность нефилима, как полулюди. Лично я бы хотела, чтобы ты смогла. Возможно, получила бы немного денег за такой внешний вид. Бонус за крылышки.

Она игнорировала её. Боже, Сабель могла бы ударить женщину кулаком по лицу и не почувствовать ни малейшего раскаяния.

— Как, черт возьми, тебе удалось заставить ангела соединиться с тобой?

— Ему нужна была услуга. Я придоставила. Он предложил залог в качестве оплаты.

Сабель схватилась за спинку стула перед ней, ища опору, в то время как ложь всего её детства раскрывалась перед ней.

— Раньше у меня была жизнь. Прежде чем вы, проклятые отродья, пришли и всё испортили. — Лора фыркнула и икнула. — Каждый мужчина желал меня трахнуть. Я была первоклассной киской. — Она споткнулась на ковре, уцепилась за стол, откуда схватила пачку сигарет и закурила. — Я оказалась связана с этим ублюдком, и внезапно я больше не была ничьей. Мой сутенёр оставил меня. Мои друзья. У меня ничего не осталось. Ничего, кроме… него.

— Он влюбился в тебя. Выбрал ад небесам. И ты оставила его?

— Как я и сказала. Ты ничего не знаешь. Суккуб не может трахать другого мужчину, если она связана.

Сабель почесала голову.

— Эта жизнь… ты же её сама выбрала? Ты предпочла эту… грязь и разврат человеку, который… какого черта? Он тебя избивал?

— Нет. — Злой тон голоса Лоры прозвучал как оскорбление. — Он не бил меня. Он не смог бы меня побить, идиотка. Связанный мужчина не может поднять руку на свою половинку. Даже ангел.

Сабель закрыла лицо ладонями и откинула голову назад. Ей хотелось смеяться. Хотелось плакать. Не знала, чего, чёрт возьми, ей хотелось больше.

— Все эти годы я думала, что любовь сделала это с тобой. Я думала, тебя погубил мужчина. Ты саиа выбрала это. Он не виноват. Это было не из-за связи. Даже не из-за нас. Это… проклятое существование — ты сама его выбрала!

— Мы рождены для него. — Она похлопала пальцами, издеваясь над крыльями ангела. — Ты слишком ангельская, чтобы понять.

Сабель подхватила письмо с пола.

— Поверь, дело не в ангелах. Это вопрос порядочности. В хорошей маме. Я бы не выбрала эту жизнь далее как адское наказание.

— Вот почему твоя киска пересохнет. Проклятье мужчин — вот кто ты. Ничего, кроме дыры, куда мужчина может засунуть свой член. Всю жизнь я учила тебя этому, и вижу, ты ни черта не поняла. Тебя ждёт разочарование. — Лукавая улыбка скользнула по лицу Лоры, создавая впечатление, что её слова были скорее пожеланием, чем предсказанием.

— Нет. Не будет. Я не ты. Неважно, с кем я и что я делаю в жизни, теперь я знаю… ни малейшего шанса, что я когда-нибудь стану тобой, мать. Я никогда не брошу своих детей. Выбирать вместо них случайных мужиков. Каждую ночь оставлять их в холоде, голодными, напуганными и одинокими. Я не смогу обречь их жизнь стать настолько несчастной, чтобы они попытались покончить жизнь самоубийством и рисковали жизнью в Обсидиусе вместо жизни с тобой.

Лора указала пальцем.

— Я не имела никакого отношения к тому, что Денья порезала себе запястья.

При упоминании о сестре на глазах Сабелль выступил щит из слёз.

— Ты была главной причиной. — Она сморгнула влагу, затуманивающую её зрение. — Если бы я не оказалась там и не закрыла её раны, она бы умерла той ночью.

Подняв ладони вверх, Лора поклонилась.

— Слава могущественному спасителю, Сабель. Сущий ангел.

Стиснув зубы, Сабель глубоко вздохнула через нос.

— Что случилось с моим отцом?

— Почему бы тебе не спросить своего приятеля Гриффина, что с ним случилось?

Упоминание о Гриффине пронзило её сердце. Хаос, который разразился на прошлой неделе, не дал ей утонуть в печали от потери старого байкера.

— Я спрашиваю тебя.

Лора скрестила руки на груди, небрежно кинула голову в сторону и украла ещё один глоток джека, после чего выпятила губу.

— Нельзя убить сутенёра женщины, не пострадав от последствий.

— Он убил его?

— Неужели от него не осталось ни черта после того, как твой отец с ним расправился? — Если свет не играл с глазами Сабель, похоже, у Лоры навернулись слёзы.

— Пернифис был моим сутенёром. Он выбил из меня всё дерьмо и угрожал убить вас двоих. Донни, он не торопился с ним. Он не хотел, чтобы они тебя забрали, поэтому ушёл.

Донни. Сокращение от Донован. Сабель ни разу не слышала, чтобы её мать произносила имя отца за все годы, прошедшие с тех пор, как он уехал.

Губы Лоры сжались.

— Примерно тогда сюда пришёл твой сутенёр.

При этих словах у Сабелль застыла кровь.

— Джевен? — Она нахмурилась. — При чём здесь он?

— Ну, во-первых, он чертовски плохо отнёсся к тебе. Очень неестественно для сутенёра. И во-вторых, как ты думаешь, кто сдал твоего отца?

Она ещё раз сжала пальцами ось стула. Ещё сильнее, когда комната, казалось, закружилась вокруг неё. Всё имело смысл. Вот почему Джевен боялся её.

— Он… не хотел, чтобы я крала души. Он удерживал меня от реноша. Я не понимала, почему и…

Ленивое движение губ матери обнажило жёлтые и коричневые зубы.

— Ты не создана для того, чтобы забирать невинные человеческие души. Только демонов. Бесполезный суккуб.

Вот почему Сабель не получала энергию от душ. Это не была энергия, которую она получала от использования своих сил для отпора. Она действительно чувствовала страхи своей жертвы. Её тело питалось адреналином действительно плохих душ.

Сабель вспомнила ночь, когда Джевен занимался с ней сексом – вопреки правилам преступного мира, запрещающим сутенёру заниматься сексом с собственным суккубом. Он сделал меня беременной, чтобы ему было чем меня удержать. Он знал, что я никогда не убью отца своих детей.

Осознание этого ударило Сабель в живот.

— Если я не могу забирать души, то… Я вообще никогда не принадлежала Джевену. Он никогда не имел надо мной власти. — Её глаза сузились. — Вот почему ты обиделась на Денью и меня. Благодаря нашему отцу мы родились свободными.

— Убирайся к чёрту из моего дома. Ты получила то, что хотела. — Она затянулась сигаретой. — Что касается твоей сестры… иди и расскажи ангелам. Я уверена, что им будет приятно узнать, что кто-то из них попал в беду.

— Когда-нибудь. Когда-нибудь ты познаешь чувство сожаления.

Челюсть Лоры сжалась.

— Единственное, о чём я сожалею в свой жизни, — это ты.

Лёгкая улыбка тронула губу Сабель.

— А знаешь, мама? На этот раз мы в чём-то оказались согласны.

Спрятав письмо в карман, Сабель попятилась из дома. В основном ощущая онемение.

Ангел.

Свободный.

Подойдя к машине, она вытащила письмо, развернув толстый пергамент и обнаружив шесть простых слов, расположенных в центре страницы.

И в конце концов любовь побеждает.

Слёзы наполнили глаза Сабелль. Татуировка, выгравированная на предплечье её отца. Та, которую она так долго хотела забыть. Простые слова, которые она знала, сколько себя помнила.

Сабель однажды спросила отца, что означают эти слова. Он сказал:

— Это значит, что любовь — сила, которую никакое зло или ненависть не смогут уничтожить. Она сильнее. В конце концов, оно всегда победит.

Он влюбился в её мать. Даже когда она не хотела его, в конце концов, он всё равно сделал немыслимое. Ради неё. Ради любви. Убийство сутенёра означало смерть в коррумпированном и запутанном мире суккубов.

За тот короткий промежуток времени, который она провела с Гевином, столько сил пытались их разлучить. В конце концов они выстояли. В конце концов, они всё равно любили.

Вытерев слёзы, она открыла дверцу машины и забралась внутрь.

Меньше чем за час были получены ответы на вопросы, которые мучили её всю жизнь.

И всё же один остался.



***



Гевин сидел за своим офисным столом в Святая святых, постукивая туда-сюда ручкой — той самой ручкой, которую он должен был использовать, чтобы подписать тонну проклятой документации о делах казино, разбросанной по его столу. От острой боли, пронзившей его рёбра, он вздрогнул и схватился за бок. Чёртов яд. По большей части на него он не влиял, но он чувствовал, как внутри его тела всё ещё бушует битва.

Отчётливый стук в дверь мог принадлежать только одному человеку — охраннику Реду.

— Да?

— Сэр, к вам гость.

Христос. С тех пор, как дела вернулись в обычное русло, у него появилась вращающаяся дверь посетителей. Некоторые приветствовались. Некоторых он хотел бы послать на хрен.

— Можешь попросить кого бы то ни было вернуться завтра? Я тут действительно завален работой. — Его ручка прокатилась по настольному календарю, прежде чем он остановил её левой рукой.

— Боюсь, это срочная встреча, сэр.

Гевин фыркнул. Это всегда было срочно.

— Прекрасно. — Пусть придёт весь чертов Детройт. Он откинулся на спинку стула, выпятив грудь, сказав:

— Лучше пути его побыстрее, прежде чем я решу изменить форму твоих яиц.

Дверь распахнулась, и сердце Гевина застыло в груди.

— Сабель?

Длинные стройные ноги скрещивались друг перед другом, когда она шла к нему в чёрных шпильках, от которых он задрожал, представив, как они обхватили его спину. Её грудь выглядывала из-под чёрного платья, подчеркивающего её стройные формы. Пламя волос танцевало при каждом шаге, ниспадая на её плечи.

Она надела охеренное платье. Какого черта? Она хочет выпотрошить его или что? Свести сразу в могилу?

Её походка не замедлилась, поэтому Гевин встал, чтобы поприветствовать её, сердце бешено заколотилось, когда она прошла мимо стульев, вокруг стола, прямо к нему.

Если бы она не была Сабель, такая решительная прогулка могла бы её убить.

Её губы врезались в его, прежде чем руки обхватили его шею.

Как осёл, руки Гевина осталось по бокам, пока он пытался осознать, что, чёрт возьми, только что произошло.

Когда она отстранилась, его вытянутая губа всё ещё была выпячена, прежде чем он откашлялся и выпрямился.

— Я...

— Мой ответ — да. Давай сделаем это. Лучше раньше, чем позже. У нас будет ещё одна церемония, когда Денья вернется домой. Но я не хочу, чтобы прошла ещё минута, пока я не являюсь твоей ташлой.

— Ты уверена? — Будь он проклят, его сердце билось как большой барабан.

— Я никогда в жизни не была более уверена ни в чём.

Сглотнув, Гевин снова наклонился, на этот раз ощутив каждую частичку её губ на своих.

— Я готов подождать, если хочешь. Но я не могу быть вдали от тебя. Ты мне нужна со мной. Каждое утро я хочу просыпаться с твоим прекрасным лицом и знать, что оно моё. Будь моя, на которую стоит посмотреть. Моя, из-за которой стоит задуматься. Я улыбнусь, когда мне придёт в голову, как мне чертовски повезло, что я жив и привязан к такой красоте.

— Я ждала тебя достаточно долго, Гевин. Я не знала, чего не хватает в моём мире, до того дня, как встретила тебя. — Она провела рукой по его щеке, всё ещё глядя на его губы. — Забавно, я всегда думала, что мне нужен воздух, чтобы вдохнуть в себя жизнь. Оказывается, мне нужен был только ты. — Гевин заметил улыбку, когда она наклонила голову вперёд. — Я не знаю, что произойдет в будущем с твоим правом первородства, но я не хочу оставить его без внимания. Я не хочу отпускать тебя из-за своих сомнений.

— Я намерен посвятить свою жизнь устранению всех сомнений в твоей голове. Я собираюсь позаботиться о тебе. О Томасе и Джейн. Вы никогда ни в чём не будете нуждаться. Я всегда буду защищать вас. Люблю тебя. Хочу только тебя.

— Ты должен знать, я не рассматриваю происходящее как выигрыш в лотерею или что-то в этом роде. Я не жду, что ты расстелишь красную дорожку и будешь кормить меня из серебряной ложки. Я продолжу работать и вносить свой вклад.

Гевин улыбнулся и потёр челюсть. Её упрямый характер был чертовски милым.

— Если ты этого хочешь. Моя единственная просьба: занимайся любимым делом. Возможно, в искусстве. Никаких столиков ожидания.

— И моя единственная просьба — не работать так усердно. Что ты будешь находить время и наслаждаться жизнью.

— Я с нетерпением жду возможности насладиться многим в тебе. — Гевин крепко прижал её к себе, запустил пальцы в её волосы и поцеловал в горло. — Кому я обязан своей благодарностью за внезапное изменение планов?

— Никому. — Сабель отодвинулась назад, пока не появилось её улыбающееся лицо.

Наконец улыбалась.

Оттенки тёплого синего цвета позволили ему парить в облаках чистого блаженства.

— В конце концов, любовь всегда побеждает. Всегда.



***



Восхитительный аромат бергамота и кедра разносился по коридорам, когда Сабель приближалась к спальне Гевина. Надоест ли ей когда-нибудь его аромат? Она вдохнула воздух и открыла дверь, и её встретило зрелище, от которого у нее перехватило дыхание.

— Что такое …? — повернув голову, она увидела красивую улыбку Гевина, когда он встал позади неё, всё ещё одетый в свой костюм, который был в прошлый раз.

— После тебя. — Он провёл её внутрь.

В дополнение к лепесткам, всё ещё разбросанным по полу, на тёмных стенах мерцало тёплое, манящее сияние свечей, расставленных в разных точках комнаты. Тихое пение Нины Симоне играло на заднем плане, а прозрачные занавески за длинными чёрными портьерами танцевали на тёплом летнем ветерке, проникающим через открытую балконную дверь.

Просто и в то же время невероятно романтично.

— Что это? — спросила Сабель, скользя взглядом по мягким, сияющим цветам света на стене, и остановилась в центре комнаты.

Сильные, тёплые руки схватили её за плечи, и Сабель склонила голову набок, позволяя поцелую Гевина проследить её шею.

— Здесь, любовь моя, я завершу установление нашей связи, пока не получу удовольствие выжечь твоё имя на своей плоти.

Дрожь пробежала по спине Сабель.

— Мне нравится как это прозвучало, — прошептала она и повернулась к нему лицом. — На самом деле, я хочу, чтобы я сделала то же самое.

Его глаза, казалось, изучали её, возможно, в поисках юмора. В конце концов, большинство женщин съёживались при виде того, как их мужчин клеймил адский огонь.

— Ты не обязана этого делать, Сабель. Это довольно болезненно. Вечное. Моё имя будет заклеймено…

— Гевин, ты оказываешь мне самую изысканную преданность. — Она приложила кончики пальцев к его щетинистой щеке, любуясь идеальными углами его подбородка. — Ты рисковал своей жизнью ради меня и моих детей. Ты спас меня от моего собственного рабства. Но самое главное, ты научил меня не бояться постоянства. Связь может быть вечной. Он может стать священным, если мы оба пожелаем быть вместе наравне. — Дрожь его пятичасовой тени коснулась её большого пальца. — Большинство из нас рождаются с пятью чувствами, но в течение жизни, если мы откроем своё сердце, мы умрём с шестью. Чтобы узнать родственную душу, нужно не прикосновение, вкус, звук, запах или зрение. Любой из них может исчезнуть в любой момент, но истина всё равно остаётся в наших сердцах. Это врождённое понимание того, что ты нашёл одну душу из миллиардов, которая пройдёт сквозь огонь, чтобы остаться рядом с тобой, и никогда не позволит тебе покинуть этот мир в покое. — Фигура Гевина расплывалась сквозь стеклянный щит, закрывший её глаза. — Я хочу, чтобы ты был запечатлён на моей коже, так же, как ты запечатлён в моей душе. И даже адское пламя не сможет меня напугать.

Обхватив обеими руками её подбородок, Гевин притянул её к себе, тяжело дыша ей в лицо.

— Я не знаю, какие добрые дела могли привести тебя в мой мир, Сабель, но знай, что я не могу позволить тебе уйти сейчас. Ты вечная часть меня. Независимо от того, какие силы попытаются украсть тебя у меня, я призову самые чёрные части своей души, чтобы гарантировать, что ты останешься в безопасности рядом со мной. Du amec, tazschlama.

Сабель немного знала демонический язык, и то, как слова лились из уст Гевина, словно бархат, вызвало на её лице понимающую улыбку. В сущности, "я люблю тебя, жена моя".

— Du amec, servosxma.

Его глаза смягчились в удовлетворении, прежде чем его губы коснулись её губ, и мир вокруг неё вышел из-под контроля, в то время как Гевин оставался сосредоточенным, заземлённым. Она схватила его за руки, твёрдые мышцы под ними едва помещались в её ладонях, и началось головокружение, которое становилось всё сильнее, пока, наконец, он не вырвался.

В спешке он снял с неё платье, бросил его на пол, затем отбросил пиджак, прежде чем приступить к работе над рубашкой на пуговицах. Через несколько секунд Сабель уставилась на его высеченную в камне фигуру, где свет свечей и тени подчеркивали бороздку каждого мускула.

Захватывающий дух.

Сабель провела по его линиям, позволяя пальцам погрузиться в ямки на его груди и пресса. Твёрдые мышцы прошли под кончиками её пальцев, когда она скользнула руками к его плечам, к его затылку и притянула его для нового поцелуя.

Его руки обвили её спину и шею, притягивая её в крепкие объятия. Хлопок ткани дал ей понять, что он расстегнул её бюстгальтер, и Сабель улыбнулась скорости и лёгкости, с которой он выполнил задачу. Гевин справился с тем, с чем большинство мужчин не справляются.

Её бюстгальтер соскользнул с её рук на пол, и Гевин наклонился вперёд, скользя трусиками по её ногам. В ответ на услугу Сабель сунула палец ему в трусы и столкнула их с его мускулистых бёдер.

Боль запульсировала в её сердце при виде его прекрасной эрекции, гордо вставшей между ними. Его губы пленили её, когда Сабель схватила и поглаживала его утолщённый член, улыбнувшись его рычанию на её губах.

Гевин поднял её на руки, как пушинку, прежде чем отнести к кровати.

Он усадил её на мягкий матрас и убрал волосы с её лица.

— Моя красавица.

Ей нравилось, как он использовал слово «моя».

— Гевин, я спросила Анну, сможет ли она присмотреть за детьми всего пару часов. Возможно, мне следует…

— Уже договорились. Анна была рада присмотреть за ними на целую ночь.

— Всю ночь?

— Да. Я намерен заниматься с тобой любовью до утра. — Он перелез через неё и оседлал её тело, руки скользнули вверх по её рукам, пальцы проникли между её пальцами, когда он прижал её руки к кровати. — А потом я снова займусь с тобой любовью. Расслабься. У нас впереди долгая ночь.

Поглаживая её изгибы, его руки нашли её грудь, и её соски сжались от его прикосновения, и она почувствовала его лёгкое дыхание. Она выгнулась к нему, когда потоки экстаза пронзили её сердцевину, и подняла бёдра, прижимаясь к его члену.

Его стон и его хватка за волосы вызвали волну отчаяния в её теле.

— Продолжай в том же духе, и всё закончится, не успев начаться.

— Ты мне нужен.

Он провёл пальцем по её щеке.

— Скоро. Во-первых, я хочу сделать тебя своей. — Он сел на пятки, положив ладони на бёдра, и открытлчть в его взгляде вызвала рой трепета в её животе. — Ты уверена в этом, Сабель? Как только мы начнём, я не смогу вернуть всё назад.

— Я никогда в жизни не была более уверена.

Кивнув, он закрыл глаза и начал шептать заклинание на незнакомом ей языке, возможно, более древнем, чем тот, который она выучила. Как она несколько раз была свидетелем во время его савидона, кожа Гевина потемнела до тёмно-красного цвета, из его головы выступили рога, а когда его кожа сжалась до выступающих костей лица, его губы потемнели до чёрного оттенка.

Он рычал между пением, пока, наконец, не открыл глаза. Глаза светились красным.

Дикий.

Желание ударить его ногой удерживало её мышцы в напряжении, но она оставалась там, где лежала.

Это Гевин.

Под жестокими чертами его зверя скрывался человек, которого она любила. Мужчина, который никогда не причинит ей вреда.

В отличие от резких, поспешных движений, к которым она привыкла из-за его звериной формы, он протянул нежно руку и погладил её лицо.

— Моя Сабель. — Его голос был глубоким гортанным звуком, но его слова и выражение лица оставались нежными.

Она поцеловала его ладонь.

— Мой Гавиус.

Он медленно наклонился над ней и зарылся лицом в её волосы.

— Твой запах… он так и просит, чтобы его поглотили.

Наклонив её голову в сторону, он получил полный доступ к её горлу.

— Я готова. Возьми меня.

Его тело задрожало на ней, и он провёл языком по её коже, ощущение защекотало её сердцевину, прежде чем поцеловать чувствительный изгиб, который заставил её выгнуться к нему.

Острая боль пронзила её шею, и рычание Гевина прогремело ей в ухо.

Вырвался лишь всхлип, прежде чем тепло заглушило боль, распространившись на каждый мускул её тела. Тепло сменилось волнами удовольствия, пульсацией в её венах. Что-то потекло внутри неё, словно крепкий спиртной напиток, заставил комнату закружиться, смягчая, пока её глаза не отяжелели. Опьяненная похотью.

Её колени упали в стороны, сдаваясь, и она лениво улыбнулась трепету, проникнувшему в её сердце. Она извивалась, пока не достигла кончика его твёрдой, как скала, эрекции именно там, где он ей был нужен. Когда он наконец встретился с её влажным входом, в её животе всё запульсировала с новой силой.

— Пожалуйста, — прошептала она ему на ухо.

Тем не менее, он остался на месте.

Она нуждалась в нём внутри себя. Жаждала, чтобы он наполнил её своим толстым членом.

Ещё один рывок за шею заставил её приоткрыть губы с желанием закричать, но она каким-то образом промолчала, в то время как вторая волна волн пробежалась по её телу, как кровяное течение в её венах.

Боль между бёдрами усилилась.

Пожалуйста. Сейчас. Мне нужно, пожалуйста.

Её немая мольба гремела внутри её черепа.

Она извивалась в его объятиях, терсь о его кончик, который он держал вне досягаемости.

Разочарование поглотило её.

Могла ли она потерять сознание от желания?

Жар обжёг её сердцевину, и она снова потянулась к нему, тихий всхлип сорвался с её губ.

Его зубы вышли из её горла, и в нос проник пьянящий аромат. Сырой. Первобытный. Аромат возбуждения. Как будто они трахались часами и лежали в поту и боли в конечностях.

Гевин медленно вошёл в неё, её бедра задрожали от возбуждения, которое вибрировало в её мышцах.

Боги, он заполнил её так, что она ни на мгновение не могла пошевелиться. Контакт между её узкими стенками и его гладким членом почти свёл её с ума. Ощущение, которое она никогда не испытывала в таком состоянии возбуждения. Он добавил ей удовольствия, очертив языком маленькие круги в том месте, где укусил её, создавая волну головокружительной, бессмысленной жажды, вызывая прилив крови к её лицу. Она впилась ногтями в его спину, улыбаясь, когда он прорычал ей на ухо.

Входя и выходя, Гевин раскачивался в её теле в идеальном ритме. Он произнёс эротический монолог на эрадисе ей на ухо, прежде чем уткнуться лицом в её шею и удлинить свои толчки. Медленно. Сводя с ума. Поддразнивая. Его член скользнул по её стенкам, оставляя её живот в постоянном напряжении.

— Быстрее, — прохрипела она, царапая его кожу ногтями от растущего отчаяния. — Пожалуйста, Гевин.

При ускорении темпа его бёдра врезались в её. Пот выступил на его коже. Его мужское ворчание взволновало её сердце, вскипятило её кровь, а влага, покрывающая её, вызывала долгие скольжения чистого удовольствия.

Была разница между траханием и траханием со страстью. Его расчёт времени, его скорость, знание, когда прикоснуться к ней, а когда с пылом врезаться в неё, — всё с такой утончённостью, как чистое искусство в движении. Мужчина был хорош во многих вещах, но был мастером соблазнения. Секс с ним был не просто актом, это был опыт, одновременно прекрасный и ужасающий, потому что никто никогда с ним не сравнится.

— Когда ты кончишь, ты закричишб для меня. Громко. — Низкий тон его голоса донёсся до её ушей, как песня, когда он вошёл в неё.

— Да, — выдохнула она.

Её мышцы напряглись. Сжались. Задрожали.

Оргазм приблизился, и за её веками заплясали пятнышки, словно крошечные молекулы, врезающиеся друг в друга с усиленным обещанием извержения.

Жар обжёг её тело, и ослепительная вспышка ударила ей в глаза, когда удовольствие взорвалось в её венах с мощными импульсами экстаза.

Она открыла рот для беззвучного крика.

Кончи для меня.

Имя Гевина отразилось от стен, а Сабель взлетела прямо в стратосферу, паря в облаках блаженства. Её стенки сжались вокруг него, крошечные спазмы пробежали по её телу, горячие покалывания доходили до кончиков пальцев рук и ног, сжимающие мышцы. Пульс за электризующим импульсом заставлял её сжимать простыни, пока она не закричала.

Последовала череда проклятий, сопровождаемая дрожью от его освобождения, и она застонала и проревела его имя, когда ещё один оргазм обрушился на неё в катаклизме удовольствия, поразив её мышцы, как землетрясение, и разлив лаву по её венам. Плавилась, взрывалась и снова плавилась.

Слабость превратила её кости в кашу. Её голова откинулась на подушку, её взгляд на мгновение расфокусировался, поскольку тьма угрожала унести её в сон. Хорошо, что она уже лежала, потому что Сабель не смогла бы пошевелиться, даже если бы попыталась.

Она хихикнула и лениво хлопнула себя рукой по лицу.

— Я не знаю, что со мной только что произошло, но я никогда в жизни не чувствовала чего-то настолько фантастического.

Гевин рухнул на кровать рядом с ней, представляя собой идеальную бронзовую кожу, чёрные волосы и голубые глаза, которые смотрели на неё с тем же полным удовлетворением.

— Удовлетворённая и счастливая, какой и должны быть. Всегда. — Его хриплый голос ударил по её позвоночнику, как камертон, вызывая волну экстаза прямо до её глубины.

Он притянул её к себе, и ощущение экстаза вновь нахлынуло внутри неё, её тело жаждало его, уже готовое к нему. Требовало его снова.

Желание взять его наполнило её рот слюной.

— Гевин… ты снова мне нужен.

Веки отяжелели, он улыбнулся, наполовину уткнувшись лицом в подушку. Он приподнялся на локте и посмотрел на неё сверху вниз.

— Как пожелаешь, моя прекрасная ташла.

— Мммм, мне нравится, как это слово скатывается с твоего языка.

— Ташла? Или тот факт, что я буду всю ночь исполнять каждую твою потаённую фантазию? — Он поцеловал её за ухом, затем укусил за мочку. — В конце концов, я всё ещё твой раб, — прошептал он, прежде чем его лицо снова появилось в поле зрения, с совершенно белыми зубами за коварной улыбкой.

— Оба. — Она засмеялась, приподняв голову с подушки для еще одного поцелуя. — Я люблю тебя, Гевин. Я сожалею лишь о том, что не могу освободить твою душу от порабощения.

— И я люблю тебя. — Он гладил её по волосам, и голубизна его взгляда излучала тепло. — Может быть, ты и поработила мою душу, Сабель, но ты безвозвратно освободила моё сердце. За это я всегда буду у тебя в долгу.

— Ты мне ничего не должен, демон. Кроме навсегда. Я хочу твою вечность.

— Считай, что она твоя, ангел. — Он притянул её к себе, и она прижала голову к его сердцу. — Ты моя. Навсегда. Бескомпромиссно.





Эпилог




Гевин сидел в баре Святая святых, потягивая абсент, а рядом с ним Ксандр влил себе в глотку пятую часть джека.

Проведя пальцем по рту, ангел принюхался.

— Надо было, чёрт возьми, рассказать кому-нибудь, что ты собрался делать той ночью, вот и всё. Сэкономило бы кучу времени.

Гевин не смог сдержать улыбку.

— Я не могу винить своих братьев за их преданность, но у них есть склонность мешать мне и портить всё. Мне пришлось попытаться вернуть Денью. Но я не глуп. Я точно знал, что делаю. — Он похлопал Ксандра по спине. — Может быть, ты и сомнительный падший ангел, но ты никогда меня не подводил, брат.

Ксандр оттолкнул от себя руку Гевина.

— Иди нахрен отсюда со своей розовой мишурой. — Он улыбнулся и ударил Гевина по руке. — Брат.

В кармане Гевина зазвонил телефон. Неизвестный номер мелькнул перед ним, когда он вытащил его, и он нахмурился, нажав кнопку соединения.

— Гевин. — Голос Зейна был хриплым, низким, как будто он пытался говорить тише. — Я проверяю чаевые. Просто хотел сказать тебе, что я всё еще в деле. Я не отступлю.

— Зейн, где ты?

Телефон замолчал, и Гевин разочарованно зарычал.

Без ведома Сабель Гевин и Ксандр обыскали церковь и школу, где Лахлан вербовал суккубов. Стая Маррика почти всё очистила. Их поиски Деньи продолжались каждую ночь, пока Гевин не привезёт её домой к Сабель. Телефонный звонок от Зейна стал первым почти за месяц после нападения на здание «Глобуса».

— Мудак отключился?

— Ага. — Разочарование Гевина сквозило в его голосе. — Говорит, что у него появилась зацепка.

Ксандр пожал плечами.

— Наверное, это хорошо, если ты его послал. Глядя в эти фиолетовые глаза… неизвестно, что бы я сделал. Вероятно, оставил себе на цепи в качестве домашнего животного. — Он усмехнулся. — Отстойно быть падшим.

Гевин замер.

Образы пронеслись в его голове в быстрой последовательности.

Падший ангел. Домашний питомец. Цепи. Фиолетовые глаза.

Он нахмурился.

— Что ты сказал?

Краем своей периферии Гевин почувствовал взгляд Ксандра, но не мог отвлечься от мучительной мысли, стучавшейся в его череп.

— Суккубы. Их глаза становятся фиолетовыми, когда они достигают реноша.

Видение, которое у него было незадолго до встречи в здании «Глобус». В то время он подумал, что это зловещее предупреждение, чтобы держать его начеку, но события последнего месяца вытеснили его из головы.

Рюмка абсента выпала из рук Гевина и разбилась о стойку.

Видение принадлежало совсем не ему.

А Зейну.





Конец





