Annotation


		Лесо Варен по-прежнему на свободе, и Конклав Теней должен найти способ нейтрализовать десять тысяч воинов-магов, спрятанных в пещере на другом конце света. В Келеване Магнус и маги цурани изучают Талной и выясняют, что это маяк для огромной армии инопланетных захватчиков. Тем временем Каспар, Когвин и Калеб были направлены в Империю Великого Кеша для обнаружения гнезда Ночных ястребов, которые замышляют свержение императора. Первая часть цикла «Сага о Тёмный войнах». Действие происходит сразу после трилогии «Конклав теней». При создании обложки, использовал дизайн, предложенный англоязычным издательством.





* * *





* * *





Annotation

Лесо Варен по-прежнему на свободе, и Конклав Теней должен найти способ нейтрализовать десять тысяч воинов-магов, спрятанных в пещере на другом конце света. В Келеване Магнус и маги цурани изучают Талной и выясняют, что это маяк для огромной армии инопланетных захватчиков. Тем временем Каспар, Когвин и Калеб были направлены в Империю Великого Кеша для обнаружения гнезда Ночных ястребов, которые замышляют свержение императора. Первая часть цикла «Сага о Тёмный войнах». Действие происходит сразу после трилогии «Конклав теней».

При создании обложки, использовал дизайн, предложенный англоязычным издательством.



Раймонд Фейст

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог





Раймонд Фейст



Полёт Ночных Ястребов





Судьба соберет тех, кто находится за тысячу миль друг от друга; без судьбы они будут скучать друг по другу, хотя и встретятся лицом к лицу. Китайская пословица

Пролог



Плохое предчувствие



Буря закончилась.

Паг быстро шел вдоль скалистой гряды, перепрыгивая через лужи, оставшиеся после прилива. Он внимательно заглядывал в каждую, высматривая колючих созданий, выброшенных на берег недавней бурей. Поправив сумку с собранными крабами, моллюсками и другими морскими обитателями, Паг почувствовал, как под его тонкой рубашкой напряглись ещё неразвитые мальчишеские мускулы.

Послеполуденное солнце переливалось в морских брызгах, кружащихся вокруг, западный ветер развевал его каштановые волосы. Паг поставил сумку на землю, проверил, надежно ли она завязана, и сел на островок сухого песка. Сумка была не совсем полная, но у него было около часа, чтобы немного отдохнуть. Повар Мегар не станет ворчать из-за небольшой задержки, ведь сумку он принесёт почти полной. Прислонившись к большой скале, Паг собирался вздремнуть, но резко выпрямился от неожиданного осознания: всё это уже происходило однажды, он уже спал здесь. Или это еще будет…

Холодные брызги долетели до его лица. Он ведь не успел сомкнуть глаз, но откуда-то знал, что прошло уже много времени. Паг почувствовал поднимающийся в душе страх. На западе, за морем, над черной линией Шести Сестер — маленьких островков на горизонте — образовывались тёмные тучи. Мутные, будто закопченные, облака с идущим за ними дождём возвещали ещё одну внезапную бурю, обычную для этой части побережья ранним летом. На горизонте блеснула молния, рассекая темень туч, и отдалённый раскат грома заглушил шум волн.

Паг огляделся. Его переполняли плохие предчувствия. Он уже не в первый раз оказывался здесь, даже слишком часто. Точно, он уже был здесь! И не только на этом побережье, он уже проживал эти события!

На юге возвышался утес Печали Моряка; о его скалистую громаду разбивались бушующие волны. Над бурунами кружились чайки — явный признак того, что буря начнётся скоро. Пагу угрожала опасность: он знал, что такие летние бури могли затопить пляж или даже скалы, если буря особенно сильная.

Он взял сумку и пошёл на север, к замку, лавируя между лужами. Прохладный ветер становился всё влажнее и холоднее. Свет затмился сетью теней от первых туч, закрывших солнце. Яркие цвета поблекли, всё становилось серым. На горизонте снова блеснула молния, раздался гром, и Паг прибавил шагу.

Буря приближалась, гоня перед собой прилив, и гораздо быстрее, чем он ожидал. Между водой и обрывом оставалось всего лишь три метра. Паг шёл так быстро, как только мог по скалам, не рискуя упасть, но всё-таки дважды оступился. На следующей полосе песка он неудачно прыгнул и приземлился, больно ушибив лодыжку.

Это уже происходило с ним. В его воспоминаниях он схватился за ушибленную лодыжку и упал на песок. В тот же миг его накрыла большая волна.

Паг посмотрел на море. Он уже приготовился промокнуть, как с удивлением заметил, что вода наоборот отступает. Море изгибалось, словно по линейке выстраиваясь в высоту. Словно стена воды гневно возвышалась к небу. Сверху сверкнула молния, раздался гром, Паг согнулся, пряча голову от возможной угрозы. Он мельком взглянул на небо, изумляясь скорости, с которой собирались грозовые тучи. Куда исчезло солнце?

Тонны воды продолжали подниматься к небу. С ужасом Паг различил, как начинают проступать смутные силуэты через жидкую стену. Она походила на стеклянную преграду цвета морской волны, омраченную песчаным несовершенством и сотнями полупрозрачных пузырей, через которые можно было разглядеть двигающиеся тени.

Бесконечные ряды вооружённых существ вытянулись по стойке «смирно», ожидая приказа вторгнуться в Крайди. Пага озарило: дасати.

Он бросился назад, к утёсу, выпуская из рук рюкзак. Он должен предупредить герцога Боуррика! Он знает, что делать! Но герцог уже мёртв больше столетия.

Мальчик в панике принялся хвататься за неглубокие выступы, но ни руки, ни ноги не могли нащупать прочной опоры. На глаза навернулись слёзы отчаяния, он бросил взгляд через плечо.

Смутные тени двигались за водной стеной, которая продолжала расти в высоту. А над ней вырисовывалось нечто чёрное, яростное, мрачное, лишённое формы и различимых черт. Могущество этого существа было настолько сильным, что воздух вокруг заискрился. У него была определённая цель, сознание, разум. От него исходили такие мощные волны зла, что Пага отбросило назад. Он не мог пошевелиться, оставалось лишь беспомощно ждать. Это было Зло в чистом виде.

Паг видел, как темная армия дасати двинулась к нему через водную преграду, которая изменила свой цвет на иссиня-черный. Мальчик медленно поднялся, в гневе сжимая кулаки и с вызовом глядя на захватчиков. Хотя в глубине души он чувствовал свою беспомощность. Нужно было сделать хоть что-нибудь, но он ведь обычный четырнадцатилетний мальчишка, который ещё даже не определился с будущей профессией. Обычный замковый мальчишка без семьи и имени.

Ближайший воин дасати поднял свой меч, и в тот же миг раздался зловещий, триумфальный крик, похожий на звук рога. Паг от неожиданности упал на колени, уверенный, что клинок вот-вот опустится на его голову. Однако дасати колебался, и за его спиной черная волна, превышающая размеры самой высокой башни Крайди, тоже на миг замерла. Затем она обрушилась на дасати, увлекая с собой и Пага.

— А-а-а! — закричал Паг, резко подскакивая на кровати.

— Что случилось? — сонно спросила проснувшаяся рядом женщина.

Паг попытался различить в полумраке спальни смутные черты своей жены.

— Просто сон, — ответил он, восстанавливая дыхание. — Ничего больше.

Миранда приподнялась и успокаивающе дотронулась до плеча супруга. Щелчком пальцев она зажгла свечи, осветив комнату. Паг оказался покрыт потом с головы до ног.

— Что за сон такой? — мягко заметила она. — Ты весь мокрый.

Паг посмотрел на неё в мерцающем свете свечей. Несмотря на то что они были вместе уже более пятидесяти лет, Миранда оставалась для него загадкой и вызовом. Однако в такие моменты, как этот, он был просто рад, что она рядом.

Их связывали необычные узы: оба были величайшими магами Мидкемии, и их жизни переплелись задолго до первой встречи. Макрос Черный, отец Миранды, никогда не оставлял Пага в покое, и Паг не раз задавался вопросом, не была ли их женитьба частью какого-то гениального плана Макроса. Так или иначе, они нашли в друг друге понимание того бремени и тех трудностей, которые лежали на их плечах.

Паг встал с кровати и подошел к фарфоровой чаше с водой, чтобы намочить кусок ткани.

— Расскажи мне о своем сне, Паг, — предложила Миранда.

Паг принялся вытирать пот с тела.

— Я опять был ребенком. Я тебе уже много раз рассказывал о том случае, когда я едва не утонул на пляже. Меня тогда от кабана спас Мичем, помощник Кулгана.

— Сейчас мне не удалось убежать с побережья. Разыгрался шторм, и появились дасати.

Миранда оперлась на деревянную спинку кровати, которую много лет назад сделал для неё Паг.

— Сон был вполне четким и понятным, — произнесла она. — Ты же кажешься потерянным.

Глава 1



Братья



Мальчики ворвались в дверь.

Куры разбежались: в один момент они мирно клевали землю, выискивая рассыпанные зерна и случайных насекомых, а в другой — протестующе пищали и разбегались во все стороны, когда два мальчика пронеслись мимо и с громким ворчанием приземлились на деревенской улице.

Прохожим они показались шквалом кулаков, локтей и коленей, катающихся по земле, изрытой курами. Их удары были неэффективными, но искренними, поскольку каждый мальчик стремился нанести победный удар, не дав сопернику возможности ответить. В результате это больше походило на бессмысленную схватку, чем на серьёзную драку.

Мальчики были примерно одного роста и возраста — около шестнадцати лет. Темноволосый юноша был одет в бордовую тунику и кожаные штаны. Он был немного ниже, но обладал более широкими плечами и, вероятно, был сильнее. Юноша с темно-русыми волосами был одет в голубую тунику и кожаные штаны. Он был выше и быстрее.

Почти всю жизнь они воспитывались как братья и, как все братья, были склонны к мгновенным конфликтам. Оба были красивы: загорелые, с худощавым телосложением, приобретённым долгими часами тяжёлой работы и скудным питанием. Оба были умны, но в данный момент вели себя не слишком разумно.

Причина их конфликта поспешила за ними, сердито крича:

— Тад! Зейн! Прекратите немедленно, или я не пойду с вами на фестиваль!

Сражающиеся бойцы, казалось, не обратили внимания на её предупреждение, катаясь в пыли.

— Это он начал! — кричал темноволосый мальчик.

— Нет, не я! — возразил другой.

Девочка была их ровесницей. У неё были каштановые волосы, как у Зейна, и зелёные глаза, как у Тада. Она была умнее их обоих вместе взятых и, пожалуй, красивее всех в Звездной Пристани.

Вслед за Элли из дома вышла пожилая женщина с ведром воды и бесцеремонно вылила его на мальчиков.

Вскрикнув от неожиданного обливания, они отпустили друг друга и сели.

— Мама! — закричал светловолосый мальчик. — Зачем ты это сделала? Я весь в грязи.

— Иди и приведи себя в порядок, Тад, — ответила женщина.

Она была высокой и царственно выглядела, несмотря на простое домотканое платье. В её светло-каштановых волосах пробивалась седина, лицо было загорелым и морщинистым, но выражение его оставалось молодым. Посмотрев на смуглого парня, она добавила:

— И ты, Зейн. — Её карие глаза были весёлыми, но выражение лица — строгим. — Калеб скоро придёт, и мы уедем с вами, хулиганами, или без вас.

Мальчики встали, как могли, отряхивая с себя пыль, и тут женщина бросила им большую тряпку.

— Смойте грязь этим, а потом идите к колодцу и ополоснитесь! — напутствовала она. — Это одна из моих хороших кухонных тряпок.

Элли стояла и смотрела на нерешительных драчунов.

— Вы идиоты. Я сказала, что пойду с вами обоими.

— Но ты первой сказала это мне, — возразил Тад. — Это значит, что ты будешь танцевать со мной первой.

— Нет, не значит, — сказал Зейн, готовый возобновить потасовку.

— Прекратите! — крикнула пожилая женщина. — Выйдите и приведите себя в порядок!

Ворча, оба мальчика подчинились.

— Мари, почему они всегда дерутся? — спросила Элли.

— Им просто скучно, — ответила женщина, затем посмотрела на девочку. — Когда ты им расскажешь?

— Рассказать им? — Элли притворилась невежественной.

Мари рассмеялась.

— Тебе лучше рассказать им поскорее, девочка. Это плохо хранимый секрет, и они могут услышать об этом на фестивале.

Девушка нахмурилась и подняла брови, изображая отчаяние.

— Раньше мы были как семья, понимаешь?

— Всё меняется, — Мари оглядела город. — Когда моя семья приехала сюда, Звездная Пристань была ещё маленьким городком. Теперь он вдвое больше. Академия была наполовину закончена, а теперь посмотри на неё.

Элли кивнула, и они обе уставились на далекий остров на другом берегу озера.

— Я вижу его каждый день, Мари. Так же, как и ты.

Массивное здание возвышалось над островом посреди Большого Звёздного озера, как тёмная гора. Деревня, располагавшаяся на окраине Академии, теперь занимала всю северо-восточную часть острова. Там жили только те, кто служил в Академии магов. Город Звездная Пристань вырос вокруг паромной станции — сначала это была простая торговая остановка, а теперь — оживлённый центр торговли в регионе.

— Что ж, если Грэйм Ходовер похож на своего отца, то начнёт болтать, как только выпьет немного эля.

— А Тад и Зейн начнут кидаться кулаками, прежде чем кто-нибудь успеет их образумить, — добавила Элли.

— Так что лучше сделать это раньше, чем позже, — сказала Мари, приглашая Элли войти в дом.

Они шагнули в просторную однокомнатную избу, где было достаточно места для очага, стола и постелей на троих.

Как только они оказались внутри, Мари продолжила:

— Мальчики — твои лучшие друзья, хотя они сейчас это не осознают. Каждый из них считает, что влюблён в тебя, но это скорее соперничество, чем что-то серьёзное, на что стоит обращать внимание.

Элли кивнула.

— Я действительно люблю их, но как братьев. К тому же, даже если бы я захотела выйти замуж за одного из них, мой отец…

— Я знаю. Твой отец — самый богатый грузоотправитель в Звездной Пристани, а отец Грэма — единственный мельник, так что это вполне естественная пара.

— Я люблю Грейма, — сказала Элли. — По крайней мере, настолько, чтобы жить с ним.

— Любовь — это не просто романтика, как её представляют в сказках, — предостерегла Мари. — Отец Тада был достаточно хорошим человеком, но и у нас были свои трудности. Отец Зейна относился к его матери хорошо, хотя и бывал вспыльчив, когда выпивал. Брак — это в основном принятие как хорошего, так и плохого. Мама Зейна любила свою семью, несмотря на все их неприятности, и, поскольку она была моей лучшей подругой, было естественно взять Зейна к себе, когда они погибли. — Она нежно взяла Элли за руку. — Как я бы взяла тебя к себе, если бы твой папа не выжил.

Родители Зейна и мать Элли погибли во время последнего набега троллей на этот регион. Кровавое нападение унесло жизни десятков горожан, прежде чем волшебники с берега смогли прогнать монстров.

— Я знаю, Мари, — ответила девочка. — Ты была для меня как мама почти всю мою жизнь. Я помню свою маму, по крайней мере, её голос и то, как она напевала мелодии, пока готовила, а я играла на полу. Помню, как она держала меня на руках. — Глаза Элли на мгновение стали отрешёнными, но вскоре она снова посмотрела на Мари. — По правде говоря, ты — единственная мама, которая у меня была.

Мари рассмеялась.

— Мой папа никогда не говорил мне, как обращаться с мальчиками, кроме как держаться от них подальше!

Мари улыбнулась и обняла девочку.

— А ты была той дочерью, которой у меня не было.

В это время вернулись Тад и Зейн. Мать Тада осмотрела их.

— Вы высохнете прежде, чем начнётся веселье, — сказала она. — А теперь пообещайте, что сегодня больше не будете драться.

— Хорошо, мама, — ответил Тад.

— Да, мам, — добавил Зейн.

— Почему бы вам троим не отправиться на площадь? Уверена, что все остальные мальчики и девочки делают то же самое.

— А ты, ма? — спросил Зейн, его нетерпение заметно сквозило в голосе. — Я жду Калеба. Он должен вот-вот приехать.

Зейн и Элли попрощались с Мари и ушли, а Тад остался. Он казался слегка смущённым, словно пытаясь найти нужные слова. Наконец, он спросил:

— Мама, ты собираешься выйти замуж за Калеба?

Мари рассмеялась.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Ну, он приезжал сюда три раза за последние два месяца, и ты часто его видишь…

— Его отец построил Звездную Пристань, если помнишь, — перебила её Мари, покачав головой. — Ты боишься, что я могу или не могу выйти за него замуж?

Мальчик пожал плечами, его стройная фигура вдруг приобрела более взрослый вид. Он ответил:

— Я не знаю. Калеб — хороший человек, я думаю. Но просто…

— Он не твой отец? — закончила она за него.

— Не совсем это я имел в виду, — сказал Тад. — Просто… его так часто не бывает дома.

Мари с язвительной улыбкой заметила:

— Ни одна женщина не сочтёт отсутствие мужа благословением, мальчик.

Она положила руки на его плечи и повернула его к двери:

— Теперь иди к остальным. Я скоро приду.

Тад побежал за друзьями, а Мари вернулась к своему маленькому дому. Всё было аккуратно и опрятно. Несмотря на скромные средства, она гордилась порядком в доме. Поддерживать чистоту было непросто, когда под ногами бегали два мальчика, но они обычно слушались её беспрекословно.

Мари проверила суп на очаге и, убедившись, что он готов, решила, что её вклад в праздник урожая будет принят с благодарностью. Хотя суп был простым, его вкус был отменным, и даже те, кто привносили более сложные блюда, отзывались о нём положительно.

Она посмотрела на дверь, ожидая увидеть высокий силуэт мужчины. На краткий, горький миг ей показалось, что она не уверена, кого бы она хотела увидеть больше — своего покойного мужа или Калеба. Отбросив эти неважные мысли, она напомнила себе, что тосковать по тому, чего у тебя нет, бессмысленно. Будучи женой фермера, она знала, что жизнь редко предоставляет выбор, и чтобы выжить, нужно смотреть вперёд, а не назад.

Спустя некоторое время Мари услышала шаги и обернулась к двери. В проеме стоял Калеб, полуулыбаясь и спрашивая:

— Кого-то ждёте?

Она скрестила руки и внимательно осмотрела его. Калеб был всего на несколько лет младше её, но его чисто выбритый подбородок и безморщинное лицо придавали ему молодой вид, несмотря на пробивающуюся седину в каштановых волосах до плеч. Его карие глаза смотрели пристально и проницательно, как у охотника. На нём была простая, но тщательно сшитая одежда лесника: большая шляпа из чёрного фетра, тёмно-зелёная шерстяная туника, облегающая широкие плечи, и кожаные бриджи, заправленные в сапоги из гречневой кожи, плотно облегающие икры. Он имел длинное лицо, но Мари находила его привлекательным, в основном из-за гордой осанки. Он всегда говорил спокойно и вдумчиво, не боясь тишины. Но главное, что привлекало её к нему, — это чувство, что он видит в ней что-то ценное.

— Опоздал? — спросила Мари, улыбаясь.

— Как обычно, — ответила она с лёгкой улыбкой. Затем её лицо озарилось, и она рассмеялась. — Но не слишком поздно. — Она пересекла комнату, встала перед ним, поцеловала и обняла. — Мальчики ушли несколько минут назад.

Он обнял её в ответ и спросил:

— Сколько у нас времени?

Мари бросила на него вопросительный взгляд и ответила:

— Мало, если я правильно поняла твоё настроение. — Она наклонила голову к очагу. — Помоги мне с чайником.

Она подошла к очагу, взяла длинный дубовый шест, прислонённый к каменному дымоходу. Калеб снял лук, колчан и рюкзак, убрав их в угол. Мари просунула шест в железную ручку большого чайника, и он взялся за противоположный конец.

Они сняли чайник с крюка, удерживавшего его над пламенем, и направились к двери.

— Ты первая, — сказал Калеб.

Оказавшись снаружи, Калеб повернулся так, чтобы они шли бок о бок, держась за чайник. Мари спросила:

— Как прошло путешествие?

— Без происшествий, — ответил он.

Она научилась не расспрашивать о его делах и местах пребывания, зная, что он работает по поручению своего отца. Ходили слухи, что отец Калеба когда-то был герцогом Звездной Пристани, но теперь никто не претендовал на владение островом и городом на противоположном берегу. Патрули королевства в Шамате иногда проводили день-два в местном трактире, а кешианские патрули приезжали из пограничной крепости в Нар-Аябе, но ни одна из сторон не претендовала на Великое Звёздное озеро и окружающую местность. Этот регион находился под контролем Академии магов на острове, и их власть никто не оспаривал.

Но Паг больше не управлял Академией, и, как и все жители Звездной Пристани, Мари не знала, как это произошло. Тем не менее, его сыновья, Калеб и старший брат Магнус, продолжали время от времени посещать Академию. Какие бы ни были отношения между Пагом и правящим советом города магов, они оставались прочными, несмотря на любые размолвки в прошлом.

Мари познакомилась с Калебом, когда была ещё совсем маленькой, а он — неопрятным лесным мальчишкой. Время от времени они играли вместе, но затем он исчез. Одни говорили, что он отправился жить на остров в Горьком море, другие — что остался с эльфами. Они воссоединились, когда Калебу было столько же лет, сколько Таду и Зейну, а Мари была всего на четыре года старше. Её родители не одобряли их общение, но ничего не говорили, учитывая, кто был отцом Калеба.

Однако, после того как они стали любовниками, Калеб снова исчез. В последний раз, когда он говорил с ней, он объяснил, что ему нужно уехать по делам отца, но обещал вернуться. Мари ждала больше года, прежде чем поддалась давлению семьи и вышла замуж за молодого Брендана. Брендан стал ей дорог, но не мог вызвать в её сердце те же чувства, что и Калеб. Годы шли, а Калеб всё не возвращался.

Как бы ни была велика причина его долгого отсутствия, Мари успела выйти замуж, родить двух сыновей, один из которых скончался в младенчестве, и потерять мужа, прежде чем Калеб вновь появился — без предупреждения, три года назад на празднике Банапис в середине лета.

Когда она увидела его, её сердце екнуло. Хотя она укоряла себя за то, что позволила воспоминаниям о глупой девчонке вновь захватить её, она всё равно разыскала его, как только узнала о приезде. Тот вечер был полон веселья: она слишком много пила вина и танцевала, и это было самое радостное время, которое она помнила со смерти мужа. После того как мальчики крепко уснули, она заснула в объятиях Калеба. А на следующий день он снова исчез.

С тех пор она привыкла к его манерам — появляться без предупреждения и исчезать так же внезапно. Он не давал обещаний, и она не просила. Тем не менее, между ними существовала связь, и она была уверена, что никакая другая женщина не ждёт его так, как она. Почему она была так уверена, сказать не могла, но эта уверенность была.

— Надолго останешься? — спросила она, отрываясь от своих мыслей.

— Это зависит, — ответил Калеб, кидая на неё лукавый взгляд.

— От чего? — поинтересовалась Мари.

— От нескольких вещей. Мне нужно передать послание правящему совету, и им может потребоваться время, чтобы дать ответ. Так что, возможно, несколько дней, а может, и неделю, — пояснил он.

— И о чём вы собираетесь говорить? — спросила она с интересом.

Калеб улыбнулся, слегка прищурив глаза.

— Не совсем так, как ты думаешь. Скажем так, это ещё одно очень важное послание от моего отца.

— И всё же ты откладываешь поездку со мной на фестиваль? — её губы изогнулись в знакомой улыбке.

— Один день ничего не изменит, — он усмехнулся. — Кроме того, у меня здесь есть свои дела.

— Да ты что, вправду есть? — спросила она с игривым тоном.

— Да, — ответил он, смеясь. — Как ты и сама прекрасно знаешь.

Когда они подошли к городской площади, несколько прохожих приветствовали Мари.

— Ну что ж… — прошептала она в ответ на их приветствия. — Мы обсудим это позже.

Калеб заметил необычно большую толпу и спросил:

— Прибыло больше людей?

— Да, — подтвердила она. — Судоходная компания из Шаматы построила здание на краю южной дороги, у старого каменного моста. Они привезли с собой три новые семьи и несколько одиноких мужчин. Это сильно беспокоит папу Элли. Думаю, именно поэтому он выдает её замуж за Грэма Миллера Ходовера. Он хочет убедиться, что таким образом сможет обеспечить контракты на поставку зерна до Лэндс-Энда и Крондора.

— Полагаю, это веская причина для брака, — сказал Калеб, — если не учитывать любовь.

Мари посмотрела на него, пытаясь понять, был ли он серьёзным. Иногда его было легко читать, как ребёнка, но в другие моменты его трудно было понять, и сейчас был один из таких случаев.

Они отнесли чайник к одному из больших деревянных столов, которые принесли из соседнего трактира, и поставили его на место, указанное одной из женщин, следивших за пиршеством. Одна из женщин подняла голову и, улыбаясь, сказала:

— Мари, Калеб.

— Тесса, — ответила Мари.

Тесса, жена мельника и будущая свекровь Элли, выглядела несколько пьяной. У неё было цветущее лицо и щеки, напоминающие цвет эля. Она пренебрежительно взяла руку Мари, мягко похлопав её и слегка кивнув.

— Мы понимаем, дорогая, — сказала Тесса с подчеркнутой покровительственностью.

Улыбка Калеба оставалась на месте, но в его глазах появилась едва заметная напряженность.

— Это только начало, — произнёс он, указывая на огонь в яме на противоположном краю площади. — Мы привели быка для жарки. — Подмигнув Мари, чтобы Тесса не заметила, он добавил: — И вот эту повозку. В ней две бочки гномьего эля из Доргина и шесть ящиков равенсбургского вина.

Тесса моргнула, как амбарная сова, попавшая в свет фонаря.

— Правда? — пробормотала она, поражённо глядя на повозку.

Калеб лишь склонил голову и продолжал улыбаться. Взволнованная жена мельника пробормотала что-то себе под нос, не удержав смущённой улыбки, и поспешила прочь.

Мари повернулась к Калебу и спросила:

— Почему ты это сделал?

Калеб пожал плечами.

— Помню, как она тебя раздражала на последнем фестивале Банапис. В прошлом году я принес только пару куропаток и несколько кроликов.

— Нет, я имела в виду, почему ты сказал «мы»? Ведь именно ты привёз и быка, и повозку.

— Потому что я привёз их для тебя, — ответил Калеб.

Мари замерла на мгновение, затем на её губах появилась легкая улыбка, но в глазах не было и намёка на юмор.

— Благодарю тебя за этот жест, Калеб.

— Всегда пожалуйста, — сказал он. — Может, мне принести миски и половник?

— Нет, — ответила Мари нейтральным тоном. — Я сама вернусь в дом и принесу их. А ты найди мальчиков и убедись, что они не попадут в беду, хорошо? Я беспокоюсь о них.

Калеб кивнул и отступил от стола. Пробираясь сквозь быстро собирающуюся толпу, он одновременно удивлялся и радовался тем переменам, которые произошли в городе со времён его детства. Хотя его семья никогда не жила в Звездной Пристани, они часто его навещали.

Отношения отца Калеба с правящим советом Академии были в лучшем случае натянутыми. Калеб слышал жалобы Пага достаточно часто, чтобы понять причины отчуждения, но это были проблемы отца, а не его собственные. Магнус, старший брат Калеба, был магом, как и их родители, но Калеб был исключением — у него не было магических способностей.

Остальные члены семьи смотрели на Звездную Пристань сквозь призму политических распрей, но Калеб воспринимал его просто как место, где он развлекался в детстве. В Звездной Пристани он нашёл таких же детей, как он сам — обычных мальчиков и девочек, которые волновались о взрослении, учились любить, ненавидеть и прощать, старались избегать работы и искали друзей для игр. Эти повседневные заботы были для него чем-то новым и интересным.

Необычное воспитание оказало Калебу значительную пользу. Большую часть детства он проводил на скучных занятиях, предназначенных для студентов с магическими способностями. Теперь он осознавал, насколько это было мудро, ведь, несмотря на отсутствие собственных магических дарований, он мог хотя бы чувствовать присутствие магии. А учитывая, что Конклав Теней был главным врагом магов, эта способность была для Калеба настоящим благом.

Дети с Острова Колдуна и те, с кем он жил на острове в Большом Звёздном озере, были поглощены магией — даже их игры вращались вокруг неё, что часто вызывало раздражение у учителей. В детстве Калеб часто ощущал себя одиноким. Несмотря на свои физические способности, он часто оставался в стороне, наблюдая, как другие дети играют в магические игры, к участию в которых он не был допущен, разве что как объект их насмешек. Его вещи нередко перемещались или исчезали, а предметы подбрасывались под ноги без всякого предупреждения.

Детские травмы иногда оказываются самыми глубокими. По мере взросления Калеб всё меньше ощущал себя изолированным, так как интересы детей менялись. Даже когда он оказывался в центре озорства, он всё равно ощущал свою инаковость.

В детстве у Калеба было всего два места, где он мог чувствовать себя свободно и спокойно. В десять лет его отправили в Эльвандар, где он провёл пять лет среди эльфов. Он постигал эльфийские обычаи и обучался владению мечом у супруга королевы, лорда Томаса, военачальника Эльвандара, а стрельбе из лука — у принца Калина и его сводного брата, принца Калиса. Хотя Калебу не хватало природного мастерства Когвина Ястринса в обращении с мечом, он показал отличные результаты в стрельбе из лука. Томас и принц Калин часто отмечали, что Калеб соперничает с Мартином Лонгбоусом, которого они считали лучшим человеческим лучником, когда-либо известным эльфам.

Калеб знал, что эльфы не склонны к лести, поэтому воспринимал их похвалы как подтверждение своих достижений, которые он достиг упорным и самоотверженным трудом. Он также с горечью осознал, что эльфы никогда не видели, как стреляет Когвин Ястринс; вероятно, он был не хуже, если не лучше Калеба. Тем не менее, быть вторым лучшим лучником среди людей было и так немалой заслугой.

Калеб испытывал глубокую привязанность к эльфам и их волшебному дому в Эльвандаре и отлично владел их языком. Но именно в Звездной Пристани он получил первые уроки обычной жизни.

Проходя через оживленную городскую площадь, он вспомнил предыдущие праздники и предположил, что сейчас мальчики будут собираться вместе с другими молодыми людьми у фонтана. Он приветствовал многих прохожих, среди которых были те самые дети, с которыми он играл тридцать лет назад. Некоторые из мужчин набрали вес, у других в волосах появилась седина — если, конечно, они их сохранили. Женщины, которых он помнил еще девочками, стали взрослыми; те, кто не прибавил в весе, приобрели иссушенный вид от тяжелого труда и недостатка отдыха. Некоторые, как Мари, сохранили свою прежнюю внешность, несмотря на трудности родительских и фермерских обязанностей.

Сегодня все выглядели довольными: праздник урожая был в полном разгаре, и, судя по явствам на столах, год был щедрым. Повозки с зерном скрипели по дорогам к Горькому морю, баржи плавно двигались вниз по реке от Великого Звездного озера к Морю Снов и торговым причалам в Шамате и Ландрете. Скот в стойбищах набирал вес к зиме, овцы выглядели здоровыми, их шерсть только начинала отрастать к холодному сезону. Везде, куда ни взгляни, Калеб видел признаки изобилия: бочки с только что собранными яблоками, корзины с ягодами, вишнями и инжиром, разнообразные овощи, а на каждой ферме, мимо которой он проезжал, он замечал больше кур и свиней, чем мог бы себе представить.

Он вспомнил трудные годы, когда урожай был скудным, и времена после набегов троллей, и молча признал, что эти люди имеют полное право отпраздновать свою удачу. Зимы в Долине Грез были мягкими, снег выпадал лишь раз за пятьдесят лет, и крестьяне уже сажали зимние культуры, которые нигде больше не росли. К тому времени, как осенние торговцы вернутся из Королевства и Великого Кеша с повозками инструментов и прочих необходимых товаров, второй урожай будет готов удовлетворить спрос на свежие продукты в замерзающем северном регионе. Хотя Звездная Пристань была зажиточной общиной по сравнению с большинством деревень, участь фермера оставалась нелегкой.

Когда Калеб свернул за угол и заметил мальчиков, он уже понял, что неприятности не за горами.

Элли встала и сказала:

— Если вы двое сейчас же не прекратите это, я уйду.

Двое, к которым она обращалась, были Тад и Зейн, которые стояли друг против друга, готовые возобновить драку. Легкая девушка встала между ними и с удивительной решимостью начала отталкивать их друг от друга. Это заставило обоих мальчиков замешкаться и дало Калебу достаточно времени, чтобы подойти к ним и спросить:

— В чем проблема?

Оба мальчика посмотрели на Калеба, затем снова сцепились взглядами. Элли подтолкнула их напоследок.

— Эти идиоты решили, что важно, кто из них станцует со мной первый танец.

— Ты обещала мне! — крикнул Тад, и лишь через полсекунды Зейн повторил это утверждение.

Калеб перестал улыбаться. Музыканты собрались возле бочек с элем и настраивали свои инструменты. Через мгновение они начнут играть, и мальчики начнут драться.

— Ваша мать попросила меня присмотреть за вами.

Оба мальчика посмотрели на него, причем выражение лица Зейна было лишь немного более воинственным, чем у Тада.

— И похоже, у нее были на то веские причины, — добавил Калеб.

Он потянулся к поясному кошельку, достал большую медную монету и показал ее обоим мальчикам.

— Это голова, а это хвост. Голова — Тад, хвост — Зейн.

Подбросив монету в воздух, он позволил ей упасть на землю. Мальчики внимательно следили за ее падением.

Она приземлилась на решку, и Зейн торжествующе крикнул:

— Я получаю первый танец! — как раз в тот момент, когда музыканты заиграли первые ноты танца.

Тад начал было жаловаться, но одумался, заметив мрачное выражение на лице Зейна. Калеб вывел Элли среди танцующих и крикнул им в ответ:

— Победитель получает второй танец!.

Элли рассмеялась, когда Калеб провел ее по ступенькам традиционного фермерского барабана. Даже те, кто не танцевал, хлопали в ладоши. Когда пришло время взять Элли за руки и провести ее по кругу, она сказала:

— Быстро сообразил, Калеб.

— Они становятся такими же плохими, как два молодых самца с зелеными рогами. Что ты собираешься делать?

Она немного понизила голос и сказала:

— Я выйду замуж за Грэма».

— Вот это будет пыль в глаза, — со смехом сказал Калеб. — Но ты все равно не можешь выйти за них обоих.

— Я бы не вышла ни за одного из них, — сказала Элли. — Они мне как братья.

Положив руки ей на талию и следуя за ней, он сказал:

— Очевидно, они не думают о тебе как о сестре.

— О, они бы так и сделали, если бы вокруг было больше девушек, — сказала она, повернувшись к нему лицом, и замерла, когда он склонился перед ней, завершая танец. Она просунула свою руку через его и сказала: — Это просто нечестно, другие девушки уже заняты или слишком молоды.

Калеб знал, о чем она думает. Многие дети их возраста были убиты во время последнего набега троллей. Родители тех погибших детей до сих пор испытывают неприязнь к магам за то, что те не предприняли меры раньше. Во время набега Калеб находился в Восточных королевствах, работая по поручению Конклава. Это случилось девять лет назад, когда Элли, Зейн и Тад были еще совсем младенцами.

Калеб осторожно провел Элли обратно к мальчикам и подошел к ним как раз в тот момент, когда началась вторая песня. Положив руку на грудь Тада, который снова собирался протестовать, он сказал:

— Сынок, не порть этот прекрасный праздник. У тебя еще будет своя очередь.

Тад, казалось, готов был возразить, но, увидев серьезное выражение лица Калеба, лишь вздохнул и кивнул.

— Да, Калеб.

Калеб был рад, что Зейн взял верх над своим братом. Зейн был более вспыльчивым и, возможно, проигнорировал бы Калеба, заставив его вмешаться физически, чего тот старался избежать.

Пока Элли и Зейн танцевали, Калеб наблюдал за Тадом, отмечая, как тот раздражается. Элли была права: их поведение шло вразрез с их природой.

Когда песня закончилась, Элли вернулась, и настала очередь Тада танцевать. Как и раньше, Калеб следил за мальчиком, который отказался танцевать с Элли. Зейн едва сдерживал ревность.

По окончании третьей песни Калеб сказал:

— Я собираюсь выпить. Почему бы вам троим не составить мне компанию?

Элли охотно согласилась за всех и просунула свою руку через руку Калеба, оставив мальчиков позади. Они подошли к столу, где четверо мужчин наполняли фляги элем и быстро раздавали их. Элли отказалась от крепкого напитка и попросила Зейна принести ей воды с фруктовым ароматом. Тад предложил принести что-нибудь поесть, но Элли, заметив, что он выглядит уставшим, сказала:

— Может, что-то легкое, пока мы все не сядем за стол?

Тад побежал за едой, а Калеб вздохнул.

— Что будем делать с этими двоими?

— Не знаю, но что-то нужно, — ответила Элли. — Они целыми днями сидят без дела. Они не из тех, кто любит крепкие напитки… пока.

Калеб понял её намек. Город Звездная Пристань был достаточно велик для ведения торговли и немного промышленности — всего год назад кузнец открыл мастерскую по обработке руды, привезенной с предгорий, — но большую часть работы выполняли члены семьи. Мужчин всегда было больше, чем работы, и без отцов, которые могли бы обучить их ремеслам, Тад и Зейн росли без навыков, становясь всё более дикими и безрассудными.

Калеб знал, что Тад и Зейн — умные и способные юноши, но без ясного направления они рискуют потеряться. Без ремесла младший сын часто становится либо разбойником, либо искал свое место в городе.

Пока он размышлял об этом, Мари снова подошла. Он кивнул ей и отошел от места, где Зейн с тревогой ожидал внимания Элли. Тихо, чтобы мальчики не могли подслушать, он сказал Мари:

— Я неправильно понял, что ты имела в виду. Я думал, ты беспокоишься о мальчиках сегодня. Теперь я понимаю, о чем речь.

Мари внимательно изучила его лицо и спросила:

— Правда?

Калеб кивнул.

— Давайте присмотрим за ними и попробуем повеселиться. Поговорим об этом позже, вечером.

Она кивнула и принудительно улыбнулась.

— Потанцуем?

Он взял её за руку и ответил:

— С удовольствием.

Они танцевали под несколько мелодий, а затем сели за тяжело нагруженные столы. Наполнив тарелки едой, они нашли уединенный уголок на ступеньках закрытого на время фестиваля магазина. Калеб оставил Мари, чтобы принести два фляги с элем. Когда он вернулся, она спросила:

— Где мальчики?

Калеб указал на другую сторону площади.

— Вон там. Я не спускаю с них глаз.

— Как тебе удается это делать? — осведомилась она.

Он улыбнулся.

— Я охотник. Кроме того, их трудно не заметить.

Она кивнула и, жуя, добавила:

— Я знаю. Просто всюду ищут неприятности.

Калеб рассмеялся.

— Нет, только эти две туники.

Они ели молча, почти не разговаривая, и праздник продолжался спокойно в течение следующего часа. Затем на одну из повозок, развозивших эль, взобрался крепкий мужчина и начал кричать:

— Друзья мои!

Мари ответила:

— Вот и беда.

Калеб кивнул и, отставив тарелку, направился к повозке, следом пошла и Мари.

Миллер Ходовер стоял на повозке, а рядом с ним был молодой человек лет двадцати. Сходство между ними было очевидным — хотя мужчина уже растолстел, юноша был молод и подтянут, с широкими плечами.

Грэм Ходовер был крепким парнем и казался задумчивым и смышленым — зачастую считалось чудом, что его родители смогли воспитать такого симпатичного молодого человека.

Калеб подошел к Таду и Зейну, которые стояли по обе стороны от Элли. Она смотрела на него с облегчением, зная, что Калеб разберется с ситуацией.

— Друзья мои, — продолжил Миллер Ходовер. — Сегодня я очень счастливый человек!

Он сиял, оглядывая собравшихся.

Один из горожан, видимо, выпивший слишком много эля, закричал:

— Что, опять поднимаешь цены, мельник?

Раздался смех, и Ходовер на мгновение выглядел раздраженным, но вскоре снова улыбнулся.

— Нет, Брэм Коннор, я не поднимаю… пока.

Смех снова охватил толпу, и все расслабились, поняв, что мельник пребывает в хорошем настроении. Его известная скупость и любовь к золоту были постоянной темой насмешек.

— Нет, друзья мои», — продолжал мельник. — Я должен сделать объявление. Сегодня, после одного из самых обильных урожаев за всю историю, когда кажется, что у всех всё хорошо, я хочу добавить радости, поделившись с вами замечательной новостью.

— Ну и ладно, — крикнул кто-то из толпы. — Я хочу пить!

Мельник бросил на оратора недовольный взгляд, но снова улыбнулся.

— Я хочу, чтобы вы все знали, что в этом году мой сын, Грэм, женится на Элли Рэнкин.

Он указал на Элли, которая стояла между двумя мальчиками, словно только что получила удар. Зейн стоял с нахмуренными бровями, не понимая происходящего, а Тад стоял с открытым ртом, явно не веря в случившееся.

Элли уже двигалась к повозке, когда мальчики бросились за ней. Калеб протянул руку, схватил каждого за воротник и оттащил назад.

— Не поднимайте шума, — сказал он низким, угрожающим тоном.

Тад бросил на него сердитый взгляд, а Зейн погрозил кулаком, но Калеб просто потянул их вверх, ставя на ноги.

— Даже не думайте об этом.

Зейн задумался и опустил руку. Мари добавила:

— Если вы действительно заботитесь об Элли, вы должны быть счастливы за неё. А теперь тот, кто первым начнет драку, будет отвечать передо мной. Ясно?

Оба парня ответили:

— Да, ма», — кивнули, и Калеб отпустил их.

Горожане собрались, чтобы поздравить помолвленную пару, а Тад и Зейн продолжали дуться. Калеб указал Мари, чтобы она присоединилась к толпе, и сказал:

— Пойдемте со мной, мальчики. У меня есть кое-что особенное для такого случая.

Мальчики выглядели так, словно собирались спорить, но один строгий взгляд матери заставил их послушно кивнуть и последовать за Калебом.

Он повел их к повозке, стоявшей позади той, что везла бочки с элем. Ночь быстро сгущалась, и праздник становился все более шумным. Один из упряжников сидел на подводе, наблюдая, как город осыпает новобрачных поздравлениями. Не будучи местным, он не чувствовал необходимости участвовать в празднике и просто наслаждался элем и угощениями.

— Томас, — поприветствовал его Калеб.

— Добрый вечер, — ответил возница.

— У тебя там ящик? — поинтересовался Калеб.

— Он под брезентом, — подтвердил Томас.

Калеб нашел ящик и, оттащив его к задней части повозки, вытащил большой охотничий нож. С помощью ножа он открыл крышку и обнаружил дюжину бутылок с янтарной жидкостью. Выбрав одну, он поднес её к свету фонаря.

— Что это? — спросил Тад.

— Кое-что, что я привез из своих путешествий по стране Киннох, — ответил Калеб.

— Похоже на бренди», — заметил Зейн. — По цвету, я имею в виду.

— Не бренди, но у тебя хороший глаз, — сказал Калеб, садясь на заднюю стенку повозки и свешивая ноги. — Бренди — это просто вареное вино, а это нечто иное.

— В Киннохе есть особый способ перегонки зернового сусла. Его медленно варят на кострах, питаемых торфом, а затем выдерживают в бочках. Когда его делают плохо, он может снять краску с корпуса военного корабля, но если всё сделано правильно… — Он надкусил пробку и вытащил её. Свободной рукой он достал из коробки маленькую стеклянную чашку. — Не пейте его из глины или металла. Это испортит вкус.

— Что это?» — снова спросил Тад.

— Они называют это виск», — сказал Калеб, наполняя маленький стаканчик доверху.

— Но это же совсем немного, — сказал Зейн, глядя на крошечный сосуд с не более чем двумя-тремя унциями жидкости.

— Немного — более чем достаточно, — ответил Калеб, опрокидывая содержимое стакана в рот и проглатывая. — Ух! — сказал он. — Попробуйте сами.

Он достал еще один бокал и наполнил его.

— Учитесь пить это позже, мальчики. А пока просто выпейте и проглотите.

Мальчики последовали его указаниям, и через мгновение оба начали яростно кашлять, их глаза слезились. Зейн хриплым голосом сказал:

— Черт возьми, Калеб, ты что, пытаешься нас отравить?

— К этому нужно немного привыкнуть, Зейн, но ты полюбишь его, — успокоил его Калеб.

— Он жжет, как раскаленный уголь, — сказал Тад, вытирая глаза рукавом туники.

— Подожди немного, он согреет твое нутро, — сказал Калеб.

Зейн шмыгнул носом.

— Не то чтобы я считал это хорошим, но дай мне попробовать еще.

Калеб снова налил виски, и мальчики выпили. На этот раз кашля не было, но глаза все еще продолжали слезиться.

— Думаю, я буду пить только эль, — сказал Тад.

— Не знаю», — ответил Зейн. — Что-то в нем мне нравится.

— Ты многообещающий молодой человек, Зейн Кафрри, — сказал Калеб, смеясь.

Тад, покраснев от виски, сказал:

— Ого. Я чувствую, как оно вдарило мне в голову! Люди Кинноха говорят, что у него «недостаток», и они знают, о чем говорят. — Он указал на другие футляры. — Что ты собираешься с ним делать?

— Отвезу отцу в подарок. Для него мало что ново, так что я подумал, что он оценит это, — ответил Калеб.

— Почему ты даришь это нам?» — спросил Тад. — Спасибо, но зачем?

— Чтобы отвлечь вас от воображаемых неприятностей, — сказал Калеб. — Если бы я позволил вам пить в одиночку, произошло бы две вещи. — Он поднял палец, наливая еще по стаканчику. — Во-первых, вас бы дразнили другие мужчины, зная, что вы уже почти год ссоритесь из-за Элли. Во-вторых, вы бы просто подрались с Грэмом.

Мальчики быстро выпили виски и, похоже, начали привыкать к нему. Калеб снова наполнил их стаканы.

— Вот, возьмите еще.

Мальчики выпили четвертый стакан, и глаза Тада начали закрываться.

— Ты нас спаиваешь. Я это чувствую.

Калеб снова налил стаканы и сказал:

— Еще по одной и в самый раз.

Зейн спросил:

— Для чего? — его речь уже становилась невнятной.

Калеб спрыгнул с повозки.

— Напиться до беспамятства, чтобы быть не состоянии затеять драку.

Он толкнул Тада, который шатался, пытаясь удержать равновесие.

— Пойдем, — сказал Калеб.

— Куда? — спросил Зейн.

— К маме и в свои постели. Ты вырубишься через пять минут, и я не хочу тебя тащить.

Мальчики никогда не пили ничего крепче виски и молча последовали за Калебом. К тому времени как они добрались до дома, оба уже не могли стоять на ногах. Калеб провел их внутрь, уложил на спальные матрасы и покинул дом.

Когда он вернулся на фестиваль, потребовалось всего несколько минут, чтобы найти Мари. Увидев его, она спросила:

— Что ты с ними сделал?

— Сильно напоил их.

— Как будто им нужна была помощь в этом, — ответила Мари, с тревогой осматриваясь вокруг. — Где они?

— Дома, отсыпаются.

— У них было не достаточно времени, чтобы так напиться, — её взгляд потемнел.

Калеб поднял бутылку с виски, которая была почти пуста.

— Они только что опрокинули по пять двойных порций за пятнадцать минут, значит, успели.

— Ну, по крайней мере, они не будут беспокоить Грэма и Элли, — заметила Мари.

— И нас тоже, — добавил Калеб с улыбкой.

Мари, закатив глаза, ответила:

— Мне всё равно, насколько они пьяны, Калеб. Если они дома, значит, тебя там не будет.

— У меня уже есть комната в гостинице, — усмехнулся Калеб. — Если мы отправимся туда сейчас, никто не заметит, как ты поднимешься со мной наверх.

Она обняла его.

— Как будто меня волнует, что подумают люди. Я не девица, пытающаяся поймать молодого жениха. Я хватаю счастье, где могу, и если кому-то есть до этого дело, то это не важно.

Калеб притянул её к себе.

— А те, кому не всё равно, не возражают.

Они обошли толпу и направились к гостинице.

Их любовные моменты были наполнены остротой и страстью, как никогда прежде, и, когда они после этого лежали, положив голову ей на плечо, Калеб спросил:

— Что тебя беспокоит?

Мари знала, что одна из причин их притяжения друг к другу заключалась в его способности точно чувствовать её настроение.

— Тад спросил меня, собираемся ли мы пожениться.

Калеб на мгновение замер, а затем выдохнул:

— Если бы я когда-нибудь и женился, Мари, то это была бы ты.

— Я знаю, — ответила она. — Но если ты не хочешь остаться, жениться на мне и стать настоящим отцом для мальчиков, тебе придётся забрать их с собой.

Калеб сел на локти и посмотрел на неё сверху вниз.

— Что?

— Ты же видишь, как им тяжело, Калеб. У них нет будущего. Мне пришлось продать ферму, и эта монета не будет вечной, даже если я выращу большую часть еды в саду. В одиночку я справлюсь, но кормить растущих мальчиков — это другое. Их некому научить земледелию, и нет гильдии, чтобы обучить их ремеслу. Два года назад все мальчишки в Выборе пошли в подмастерье к фермеру, торговцу, моряку или в гильдию, но мои остались одни. Они всем нравятся, и если бы кто-то хотел помочь, Тад и Зейн уже были бы подмастерьями. Но работы здесь нет. Если ты не возьмёшь их с собой, они станут бездельниками или ещё хуже. Я лучше потеряю их сейчас, чем буду видеть, как их повесят за разбойничество через несколько лет.

Калеб долго молчал.

— Что ты хочешь, чтобы я с ними сделал, Мари?

— Несмотря на домотканое одеяние и кожаные сапоги, ты солидный человек, по крайней мере, твой отец. Ты повидал мир. Возьми их с собой в качестве слуг или подмастерьев, или отвези в Крондор и найди им там работу. У них нет отца, Калеб. Когда они были маленькими, им нужна была только мама, чтобы вытереть нос и обнять, когда им было страшно. Мы много делали этого после того, как родных Зейна убили во время набега троллей. Но в этом возрасте им нужен мужчина, который покажет им, что делать и чего не делать, вдолбит в них смысл, если потребуется, и похвалит, когда они хорошо справятся. Так что, если ты не хочешь жениться на мне и остаться здесь, хотя бы возьми их с собой.

Калеб повернулся и сел, прислонившись спиной к оштукатуренной стене.

— В твоих словах есть смысл, в некотором роде.

— Тогда ты сделаешь это?

— Я не совсем понимаю, на что соглашаюсь, но да, я возьму их с собой. Если мой отец не знает, что с ними делать, я отвезу их в Крондор и устрою подмастерье к торговцу или в гильдию.

— Они теперь как братья. Было бы преступлением разлучить их.

— Я буду держать их вместе. Обещаю.

Она прижалась к нему.

— Ты будешь приходить время от времени и рассказывать мне, как у них дела?

— Да, Мари, — сказал Калеб. — Я заставлю их часто писать тебе.

— Это было бы замечательно, — прошептала она. — Никто никогда не писал мне раньше. — Она вздохнула. — Если подумать, никто никогда не писал никому из моих знакомых.

— Я прослежу, чтобы они писали.

— Это прекрасно, но тебе, конечно, придется научить их писать.

Они не знают буквы? — удивился Калеб.

— Кто их научит?

— Разве ты не…

— Нет, никогда не училась, — сказала она. — Я могу немного разобрать знаки, но у меня никогда не было необходимости в этом.

— Тогда как ты будешь читать то, что они тебе пришлют?

— Я найду кого-нибудь, кто мне их прочитает. Мне просто нужно знать, что с ними всё в порядке.

— Ты редкая женщина, Мари, — сказал он.

— Нет, я просто мать, переживающая за своих мальчиков.

Калеб снова улегся в постель, позволив ей вернуться в ложбинку его плеча. Он молча размышлял о том, во что ввязался.

Глава 2



Совет



Паг поднял руку.

Это был невысокий мужчина, выглядевший не старше сорока лет. На нем была обычная черная мантия, а его темные глаза обводили присутствующих проницательным взглядом. Эти глаза были единственным признаком его могущества, поскольку в остальном он выглядел весьма обыденно.

Пещера на северной стороне Острова Колдуна давно стала традиционным местом для встреч лидеров Конклава. Её вход был узким, потолок — низким. Пещера была сухой и лишённой мха, а время от времени пыль вытирали для поддержания минимального комфорта. Внутри почти не было мебели, кроме двух каменных полок и нескольких скал, служивших для отдыха. Освещение обеспечивало заклинание, наложенное Мирандой, заставлявшее стены пещеры тускло светиться. Единственной неестественной чертой был бюст Сарига, предполагаемого бога магии, установленный на пьедестале у стены.

Паг со временем начал понимать, как боги «умирают». Хотя Сариг был утерян и считался мёртвым со времён Войн Хаоса, Паг пришёл к выводу, что он продолжает существовать в какой-то форме и остаётся вовлечённым в происходящее. Бюст мерцал, его черты менялись, иногда напоминая Пага, иногда кого-то из его спутников. Эта изменчивость лица подтверждала теорию о том, что все маги в той или иной степени являются аватарами бога.

Паг попытался отогнать своё хроническое любопытство по поводу артефакта и сосредоточился на лицах своих самых надёжных советников. Все они, за исключением двух, были его бывшими учениками. Эти двое — Миранда и Накор — молча стояли в стороне. Магнус, сын Пага и Миранды, недавно вернувшийся из мира Келеван, стоял позади матери. В тусклом свете Паг заметил сходство между ними и слегка улыбнулся. Магнус и Калеб были практически неразличимы друг от друга, за исключением цвета кожи и волос: Магнус был бледным с белыми волосами, в то время как у Калеба кожа была загорелой, а волосы темно-каштановыми. Однако ни один из них не походил особенно на своих родителей. Паг иногда задумывался, не больше ли в них черт дедушек и бабушек по отцовской линии, которых он никогда не знал.

Миранда не изменилась с тех пор, как Паг встретил её более пятидесяти лет назад. В её тёмных волосах появилась лишь седина, а глаза меняли цвет в зависимости от настроения — то темно-серые, то зелёные, то карие с проблесками ореха. У неё были высокие скулы и решительный рот, который порой нарушал её царственную красоту.

Для Пага она всегда была прекрасна, даже когда его гнев был столь велик, что он мог задушить её. Именно её сила и страсть заставляли его любить её. Катала, его первая жена, в молодости обладала теми же качествами. Глаза Пага на мгновение встретились с глазами жены, и они обменялись молчаливым пониманием, которое возникло из многих лет совместной жизни.

Накор сидел на скалистом выступе, и Паг вновь задумался, сможет ли он когда-нибудь по-настоящему понять этого загадочного человека. Накор отказывался принимать традиционное понимание магии, настаивая на том, что это всего лишь фокусы, искусное манипулирование мистическими элементами. Паг испытывал раздражение от абстрактных рассуждений Накора о природе вещей, но в то же время, иногда он предоставлял такие представления о магии, которые поражали Пага. Накор, по мнению Пага, был потенциально самым опасным магом в мире.

Новые члены внутреннего круга Конклава сидели в ожидании, когда Паг начнёт говорить. Среди них были Розенвар, маг средних лет из Салматера, и Ускаван, маг разума из мира Салаван.

Ускаван выглядел человеком, но его кожа имела явно пурпурный оттенок, заметный только при близком рассмотрении. Десять лет назад Паг установил контакт с его родным миром через Зал миров и согласился принять его в Конклав в обмен на знания о магии разума. Ускаван мог создавать настолько яркие иллюзии, что они вызывали физические реакции. Он мог создавать фантомные лезвия, способные резать, или воображаемое пламя, способное обжигать. Паг также нашёл его инопланетную точку зрения полезной.

Ускаван занял место Роберта де Лайса, одного из лучших учеников Пага и ценного служителя Конклава Теней. Роберт мирно скончался во сне в прошлом году, хотя ему было меньше семидесяти лет.

Паг начал:

— Я говорил с каждым из вас по отдельности, а теперь хочу поделиться информацией, поэтому собрал вас, чтобы подвести итог двум вопросам огромной важности. Первый — это дело Талноя.

Он взглянул на Магнуса, который вышел из-за спины матери.

— Маги цурани, так же как и мы, озадачены природой магии, используемой для создания этих вещей.

Талной представляли собой артефакты из другого измерения, созданные расой дасати и обладавшие чрезвычайной опасностью. Эти доспехи питались душами или духами дасати, которые были в них заключены, благодаря чему артефакты были почти неуязвимы, нечувствительны к боли и полностью подчинялись своим владельцам. Как сообщил Конклаву Каспар из Оласко, когда привлек их внимание к первому Талною, слово «Талной» на языке дасати означало «очень трудно убить».

Магнус продолжил:

— Они пришли к выводу, что любое крупное вторжение в нашу реальность станет катастрофой. Поэтому они стремятся узнать как можно больше о заслонах, которые мы нарушили, обнаружив хранилище Талноя в пещере.

Он повернулся к Накору:

— К сожалению, у меня нет ничего нового. Наши юные волшебники, — он так называл всех младших магов на Острове Колдуна, — прилагают все усилия, чтобы понять эти артефакты. — Он добавил с ухмылкой: — Одно утешает — похоже, мы нашли способ управлять ими, если придётся столкнуться с дасати.

Паг заметил:

— Это уже что-то. Десять тысяч Талной под нашим командованием — это не так уж мало. — Он не стал упоминать, что по сравнению с сотнями тысяч Талной, контролируемых дасати, это число будет весьма скромным. — Но если мы сможем понять, как они оставались скрытыми так долго, это будет значительным достижением. Иначе говоря, если нам удастся остаться незамеченными для дасати, мы справимся с самой важной задачей.

— Следующая наша задача, — продолжил Паг, — это выследить Лесо Варена.

— Есть ли у нас предположения о его местонахождении? — спросила Миранда.

— Мои агенты отслеживают все необычные проявления магии, — ответил Паг. — Но у нас нет конкретной информации. Лесо Варен исчезал на долгие годы в прошлом. На этот раз он, вероятно, стремится восстановить своё влияние. Он знает, что на острове есть нечто важное, даже если не понимает природы Талной и как их можно использовать. Его нападение на остров и на Эльвандар в прошлом году показало, что он стал более решительным и утратил свою склонность к скрытности. Он быстро восстановил свои силы после того, как его носитель был убит Когвином Ястринсом. Думаю, мы ещё услышим о нём, и это произойдёт довольно скоро.

— Паг, что ты нам не говоришь? — спросил Розенвар.

Паг улыбнулся. Он выбрал Розенвара в свой внутренний круг за его остроумие и интуитивное понимание, позволяющее находить ответы даже на скудную информацию.

— Ничего особенного. Просто тревожные сны и дурные предчувствия.

Черные глаза Ускавана расширились.

— Никогда не игнорируй сны, Паг. Мой народ верит, что части нашего разума всегда работают, стремясь понять что-то. Сны часто являются способом передачи осознанной мысли; особенно когда эмоции сильны. Мы не так уж и различаемся, когда речь идет о работе разума; у нас много общего.

Магнус взглянул на инопланетного мага. Паг почти прочитал мысли сына: немногие из людей, включая Пага, Миранду и Магнуса, могли бы сравниться с дисциплиной ума последователей ордена Ускавана. Разум салаванцев был гораздо сложнее человеческого, хотя Ускаван настаивал, что это просто результат тысячелетней практики ментальных искусств.

Паг кивнул с легким выражением покорности.

— Ты прав. Боюсь, что мои сны могут быть предвестниками грядущих бедствий. Или это может быть просто проявлением моих опасений по поводу дасати.

— Отец, нам нужно готовиться так, как будто они действительно придут, — сказал Магнус.

— Я согласен, — ответил Паг, обводя взглядом каждого члена внутреннего круга Конклава. — Пошлите весть нашим агентам, расставленным по королевским дворам. Я хочу знать о каждом заговоре, интриге или ситуации, которую можно использовать в наших интересах. Если потребуется, мы будем использовать подкуп и угрозы, чтобы получить помощь в этом конфликте.

Паг на минуту замолчал, вспомнив Войну Врат: двенадцать лет, когда цурани обрушивались на Королевство и Вольные города, а Квег, Великий Кеш и малые королевства на востоке с трепетом наблюдали за происходящим, выискивая любую возможность продвинуть свои интересы.

— Если дасати действительно придут, нам нужно иметь высокопоставленных друзей, которые смогут убедить все народы быстро отреагировать на любое место вторжения.

— Отец, — сказал Магнус, — это всё хорошо, если нападение произойдёт в Триагии — все монархи на этом континенте ощущают свою уязвимость, и если чужаки вторгнутся в близлежащие земли, они объединятся. Но что, если плацдарм окажется на пустынном берегу Закатных островов, на луговых просторах Новиндуса или на высокогорном плато Вайнета? Тогда задача станет гораздо сложнее.

Паг кивнул.

— Это правда, — сказал он. — Я вижу, что ситуация может усложниться в зависимости от места вторжения.

Он окинул взглядом советников, на мгновение задержавшись на каждом лице. Миранда, казавшаяся такой же загадочной, как и сама пещера, часто брала дела в свои руки. За годы их совместной работы они не раз ссорились из-за того, что она отправляла агентов без его ведома или отдавала приказы, с которыми он не соглашался. Он слегка улыбнулся, осознавая, что, несмотря на разногласия, он никогда не сможет обвинить её в манипуляциях с советом Конклава Теней. Миранда ответила ему мягкой улыбкой, и Паг почувствовал, что на этот раз они полностью согласны.

Розенвар, чье лицо выглядело как выжженная солнцем кожа с рыжеватыми оттенками, подчеркнутыми непокорными светлыми волосами, которые быстро седели, заговорил:

— Мне кажется, что нам стоит пустить пару слухов.

Паг на мгновение замер.

— С какой целью?

Маг из Салматера улыбнулся, и Паг вспомнил, как впервые встретил его — сидящего в углу пивной и раздающего мудрые советы, мелкие чары и откровенную ложь с одинаковым удовольствием всем, кто готов был заплатить за выпивку. С тех пор как Розенвар прибыл на остров, его пьянства стали редкостью.

— Слухи могут быть весьма эффективными, если их правильно использовать, — сказал Розенвар с гулким голосом, словно его слова зарождались глубоко в желудке и медленно поднимались по горлу. — Я видел, как целые города превращались в сплошное ухо, когда до них доходит правильный слух. Правители не доверяют официальным отчетам и проверенным свидетелям, но слухи… они бегают по улицам, как индюки во время грозы, задирая головы и разевая рты, пытаясь утопиться в ливне информации.

Паг усмехнулся. Ему нравились выразительные обороты речи Розенвара.

— Хорошо, но что за слухи?

Розенвар перестал улыбаться.

— Говорят, что герцог Эрик болен и, возможно, умирает в Крондоре.

— Я тоже слышал об этом, — Паг кивнул.

— Он последний, — добавила Миранда.

Паг понял, что она имеет в виду. Эрик был последним из живых членов компании Калиса. Это был отчаянный человек — пленник, получивший свободу в обмен на путешествие в Новиндус в начале Змеиных Войн, и единственный из людей своего ранга, кто пережил этот конфликт.

— Тогда начнём с Крондора?

— Это разумно, — подтвердил Розенвар. — Есть несколько распространителей слухов, среди клиентов которых высокопоставленные чиновники Западного королевства. Если мы начнём с чего-то достаточно туманного, чтобы не вызвать немедленного отклика, но знакомого лорду Эрику, чтобы он счёл нужным предупредить принца Крондора… это будет хорошее начало.

Магнус добавил:

— Если Королевство Островов отнесётся к предупреждению серьёзно, Великий Кеш тоже проявит бдительность.

Миранда добавила:

— А если Великий Кеш и Королевство начнут укреплять оборону, то и все соседние королевства тоже.

— Но мы можем поддерживать напряжение только до определённого времени, — сказал Розенвар. — Не стоит торопиться.

Паг кивнул.

— Нам нужно, чтобы Эрик оставался в Крондоре достаточно долго, чтобы всё сработало.

— Я отправлюсь в Крондор и навещу герцога, — сказал Накор. — Позабочусь о том, чтобы он поправился хотя бы на некоторое время.

Паг кивнул. Накор путешествовал с Эриком и Калисом в Новиндус, когда они впервые встретились с Изумрудной королевой. Старый герцог доверял Накору.

Паг обратился к Розенвару:

— Мне нужно, чтобы ты согласовал, какие слухи распространять, где и когда. У нас есть несколько агентов в ключевых столицах Мидкемии, но я хочу, чтобы это был постепенный процесс, вызывающий беспокойство, а не мгновенная паника.

— Понял, — ответил Розенвар, вставая. — Мы составим список идей, которые могут насторожить правителей.

Обращаясь к Ускавану, Паг сказал:

— Если не возражаете, мне нужны имена ваших лучших учеников. Возможно, нам вскоре понадобятся их услуги на поле.

Инопланетный маг кивнул, встал и ушёл вместе с Розенваром, оставив Пага, Миранду, Накора и Магнуса в пещере. Паг посмотрел на старшего сына и спросил:

— Где твой брат?

— Кажется, в Звездной Пристани. Он должен был доставить припасы, но, вероятно, задержался на празднике.

Миранда осведомилась:

— Ты имеешь в виду, чтобы провести время со вдовой?

Паг пожал плечами.

— Пусть наслаждается, любимая. Нам не нужно, чтобы он возвращался для чего-то особенного. Думаю, он получает удовольствие.

Магнус посмотрел на мать и спросил:

— Мне найти его или вернуться в Келеван?

Миранда посмотрела на мужа.

— Какой вариант?

— Ни то, ни другое. Отправляйся в Новиндус и продолжай работу Накора над Талной. Всемогущие из Ассамблеи Цурануанни могут какое-то время обойтись без тебя. Когда Накор вернется из Крондора, я отправлю его к тебе, и ты сможешь вернуться на Келеван, — ответил Паг.

Накор, улыбаясь, добавил:

— Только не сломай ничего до моего возвращения.

Магнус с ироничной усмешкой взглянул на него, кивнул и, потянувшись за мантию, вытащил золотую сферу. Он щелкнул переключателем и мгновенно исчез.

Миранда подошла к мужу и обняла его за плечи.

— Ты волнуешься.

— Я всегда волнуюсь, — ответил Паг.

— Нет, это нечто большее. — Она изучала его лицо. — Ты что-то чувствуешь?

Накор сказал:

— Я думаю, я догадываюсь, что ты ей скажешь. Я отправлюсь в Крондор и прослежу, чтобы герцог Эрик оставался живым достаточно долго, чтобы помочь нам. — Он взглянул на Пага и Миранду. — Вам двоим действительно нужно почаще разговаривать друг с другом. Правда, — повторил он, взял свой рюкзак и посох и исчез из виду.

Паг закрыл глаза на мгновение, а затем ответил на вопрос жены:

— Да, я что-то чувствую. И это чувство усиливается. Не знаю, как это назвать, но оно более… настойчивое, чем просто предчувствие.

— Предчувствие?

— Меня беспокоят сны, любимая. Я думаю, что что-то приближается, и когда это произойдёт, борьба будет страшнее, чем всё, что мы могли себе представить.

— С учётом того, что мы уже видели, это немало.

— Однажды, во времена Великого восстания, мы с Томасом столкнулись с Мастером Ужаса. Мы одолели его, но для этого потребовалась вся наша магия и немалое коварство. А в конце в Сетаноне я видел Повелителя Ужаса — Великого Дракона, и едва смог его сдержать.

— Но Ужасы приходят из нижних планов, а дасати — со второго уровня. Наверняка они не слишком опаснее людей?

Паг взял её за руку.

— Ты знаешь больше меня во многих вопросах, Миранда, но учёность никогда не была твоей страстью.

Она нахмурила брови, но ничего не сказала, признавая, что он прав. Он вздохнул и понизил голос.

— Природа существ с низших уровней такова, что они поглощают жизненную силу высших. Представь это как воду, стекающую вниз по склону: прикосновение дасати может причинить вред за считанные мгновения.

— Самые ужасные существа из нижних уровней, которые смогли выжить, способны на это лишь потому, что они используют мощную магию, чтобы сохранить свою жизнь. Но именно то, что дасати находятся всего на один уровень ниже нас, делает их особенно страшными. Они медленно высасывают жизненную силу из окружающего мира, из самой травы, по которой они ступают. Даже если мы сможем установить военную патовую ситуацию, как это было с цурани во время первой Войны Врат, они в конце концов уничтожат нас. Их приток жизненной силы делает их более трудными для убийства, а нас самих сильно ослабляет. Чем дольше мы будем бороться, тем сложнее будет победить. Если Каспар прав и видел истинное видение, они пошлют не тысячи, а десятки тысяч воинов. Если они найдут нас, мы должны реагировать быстро и решительно. Необходимо, чтобы монархи Мидкемии не осознали полностью, с чем мы столкнемся хотя бы на время, иначе страх может подавить их решимость.

Миранда внимательно изучала лицо мужа, а затем сказала:

— Мы сделаем всё, что в наших силах.

— Я знаю, — ответил Паг. — Теперь нам обоим нужно работать.

— Как ты собираешься возвращаться?

— Пройдусь пешком, — Паг улыбнулся. — Свежий воздух проясняет голову и помогает думать.

Она поцеловала его в щёку.

— Увидимся дома.

Прежде чем она успела исчезнуть, он крикнул:

— Подожди минуту! Ты видела, как Накор использовал сферу, чтобы уйти?

— Не то чтобы я заметила.

— Полагаю, это ещё один из его фокусов, — улыбнулся Паг.

Миранда улыбнулась в ответ и исчезла, как всегда мастерски применяя технику перемещения. Она пыталась научить Пага и некоторых других, как это делать без помощи узоров или сфер цурани, но только немногие добивались этого с помощью одного лишь разума, и то только в хорошо знакомые места.

Паг пришел к выводу, что Накор, должно быть, учился у неё. Хитрый человечек был прав: ему с женой нужно было чаще общаться.

Паг вышел из пещеры и остановился у её устья. На Острове Колдуна был поздний полдень, и когда он доберется до виллы, уже близился ужин. Он ещё раз окинул взглядом пещеру и начал свой путь домой.



* * *

Королевский хирург покачал головой и тихо обратился к оруженосцу:

— Боюсь, он не переживёт эту ночь.

Две фигуры стояли в просторной палате, где лежал умирающий герцог Крондорский. На столике у кровати горела одна-единственная свеча.

— Сообщить старшему оруженосцу, сэр? — спросил молодой человек, светловолосый парень лет пятнадцати. Старший оруженосец служил принцу Роберту, правителю Крондора последние восемь лет и законному наследнику Королевства Островов.

— Час уже поздний. Я снова проведаю герцога. Если его состояние ухудшится, у меня будет достаточно времени, чтобы разбудить принца, — ответил старый лекарь.

— Да, сэр. Мне остаться?

— Нет необходимости, — сказал старый лекарь, его лицо было измученным и усталым. — Герцог не проснётся, а мне нужно позаботиться о других пациентах. Желудочный грипп поразил королевскую детскую, и хотя это не смертельно, гнев принцессы будет неминуем, если я не обеспечу детям спокойную ночь.

Лекарь затушил единственную свечу у кровати и, сопровождаемый мальчиком, покинул большую спальню герцога, тихо закрыв за собой дверь.

Мгновение спустя из тени за большим занавесом вышла фигура. Пересекая комнату, она подошла к кровати и коснулась кончиком пальца ещё тлеющего фитиля свечи. Пламя вспыхнуло вновь. Окинув взглядом лежащую фигуру, фигура мягко произнесла:

— О, Эрик, ты выглядишь не лучшим образом.

Накор знал герцога Эрика ещё мальчишкой — высокого, с мощными плечами и силой трёх мужчин. Он был вспыльчив и опасен, но в итоге стал верным слугой Королевству Островов, поднялся до рыцаря-маршала Запада и носил титул герцога Крондорского при юном принце Роберте.

Теперь Накор смотрел на старика, которому перевалило за восемьдесят лет. Его кожа была, как старый пергамент, натянутый на череп. Сила, которая была в его молодости, исчезла, и плечи терялись под объёмной ночной рубашкой.

Накор достал из рюкзака пузырёк и снял пробку. Он капнул одну каплю на губы умирающего и стал ждать. Рот Эрика немного шевельнулся, и Накор добавил ещё одну каплю. Так продолжалось почти пятнадцать минут, по капле за раз, затем он откинулся на спинку кровати и стал ждать.

Глаза герцога затрепетали, затем полностью открылись. Он моргнул и произнёс тихим, хриплым шёпотом:

— Накор?

Маленький человечек усмехнулся:

— Ты помнишь меня?

Глубоко вздохнув, Эрик фон Даркмур — некогда сержант Кровавых Орлов Калиса, ветеран Змеиной Войны, герой битвы при Хребте Кошмаров, а ныне герцог Крондорский и рыцарь-маршал Западного королевства — с трудом приподнялся и сказал:

— Тебя чертовски трудно забыть, старина.

— Ты выглядишь лучше, — сказал Накор.

Эрик пошевелил руками и ответил:

— Я чувствую себя лучше. Что ты сделал?

Накор протянул флакон:

— Я выиграл для тебя немного времени. Мне нужно поговорить с тобой.

— Тогда поторопись, — сказал герцог, откидываясь на спинку кресла. Он рассмеялся сухим, раскатистым смехом. — У меня не так уж много времени. Подожди, как ты сюда попал?

Накор отмахнулся от вопроса:

— Я просто подождал, и пока никто не видел, влез через окно.

Эрик улыбнулся:

— Как старый герцог Джеймс в детстве?

— Что-то вроде этого.

— Так почему же ты беспокоишь умирающего человека?

— Мне нужно, чтобы ты не умирал какое-то время, Эрик.

— Я с радостью согласился бы, но, похоже, у судьбы другие планы.

— Как ты себя чувствуешь?

Герцог вытянул руки перед собой и сказал:

— На удивление хорошо, если учесть все обстоятельства. Я спрошу ещё раз: что ты сделал?

— Это зелье я получил от священника, живущего далеко отсюда. Оно… восстановит тебя.

— Восстановит меня?

— Оно сохранит твою жизнь на некоторое время, а если будешь пить много, то и на гораздо большее.

Герцог приподнялся на кровати, чтобы сесть.

— Не уверен, что мне это понравится, Накор. Мое тело предало меня, и, говоря прямо, меня раздражает, что я так завишу от других. Тяжело не иметь возможности дойти до туалета и помочиться. Ничто так не унижает человека, как то, что он просыпается утром мокрый, как младенец. Думаю, я лучше умру, чем проведу больше дней в постели, — сказал он, тяжело вздыхая.

— Что ж, тебе не придется делать ни того, ни другого, — усмехнулся Накор. — Зелье сделает тебя сильнее.

Взгляд Эрика остановился на Накоре.

— Я стал лучше видеть; только что понял.

— Да, — подтвердил Накор. — Это очень хорошее зелье.

— Так вот как ты оставался неизменным последние пятьдесят-шестьдесят лет? — удивился герцог.

— Нет, я знаю несколько других приемов.

— Хорошо, если ты сможешь вытащить меня из этой постели, чтобы я мог защищать Королевство еще некоторое время, я пожалуй задержусь на этом свете, но зачем тебе это?

— Во-первых, ты мне нравишься.

— Спасибо, Накор; ты мне тоже нравишься.

— Ты последний из Отчаянных, кто отправился на юг вместе с Калисом и Бобби.

— Я был там, я помню. Я ценю ностальгию, как и любой другой человек. Накор, какова истинная причина?

— Нам нужен кто-то, кто близок к Короне, чтобы выслушать и помочь, когда придет время.

— Нам? — спросил герцог. — Ты имеешь в виду Черного колдуна?

— Да, Пага.

Эрик откинулся на спинку кресла с долгим выдохом, слегка покачивая головой.

— После Змеиной Войны Кеш двинулся на Крондор и почти уничтожил его, стремясь получить преимущество в своей, казалось, бесконечной борьбе с северным соседом. Паг, который тогда был герцогом Звездной Пристани и вассалом короны Королевства Островов, отказался использовать свою могущественную магию для уничтожения захватчиков и приказал кешианцам вернуться домой, при этом публично унизив Патрика, который тогда был принцем Крондора, а теперь стал королем Островов.

— Паг стал персоной нон грата с тех пор, как бросил вызов принцу Патрику после Змеиной Войны. Робби может быть родственником Патрика только по имени — он такой же вдумчивый, как и Патрик, но коллективная королевская память длинная. Паг вывел Звездную Пристань из состава Королевства и создал его как независимое государство; с точки зрения трона это выглядит как измена.

— Поэтому нам нужно, чтобы ты убедил их в обратном. Грядет что-то плохое, Эрик.

— Насколько плохое?

— Очень плохое, — сказал Накор.

— Такое же плохое, как Изумрудная королева?

— Хуже, — ответил коротышка-игрок.

Эрик мгновение сидел неподвижно, затем сказал:

— Подойди к тому столу, Накор. — Он указал на длинный стол, прислонённый к стене. — Открой тот ящик.

Накор выполнил просьбу и нашёл простую деревянную шкатулку с маленькой латунной защёлкой и кольцом. Внутри он обнаружил черный амулет. Он вытащил его и повесил на цепочку.

— Ночные ястребы? — спросил он.

— Мы получили его от одного из наших агентов в Великом Кеше. Я подозреваю, что у вас и ваших спутников там столько же агентов, сколько и у нас, — ответил герцог.

Накор повернулся к старому герцогу. Голубые глаза Эрика горели энергией, а голос становился всё тверже.

— О, у меня нет никаких проблем с вашим… как вы его называете? Конклавом?

Накор ничего не ответил, но слегка улыбнулся.

— Но вы не единственные, кто платит за информацию, мой старый друг, — продолжил герцог. — Я служил с тобой и Калисом достаточно долго, чтобы не сомневаться, что вы желаете только добра миру, независимо от того, какова официальная позиция Короны по поводу вашей деятельности. По правде говоря, Патрик нуждался в публичной выволочке, которую устроил ему Паг, когда кешианская армия находилась за стенами города. Так же как и кешианцы нуждались в том, чтобы их отправили домой с поджатыми хвостами. Но если когда-нибудь придётся выбирать между твоим видением большого блага и моим долгом перед короной, ты знаешь, что я сделаю.

— Я знаю, Эрик, — сказал Накор. Он понимал, что если когда-нибудь придётся выбирать, Эрик поставит свою клятву и долг перед короной выше всего, о чём попросит Паг. Он положил амулет на место. — Как давно он у тебя?

— Неделю. В городе Кеш стали находить мертвыми мелких придворных и влиятельных купцов. Это людное место, и мертвецы имеют незначительное значение, так что кешианцы, похоже, пока не обращают на это внимания.

— Или кто-то высокопоставленный следит за тем, чтобы они этого не делали, — задумчиво произнёс Накор.

— Я тоже так думаю, — согласился герцог. Он посмотрел на окно и спросил: — Сколько времени осталось до рассвета?

— Четыре часа или около того, — ответил Накор.

— Думаю, я задержусь здесь ещё на некоторое время, Накор. Если приближающаяся опасность окажется хуже, чем армия Изумрудной королевы, я хочу быть достаточно здоровым, чтобы стоять на стене с мечом в руке.

Накор усмехнулся.

— Так и будет.

Эрик улыбнулся в ответ, и Накор увидел, как к его щекам возвращается здоровье. Когда Накор видел его спящим, Эрик выглядел восьмидесятилетним стариком, близким к смерти. Теперь же он выглядел как энергичный мужчина лет семидесяти или чуть меньше.

— Мне нужно идти. Выпей остаток из этого флакона, — сказал Накор и протянул Эрику новый флакон.

Эрик выпил содержимое и передал пустой флакон обратно Накору. Тот достал ещё один флакон и продолжил:

— Спрячь это куда-нибудь. Выпей половину через неделю, если не почувствуешь себя таким сильным, как хотелось бы. А если захочешь почувствовать себя по-настоящему прекрасно, выпей остаток через неделю после этого.

Он положил флакон на подушку рядом с герцогом и добавил:

— Я бы оставил ещё, но тебе будет трудно объяснить принцу, почему ты вдруг стал выглядеть моложе, чем он. Хорошо, что ты родился блондином, Эрик, потому что люди не заметят, что твои волосы уже не такие седые, как раньше.

Дверь в дальнем конце комнаты начала открываться.

— Мне пора, Эрик, — сказал Накор и исчез в тени за большим занавесом.

Эрик знал, что окно за занавеской было закрыто, но если бы он попытался его открыть, Накор бы уже исчез.

Королевский лекарь и оруженосец герцога вошли в покои и выразили открытое изумление, увидев герцога, сидящего в постели.

— Ваша светлость! — воскликнул лекарь.

— Росслер, — ответил герцог.

— Сэр? — спросил оруженосец, почти заикаясь.

— На что вы двое уставились? — осведомился Эрик.

— На вас, ваша светлость… на вас, сэр.

— Ну так перестаньте, — сказал герцог с лёгкой улыбкой. — Просто… Я знаю, что вы думали, что я не доживу до утра. Но мне стало лучше.

— Видимо, да, ваша светлость. Могу я? — лекарь указал на своё желание осмотреть герцога.

Эрик терпеливо позволил врачу провести осмотр: слушал его сердце и дыхание, ощупывал спину и грудь. Когда врач начал изучать цвет его глаз, Эрик оттолкнул его.

— Мне нужно в туалет, — сказал герцог, перекидывая ноги через край кровати.

— Ваша светлость, я принесу горшок, — предложил сквайр.

— Не сегодня, Сэмюэль. Я уверен, что смогу дойти сам, — ответил Эрик.

Оба замерли в немом изумлении, пока герцог вставал и направлялся к двери, ведущей в уборную.

Эрик подошёл к двери своей личной уборной и открыл её. Когда дверь закрылась за ожившим герцогом, ошеломлённый целитель и ухмыляющийся оруженосец обменялись удивлёнными взглядами.

Глава 3



Путешествие



Мальчики застонали.

Калеб, оглянувшись через плечо с места извозчика, посмотрел на двух медленно просыпающихся юношей. Он загрузил их в повозку, попрощался с Мари и покинул Звездную Пристань еще до рассвета.

Зейн первым пришёл в себя, моргая, как ошалевшая сова, и попытался сесть. Это оказалось горькой ошибкой: голова запульсировала, а живот вздулся. Он едва успел высунуть лицо из повозки, как кислое содержимое его желудка вновь появилось на свет.

Калеб замедлил ход лошадей, затем остановил их. К тому времени как повозка полностью остановилась, Тад присоединился к своему приемному брату в болезненном проявлении утреннего расстройства.

Калеб спрыгнул с повозки, грубо схватил Тада, затем Зейна, вытащил их из повозки и положил в кучу на обочине. Они выглядели как портрет страдания: бледные, с капельками пота на лбах, красными глазами и грязной, растрепанной одеждой.

— Встаньте, — сказал Калеб. — Идите за мной.

Не оборачиваясь, чтобы убедиться в их готовности, Калеб начал спускаться по пологому склону, усеянному деревьями. По звукам, доносящимся позади, он догадался, что мальчики нехотя следуют за ним.

Они дошли до небольшого оврага, заросшего травой по пояс. Калеб жестом велел им идти впереди себя. Два несчастных парня наполовину спотыкались, наполовину пробирались через траву. Зейн топтал то, что попадалось под ногами, а Тад раздвигал руками слегка колышущуюся листву.

Минуту они шли, а затем Зейн внезапно исчез из виду, громко вскрикнув от потрясения. Тад едва успел отскочить от края, поднявшись на высоту шести футов над рекой. Когда голова Зейна появилась над водой, Тад почувствовал ногу Калеба на своём крестце, и его подбросило в воздух. Он приземлился спиной в воду рядом с Зейном.

— Приведите себя в порядок, — приказал Калеб. — От вас пахнет, как от пола в водопроводной комнате.

Он бросил что-то, что упало на мелководье между ними. Зейн поднял предмет и увидел, что это брусок валяного мыла.

— Оно не снимет с вас кожу, как то, что готовит ваша мать, мальчики, но оно сделает вас чистыми — волосы, тело, одежду, всё. Можете отнести свою одежду в повозку.

Нехотя они начали снимать с себя мокрую одежду, пока Калеб наблюдал за ними.

— Попейте воды, раз уж взялись за это. Это поможет вам вернуться к жизни, — добавил он, обернувшись к повозке. — Только постарайтесь не пить мыльную воду.

Калеб вернулся в повозку и стал ждать. Менее чем через полчаса появились два мокрых мальчика, обнажённых и несущих свою одежду. Калеб указал на повозку и сказал:

— Разложите их на боку повозки, пусть высохнут на солнце.

Оба юноши дрожали от утренней прохлады. Через несколько минут Калеб указал на небольшой сундук, стоявший за сиденьем извозчика, и сказал:

— Сухая одежда там.

Пока парни одевались, Тад сказал:

— Мне ещё никогда не было так плохо от выпивки.

Калеб кивнул.

— От виски ужасное похмелье.

— Зачем ты это сделал? — спросил Зейн, натягивая свежую тунику.

— Чтобы мне не пришлось избивать тебя до потери сознания, чтобы заставить покинуть Звездную Пристань.

Словно выйдя из сомнамбулического состояния, мальчики огляделись вокруг.

— Где мы? — спросил Зейн, его темные глаза сузились. Калеб увидел, как в них нарастает гнев.

— Мы на дороге в Яр-Рин, а потом отправимся в Джонрил.

Глаза Тада тоже сузились.

— Почему в Джонрил?

— Потому что твоей матери не нравилось то, что происходило с вами в Звездной Пристани, и она попросила меня отвезти вас куда-нибудь, где вы могли бы найти профессию. — Он показал, чтобы они заканчивали одеваться. — Вы двое были бесцельными бездельниками с момента выбора профессии два года назад.

Зейн гневно сверкнул глазами:

— Это неправда, Калеб!

Натягивая сухие брюки, он посмотрел на приемного брата.

— Мы работаем, когда можем найти работу.

— Разгрузка грузов на день-два каждый месяц — это не ремесло, — сказал Калеб.

— Мы делаем больше, — добавил Тад. — Мы также помогаем во время сбора урожая.

Калеб улыбнулся.

— Я знаю, вы старались. Но сейчас работы мало, а когда откроется новая грузовая линия — они привезут с собой своих ребят из Ландрета, и работы станет ещё меньше. Нет, ваша мать права. Если вы хотите найти свой путь в жизни, он должен быть где-то ещё, кроме Звездной Пристани.

Мальчики закончили одеваться, и Калеб велел им забираться в повозку. Он сел на сиденье извозчика и взял в руки поводья. Когда лошади, повинуясь его приказу, тронулись с места, он продолжил:

— В Королевстве, к сожалению, мало что происходит. Я знаю людей, которые могли бы найти вам работу, но нет никого, кто мог бы взять вас в ученики. Но в Кеше дела идут в гору, а в Джонриле у меня есть несколько друзей, которые задолжали пару услуг. Посмотрим, найдётся ли кто-нибудь, кто возьмёт к себе двух перспективных парней. Учитесь ремеслу, осваивайте его, и через дюжину лет или около того сможете вернуться в Звездную Пристань подмастерьями ремесленников, если захотите. Но учиться ремеслу вам всё равно придётся.

Мальчики неловко сидели на заднем сиденье трясущейся повозки: Зейн с подтянутыми к груди коленями, а Тад с выпрямленными ногами. Оба знали, что поездка будет долгой.

Повозка тряслась по дороге, лошади поднимали тучи пыли, а послеполуденный зной не давал покоя. Было необычно жарко для этого времени года, и мальчики время от времени жаловались. Им было неспокойно и скучно, а новизна путешествия уже порядком поднадоела. Калеб относился к их жалобам с добрым юмором, понимая, как они расстроены таким поворотом событий. В первый день они выражали и гнев, и печаль по поводу решения матери отправить их в путь. Они прекрасно понимали её доводы: Звездная Пристань уже много лет не была процветающим городом, и найти работу было трудно. Их юношеский оптимизм заставлял верить, что всё наладится, если они останутся, но к концу дня оба постепенно пришли к выводу, что мать, скорее всего, была права. В конце концов, они с радостью примут перемены, но пока что чувствовали себя брошенными. По крайней мере, Калеб был рад, что ни один из них не упомянул Элли и её роль в решении Мари отправить их из дома.

Калеб знал мальчиков почти всю их жизнь и очень любил; они были настолько близкими сыновьями, насколько он когда-либо мог иметь. Он знал, что, хотя они не считают его отцом, они смотрят на него как на суррогатного дядю и человека, о котором их мать заботится, даже любит.

Он немного знал Мари, пока её муж был жив, и уже тогда понимал, что она была к нему неравнодушна — он видел это в её глазах, несмотря на старательное соблюдение приличий. Позже она призналась, что даже в те дни он казался ей привлекательным. Он тоже заметил её, но, как и в случае с другими замужними женщинами, отбросил мысли о влечении. Через два года после набега троллей и смерти её мужа они стали любовниками.

Калеб не желал бы ничего другого, кроме как поселиться с Мари, но знал, что с его обязанностями это было невозможно. Его работа на отца и Конклав Теней требовала постоянных путешествий и часто подвергала его опасности. Он чаще отсутствовал, чем был рядом, а Мари заслуживала лучшего.

Однако она никогда не выражала недовольства и не проявляла интереса к другому мужчине, и Калеб втайне надеялся, что когда-нибудь сможет убедить её переехать на Остров Колдуна — место, которое он считал своим домом, — или, возможно, вернуться в Звездную Пристань и жить там. Но он отбросил эти мысли, как уже не раз бывало, ибо размышления о них только портили настроение.

Когда они въехали во двор, Калеб сказал:

— Когда доберёмся до Наб-Яра, найдём покупателя на эту повозку и купим лошадей для верховой езды.

Зейн повернулся и ответил:

— Мы не умеем ездить верхом, Калеб.

— Научитесь, пока мы путешествуем, — сказал Калеб.

Мальчики обменялись странными взглядами. Верховая езда была уделом знати, а фермеры и городские мальчишки добирались с места на место на шакс-кобыле или в повозке. И всё же это было что-то новое, о чём стоило подумать, и всё, что могло разбавить скуку путешествия, было желанным.

Тад пожал плечами, а Зейн усмехнулся, и его лицо засветилось:

— Может, мы станем быстрыми гонцами?

Калеб рассмеялся:

— В таком случае вам придётся стать очень хорошими наездниками. А как у вас обстоят дела с мечом?

— Работа с мечом? — удивлённо спросил Тад.

— Быстрым гонцам платят золото за то, что они доставляют сообщения быстро и безопасно. Это значит, что нужно избегать разбойников, но при этом уметь драться насмерть, если на тебя нападут.

Мальчики снова посмотрели друг на друга. Ни один из них никогда не прикасался к мечу и оба считали, что вряд ли когда-нибудь это сделают. Зейн заметил:

— Юный Том Сандерлинг пошёл в солдаты в Аб-Яре и научился обращаться с мечом.

— Кеш обучает всех своих солдат фехтованию, — сказал Калеб. — Но, если мне не изменяет память, старый Том был не в восторге от того, что его сын пошёл в солдаты.

— Верно, но я хочу сказать, что если он смог научиться, то и мы сможем, — сказал Зейн.

— Ты можешь научить нас, — добавил Тад. — Ты носишь меч, Калеб, значит, должен знать, как им пользоваться.

— Может быть, — сказал Калеб, понимая, что ему, вероятно, придётся научить их нескольким основам, когда они вечером разобьют лагерь.



* * *

Тад с дикой силой замахнулся на Калеба, но тот легко уклонился в сторону и мощно ударил мальчика по тыльной стороне руки длинной палкой, которую только что срезал. Мальчик вскрикнул и уронил меч Калеба на землю.

— Первое правило, — сказал Калеб, наклоняясь, чтобы поднять упавшее оружие, — не роняй меч.

— Больно, — пробормотал Тад, потирая правую руку.

— Не так больно, как если бы я использовал клинок, — ответил Калеб. — Хотя боль была бы недолгой, потому что я бы выпотрошил тебя через несколько секунд.

Он перевернул меч и бросил его Зейну, который ловко поймал его.

— Хорошо, — сказал Калеб, — ты быстр и у тебя твердая рука. Посмотрим, сможешь ли ты избежать той же ошибки, что и Тад.

Меч в руке Зейна ощущался как живой и смертоносный. Он оказался тяжелее, чем он ожидал, и его баланс казался странным. Он немного пошевелил им, сжимая запястье то в одну, то в другую сторону.

— Правильно, — сказал Калеб, обходя костёр и поворачиваясь лицом к Зейну. — Привыкай к его ощущениям. Пусть меч станет продолжением твоей руки.

Внезапно Калеб взмахнул веткой, намереваясь ударить мальчика по руке, как это сделал с Тадом, но Зейн вывернул запястье и поймал ветку на своём клинке.

— Очень хорошо, — сказал Калеб, отступая назад. — Похоже, у тебя есть талант. Где ты этому научился?

— Не учился, — усмехнулся Зейн, опуская меч. — Я просто старался, чтобы палка не попала мне.

Калеб повернулся к Таду.

— Ты видел, как он это сделал?

Тад кивнул.

Калеб приказал Зейну опустить острие клинка, затем подошёл к мальчику и взял его за запястье.

— Поворачивая запястье, как ты это сделал, ты добиваешься наилучшего использования силы и энергии руки. Вы увидите, что некоторые мужчины используют всю руку, иногда вплоть до плеча, и иногда вам придётся делать это для определённых блоков, но чем меньше силы вы тратите в самом начале, тем больше у вас останется, если битва затянется.

— Калеб, как долго обычно длится бой? — спросил Тад.

— Большинство боёв короткие, — ответил Калеб. — Но если два противника равны, бой может затянуться, и выносливость становится жизненно важной. А если ты в бою, то как только убьёшь одного противника, на его место придёт другой.

— Я мало что знаю о сражениях, — пробормотал Зейн. — Может, мне стоит купить очень быструю лошадь…

Тад рассмеялся, а Калеб сказал:

— Неплохой способ решить вопрос.

После ещё нескольких минут упражнений с мечом Калеб сказал:

— Пора спать. Мы будем спать под повозкой, и я велю вам занять ваши обычные места. Сегодня я буду нести вахту. Сначала я разбужу Тада, а потом он разбудит тебя, Зейн.

— Дежурить? — спросил Тад, его лицо в свете костра выглядело особенно румяным. — Почему? У нас ведь ещё не было дозора?

— Мы были близко к Звездной Пристани, — ответил Калеб. Он огляделся, словно пытаясь разглядеть что-то в темноте за отблесками костра. — Отсюда до деревни Я-Рин всё может быть менее цивилизованно. Мы направляемся вглубь Долины.

Долина Грез представляла собой пышную череду богатых фермерских угодий, садов и деревень, пользующихся плодами, казалось, бесконечной череды ручьев, текущих от Звёздных Столбов до Великого Звёздного озера. Этот регион уже более века был предметом конфликта между Островом Колдуна и Империей Великого Кеша. Обе стороны предъявляли претензии, обе отправляли патрули в Долину, но Королевство заключило с Империей неофициальное соглашение, и патрули Королевства не заходили слишком далеко на юг, а патрули Империи — слишком далеко на север. В результате регион породил множество бандитских шаек, компаний наёмников, мелких разбойничьих баронов и постоянную борьбу. Найти разграбленный город или сожжённую деревню в любой точке было не редкостью. Если бандитизм выходил из-под контроля, один народ смотрел в сторону, а другой отправлял войска вглубь Долины, чтобы покарать злоумышленников.

Зейн огляделся по сторонам, словно внезапно осознав, что за каждым деревом скрывается потенциальная угроза. Тад казался менее обеспокоенным.

— Зачем разбойникам пустая повозка?

Улыбка Калеба была снисходительной.

— Всё, что можно продать, они захотят забрать. А теперь поспите.

Мальчики улеглись спать, и Калеб принял первую вахту. Ночь прошла без происшествий, хотя Калеб дважды вставал, чтобы убедиться, что мальчики не заснули во время дежурства. Оба крепко спали, и он мягко укорил каждого, пообещав не рассказывать друг другу о своём проступке.

На третью ночь оба мальчика были начеку, и Калеб смог поспать до рассвета.



* * *

Повозка загрохотала по дороге, и Калеб сказал:

— Ещё одна ночь под повозкой, ребята. Завтра к середине утра мы будем в пределах видимости Яр-Рина.

Оба мальчика кивнули без особого энтузиазма. Многодневная езда на заднем сиденье повозки принесла свои плоды. Они были в синяках и страдали от болей из-за постоянной тряски по тому, что в этих краях считалось дорогой. Калеб заметил, что постоянные распри в регионе привели к тому, что никто не заботился о ремонте дорог. Иногда город или деревня решали послать банду для восстановления участка, пришедшего в такой упадок, что это мешало торговле. Однако, если речь не шла о значительной потере дохода, местные жители, как правило, игнорировали проблему.

Это означало, что мальчишек без всякой жалости швыряло на заднее сиденье повозки, и они держались за борта, чтобы не вылететь. Наконец Тад сказал:

— Не надо останавливаться в лагере, Калеб. Просто довези нас до Яр-Рина. Я буду спать в конюшне, если это означает, что мне не придётся провести ещё один день в этой повозке.

Как и предполагал Калеб, путешествие в повозке сделало мальчиков гораздо более сговорчивыми в плане обучения верховой езде. Он знал, что в деревне можно найти три оседланные лошади и что через пару дней мальчишки будут испытывать скуку в совершенно новых местах, но в конце концов они будут рады путешествовать верхом.

Они ехали немного в гору, и местность постепенно переходила от плоских фермерских угодий, пастбищ и разрозненных лесных массивов к более густо заросшим лесом холмам. К югу от них, по правую руку, возвышались Звёздные Столбы — горная цепь, служившая абсолютным ориентиром границы Империи Великого Кеша. Яр-Рин располагался у подножия восточной оконечности этих гор, в живописной долине, отделявшей горы от мамонтового леса, известного как Зеленые Тропы.

Но главное было в том, что, достигнув Яр-Рина, они наконец покинут ничейную землю Долины Грез и окажутся в Великом Кеше. Калеб решил начать расспросы о возможном ученичестве для мальчиков, потому что ему не терпелось завершить это дело и вернуться к своей семье на Остров Колдуна. Брать мальчиков в Кеш было не обязательно, да и возможностей для детей их возраста без отцов в Западном королевстве было немного. В регионе уже более двух лет царило торговое затишье, порождавшее всевозможные социальные беды: молодежные банды в крупных городах, рост бандитизма и воровства, взлет цен на товары повседневного спроса и более чем обычные лишения для бедняков.

Повозка затряслась сильнее обычного, когда колёса наехали на большой камень, и мальчиков снова и снова бросало вперёд и назад. Они уже были готовы высказать своё недовольство, когда Калеб резко пришпорил лошадей.

Они обогнули поворот дороги и теперь находились на небольшом гребне перед длинным спуском в неглубокую лощину. По обочинам дороги росли деревья, и из-за поздних полуденных теней дорога выглядела угрожающе.

— Что такое? — спросил Тад, встав так, чтобы заглянуть Калебу через плечо.

— Мне показалось, что я увидел что-то в кронах деревьев на вершине того подъёма, — сказал Калеб, указывая на верхнюю часть дороги, где она поднималась на другую сторону долины.

Зейн встал рядом с приёмным братом и закрыл глаза руками.

— Опусти руки, Зейн, — сказал Калеб. — Мы не хотим, чтобы они увидели, что мы знаем о них.

— Кто? — спросил Тад.

— Кто бы это ни был, он ждёт нас.

— Что нам делать? — прошептал Зейн.

Калеб сухо ответил:

— Не думаю, что они нас слышат.

— Что, если мы просто подождём здесь? — спросил Тад.

Калеб подтолкнул лошадей вперёд и сказал:

— Они просто сами придут за нами.

Зейн забеспокоился.

— Почему бы нам не повернуть назад?

— Потому что тогда они подумают, что у нас есть что-то ценное, раз мы прячемся, — ответил Калеб. Лошади набрали скорость, направляясь вниз по склону. — Слушайте внимательно. Я — извозчик, а вы — мои помощники. Мы доставили в Звездную Пристань груз товаров из торгового концерна под названием «Миджес и Зайгон».

— «Миджес и Зайгон», — повторил Тад.

— Товар был оплачен заранее, и мы возвращаем повозку нашим работодателям в Ядоме.

— Ядом, — повторил Зейн.

— К чему придумывать такую историю? — спросил Тад.

— Потому что если они подумают, что мы прячем золото, то убьют нас прежде, чем начнут искать, — ответил Калеб. — А если они подумают, что мы просто наемные работники, возможно, они позволят нам дойти до Яр-Рина пешком.

— Пешком? — переспросил Тад.

— Они заберут повозку, лошадей и всё остальное, что посчитают нужным, — добавил Калеб.

— Ты позволишь им? — поинтересовался Зейн.

— Всё, что мне придётся потерять, — это мой меч, а я смогу купить другой, — ответил Калеб.

Когда повозка достигла дна лощины, дорога исчезла под неглубокой широкой речкой, усыпанной камнями. Повозка подпрыгивала сильнее, чем обычно. Начав подниматься на следующий хребет, Зейн спросил:

— А что, если они тебе не поверят?

— Тогда я крикну «беги», и вы двое ускользнёте в лес, — ответил Калеб. — Спускайтесь в лощину позади нас — вам не удастся ускользнуть, если будете пытаться бежать вверх по склону. Когда окажетесь внизу, идите вдоль ручья. Утром вы обнаружите охотничью тропу милю к югу от предгорий. Она приведёт обратно к этой дороге примерно в пяти милях от деревни Яр-Рин. Найдите там человека по имени МакГруддер у таверны «Спящий петух». Расскажите ему, что случилось, и сделайте всё, как он скажет.

Тад начал было задавать вопрос, но Калеб перебил:

— А теперь молчи. Ничего не говори. Я сам буду говорить.

Когда они поднялись на подъём, Калеб замедлил ход повозки и на гребне остановил лошадей. Солнце зашло за хребет позади Калеба и мальчиков, превратив лес впереди в тёмный туннель, в котором быстро сгущались тени. Калеб ждал. Через мгновение из-за дерева вышел человек.

— Добрый день, путник, — сказал он с улыбкой, лишённой всякого тепла. Он говорил на кешианском с акцентом Королевства.

Это был коренастый мужчина в грязной одежде: штаны из чёрной кожи, некогда богатая парчовая рубаха, тяжёлый выцветший синий пояс на талии и чёрная кожаная куртка без рукавов. Его волосы были спрятаны под красной банданой, а в ушах виднелись две большие золотые серьги. У правого бедра он носил длинный меч, а на левом — пару кинжалов. Его сапоги были обтрепаны и прохудились на каблуке. Когда он улыбнулся, мальчики заметили, что у него не хватает двух верхних передних зубов.

— Опоздали в дорогу, не так ли? — спросил он.

— Мы просто решили немного продвинуться вперёд, — ответил Калеб, сохраняя спокойствие. — Примерно в миле от дороги есть поляна, где можно разбить лагерь, рядом с водой.

— Вы уже ездили по этой дороге? — поинтересовался разбойник.

— Да. Много раз. Именно поэтому мой работодатель нанял меня для этого путешествия. Чем могу быть полезен, незнакомец?

Мужчина улыбнулся и продолжил:

— Вот в чём вопрос, не так ли? Что ты можешь сделать для меня?

Калеб вздохнул, как будто уже проходил через это:

— Мы путешествуем пустыми. Мы с подмастерьями только что перевезли в Звездную Пристань несколько торговых товаров, оплаченных заранее, так что золота у нас нет. У меня есть кошелёк с двумя серебряными монетами и несколькими медяками, а остальное — одежда на нас.

Из-за деревьев начали появляться другие люди, и главарь бандитов спросил:

— Парень, — он указал на Зейна, — где ты взял свой груз?

— В Ядоме, — тихо ответил Зейн, наблюдая, как четверо других, один из которых был вооружён арбалетом, окружили повозку. Он хотел сказать «в лавке», но понял, что Калеб не сообщил ему, что это за фирма, грузовая компания или торговая лавка. Он просто замер, испугавшись, что мог ошибиться.

Рука Тада сомкнулась на запястье Зейна, и тот понял, что это сигнал к готовности к прыжку и бегству. Тад оглянулся на него, и Зейн увидел, что разбойники оставили заднюю часть повозки без охраны.

Калеб огляделся и сказал:

— Послушайте, вас пятеро, и я не склонен драться за эту повозку. Вы знаете, что она стоит не так уж много, поэтому я не стану рисковать ребятами и собой ради её сохранности. Мне заплатят, когда я вернусь, а «Миджес и Зайгон» могут позволить себе купить новую. Так что, может, мне просто спуститься и уйти?

— Откуда нам знать, что ты не прячешь при себе золото? — сказал главарь, теряя улыбку. — Может, оно у тебя спрятано в поясе или под туникой?

Калеб встал и показал, что на нём только туника, штаны, сапоги и шляпа. Меч лежал на сиденье рядом с ним. Никакого золотого пояса и подсумка. Только запасная одежда в сундуке.

— Можете обыскать повозку, но отпустите меня и мальчиков.

— Что-то в тебе мне не нравится, — сказал разбойник, вытащив меч. — Ты не больший бандит, чем я. Наёмник, может быть. Никто не нанимает наёмника везти повозку, если только нет чего-то, из-за чего стоит убивать. — Он заметил небольшой сундук под сиденьем повозки. — Может, в этом сундуке что-то ценное? — добавил он с насмешкой, оглядывая своих спутников. — И я не сомневаюсь, что вы с удовольствием опишете нас местным стражам. Это затруднит сбыт нашей добычи!

Выхватив меч левой рукой, он приказал:

— Убейте их!

Калеб крикнул: «Бегите!» и, выхватив меч, прыгнул вправо, поставив повозку между собой и тремя мужчинами, первым бросившись на тех, кто стоял справа.

Не раздумывая, Тад и Зейн бросились бежать, спотыкаясь и едва удерживаясь на ногах. Они падали и снова поднимались, пробираясь вниз по склону, уворачиваясь от деревьев и камней. Позади слышались звуки борьбы, а ближе — стук сапог по грязи: по крайней мере один из бандитов преследовал их. Тад и Зейн, как мальчишки в их возрасте, были уверены, что каким-то образом смогут пройти этот быстро темнеющий лабиринт из деревьев и кустарника.

Зейн оглянулся назад, едва не потеряв равновесие, и увидел преследующего их человека, а Тад споткнулся. Продираясь сквозь густые заросли, они вышли к длинному каменному выступу, поддерживающему тропу для дичи, которая шла вдоль склона холма. Они поспешили вниз по тропе на дюжину ярдов, затем обнаружили углубление от стока, уходящего вниз. Вспомнив наставления Калеба, они снова начали спускаться с холма, надеясь, что деревья скроют их от посторонних глаз достаточно надолго, чтобы ускользнуть от преследователей.

Тад схватил Зейна за руку и указал направо. Зейн не стал медлить, и оба мальчика побежали вниз, где виднелся ещё один небольшой овраг — углубление в земле между стволами деревьев, вырезанное многолетними потоками дождевой воды. Светало быстро, но оба знали, что не смогут успешно спрятаться ещё как минимум полчаса. Они чуть не сорвались с уступа и едва избежали падения, ухватившись за ствол дерева. Тад показал рукой, и Зейн последовал за ним, поспешив вдоль губы более глубокой промоины, которая под углом обрывалась вниз к дну лощины.

Густой подлесок замедлил движение. Позади слышался всё громче шум погони. Зейн остановился у подножия дерева и посмотрел вверх. Он сделал руками стремя и жестом показал Таду, чтобы тот поднимался. Тад подхватил друга на руки и подтянулся на ветку в четырёх футах над головами. Оглянувшись, Зейн увидел упавшую ветку размером примерно с его предплечье, которая могла бы послужить дубинкой, и подобрал её, бросив Таду.

Тад ловко поймал ветку одной рукой, а другой потянулся вниз. Зейн подпрыгнул, поймал вытянутое предплечье друга и вскарабкался наверх, чтобы вместе с ним опереться на тяжёлую ветку. Оба мальчика пытались успокоить дыхание, они тяжело дышали. Они растянулись, лежа боком, голова к голове, чтобы ноги не болтались внизу на виду.

Через мгновение появились двое мужчин, быстро бегущих через лес. Они остановились прямо под мальчиками.

— Чёрт! — сказал первый бандит, высокий грузный мужчина с грязными светлыми волосами, свисающими до воротника. — Куда они делись?

— Ушли под землю, готов поспорить, — сказал второй, широкоплечий мужчина с густой чёрной бородой. — Чёртов кустарник скрывает следы. Вы идите туда, — он указал на неровную тропинку вдоль края ручья, проходившего через центр лощины, — а я пойду вверх. Посмотрим, смогу ли я вернуть их вам.

Они ушли, а мальчики остались ждать. Тад приложил палец к губам. Его осторожность оказалась провидческой: через несколько минут высокий белокурый бандит вернулся по тропинке. Зейн спокойно взял дубинку из рук Тада и ждал, пока тот спешил по быстро темнеющему лесу, не скрывая своего местонахождения. Бормоча проклятия, он не обратил внимания на внезапное движение наверху. Зейн размахнулся вниз, держа дубинку в обеих руках, и ударил.

Раздался громкий треск, заставивший Тада вздрогнуть. Удар разбил нос бандита и отбросил его назад. От удара Зейн повалился на спину и упал на землю, выбив воздух из лёгких. Тад спрыгнул с дерева и опустился на колени рядом с Зейном.

— Ты в порядке? — прошептал Тад.

— Буду жить, — ответил Зейн, поднимаясь на шаткие ноги. — А он?

Оба мальчика обратили внимание на упавшего бандита. Опустившись на колени рядом с ним, Тад сказал:

— Думаю, ты убил его.

Лицо мужчины было залито кровью из разбитого носа и раны на лбу. Зейн наклонился и коснулся его груди. Внезапно глаза мужчины открылись, и он протянул руку, хватая Зейна за тунику. Мальчик испуганно вскрикнул и отпрянул, пытаясь другой рукой вытереть кровь с глаз. Полуослепший бандит что-то бессвязно говорил, но его намерения были очевидны.

Тад поднял ветку, которой Зейн использовал как дубинку, и со всей силы ударил мужчину по затылку. Раздался ещё один неприятный треск. Бандит ослабил хватку на Зейне и перевернулся набок. Мужчина застонал, и Тад ударил его ещё раз, на этот раз заставив его тело дернуться и затем остаться неподвижным.

Когда хватка ослабла, Зейн отпрыгнул назад, поднялся и встал рядом с Тадом. Через мгновение он прошептал:

— Он не дышит.

— Надеюсь, что это так, — сказал Тад.

— Ты убил его, — тихо сказал Зейн, испытывая смешанные чувства восхищения и шока.

— Он бы убил нас, — ответил Тад.

— Эй!

Оба мальчика обернулись на звук снизу: второй мужчина ковылял, возвращаясь.

— Ты их видел?

Зейн взглянул на Тада, тот кивнул и крикнул в ответ фальшивым глубоким голосом: — Наверху! Сюда!

Глаза Зейна расширились, но Тад указал вверх и сложил руки вместе. Зейн встал в образовавшееся у Тада стремя и, подтянувшись, добрался до ветки.

— Я притяну его сюда, — сказал Тад. — Ты его притянешь!

— Тогда отдай мне ветку, дурак! — с досадой ответил Зейн.

Тад как раз собирался бросить ветку Зейну, когда второй бандит поспешил вверх по оврагу. Он запыхался, но как только увидел Тада, стоящего над упавшим товарищем с самодельной дубинкой в руках, направил свой меч и бросился к мальчику.

Тад замер от ужаса, но в последний момент пригнулся, когда разбойник попытался отсечь ему голову. Лезвие ударилось о ствол дерева и глубоко вонзилось, как топор. Бандит дернул меч, чтобы освободить его. Тад ударил мужчину в лицо концом сушеной ветки, попав прямо в нос.

— Проклятье! — вскрикнул мужчина, вскидывая левую руку и отбивая ветку, но пошатнулся. Тад увидел на его лице несколько порезов и впившихся щепок, но удар не вызвал у него ничего, кроме раздражения. Тад схватился за рукоять меча и выдернул клинок, затем решительно встал лицом к бандиту.

Тот отбросил кинжал.

— Если ты знаешь, как им пользоваться, юнец, тебе лучше этим заняться, иначе я разрежу тебя от подбородка до промежности за то, что ты сделал с Матиасом, — сказал он, шагая вперёд с клинком наготове.

Прямо над головой бандита появилась пара ног. Зейн спрыгнул с ветки, одной ногой ударив мужчину по шее, а другой — по плечу. Вес мальчика повалил бандита на колени. Тад увидел на его лице изумление, когда его голова резко повернулась, и услышал громкий треск, когда его шея сломалась.

Зейн снова рухнул на землю и застонал. Тад посмотрел вниз: сначала на бандита, лежащего у его ног с головой под неестественным углом и пустыми глазами, затем на Зейна, лежащего на спине с широко раскрытыми глазами и не двигающегося. Тад опустился на колени рядом с приёмным братом, который тяжело вдохнул и тихо сказал:

— Кажется, у меня сломана спина.

— Ты серьёзно? — спросил Тад с тревогой, приближающейся к панике в голосе.

— Больно, как будто так и есть, — ответил Зейн.

Тад воткнул ноготь большого пальца в ногу своего товарища. — Чувствуешь это?

— Ой! — воскликнул Зейн, приподнимаясь. — Больно.

— У тебя не сломана спина, — сказал Тад, вставая и протягивая Зейну руку.

— Откуда ты знаешь? — спросил обиженный Зейн.

— Джейкоб Стивенсон сказал мне, что когда отец Туми Крума сломал спину после падения в сарае, старик не мог пошевелить ногами и не чувствовал ничего ниже пояса.

— Это плохо, — пробормотал Зейн.

— Неважно, — предложил Тад. — Старик умер через день.

— Такое ощущение, что я её сломал, — заявил Зейн в слабой попытке вызвать сочувствие.

— Возьми другой меч, — пожал плечами Тад.

Зейн взял меч, лежащий рядом с первым убитым. Тад поднял другой.

— Нам пора возвращаться к повозке.

— Но Калеб сказал не возвращаться, — возразил Зейн.

У Тада кровь забурлила, и он почти крикнул:

— Но ему может понадобиться наша помощь!

— Думаешь, с Калебом всё в порядке?

Страх и ликование смешались в равной степени, когда Тад сказал:

— Если мы смогли убить этих двоих, то я уверен, что Калеб справится с остальными тремя.

Зейн не выглядел убеждённым, но последовал за приёмным братом. Они осторожно двинулись по склону холма к дороге. Была уже глубокая ночь. Путь был труден, и они пробирались сквозь подлесок и густые заросли. Дойдя до края дороги, они остановились и прислушались в поисках хоть какого-нибудь намёка на разбойников. Они услышали лишь звуки ночного леса. Лёгкий вечерний ветерок шелестел листьями, а ночные птицы перекликались на расстоянии. Всё выглядело мирно.

Они вышли на дорогу и посмотрели в обе стороны.

— Где повозка? — прошептал Тад.

Зейн пожал плечами, но его жест был непонятен, поэтому он ответил:

— Не знаю. Не знаю, здесь ли мы были, или в той стороне, — он указал налево, — или в другой.

Затем они услышали фырканье лошади и стук копыт, доносившийся слева. Они выбрались на дорогу гораздо дальше к востоку, чем предполагали. Мальчики поспешили вдоль края дороги, готовые при встрече с бандитами броситься обратно в деревья.

Во мраке они едва разглядели первое тело, распростертое на дальней стороне дороги. Это был тот самый разбойник, который первым напал на них. Дальше по дороге повозка стояла на обочине, а две лошади пытались вырвать из зарослей всё, что могли. Ещё один бандит лежал мёртвым у конца повозки.

Мальчики обернулись и увидели две фигуры: последний бандит, тот, что с арбалетом, лежал мёртвый рядом с левым передним колесом повозки, а рядом с ним, прислонившись спиной к колесу, скорчилась другая фигура. Калеб сидел прямо, но был без сознания, его тело удерживалось колесом повозки и трупом разбойника. Тад опустился на колени рядом с ним.

— Он дышит! — воскликнул он.

Зейн оттащил труп последнего бандита в сторону, и Калеб упал набок. Тад осмотрел его и обнаружил глубокую рану в боку от арбалетного болта и несколько порезов от меча.

— Нужно что-то делать!

— Раздень этого человека, — сказал Зейн, указывая на ближайшего бандита. — Нам нужны бинты.

Тад сделал, как сказал Зейн, достал огромный охотничий нож Калеба и срезал бинты с грязной рубашки мужчины. Зейн поспешил осмотреть два других трупа и вернулся с двумя мечами и небольшим кошельком.

— Должно быть, они уже грабили раньше, — сказал Зейн.

Бросив на Зейна нетерпеливый взгляд, Тад спросил:

— Думаешь?

— Я имею в виду недавно, — поправился Зейн, протягивая кошелёк. — В нём есть несколько монет. Нам лучше затащить Калеба в повозку, потому что я не знаю, как долго он протянет без помощи.

Оба мальчика подхватили раненого и уложили его на заднее сиденье повозки.

— Ты останешься с ним, — приказал Тад. — Я поведу.

Ни один из мальчиков не был опытным погонщиком, но оба видели, как Калеб управлял лошадьми. Зейн признал, что Тад был лучшим водителем. Лошади неохотно оставили корм и направились по дороге.

— Как далеко находится та деревня? — спросил Тад.

— Не помню, — ответил Зейн. — Но поторопись. Не думаю, что у нас много времени.

Тад свернул вправо, направил лошадей к дороге и, щёлкнув поводьями, крикнул, чтобы они трогались. Ещё один щелчок и более громкий крик — и они перешли на бодрую рысь, самую быструю, на какую он был способен в темноте, чтобы не сбиться с дороги.

Калеб лежал неподвижно, положив голову на связку пустых мешков, а Зейн изо всех сил пытался остановить кровотечение.

— Не умирай! — тихо прошептал Зейн.

Тад молча повторил просьбу приёмного брата и погнал лошадей по тёмной дороге.

Поездка через лес казалась целой вечностью. Мальчики попеременно испытывали то почти панический ужас, то твёрдый оптимизм, что всё обернётся к лучшему. Время казалось остановившимся: минуты текли за минутами, а дорога уходила из-под копыт лошадей. Животные не отдыхали несколько часов перед засадой, они запыхались, а левая лошадь, казалось, подволакивала заднюю ногу. Но Тад не обращал на это внимания: он убил бы обеих лошадей по их следам, если бы это спасло Калеба.

Обоим мальчикам нравился высокий, спокойный охотник. Они знали, что он был связан с владельцами Звездной Пристани, хотя точная природа этих отношений была для них туманна. Они также знали, что их мать была влюблена в Калеба и что он заботился о ней. Поначалу они обижались на его ухаживания, но потом поняли, что его визиты делали её счастливой. Больше всего Тад боялся, что придётся вернуться в Звездную Пристань и увидеть выражение лица матери, когда он расскажет ей о смерти Калеба.

Внезапно они оказались в деревне. Тад понял, что был так сосредоточен на том, что ему придётся сказать матери, а Зейн так внимательно ухаживал за Калебом, что ни тот, ни другой не заметили, как вышли из леса и уже некоторое время проезжали мимо ферм. Взошла большая луна, и в её свете они увидели деревню Яр-Рин. Несколько хижин выстроились вдоль дороги, ведущей к деревенской площади, и три больших здания возвышались над ней. Одно из них — мельница, расположенная на дальней стороне площади, а два других, похоже, были лавкой и постоялым двором. На трактире красовалась вывеска со спящим петухом, игнорирующим восход солнца. Вспомнив наставления Калеба, Тад остановился перед трактиром и принялся настойчиво стучать в запертую дверь.

Через минуту сверху послышался голос, и окно распахнулось.

— Кого там принесло? — крикнул разгневанный домовладелец, высунув голову в окно.

— Вы — МакГруддер? Нам нужна помощь! — крикнул Тад.

— Подождите минутку, — сказал мужчина, убирая голову.

Через мгновение дверь открылась, и в дверном проёме появился крупный мужчина в ночной рубашке с фонарём в руках.

— Кто вы такие и что за помощь вам нужна? — начал он, но вопросы замерли у него на губах, когда он увидел Зейна, стоящего на коленях рядом с распростёртой фигурой на кровати в повозке. Поднеся фонарь поближе, он воскликнул: — Боги милосердия!

Посмотрев на двух мальчиков, обоих явно измученных и грязных, он сказал:

— Помогите мне занести его в дом.

Тад вскочил рядом с Зейном, и они вдвоём перекинули одну из рук Калеба через плечо, а затем подняли его на ноги. Трактирщик подошёл к концу повозки.

— Отдайте его мне.

Они позволили Калебу медленно перевалиться через плечо крупного мужчины, и, не обращая внимания на кровь, пропитавшую его ночную рубашку, хозяин занёс раненого в дом.

— Элизабет! — крикнул он, входя в трактир. — Вставай, женщина!

Через несколько мгновений на лестнице появилась пухлая, но всё ещё привлекательная пожилая женщина, когда хозяин дома усадил Калеба на стол.

— Это Калеб, — сказал мужчина.

— Вы — МакГруддер? — спросил Тад.

— Это я, и это мой трактир «Спящий петух». А кто вы двое и как мой друг дошёл до такого плачевного состояния?

Женщина быстро начала осматривать раны и сказала:

— Он потерял много крови, Генри.

— Я вижу это, женщина. Делай что можешь.

— Мы с Тадом из Звездной Пристани, — сказал Зейн и быстро рассказал о том, как они попали в засаду.

— Чёртовы дорожные разбойники, — выругался МакГруддер. — Пару недель назад их искал кешианский патруль из Ядома.

— Теперь они все мертвы, — заметил Тад.

— Все?

— Пять человек, — уточнил Зейн. — Мы с Тадом убили двоих из них, Калеб — ещё троих.

— Вы убили двоих? — спросил МакГруддер, и замолчал, когда мальчики кивнули.

Когда он замолчал на несколько мгновений, Тад сказал:

— Нам повезло.

— Действительно, — пробормотал МакГруддер.

Женщина, которую звали Элизабет, сказала:

— Генри, я не думаю, что смогу что-то сделать, чтобы спасти его. Уже слишком поздно.

— Проклятье, — выругался опять трактирщик. — Маргарет! — прорычал он.

Через минуту молодая девушка, примерно того же возраста, что и мальчики, появилась из двери в задней части общей комнаты.

— Одевайся и скорее спускайся в хижину ведьмы.

Глаза девушки расширились.

— Ведьмы?

— Сделай это! — крикнул хозяин дома. — У нас тут умирающий человек.

Лицо девушки побледнело, и она скрылась за дверью. Через несколько минут она появилась снова, одетая в простое серое платье из домотканого полотна и пару кожаных туфель. Повернувшись к Зейну, МакГруддер сказал:

— Возьми фонарь и иди с ней. Старая ведьма не разговаривает с незнакомцами, но она знает Маргарет. — Маргарет он сказал: — Она не захочет приходить, но когда она скажет, чтобы ты ушла, скажи так: «МакГруддер говорит, что пришло время вернуть долг». Тогда она придёт.

Зейн вышел вслед за явно взволнованной девушкой за дверь и пересёк небольшую деревенскую площадь. Эта часть деревни находилась на склоне у небольшого ручья и была лишена ферм. Несколько хижин, примыкавших к площади, быстро остались позади, и они погрузились в густую рощу деревьев. Зейн поспешил за девушкой, которая, казалось, была полна решимости покончить с этим как можно скорее. После нескольких минут молчания он сказал:

— Меня зовут Зейн.

— Заткнись! — сказала девушка.

Зейн почувствовал, как горят его щеки, но ничего не сказал. Он понятия не имел, почему она грубит ему, но решил, что лучше выяснить это, когда всё будет не так запутанно. Они вышли на небольшую тропинку и пошли по ней, пока не подошли к берегу ручья. Плоская поляна вдавалась в ручей, образуя небольшой изгиб. Поверхность была каменной, покрытой недавно высохшей грязью. Зейн удивился, почему хижину, стоявшую посреди поляны, не смыло недавним наводнением.

Хижина была построена из палок, обмазанных грязью, с соломенной крышей и грубым каменным дымоходом сзади. По размерам она едва подходила для одного человека. Дверью служила кожаная занавеска, а единственным окном было небольшое отверстие высоко слева. Девушка остановилась в нескольких ярдах от хижины и крикнула:

— Здравствуй, старуха!

Мгновенно раздался голос:

— Что тебе нужно, девочка?

— Я Маргарет, от МакГруддера, — ответила она.

В ответ Зейн услышал перекрёстный тон:

— Я знаю, кто ты, глупая девчонка. Зачем ты тревожишь мой сон?

— МакГруддер сказал, что ты должна прийти. В таверне есть человек, которому нужна помощь.

— И почему я должна помогать всем, кто проезжает через эту деревню?

— МакГруддер говорит, что пришло время вернуть долг.

На мгновение воцарилась тишина, затем кожаный занавес отодвинулся, и старуха переступила порог. Зейн никогда в жизни не видел более маленького человека. Её рост едва превышал четыре с половиной фута. Однажды он встретил гнома, проезжая через Звездную Пристань по пути в гномью крепость под Доргином, и даже он был выше этой старухи на добрых четыре-пять дюймов.

Её волосы были белыми, а кожа — такой коричневой, как древняя кожа, что он не мог определить, была ли она когда-то светлой или смуглой в детстве. Сутулость делала её ещё ниже. Но даже в темноте Зейн видел её глаза, которые словно светились изнутри. В тусклом лунном свете они были удивительно яркого голубого цвета. Беззубая, она немного невнятно произносила слова:

— Тогда я приду к МакГруддеру, ибо не позволю никому держать за меня долг.

Она не стала дожидаться ни Маргарет, ни Зейна, а целеустремлённо прошагала мимо них, бормоча что-то себе под нос. Зейн и девушка легко поспевали за ней. Когда они добрались до постоялого двора и вошли внутрь, Зейн был поражён тем, что маленькая женщина выглядела ещё более хрупкой и крошечной, чем раньше.

Она подошла к МакГруддеру и спросила:

— Так чем же я тебе обязана, МакГруддер, что ты решил спросить с мня долг?

— Не я, старуха, — ответил трактирщик. — Он.

Женщина посмотрела на распростёртую на столе фигуру и воскликнула:

— Калеб!

Она поспешила к нему и сказала:

— Снимите эту тунику, чтобы я могла осмотреть его раны.

МакГруддер начал поднимать Калеба на ноги, пытаясь стянуть с него куртку и тунику, и женщина чуть не закричала:

— Отрежь их, дурак. Ты хочешь убить его?

Тад держал охотничий нож Калеба; он вытащил его и передал рукоятью трактирщику. МакГруддер с отработанной ловкостью разрезал куртку, затем тунику. Старуха осмотрела раны и сказала:

— Он близок к смерти. Свари бинты и принеси мне кубок вина. Поторопись.

Женщина несла небольшой кожаный мешочек на ремешке, который носила через одно плечо. Она встала рядом со столом и порылась в мешочке в поисках того, что искала. Когда вино было готово, она развернула сложенный пергамент и высыпала в него мелкий порошок. Обращаясь к Зейну, она сказала:

— Ты, мальчик, держи его голову и не дай ему захлебнуться, пока я даю ему выпить вино.

Зейн сделал всё, как она велела. Губы Калеба слегка шевельнулись, пока она вводила зелье. Затем старуха подошла к огню, чтобы проверить котёл. Когда вода закипела, она положила в него бинты, вырезанные из запасного постельного белья, и сказала:

— А ты, девочка, принеси мне мыло и холодную воду.

Маргарет принесла ведро холодной воды и мыло. Крошечная женщина налила в ведро немного горячей воды из котелка, чтобы согреть её, а затем велела Таду опустить бинты в воду. С удивительной энергией она принялась за дело и промыла раны Калеба. Затем велела МакГруддеру металлическим ковшом выловить бинты и держать их перед огнём, чтобы они высохли. Убедившись, что они достаточно высохли, она перевязала раны Калеба и сказала:

— Теперь отнесите его в комнату и дайте ему поспать.

МакГруддер поднял Калеба, как ребёнка, и потащил его по лестнице. Зейн спросил:

— Он будет жить?

Старуха окинула его скептическим взглядом и ответила:

— Скорее всего, нет. Но он будет жить достаточно долго, чтобы это имело значение.

— Почему? — спросил Тад.

Старуха слабо улыбнулась и сказала:

— Подождите.

МакГруддер вернулся и спросил:

— Что ещё мы можем сделать?

— Ты знаешь, что нужно сделать, — сказала она и повернулась, чтобы уйти.

— Подождите! — воскликнул Зейн. — И это всё? Чаша вина и бинты?

— Моё зелье — это больше, чем чаша вина, мальчик. Оно сохранит его жизнь достаточно долго, чтобы помощь прибыла вовремя ради спасения Калеба, сына Пага.

— Что за помощь? — спросил МакГруддер.

— Не говори со мной неправду, старый мошенник, — сказала женщина. — Я знаю, кто твой истинный хозяин, и знаю, что в случае необходимости ты сможешь поспешно отправить весточку. — Она показала большим пальцем в сторону лестницы. — Его сын умирает, и если это не чрезвычайная ситуация, то я не знаю, что это такое.

МакГруддер пристально посмотрел на старуху и сказал:

— Для простой женщины, которая утверждает, что занимается только травами и корнями, ты знаешь гораздо больше.

— Долго живёшь — многому учишься, — сказала она, дойдя до двери. — Но Калеб оказал мне услугу, как и его отец — много лет назад, и ещё один друг его отца тоже оказал мне большую услугу, так что, в конце концов, я всё ещё в большом долгу. Но тебе и твоим хозяевам я ничего не должна; не будем обманываться в этом вопросе, МакГруддер. В следующий раз, когда ты потревожишь мой сон, ты сделаешь это с риском для себя.

Не сказав больше ни слова, она вышла из постоялого двора. Тад и Зейн обменялись взглядами. МакГруддер заметил это и сказал:

— Мальчики, вы можете спать в комнате с Калебом. Вторая дверь слева наверху лестницы. У него единственная кровать, но под кроватью есть большой матрас, свернутый в рулон, который можете разделить.

Он взглянул на девушку и добавил:

— Ложись спать, девочка. Завтра у нас длинный день.

Затем он обратился к жене, которая тихо стирала кровь со стола и пола:

— Я сейчас помогу тебе, Элизабет.

Она кивнула:

— Я знаю. Ты должен отправить это сообщение.

Он кивнул в ответ и вышел из общей комнаты через заднюю дверь. Жена трактирщика посмотрела на мальчиков и сказала:

— Поднимитесь и отдохните, сколько сможете. До рассвета осталось всего три часа, а завтра всем предстоит работа.

Она указала на свечу на столе. Зейн взял подсвечник, и мальчики, не говоря ни слова, поднялись по лестнице. Они на мгновение задержались перед дверью и вошли внутрь. Калеб лежал в своей постели, тяжелое пуховое одеяло было натянуто до подбородка, лицо бледное и осунувшееся.

Тад опустился на колени, расстелил свернутый матрас, и мальчики легли на него.

— Что нам теперь делать? — прошептал Зейн через некоторое время.

Глава 4



Темная Богиня



Тад резко проснулся.

Кто-то открыл дверь, и Зейн проснулся. Уже близился рассвет, небо за окном окрасилось серым, но в комнате было слишком темно, чтобы разглядеть черты незнакомца.

— Где свеча, Тад? — спросил полусонный Зейн.

— Она тебе не понадобится, — сказал человек в дверях и поднял руку.

Внезапно комнату залило неестественное белое сияние с голубоватым оттенком. Зейн моргнул, а Тад встал, когда фигура вошла в комнату.

Ростом он был с Калебом и походил на охотника, но его кожа была светлой, а волосы — белыми. Глаза у него были бледно-голубые, но их расположение и выражение были точно такими же, как у Калеба. Вслед за незнакомцем в дверной проем шагнул МакГруддер.

Зейн поспешил убраться с дороги, пока незнакомец стоял на коленях и осматривал Калеба. Спустя мгновение мужчина сказал:

— Вы правильно сделали, что связались со мной. Поверхностное дыхание, слабое сердцебиение, и он горит в лихорадке. Если ничего не предпринять, он умрет к полудню.

Он посмотрел на Тада и спросил:

— Кто ты?

— Тад, — ответил он. — Это Зейн. Мы путешествовали с Калебом.

— Кто вы для моего брата?

Зейн обменялся взглядом с Тадом, затем сказал:

— Полагаю, можно сказать, что Калеб взял нас в ученики.

Бледный мужчина нахмурился и сказал:

— Не думаю. Кто вы для него, мы разберемся позже. А сейчас я должен забрать его с собой, чтобы спасти. А вы останетесь здесь.

— Погоди-ка, Магнус, — сказал МакГруддер, входя в комнату. — Ты же знаешь, что они не могут оставаться здесь.

— Почему? — спросил Магнус, вставая. — Ты знаешь, что я не могу взять их с собой.

— Но ты должен, — сказал МакГруддер. — Они видели тебя, и даже случайная фраза не тому человеку… — Он наклонил голову в сторону мальчиков. — Ты знаешь.

— Заставь их работать, — предложил Магнус.

— Я не могу. Ты же знаешь, что твой отец вывезет всех нас отсюда через день или два. Эти люди могли быть бандитами, как сказали мне мальчики, а могли быть и кем-то большим. В любом случае, Паг перевезет нас на всякий случай, и там будет другой трактирщик и его семья. Жители деревни знают, что лучше ничего не говорить незнакомцам, но старая ведьма и так слишком много знает, и никто не может помешать ей делать всё, что она пожелает. Эти мальчишки только добавят ещё две потенциальные проблемы, если вы оставите их здесь. Если за ними следят и если известно, что они путешествовали с Калебом… будет лучше, если мы все уедем отсюда как можно скорее. К тому же, если Калеб, как говорят, взял их в ученики, ты знаешь, что это значит.

Магнус взглянул на двух мальчиков и сказал:

— Он что-то в них видит. Очень хорошо. Мальчики, встаньте рядом со мной, когда я заберу своего брата.

Он протянул руку вниз, и хотя Калеб был такого же роста и веса, Магнус поднял его так же легко, как если бы тот был ребёнком.

— Держитесь как можно ближе, — сказал он.

Тад и Зейн выполнили указание, и на мгновение их поглотила тьма. В следующую секунду они уже стояли в коридоре.

Зейн чуть не упал от внезапной перемены и последующей дезориентации. Тад огляделся по сторонам, моргая, как амбарная сова, ослеплённая фонарём.

Магнус направился прямо по коридору, оставив мальчиков одних. Они посмотрели друг на друга, и каждый увидел отражение своего потрясённого, бледного лица. Затем Зейн кивнул, и они отправились вслед за мужчиной, не желая оставаться одни в этом чужом месте.

Даже с братом на руках, Магнус двигался быстро, и мальчикам приходилось спешить, чтобы догнать его. Они поняли, что находятся в каком-то огромном здании: все коридоры, через которые они проходили, имели гранитные или мраморные стены и полы, освещаемые факелами, прикреплёнными к стенам по обе стороны от ряда тяжёлых деревянных дверей. В центре каждой двери находилось маленькое закрытое окошко, едва ли большее, чем глазок.

— Похоже на подземелье, — пробормотал Зейн.

— Откуда ты знаешь? — шёпотом спросил Тад. — Ты когда-нибудь видел такие?

— Нет, но ты понимаешь, о чём я. Вот как должны выглядеть подземелья в сказках.

— Понимаю о чем ты, — сказал Зейн, когда они свернули за угол, за которым только что скрылся Магнус.

Но Магнуса там уже не было. Мальчики резко остановились. Перед ними был большой коридор, переходящий в огромный зал. Сводчатый потолок едва виднелся, его поверхности потемнели от копоти, которую давали по меньшей мере сотня факелов. У дальней стены возвышалась героическая статуя женщины с распростёртыми руками, словно приглашающими всех стоящих внизу заключить её в объятия. По обе стороны от неё в стене были вырезаны барельефы меньшего размера.

— Это та, о ком я думаю? — прошептал Тад.

— Должно быть. Посмотри на сетку над её правой рукой, — ответил Зейн.

Оба мальчика сделали все знаки защиты, которые когда-либо видели у азартных игроков, а затем медленно последовали за быстро идущим Магнусом. Они находились в храме Лимс-Крагмы, Богини Смерти.

Из пары дверей слева от статуи вышли несколько фигур в чёрных одеяниях, и внезапно позади мальчиков появились двое мужчин. Один поспешил мимо них, но второй остановился и тихо спросил:

— Что вы здесь делаете, мальчики?

Тад указал на Магнуса, который теперь распростер тело своего брата к ногам богини, и сказал:

— Мы с ним.

— Тогда идите, — сказал мужчина.

Они кивнули и поспешили за ним. Зейн изучал мужчину краем глаза, боясь смотреть прямо на него. У него были простые черты лица, он был почти лысым, только на затылке была щетина. В остальном он был ничем не примечателен, за исключением одного: на нём была мантия жреца Богини Смерти.

Из двери справа в зал появился пожилой мужчина, он медленно шел, опираясь на белый посох высотой с него самого. Его белые волосы струились по плечам, и только когда он оказался почти рядом с Магнусом, мальчики увидели, что его глаза затянуты пеленой — он был слеп.

— Почему ты нарушаешь наш сон, Магнус? — спросил старик.

— Мой брат лежит при смерти, — ответил Магнус и встал лицом к старику, когда мальчики подошли к ним. — Ты знаешь моего отца и знаешь, что мы делаем. Мы должны спасти его жизнь.

Старик уставился в пространство, выглядя хрупким, но голос его был глубоким и сильным:

— Наша Госпожа соберёт нас всех к себе, когда придёт наше время. Я ничего не могу сделать, чтобы изменить это.

— Ты можешь исцелить его! — воскликнул Магнус. — Я знаю, на какие искусства ты способен, Бетаниаль.

— Почему ты не отвёл его в храм Киллиана или Сунга? Исцеление — их удел.

— Моя семья заключила договор с вашей Госпожой много лет назад, и она может не забирать моего брата. Он нужен. Время ещё не пришло.

— А когда наступает время для тех, кто остался? — спросил старый первосвященник.

Магнус подошёл ближе и сказал:

— Его время ещё не пришло!

— Когда же придёт его время? — раздался голос по залу, и мальчики инстинктивно прижались друг к другу, потому что в нём звучала холодная нотка безнадёжности. Но в то же время в нём прозвучал слабый отголосок уверенности, что в конце концов всё будет хорошо.

Магнус повернулся и посмотрел на гигантскую статую.

— Когда этот мир будет в безопасности, — ответил он.

На мгновение все факелы замерцали и потускнели.

Магнус очутился в огромном зале с таким высоким потолком, что он терялся во тьме, а стены были так далеки, что он мог видеть только ту, что находилась справа от него; остальные границы исчезали вдали.

Он стоял среди шахматной доски из каменных носилок. На них отдыхали мужчины, женщины и дети, хотя многие из них были пусты. Пока он смотрел, он увидел вдалеке женщину, которая села и слезла с носилок, а затем начала пробираться сквозь каменный лабиринт.

На пустых носилках рядом с Магнусом вдруг появился младенец, которому было не более нескольких часов от роду. Магнус задумался, как этот младенец, который, очевидно, недолго прожил после своего рождения, сможет спуститься и дойти до Богини. Затем он напомнил себе, что всё это не реально. Магнус знал, что перед ним иллюзия богов — образ, созданный для того, чтобы он мог сориентироваться и понять логику, имея дело с силой, намного превосходящей его собственную. Терпение Магнуса и в лучшие времена было невелико, а сейчас оно было тоньше пергамента. Он взмахнул рукой и сказал:

— Хватит!

Зал исчез, и он оказался на вершине горы, в другом огромном зале. Казалось, тот был сделан из слоновой кости и белого мрамора. Колонны поддерживали огромный потолок, но теперь Магнус мог видеть и стены.

Из зала открывался вид на далекие горные вершины, а воздух был холодным и разреженным. Магнус подправил воздух вокруг своего тела, чтобы ему было тепло и легко дышать. Снаружи море белых облаков задерживалось чуть ниже нижнего края пола, и он понял, что стоит в Павильоне Богов — месте, о котором ему рассказывали родители. Он улыбнулся: именно здесь они впервые поговорили вместе, и это место казалось вполне подходящим для встречи с Богиней.

На простой мраморной скамье в одиночестве сидела фигура в чёрных одеждах. Это была молодая женщина, и, когда Магнус приблизился, она откинула капюшон. Её кожа была белой, как тончайший фарфор, а волосы и глаза — чёрными, как оникс. Её губы были цвета крови, а голос подобен ледяному ветру:

— Твои способности велики для смертного, Магнус. Возможно, когда-нибудь ты затмишь своих отца и мать в мастерстве владения магией. А ещё в тебе гораздо больше высокомерия, чем в каждом из них.

— Мне не хватает отцовского терпения и материнской целесообразности, — сказал Магнус с вызывающей ноткой в голосе. — Мой брат нужен. Ты знаешь это.

— Я ничего такого не знаю, — ответила женщина. — Твой отец однажды пришел ко мне со своим другом, человеком, который стал валкеру, — сказала она, вставая.

Магнус с удивлением обнаружил, что она выше его ростом. Это раздражало. Лишь при одной мысли об этом он стал выше богини.

Женщина рассмеялась.

— Еще и тщеславен? — Она кивнула. — Твой отец пришел ко мне во второй раз.

— Я знаю, — сказал Магнус. — Он рассказал нам о вашей сделке.

— Правда? — Она отвернулась и пошла прочь, словно изучая горные вершины внизу. — Я не помню никакой сделки. Однако я помню, что давала ему выбор.

— Я не понимаю, — сказал Магнус.

— Я знаю, что не понимаешь. Не знаю, что твой отец рассказал тебе о грядущем, но у меня нет никаких долгов ни перед тобой, ни перед твоей семьей, только понимание, которое я установила с Пагом много лет назад. Твой брат не освобожден от судьбы; он лежит у входа в мое царство, и я не обязана ему отказывать. Пришло его время.

— Нет, — раздался голос сзади Магнуса.

Он обернулся и увидел худую, хрупкую старуху с кожей, похожей на полупрозрачный отбеленный пергамент, натянутый на древние кости. Её волосы были белыми, а на ней была мантия цвета снега на далеких вершинах. Её мантия и волосы были украшены застежками и кольцами из слоновой кости, а ноги были скрыты подолом.

— Ты можешь делать всё, что пожелаешь, дочь, ибо ты — правительница своих владений, но в том-то и дело, что ты можешь делать всё, что пожелаешь.

— Я обязана следить за порядком, и не называй меня «дочерью», старуха. Тебе здесь не место.

— Похоже, мне нигде не место, — сказала старуха, посмотрев на Магнуса и улыбнувшись.

Магнус изучил старуху и сказал:

— Ты ведьма из деревни.

— Нет, — ответила старуха. — Но я знаю её, как и многих других.

Магнус был в замешательстве, ведь обе женщины были одинаковы, за исключением того, что у ведьмы были серо-железные волосы, а её кожа напоминала кожу.

— Тогда кто ты?

— Я та, кто когда-то была и та, кто будет, но сейчас…

— Она никто, — сказала Лимс-Крагма.

— Да, — кивнула старуха и вдруг исчезла, но её следующие слова повисли в воздухе. — Вы можете делать всё, что пожелаете.

Какое-то время ни Магнус, ни Богиня не говорили, а затем Богиня Смерти сказала:

— Очень хорошо. Я отказываю твоему брату во входе в моё царство. Его суд подождёт другого раза; отвези его на свой Остров.

— Кто это был? — спросил Магнус.

— Та, что была, — ответила Богиня, а затем с выражением, свидетельствующим о бурных эмоциях, добавила: — И, возможно, как она говорит, та, кто однажды снова будет, — и, взмахнув рукой, увела их обоих обратно в храм. Всё замерло во времени, как мухи, пойманные в янтарь, и Богиня сказала: — Спроси Накора или своего отца про эхо.

Затем она внезапно исчезла, и всё вокруг Магнуса зашевелилось. Калеб со стоном открыл глаза. Он моргнул и слабо сказал:

— Брат?

— Богиня ответила на твою молитву, — сказал верховный жрец, склонив голову. Остальные жрецы последовали его примеру и тоже поклонились.

— Уходим, — приказал Магнус мальчикам, поднимая брата с пола.

Глаза Калеба закрылись, и он снова упал без сознания, прислонившись головой к плечу брата. Мальчики встали рядом с Магнусом и снова почувствовали ощущение темноты, за которым последовал момент дезориентации.

Они стояли у океана. Тад и Зейн чувствовали в ночном воздухе привкус морской соли. Тад указал на две луны в небе, и ребята поняли, что находятся в нескольких милях к северо-западу от трактира МакГруддера. Магнус ничего не сказал, пока шёл к большому квадратному зданию. Оно тянулось по прямой линии через травянистое поле. Брусчатка, усеивающая его, вела к большой открытой двери, освещённой факелами, установленными в бра по обеим сторонам. Слева от тропинки, возле дома, возвышалось ещё одно здание, из которого шёл дым и доносился запах пекущегося хлеба. Магнус вошёл в здание и повернул налево. Мальчики последовали за ним, на мгновение задержавшись, чтобы заглянуть в противоположную дверь, из которой открывался большой внутренний двор, превращённый в сад.

Они поспешили за Магнусом, который повернул направо и быстрым шагом направился по другому коридору к отдельным комнатам. Невысокий мужчина с тёмной бородой и женщина в королевском синем платье простого покроя ждали его.

Группа не обратила внимания на двух мальчиков, когда Магнус вошёл в просторную, но скудно обставленную спальню. Он уложил брата на низкую кровать и отошёл в сторону. Человек в рваном оранжевом халате осмотрел Калеба и через минуту сказал:

— Ему нужен отдых, а когда проснётся, лёгкая еда и питьё.

Он повернулся к Магнусу.

— Расскажешь, что случилось?

— Придется начать с этих двоих, — сказал тот и указал на мальчиков.

Бородатый мужчина подошел к Таду и Зейну.

— Я отец Калеба, Паг. Что случилось?

Тад заговорил первым, рассказывая о засаде, а Зейн время от времени вставлял свои комментарии. Когда они дошли до рассказа о МакГруддере в «Спящем петухе», Магнус прервал их:

— Позволь мне продолжить, — повернувшись к Пагу, он добавил: — Старая ведьма в деревне замедлила его смерть.

Человек в оранжевом халате прервал его:

— Старая ведьма?

— Я перейду к этому через минуту, — сказал Магнус, продолжив рассказ о своём путешествии в Зал Лимс-Крагмы. Пока он говорил, Тад заметил, как Зейн сделал шаг к нему, словно ища утешения.

Когда Магнус закончил рассказ, то сказал:

— Беловолосая женщина выглядела именно так, как я запомнил деревенскую ведьму. Она сказала, что вы двое, — он жестом указал на Пага и другого мужчину, — должны знать, кто она такая. Лимс-Крагма сказал, что она — эхо.

Паг повернулся к другому мужчине:

— Накор?

Тот пожал плечами:

— Помнишь Залтайса, с которым мы сражались, когда Изумрудная королева вторглась в Королевство? Я же говорил тебе, что он был сном.

— Я не слышал об этом, — сказал Магнус.

— Есть много вещей, о которых ты не слышал, — нахмурился Паг, глядя на сына. — О чём ты думал, отправившись в зал Богини Смерти?

— Я знал, что у Калеба не больше минуты, отец. И я знал, что ты дважды был у Богини и остался жив.

— Второй раз не по своей воле, — напомнил Паг.

Магнус знал эту историю: его отца чуть не убил демон, возглавлявший армию Изумрудной королевы во время Змеиной Войны.

— Но в первый раз ты отправился на поиски деда и вернулся, — возразил Магнус.

— Мы с Томасом были почти мертвы, когда ожили после первого визита в зал Лимс-Крагмы. Вы могли оказаться там в ловушке.

— Её зал — это иллюзия, отец.

Накор покачал головой:

— Иллюзии богов могут убить так же легко, как сталь или камень, Магнус. Они достаточно реальны, когда это необходимо.

— Это было безумие! — воскликнула Миранда. — Я могла потерять обоих сыновей.

Голубые глаза Магнуса сузились:

— Ты хорошо меня учила. Я не погряз в иллюзиях; на самом деле, я заставил себя измениться и встретил её в Павильоне Богов.

Паг и Миранда обменялись взглядами.

— Я готов рискнуть собственной жизнью ради брата, — продолжал Магнус. Когда мать ничего не сказала, но выражением лица показала своё недовольство, он добавил: — Мама, я знаю, что ты боишься за нас обоих, но ты не потеряла ни одного из нас.

— Это мы обсудим позже, — сказал Паг. — Накор?

— Я расскажу тебе то, что знаю, Паг, — сказал он с усмешкой. — Но сначала они, — он указал пальцем на мальчиков.

Паг повернулся и, несмотря на то, что недавно разговаривал с ними, сейчас смотрел так, будто впервые заметил.

— Кто вы?

Тад указал на себя и наклонил голову, как бы спрашивая, тот ли он, кого он имел в виду. Паг нахмурился, и мальчики поспеши ответить:

— Я - Тад. Он — Зейн. Мы из Звездной Пристани.

— Почему вы были с моим сыном? — спросила Миранда.

Тад начал рассказывать о фестивале и о том, как они очнулись в повозке. Хотя это была разрозненная и несколько бессвязная версия, они донесли всю историю. В конце Магнус сказал:

— Вы хотите сказать, что вы не ученики Калеба?

Тад и Зейн обменялись виноватыми взглядами, и потом Зейн сказал:

— Нет. Но мы никогда и не говорили, что ими являемся.

— МакГруддер сказал, что да.

Тад пожал плечами:

— Калеб вез нас в Яр-Рин, а потом в Кеш, чтобы найти нам ремесла, которым мы могли бы обучаться. Если не удастся, он собирался отвезти нас в Крондор. Он делал это ради нашей матери.

Паг подался вперёд:

— Вы уже знаете больше, чем следовало, только из того, что видели и слышали за последний день. — Он взглянул на жену и сына, а затем добавил: — Думаю, мы ещё подумаем, что с вами делать. А пока вам следует немного отдохнуть. — Он взглянул на Накора. — Мы поговорим через некоторое время, но сейчас, пожалуйста, найди им комнату.

Накор кивнул и быстро направился к двери, приказав мальчикам следовать за ним. Тад и Зейн последовали за ним.

— Я - Накор, — сказал их проводник. — Я азартный игрок. Кто-нибудь из вас умеет играть в карточные игры?

Оба мальчика ответили отрицательно, и Накор покачал головой:

— Я давно не практиковался. На этом Острове никто не играет в карты. А вы чем занимаетесь?

Он оглянулся через плечо. Оба мальчика молчали, ожидая, пока другой заговорит первым. Наконец, Тад сказал:

— Делами.

— Какими делами? — спросил Накор, когда они вышли в коридор с дверьми.

— Погрузка и разгрузка грузов, — ответил Зейн.

— Так вы молодые грузчики?

— Не совсем, — сказал Зейн. — И мы умеем водить повозки!

— Извозчики, значит?

— Нет, не совсем. И я умею управлять лодкой, — добавил Тад. — И мы оба немного рыбачим.

— Я умею немного охотиться, — сказал Зейн. — Однажды Калеб взял меня с собой и показал, как стрелять из лука. Он сказал, что у меня есть способности, и я в одиночку завалил оленя! — Его гордость ярко светилась, когда он шел рядом с приёмным братом.

— Я иногда помогаю Фаулеру Кенси чинить сети, — предложил Тад. — Он показал мне, как ловить уток на озере.

— А я помогал кузнецу Ингвару чинить горшки, — добавил Зейн. — Он не любит возиться, вот и показал мне, как разжечь кузницу, чтобы на следующее утро огонь был готов, и как закалить сталь…

Тад бросил на него сомневающийся взгляд.

— Я достаточно часто наблюдал, как он это делает!

Накор провел их в комнату, где стояли только четыре кровати с свернутыми матрасами.

— Ну что ж, — сказал он, — это довольно впечатляющий набор навыков, гораздо больший, чем у большинства мальчиков вашего возраста.

Он махнул им рукой, предлагая разворачивать матрасы. Когда они это сделали, Накор указал на сундук возле двери:

— Там одеяла. Свеча, кремень и сталь, хотя они вам не понадобятся. Думаю, вы уснете, как только я закрою дверь. До восхода солнца еще три часа, так что отдохните немного. Когда проснетесь, кто-нибудь зайдет за вами и отведет поесть. Я думаю, вы проголодаетесь к тому времени.

— Я голоден уже сейчас, — сказал Зейн с легкой ноткой жалобы.

Тад слегка покачал головой.

— Но я могу подождать с едой, — быстро поправился он, отправляясь за одеялами из плетеного сундука.

Когда Накор собрался уходить, Тад спросил:

— Сэр, можно вопрос?

— Зови меня Накор, а не сэр. Какой вопрос?

— Где мы находимся?

Накор помолчал мгновение, затем усмехнулся.

— Пока не могу сказать. Ты узнаешь всё после того, как Паг решит, что с вами делать.

— Что вы имеете в виду, сэр Накор? — спросил Тад.

Накор утратил свою улыбку.

— Вы, мальчики, видели и слышали то, за что кого-то другого вполне могли бы убить. Паг должен решить, что с вами делать. Магнус думал, что вы ученики Калеба, а это означало определенные вещи. А раз уж вы не они, значит это совсем другое дело. Я не могу сказать точнее, но скоро вы узнаете, чего желает Паг. А пока вы — гости, но не вздумайте бродить без проводника. Понятно?

Оба ответили «да», и Накор ушел. Они легли в постель, и когда Тад улегся, он спросил:

— Убить?

— Он сказал, что кого-то другого, а не нас.

— Но почему?

— Я не знаю, — ответил Зейн. — Отец Калеба могучий маг, как и его второй сын.

Оба мальчика испытывали обычный страх перед магией, распространенный среди простых жителей региона, но его сдерживал тот факт, что они говорили об отце Калеба. В представлении мальчиков Калеб был щедрым и добрым дядей, а Паг казался почти дедушкой. По крайней мере, они на это надеялись.

— Все говорят, что он владеет островом Звездная Пристань, — заметил Зейн. — Это делает его каким-то дворянином. У них есть враги. Дворяне ведут войны и все такое.

Тад положил голову на руку.

— Я устал, но спать не хочется.

— Ну, ты же слышал его: мы не можем никуда идти. Может, стоит попробовать уснуть?

Тад перевернулся на спину и уставился в темноту.

— Я бы хотел, чтобы мы вернулись в Звездную Пристань.

Зейн глубоко вздохнул.

— Я тоже.

Глава 5



Остров Колдуна



Все взгляды были устремлены на Накора.

Он достал из своего, казалось, бездонного рюкзака апельсин и предложил его сначала Миранде, затем Пагу, а потом Магнусу. Все отказались. Накор засунул большой палец в кожуру и начал снимать её — процесс, который все они уже видели много раз.

— Накор, — спросил Паг, — чего ты нам не говоришь?

— Ничего, — ответил Накор. — По крайней мере, ничего из того, что я знал до прихода Магнуса.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила Миранда, присев на край кровати, где спал Калеб.

Калеб действительно спал. Паг стоял у ног младшего сына, а Магнус занимал другое кресло в комнате.

— Ты знаешь, кем была старая ведьма в деревне, да? — спросил Накор.

— Не совсем, — ответил Магнус. — Я встречался с ней уже дважды, и всё, что я чувствую, — это то, что она больше, чем обычный поставщик чар и травяных снадобий. В ней есть сила, но она приглушена.

— Ты сказала, что Богиня назвала её эхом, — заметила Миранда, обратившись к Накору. — Что это значит?

Накор взглянул на Пага, и тот сказал:

— Думаю, я понимаю, или, по крайней мере, частично понимаю. Расскажи нам, что ты знаешь.

Накор пожал плечами, и его обычное счастливое настроение исчезло, уступив место мрачному выражению лица, которое Паг никогда не видел у Накора.

— Боги — существа, обладающие огромной силой, — начал Накор. — Наше представление о них ограничено рамками нашего восприятия. Вы все бывали в Павильоне Богов, поэтому знаете, что это одновременно и физическое место, и метафора чего-то гораздо менее объективного. Это место разума, а также место тела.

— Когда в прошлом я сталкивался с существами определённого типа… — Он остановился, обдумывая выбор слов, затем продолжил. — Я упоминал Залтайса из Вечного Отчаяния, — обратился он к Пагу, который кивнул. — Ты помнишь, как его бросили в яму? Я сказал, что он был сном, помнишь?

Паг кивнул.

— Ты говорил об этом каждый раз, когда его упоминали, но не предложил никакого объяснения.

Слегка улыбнувшись, Накор сказал:

— Я полагал, возможно ошибочно, что вы узнаете правду и без моих слов, ведь мы обсуждали всё это в Крондоре до того, как город был разрушен во время Змеиной Войны.

— Для меня это всё ново, так что объясни сейчас, — сказал Магнус.

— Безымянный спит, — ответил Накор.

Все трое знали о Наларе, Великом Боге Зла, которого изгнали остальные Великие Боги.

— Так гласит легенда, — продолжил Накор. — Когда грянули Войны Хаоса, Безымянный соблазнил валкеру и заставил их восстать и бросить вызов Младшим Богам, точно так же, как он соблазнил Младших Богов восстать и бросить вызов Хранителям.

— Я изучал предания, как никто другой, Накор, — сказал Магнус. — Но нигде я не читал, чтобы Безымянный приказал Младшим Богам напасть на Великих Богов. Он был Великим Богом. Зачем ему приглашать напасть на себя и других Великих Богов?

— Чтобы нарушить баланс, — ответил Паг. — Чтобы изменить динамику между семью Богами-Хранителями. — Он посмотрел на Накора, тот кивнул, и Паг продолжил: — До Войн Хаоса, когда старый порядок умер и возник новый, было семь Хранителей. — Он начал считать на пальцах, подчеркивая каждого по очереди. — Безымянный — Тьма, Арх-Индар — Свет, Эв-ден — Внутренний Работник, Абрем-Сев — Строитель, Графф — Ткач Желаний, Хельбинор — Воздерживающийся, и в центре — Баланс.

— Ишап, — дополнил Магнус.

Паг кивнул, и Накор продолжил. Он доел апельсин, положил кожуру в сумку, облизал пальцы и поднял их вверх, считая.

— После Войн Хаоса баланс изменился. — Он поднял одну руку, показывая четыре пальца и сложенный большой палец. — Остались Безымянный и четыре динамичных бога: Абрем-Сев, Эв-ден, Графф и Хельбинор.

Затем он раскрыл большой палец.

— Ишап, в центре, — балансир. Он в некотором смысле самый могущественный, потому что добавляет силы любой стороне, оказавшейся в невыгодном положении, и противостоит любой стороне, стремящейся к превосходству, всегда; желая восстановить баланс.

— Все они жизненно важны для существования нашего мира, — продолжил Накор. — Один — действие, другой — реакция, один — высшая цель и разум, а другой — всё невидимое и непознаваемое, но жизненно важное для самого нашего бытия. И последнее поддерживает равновесие.

Он сложил руки вместе, кончики пальцев и большой палец образовали круг.

— Они — единство. Они образуют саму ткань нашей реальности. Но это лишь проявления сил. Эти силы жизненно важны, динамичны и являются выражением ещё более простых существ.

— Бескорыстная, Та, Кто Есть Свет, и Безымянный, Тот, Кто Есть Тьма, — вот источники этих двух основных сил, — продолжил Накор. — Добрая Богиня погибла во время Войн Хаоса, и остальные пять Хранителей были вынуждены заточить Темного Бога на другом уровне реальности под горой столь огромной, что весь этот мир мог бы покоиться на её вершине.

— Там он и спит, — сказал Накор, оглядываясь. — Залтайс был одним из его снов.

Паг задумчиво произнёс:

— Я думал, что понимаю, но, похоже, не совсем.

— Если человек находится в тюрьме, разве он не может мечтать о суррогате, о правителе, который сидит на троне в далёком мире и может приказать армии освободить пленника? — добавил Паг.

— Залтайс пытался собрать армию для штурма тюрьмы на другом уровне реальности? — уточнила Миранда.

— Нет, это просто метафора, — ответил Паг.

— Всё есть метафора, — поддержал Накор. — Ведьма — лишь отголосок Доброй Богини.

— Подождите, — вмешался Магнус. — Старуха, которую я встретил в Павильоне, возможно, и была таковой, но деревенская ведьма — реальный человек.

— Несомненно, — согласился Накор. — Боги часто помещают крошечную частицу себя в смертного. Так они учатся проявлять свои роли в этом мире и осознавать свои обязательства перед верующими. Когда смертный умирает, искра возвращается к богу. Отношения между богами и человечеством сложны. Боги также являются проявлениями того, как их видит человечество. Бан-Ат здесь в Мидкемии и Калкин в Новиндусе по сути одно и то же, но проявляются они по-разному с немного разными зарядами и сущностями.

— Значит, в старой ведьме есть божественная искра? — спросил Магнус.

— Именно так, — подтвердил Накор. — Арх-Индар мертва в нашем понимании, но её сила была столь велика, столь глубока и фундаментальна, что даже спустя века после смерти отголоски её существа всё ещё влияют на нас.

— Поэтому ты основал эту религию в Крондоре? — спросила Миранда.

— Я её не основывал, — ответил Накор. — Я только воскресил её. Когда появился аватар, я понял, что добро в конце концов вернётся. Когда эта девушка, Алета, начала проявлять все эти способности, я понял, что это был правильный выбор.

— Когда это произойдёт, другие Хранители освободят Безымянного из тюрьмы и вернут порядок в нашем мире на своё место. Без Арх-Индар, которая могла бы компенсировать его зло, Безымянный должен оставаться в заточении, — продолжил Накор.

— Помните, что Ишап тоже «мертв», но его последователи сохранили значительную силу. Некоторые из них получили её от других Хранителей, а некоторые — просто из памяти Балансира. Он вернётся перед Доброй Богиней, потому что его храм был восстановлен на более длительный срок, а тот, который восстановил я, ещё очень молод. Но когда Ишап вернётся, а в конце концов вернётся и Арх-Индар, тогда остальные Хранители смогут освободить Безымянного из тюрьмы и вернуть порядок в нашем мире на своё место. Без неё Безымянный должен оставаться в заточении, чтобы компенсировать своё зло.

— И этому будет способствовать увеличение количества верующих? — спросил Магнус.

— Со временем, — ответил Накор, пожав плечами. — Как долго — никто не знает.

— Столетия, — сказала Миранда.

— Если повезёт, — добавил Накор с ухмылкой. — Может, и дольше. Конечно, маловероятно, что мы все проживём гораздо дольше, чем многие другие!

Магнус шумно выдохнул.

— Ты говоришь о столетиях будущего, возможно, даже дольше. Какое отношение это имеет к нашей нынешней ситуации?

Накор протянул обе ладони и драматично пожал плечами.

— Понятия не имею. — Он посмотрел на Пага. — А ты?

Паг кивнул.

— Немного. Одна из наших проблем в том, что Безымянный всё ещё влияет на наш мир, пусть и косвенно и с огромного расстояния. Добрая Богиня, возможно, оставила после себя отголоски и воспоминания, но она не оказывает прямого воздействия на этот мир, как её противник. Так что в некотором смысле мы — её агенты, пытающиеся противостоять тем, кто находится под влиянием Безымянного.

— Сомневаюсь, что наш старый заклятый враг, Лесо Варен, имеет хотя бы отдалённое представление о том, когда он превратился в злую сущность. Возможно, он сам выбрал этот путь, заключив сделку о власти в обмен на службу, — предположил Накор.

— Возможно, он даже не понимает, кому служит, — добавил Накор. — Помните ту ситуацию со Слезой Богов?

Выражение лица Пага потемнело.

— Я долго и горячо обсуждал с Арутой, что не стоит сообщать мне об этом до тех пор, пока дело не будет решено.

Накор кивнул. Он знал эту историю, хотя не принимал в ней непосредственного участия. Он также знал, что это болезненная тема, поскольку в центре противостояния оказались Уильям, старший сын Пага, и Джезара, одна из его лучших учениц. Они вместе с человеком, который впоследствии станет герцогом Джеймсом Крондорским, сумели помешать Варену и его агентам украсть Слезу Богов — артефакт, позволяющий жрецам общаться со своими божествами.

— Мы никогда до конца не узнаем все детали этой истории, — продолжил Накор. — Из того, что нам известно, следует, что человек по имени Медведь действовал самостоятельно. Он перестал получать указания от Варена, а это одна из отличительных черт тех, кто служит Безымянному. Они часто сходят с ума и по прихоти сеют хаос даже среди своих собственных союзников.

— Это одно из немногих наших преимуществ: Конклав един, и даже те, кто относится к нам с некоторым подозрением, такие как жрецы или маги Звездной Пристани, не вмешиваются в наши дела, — заметил Паг.

— Они не знают, что мы делаем, — предложил Магнус.

Паг усмехнулся с оттенком снисходительности:

— Не стоит недооценивать их, сынок, и не придавай себе слишком большого значения. Храмы и монархи прекрасно понимают, что мы делаем. Иначе они могли бы быть менее сговорчивыми, чем раньше.

Накор тоже рассмеялся:

— Когда настанет день, когда нам придется столкнуться с агентами Безымянного, нам могут понадобиться эти люди, которых ты презираешь.

Магнус, проявив благородство, принял озабоченный вид.

Накор продолжил:

— Меня беспокоит, что проявления божественной силы, эти сны, отголоски и воспоминания, стали появляться всё чаще. По крайней мере дюжина странных происшествий, о которых наши агенты сообщили после Змеиной Войны, заставляет меня поверить, что это так.

— Что, по твоему мнению, это значит? — спросила Миранда.

— Это означает, что что-то приближается. Что-то, связанное с дремлющим врагом, — ответил Накор.

Паг посмотрел на Накора:

— Дасати?

— Это Безымянный повлиял на пантатианцев, чтобы они привели Сааура через разлом в наш мир, — пояснил Накор. — Мы знаем, что это была уловка, чтобы выпустить сюда демонов. Разрушение и хаос — союзники Безымянного. Ему безразличны краткосрочные последствия для этого мира, лишь бы на людей обрушились ужасы и зло, а его силы росли. Я могу только догадываться, — добавил Накор, — но думаю, что он мечтает о превосходстве. Иначе зачем было пытаться усадить на трон Залтайса, а не Изумрудную королеву? Ему нужен суррогат, существо его мечты, которое он контролирует, чтобы ускорить своё возвращение в эту реальность. Он стремится поставить себя выше других богов-хранителей, прежде чем они смогут вернуть равновесие.

— Безумие, — заметил Магнус.

— По своей природе зло — это безумие, — ответил Накор. — Отсюда и Дни Безумного Гнева Богов.

— Войны Хаоса, — добавил Паг.

Магнус недовольно сказал:

— Значит, мы должны бороться и умереть, а наши дети будут бороться и умирать после нас?

— Возможно, — согласился Накор. — Возможно, мы никогда не узнаем момента трансцендентного триумфа, когда сможем сказать: «День наш!» и понять, что борьба закончилась навсегда. Считайте нас муравьями, если хотите. Мы должны свергнуть могущественную цитадель, чудовищное сооружение из камня и раствора, и у нас есть только наши обнажённые тела, чтобы потратить их на эту работу. Мы трудимся годами, столетиями, тысячелетиями, даже эпохами, скребя камень своими крошечными челюстями. Тысячи, десятки тысяч, миллионы из нас умирают, и постепенно камни начинают крошиться. Но если у нас есть замысел и мы обладаем знаниями, мы можем выбирать, куда кусать. Мы не будем разрушать все камни, а лишь краеугольный камень, на котором покоятся все остальные. И тогда мы сможем подтачивать раствор вокруг этого камня, чтобы в конце концов сдвинуть его в сторону. И когда массивные камни начнут двигаться, они со временем начнут падать.

— Нет, возможно, мы никогда не увидим конца этой борьбы, но со временем Добрая Богиня и Безымянный смогут вернуться, и равновесие будет восстановлено, — добавил Накор.

— Какой будет этот мир? — спросил Магнус.

— Надеюсь, в нём будет меньше раздоров, — ответила Миранда.

— Возможно, — согласился Накор. — Но даже если это не так, распри будут гораздо более прозаичными. То, чем мы занимаемся сейчас, — это состязание с мирами, висящими на волоске.

Магнус посмотрел на младшего брата:

— И цена поражения слишком мрачна, чтобы её обдумывать.

Паг взглянул на двух сыновей и жену, а затем сказал:

— Я тоже знаю.

Не было нужды в дополнительных словах; все знали, что первые двое детей Пага погибли во время Змеиной Войны, и эта утрата до сих пор причиняла ему боль.

Накор встал и сказал:

— Нам пора идти. Я отправлю сообщения нашим агентам в регионе, чтобы выяснить, было ли нападение на Калеба частью большого замысла или просто несчастным случаем.

— Подожди минутку, Накор, — попросил Паг, когда Миранда и Магнус ушли. — МакГруддер был прав, мы действительно должны его перевезти?

— Нет, — ответил Паг. — Я думаю, мы оставим его на месте. Если это просто бандиты, то вреда не будет. Если те, кто напал на Калеба, — агенты Варена, пусть они считают, что обманули нас, заставив думать, что это просто бандиты. Если МакГруддер окажется под подозрением, его несложно будет обнаружить в таком маленьком месте. Мы всегда можем послать наблюдателя, чтобы следил за наблюдателями.

Накор с усмешкой кивнул. Подобные подковерные интриги пришлись ему по душе.

— Есть ещё одно дело, — сказал Паг.

— Какое? — спросил Накор.

— Вчера я получил сообщение, и оно меня очень беспокоит. Не мог бы ты высказать свои мысли? — Паг протянул свиток.

— Конечно, — ответил Накор, внимательно осматривая свиток.

— Это не первое. Они появляются на моем столе уже несколько лет.

— Сколько именно? — уточнил Накор.

— С тех пор, как мы познакомились. Первый свиток дал мне указание передать Джимми, чтобы он сказал тебе…

— Магии не существует, — перебил Накор. — Я знаю. Когда я это услышал, да еще и от мага, я понял, что должен приехать в Звездную Пристань.

Накор снова внимательно посмотрел на свиток.

— Откуда они? — спросил он.

— Не откуда, а когда. Они из нашего будущего, — пояснил Паг.

Накор кивнул и прочитал свиток еще раз. Его глаза расширились от осознания:

— Это… от тебя! — воскликнул он, впервые за все время знакомства с Пагом потеряв дар речи.



* * *

Тад лежал на кровати, закинув руку за голову, а Зейн расхаживал по полу.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, то проделаешь в камне борозду, — сказал Тад.

— Ничего не поделаешь. Утром кто-то принес нам еду и велел ждать. Потом обед. Потом кто-то пришел за горшком и принес чистый. И вот уже почти ужин, а никто так и не пришел сказать, что мы здесь делаем, — ответил Зейн.

— Это очевидно, что мы здесь делаем, — сказал Тад. — Мы ждем. Но мы не знаем, чего ждем.

Выражение лица Зейна потемнело, и Тад сел на кровати. Он знал этот взгляд. Зейн был на грани того, чтобы выместить свое плохое настроение на Таде.

Как раз в этот момент в дверях появился Накор и сказал:

— Вы двое, идите за мной.

Он ушел так резко, что Тад едва не потерял равновесие, пытаясь поспеть за ним. Он догнал Зейна на полпути по коридору и заметил, как быстро шел маленький исалани.

— Не пялься, — сказал Накор.

Мгновение спустя Тад ударился о дверной косяк. Он проходил мимо большой открытой двери, ведущей во внутренний двор, где находился огромный бассейн. У края бассейна и в воде стояла группа молодых женщин. Тад заметил, что все девушки были удивительно красивы, полностью обнажены, с бледно-зеленой кожей и бронзовыми волосами.

Тад отступил назад и был сбит с ног, когда Зейн развернулся и вернулся к дверному проему, чтобы проверить, действительно ли он видит то же самое.

Девушки повернулись и уставились на них. Оба мальчика поняли, что у них нет радужек, а глаза жемчужно-белого цвета.

Накор одной рукой помог Таду встать, а другой помахал девочкам:

— Я же говорил тебе не пялиться, — сказал он, когда Тад проверил, не идет ли из его носа кровь. — Пойдемте.

— А…

— Это шесть сестер Питирендара, — пояснил Накор. — Они не слишком заботятся об одежде и много времени проводят в воде. Они не совсем люди. Хотя они достаточно человечны, чтобы доставить вам неприятности, так что держитесь от них подальше, иначе я дам вам еще больше поводов для размышлений.

— Не люди… — пробормотал Зейн, пытаясь убедить себя, что глаза его не обманывают. Тад потянул его за собой, и они оба последовали за Накором.

Они свернули за угол, и Накор велел им встать по сторонам. По коридору к ним приближалась странная тварь — лучшего слова не подберешь. Она была вдвое ниже мальчиков и вдвое шире, напоминала стол, накрытый черной тканью, и передвигалась на ногах, похожих на крабьи. При приближении она издавала странный журчащий звук.

Проходя мимо, Накор сказал:

— Доброе утро.

Тварь ответила на удивление нормальным женским голосом и скрылась за углом. Тад прошептал:

— Что это было?

— Посетитель, — коротко ответил Накор.

Он провел их в комнату, где за столом сидел Паг, ожидая их прибытия.

Низкорослый маг встал и предложил им сесть в кресла, стоявшие напротив него. Они сели, и Паг вернулся на свое место. Накор занял позицию у окна слева от Пага. Посмотрев на двух молодых людей, Паг сказал:

— Мы в растерянности, что с вами делать.

Лицо Тада побледнело, а Зейн покраснел. Он спросил:

— Что вы имеете в виду под «делать с вами», сэр?

Паг улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Окинув пару взглядом, он сказал:

— Если вас это волнует, то вреда не будет. Вы, наверное, уже поняли, что эта община не похожа ни на одну другую.

Зейн только кивнул, а Тад добавил:

— Да, сэр.

Накор рассмеялся:

— Похоже, вы хорошо справляетесь с этим.

— Я не знаю, что и думать, — Зейн пожал плечами. — Но Калеб всегда был добр к нашей матери и ко мне с Тадом. Так что, если вы — его семья, думаю, мы здесь в безопасности.

Паг снова откинулся на спинку кресла:

— Я не лезу в жизнь своих детей, но расскажите мне что-нибудь о вашей матери.

Тад начал говорить, поскольку Мари была его настоящей матерью, хотя относилась к Зейну как к равному. Он начал с обычных похвал: она хорошо готовила и поддерживала чистоту в бедной хижине, служившей домом. Однако вскоре стало ясно, что мальчик не только любит свою мать, но и уважает её.

— После смерти папы было тяжело, — продолжал Тад, взглянув на Зейна. — Но она взяла Зейна к себе, потому что он был моим лучшим другом и у него больше никого не было. Другие в городе смотрели на это сквозь пальцы. Она справлялась, и мы оба не попадали в беду.

— Я знаю её дольше, чем свою настоящую маму, — добавил Зейн, — так что, полагаю, это делает её моей настоящей мамой, если вы понимаете, сэр. Она никогда не принимала сторону Тада против меня и обнимала меня, когда я был маленьким мальчиком. Она любила меня как родного.

— Даже не встречаясь с ней, — Паг вздохнул, — я понимаю, почему мой сын заботится о вашей матери, мальчики, и вижу, почему он заботится о вас. Вы поступили храбро, вернувшись к повозке.

— Глупо, — заметил Накор, — судя по тому, что ты мне рассказал. Разве Калеб не сказал вам, чтобы вы шли в деревню, если ускользнете от разбойников?

— Да, — подтвердил Тад. — Это правда, но мы уже убили двоих из них и подумали, что Калебу не помешает помощь. К тому времени у нас уже было два меча.

Паг покачал головой:

— И я рад, что ты ослушался. Я восхищен твоей решимостью, ведь если бы ты этого не сделал, я бы потерял своего младшего сына. — Его взгляд на мгновение расфокусировался, когда он посмотрел вдаль. — Это то, чего я боюсь больше, чем вы можете себе представить.

Затем он снова повернулся к мальчикам и спросил:

— Итак, что нам с вами делать?

— Калеб собирался отвести нас в Кеш, — ответил Зейн, — чтобы мы стали подмастерьями, или в Крондор, потому что дома нет работы. Если вам нужны подмастерья, мы готовы.

— Ты готов, Тад? — спросил Паг.

— Да, сэр, — кивнул Тад.

— Нам действительно нужны ученики, — сказал Паг. — Но сначала мы посмотрим, подходите ли вы для этого.

Паг встал, и мальчики последовали его примеру. Он указал на Накора:

— Накор будет заниматься с вами несколько дней, пока мой сын выздоравливает. Потом у меня будет для него другая работа, а потом мы попросим других испытать вас. А сейчас у меня есть дела, так что проваливайте.

Они ушли, и Тад усмехнулся, глядя на брата. Их страхи сменились надеждой, ведь они всерьез восприняли намек Накора на то, что их могут убить за то, что они знают.

Когда они шли по коридору, Тад спросил:

— Накор, какому ремеслу мы будем обучаться?

— Это еще предстоит выяснить, мой юный друг, — ответил Накор. — Я не уверен, что у нас есть название для того, чем вы будете заниматься. Скажем, вы будете подмастерьями рабочих.

— Какого рода работа? — уточнил Зейн.

— Всевозможных видов и типов. То, что вы даже представить себе не можете. Ведь если вы станете членами Конклава Теней, это будет больше, чем просто ремесло, — Накор добавил с неожиданно серьезным выражением лица. — Это обязательство на всю жизнь.

Оба мальчика не знали, что это значит, но выражение лица Накора подсказало им, что они не обрадуются, узнав об этом.

Глава 6



Ученики



Лицо Зейна покраснело от гнева.

— Я не буду этого делать! — сказал он с вызовом в голосе.

— Ты должен, — ответил Тад. — Если ты этого не сделаешь, у тебя будет больше проблем, чем ты можешь себе представить.

— Это глупо, — настаивал Зейн. — Если я до сих пор не научился, то уже никогда не научусь.

— Ты всю жизнь прожил на берегу озера и так и не научился плавать, — парировал Тад, его голос повысился от разочарования. — Это глупо! — крикнул он. — Накор говорит, что ты должен научиться плавать.

Мальчики стояли у дерева на краю озера. Другие ученики плескались на мелководье, а некоторые плавали в более глубокой воде. Тад всегда был неплохим пловцом, а вот Зейн так и не научился. Тад вспомнил, что он никогда не видел, чтобы приемный брат когда-нибудь плавал.

В это время из-за холма появились шесть сестер Питирендара, негромко переговариваясь на своем инопланетном языке. Оба мальчика уже привыкли к странному характеру многих обитателей Острова Колдуна. Хотя среди его обитателей было немало очень странных инопланетян, большинство составляли люди, в том числе и несколько девочек, с которыми мальчики успели подружиться. Но по какой-то причине шесть сестер вызывали бурную реакцию у большинства юношей на острове, и Тад с Зейном не стали исключением.

Четыре девушки были обнажены — как они и предпочитали, — а две другие были одеты в простые белые купальники, которые они сбросили, когда добрались до берега. Все шестеро без труда соскользнули в воду, и Тад сказал:

— Ну и ладно. Оставайся здесь, если хочешь, а я иду купаться!

Зейн поднялся на ноги и сказал:

— Может, ты и прав. Может, пришло время учиться. — Он поспешил за приемным братом и плюхнулся в воду.

Накор и Калеб наблюдали за ними с небольшого расстояния.

— Как они поживают? — спросил Калеб.

— Они хорошие ребята, — Накор пожал плечами, — но если бы не твой несчастный случай с бандитами, они бы никогда не попали сюда. У них нет никаких особых способностей, умений или талантов, которые мы могли бы заметить.

— Разве что они хорошие парни, — сказал Калеб.

— Хороших парней у нас в избытке, — ответил Накор. — Нам нужны безжалостные ублюдки, которые с радостью вырежут сердце собственной матери, если понадобится.

Он начал отходить от берега озера, пока мальчики плескались и обменивались брызгами с питирендарскими девушками. Калеб зашагал рядом с ним. Они начали долгий путь от берега озера до виллы.

Раны Калеба почти полностью зажили, и теперь он передвигался с минимальным дискомфортом.

— Знаешь, если бы мой отец не был тем, кто он есть, я бы тоже был всего лишь «хорошим мальчиком».

— У тебя много особых способностей, — сказал Накор.

— Например?

— Ты замечательный охотник, обладаешь необыкновенными близкими к эльфийским способностями к слежке и лесоводству.

— Как и любой талантливый юноша, которого отправили жить к эльфам, Накор. — Он окинул взглядом остров и спросил: — Много ли ты видишь здесь искусных охотников?

Накор молчал.

— Мы оба знаем, что одной из причин, по которой меня отправили жить к Томасу в Эльвандар, было то, что здесь я был несчастлив. Отец решил, что перемены пойдут на пользу, и он был прав. Есть разница между тем, чтобы быть единственным человеческим мальчиком среди эльфов и относиться к нему с уважением, и тем, чтобы быть единственным юношей без магических способностей среди волшебников и относиться к нему с презрением.

— Презрение — слишком сильное слово, Калеб.

Калеб посмотрел на Накора.

— Ты не всегда был рядом, как и отец. Мать видела и пыталась защитить меня, как и Магнус, но дети могут быть жестокими, Накор. Если тебе нужны бессердечные ублюдки, бери их в детстве и не позволяй учиться состраданию.

— В твоих словах звучит горечь, — заметил Накор, когда они подошли к кухне.

— Правда? Я не чувствую горечи, но, думаю, некоторые раны, даже детские, никогда не заживают. Они просто тускнеют.

— Что же тебя на самом деле беспокоит, Калеб?

Они миновали кухню и продолжили путь к главному зданию виллы Беата.

— Я чувствую себя бесполезным и не на своем месте. — Калеб остановился, когда они подошли к открытой двери в соединительный зал. — Я по большей части посыльный, разносящий депеши, которые недостаточно важны для Магнуса, тебя или любого транспортного средства, использующего магию.

— Я знаю, что могу вписаться туда, куда Магнус не может, но кроме этого, какая от меня польза?

Накор начал что-то говорить, но Калеб поднял руку. Его карие глаза приняли серьезное выражение, а в голосе прозвучали нотки гнева.

— Как ты думаешь, если бы в той повозке был Ког Ястринс или Каспар из Оласко, они бы не получили ни царапины после того, как разогнали тех бандитов?

Накор молчал.

— Я неплохой фехтовальщик, Накор. Лучше среднего, но не выдающийся. Я хороший охотник — возможно, даже отличный, — но насколько это полезно в борьбе с нашими врагами? Я неплох в разведке. Как и многие другие мужчины. Я хочу сказать, что ничего особенного я не умею делать, ничего, что позволило бы мне выложиться на полную катушку.

Накор покачал головой и положил руку на плечо Калеба:

— Мой юный друг, как же ты ошибаешься. Настанет день, когда ты поймешь свой истинный потенциал, Калеб, и наконец осознаешь, насколько ты особенный. А до тех пор, если хочешь жалеть себя, не стесняйся. У меня просто нет времени стоять и слушать.

С этими словами он повернулся и ушел.

Калеб постоял минуту, погруженный во внутренний конфликт. Потом он начал хихикать, и это переросло в полноценный смех. Разговор с Накором всегда поднимал его мрачное настроение. Калеб решил вернуться к себе, чтобы отдохнуть и подумать, что ему делать с Тадом и Зейном.



* * *

Зейн лежал на берегу, кашляя и изо всех сил стараясь не выглядеть смешным. Тад помог ему сесть и сказал:

— Если ты собираешься переходить вброд через голову, то должен хотя бы научиться грести.

Зейн сплюнул воду и еще немного покашлял, затем сказал:

— Я отвлекся.

— С ним все в порядке? — спросила одна из сестер, стоявшая за спиной Тада.

Их собралось шестеро, как и других учеников, и все они смотрели на происходящее со смесью озабоченности и веселья.

— Он будет жить, — сказал Тад, поднимая друга на ноги.

Сестры зашептались и захихикали, а потом снова скрылись в воде.

— Что вы пытались сделать? — спросил Тад.

Зейн заговорил, следя глазами за удаляющимися спинами сестер:

— Одна из них… Задрина, кажется, вытащила меня и поцеловала.

— Я не могу их различить, — пожаловался Тад. — И они все тебя поцелуют, если ты им позволишь. Но это был поцелуй! Она действительно меня поцеловала?

— А потом я открыл глаза и обнаружил, что нахожусь под водой, — кивнул Зейн.

— И тогда началось утопление.

— И тогда началось утопление, — согласился Зейн.

— Мне придется научить тебя плавать.

— Скоро, — сказал Зейн, наблюдая за девочками, которые плескались с другими мальчиками. — Но не сегодня. Я достаточно нахлебался воды, так что, возможно, мне больше никогда не захочется пить.

— Что ж, пойдем обратно. — Тад посмотрел в сторону виллы. — Калеб и Накор разговаривали как раз перед тем, как мы пошли купаться. Интересно, они уже решили, что с нами делать?

— Ну, — сказал Зейн. — Что бы они ни решили, надеюсь, они подождут до завтра, потому что я должен встретиться с Задриной после вечерней трапезы в саду у бассейна.

Хлопнув приемного брата по плечу, он добавил:

— Только не утони.

— Не утону.

— Ты знаешь, — сказал Зейн, когда они шли по тропинке обратно к вилле, — что они родом из мира, который состоит в основном из воды? Вот почему они находятся в ней большую часть дня.

— Мне все еще трудно представить себе другой мир, — согласился Тад.

— Миры, — поправил его Зейн. — Мне тоже, но здесь все воспринимают это как нечто само собой разумеющееся, так что я начинаю привыкать к этой мысли. — Он огляделся по сторонам. — Когда мы были мальчишками, мне было легко думать о Кеше и Королевстве, потому что люди из обоих народов постоянно проезжали через город, но другие народы мне было трудно представить. Думаю, здесь все так же, только еще масштабнее. — Он взглянул на Тада. — Если это вообще имеет смысл, правда?

Тад кивнул, давая понять, что понял. Они еще не дошли до главного здания, когда из дверного проема показался стройный мужчина в трико и рубашке со складками и сказал:

— А! Вот вы где. Вы те самые мальчики из Звездной Пристани?

Не дожидаясь ответа, он жестом пригласил их следовать за собой. Он двигался как танцор или акробат, плавно и экономно, а на ногах у него были высокие сапоги странной конструкции, перекрещенные сверху и завязанные над лодыжкой, но с мягкой подошвой из похоже дважды армированной кожи. Волосы у него были светло-русые и ниспадали до плеч.

Они пошли в сторону деревни, противоположной маленькому озеру, и он оглянулся через плечо, посмотрел на них на мгновение бледно-голубыми глазами, а потом сказал:

— Не отставайте.

Мальчики поднялись по тропинке на хребет, и когда они достигли вершины, они с трудом могли отдышаться. Мужчина, который их вел, не стал останавливаться и просто сказал:

— Сейчас нет времени отдыхать, ребята.

Тад и Зейн, как один, сделали глубокий вдох и последовали за ним, направляясь вниз по крутой тропе, ведущей к берегу моря. Слева от них виднелось черное сооружение, возвышающееся на мысе.

— Что это? — поинтересовался Зейн.

— Замок Черного колдуна, — ответил мужчина.

— Кто такой Черный колдун? — спросил Тад.

Мужчина оглянулся через плечо и усмехнулся. Его лицо выглядело молодым, возможно, он был всего на несколько лет старше, но его светлые волосы были пронизаны сединой.

— Паг — Черный колдун, когда он здесь. Если его нет, то иногда Накор, или Магнус, или Миранда, или кто-то еще. Кто попадется под руку.

— Я не понимаю, — принес Тад и остановился, чтобы перевести дыхание. — Можете подождать минутку?

Мужчина остановился и сказал:

— Запыхался? В твоем-то возрасте?

— Это был долгий подъем, — Зейн тоже остановился.

— Ничего страшного, — сказал мужчина. — Подожди, пока я с тобой закончу, и ты будешь бегать вверх и вниз по этим тропинкам без особых усилий.

— Черный колдун, — произнес Тад между вдохами, указывая на замок.

— Ну, вы, конечно, знаете о Черном колдуне…

— Нет, — перебил его Зейн. — Мы не знаем. Поэтому и спрашиваем.

— Я думал, все в Горьком море знают о Черном колдуне, — сказал мужчина.

— Мы не из Горького моря, — ответил Тад. — Мы из Звездной Пристани.

— А, — мужчина кивнул, словно понял. — Звездная Пристань. — Он повернулся. — За мной, отдых окончен.

Мальчики глубоко вздохнули и поспешили за быстро шагающим мужчиной.

— Раньше здесь жил человек по имени Макрос, — объяснил он. — Он придумал легенду о Черном колдуне, чтобы люди оставили его в покое. Он оставил этот остров Пагу, который поддерживает легенду, чтобы корабли сюда не заходили. Так что здесь относительно тихо.

Спустившись к пляжу, они вышли на тропинку, ведущую от замка.

— Если вы пойдете туда, — продолжил мужчина, указывая на замок, — то попадете прямо в замок. Он пуст. Это довольно унылое и непривлекательное место, хотя мы подсвечиваем окна интересными огоньками, если нам кажется, что кто-то за нами шпионит. — Он оглянулся, ухмыляясь. — Приятное зрелище.

Переключив внимание на спуск, он сказал:

— А теперь вот что я хочу, чтобы вы двое сделали. — Когда они достигли песка, он указал на дальнюю точку пляжа, где большие камни скрывали изгиб береговой линии. — Бегите туда, очень быстро. Дойдите до той скалы. Потом бегите обратно.

Тад едва мог стоять на ногах.

— Кто вы? — спросил он.

Мужчина положил руки на бедра.

— Тиленбрук. Фарсез Тиленбрук. Я буду вашим наставником во всем, что касается физической подготовки. Вы оба обленились и не приспособлены к суровым испытаниям, с которыми вам придется столкнуться в качестве учеников Калеба.

Мальчики обменялись взглядами.

— Мы станем его учениками? — спросил Зейн.

— Возможно, да. А теперь бегите!

Мальчики отправились в путь медленным шагом, все еще уставшие от похода по хребту. Фарсез терпеливо ждал, пока они полубегом, полуспотыкаясь, дошли до далекой скалы и затем вернулись обратно. Когда они достигли его, оба мальчика упали на колени на песок, а Зейн, задыхаясь, перекатился на спину.

— Боже, — сказал Тиленбрук. — Вы оба в самом плачевном состоянии для мальчишек. Наверняка это от того, что вы целыми днями бездельничали и ничего не делали. Ну-ка вставайте!

Мальчики, пошатываясь, поднялись на ноги.

— Быстрым маршем возвращаемся на виллу!

Он отправился в путь бодрым шагом, не оглядываясь назад, и мальчики застонали, двинувшись за ним.

Почти час спустя двое очень усталых мальчишек, обливаясь потом, спускались по холму к деревне. Тиленбрук ждал их, сидя на низкой каменной стене сада с большой кружкой в руке. Он потягивал из нее, пока они стояли перед ним.

— Очень хорошо. На сегодня мы закончили. Будем повторять наши тренировки завтра и каждый последующий день, пока не достигнете той скорости передвижения к скале и обратно, которую я сочту нужной.

Тад и Зейн посмотрели друг на друга, затем Зейн закрыл глаза, наклонившись вперед и сложив руки на коленях. Тад пытался облегчить боль в теле, просто ходя по кругу.

Спустившись со стены, Тиленбрук сказал:

— Встречаемся каждый день прямо здесь сразу после утренней трапезы. И ушел, не сказав больше ни слова.

Зейн посмотрел на Тада и сказал:

— Думаю, теперь я просто покончу с собой.

Тад кивнул и медленно двинулся обратно в комнату. Когда они дошли, Тад демонстративно принюхался и сказал:

— Если ты встречаешься с одной из сестер после ужина, советую тебе принять ванну.

— Я забыл, — простонал Зейн.

Он встал, а Тад рухнул на кровать.

— Идем к озеру прямо сейчас.

— А как же ужин?

— Ты голоден?

— Не очень, — ответил Тад.

— Хорошо. Тогда научи меня плавать и дай мне смыть с себя эту вонь.

С выражением муки на лице Тад заставил себя подняться и сказал:

— Возьми хоть чистую одежду.

Оба мальчика так и сделали и вышли из комнаты.

— Возьми в бане кусок мыла.

Дойдя до бани, они обнаружили, что она пуста, как и ожидалось, так как было близко к вечерней трапезе. Это было трехкамерное строение с комнатами с очень горячей, теплой и холодной водой. Накор объяснил им какой-то ритуал принятия ванны, но оба мальчика просто вымылись в ведре, а потом попарились в горячей ванне.

Посмотрев друг на друга, Зейн сказал:

— Озеро может подождать до завтра.

Они быстро сняли одежду, наполнили ведра теплой водой и смыли всю грязь прошедшего дня. Закончив, оба вошли в горячую воду и со вздохом облегчения позволили теплу проникнуть в усталые мышцы. Вода поддерживалась в горячем состоянии, поскольку центральная комната — тепидарий — согревалась за счет водопровода, проведенного через кухню, где день и ночь горели костры, так как приготовление пищи было постоянным занятием жителей Острова Колдуна.

Через несколько минут оба мальчика задремали.

Резко проснувшись, Зейн увидел прекрасное лицо в нескольких дюймах от своего. Глаза, которые вдали казались белыми, но вблизи были бледно-зелеными, на темно-зеленом лице засветились от восторга, когда экзотический голос прошептал:

— Вот ты где. Я искала тебя.

Зейн провел рукой по лицу.

— Наверное, я заснул, — его глаза расширились, когда рука девушки скользнула по его груди и животу, а потом она наклонилась, чтобы поцеловать его.

Через ее плечо он увидел одну из ее сестер — он не знал, какую именно, — она тоже проявляла к Таду что-то, что можно назвать любовью. Закрыв глаза, он начал наслаждаться новыми и удивительными для него ощущениями и тихо подумал: «Надеюсь, это Задрина, а не одна из ее сестер».

В течение нескольких недель их тренировки не имели четкой закономерности, а потому часто казались произвольными, бессмысленными и изнурительными. После двух недель ежедневного бега к скале и обратно без остановок Тиленбрук отправил их туда снова, а затем потребовал, чтобы они бежали вверх по хребту и обратно на виллу.

Зейн был вынужден признать, что стало легче, а еще он обнаружил, что стал лучше спать по ночам. Тад пожаловался, что ему пришлось найти кого-то, кто бы занялся его брюками, которые стали слишком велики в талии.

Единственным счастливым аспектом их жизни были сестры — Зейн с Задриной и Тад с Калиндой. После ночи в бане Тад утверждал, что теперь без труда различает их.

По-прежнему большую часть их дня занимал бег, и, хотя у них получалось все лучше, они не видели смысла в постоянных упражнениях.

Через три недели после начала ежедневных занятий они возвращались с пробежки, которая составляла более пяти миль в каждую сторону, к скалам, которые описал им Тиленбрук, и обнаружили, что их поджидает инструктор и еще один человек. Когда запыхавшиеся юноши, замедлив шаг, преодолели последние несколько ярдов, Тиленбрук открыл сверток и бросил им два меча.

— Защищайтесь! — крикнул он.

Тад выхватил меч из воздуха, но Зейн уронил свой. Второй мужчина бросился на него, как бык, держа в руках изогнутый меч. Тад не успел среагировать, как его опрокинули на плечо, а Зейн получил удар по голове плоской стороной клинка и упал на колени.

— Врагу будет все равно, что ты устал, — сказал бородач, схватив Зейна за тунику и рывком подняв его на ноги, приставив меч к горлу. Взмахнув рукой, он сильно ударил Тада по плечу острием клинка. — Теперь вы оба мертвы.

— Это Болден, — представил незнакомца Тиленбрук. — Он будет вашим инструктором. Моя же работа закончена. Теперь вы оба больше не пара слизняков. Поднимайтесь на ноги!

Мальчики так и сделали, пока Тиленбрук шел обратно к дороге, ведущей в деревню.

— Знаете, что чаще всего разделяет живых и мертвых в бою? — спросил Болден.

Зейн приложил руку к голове, где все еще звенело от удара.

— Нет, — ответил он, потирая щеку.

— Цель, — сказал грузный плечистый мужчина. Его темные глаза смотрели на мальчиков. — Воин — это не более чем человек с мечом и целью. И никаких колебаний. Вы оба мертвы, потому что замешкались. Если бы я напал на двух опытных воинов, то сейчас я был бы тем, у кого болит голова, или был бы мертв.

Он указал на два меча, лежавшие на песке.

— Поднимите их.

Они подняли их, и вдруг он снова атаковал. И снова они были быстро обезоружены.

— Вы оба мертвы, снова!

Он приказал мальчикам снова поднять оружие и сказал:

— Знаете, почему несколько вооруженных людей могут контролировать гораздо большие группы?

— Цель? — предположил Тад.

Болден кивнул.

— Испуганный человек убегает, пытается спрятаться или просто сдается. Большинство мужчин напуганы, — он жестом велел им следовать за собой, а сам повернулся и зашагал обратно к деревне. — Другие пытаются рассуждать и погибают, не успев привести свои доводы. Полдюжины бандитов могут уничтожить деревню с населением в два десятка человек, а то и больше, потому что у них есть цель, а жители напуганы или пытаются рассуждать. Если бы у жителей деревни была цель, если бы они действовали без раздумий, шестеро бандитов были бы мертвецами.

Достигнув основания тропы, ведущей вверх по хребту, он сказал:

— Держите меч и не выпускайте его из рук, несмотря ни на что. Если я увижу кого-нибудь из вас в деревне без этого меча, я вас побью. Понятно?

— Да, — сказали мальчики.

Они молча пошли обратно в деревню.

Болден оказался человеком слова, и в течение последующих недель один раз поколотил Зейна и два раза Тада. Последний случай был самым унизительным: его нашли купающимся в озере вместе с Калиндой, а меч лежал на берегу рядом с их одеждой.

Научиться владеть оружием оказалось нелегким делом — скорее из-за требований Болдена к тому, как они действуют и думают, чем из-за каких-либо физических особенностей. Любое колебание, любая неуверенность в ответах на его приказы влекли за собой наказание — от сидения в одиночестве всю ночь на скале с видом на море до избиения палкой. Несколько дней подряд они не видели Калеба.

Другие задачи, поставленные перед ними, казались чуть более разумными, но не намного. Оба мальчика научились сносно обращаться с луком, а также получили начальные навыки выслеживания дичи и распознавания знаков в лесу, обучаясь у человека по имени Лир. Свой прежний опыт они использовали с пользой, помогая заниматься садоводством, выращивать урожай на дальней стороне острова и ухаживать за животными.

Но некоторые вещи, которые они делали, не имели для них смысла. Когда они помогали на кухне, их заставляли выслушивать длинные лекции о том, как готовятся блюда. А когда им поручали работу по дому, от них ожидали, что они освоят все аспекты — от заправки постели до чистки поддонов. Оба мальчика считали всё это «женской работой» и ворчали, пока Зейн не сказал что-то одной из студенток, привлекательной рыжей девушке по имени Брунелла. Она тут же отвесила ему оплеуху и ушла.

Сегодня мальчики вслух размышляли о том, каких богов они оскорбили в последнее время, таская камни по тропинке от пляжа к месту, указанному угрюмым человеком по имени Насур. Он был приземистым, имел мощные плечи, массу густых чёрных волос и бороду в тон. Он появился в то утро после первой трапезы и сообщил, что некоторое время будет наблюдать за их тренировками.

Он провёл их за хребет и указал на осыпающуюся каменную стену, окаймлявшую тропинку, ведущую к замку, а затем на груды камней у подножия холма.

— Эти камни валяются на склоне уже много лет, и Паг считает, что нам нужно подправить стену. Так что будьте хорошими парнями: спуститесь туда и принесите камни сюда. Найдите способ уложить их так, чтобы они не упали во время следующего дождя. Любой идиот может использовать раствор, а вот хороший глаз уложит их так, чтобы они держались вместе из-за веса и размера. К полудню я вернусь с чем-нибудь поесть. Так что займитесь этим. Лучше снимите туники, чтобы не порвать их, — сказал Насур.

Они так и сделали: начали с мелких, более удобных камней и теперь вынуждены были тащить на холм более крупные. Солнце стояло высоко в небе, и они уже были уверены, что Насур забыл о них. Но когда они осторожно положили камень на место вместе с другими, он появился над гребнем, неся большой мешок и крытое ведро. Мальчики сели, обливаясь потом, и ждали, пока он подойдет к ним.

Он передал ведро Таду. Тот поднял крышку и воскликнул:

— Эль!

Он сделал долгий глоток, пока Зейн открывал мешок.

— Еда! — сказал темноволосый мальчик. Он потянулся внутрь и достал что-то, завернутое в ткань.

— Это называется «кулачная еда», — объяснил Насур. — Положите сыр, мясо или что там у вас есть между двумя кусками хлеба, и сможете есть без тарелки и ножа.

Зейн передал один из свёртков Таду, достал второй и увидел, что есть и третий, который он протянул Насуру.

— Это курица и сыр с ломтиками огурца и помидора, — сказал Насур, прежде чем откусить большой кусок. — Я добавил немного горчичной пасты для пикантности.

Он выглядел вполне довольным собой. Затем он потянулся к ведру с элем, которое передал ему Тад. Выпив, он передал ведро Зейну, который сделал долгий глоток.

— Полегче, мальчики, — сказал Насур. — Не стоит вам слишком сильно захмелеть. У вас впереди еще большая часть дня работы.

Зейн пошевелил плечами, словно растягивая их, чтобы облегчить боль.

— С чего вдруг такое желание восстановить эту стену, Насур?

Бородач пожал плечами, проглотив полный рот еды.

— Не знаю. Просто нужно чем-то занять вас двоих и нарастить мышцы. Болден говорит, что с мечом у вас всё в порядке, так что больше нет смысла с вами возиться. Но он сказал, что вы можете стать сильнее, так что, полагаю, именно поэтому вы и занимаетесь этим.

Тад ничего не сказал, а Зейн на мгновение задумался, потом спросил:

— Кто-нибудь знает, что они собираются с нами делать?

Насур сказал:

— Паг — точно. Возможно, Калеб, Миранда, Накор и Магнус тоже. Именно они принимают здесь решения. Я же просто создатель оберегов. Делаю маленькие безделушки, чтобы отгонять мелкие неприятности. Они привыкли иметь дело с большими бедами.

— Слушайте, — Он встал. — Здесь принято не задавать вопросов, если ответы вам могут не понравится. И нельзя говорить о том, чего не знаешь. Со временем вам объяснят, что к чему. Но знайте: всё, чему они вас научат, даже если сейчас не понимаете зачем, когда-нибудь поможет сохранить вам жизнь.

Насур указал на скалы.

— А сейчас вам нужно немного поработать. Делайте это до тех пор, пока солнце не скроется за западным морем. Потом вернётесь на виллу, приведёте себя в порядок и приготовитесь к ужину. Поняли?

— Поняли, — согласились мальчики, и Насур исчез за холмом.

Закончив трапезу, они смотрели на камни у подножия холма. Наконец Тад сказал:

— Ну не будут же они сами по себе сюда скатываться, правда?

— Если только ты вдруг не стал волшебником, — ответил Зейн, встал и начал спускаться по тропинке.

Закончив стену, они потратили неделю на расчистку бухты от мусора, а затем принялись за покраску самой виллы. Это заняло почти месяц. Когда они закончили, их отправили на противоположную сторону острова, где на обрыве с видом на океан стояла изолированная хижина, и велели вычистить её и заново покрасить. Зейн умудрился провалиться сквозь ослабленную непогодой крышу из палок и соломы, заработав новый шрам — порез на левой руке.

Тад приложил руку к ране и сказал:

— Пусть кто-нибудь осмотрит её, когда вернёмся. Кровотечение небольшое.

Зейн кивнул. Оба мальчика загорели до коричневого цвета и имели множество мелких шрамов от царапин, заработанных за последние несколько месяцев. Но при этом оба изрядно подтянулись: Тад больше не был худым мальчиком из Звездной Пристани, а Зейн — коренастым парнем. Теперь они оба были подтянутыми и широкоплечими, с плоскими животами и более сильными руками, чем когда-либо. Они могли бежать далеко и быстро, но при этом быть готовыми к бою, и знали, что будут действовать целенаправленно.

Когда они закончили с хижиной, их вернули на попечение Тиленбрука, который недавно вернулся из таинственной миссии. В первое же утро он попросил их встретиться на открытом участке травы у озера и сказал:

— Пора вам немного поучиться драться.

Не видя оружия, Тад спросил:

— Ты имеешь в виду драку?

— Немного больше, чем это, но в основном да, — ответил Тиленбрук. — Кто из вас хочет быть первым?

Тад и Зейн посмотрели друг на друга, а потом Тад сказал:

— Ты всегда первый, кто наносит удар. Давай.

Зейн улыбнулся, поднял кулаки и начал кружить влево, подняв левый кулак над головой.

— Очень хорошо, — сказал Тиленбрук, двигаясь вперёд, как танцор. — Положение левой руки защищает голову.

Внезапно он заехал левым кулаком под локоть Зейна, выбив из него дух и заставив шататься колени.

— Конечно, — добавил Тиленбрук, — тебе нужно научиться защищать свой бок, когда ты это делаешь.

Он шагнул к Зейну и поддержал его, сказав:

— Смотри на меня.

Он показал мальчикам, как упереть локоть в бок и слегка согнуться, чтобы принять удар на руку или бедренную кость.

— Заставьте противника изматывать себя, нанося удары по вашим рукам, плечам и бедрам. На следующий день вы будете болеть и покрываться синяками, но останетесь живы. Ваш противник, однако, будет иметь тяжёлые руки и задыхаться. Благодаря бегу у тебя сохранится дыхание, и даже если он от природы лучший боец, чем ты, ты сможешь победить в поединке.

Утром он показывал мальчикам, как пользоваться кулаками, а после обеда — истинное искусство драки: кулаки, ноги, колени, локти и удар лбом.

— Особенно эффективен удар по глазам, — объяснил Тиленбрук. — Если удаётся быстро попасть в них обоими большими пальцами, он лишает противника зрения на достаточное время, чтобы нанести серьёзный урон другим частям тела.

Он взглянул на заходящее солнце и сказал:

— Думаю, мы закончили.

Оба мальчика были измотаны, и, отпустив их, Тиленбрук объявил:

— Завтра мы перейдём к обычному оружию.

Тад и Зейн посмотрели друг на друга, но каждый из них был слишком уставшим, чтобы говорить.

На следующее утро они покончили с ранним завтраком и отправились на лужайку, где их должен был ждать Тиленбрук. Вместо него они нашли Калеба, уже полностью восстановившегося после ранения, который стоял с двумя дорожными рюкзаками у ног и третьим через плечо.

— Где Тиленбрук? — спросил Тад.

— Уехал по другим делам, — ответил Калеб. — Ваше обучение будет прервано, потому что мы должны уехать, причём сегодня же утром. Возьмите вещи. В каждом из них есть рубашки, брюки, запасные ботинки и другие вещи, которые могут понадобится. Оружие мы получим, как только доберёмся до корабля.

— Корабль? — удивился Тад.

Калеб улыбнулся:

— Иногда полезно добираться необычными путями.

Подхватив свой рюкзак, Зейн спросил:

— Куда мы направляемся, Калеб? В Кеш?

— В Яр-рин? — предположил Тад.

— В Джонрил? — добавил Зейн.

— Нет, в сам город Кеш, — ответил Калеб, начиная идти. — Мы направляемся в Порт-Викор, затем мимо Звездной Пристани — заглянем к твоей маме, — а потом в самое сердце Империи.

— Что мы там будем делать? — спросил Тад.

Калеб без улыбки ответил:

— Об этом можно долго рассказывать, и у нас будет время на корабле.

Ничего больше не говоря, они отправились в путь.

Глава 7



Ралан Бек



Магнус задумчиво наблюдал за происходящим.

Три цуранских мага собрались вокруг Талноя, которого Магнус привез на Келеван более года назад. Они стояли в просторной комнате, глубоко в недрах Ассамблеи магов на родной планете цурани. Свет обеспечивали магические устройства, закрепленные на стенах, поскольку факелы наполняли воздух дымом.

— Мы полагаем, что поняли природу этого… механизма, Магнус, — сказал маг по имени Иллианда. — Мы проконсультировались со жрецами нескольких орденов о возможности того, что это существо обладает… душой, как ты ее назвал.

Иллианда, как и его собратья-маги, был одет в простую черную мантию. В отличие от своих братьев, он был высоким и худым. Его рост приближался к росту гражданина Королевства, что для цурани было необычно. Со времен Войны Врат многие цуранские дети отличались таким нетипичным ростом. Лицо Иллианды было гладко выбрито, как у большинства цуранских магов, и он тоже брил голову. Его темные, как соболь, глаза были устремлены на Магнуса, пока он говорил.

— Однако нас больше всего беспокоит проблема, связанная с тем, что эта штука служит маяком для другого мира.

Фомуан, крепкий маг более традиционного для цурани роста, сказал:

— Вчера мы получили сообщение о диком разломе, расположенном в изолированной долине к северу от города Барак в провинции Колтари.

Интерес Магнуса быстро возрос.

— Один пастух видел, как в небе появился черный разлом, и через него пролетела стая птиц с весьма дурными намерениями. Мерзкие твари, судя по описанию.

Третий маг, Савдари, добавил:

— Один из наших братьев перенесся в долину и обнаружил остаточную энергию от образования разлома. Она определенно не относится к этому уровню реальности и должна быть из родного мира дасати, о котором вы говорили.

— Он нашел птиц и уничтожил их, — произнес Фомуан, — но только после того, как те успели убить нескольких пастушьих игрек. Наш брат вернулся с тремя экземплярами, и сейчас их останки изучаются. Эти птицы с родного мира дасати аналогичны падальщикам вашего мира — воронам, как вы их называете, или янифам здесь на Келеване. Они, мягко говоря, гораздо агрессивнее и опаснее наших птиц; пастух был вынужден спрятаться в ближайших зарослях, чтобы спасти свою жизнь.

— Это действительно тревожно, — согласился Магнус. — Как вам удалось продублировать защиту от подобных явлений?

— Едва ли, — признался Фомуан. — Мы снова чувствуем себя униженными работой вашего легендарного деда.

Магнус слегка приподнял бровь, но в остальном его лицо оставалось невыразительным. Его всегда раздражало, когда Макроса Черного называли его дедом. Макрос умер еще до рождения Магнуса, и все, что они с Калебом знали об этом человеке, — это то, что рассказывала им мать, причем отзывалась она о нем в основном нелестно. То, что он был выдающимся практиком магических искусств, не вызывало сомнений, но во многих отношениях он оказался большим плутом, чем Накор, и был человеком, который часто отодвигал сострадание и этические соображения на второй план. По самым скромным подсчетам, в результате его манипуляций погибли десятки тысяч людей. Спор шел о том, были ли они необходимыми жертвами, или для достижения целей, к которым он стремился, можно было использовать другие средства? Это был тот самый разговор, которым Магнус и его отец много раз вели на протяжении долгих лет: обсуждали последствия выбора, сделанного теми, кто обладает огромной властью.

Магнус хорошо знал официальную историю Королевства, изучал различные хроники историков из Вольных городов и несколько личных дневников, попавших во владение Пага, но ничто не могло сравниться с историями об испытаниях Войны Врат, которые рассказывали ему и Калебу в детстве отец и Томас, когда мальчики посещали Эльвандар.

Время от времени Магнус ощущал странное предчувствие, что, как и его отец и дед до него, он тоже подвергнется испытаниям. Он боялся провалить их, ибо знал, что, как и его предки, будет не один нести последствия своего выбора.

Только мать Магнуса, казалось, была способна отстраниться от подобных опасений. Позиция Миранды уже давно сводилась к тому, что без участия Конклава в конфликте между силами добра и зла у зла гораздо больше шансов бесконтрольно воцариться.

Магнус старался не слишком часто посещать эти дебаты: ему казалось, что в такие моменты его мать была больше похожа на собственного отца, чем хотела бы признать.

— К сожалению, те, кто нашел Талной, уничтожили большинство защитных заклинаний, когда извлекали вещь из склепа, — сказал Магнус. Он снова задался вопросом, как бы отнеслись великие цурани, узнай они, что в огромной пещере на Новидусе спрятано еще десять тысяч этих существ. — К счастью, защита вокруг этого механизма не пострадала. Накор, Магнус, Паг и Миранда по очереди изучали и пытались узнать секреты Макроса.

Магнус заметил, что трое Всемогущих внимательно смотрят на него, ожидая продолжения, и сказал:

— Возможно, мой отец пришел к какому-то озарению с тех пор, как я в последний раз говорил с ним.

Они кивнули, и Магнус почувствовал разочарование. Он разговаривал с отцом всего час назад. Вряд ли Паг за это время достиг какого-то грандиозного откровения. Кажется, его больше беспокоили новости из Великого Кеша о том, что Ночные Ястребы снова проявляют активность. Он вздохнул.

— Я посоветуюсь с ним и вернусь через два дня. Я знаю, что он захочет как можно скорее получить информацию о новом разломе, который вы упомянули.

Иллианда шагнул вперед.

— Пожалуйста, передайте ему, что, как нам кажется, мы совершили прорыв. Как я уже говорил, посоветовавшись с могущественными жрецами нескольких храмов, мы уверены, что эти механизмы наделены не душой, а духом.

— Я не вижу разницы, — сказал Магнус.

— Для краткости мы обойдемся без долгих дискуссий со жрецами. Душа — это особое качество разума, присущее только человеку, и это та часть, которая отправляется в царство богов после смерти тела. С другой стороны, дух — это форма жизненной энергии, и именно она движет Талной.

Брови Магнуса приподнялись, он выглядел удивленным.

— Другими словами, в них живут призраки?

— Энергия, которая когда-то служила душе, теперь заперта внутри существа. В нашем опыте душа и дух неразрывно связаны, но в этих существах, вернее, в существах, которые обеспечивали их жизненной энергией, они, похоже, не связаны. По сути, это просто еще одна форма энергии.

— И что мы можем из этого заключить? — спросил Магнус.

— Во-первых, большинство жреческих искусств не помогут нам, потому что мы не имеем дела с душой, — сказал Фомуан.

— Если предположить, что у существ низших кругов есть душа в нашем понимании, — вмешался Савдари.

Фомуан бросил на него мрачный взгляд.

— Поэтому все экзорцизмы и духовные изгнания не окажут на них никакого воздействия. Это также означает, что они — бездумные объекты, а заклинание контроля, использованное для создания кольца, которое вы предоставили, — поистине чудо дизайнерской мысли, поскольку оно интерпретирует намерение и затем переводит его в команды для Талноя. — Его голос понизился, и он добавил: — А это значит, что у них есть маги, обладающие невероятным искусством. Но есть и хорошая новость: поскольку это жизненная сила, она ограничена.

— Ограничена? — переспросил Магнус. — Как это может быть? Талной покоился под холмом в моем мире тысячи лет и все еще активен.

— Мы считаем, что до тех пор, пока жизненная сила Талноя не используется, она остается в резерве. Но когда он действует, двигается, сражается и делает все, что ему предписано, жизненная энергия иссякает, и в конце концов… — он пожал плечами, — он перестанет функционировать.

— Как долго? — спросил Магнус. — Это может быть очень важно.

— Несколько дней, максимум несколько недель, — ответил Иллианда. — Судя по тому, что вы нам рассказали, он действовал не более нескольких часов, прежде чем вы принесли его сюда. Но мы видим, что его сила немного ослабевает по мере наших экспериментов. Мы использовали кольцо контроля, чтобы проверить его способности, и все наше использование заняло менее половины дня.

Магнус мгновение молчал, а затем сказал:

— Это объясняет доклад Каспара о том, почему дасати используют собственных солдат в большинстве конфликтов. Должно быть, эти Талнои — специальные штурмовые отряды.

— Их сила в численности, — сказал Фомуан, — они будут почти непобедимы в течение некоторого времени. Однако после этого их можно будет легко нейтрализовать.

Магнус кивнул.

— Я могу предложить несколько способов сделать это. — Он повернулся к дверному проему и сказал: — Я поговорю с родителями, и через день-два один из нас вернется с более подробной информацией. Даже если эти твари немногочисленны и недолговечны, сами дасати все равно представляют опасность, которую нельзя недооценивать. Нам нужно выяснить, как Макрос скрыл эту тварь от обнаружения. Пожалуйста, держите нас в курсе всех новых разломов. Всего доброго.

Три мага поклонились, когда Магнус ушел, направляясь в комнату разломов, где он должен был активировать врата между Келеваном и Мидкемией. Затем они снова обратили внимание на Талной. Все чувствовали одно и то же: в этом существе было что-то, о чем Магнус им не рассказал.



* * *

Тем временем, Накор пробирался через узкий проход между внешней пещерой и огромной внутренней камерой, где обитали десять тысяч Талной. Перед ним стояла одинокая фигура.

— Приветствую тебя, Накор, — сказал воин в бело-золотых доспехах.

— Здравствуй, Томас. Надеюсь, твое пребывание здесь не было слишком утомительным.

Высокий воин кивнул и ответил:

— Это навевает старые воспоминания. В первые годы Войны Врат я проводил месяцы в глубоких туннелях вместе с гномами Серых Башен.

Окинув взглядом ряды неподвижных Талной, стоящих как солдаты в строю, он добавил:

— И все же в последние несколько дней ощущается заметный недостаток хороших разговоров.

— Паг благодарен тебе за помощь, — усмехнулся Накор.

Томас напрягся и поднял голову:

— Ты слышишь лошадей?

Накор повернулся к свету, проникающему через небольшой туннель. Через мгновение он сказал:

— Теперь слышу. У тебя отличный слух.

Томас двинулся было исследовать шум, но Накор остановил его:

— Я посмотрю сам. Оставайся здесь. Возможно, это всего лишь несколько потрепанных бандитов. Я их прогоню.

Томас тихо засмеялся, когда Накор ушел. Как и многие другие до него, он отнесся к Накору с недоверием, когда они впервые встретились. Странный человечек в рваной халате и с неизменным кожаным рюкзаком казался ему грозным, как однодневный котенок, но с годами Томас разглядел истинную природу Накора. Теперь он был склонен согласиться с Пагом, что Накор, возможно, самый опасный человек из всех, кого они когда-либо встречали.

Но Томас не любил сидеть сложа руки, если приближалась беда, к тому же ему было скучно. Он немного подождал, а затем пробрался по узкому туннелю в меньшую пещеру, где был обнаружен первый Талной, и стал ждать у черного хода.

Он увидел Накора, стоящего перед входом в пещеру, и группу всадников, сидящих на лошадях.

— Привет, — широко улыбнулся Накор, держа рюкзак на левом бедре и помахивая рукой.

Томас подъехал ближе, чтобы лучше видеть. Всадников было пятеро, молодые люди были скорее похожие на отъявленных искателей приключений, чем на закоренелых бандитов. Они были вооружены и выглядели готовыми к неприятностям, если таковые возникнут.

Один из них проскакал вперед на несколько футов и рассмеялся.

— Ты самый забавный старик, которого я видел за последние годы. Мы услышали от одного извозчика в Джакальбре, что здесь есть пещера с сокровищами. Вот и решили съездить и посмотреть своими глазами.

Он был молод, лет двадцати или чуть больше, но широкоплеч и высок, почти как Томас — шесть футов шесть дюймов. Его толстые мускулистые руки и шея были обнажены, если не считать тяжелых кожаных браслетов на запястьях. На нем были кожаные нагрудные доспехи и кожаные бриджи, заправленные в сапоги. Вороные волосы свисали до плеч, а уши украшали золотые кольца. Его глаза, черные, как ночь, идеально смотрелись на красивом лице с загорелой кожей. В нем было что-то такое, что заставило Томаса медленно выхватить меч.

Накор пожал плечами.

— Если бы здесь были сокровища, думаешь, я бы тратил время на то, чтобы укрыться от жаркого солнца? Нет, я бы жил как раджа в Махарте! — Он рассмеялся. — Сокровища? Подумай, мой юный друг: если бы это было правдой, то к тому времени, как весть дошла бы до тебя, кто-нибудь уже разграбил бы эту пещеру.

Он повернулся и жестом показал, что пещера пуста.

— Иногда люди много не замечают, — сказал молодой человек. — Пожалуй, я сам посмотрю.

Накор проворно шагнул ему навстречу.

— Не думаю, что ты хочешь это делать.

— Почему? — спросил юноша, доставая меч.

Томас шагнул к ним и встал, загородив вход.

— Потому что я буду очень раздражен, если ты попытаешься.

Накор отошел в сторону, обшаривая взглядом окрестности и убеждаясь, что знает, где находятся остальные всадники. Спутники юноши бросили взгляд на возвышающегося над ними Томаса, и внезапно послеобеденная забава превратилась в потенциально смертельно опасное противостояние. Один из юношей кивнул трем другим, и все они повернулись и поскакали прочь.

Молодой человек оглянулся через плечо и рассмеялся.

— Трусы, — сказал он. Он посмотрел на Томаса, который начал кружить слева от него. — Ты большой, это уж точно.

В детстве Томас оказался в глубокой пещере, где обитал валкеру, повелитель драконов, один из древних правителей мира Триагии. Облачившись в доспехи валкеру — те самые доспехи, которые он носил сегодня, — Томас изменил свой разум и тело, превратившись в живое воплощение этой древней расы. Роль супруга королевы эльфов, роль отца и защита принятого им народа сформировали его гораздо больше, чем древнее наследие, которое он нес, но от этого он не стал менее опасным. Пожалуй, лишь дюжина человек могла противостоять Томасу в бою и выжить, и все они были магами. Даже лучшие фехтовальщики, такие как Когвин Ястринс, могли лишь отсрочить свою гибель на несколько лишних минут.

Накор перевел взгляд с убегающих всадников на одинокого юношу, приближающегося к Томасу. Было в нем что-то, от чего Накору стало не по себе. Маленький исалани подошел к лошади и взял поводья, отведя её на небольшое расстояние, чтобы дать двум сражающимся больше места.

С легким безумным блеском в глазах юноша сказал:

— Ты действительно собираешься попытаться не пустить меня туда?

— Я не собираюсь пытаться, парень, — ответил Томас. — Ты не ступишь в эту пещеру.

— Это заставляет меня думать, что внутри все же есть что-то ценное.

— Верь, во что хочешь, меня это не волнует, — сказал Томас, прекращая движение и приготовившись к атаке.

С плавным и неожиданно быстрым движением черноволосый юноша шагнул вперед и нанес коварный комбинированный удар, заставивший Томаса отступить назад. Томас блокировал удары, но они были быстрыми и сильными, и он не мог оторвать глаз от своего противника.

Накор нашел короткий куст, чтобы привязать лошадь, не отрывая глаз от боя. Молодой воин был больше, чем просто мальчишка. В его фехтовании чувствовалась сила и подвижность, превосходившие даже самых великих мечников Мидкемии. Более того, свирепость его ударов фактически вынуждала Томаса отступать.

Звон стали о сталь раздавался так громко, словно удар молота по наковальне. Накор понял, что перед ним не просто обычный юноша. С каждой секундой накал и интенсивность боя нарастали, и вскоре он уже казался бешеным нападением.

Юноша продолжил атаку, и Накор вдруг закричал:

— Не убивай его, Томас! Я хочу его допросить!

Томасу было трудно сдержаться, но он крикнул в ответ:

— Я постараюсь это учесть, Накор.

Валкеру Томас, обладавший куда более грозным арсеналом, чем просто сила рук, решил, что поединок затянулся. Сначала он пытался утомить противника, не желая причинять вред тому, чьё единственное преступление, казалось, заключалось в безрассудстве. Однако теперь ему с трудом удавалось удерживать преимущество, а противник с каждой минутой становился всё сильнее.

— Хватит! — сказал Томас.

Он уже начал вынимать клинок, когда его противник последовал его примеру. Томас со всей силой рванулся вперед, проводя своим золотым клинком по стали юноши так, что они оказались лицом к лицу. Внезапно Томас протянул левую руку и схватил его за правое запястье.

Мгновенно он почувствовал, как его собственное правое запястье схватили в ответ — это было единственное движение, которое противник мог сделать, чтобы не быть быстро побежденным. Томас был удивлен его силой, ведь она намного превосходила силу любого человека, с которым ему приходилось сталкиваться. Но она всё равно не шла ни в какое сравнение с мощью возрожденного Повелителя драконов. Томас использовал ее, чтобы заставить юношу отступить назад. И тут наступил тот самый момент, к которому стремился Томас: его противник потерял равновесие.

Томас толкнул, дернул и вывернул свой клинок, отправив юношу на землю. Его меч кувыркнулся в воздухе и был пойман свободной рукой Томаса.

Юноша успел подняться на ноги, но тут же почувствовал, что два скрещенных клинка прижаты к его шее с обеих сторон.

— Я бы не двигался, — посоветовал Накор.

Не двигаясь, юноша смотрел на каждое лезвие, зная, что одним быстрым ударом Томас может снять его голову с плеч так же легко, как репу. Его глаза перебегали с воина на Накора и обратно, и он сказал:

— Я и не думал об этом.

— А если я позволю тебе встать, ты проявишь хорошие манеры? — спросил Томас.

— Конечно, — согласился тот.

Накор подошел, и когда Томас отошел, маленький человек спросил:

— Как тебя зовут?

Юноша, возвышавшийся над Накором, посмотрел вниз и усмехнулся:

— Я - Ралан Бек, маленький человек. А ты кто?

— Я - Накор. Я азартный игрок. Это Томас. Он повелитель драконов.

Бек посмотрел на Томаса и рассмеялся:

— Никто еще не побеждал меня в битве на мечах, так что я вполне соглашусь, что меня победила легенда. Повелитель драконов? Я думал, вы — существа из мифов.

Томас поднял бровь:

— Лишь немногие знают о таких мифах. Где ты слышал о валкеру?

— То тут, то там, — Бек пожал плечами. — Из той сказки и этой. Ну, знаете, истории у костра.

— Я хотел бы узнать больше о тебе и твоей жизни, — сказал Накор.

Бек снова рассмеялся:

— Я стою здесь без оружия, поэтому готов рассказать тебе всё, что ты пожелаешь, малыш. Ну что, мир?

— Мир? — повторил Накор, глядя на Томаса.

Томас кивнул. Он вывернул меч Бека и протянул ему:

— Мир.

Юноша забрал его и сказал:

— Значит, там есть сокровища, так?

— Золота и драгоценных камней нет, — покачал головой Накор. — Но есть кое-что, представляющее для нас особый интерес, а кому-то другому это принесет только вред. Это важно, но и очень опасно.

— Я не буду больше спорить с ним, — сказал Бек, указывая на Томаса, — просто посмотрю, лжешь ты или нет. Но что может быть ценнее богатства?

— Знания всегда ценны, — ответил Томас.

— И опасны, как я убедился, — сказал Бек. Он указал на свою лошадь. — Если вы не возражаете, я должен догнать своих спутников. Они и без меня непоседливы и беспокойны, чтобы указывать им, что делать. К тому же, пока я доберусь до Данькиного постоялого двора, они успеют выпить там все до дна.

— Вообще-то, — сказал Накор, положив руку на руку Бека, — мягкий жест, но сразу же остановивший крупного парня, — я хотел спросить, не хочешь ли ты заработать немного золота более честным способом, чем драка?

— Что ты имеешь в виду?

Накор показал на Томаса:

— Он охраняет предметы, которые мне нужно изучить. Если бы у нас была еще одна пара зорких глаз и чутких ушей, Томас мог бы вернуться домой и провести некоторое время с семьей.

— У Повелителей драконов есть семьи? — спросил Бек с удивлением на лице.

Накор усмехнулся и почти захихикал:

— Как ты думаешь, откуда берутся маленькие Повелители драконов?

Томас покачал головой, но предостерегающий взгляд Накора заставил его замолчать. Он не знал исаланского игрока так хорошо, как Паг, но с годами проникся уважением к его инстинктам. Если маленький человек хотел, чтобы Бек остался, на то должна была быть веская причина.

Бек рассмеялся шутке Накора.

— А сколько он платит?

— Прямо к делу, — сказал Накор. — Мне это нравится. Мы здесь довольно далеко, но, как ты только что продемонстрировал, иногда случаются вещи, которых не предвидишь. Мы хорошо заплатим тебе.

— Насколько хорошо?

— Две золотые монеты в день, плюс еда.

— И как долго?

— Сколько потребуется, — ответил Накор.

Бек потерял улыбку.

— Несколько монет за несколько дней охраны пещеры от диких собак и случайных разбойников — это одно, малыш. Но я бы не согласился оставаться здесь дольше недели, даже если бы мне платили три золотые монеты в день.

— У тебя есть другие дела? — спросил Томас.

Бек откинул голову и рассмеялся.

— Не то чтобы, но мне всегда трудно долго оставаться на одном месте. Мой отец выслеживал меня и бил, когда находил.

— Ты ушёл из дома, когда тебе было сколько? — Глаза Накора сузились. — Тринадцать или четырнадцать?

— Тринадцать, — сказал Бек, изучая лицо Накора. — Откуда ты это знаешь?

— Я знаком с этой историей, — сказал Накор. — Может, три золотые монеты в день сделают тебя более терпеливым человеком?

Бек пожал плечами.

— За три я дам тебе месяц, но потом захочу отправиться куда-нибудь, где есть красивые шлюхи и хороший эль, чтобы потратить эти деньги!

— Договорились, — Накор ухмыльнулся.

Томас попросил:

— Накор, на пару слов, если можно, — и отвёл маленького человека в сторону. Томас мягко спросил: — Ты уверен, что хочешь это сделать?

Солнечное выражение лица Накора исчезло.

— Не хочу, а должен. Этот парень… не обычный.

— С этим не поспоришь, Накор. Из всех смертных мечников, с которыми мне приходилось сталкиваться, он самый опасный. В нём есть что-то сверхъестественное.

— Именно. Его история показалась мне знакомой, потому что она очень похожа на мою собственную. В каком-то смысле я был тем мальчиком. У меня были те же проблемы с тем, чтобы оставаться дома, и мой отец тоже бил меня. Я сбежал, когда был совсем маленьким. Это… это всё одно и то же!

Взглянув на молодого фехтовальщика, а затем на маленького игрока, Томас сказал:

— Не совсем то же самое.

— Конечно, я стал карточным шулером, а он — бандитом, но суть в том, что у нас много общего. И это та же история, которую Макрос рассказывал о своей молодости. Этого слишком много, чтобы быть простым совпадением. Я хочу изучить все подробнее.

— Есть что-то ещё, не так ли?

— Помнишь старую поговорку, Томас: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе»?

— Помню.

— Думаю, мы хотим, чтобы этот парень оставался очень близко. Если мои инстинкты меня не подводят, и от этой встречи есть польза, я её найду.

— Без сомнения, найдёшь. А теперь, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Иди домой. Я присмотрю за Беком и буду следить за пещерой, пока Магнус не вернётся с Келевана. У меня есть несколько идей, как управлять этими тварями, которые я хочу обсудить с ним.

— Очень хорошо. Я рад, что так скоро вернусь к своей королеве.

— Тебе нужна сфера? — спросил Накор, доставая из рюкзака блестящий металлический предмет и протягивая его Томасу.

— Спасибо. Я мог бы позвать дракона, чтобы он отвёз меня, но это привлекает внимание. И вообще, так быстрее, — сказал он и нажал большим пальцем кнопку, после чего исчез.

Накор повернулся к Беку:

— У тебя есть еда в седельной сумке?

— Не очень много.

Накор подошёл к юноше и достал из мешка круглый предмет. Бросив его Беку, который поймал его в воздухе, он сказал:

— Хочешь апельсин?

Бек улыбнулся.

— С удовольствием. — Он начал чистить его большим пальцем. — Что будем делать теперь?

— Подождём друзей. Ты здесь, я там. — Он указал на устье пещеры.

— Еще кое-что, — сказал Бек.

— Что?

— Три золотых. Начиная с сегодняшнего дня.

Накор пожал плечами.

— Ладно, тогда займись делом и принеси дров для костра.

Бек рассмеялся и повернулся, чтобы заняться поисками дров.



* * *

Бек медленно поднялся в темноте и двинулся, не издавая ни звука. Он на цыпочках обошёл костёр, подбирая небольшую щепочку дров, и обогнул дремлющего Накора. Он вошёл в пещеру и быстро убедился, что внутри ничего нет, кроме узкого туннеля.

Он вошёл в него и быстро добрался до уступа, нависающего над проходом, ведущим вниз, на пол пещеры. Даже в мерцающем свете он разглядел неподвижного Талноя, стоящего в их рядах.

Его глаза расширились, как у ребёнка, когда он с ликованием оглядел каждого воина из чёрного металла. Он ухмыльнулся и тихонько присвистнул.

— Что у нас тут?

За пределами пещеры Накор лежал неподвижно. Он слышал, как Бек вошёл в пещеру, и знал, что тот сейчас смотрел на армию Талной.

Прошло ещё несколько минут, и он услышал, как вернулся Бек. Накор был готов действовать, как только почувствует угрозу, и, увидев, как Бек сражается с Томасом, понял, что ему придётся применить свои самые смертоносные приёмы, чтобы защитить себя.

Но Ралан Бек просто лёг по другую сторону костра и быстро уснул. Накор продолжал лежать без движения, но на следующее утро, когда взошло солнце, он уже не спал.

Глава 8



Возвращение домой



Дорога тянулась до самого горизонта.

Тад и Зейн снова ехали в повозке, как и почти полгода назад. Однако на этот раз они приближались к Звездной Пристани.

Добравшись до Шаматы, Калеб и ребята обнаружили груз, который отправляли по берегу Моря Грез к Великому Звездному озеру и Академии. Калеб вызвался взять груз и поручить кому-нибудь вернуть повозку в торговый концерн, когда они прибудут на место. Поскольку компания принадлежала его отцу, Калеб не стал возражать.

Он сказал мальчикам, что по пути на юг они будут проезжать через Звездную Пристань, но остановятся только на одну ночь. Тад ехал рядом с Калебом на сиденье извозчика, а Зейн сидел сзади, за грузом, свесив ноги через заднюю стенку повозки.

Когда они достигли внешней границы Звездной Пристани, был уже поздний вечер. На берегу озера слева от них показались первые здания. Они проезжали мимо ферм уже целый день, поэтому рассчитывали, что доберутся до торгового склада ещё до заката.

Въехав на окраину городка, Тад и Зейн помахали нескольким знакомым лицам, большинство из которых, не узнав мальчиков, безучастно смотрели в ответ.

— Люди странно на нас смотрят, Калеб, — сказал Тад.

— Ты изменился, Тад, — ответил высокий охотник, теперь одетый как извозчик.

Мальчики носили те же старые туники и брюки, что и полгода назад, когда они покидали город. Оба часто жаловались, что одежда слишком тесная, и Калеб пообещал купить им новую, когда они доберутся до Кеша.

Они сошли с повозки, прежде чем она полностью остановилась, но, когда начали отходить, Калеб остановил их.

— Как вы думаете, куда вы идёте?

— К маме, — ответил Тад.

— Не раньше, чем разгрузитесь, — покачал он головой, ткнув большим пальцем в сторону груза.

— Грумс с парнями разгрузят, — пожал плечами Зейн.

— Только не эта партия, — ответил Калеб. — Я хочу, чтобы вы отвели повозку вон туда… — Он указал на пустой поддон на краю конюшенного двора, — и выгрузили всё на него.

Оба мальчика знали, что это означает, что груз предназначался для острова. Они также помнили, как грузили повозку, и Тад спросил:

— Может, нам хоть кто-нибудь поможет?

Калеб кивнул.

— Скажи Грумсу, что я договорюсь с ним позже.

— Куда ты идёшь? — спросил Тад, когда Калеб начал уходить.

Повернувшись, чтобы идти назад, он сказал:

— К вашей матери. Я скажу ей, что вы скоро приедете.

Тад вернулся на сиденье извозчика и переместил повозку в указанное место, а Зейн разыскал Грумса, управляющего складом, чтобы получить помощь в разгрузке.

Калеб поспешил к дому Мари и обнаружил её на заднем дворе, занимающуюся садом. Увидев Калеба, она вскочила на ноги и обняла его.

— Я скучала по тебе, — сказала она между двумя страстными поцелуями. — С тех пор как ты забрал мальчиков, здесь так одиноко.

Она крепко обняла его на мгновение, а затем сказала слегка обвиняющим тоном:

— Ты сказал, что попросишь мальчиков писать.

— Я так и сделал, — ответил он, доставая из туники сложенный лист пергамента. — Но я решил принести его сам, а не отправлять с курьером, — усмехнулся он.

Она поцеловала его и сказала:

— Заходи в дом, выпей чаю и расскажи мне, что ты с ними сделал.

Он последовал за ней в дом и увидел, что у неё на огне кипит чайник.

— Теперь, когда я одна, я почти ничего не готовлю. Я пеку всего одну буханку хлеба в неделю вместо трёх или четырёх, — сказала она, наливая чай. — Что с мальчиками?

— У них всё хорошо, — сказал он. — За полгода, прошедшие с нашего отъезда, многое изменилось.

Она села за крошечный столик, который по-прежнему занимал почти треть комнаты.

— Расскажи.

— Всё сложилось не так, как я хотел, — сказал он. — Учёба, на которую я рассчитывал…

— По крайней мере, скажи мне, что ты нашёл им честный труд, Калеб. Здесь они могут стать бездельниками и расточителями так же легко, как и в любом другом месте.

Он улыбнулся.

— Ничего подобного. — Затем он вздохнул. — В настоящее время они работают грузчиками.

— Грузчиками? — сказала она, её глаза слегка расширились. — Странно, ни один из них не заботился о лошадях и мулах.

— Но это необходимо, — сказал Калеб. Он широко улыбнулся. — Они сейчас на складе, разгружают повозку с парнями Грумса. Скоро они будут здесь.

— Ах ты негодник! — воскликнула Мари, ударив его по руке. — Почему ты ждал, чтобы сказать мне?

— Потому что я хотел побыть с тобой наедине, а когда мальчики будут здесь, ты не сможешь уделить мне ни секунды.

Она поцеловала его.

— Они уже достаточно взрослые, чтобы понять, что их матери нужно нечто большее, чем готовить и шить для… — Её слова прервались, когда в дверь вошел Тад с Зейном за спиной.

Когда они уезжали, они были мальчиками, но за неполные полгода Мари едва узнала своих сыновей. Оба загорели, плечи стали шире, а лица утратили все отголоски детства, которые она помнила. Щеки стали впалыми, а на месте детского жирка появилась щетина на челюстях. Под короткими рукавами туник виднелись мускулистые руки с твёрдыми мозолями.

Мари встала, и оба мальчика бросились её обнимать.

— Я думала, что больше никогда не увижу вас, — сказала она, её глаза блестели от влаги. Она крепко обняла их, а затем отступила назад. — Вы… изменились. Вы оба.

— Тяжёлая работа, мама, — сказал Тад. — Я никогда в жизни так много не работал.

— Что вы делали? — спросила она.

Мальчики обменялись быстрым взглядом с Калебом, затем Тад сказал:

— Работали с камнем, в основном. Много строили стен. Немного охоты и рыбалки.

— Часто возили повозки, грузили и разгружали, — сказал Зейн. — И я научился плавать!

Рот Мари открылся и закрылся, прежде чем она сказала:

— Ты наконец-то преодолел свой страх перед водой?

Зейн покраснел.

— Я не боялся. Просто мне это не очень нравилось.

— У него был хороший учитель, — хихикнул Тад.

Зейн покраснел ещё больше. Мари озадаченно посмотрела на Калеба, тот лишь сказал:

— Пойдёмте в трактир и поедим.

— Почему бы и нет, — согласилась она. — У меня здесь не так много еды, чтобы накормить вас троих.

Мальчикам она сказала:

— Вы двое идите умойтесь. Мы скоро придём.

Когда они ушли, она снова страстно поцеловала Калеба и прошептала:

— Спасибо.

— За что? — ответил он мягким голосом.

— За то, что присматриваешь за ними. И за то, что превратил их в мужчин.

— Им ещё предстоит пройти этот путь, — сказал он.

— Но это уже начало, — сказала она. — Когда отец Тада умер… — Она начала плакать.

— Что такое?

— Просто я глупая, — прошептала она, сдерживая слёзы. — Просто это так замечательно видеть вас всех, и так много изменилось за столь короткое время.

Она отмахнулась от слёз и глубоко вздохнула. Она вышла за дверь, и он зашагал рядом с ней, пока они медленно шли к трактиру.

Он смотрел на неё в неярком полуденном свете.

— Сегодня вечером у нас будет немного времени, Мари, только мы вдвоём.

Она улыбнулась.

— Это точно.

— Как ты поживаешь? — спросил он, заметив, что она похудела с тех пор, как он видел её в последний раз.

— Как обычно: я продаю то, что выращиваю, и покупаю то, что мне нужно. Время от времени берусь за шитье, когда кому-то нужна помощь, и скоро планирую купить кур, чтобы иметь яйца для еды и, возможно, несколько на продажу. — Она обняла его за руку. — Я справляюсь.

Он ничего не сказал, но его сердце чуть не разорвалось от осознания того, как мало он думал о её нуждах, прежде чем забрать у неё мальчиков. Он обнял её за тонкую талию и прижался, пока они шли. После минутного молчания он сказал:

— Возможно, мы сможем придумать что-то лучшее, чем просто сводить концы с концами.

— Что ты имеешь в виду?

— Позже, — сказал он, когда они дошли до гостиницы.



* * *

Ужин был почти праздничным. Несмотря на то что прошло всего полгода, многие горожане останавливали мальчиков после второго взгляда, чтобы поприветствовать их и отметить, как сильно они изменились. Несколько девушек также остановили их, чтобы сообщить, что они будут на площади после заката, если мальчики окажутся рядом.

За ужином Мари осторожно сообщила мальчикам, что через несколько месяцев Элли должна родить ребёнка. Но те лишь обменялись взглядами и разразились хохотом.

— Что смешного? — спросила их мать.

Мальчики ничего не ответили. Их чувства к девушке казались теперь далёкими по сравнению с яркими воспоминаниями о расставании с сёстрами. За три дня все шесть девочек выразили индивидуальное сожаление по поводу отъезда мальчиков так, как год назад никто из них и представить себе не мог.

Они поспешили с ужином, желая навестить своих друзей. Когда они ушли, Мари оглядела опустевший зал трактира и спросила:

— Вы останетесь здесь на ночь?

Калеб поднялся и протянул руку.

— Мы остаёмся. Я сказал мальчикам, чтобы они сегодня спали в своих старых кроватях.

— Думаю, они уже достаточно взрослые, чтобы понять, что происходит, — заметила Мари.

— Они уже давно знают, Мари. Но, скажем так, сейчас они понимают всё гораздо лучше.

— О! — сказала она, когда он повёл её вверх по лестнице в свою комнату. — Ты имеешь в виду…

— Да.

— Они становятся мужчинами, не так ли?

— Это и так уже больше, чем должна знать любая мать, — сказал Калеб, ведя её в спальню.



* * *

На следующее утро Калеб и Мари нашли Тада и Зейна спящими в маленькой хижине, где они росли. Калеб поднял их с матрасов, игриво постучав по тем сапогом.

— Вставайте, вы двое!

Мальчики поднялись с бледными лицами и налитыми кровью глазами, издавая стоны протеста.

— Похоже, кто-то нашёл бутылку с чем-то, — сказал Калеб.

— Мэтью Конохер и его брат Джеймс, — сказал Зейн. — По их словам, это был бренди. По вкусу больше похоже на древесный лак.

— Но вы всё равно пили его? — спросила Мари.

— Да, пили, — признался Тад.

Он встал, потянулся и зевнул, оставшись в одних брюках. Пать посмотрела на его грудь, живот, плечи и руки.

— Откуда у тебя столько шрамов? — спросила она, в её голосе слышалась тревога, а глаза сузились, когда она пересекла хижину и провела пальцем по особенно неприятному шраму на его правом плече.

Тад вздрогнул, когда её прикосновение защекотало его.

— Я нёс довольно большой камень по тропинке с пляжа, и он просто отлетел от меня. Если бы я отпустил его, мне пришлось бы идти обратно по тропинке и снова поднимать его, поэтому я попытался удержать его, и он разорвал мою рубашку.

Она посмотрела на Калеба, потом на сына.

— Я на минуту подумала…

Тад усмехнулся.

— Что? Что Калеб нас побил?

— Немного, — заметил Калеб. — И только когда им это было нужно.

— Нет, — сказала Мари, выражение её лица стало немного раздражённым от их подразниваний. — Я подумала, что, возможно, это от оружия.

Тад просиял.

— Не этот. — Он указал на ещё один слабый шрам вдоль грудной клетки. — А вот этот — от меча!

— Меч! — воскликнула его мать.

— У меня тоже есть такой, — сказал Зейн, указывая на длинную отметину на предплечье. — Тад подарил мне его, когда я не смог достаточно быстро развернуть клинок при парировании.

— Вы двое, — твёрдо произнесла она, указывая на мальчиков. — Одевайтесь. — Повернувшись, она сказала: — Калеб, выйдем.

Она вывела его из хижины и спросила:

— Что ты сделал с моими мальчиками?

Калеб слегка покачал головой и ответил:

— Именно то, за что ты благодарила меня прошлой ночью, Мари. Я превращаю их в мужчин. Всё произошло не совсем так, как я хотел… — Он сделал паузу. — Позволь мне рассказать тебе о засаде.

Калеб рассказал ей о засаде, не скрывая, что был ранен, и не преувеличивая, насколько находчивыми оказались мальчики. Он рассказывал так спокойно, как только мог.

— Когда стало ясно, что отец считает их моими подмастерьями… ну, скажем, мы зашли слишком далеко, чтобы я мог бросить их у дверей какого-нибудь булочника или пекаря и сказать: «Превратите этих парней в подмастерьев, пожалуйста». Теперь они под моей ответственностью, и я собираюсь позаботиться о них как можно лучше.

— Но учить их сражаться, Калеб? Они будут солдатами?

— Нет, но они должны знать, как заботиться о себе. Если они будут со мной и работать на моего отца, то время от времени будут подвергаться опасности. Я хочу быть уверен, что они смогут пережить эти опасности.

Мари не выглядела убеждённой, но на мгновение замолчала. Тад высунул голову из двери хижины и спросил:

— Мы можем выйти?

Калеб помахал мальчикам рукой, а Мари ответила:

— Я их мать, и они всегда будут моими детьми.

— Этот малыш хотел бы поесть, сейчас же, — сказал Тад.

Мари хлопнула его по плечу.

— Тогда мы должны пойти на рынок и купить…

— Мы поедим в трактире, — прервал её Калеб. — Но сначала мне нужно кое-что обсудить с вами.

Они стояли в утренней прохладе, мальчики всё ещё были полусонные и щурились от бликов низко висящего солнца.

— Возможно, для таких вещей есть лучшее время и место, но я нахожусь именно здесь, поэтому сейчас самое время, — начал Калеб.

— Калеб, — спросила Мари, — о чём ты говоришь?

— Твои мальчики были брошены судьбой на моё попечение, их участь определил бескорыстный поступок: они вернулись, чтобы позаботиться о моём благополучии, и тем самым спасли мне жизнь.

Он посмотрел на мальчиков и сказал:

— Вы знаете, что я люблю вашу мать больше, чем любую другую женщину, которую я знаю, и я был верен ей на протяжении многих лет. — Он посмотрел на Мари и сказал: — Я не могу обещать, что буду здесь больше, чем в прошлом, поэтому я хочу, чтобы ты покинула Звездную Пристань и переехала жить в мою семью.

— Но это единственный дом, который я знала, — сказала Мари.

— Мы создадим другой дом, вчетвером.

— О чём ты просишь, Калеб?

— Позволь нам пожениться, и я назову мальчиков своими приёмными сыновьями. Если вы все согласны.

Мальчики ухмыльнулись друг другу, и Тад сказал:

— Значит ли это, что мы сможем называть тебя «папа»?

— Только если вы хотите, чтобы вас били, — с улыбкой ответил Калеб. Но его глаза были устремлены на Мари.

Она прильнула к нему и тихо сказала:

— Да, Калеб. Я пойду с тобой.

Он поцеловал её, а затем сказал:

— Зейн, иди в трактир и скажи Джакешу, чтобы он достал лучший эль и вино. Скажи, чтобы он приготовил жареных волов и лучшие блюда, ибо сегодня мы устроим пир на весь город.

— Тад, найди отца ДеМонте и скажи ему, что на закате ему нужно сыграть свадьбу.

— Сегодня? — спросила Мари.

— Зачем ждать? — ответил Калеб. — Я люблю тебя и хочу знать, что, что бы ни случилось в будущем, о тебе и мальчиках позаботятся. Я хочу знать, что ты ждёшь меня.

С лукавой улыбкой она ответила:

— Я всегда жду тебя, Калеб. Ты это знаешь.

— Как моя жена? — спросил он. — Это то, чего я хочу.

Она зарылась лицом в плечо и крепко обняла его. Затем сказала:

— Да, я выйду за тебя замуж.

Мальчики закричали и разбежались по своим делам. Через некоторое время Мари спросила:

— Ты уверен?

— Никогда в жизни я не был так уверен ни в чём. — Он поцеловал её. — Я чуть не умер там, и мысль о том, что я больше никогда не увижу тебя… — Его глаза заблестели от слёз, а голос дрогнул. — А потом эти мальчики, два замечательных мальчика, которых ты вырастила, Мари… — Он остановился, потом сказал: — Я не знал, стоит ли бить их за непослушание… но если бы они этого не сделали, они были бы сейчас где-нибудь в северном Кеше, разыскивая человека, которого знали только по имени, а я бы гнил на обочине дороги. Как будто боги так и задумали, любовь моя, и я не собираюсь ждать больше ни дня.

— Когда мы переедем в твой дом, Калеб?

— Сегодня вечером, после праздника, ведь это и будет праздник!

— У меня так много дел… — начала она.

— Всё, что тебе нужно сделать, — это стать красивой, а это уже сделано.

— И всё же, если мы отправимся в путь этой ночью, я должна собрать вещи.

— Что собрать? Что тебе нужно взять с собой? У тебя есть мальчики, и в хижине нет ничего необходимого, куда мы идём. Вот увидишь. Что ещё есть? Несколько сувениров?

— Несколько.

— Тогда собери их, а остаток дня посвяти подготовке к свадьбе. Найди портниху и не жалей денег, а также найди женщин, которых хочешь видеть рядом с собой.

Она кивнула, на глазах выступили слёзы. Она закрыла руками нос и рот и сказала:

— Вот я и плачу, как глупая девчонка.

Он поцеловал её и сказал:

— В тебе нет ничего глупого, Мари. Ничего глупого.

Она снова поцеловала его, а потом сказала:

— Мне нужно идти к портнихе. Если я знаю Бетел Роучман, она устроит настоящий переполох из-за того, что мне придётся что-то сшить до заката.

— Пусть. Только проследи, чтобы всё было сделано по твоему вкусу.

Она улыбнулась, кивнула и поспешила прочь, придерживая подол над грязью, а Калеб смотрел ей вслед.

Оставшись один, он задумался о том, что ему вдруг понадобилось оформить то, что между ними так и осталось невысказанным. На мгновение он почувствовал беспокойство, но тут же отогнал его. Он знал причину: он хотел, чтобы весь мир знал, что он любит эту женщину и заботится о её мальчиках, как о своих собственных. Он хотел, чтобы жрец храма благословил их союз и чтобы он отправился к отцу с этой готовой семьёй, уверенный в том, что не может поступить иначе.

Через мгновение он пробормотал себе под нос:

— Солнце ещё не взошло, а мне уже нужно выпить.

Сомнения наполняли его сердце, а желудок скрутило от напряжения, но он заставил себя повернуться и пойти обратно на склад. Он должен был отправить сообщение родителям и брату, и сделать это нужно было немедленно.



* * *

Паг и Миранда стояли поодаль и наблюдали, как их младший сын и любимая женщина обмениваются клятвами перед отцом ДеМонтом, местным священником Киллиана, чья крошечная церковь обслуживала Звездную Пристань.

Магнус стоял в нескольких футах позади родителей, изучая своего младшего брата со смесью радости и зависти. То, что Калеб смог найти немного счастья в мрачном мире, в котором они жили, очень радовало Магнуса.

Паг был поражён тем, как много было сделано за столь короткий срок. Гирлянды цветов свисали с решётки из виноградных кольев, сооружённой местными мальчишками под руководством Тада. Зейн организовал еду и напитки, и столы на городской площади были накрыты. Как только по городу разнеслась весть о свадьбе, местные женщины наперебой стали приносить свежую выпечку и консервы, и к закату, как и предсказывал Калеб, праздник разгорелся во всю силу.

Тад и Зейн стояли на стороне Мари, позади трёх женщин, которые стояли с ней на площади. Они посмотрели на Элли и Грэма Ходовера, которые молча наблюдали за происходящим. Элли улыбнулась в ответ мальчикам, которые отметили её вздувшийся живот и молча согласились, что судьба выбрала для них лучший путь, чем они предполагали.

Несколько минут, проведённых с Элли в течение дня, восстановили равновесие в их жизни, и она снова стала похожа на их сестру. Грэм, как всегда, был самовлюблённым занудой, и ни Тад, ни Зейн не могли понять, что Элли в нём нашла, но, поскольку она его любила, они решили, что это достаточно веская причина, чтобы терпеть напыщенного дурака.

Когда священник закончил, толпа одобрительно загудела. Паг предложил мальчикам подойти и присоединиться к ним. Он что-то прошептал жене, и она кивнула. Миранда переключила внимание на Мари, а Паг отвёл мальчиков в сторону от толпы, ощущая лёгкий укол сожаления. Мари выглядела старше Миранды. Она превратится в старуху, а Паг, Миранда и, возможно, Магнус останутся прежними. Что будет с Калебом, было неясно. В характере его сына были такие черты, которые никто не понимал и даже не подозревал, кроме, пожалуй, Накора. Паг уже давно понял, что бесполезно пытаться скрыть то, что исалани считают интересным.

Дойдя до тихого уголка городской площади, Паг сказал:

— Наверное, хорошо, что я решил не топить вас, когда вы впервые попали на мой остров.

Оба мальчика на мгновение опешили, а затем усмехнулись.

— С этого момента вы стали моими внуками, а с этим связаны привилегии и ответственность. Мы поговорим об этом утром, а пока отправляйтесь на праздник и разделите радость вашей матери.

Они заколебались, а затем, со спонтанностью, удивившей Пага, крепко обняли его.

— Спасибо, Паг, — сказал Зейн. — Мы сделаем так, что ты будешь нами гордиться.

Паг вдруг обнаружил, что раскраснелся от эмоций.

— Я знаю, что так и будет, — хрипло прошептал он.

Они поспешили на вечеринку, а Магнус и Миранда подошли к месту, где стоял Паг.

— Ты выглядишь ошеломлённым, — сказала Миранда.

— Просто застигнут врасплох, вот и всё.

— Что тебя удивило, отец? — спросил Магнус.

— То, что два мальчика, которых я почти не знаю, вдруг стали важны для меня, — ответил Паг.

Миранда улыбнулась.

— Ты всегда позволял людям становиться важными для тебя, Паг, — обняла она его за талию. — Это одна из тех вещей, которые я в тебе люблю, но которые меня не перестают раздражать.

— Они напоминают мне об Уильяме, — тихо сказал Паг.

На мгновение все замолчали. Уильям, первенец Пага, умер много лет назад, но его отец всё ещё скорбел. Магнус положил руку на плечо отца, и все трое долго стояли неподвижно, прежде чем двинулись обратно, чтобы присоединиться к Калебу и его жене на празднике.

Когда праздник подошёл к концу, Паг присоединился к своему младшему сыну, чтобы немного прогуляться. Когда они оказались за пределами слышимости, Паг сказал:

— Я только что получил весточку из дома.

— И что?

— В Кеше произошло ещё одно убийство.

Калебу не нужно было ничего больше слышать. Он знал, что с тех пор, как Накор вернулся после визита к рыцарю-маршалу Эрику фон Даркмуру, Паг предупредил всех агентов Конклава в Кеше, чтобы они были начеку в поисках свидетельств возрождения Ночных Ястребов. Чтобы об этом убийстве так быстро стало известно, жертвой должен был стать кто-то значительный.

— Кто это был?

— Мелкий дворянин, но напрямую связанный с важной фракцией в Галерее лордов и магистров. У меня нет полной картины того, что там происходит, но я думаю, что мы можем наблюдать начало серьёзной перемены власти в Империи.

— Небольшие убийства всегда были частью политики в Кеше, отец.

Паг кивнул.

— Да, но многие убийства слишком хорошо напоминают мне о том, как в последний раз кто-то пытался захватить власть там, — он усмехнулся. — Хотя тот странный набор событий также привёл Накора ко мне.

— Я слышал эту историю, — сказал Калеб, вздохнув в ответ на слова отца. — Я надеялся, что мы с Мари сможем провести немного больше времени вместе, чтобы отпраздновать наше бракосочетание.

— К сожалению, у тебя всего несколько дней, поскольку ты нужен мне в Великом Кеше в течение недели. Мари и мальчикам придётся привыкнуть к тому, что, хотя вы часто путешествуете на обычных средствах передвижения — лошадях или повозках, — вы с такой же вероятностью можете быть доставлены отсюда туда с помощью магии. — Паг оглянулся через плечо и, не видя необходимости осторожничать, продолжил: — Я уже отправил Кога, Каспара, Паско и Амафи в столицу. Каспар выглядит настолько по-другому, что никто не узнает новоиспечённого графа дю Бассильона из двора Бас-Тайры, пока он не доберётся до дворца.

— Со всеми надлежащими бумагами без сомнения.

Паг кивнул.

— Ког — известный бывший чемпион двора Мастеров, и его дурная слава поможет получать приглашения на различные мероприятия и в места, где нам нужны глаза и уши. Но есть и такие места, куда может отправиться и сам команч с двумя подмастерьями.

— Погоди, отец! Я хочу, чтобы ты забрал мальчиков с собой домой.

Паг повернулся к Калебу и схватил его за руку.

— Я обращался с тобой как с мужчиной с тех пор, как ты впервые показал мне, что можешь принять на себя мужские обязанности. Ты помнишь, сколько тебе было лет?

— Семнадцать, — ответил Калеб. — Я помню, как просил тебя отправить меня на задание, — он повесил голову, понимая, к чему приведёт этот разговор. — Сколько лет Таду и Зейну?

— Семнадцать исполнится в этот День середины лета.

Паг помолчал минуту, потом сказал:

— У тебя не было другого выбора, кроме как вернуть мальчиков на наш остров. Мальчики вернулись, но это решение сделало их объектом внимания Конклава, несмотря на ограничения их обязанностей и на то, что мы могли от них потребовать, когда убедились, что им можно доверять. Ты не спрашивал совета ни у меня, ни у матери, когда решил жениться на Мари и взять мальчиков в нашу семью.

Калеб кивнул.

— Я это понимаю.

— Я никогда не смогу сказать тебе, где найти своё счастье, Калеб. Ни один человек не сможет. Я понимаю, что твоя жизнь во многих отношениях была сложнее, чем у Магнуса. Ты всегда был странным мальчиком, не умеющим колдовать. Но твой выбор поставил этих двух мальчиков в ситуацию, которую они вряд ли поймут. Твой долг как их отчима — научить их, что значит быть частью этой семьи.

Паг на мгновение вгляделся в темноту.

— Я два года был пленником в лагере цурани, а Томас сражался вместе с гномами в Серых Башнях, когда мы были в возрасте Тада и Зейна. Может, это судьба, — сказал Паг, глядя в глаза сына. — Но будь то судьба, случай или прихоть, они теперь часть этого, и ты должен научить их, что это значит.

— Мари не будет счастлива, — заметил Калеб.

— Я знаю, но мы сделаем всё возможное, чтобы она стала частью нашей семьи. — Паг улыбнулся. — Как думаешь, она готова к тому, что увидит на Острове Колдуна?

Калеб ответил:

— Она довольно уравновешенная. Думаю, она справится. Но было бы разумно не допустить, чтобы она слишком сблизилась с сёстрами Питирендара, пока не адаптируется. Есть вещи, которые матери не стоит знать о своих сыновьях.

Паг кивнул.

— Ты имеешь в виду тот случай, когда твоя мать заглянула в бордель в Саладоре, потому что искала тебя?

Калеб рассмеялся.

— Именно это я и имею в виду. Даже не знаю, кто больше расстроился — я, мама или та женщина.

Паг похлопал сына по плечу.

— Я бы поставил на твою мать.

— Наверное, ты прав, — согласился Калеб.

Они вернулись на праздник, и Калеб начал искать свою невесту. Тяжёлое чувство давило на грудь, когда он думал, как сказать ей, что он и их сыновья уедут без неё с первыми лучами солнца.

Глава 9



Кеш



Ког буквально излучал терпение.

Петро Амафи стоял по правую руку от своего господина, играя роль послушного слуги скучающего дворянина из Rоролевства Островов. Вдалеке виднелся Каспар, ныне носивший имя Андре Комте дю Бассильон из двора герцога Бас-Тайры.

Как и все приезжие дворяне, Каспар был обязан предстать перед императорским двором по прибытии в Великий Кеш. Император Дюгай, разумеется, был слишком занят, чтобы принять их. Каспар, хотя и имел грамоты от короля Островов в качестве полномочного торгового посланника, и Когвин Ястринс, мелкий дворянин и чемпион двора магистров в Ролдеме, просто не имели достаточного ранга, чтобы отнимать у старого императора часть времени.

Их по очереди встречал мелкий придворный чиновник — достаточно высокого ранга, чтобы не обидеть гостей, но не настолько, чтобы они оценивали свой статус чересчур завышенно. Как объяснил Каспар Когвину перед тем, как они покинули Ролдем, если Ролдем считал себя культурным центром Моря Королевств, то Кеш с основанием считал себя виртуальным центром всего известного мира.

Исторически Кеш была самой могущественной страной в Мидкемии, и только постоянная проблема удержания под контролем южных вассальных государств, так называемой «Кешианской конфедерации», не позволяла Империи расширить свои границы. Двести лет назад восстание на юге позволило северной провинции Босания, ныне разделенной на герцогство Крайди и вольные города Наталь, и островной провинции Квег выйти из состава Империи.

В настоящее время флот Ролдема был объединен с большим Восточным флотом Королевства Островов, поддерживаемым соглашением между восточными королевствами о взаимной помощи против кешианских вторжений, что сдерживало Империю на востоке. На западе Кеш сдерживали западный флот королевства и флот империи Квег, а также экономическая мощь вольных городов Наталя. Таким образом, политическая обстановка на континенте Триагия впервые за много веков была стабильной. Это означало, что борьба теперь велась по экономическим и политическим линиям, которые, хотя и менее явные, были не менее неприятными и опасными, чем военная конфронтация.

Когвин делал всё возможное, чтобы стабильность, которой сейчас наслаждались граждане всех стран, продолжалась. Их врагу явно было выгодно, чтобы в регионе воцарился хаос.

Ког заметил, как Каспар пытается поймать его взгляд, и шепнул Амафи:

— Пойди и узнай, что нужно лорду Андре.

Петро Амафи, бывший убийца и предатель обоих мужчин, быстро направился вперёд к залу для представлений, минуя остальных посетителей, которые спокойно ждали своей очереди.

Здесь все стояли примерно в одинаковом положении, так как те, кто собирался предстать перед императорским двором, знали, где они могут оказаться в очереди. Возле дверей ждали те, кто имел достаточный ранг, чтобы быть почти достойными представления непосредственно императору: мелкие принцы из дальних земель, дворяне, состоящие в родстве с королевскими особами, и посланники рангом ниже, чем послы.

Когда-то Каспар обладал более высоким статусом, будучи правителем герцогства Оласко. Прошло более пяти лет с тех пор, как он последний раз посещал Кеш с государственным визитом, и он сомневался, что многие его узнают. Время от времени на него бросали взгляды те или иные чиновники, считая его кем-то, кого они должны знать, но не совсем помнят. По его оценкам, он был на тридцать фунтов легче, чем в бытность правителем Оласко. Год тяжёлой жизни и не слишком обильной пищи, а затем строгий режим тренировок и лёгкое питание помогли ему сохранить стройность. Вместо аккуратно подстриженной бороды он теперь был чисто выбрит, а волосы отросли до плеч. В одежде, купленной у самого модного портного в Бас-Тайре, он выглядел как джентльмен этого двора.

— Мастер Когвин спрашивает, что вам нужно, ваша милость? — спросил Амафи, подходя к Каспару.

Слегка кивнув головой, Каспар ответил:

— Передайте оруженосцу, что я, возможно, нездоров. Кажется, меня узнали.

Амафи незаметно обернулся, чтобы поговорить с Паско, старым агентом, который был одним из первых учителей Когтя. Не говоря ни слова, Амафи обвёл глазами комнату, не задерживаясь ни на ком, чтобы установить зрительный контакт, но всё же сумев определить каждую потенциальную угрозу. Улыбнувшись, он снова повернулся к Каспару:

— Полагаю, милорд имеет в виду мелкого чиновника, стоящего возле той маленькой двери справа?

— Да, — ответил Каспар. — Это тот человек, который разговаривал со мной минуту назад, прежде чем исчезнуть через эту дверь. Другой, вероятно, просто присматривает за мной.

— Я передам своему господину ваши опасения, — сказал Амафи. — Если мы не увидим вас на встрече сегодня вечером, будем считать, что дело обстоит хуже некуда.

Каспар с безразличным выражением лица и принужденной улыбкой ответил:

— Так и сделай, Амафи.

Паско добавил:

— Передай весточку тем, кого это может волновать.

Амафи кивнул. Паско, угрюмый мужчина средних лет, был послан Конклавом для тщательного наблюдения за Каспаром. Бывший герцог Оласко заслужил уважение Конклава за сообщение об угрозе со стороны дасати год назад, но доверие к нему все еще оставалось ограниченным. Поэтому Паско следил за Каспаром, а Когвин — за Амафи.

План был прост: Конклав направил в Кеш три группы агентов — Каспара и Паско, Кога и Амафи, а также Калеба и мальчиков. Каспар, будучи мелким посланником, имел доступ к ключевым правительственным министрам и чиновникам. Ког, как бывший чемпион Двора Мастеров и известный бабник и азартный игрок, легко продвигался в социальных кругах мелкой кешианской знати. Калеб и мальчики могли прокладывать путь через простых граждан Империи — от честных рабочих до преступников. Оставалось надеяться, что три группы агентов смогут найти ключ к разгадке местонахождения лидера Ночных Ястребов. Паг, в свою очередь, надеялся, что через один из этих каналов ему удастся узнать местонахождение его старого врага Лесо Варена.

Амафи передал сообщение Каспара Когвину:

— Если нас разлучат и будут допрашивать, ты знаешь, что сказать.

— Да, ваша милость, — ответил седовласый убийца. — Вы неоднократно встречались с графом в Бас-Тайре и других местах. Вы даже играли с ним в карты, и вам было приятно обнаружить, что вы плывёте на одном корабле из Каралиена в Кеш. Мы добирались по суше от Пойнтерс-Хеда до Ишланы, а затем на лодке по реке. Комте сказал, что приехал из Рилланона, так что, вероятно, он добрался по суше из Дип-Таунтона в Джонрил, а затем на лодке в Каралиен. Это было очень удачное стечение обстоятельств, так как Комте — очень приятная компания. — С лукавой улыбкой он добавил: — И безразличный игрок в карты.

— Не переусердствуй, — сказал Ког. — Но если они подумают, что я держусь рядом с ним, чтобы обмануть его в карты, возможно, они не заподозрят, что мы вместе готовим заговор.

— Малому дурному намерению верят гораздо легче, чем большому, ваша милость, — прошептал Амафи. — Однажды я избежал виселицы, просто заявив, что вошёл в дом, чтобы вступить в любовную связь с женой мужчины, вместо того чтобы пытаться убить его. Женщина решительно отрицала это, но, как ни странно, чем громче она утверждала, что это не так, тем больше верили мне. Меня посадили в камеру, из которой я сбежал через несколько дней; мужчина был забит до смерти.

— Я получил свой гонорар за смерть мужчины, хотя и не приложил к нему пальца. Однако я навестил жену, чтобы утешить её, и обнаружил, что её поведение наглядно демонстрирует, почему городская стража была склонна верить мне, а не ей, — добавил Амафи с полуудивленным видом. — Горе сделало её пылкой.

Ког усмехнулся. Хотя у него было множество моментов, когда он с радостью убил бы Амафи, и, вероятно, бывший убийца тоже не раз думал об этом, он странным образом привязался к этому негодяю.

Его чувства к Каспару были гораздо сложнее. Этот человек был ответственен за массовое уничтожение его народа, и, если бы не странная судьба, Ког Ястринс, некогда Коготь Серебристого Ястреба, был бы мёртв вместе с большинством оросини. Однако теперь Каспар был союзником и ещё одним агентом Конклава Теней. Ког понимал, что многие из убийственных решений Каспара были приняты под влиянием опаснейшего врага Конклава — мага по имени Лесо Варен. Тем не менее, даже без влияния Варена Каспар мог быть хладнокровным и непрощающим человеком. Но в Каспаре было что-то, чем Ког восхищался. Он оказался в запутанной ситуации, когда знал, что отдаст свою жизнь, чтобы спасти Каспара от их общих врагов, но при других обстоятельствах с радостью убил бы его.

— Вы выглядите задумчивым, ваша милость. Вас что-то беспокоит?

— Ничего, кроме обычного, Амафи. Мне кажется, боги иногда обладают злым чувством юмора.

— Это правда, ваша милость. Мой отец, мудрый человек, однажды сказал, что мы благословенны только тогда, когда боги не замечают нас.

Взгляд Кога вернулся к Каспару. Что-то происходило.

Амафи повернулся и увидел, как мелкий придворный чиновник обращается к Каспару. Через мгновение Каспар и Паско последовали за ним через маленькую боковую дверь, о которой Каспар упоминал Амафи. Ког вздохнул.

— Что ж, теперь посмотрим, не рухнут ли наши планы, не успев начаться.

— Будем надеяться, что сегодня боги нас игнорируют, ваша милость, — ответил Амафи.



* * *

Очень вежливый служащий провел Каспара по длинному ряду коридоров. Его провели боковыми проходами вокруг небольшого зала для приемов, предназначенного для высокопоставленных гостей, и направили в кабинет, предназначенный для высших чиновников.

Дворец императора занимал всю верхнюю часть огромного плато, с которого открывался вид на Овернскую впадину и нижний город у подножия горы. Когда-то правители Кеша построили массивную крепость на вершине этого выступа, что обеспечивало отличную защиту для города внизу. С тех пор крепость дополнялась, перестраивалась и расширялась, пока не покрыла всю вершину плато. Туннели уходили в землю, некоторые из них вели в нижний город. Это место напоминало улей, подумал Каспар. Раньше ему не приходилось беспокоиться о том, что он заблудится, поскольку у приезжих правителей всегда был внимательный кешианский дворянин или бюрократ, заботившийся о их нуждах.

Каспар понимал устройство кешианского правительства так же хорошо, как это мог понять любой иностранец. Он знал, что этот народ, как никакой другой в Мидкемии, управляется бюрократией — системой, существующей дольше любой правящей династии. Короли могли издавать указы, а принцы командовать армиями, но если указ не доводился до населения, никто ему не подчинялся. А если приказы о доставке продовольствия и припасов не поступали, армия принца быстро умирала от голода или поднимала мятеж.

Не раз Каспар благодарил себя за то, что его герцогство было сравнительно небольшим и хорошо организованным. Он мог назвать каждого чиновника в цитадели, служившей ему домом большую часть жизни. Он сомневался, что император мог бы назвать даже тех слуг, которые работали в его личных апартаментах.

Они дошли до большого кабинета, и Паско велели ждать на каменной скамье у входа. Каспара провели через дверь в ещё более просторную комнату, представлявшую собой странную смесь роскоши и функциональности. В центре комнаты стоял большой стол, за которым сидел человек. Некогда мощный, он растолстел, но под жиром всё ещё скрывались мускулы. Каспар знал, что за этим старым лицом скрывается проницательный и опасный ум. Он был одет в традиционную одежду чистокровных кешианцев: льняной килт, подпоясанный тканым шелковым поясом, сандалии с крестообразными ремнями и обнажённая грудь. На нём было множество украшений, в основном золотых и драгоценных камней, которые резко контрастировали с его черной кожей. Когда он посмотрел на Каспара, его тёмно-карие глаза казались почти соболиными, а когда он улыбнулся, его белые зубы резко выделялись на фоне лица.

— Каспар, — сказал он дружелюбным тоном. — Ты выглядишь по-другому, друг мой. Я бы сказал, лучше, если ты не считаешь, что это перебор. — Он махнул рукой сопровождающим и приказал двум стражникам, стоявшим у дверей, уйти, оставив Каспара наедине с собой.

Каспар слегка кивнул.

— Турган Бей, Владыка Хранилища, почему я не удивлён?

— Вы же не думали, что бывший герцог Оласко сможет пробраться в Империю без нашего внимания?

— Хотелось верить, — ответил Каспар.

Лорд Турган указал Каспару на место.

— Граф Андре? — Он взглянул на кусок пергамента. — Должен признаться, мне потребовалось большое самообладание, чтобы не схватить вас на границе. Я хотел понять, чем вы занимаетесь. Если бы вы пробрались в город или встретились с известными повстанцами или контрабандистами, это было бы логично. Но вместо этого вы подали прошение, чтобы представиться полномочным торговым посланником при дворе герцога Бас-Тайры? А теперь вы входите сюда и стоите как… как не знаю что.

По-прежнему могущественный старик минуту барабанил пальцами по столу, затем добавил:

— Итак, если у вас есть причина, по которой я не должен бросить вас и вашего слугу в Оверн-Дип на корм крокодилам, я с удовольствием её выслушаю. Возможно, я также брошу и вашего друга Ястринса.

Каспар откинулся на спинку кресла.

— Мы с Ястринсом играем в карты, и я думаю, что он жульничает. Больше ничего. Я подумал, что прибытие знаменитого оруженосца Королевства придаст мне немного больше авторитета.

— Или чтобы его убили раньше времени, — Турган Бей усмехнулся. — Думаешь, я не знаю, что Когвин Ястринс служил у тебя более двух лет? Или что он сыграл ключевую роль в твоем свержении? Но вот ты здесь, в моем собственном доме, ведешь себя так, словно ты случайный путешественник, коротающий время за бессмысленными карточными играми.

Он покачал головой.

— Не могу сказать, что испытываю к тебе особую привязанность, Каспар. Мы всегда следили за тобой, потому что ты устраивал всякие пакости. Но пока ты ограничивался своим маленьким уголком мира, нам было все равно. И, если честно, ты всегда соблюдал свои договоры с Кешем.

— Но теперь, когда ты больше не являешься правителем Оласко, политические тонкости соблюдать не обязательно. А раз ты пытаешься проникнуть во дворец под чужим именем, можем ли мы с уверенностью предположить, что ты шпион?

— Можете, — с улыбкой ответил Каспар. — И у меня есть кое-что для вас.

Он потянулся к тунике и достал черный амулет «Ночных ястребов». Протянув его через стол к Тургану, он подождал, пока старый министр возьмет его в руки и внимательно рассмотрит.

— Где ты его взял? — спросил Турган Бей.

— От друга друга, который получил его от лорда Эрика фон Даркмура, — ответил Каспар.

— От такого имени и кешианский генерал потеряет сон. Он уже несколько раз дорого нам обошелся на границе.

— Ну, если бы ваши пограничные командиры не имели стремления завоевывать во имя Императора без указаний центральной власти, у вас было бы меньше проблем с фон Даркмуром.

— Мы не всегда посылаем наших самых способных офицеров на западную границу, — вздохнул Турган Бей. — Мы бережем их для формирования наших собственных фракций здесь, в столице. Политика меня когда-нибудь доконает. — Он постучал пальцем по амулету. — Что ты об этом думаешь?

— Кешианские дворяне умирают, — заметил Каспар.

— Такое часто случается, — с улыбкой сказал Турган Бей. — У нас много дворян. В нижнем городе нельзя бросить ячменную лепешку с тележки торговца, чтобы не задеть какого-нибудь знатного. Это происходит из-за многовекового размножения.

— Истинные кровные тоже вымирают.

Турган Бей потерял улыбку.

— Фон Даркмуру это не должно было стать очевидным. Видимо, у него лучшие шпионы, чем я полагал. И все же я задаюсь вопросом, почему бывший герцог Оласко пришел в мой город, в мой дворец, чтобы вручить мне это. Кто послал тебя? Герцог Родосский?

— Едва ли, — ответил Каспар. — Мой шурин с таким же удовольствием увидел бы мою голову на разводном мосту перед его цитаделью, как и на обеденном столе. Только его любовь к моей сестре удерживает его от таких действий, да еще то, что он держится подальше от Оласко.

— Значит, фон Даркмур послал тебя? — нахмурился Турган Бей.

— Я встречался с уважаемым рыцарем-маршалом Крондора всего один раз несколько лет назад. Мы говорили всего минуту.

Глаза Тургана сузился.

— Кто послал тебя, Каспар?

— Тот, кто напомнил вам, что не только враги прячутся в тенях, — ответил Каспар.

Турган Бей встал и сказал:

— Пойдем со мной.

Он провел Каспара в более удобную рабочую зону с парой письменных столов для писцов и большим диванным креслом. Предложив Каспару сесть, он добавил:

— Теперь я могу быть уверен, что никто не подслушивает.

— Вы не доверяете своим охранникам? — поинтересовался Каспар.

— Когда члены императорской семьи, независимо от степени их родства, становятся мертвыми, я не доверяю никому, — ответил Турган Бей. Он взглянул на Каспара. — Накор послал тебя?

— Косвенно, — подтвердил Каспар.

— Отец рассказывал мне историю о том, как безумный исалани впервые появился во дворце. Он, принцы Боуррик и Эрланд, а также лорд Джеймс — кажется, тогда он был баронетом или бароном — сохранили жизнь императрице и устроили так, чтобы Дюгай взошел на трон после нее, выдав за него замуж свою внучку. Они защищали ее в самом императорском тронном зале от убийц, которые хотели посадить на трон этого глупца Авари. С тех пор мой отец стал по-другому относиться к Королевству. Он также рассказывал историю о том, как Накор достал из своей сумки ястреба и восстановил тисы здесь во дворце.

Откинувшись на спинку кресла, он добавил:

— Это был замечательный день. Можешь представить мое удивление, когда Накор впервые появился в поместье моего отца в Геаншарне — мне было лет пятнадцать. С тех пор этот сумасшедший исалани не перестает меня удивлять. Я не буду спрашивать, как ты оказался с ним, но если он послал тебя, значит, на то есть веские причины.

— Есть. У меня в подчинении, или я так думал, был маг по имени Лесо Варен. Оказалось, что он частично виноват в некоторых моих излишествах за последние несколько лет до моего изгнания, — ответил Каспар.

Бей начал было говорить, но потом замер, прислушиваясь к Каспару.

— Если когда-либо вы захотите выслушать подробный рассказ о том, что я сделал и почему, я обременю вас этим. А пока достаточно сказать, что Варен может быть в центре ваших нынешних проблем. И если это правда, на кону стоит нечто большее, чем просто более кровавая игра в кешианскую политику. Если то, что думает Накор, правда, весь регион может дестабилизироваться, и мы станем свидетелями множества ненужных войн.

Турган Бей на мгновение застыл в неподвижности, а затем спросил:

— Кто еще знает, что ты здесь?

— Ястринс, конечно, — ответил Каспар. — Накор, те, кто с нами, и еще несколько агентов Конклава на севере. Но кроме вас, здесь в Кеше никого нет.

Он подумал, стоит ли раскрывать роль Калеба в этом деле; всегда лучше придержать кое-что, чем рисковать быть скомпрометированным.

— Это будет проблемой, — сказал Турган Бей. — Несколько моих агентов знают, и, хотя мне нравится думать, что все они вне подозрений, история учит обратному. Как же нам воспользоваться этой ситуацией и обратить ее себе на пользу?

— Политическое убежище?

Бей немного помолчал, затем ответил:

— Это может подойти. Тогда мы сможем не только не беспокоиться о твоих поддельных документах — я предполагаю, они безупречны?

— Абсолютно безупречны, — подтвердил Каспар.

— Никто их не проверит. Мы можем сказать, что это было уловкой, чтобы увести тебя подальше от… в общем, составь список, Каспар. Есть много людей, которые хотели бы видеть тебя мертвым.

— Как бы мне это ни было неприятно, — сказал Каспар, — я вынужден признать, что это правда.

— Итак, нам нужно приукрасить историю. Скажем так: несмотря на обещания твоего шурина пощадить тебя, его агенты все еще на свободе и стремятся тебя убить. Спасаясь от Оласко, ты прибыл в единственное оставшееся место, где можно найти безопасное укрытие — Великий Кеш. Так ли это?

— Это нужно будет проверить, — согласился Каспар. — Герцог Родоский — человек слова, но мало кто вспомнит об этом, а я действительно обещал покинуть Оласко.

— Я найду кого-то, кто станет твоим спонсором, Каспар, — сказал Бей. — Но это не могу быть я. Хозяин Хранилища — последняя защита трона, и если то, что я подозреваю, правда, то трон скоро окажется под ударом. Император использует магию, чтобы продлить свою жизнь, и ему уже больше ста лет. Многие из тех, кто находится в Галерее лордов и магистров, жаждут перемен. Сыновья императора мертвы, а дочери уже давно не рожают новых наследников.

— Кто наследует?

— Сециоти, старший сын старшего сына императора, но он не является харизматичным лидером. Его младший брат Дангай пользуется большой популярностью. Он великолепный охотник — а ты знаешь, как это важно для чистокровных, — и воин. Сейчас он возглавляет Внутренний легион, что является очень влиятельным постом в Империи.

— Сециоти — ученый, и хотя его любят, он не считается прирожденным лидером. Однако его поддерживают Мастер лошадей лорд Семалькар и предводитель королевских возниц лорд Рава, что более чем компенсирует влияние Внутреннего легиона.

— Короче говоря, у вас снова расколотая Галерея лордов и магистров, и не исключено, что начнется гражданская война.

— Мне жаль говорить, что это возможно, — признал Турган Бей.

— Думаю, у нас есть общее дело, — сказал Каспар.

— Очевидно, да, — согласился Бей. — Я распоряжусь, чтобы для вам приготовили комнаты, и постараюсь найти кого-нибудь, кто сможет спонсировать твою встречу с императором. Поверь, к тому времени, когда ты предстанешь перед Его Величеством, это будет уже обычным делом.

Он сделал паузу, затем спросил:

— Но что нам делать с Ястринсом?

— Оставьте его заниматься своими делами. Поступайте так, как поступили бы, если бы он приехал без меня, — сказал Каспар.

— Хорошо, — согласился Бей. — Я пошлю за твоим слугой, и через день-два мы начнем рассматривать, чем вы можете быть нам полезны.

— От этого, напомню, зависит не только безопасность Империи, — продолжил Каспар. — Может быть, в Оласко мне и не рады, но я люблю свой народ, а моя сестра, которой я дорожу больше всего на свете, и ее семья находятся там. Война здесь, перекинувшаяся за границы, угрожает им. Гражданская война в Кеше может легко породить нестабильность в регионе.

Каспар решил не упоминать о Талной и об угрозе со стороны дасати; у Бея и без того было достаточно забот.

Бей кивнул и сказал:

— Я скучаю по более простым временам, когда мне приходилось беспокоиться лишь о мятежниках на юге или амбициозных генералах Королевства на севере. — Он махнул рукой и добавил: — Пограничные войны гораздо менее сложны, чем вся эта магия, интриги и тайные союзы. Отдыхай. Скоро мы снова поговорим.

Каспар последовал за слугой в свои новые покои и с удовлетворением убедился, что они соответствуют королевским стандартам. Его апартаменты состояли из семи комнат, и среди слуг было несколько поразительно красивых молодых женщин. Все они были одеты в традиционную одежду чистокровных кешианцев — льняные килты, одна грудь была обнажена, а на горле висел знак отличия.

Когда Паско пришел, он обнаружил Каспара сидящим на диване и наслаждающимся тарелкой с фруктами, в то время как две прекрасные молодые женщины стояли рядом, ожидая его указаний. Бывший учитель Когтя Серебристого Ястреба и давний агент Конклава спросил:

— Все прошло по плану?

— Как и ожидалось, — ответил Каспар. — Лорд Бей — это то, о чем нам говорили.

Оба мужчины оглядели роскошные апартаменты. Каспар заметил одну из девушек, которая тепло ему улыбнулась, а затем обратил внимание на Паско.

— Если бы я знал, что все обернется так, — сказал он, — я бы давно попросил политическое убежище.

Глава 10



Угроза



Ралан Бек ушел.

Накор приподнялся, огляделся, но того не оказалось в поле зрения. Вскоре что-то зашевелилось над вершиной небольшого возвышения к востоку от пещеры. Когда Накор встал, Бек появился на горизонте, неся большую связку дров.

— Ты проснулся, — сказал юноша с ухмылкой. — Очевидно.

— Да, — ответил Накор с улыбкой. — Очевидно.

— Я заметил, что костер горит слабо, и решил принести еще дров, — продолжил Бек. — Очевидно.

Накор кивнул и спросил:

— Ты голоден?

— Всегда, — ответил тот, положил дрова и сел рядом с Накором. — Надеюсь, апельсинов больше не будет. У меня уже зубы болят.

Накор покачал головой.

— Походная еда, — сказал он, доставая пакет, завернутый в промасленную бумагу. — Вот.

Бек открыл пакет и обнаружил полбуханки хлеба, немного твердого сыра и сушеную говядину.

— Не самое худшее, что я ел, — сказал он, запихивая в рот первый кусочек.

Пока они ели, Накор изучал юношу. В нем было что-то такое, что Накор почти понимал, но ему требовалось напрячь взгляд, чтобы это осознать.

— Что? — спросил Бек, заметив пристальный взгляд.

— Что?

— Ты смотришь на меня. Это… странно.

— У нас с тобой было похожее начало, — усмехнулся Накор. — Мой отец бил меня, когда я ошибался в детстве, — продолжил он.

Накор рассказал Беку о своей юности, о том, что он был игроком, и о встрече с Пагом и другими волшебниками.

— Так что это объясняет, почему большой человек в белом и золотом был здесь.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я не понимаю и половины того, что ты говоришь, Накор. Но я понимаю, что речь идет о важных людях, а у важных людей есть могущественные союзники. И я предполагаю, что те штуки в пещере тоже важны и могущественны.

— Ты пробрался туда?

Ухмыляясь, Бек ответил:

— Ты знаешь, что да. Ты не спал, я это знаю.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я бы не стал спать, если бы подумал, что кто-то может попытаться обмануть меня.

— Почему ты этого не сделал? — спросил Накор, откусив еще кусочек еды.

— Потому что я не дурак, хотя иногда все это кажется бессмысленным. — Бек пожал плечами.

— Так вот почему ты не пытался напасть на меня или убежать в первую ночь?

Бек кивнул.

— Мне негде больше быть, а эти штуки там такие интересные, каких я давно не видел. И я знаю, что не стоит глупо рисковать.

— И уйти или напасть на меня было бы глупо?

Бек кивнул.

— Я уже встречал таких, как ты, Накор. Ты ведешь себя глупо и безобидно, но знаешь, что делаешь. Ты бы не остался со мной наедине, если бы не был уверен, что не причинишь мне вреда или если бы знал, что можешь причинить мне вред.

Накор пожал плечами. Бек устремил на него обвиняющий взгляд.

— Ты ведь владеешь магией, верно?

Накор снова пожал плечами.

— Я знаю несколько фокусов.

Бек кивнул, прожевав кусочек, и сказал:

— Я так и думал.

— Какие у тебя планы, Ралан?

Бек пожал плечами.

— Я не думаю о планах. Я просто иду и нахожу парней, ищу драку, нахожу женщину — да что угодно. Не вижу смысла строить планы. У меня нет ничего, что могло бы кому-то пригодиться; я ведь не умею ни молоть, ни пахать, ни делать что-то такое, за что люди хотят платить. Все, что я могу, — это сражаться и ездить верхом.

— Есть много мест, где человек, умеющий драться, как ты, может заработать на жизнь.

— Солдат! — фыркнул Бек. — Носить форму и выполнять приказы — да, сэр, нет, милорд — и все такое? Никогда. Однажды я пробовал быть наемником, но это было скучно. Мне просто нужно… — Он на мгновение уставился в пространство, а затем его темные глаза обратились к Накору. — Не знаю точно, что мне нужно, но что-то движет мной.

Накор кивнул.

— Кажется, я понимаю.

— Если действительно понимаешь, то ты первый, — сказал Бек.

Затем он встал и вытащил меч из ножен. Глаза Накора слегка расширились, но он не двинулся с места.

— Беда не за горами, — сказал Бек.

В это время Накор услышал, как по тропе проскакали лошади. Он поспешил на вершину холма, чтобы увидеть открывающуюся внизу панораму.

В сотне ярдов от тропы Накор заметил двух всадников, приближающихся к Беку. Оба всадника выпрямились и встали на дыбы, когда вооруженный человек подошел к ним пешком. Как только один из всадников заговорил, Бек прыгнул, преодолев удивительное расстояние, и, не дождавшись реакции, отсек первому мужчине руку у плеча.

Второй всадник на мгновение остолбенел, затем начал разворачивать коня, чтобы убежать. Бек потянулся назад и метнул свой меч, запустив его как копье. Лезвие пронзило мужчину в спину, и тот упал с лошади, рухнув на землю еще до того, как Накор успел сделать два шага.

Когда Накор добрался до места побоища, Бек уже извлек свой меч и чистил лезвие о тунику одного из мертвецов.

— Что случилось? — спросил Накор.

— Ты хотел сохранить это место в тайне, — ответил Бек, протягивая руку и захватывая у одного из мертвецов шляпу. Это была широкополая черная фетровая шляпа с низкой макушкой, обтянутая кожаной тесьмой и украшенная стеклянными бусинами. — Мне нравится эта шляпа, — добавил он, надевая ее на голову и поправляя. — Хорошая шляпа.

— Но…

Бек пожал плечами.

— Есть еще что-нибудь поесть?

Накор наблюдал, как Ралан Бек спокойно возвращается на место. Он последовал за ним и обнаружил, что юноша сидит там же, где и несколько минут назад, и ест то, что осталось на промасленной бумаге.

— У тебя остался один из этих апельсинов?

Накор потянулся, достал апельсин и бросил его Беку.

— Зачем ты убил тех людей? Почему просто не отослал их?

— Потому что они бы только заподозрили, что здесь что-то есть, и неизбежно вернулись бы, возможно, приведя еще людей. Я решил быстро решить проблему и избавить себя от лишних разговоров. Либо убить двух человек сейчас, либо многих других потом, — объяснил Бек. Его глаза сузились. — Разве в этом есть что-то плохое?

— Это убийство, — ответил Накор.

Бек пожал плечами.

— Если бы они могли убить меня, они бы это сделали.

Голос Накора повысился:

— В порядке самозащиты! Я видел, как ты сражаешься. Ты испытывал Томаса, и единственный смертный, который мог приблизиться к этому, был Когвин Ястринс, а он был чемпионом Двора Мастеров! У них не было ни единого шанса!

— Никогда не слышал о нем.

— Здесь внизу и не услышишь, — заметил Накор.

Он продолжал наблюдать за Беком, пока тот заканчивал есть. Бек откинулся назад, посмотрел на Накора и сказал:

— И что мы теперь будем делать?

— Ждать, — ответил Накор.

— Чего ждать?

— Пока кто-то другой придет и изучит эти вещи, чтобы я мог заняться другим делом.

— Может, я пойду с тобой? — предложил Бек с ухмылкой.

— Возможно, тебе стоит, — сказал Накор. — У тебя импульсивная натура и полное отсутствие заботы о последствиях.

— Почему я должен беспокоиться о последствиях? — спросил Бек. — Когда-нибудь я умру, но до этого я хочу все иметь, и любой, кто встанет у меня на пути, будет страдать за это. — Он улыбнулся. — Мне нравится заставлять их страдать, если до этого дойдет. Если кто-то будет достаточно силен, чтобы убить меня, тогда все будет кончено.

— Ты не беспокоишься о том, что произойдет, когда тебя предстанет перед судом в Зале Лимс-Крагмы?

Бек пожал плечами.

— С какой стати? Я такой, каким меня создали боги, не так ли? Если кому-то из них не нравится мое поведение, пусть действуют. Я не могу противостоять богу, так что если я не прав, почему один из них до сих пор не превратил меня в жука? — Он засмеялся. — Потому что я не думаю, что богам есть дело до того, что я делаю. Я считаю, что богов не волнует, что делает каждый. Наверное, у тебя могут быть неприятности, если разграбишь храм или убьешь священника без причины, но если оставишь богов в покое, они оставят тебя в покое. Вот как я это понимаю.

— А как же друзья? Семья?

Бек посмотрел на Накора.

— У тебя есть друзья и семья?

— Семьи нет. Когда-то у меня была жена, но это было очень давно. А друзья? Да, у меня много друзей, больше и лучше всех, которые у меня когда-либо были, прямо сейчас. Люди, которым я доверяю и которые доверяют мне.

— Тогда тебе повезло, я полагаю, — сказал Бек. Он посмотрел вдаль, как будто видел что-то в воздухе. — Иногда мне кажется, что во мне есть что-то такое, что пугает людей. С большинством из них у меня нет ничего общего. В основном я нахожу молодых брадобреев, с которыми можно покататься в поисках развлечений, неприятностей или быстрого золота. Время от времени я встречаю тех, кто мне нравится; обычно это парни, которые действительно любят подраться. Был один такой парень, Касамир, он любил выпить и подраться. Неважно, что для этого не было повода; он просто находил кого-нибудь, бил его и начинал драку. Он действительно наслаждался болью. — Глаза Бека блестели, когда он говорил. — Мне нравилось смотреть, как он избивает людей, пока один гвардеец в Киптаке не проломил ему голову острием меча. Я прикончил гвардейца, но был вынужден бежать из Киптака. Так что теперь я путешествую с кем попало, кто ищет развлечений, но нет никого, кого бы я назвал настоящим другом.

Накор замер, обдумывая то немногое, что он знал о юноше, и еще большее, что он подозревал. Наконец, он нарушил тишину:

— Когда ты начал слышать голоса?

Бек долго смотрел на Накора, а потом ответил:

— Когда мне было лет восемь или девять. Откуда ты знаешь о голосах?

— Потому что я тоже слышал их в твоем возрасте, — признался Накор. — Что они тебе сказали?

Бек с нетерпением наклонился вперед:

— Что мне… нужно быть в другом месте.

Лицо Бека осветилось, и он улыбнулся:

— Я тоже это слышал. — Затем его улыбка исчезла. — И еще кое-что.

— Что еще? — спросил Накор.

— Я не знаю, — пожал плечами Бек и опустил взгляд. — Иногда это не голоса, а чувство, что я должен что-то сделать. Сделать кому-то больно. Забрать что-то. Куда-то пойти. — Он оглянулся на пещеру. — Именно это я почувствовал, когда узнал об этой пещере. Некоторые ребята со мной не хотели идти, но я знал, что должен сюда прийти.

Накор кивнул:

— Когда начались сны?

Бек закрыл глаза, как будто что-то внезапно причиняло ему боль. Он открыл глаза и снова уставился в пространство:

— Я не помню, чтобы они мне снились.

После минутного молчания Накор мягко спросил:

— Что за они?

Бек посмотрел на Накора:

— Как будто я смотрю в окно или стою на башне и смотрю вниз. Я вижу вещи… места… людей, которые что-то делают. — Он снова посмотрел в сторону. — Жестокие вещи, Накор. Я вижу битвы, изнасилования, горящие города… Иногда это бывает слишком. Это как если бы ты встретил девушку, которая любит, чтобы ее шлепали, когда ты с ней, и ты шлепаешь ее. А потом доходишь до момента, когда она хочет, чтобы ты остановился, и ты стоишь там, с зажатой рукой, и знаешь, что ей это уже не нравится, но понимаешь, что еще один удар будет так приятен. Она пугается и начинает плакать, но от этого тебе становится только лучше. Но если ты ударишь ее сейчас, она перестанет бояться, потому что потеряет сознание…

— Или умрет, — мягко сказал Накор.

Бек пожал плечами:

— Или умрет. Это состояние середины, быть на краю, знать, что в одно мгновение все может измениться. Это как прыгать на лошади через что-то, что может оказаться слишком высоким, или как бежать через дверь, зная, что внутри кто-то ждет, чтобы убить тебя. — Его глаза расширились, и он уставился на Накора с маниакальным выражением. — Я всегда просыпаюсь с чувством ужаса, как будто жду, что что-то произойдет.

— Постоянное ожидание? — уточнил Накор.

— Да! — подтвердил Бек. — Предвкушение, как будто эти сцены… просто недосягаемы… понимаешь? — Его неистовое выражение сменилось задумчивым.

— Да, — мягко сказал Накор. — Я понимаю.

Черты лица Бека снова исказились:

— Но если я сделаю то, что… — Он протянул руку и посмотрел на ладонь. — Если я ударю девушку. Сильно. Очень сильно. Или если я перепрыгну на лошади через трамплин — даже если она поцарапается о забор или сломает ногу при приземлении — или если я вбегу в дверь и убью того, кто там…

— Сны на время прекращаются, — закончил Накор.

— Да! — воскликнул Бек, вставая. — Ты понимаешь! Откуда ты знаешь?

— Потому что много лет назад мне тоже снились такие сны.

— И они заставляли тебя делать то же самое?

Накор пожал плечами:

— Если я действовал в соответствии с ними, сны прекращались на какое-то время. Я стал азартным игроком, и если я обманом выманивал у кого-то много денег, то сны прекращались на несколько дней. Я стал обманщиком, и если я кого-то обманул, то сны прекращались на неделю или около того. Чем больший вред я причинял обманом, ложью и воровством, тем дольше я оставался без снов.

Бек покачал головой:

— Если я затею драку или заставлю кого-то сделать что-то… Плохое?

— Я не понимаю, что плохо, а что хорошо, просто знаю, что хочу сделать. Если я заставлю кого-то делать то, чего он не хочет… Например?

— Примерно два года назад мы с Драго были в городе неподалеку от Ланады. Драго был человеком, с которым я познакомился в борделе. Мы оба были пьяны и повели двух девушек наверх — не знаю, чья это была идея, его или моя. — Глаза Бека снова стали отрешенными, как будто он видел то, что помнил. — Одной из шлюх нравилось, когда ее шлепали — она всегда просила об этом. Она была тигрицей. Она выла и выла, царапалась и кусалась. — Он замолчал на мгновение, потом пожал плечами. — В общем, где-то по пути я стал грубее, чем ей нравилось, я полагаю, потому что она перешла от визга и криков к плачу и воплям. Драго схватил меня за руку и сказал, чтобы я остановился, и я убил его. Потом обе девушки закричали, и я убил их тоже. — Бек посмотрел на Накора. — Я не знаю, как все вышло из-под контроля, но это так.

— Да, так и есть.

Бек улыбнулся и добавил:

— Но ведь приятно, когда все выходит из-под контроля, понимаешь?

Накор встал и подошел к Беку, который смотрел на него с безумным выражением.

— Теперь ты собираешься причинить мне боль, не так ли? — спросил Бек.

— Да, собираюсь, — ответил Накор, протянув руку над головой Бека.

Как только Бек начал двигаться, чтобы защититься, из ладони Накора вырвался яркий свет, заморозив крупного молодого воина на месте. Бек стиснул зубы, его глаза закатились, и он начал издавать странные звуки. Глубокий хрюкающий звук, исходивший из его груди, постепенно нарастал, превращаясь в хриплый выдох. Звук становился все громче, переходя в крик боли, перерастающий в агонию.

Так продолжалось до тех пор, пока у Бека не осталось воздуха в легких, и он начал дрожать, его лицо покраснело, а глаза полностью закатились, оставаясь только белыми. Когда его лицо начало темнеть, переходя от красного к фиолетовому, и цвет приближался к синему, Накор убрал руку.

В тишине раздался рваный вздох: Бек вздрогнул и упал на спину. Он лежал на земле, дрожащий и дергающийся, пока его глаза не закрылись окончательно.

Накор оставался неподвижным, наблюдая за тем, как огромный юноша трясется, словно в припадке. Спустя пять минут безумие улеглось, дыхание Бека замедлилось, и он стал неподвижен. Еще пять минут он лежал, как вкопанный, затем застонал и открыл глаза.

Он дважды моргнул, перевел взгляд на Накора и медленно поднялся.

— Это было… потрясающе, — сказал Бек, глубоко вздыхая и медленно выдыхая, а затем усмехнулся. — Мне понравилось!

Накор протянул руку и помог Беку встать на ноги.

— Тебе нравится боль?

Бек похлопал себя по телу, как будто проверяя, все ли в порядке:

— Иногда да. Боль… пробуждает. Она заставляет тебя быть начеку, осознавать. Сначала возникает желание отстраниться, прекратить, но когда она не прекращается, ты можешь углубиться в нее, я полагаю, так можно сказать. Прорываешься сквозь боль и… — Он посмотрел на Накора, словно искал подходящее слово.

— Ясность.

Глаза Бека расширились, и он кивнул:

— Да! Ясность. Тогда ты видишь все по-другому! Это не похоже ни на что другое. Боль превращается в чувство, которое я не могу описать. Но ты понимаешь, о чем я!

Накор кивнул:

— К сожалению, понимаю.

— Что ты со мной сделал? — спросил Бек.

— Это всего лишь фокус, который я знаю, — ответил Накор. — Внутри тебя есть что-то, что делает тебя таким, какой ты есть. Я должен был найти это что-то и затем… ограничить.

Бек сложил руки на груди, словно нащупывая что-то:

— Ограничить? Я не чувствую никакой разницы.

Накор повернулся и посмотрел на горизонт:

— Я знаю. Но на какое-то время ты станешь менее склонным к неприятностям. И сны тебе тоже не будут сниться. — Он снова повернулся к Беку. — День еще не начался, и мне нужно кое-что сделать. Я оставлю тебя здесь на несколько минут. Скоро вернусь.

Накор полез в рюкзак и достал золотистую сферу. Он нажал на кнопку, и исчез.



* * *

Паг поднял голову, когда Накор вошел в его кабинет.

— Что случилось? — спросил Паг.

— Помнишь парня, о котором я упоминал во вчерашнем послании? Того, который проверял Томаса?

— Конечно, помню.

— У меня были подозрения на его счет с того момента, как он появился в пещере, а теперь я в этом уверен.

— В чем ты уверен, Накор?

— Я говорил тебе о снах и воспоминаниях богов. Но что я говорил о… фрагментах?

— Что иногда бог проявляет свою силу непосредственно в смертном существе. Крошечная частичка бога помещается в душу человека. Почему?

— Я больше не верю в это. Я знаю это. Бек — такой человек.

— Ты уверен?

— Да. И он одновременно представляет собой величайшую возможность и величайшую опасность.

Глаза Пага сузились, он уставился на Накора.

— Продолжай.

— Я использовал один прием, чтобы… коснуться чего-то внутри него. Это полезно, когда хочешь узнать, есть ли у человека что-то необычное внутри, например, одержимость демоном.

— Понимаю, где это может пригодиться.

— А еще это помогает понять, когда кто-то тебе лжет. Но важно не это. Когда я искал Бека, я нашел крошечный фрагмент бога. Наименьшее возможное проявление божественного сознания, а вместе с ним и силы, которая делает Бека таким опасным и непредсказуемым. Паг, Бек обладает частицей Безымянного.

Паг откинулся назад, его лицо выражало чистое изумление, которое быстро сменилось тревогой.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Я уверен.

Паг снова сел, и на его лице отразилось беспокойство.

— Что это значит?

— Это значит, что действуют силы большего масштаба, чем мы предполагали. Если Безымянный может проявить здесь хотя бы малейшую часть своего существа…

— В конце концов, он сможет проявить всю свою сущность.

— Да, Паг. — Накор посмотрел на своего многолетнего друга. — Он нашел свой путь обратно в Мидкемию. И мы должны найти способ предотвратить его возвращение.

Глава 11



Заговор



Всадники остановились.

Три покрытые пылью фигуры стояли на гребне холма на дороге из Кхаллары в город Кеш. Калеб указал на огни, мерцающие на фоне облаков вдали, и сказал:

— Это Кеш.

Зейн, с интересом глядя в ту сторону, спросил:

— Насколько он велик?

Калеб спустился с лошади и ответил:

— Очень велик. Это самый крупный город в мире.

Они уже ехали четыре дня — достаточно долго, чтобы мальчики приобрели опыт верховой езды и покрылись дорожной грязью и потом. Это помогло убедить стражников у городских ворот, что они действительно проделали весь путь из Долины Грез. Даже если бы по пути они обменяли лошадей, путешествие все равно заняло бы три месяца или больше. Но мальчики быстро поняли, что у их отчима есть ресурсы, о которых они и не мечтали еще год назад.

Они покинули Звездную Пристань на следующий день после свадьбы, якобы возвращаясь на север к неопределенному месту, где жила семья Калеба. Однако, как только они оказались за пределами города, Калеб использовал одну из тех сфер, которые мальчики стали называть «шары для путешествий, чтобы перенести себя, Мари и мальчиков на Остров Колдуна.

Калеб потратил целый день на то, чтобы познакомить новую жену со своей семьей и неожиданными обитателями острова. Большинство понятий, связанных с этим местом — великая магия, чуждые слова и расы, не из Мидкемии — были для нее непонятными, хотя он знал, что со временем она все поймет. Однако ее самообладание перед множеством неожиданных достопримечательностей радовало Калеба, как и ее попытки быть непринужденной с его родителями. Особенно его радовал ее явный восторг от просторных жилых помещений по сравнению с тем, что она знала в Звездной Пристани, и то, как легко она завоевала расположение его родителей.

Единственный напряженный момент возник, когда шесть сестер Питирендара, одетые в гирлянды из белых олеандров и мало что еще, пришли приветствовать возвращение мальчиков на остров. Мари не могла спокойно смотреть на их открытые проявления привязанности.

Калеб, заметив ее обеспокоенность, сказал:

— Многое из того, что ты здесь увидишь, может показаться странным, но помни одно: на этом острове нет никого, кто бы желал тебе или мальчикам зла.

Оглянувшись через плечо на девушек, которые обнимали ее сына, она нахмурилась.

— Похоже, это не просто добро, Калеб.

— Ты из Звездной Пристани, Мари. Ты видела различных людей из Королевства и Империи. У каждого народа свои обычаи и верования. Ты уже видела многое из того, что можно представить о людях.

— Я не видела зеленокожих девушек, которые пытаются раздеть моих мальчиков средь бела дня!

Калеб рассмеялся.

— Они просто хотят, чтобы мальчики пошли с ними купаться. — Он указал пальцем. — Мой отец построил там озеро еще до моего рождения.

— Построил озеро?

— Да. Моя мать ненавидела пляжи. В любом случае, молодежь Питирендара должна проводить много времени в воде или рядом с ней. Это жизненно важно для их здоровья.

Мари все еще выглядела сомневающейся, но Калеб знал, что для матерей сыновья никогда не взрослеют. Он понимал это по собственному опыту.

Они провели ночь на Острове Колдуна, а на следующее утро Калеб и мальчики покинули остров. С помощью сферы они добрались до конюшни в Ландрете, принадлежащей Конклаву, а затем снова воспользовались сферой, чтобы перенестись на дорогу, по которой сейчас двигались.

Калеб расседлал свою лошадь, и мальчики сделали то же самое.

— Почему мы не едем дальше? — спросил Тад, глядя на огни, которые казались близкими.

— Потому что до Фолборо за древней стеной полдня пути, а потом еще два часа до ворот. Мы будем там к позднему вечеру завтрашнего дня.

Зейн опустил седло и привязал лошадь, чтобы она могла пастись у дороги. Опустившись на колени, он сказал:

— Должно быть, он действительно большой. Я никогда не видел столько огней в небе.

— Тысячи фонарей и факелов, Зейн, — ответил Калеб.

Тад подошел к приемному брату, и они оба стали наблюдать за городом вдали, который казался ярче на фоне темнеющего неба.

Калеб развел костер, и, когда они поели, откинулся на спинку кресла и сказал:

— Теперь можно и поиграть.

Мальчики переглянулись, и Тад жестом показал, что Зейн должен начать.

— Ты — торговец из Долины по имени Калеб, — начал Зейн.

— Думаю, мы можем вспомнить и это, — добавил Тад.

Калеб подобрал камешек и швырнул в них. Тад усмехнулся и легко увернулся от него.

— Мы — два твоих очень талантливых, очень умных, способных, красивых и храбрых ученика, Тад и Зейн, — сказал Тад.

Зейн кивнул.

— А еще нас легко запомнить.

— Чем мы торгуем? — спросил Калеб.

— Чем угодно и где угодно, — ответил рад. — Мы всегда ищем редкие и ценные вещи, которые можно продать в Королевстве. Драгоценные камни, ювелирные изделия, тонкие поделки — все, что легко перевозить и приносит хорошую прибыль.

— Но мы не занимаемся перевозкой больших сумм золота, — добавил Зейн. — Мы работаем с аккредитивами и знаем ростовщиков от здешних мест до Крондора.

— Почему вы без своего хозяина? — спросил Калеб.

— Он послал нас на базар, чтобы мы искали товары, которые могли бы заинтересовать дворян и богатых простолюдинов на севере. Если мы находим что-то примечательное, то докладываем об этом хозяину, который возвращается и решает, стоит ли покупать товар, — пояснил Тад.

— Нам не разрешается связывать нашего хозяина какими-либо обязательствами, — добавил Зейн. — Если мы создадим впечатление, что берем на себя обязательства по продаже, нас жестоко накажут.

Калеб продолжил обучение мальчиков, задавая им основные вопросы и объясняя, на что следует обращать внимание, чтобы они могли стать хорошими учениками торговцев. Затем он начал рассказывать о том, что еще им нужно знать: с кем связаться в случае непредвиденных ситуаций, где можно найти убежище и, наконец, что делать, если они узнают о его смерти.

Этот пункт он оставил напоследок, стремясь подчеркнуть опасности, которые могут подстерегать их на пути. Потребовалось несколько бесед, чтобы убедить мальчиков в серьезности рисков, связанных с принадлежностью к его семье и работой на благо жителей Острова Колдуна.

Когда мальчики сложили свои вещи и легли спать, Калеб принялся за первую вахту. Он заметил, как быстро Тад и Зейн заснули. В мерцающем свете костра они выглядели скорее мальчишками, чем взрослыми мужчинами. Калеб вновь безмолвно молился, чтобы не переоценить их потенциал и не недооценить свою собственную способность обеспечить их безопасность.



* * *

Трое всадников медленно пробирались сквозь густую толпу людей, ориентируясь в новом месте, пока мальчики восхищённо рассматривали экзотические достопримечательности Кеша. Как и обещал Калеб, это был город, не похожий ни на один другой в Мидкемии.

Ближе к полудню они оценили масштабы города, увидев верхний город и цитадель, возвышающуюся на вершине плато с видом на нижний город и берега Овернской впадины. Издалека это казалось вершиной далекой горы, но при приближении картина становилась всё более ясной: огромный дворец, окружённый городом-крепостью, доминирующий над всеми подходами как с суши, так и с воды — сердце Империи Великого Кеша.

День выдался ясным, и вид на великую цитадель не был затуманен ни дымкой, ни облаками. Мальчики не раз отметили, насколько велико это здание. Калеб объяснил, что сооружение строилось на протяжении многих поколений, и в его недрах находится настоящий город. Он рассказал о пещерных залах и многочисленных апартаментах, где размещены императорская семья, управляющие империей, весь домашний персонал под бдительным надзором Хозяина Хранилища, и о том, что в здании ещё достаточно места для апартаментов и комнат лордов и магистров Кеша, а также для самой большой Галереи лордов и магистров. По всему зданию разбросаны сады с фонтанами и бассейнами.

Ранее в здании после заката могли находиться только чистокровные — исконное кешианское племя, населявшее регион вокруг Оверн-Дип. Исключение составляли только приезжие члены королевской семьи, правящие вельможи и послы, которые с заката до рассвета находились в строго отведённых частях императорского дворца.

Теперь, по словам Калеба, всё стало немного менее формальным: некоторым дворянам, не относящимся к королевской крови, разрешено оставаться в верхнем городе, но это всё ещё редкость и считается большой привилегией. Калеб сам никогда не бывал в верхнем городе, но знал многих, кто там бывал.

Пробираясь по переполненным улицам, мальчики оглядывались в стороны, пытаясь разобраться в путанице образов, запахов и звуков. Калеб указал им несколько основных ориентиров, чтобы они могли запомнить расположение города, но мальчики были ошеломлены новизной происходящего, и Калеб знал, что они не имеют представления, где находятся.

Тад и Зейн были в полном восторге. Куда бы они ни посмотрели, везде встречали что-то новое: кешианские одежды, какофонию языков, необычные запахи и достопримечательности. Великий Кеш привлекал жителей со всех уголков Империи и путешественников со всего мира. Гордые всадники Ашунты в широкополых войлочных шляпах, украшенных перьями, торговцы Косоди в ярких одеждах с оранжевыми, красными, жёлтыми и лаймовыми пятнами, мистики Джаджормира, танцующие в кругу с чашами для нищих у ног — все они замедляли движение троицы всадников. На одном из небольших рынков проехала карета с рабами, и оба мальчика с ужасом наблюдали за их жалким состоянием, направлявшихся в рабский блок.

Каждый поворот приносил новые зрелища: нищие, лоточники и воры осаждали их со всех сторон. Мальчики часто отмахивались от любопытных рук, тянувшихся, чтобы проверить, не спрятан ли за седлом или под подпругой кошелек.

Возницы чистокровных кешианцев пробивались сквозь улицы, размахивая кнутами над головами простолюдинов, которые уклонялись с дороги, чтобы пропустить дворян. Тяжёлый стук каблуков сапог по булыжникам заставил мальчиков повернуться в седлах. Они увидели целую роту солдат в черных доспехах, направлявшихся в их сторону.

Калеб приказал перевести лошадей на обочину, и, когда они достигли края улицы, солдаты уже проезжали мимо них. Даже возницы убрались с пути сотни человек, шедших им навстречу.

Солдаты были полностью облачены в броню: черные остроконечные шлемы с носовыми дужками и цепными забралами, черные нагрудные пластины, скрывающие черные кожаные куртки, украшенные единым кешианским королевским ястребом. Набедренные повязки и налокотники — всё из черной стали. Их щиты были квадратные и слегка изогнутые, что позволяло создавать перекрещивающиеся стены щитов. Каждый солдат нес короткое копье через плечо и короткий меч на боку.

Шлемы сержантов имели короткие гребни и были увенчаны щетиной из конского волоса. Офицеры ехали позади, их шлемы были с гребнями спереди, а щетина была на расстоянии вытянутой руки от сержантской.

— Это Внутренний легион, — сказал Калеб, пока мальчики с трепетом наблюдали за происходящим. — Солдаты Кеша расквартированы отсюда до Долины, но этим ребятам поручена защита столицы и императорского дворца. Они не покинут этот город, и это хорошо для их соседей, потому что в этот легион обычно отбирают самых крепких ублюдков.

Он указал на цитадель на вершине плато.

Когда солдаты прошли мимо, Калеб приказал двигаться дальше. Через полчаса они прибыли к трактиру с вывеской, на которой были изображены три ивы в ряд. Калеб провел Тада и Зейна через ворота на конюшенный двор, и мальчик поспешил им навстречу.

Передав лошадей лакею, они вошли в трактир. В просторном, чистом и тихом общем зале было спокойно, и они сразу направились к бару, где их встретил высокий худой мужчина с седыми волосами и бородой.

— Калеб! — радостно поприветствовал он их. — Рад снова тебя видеть. Кто эти парни позади тебя?

— Это Тад, — сказал Калеб, положив руку на плечо Тада, — а это Зейн, — добавил он, положив другую руку на плечо Зейна. — Они мои сыновья.

— Сыновья! — удивился бармен, протягивая руку в знак приветствия. — Сколько лет я тебя знаю, и ни разу не слышал, что ты женат, не говоря уже о сыновьях!

— Это произошло недавно. Я их усыновил. — Калеб сжал их плечи и похлопал по спине. — Мальчики, это Пабло Магуайр, владелец «Трех ив».

Мальчики обменялись взглядами на имена, которые были им такими же чуждыми, как имена цурани. Старый трактирщик заметил это и, улыбаясь, сказал:

— Моя мать из Родеза — отсюда и Пабло в честь моего деда, а отец — из Киннохайде, — добавил он, используя киннохманское название провинции Киннох. — Вот почему я Магуайр, а как я оказался владельцем таверны в самом сердце Великого Кеша — это уже другая история.

Он говорил с тем лилейным ритмом, который жители Кинноха придают своей речи, хотя говорил на кешианском.

— Мне понадобятся две комнаты, — сказал Калеб. — Или одна большая в конце зала, если она свободна.

— К сожалению, она уже занята одной знатной дамой и её дочерьми. — Он взглянул на мальчиков и добавил: — Лучше держитесь от них подальше, ребята, ведь они чистокровные кешианки.

Брови Калеба приподнялись в немом вопросе, а Магуайр притворился обиженным.

— Что, прекрасная леди не может навестить меня в трактире?

Калеб рассмеялся.

— Очевидно, что может, и ещё как.

Глаза Пабло заблестели, когда он продолжил:

— Я знаю, о чём вы думаете: если в городе столько великолепных трактиров, почему именно здесь? По правде говоря, не все они богаты и высокородны, хотя, — он обратился к мальчикам, — все они ведут себя так, будто состоят в родстве с императором. Даже самый низкий чистокровный кешианец по происхождению выше любого из нас! Эта леди приехала на Праздник Середины Лета.

— До него ещё целый месяц, — заметил Калеб.

— Они с дочерьми как раз сейчас покупают вещи. Я полагаю, её муж — губернатор или важный человек из одной из южных провинций, и он едет выразить почтение императорской семье или что-то в этом роде. Она ничего мне не говорит, так что пришлось собирать информацию по крупицам в течение последней недели. Они пробудут здесь некоторое время, так что… — он снова посмотрел на мальчиков, — если вы хотите сохранить головы на плечах, лучше держитесь подальше от них. У чистокровных кешианцев нет чувства юмора, когда речь заходит об общении их дочерей с простыми парнями.

Тад и Зейн обменялись взглядами, и Тад пожал плечами.

— Мы будем вести себя хорошо, — сказал он.

Калеб снова обнял их обоих за плечи и сказал:

— Я прослежу, чтобы так и было. А теперь давайте приведем себя в порядок и поедим. У меня есть одно поручение, которое я должен выполнить, а вечером сможем посмотреть город. Завтра начнем работать.

Тад и Зейн кивнули, понимая, что работа имеет два значения, и переживали из-за того, что одно из них может быть не столь очевидным.



* * *

Зейн указал пальцем.

— Посмотри на них.

Тад кивнул, и они подошли к торговцу, чей киоск был установлен у самой южной стены главного базара в районе Хаджана, нижнего города. Мальчики были в Кеше уже неделю и всё ещё не могли запомнить все улочки.

Каждый день они выполняли одно и то же задание, пока Калеб был занят своими делами. Они бродили по торговым кварталам города, обращая внимание на всё, что видели, а вечером рассказывали Калебу о том, чему стали свидетелями. Они сообщили, что изучали, какие товары можно было бы продать на севере Крондора, и объяснили, что они родом из Долины Грез, отсюда и их странный акцент.

Новизна кешианского города уже начинала исчезать, хотя они всё ещё легко отвлекались на проходящих мимо молодых жительниц. Обычаи одеваться варьировались от племенных нарядов с ног до головы, оставляющих открытыми только глаза, до почти обнажённой натуры охотников на львов Ошани, скотоводов Дингази и самих чистокровных кешианцев. Мальчики часто замирали в немом изумлении, когда мимо проходила темнокожая девушка инопланетной красоты, не обращая внимания на глазеющую северную молодежь. Но даже это отвлечение начинало ослабевать, по мере того как они привыкали к нему. Из пары несвоевременных приставаний к проходящим мимо девушкам в городе они узнали, что чужеземцев считают едва ли достойными вежливости, не говоря уже о дружелюбии. Калеб предупредил их, что Кеш — это империя, состоящая из множества народов, некоторые из которых были злейшими врагами других, и только железная власть императора удерживала их от открытых войн. Цивилизованность — это функция верховенства закона, а не общественная забота.

Зейн пригласил Тада следовать за ним к столику торговца и прошёл мимо лоточника, предлагающего прохладную воду со вкусом лимона из фаянсового кувшина, пристегнутого к спине. Мальчики были одеты в самую лёгкую одежду и всё ещё не привыкли к жаре.

Хотя им сказали, что в ближайшие месяцы в городе станет ещё жарче.

Среди предметов, которые привлекли внимание Зейна, была необычная группа религиозных икон. Некоторые из них были знакомы мальчикам, а другие — нет. Они рассматривали их под настороженным взглядом торговца, который был готов к тому, что они попытаются сбежать, не заплатив за товар. Через несколько минут торговец потребовал:

— Покупайте сейчас или уходите. У меня нет времени на таких, как вы.

У Тада расширились глаза. Всю неделю торговцы не раз отчитывали его за то, что он не покупает или уходит, потому что мальчишки без гроша в кармане не представляли для них никакого интереса. Он сказал:

— Мой хозяин велел нам найти товар, который мы сможем продать в Королевстве Островов.

— И кто же твой хозяин, о хозяин тысячи блох? — с насмешкой спросил торговец.

Зейн постарался не рассмеяться. Обычные рыночные оскорбления казались ему крайне забавными. Тад только раздражался.

— Калеб, богатый и уважаемый торговец из Долины Грез. Он торгует от одного конца Горького моря до другого. Есть ли у вас источники, которые могут поставлять такие диковинки в большом количестве?

Торговец всё ещё сомневался, но изменил тон:

— Если это так, то вопрос в том, что считать «количеством». Некоторые из этих предметов сделаны с большим мастерством, и на их изготовление ушло много дней.

Зейн стоял и рассматривал различные иконы и амулеты. Взяв один из них в руки, он ещё пристальнее всмотрелся в него. Медленно он положил его на место. Тад сказал:

— Скажите, может быть, по дюжине каждого из распространённых богов, которым поклоняются на севере?

— Неделя, может быть, две, — ответил мужчина, почуяв возможную выгоду.

Зейн схватил Тада за запястье и сжал его, сказав:

— Мы поговорим с нашим хозяином и, если он заинтересован, вернемся завтра.

Зейн не стал ждать, пока Тад добавит что-то ещё, и, наполовину толкнув, наполовину оттолкнув его от лотка, направился к выходу. Когда они затерялись в толпе и оказались вдали от глаз торговца, Тад спросил:

— Что?

— Один из этих значков похож на тот, за которым нам велел следить Калеб. Та штука, что похожа на ястреба.

Тад оглянулся через плечо и сказал:

— Надо вернуться в «Три ивы» и рассказать ему.

Мальчики поспешили покинуть рынок, выбрав самый короткий путь к постоялому двору, который только могли вспомнить, хотя на поиски у них ушёл почти час.



* * *

Калеб сидел за столиком в углу с коренастым мужчиной в красном тюрбане и тяжелом парчовом жилете, несмотря на летнюю жару. Под жилетом была тончайшая льняная рубашка. Мужчина имел тёмную загорелую кожу и темные глаза, которые изучали мальчиков, когда они подошли к столу.

Зейн остановился и сказал:

— Калеб, можно тебя на минутку?

Калеб повернулся к мальчикам и ответил:

— Вы рано вернулись.

— Мы нашли кое-что, что может тебя заинтересовать, — сказал Зейн.

Калеб кивнул, и второй мужчина встал.

— Мальчики, это Чезарул, торговец с запада Империи. Он так же скуп в сделках, как щедр с друзьями, — представил он. — Это мои приемные сыновья.

Чезарул поклонился и пожал руку каждому из мальчиков.

— Тогда я приветствую вас в величайшем городе мира. Вы желанные гости в моем доме отныне и до конца ваших дней, — сказал он, поклонившись.

Чезарул снова сел, и Тад сказал:

— Калеб, можно поговорить наедине?

Оба мужчины встали, и Калеб сказал:

— Прошу прощения, я вернусь через минуту.

Чезарул поклонился и добавил:

— Приведи завтра мальчиков в мою лавку, Калеб.

Затем он удалился, а мальчики поднялись наверх и уединились в своей комнате.

— Что это? — спросил Тад.

Зейн быстро описал то, что они видели, и добавил:

— Не знаю, тот ли это амулет, который ты просил нас остерегаться, но это может быть так.

— Жаль, что я не показал вам тот, что хранится у моего отца, — сказал Калеб. — Когда мы уезжали, произошло слишком много событий. Завтра я пойду с тобой, и если торговец будет там, мы купим несколько его безделушек, пообещав купить ещё. Это заставит его связаться с поставщиком, и мы сможем проследить за ним.

Он положил руку на плечо Зейна и добавил:

— Ты хорошо поработал.

Зейн выглядел довольным собой.

— У меня есть несколько дел на ближайшие два часа. Идите и делайте всё, что хотите, но постарайтесь не создавать лишних проблем. Вернитесь сюда через два часа, и мы вместе поужинаем.

— Да, Калеб, — ответил Тад, когда отчим вышел из комнаты.

— Что теперь? — спросил Тад.

— Не знаю, — ответил Зейн. — Может, просто отдохнем здесь немного?

— Слишком жарко, — заметил Тад. — Я бы с удовольствием продолжил поиски и посмотрел, нет ли где-нибудь места, где нам будут рады и можно повеселиться.

Зейн усмехнулся.

— Ты имеешь в виду место, где девушки не будут плеваться в нас только потому, что у нас странный акцент?

— И это тоже, — ответил Тад, возвращая усмешку. — Я слышал, что у восточных ворот караван-сарая есть небольшая площадь, где собираются иностранцы. Может, там…

Когда Зейн распахнул дверь, перед его взором предстало неожиданное зрелище. Справа от него по коридору двигалась немного грузная пожилая женщина, одетая по моде чистокровных, за ней следовали две красивые девушки. Обе были одеты в льняные юбки, застегнутые брошами у бедер, и с декоративными торбами на шее. Их волосы были украшены многочисленными бусами, а кольца и браслеты звенели при движении. Одна из девушек поймала его взгляд и улыбнулась, в то время как другая была поглощена разговором с матерью.

Зейн вдруг остановился, и Тад столкнулся с ним, заставив его выйти в коридор. Девочка, которая посмотрела на них, хихикнула и отступила в сторону, заставив сестру тоже обратить внимание на мальчиков. Зейн уже собирался извиниться, когда мать повернулась и увидела двух немного растрепанных мальчиков, все еще покрытых грязью после дня, проведенного в городе под палящим солнцем.

— Мамано! — возмущенно воскликнула она, её голос поднялся до сердитого тона, и она указала на мальчиков.

Зейн повернулся к Таду и спросил:

— Мамано?

В этот момент два кулака размером с окорока схватили мальчиков за плечи, и самый крупный мужчина, которого они когда-либо видели, сильно толкнул их обратно в комнату. Оба парня рухнули на пол, а в коридоре пожилая женщина выкрикивала оскорбления в их адрес. В комнату вошел крупный мужчина и вытащил из-за пояса очень длинный и острый изогнутый кинжал.

Все произошло так быстро, что мальчики не сразу поняли, что происходит. Огромный человек угрожающе шагнул к ним, но вдруг лезвие кинжала уперлось ему в плечо, в изгиб шеи, и голос из-за спины сказал:

— Не двигайся, друг мой, если не хочешь истечь кровью.

Огромный мужчина нахмурился и застыл на полушаге, его лицо стало похоже на темно-коричневую тыкву с глазами и крошечным носом над широким ртом. Женщина крикнула что-то неразборчивое из коридора, и мужской голос ответил ей:

— Я уверен, что это было просто недоразумение, мадам, и мальчики не хотели причинить вреда или оскорбить вас.

Не видя ничего через дверь из-за огромной фигуры, занимавшей всё поле зрения, мальчики услышали голос Пабло Магуайра:

— Что здесь происходит?

Завязался трёхголосый разговор: женщина кричала почти в истерике, а два мужских голоса пытались её успокоить.

Крупный мужчина в дверном проёме медленно убрал кинжал и отступил, открыв вид на фехтовальщика с мечом, упирающимся в его шею.

— Сейчас я уберу меч, — сказал фехтовальщик, — и ты пойдёшь к своей госпоже без лишней суеты.

Телохранитель шагнул вперёд и повернулся. Как только он встретился взглядом с хозяином клинка, острие снова оказалось у его шеи.

— Ах-ах-ах! — сказал молодой человек с мечом. — Это было бы не очень разумно.

Крупный мужчина отступил, бросил неприязненный взгляд на мальчиков и скрылся в комнате в конце коридора.

Человек с мечом подошёл к двери и спросил:

— Мальчики, вы в порядке?

Тад и Зейн кивнули. Тад сказал:

— Мы у вас в долгу.

— Не совсем, — ответил мужчина, убирая меч в ножны. У него были тёмные волосы и голубые глаза, а движения напоминали кошачьи. Он улыбался и выглядел моложе, чем за мгновение до этого. — Я поднимался по лестнице и увидел впереди неразбериху. Решил, что лучше не дать этому громиле — если, конечно, он человек, а не тролль — выпотрошить вас.

Он огляделся и добавил:

— Вообще-то я искал человека по имени Калеб.

— Это наш отчим, — сказал Зейн. — Он собирался уехать на некоторое время.

— Ах, — сказал фехтовальщик. — Что ж, думаю, мне нужно будет зайти попозже. Как долго он будет отсутствовать?

— Он сказал, что часа на два, — ответил Тад. — Мы собирались ещё немного порыться у восточного караван-сарая.

— Понятно, — кивнул мужчина. — Думаю, я подожду здесь ещё несколько минут. Просто чтобы убедиться, что за вами не следят. Не думаю, что Калеб будет рад, если я позволю кому-то превратить вас в мясо.

— Я - Тад, а это Зейн.

Мужчина поклонился, и мальчики заметили, что он был прекрасно одет.

— Я Когвин Ястринс, старый друг Калеба, — подмигнул он. — Пойдёмте, посмотрим, сможете ли вы найти развлечение, не связанное с кровопролитием.

Он отступил в сторону, когда мальчики вышли из комнаты, и последовал за ними в холл и вниз по лестнице. Дойдя до общей комнаты, Ког сказал:

— У меня есть сообщение для Калеба, передайте его, когда увидите.

— Какое, сэр? — спросил Тад.

— Скажите ему, что как обычно, в то же время, в том же месте, завтра вечером. Понял?

Тад повторил сообщение.

— Мне нужно отлучиться, на всякий случай.

— На всякий случай, сэр? — спросил Зейн.

— Да, именно, — сказал Ког, направляясь к двери. — На вашем месте я бы вышел наружу и занял себя, пока Калеб не вернётся. Этот телохранитель может съесть вас обоих на обед и ещё останется место для быка.

Он исчез за дверью. Тад посмотрел на Зейна.

— Что ж, у нас ещё есть немного дневного света. Давай побродим по базару.

Не видя разумной альтернативы, мальчики вернулись на улицу и решили использовать последние часы солнечного света для чего-то более приятного, чем быть избитым Мамано.

Глава 12



Открытие



Накор огляделся вокруг.

— Что именно мы ищем?

Паг обвёл взглядом окрестности, взмахнув рукой по широкой дуге перед ними.

— С тех пор как Лесо Варен бежал из Оласко, мы пытаемся найти ареал его «смертельных разломов», если не сказать больше.

— Это я знаю, — сказал Накор, шагая по траве высотой по колено.

Они стояли с Раланом Беком посреди широкой луговины, спускавшейся с гор на востоке, примерно в трёх днях пути от границы между Королевством Островов и герцогствами Маладон и Семрик. Если бы они ехали на лошадях из ближайшего города Маладона, это заняло бы ещё четыре дня.

Бек, наблюдая за двумя мужчинами, бредущими по траве перед ним, рассмеялся.

— Мы так и будем ходить кругами весь день?

Паг взглянул на беспокойного юношу и кивнул.

— Если понадобится. Больше года назад мы нашли свидетельства очень сильной и очень тёмной магии, и, чтобы не утомлять тебя, скажу, что между этой магией и многими грядущими неприятностями есть связь.

— Нам бы очень помогло, если бы мы смогли найти… путь, если хочешь, между местом, где эта магия зародилась — столицей Олаксо, Опардумом, — и другим местом. По нашим расчётам, мы должны найти место, где этот след может быть обнаружен, где-то поблизости, если это имеет смысл.

Бек покачал головой и рассмеялся.

— Вы называете места, о которых я никогда не слышал. Сейчас середина зимы, а в следующий момент уже лето. Вы говорите на странном языке, но я всё равно могу понять большую часть того, что вы говорите. Кроме того, — добавил он со смехом, — мне не давали выбора быть здесь или нет. Так что я здесь. — Он сузил взгляд на Пага. — И всё это не имеет смысла.

Указав на группу деревьев в сотне ярдов к северу, он добавил:

— Но я думаю, там вы найдёте то, что ищите.

Паг поднял брови и посмотрел на Накора, который пожал плечами. Они повернулись к деревьям, и Накор сказал:

— Я ничего не чувствую.

— Варен очень старался замаскировать свою работу. Посмотри, сколько времени нам потребовалось, чтобы проследить связь так далеко.

Повернувшись к Беку, Накор сказал:

— Оставайся здесь, чтобы мы могли пометить это место, если ничего не найдём среди деревьев.

Бек снял чёрную шляпу, которую он взял у человека, убитого им в пещере Талной, и притворно учтиво поклонился.

— Твоё желание — мой приказ, Накор.

Два старых друга подошли к деревьям, и Паг сказал:

— Ты уже подумал, что нам с ним делать?

Накор ответил:

— Самое простое решение — убить его.

— Мы убивали ради нашего дела, но только тогда, когда считали, что другого выхода нет. — Паг оглянулся на Бека, который спокойно стоял там, где ему велели ждать. — И если бы ты считал, что другого выхода нет, я уверен, ты бы никогда не привёз его на Остров Колдуна.

— Верно. Потенциально он может быть самым опасным человеком, с которым мы когда-либо сталкивались. — Накор полез в сумку, достал апельсин и протянул его Пагу, который покачал головой. Маленький игрок принялся чистить фрукт от кожуры. — Каким бы сильным он ни был в двадцать лет, представь, каким он может стать через сто лет, через двести.

— А он проживёт так долго? — спросил Паг, когда они подошли к краю деревьев.

— Посмотри на себя, меня и Миранду, — сказал Накор, когда они шагнули между стволами. Белая и коричневая шелушащаяся кора на мгновение сбила их с толку, как и внезапная тень после пребывания на полуденном солнце. — У вас с Мирандой есть сильная магия, чтобы сохранить молодость, а у меня — только мои фокусы.

Паг кивнул, снисходительно улыбаясь.

— Называй это как хочешь, Накор. Я соглашусь, что в твоём таланте нет никакой логики или системы, но ты всё равно можешь быть самым искусным практиком магии в этом мире.

Накор пожал плечами.

— Я так не думаю, но дело не в этом. — Он понизил голос, как будто существовала вероятность, что Бек может их подслушать. — У меня внутри что-то есть, Паг. Я не знаю, что это, но знаю, что это было здесь, — он постучал себя по груди, — с тех пор как я был мальчиком.

— В чём-то я похож на Бека. Но я думаю, что, что бы ни было во мне, это не частица Безымянного. Но оно похоже. Думаю, именно поэтому я могу выполнять все свои трюки.

Паг кивнул.

— Мы не раз пили вино у костра, обсуждая подобные вещи, Накор.

— Но это больше не теория, Паг. Это реально. — Он указал в сторону Бека. — И когда я коснулся той вещи внутри него, у меня не было сомнений в том, что я обнаружил. Никаких сомнений.

Паг кивнул, ничего не говоря.

— Одна из наших любимых дискуссий — о природе богов, — сказал Накор.

— Много раз, — добавил Паг.

— Однажды я сказал тебе, что подозреваю существование высшего бога. Существо, которое связано со всем — я имею в виду со всем, Паг. И всё, что ниже его, тоже связано.

— Я помню. Это такое же хорошее объяснение того, как вселенная держится вместе, как и всё, что я слышал. Согласно твоей теории, Великие Боги, Малые Боги и все остальные существа — это попытка этого высшего бога понять самого себя.

— Я уже говорил, что он похож на ребёнка, который толкает вещи со стола и смотрит, как они падают, снова и снова. Наблюдает и пытается понять, что происходит. Но мы говорим о временном масштабе в миллионы лет, возможно, миллиарды. У этого высшего существа есть всё время в мире, даже больше — у него есть всё время, которое когда-либо было или будет.

— Тогда не логично ли, что боги, стоящие ниже этого существа, тоже могут каким-то образом дотянуться до низших существ, чтобы и они поняли своё место во вселенной?

— Значит, Безымянный поместил крошечную частичку себя внутрь Бека, чтобы тот узнал о своём месте во вселенной?

— Нет, — сказал Накор. — Это возможно, но я не думаю, что это его намерение. Я думаю, у Безымянного было много агентов, подобных Варену, которые работали на него на протяжении многих лет. — Накор посмотрел на Пага. — Расскажи мне о нём.

— Ты уже слышал всё, что я знаю.

— Расскажи мне о том, как вы впервые с ним столкнулись.

— Когда я впервые узнал о нём, он уже был опытным практиком тёмных искусств. Арута был тогда принцев Крондора, а герцог Джеймс — его главным агентом, в то время молодым бароном. Он, мой сын и один из моих самых способных учеников столкнулись с магом по имени Сиди, который, как я теперь полагаю, был Вареном в другом теле.

— Я помню ту историю с амулетом, — сказал Накор. — Никто так и не нашёл его, не так ли?

Паг покачал головой.

— Он всё ещё где-то там. До нападения на Эльвандар и наш остров в прошлом году захват Слезы Богов был последней открытой попыткой Варена внести хаос в наш мир. В промежутках между этими событиями он предпочитал работать в тихих местах, вдали от посторонних глаз.

— Как Каспар из Оласко? — с ухмылкой спросил Накор.

— Вряд ли его можно назвать необычным местом, соглашусь, но многие ли знали, что он там работает? Это был очень хорошо хранимый секрет за пределами дома Каспара, — сказал Паг. — Некромантия наделила его способностью переходить из тела в тело. Мои исследования показывают, что где-то есть сосуд, в котором находится его истинная душа — если не сказать больше. Это позволяет его разуму захватывать тела и использовать их по своему усмотрению. Он не остановится, пока не уничтожит Конклав или любую другую оппозицию своей миссии, которая заключается в распространении зла во все стороны. Так что он — проблема. — Паг указал в сторону Бека. — А теперь, судя по твоим словам, у нас есть ещё одна, вон там.

— Но я не думаю, что он похож на Варена, — сказал Накор, отбрасывая в сторону апельсиновую корку. — Варена завербовали, или соблазнили, или заманили в ловушку, пообещав власть, вечную жизнь или что-то ещё. Ни один здравомыслящий человек не отдаётся злу добровольно.

— В Лесо Варене нет ничего здравомыслящего.

— Но когда-то он мог им быть, — сказал Накор, — просто невезучий человек, который оказался не в том месте и не в то время. Амулет, о котором ты говорил, может завладеть слабым волевым человеком и свести его с ума. А здравомыслие — это всё, что стоит между добром и злом.

— Нет никакой вероятности, что этот молодой человек будет хоть немного вменяемым ещё через несколько лет. Он уже утратил всякое представление о морали; им движет импульс и мало что ещё.

— Как мы можем использовать человека, у которого нет морали, нет моральных принципов, не позволяющих ему творить зло?

— Мы нашли применение Каспару, не так ли? — спросил Накор.

Паг помолчал мгновение, затем сказал:

— Верно, но он был под влиянием Варена. А этого парня напрямую коснулся Безымянный. Разве это не разница?

— Не знаю, Паг, но я знаю, что мы должны либо убить его как можно скорее, пока он не стал слишком опасен, либо попытаться как-то изменить его.

— Я могу понять твоё нежелание убивать его сразу, Накор, но почему ты хочешь его изменить?

— Что, если моя догадка верна, и боги вкладывают в нас крошечные частички себя, чтобы мы учились?

— Справедливо, но ты сказал, что сомневаешься в том, что Безымянный руководствовался подобными мотивами.

— Да, — усмехнулся Накор. — Но наши поступки часто приводят к непредвиденным последствиям. Что, если мы сможем послать обратно это крошечное сообщение о том, что без равновесия и добра зло не может существовать?

— Судя по твоим предположениям, это что-то изменит?

— Должно бы, ибо такова природа реальности. Вспомни древний символ Инь и Ян: круг содержит чёрное и белое, но внутри белого есть чёрное пятно, а внутри чёрного — белое! Противоположные силы, но в каждой из них есть оттенок другого. Пусть он и сумасшедший, но Безымянный должен признать это как фундаментальную истину.

Паг горько усмехнулся.

— Мы можем никогда не узнать этого, и это прекрасно, ибо боги дали нам ограниченные возможности в наших силах и знаниях. Меня это устраивает. Но я должен ставить то, что могу понять и контролировать, выше твоих теорий, какими бы чудесными они ни были. В конце концов, если Бек окажется угрозой для Конклава, я уничтожу его, как наступил бы на таракана. Без колебаний. Это ясно?

— Вполне, — ответил Накор, теряя ухмылку. — Но я думаю, нам нужно ещё немного изучить этого юнца, прежде чем уничтожать его.

— Согласен, но я хочу, чтобы ты посоветовался с другими на Острове. А до этого я хочу, чтобы вы вернулись на Новиндус к Талной. Они представляют собой реальную и непосредственную угрозу. Мы должны найти способ контролировать их без кольца.

Накор кивнул в знак согласия. Кольцо, контролирующее Талной, имело неприятный побочный эффект — оно сводило с ума владельца. Паг огляделся по сторонам.

— Посмотрим, сможем ли мы найти ту тропу.

— Он вон там, — сказал Накор, указывая на крошечный мерцающий осколок, висящий в пяти футах в воздухе среди кустарника. — Я заметил его, пока мы разговаривали.

Паг поспешил подойти к крошечному фрагменту энергии длиной менее восьми дюймов, парящему в воздухе между двумя ветвями кустарника.

— Как ты думаешь, откуда мальчик узнал? — спросил Паг.

Накор пожал плечами.

— Это очень злая вещь, а учитывая его характер…

— Думаешь, он как-то настроен?

— Очевидно, — ответил Накор, изучая крошечный энергетический фрагмент. — Ты имеешь представление, как эта штука работает?

— Когда я сражался с магией Мурмандамуса под городом Сетанон, я столкнулся с чем-то подобным, но гораздо менее изощрённым. Это был грубый силовой подход к проблеме. Этот же — тонкий, почти… художественный подход.

— Если учесть, какую резню мы обнаружили в той скотобойне, где жил Варен в цитадели Каспара, это неожиданно, — заметил Накор.

— Варен может быть безумцем-убийцей, но он не глуп. Более того, если бы он был в здравом уме, он мог бы стать для нас ценным помощником.

— Если бы он был в здравом уме, то никаких «нас» могло бы и не быть, Паг.

— Не Конклав, возможно, но какая-то группа из нас или других, работающих вместе, была бы, — согласился Паг.

Накор изучил его и спросил:

— Куда это ведёт? — Он указал на крошечную нить энергии — мерцающий серебристо-зелёный огонёк длиной не более фута.

Паг указал на тот конец, который был ближе к себе.

— Это идёт от последнего места, где она проявилась. В ней есть то же самое качество. — Он указал на восток. — Примерно сто или около того миль в ту сторону.

— Оно выглядело так?

— Нет, — тихо сказал Паг. — Это была сфера, размером с виноградину. И она каким-то образом была закреплена на месте энергией, которая привязывала её к земле. Она была невидима глазу и не имела вещества, так что можно было пройти сквозь неё и не заметить. Потребовалось особенно искусное заклинание, чтобы открыть её нам. Похоже, это… — Он оглянулся вдоль линии энергии, словно что-то увидев. — Я не знаю, как он это сделал. Похоже, что… — Затем его глаза расширились. — Он нашёл способ заставить эту энергию прыгать, Накор!

— Что ты имеешь в виду под прыжком?

— Вот этот конец, — сказал Паг, указывая, — находится не в сотне миль от сферы. Он соединён с ней. — Он помолчал мгновение, потом сказал: — Это похоже на сферы цурани, которые мы используем для перемещения с места на место.

— Но это же устройства, — возразил Накор.

— Миранде не нужна сфера, — мягко сказал Паг. — Она сама может перемещаться с места на место, если знает, куда идёт.

— Но никто другой не может.

Паг улыбнулся.

— Я так и думал, но ты забыл использовать сферу, когда покидал пещеру на острове в нашу последнюю встречу.

Накор пожал плечами.

— Это фокус.

Паг кивнул.

— Она пыталась научить нас с Магнусом этому трюку, но мы до сих пор не научились, хотя работаем над этим всего двадцать лет или около того.

— Если этот конец крепится к сфере, — сказал Накор, — то куда крепится другой?

Паг прищурился, пытаясь понять, куда он ведёт. Через несколько минут почти неподвижного изучения его глаза стали круглыми.

— Накор, — прошептал он, словно боясь повысить голос.

— Что?

— Это разлом!

— Где? — спросил Накор.

— В конце этой энергетической нити. Она крошечная, но она там есть, — сказал Паг. — Варен заставил свой разлом работать. Сначала я думал, что он накапливает огромную энергию, чтобы создать разлом нормального размера, но я ошибался. Ему нужен был лишь крошечный, но такой, чтобы он оставался открытым… годами.

Накор глубоко вздохнул.

— Ты знаешь о разломах больше, чем любой живущий человек, Паг, поэтому я не буду сомневаться в тебе. Но как может существовать такой крошечный разлом?

— Уровень контроля, позволяющий создать такой разлом и поддерживать его в стабильном состоянии в течение года или больше, пока мы его искали… это невероятно, — Паг выпрямился и добавил: — Кто-то знает о разломах больше, чем я, Накор. Я никогда не смогу создать что-то настолько тонкое, настолько точное.

— Нам лучше вернуться к Беку, — сказал Накор. — Пока он не поджёг траву, чтобы было на что посмотреть. Что ты хочешь с этим делать?

— Я пошлю несколько наших лучших учёных и попрошу Магнуса узнать, сможем ли мы уговорить пару Всемогущих цурани прийти и осмотреть эту штуку. Мы не разгадаем тайну того, что делал Лесо Варен в цитадели Каспара, пока не найдём другой конец этой энергетической нити, а это значит — другую сторону разлома.

Накор положил руку на плечо Пага и слегка сжал, как бы успокаивая его.

— По ту сторону разлома может быть очень плохое место.

— Почти наверняка так и есть, — согласился Паг.

— И нам всё ещё нужно поговорить о тех посланиях, которые ты мне показал, — напомнил Накор.

— Я не знаю, что ещё сказать, Накор, — Паг задумался. — Возможно, я ошибся, показав их тебе. Я даже не сказал Миранде.

Накор перестал улыбаться. Паг редко видел его таким задумчивым, поэтому он знал, что всё, что будет сказано дальше, будет чем-то серьёзным. Внезапно улыбка вернулась на лицо Накора.

— Тогда у тебя будут очень серьёзные проблемы, когда она узнает.

Паг рассмеялся.

— Знаю, но у неё самый скверный характер из всех членов семьи, и если она узнает о тех сообщениях… Мы оба знаем, что путешествия во времени возможны. Я путешествовал на заре времён с Макросом и Томасом, но я не знаю, как это сделать.

— Очевидно, в будущем ты знаешь.

— Но ты знаешь, в чём главный вопрос, не так ли? — Накор кивнул, и они отвернулись от крошечной светящейся нити магии. — Ты посылаешь послания самому себе, чтобы что-то произошло, или чтобы предотвратить появление того, что с тобой произошло?

— Я подумал о самом первом послании, которое явилось мне утром, перед тем как граф Джеймс и мальчики-принцы отправились в Кеш, — сказал Паг. — Скажи Джеймсу, если он встретит незнакомца, чтобы он сказал: «Магии не существует».

Накор кивнул.

— Как ты думаешь, откуда ты узнал, что это буду я?

— Моя теория такова: мы встретились гораздо позже, возможно, в будущем, и тогда всё было гораздо хуже, чем сейчас. Возможно, это был мой способ гарантировать, что у нас будут годы для совместной работы.

— Я думал о том же, — признался Накор. — Но мы никогда не узнаем, не так ли?

— Если будущее изменчиво, то, что бы я ни сделал, всё изменилось… — Паг рассмеялся. — Макрос.

— Что насчёт него?

— Его рука причастна к этому, я знаю, — сказал Паг. — Как и ко всему остальному в моей жизни… — Он пожал плечами. — Если будет возможность, в следующий раз, когда увидишь Томаса, спроси его о доспехах, которые он носит, и о его снах из прошлого… ну, пусть он сам расскажет. Но это был Макрос, и это тоже связано с путешествиями во времени.

— Я так и сделаю, — ответил Накор.

Они вышли из леса, и ни один из них не проронил ни слова, пока не дошли до Бека. Молодой человек усмехнулся.

— Нашли?

— Да, — сказал Паг. — А как ты узнал, что оно там?

Бек пожал плечами.

— Не знаю. Я просто почувствовал.

Паг и Накор обменялись взглядами, затем Накор сказал:

— Пойдём.

— Может, перекусим? — спросил Бек. — Я умираю от голода.

— Да, — согласился Паг. — Мы тебя накормим. — Помолчав, он добавил про себя: «И мы будем заботиться о тебе до тех пор, пока ты не станешь угрозой. А потом мы тебя убьём».

Паг достал сферу цурани, и они втроём исчезли с травянистой равнины.

Глава 13



Амулеты



В комнату вошёл Каспар.

Когвин Ястринс и Калеб приветственно кивнули.

— Всё готово, — сказал Каспар.

— Политическое убежище? — спросил Калеб.

— В некотором роде. Но для наших целей сойдёт.

— Хорошо иметь друзей в высшем свете, — заметил Ког.

Они находились в небольшой комнате в задней части трактира, расположенного в другом районе города. В этом части часто останавливались иностранцы и жители отдалённых уголков Империи, так что приход и уход трёх явно некешианцев не привлёк бы внимания. Было уже поздно, и город затихал, хотя здесь всё ещё было много праздношатающихся, поскольку на площади перед домом часто собиралась молодёжь. Вопреки здравому смыслу, Калеб оставил мальчиков на улице возле фонтана, где собралось около дюжины юношей и девушек. Он полагал, что на улице их ждёт меньше проблем, чем если бы он оставил их в комнате рядом с двумя чистокровными девочками, их возмущенной матерью и личным телохранителем.

Когда он наконец увидел этого человека, то, как и говорил Ког, задумался, действительно ли он человек.

— Турган Бей рассказал мне, что удалось обнаружить его агентам, — начал Каспар. На столе стоял оловянный кувшин, и он налил себе вина. Выпив его, он скорчил гримасу. — Нам следует бросить это дело и открыть компанию по импорту вина из Равенсбурга и некоторых районов Восточных королевств. Мы заработаем целое состояние, если это лучшее, что у них есть.

— Это не «Дом у Реки», — с улыбкой сказал Ког, имея в виду ресторан, который он открыл в Ролдеме. — И это не лучшее вино, которое можно попробовать в Кеше, как ты знаешь.

Калеб сделал глоток.

— Однако это лучшее, что можно попробовать здесь.

Каспар наклонился вперёд.

— В смертях нет никакой закономерности, кроме одной. Каждый убитый дворянин, будь то чистокровный или нет, является частью слабого альянса лордов и магистров, которым выгодно, чтобы принц Сециоти взошёл на трон, когда Дюгай наконец умрёт.

— И это должно произойти в ближайшее время? — спросил Калеб.

— Ты мне скажи, — ответил Каспар. — Твой отец и брат, скорее всего, как никто другой поймут информацию об использовании императором магии для продления жизни. Но из того, что рассказал мне Бей, ясно, что многие лорды и магистры недовольны тем, что он стал первым императором, сделавшим это. Его предшественница, императрица Лейкеша, дожила до девяноста с лишним лет, и, по моим сведениям, она была самым крепким старым сапогом, когда-либо сидевшим на троне, так что лишние десять лет для Дюгая — это ещё не проблема, но вот использование им магии — это да. По мнению большинства жителей Великого Кеша, старик теряет свою политическую силу. Большую часть времени он проводит со своими куртизанками, что в его возрасте, на мой взгляд, героично, и многие его указы кажутся капризными. Но ни один из них не меняет существующую политику, поэтому уровень недовольства его нынешним правлением не достиг критической точки, но коллективное терпение Галереи лордов и магистров истощается, и в конце концов на императора будет оказано давление, чтобы он назвал наследника.

— Сециоти — учёный, которого уважают, но не восхищаются им, — сказал Каспар, пересказав всё, что рассказал Турган Бей о политике Империи.

— Итак, — сказал Ког, — мы можем предположить, что кто-то очень тщательно пытается уменьшить шансы Сециоти взойти на трон в пользу Дангая. Почему?

— Если бы Ночные Ястребы не были замешаны, — сказал Калеб, — я бы предположил, что это обычная кровавая кешианская политика. Но раз здесь действует Гильдия Смерти, надо полагать, что где-то здесь замешана рука Лесо Варена, а значит, чего бы он ни хотел, мы хотим обратного.

Каспар встал.

— Я не могу остаться. За мной, несомненно, следят, и если они знают, что мы с Когом поддерживаем связь, то о тебе они не знают. Я предлагаю тебе уйти последним.

Калеб кивнул.

— Через неделю будет приём в доме лорда Греша, — сказал Каспар Когу. — Попробуй пригласить себя. Там как раз ваша компания: много распутников, скучающих благородных жен, любопытных дочерей, дегенератов, играющих в азартные игры, и горячих парней, желающих прославиться, убив кого-нибудь известного. Если повезёт, за одну ночь ты сможешь нажить полдюжины врагов.

Ког посмотрел на Каспара с мрачным выражением лица.

— Я постараюсь.

— Я пошлю Паско с вестью, как только узнаю что-нибудь, о чём стоит вам сообщить, — сказал Каспар и ушёл.

— Он почти наверняка прав насчёт слежки, — сказал Ког. — Я уйду следующим, а тебе стоит немного подождать. Как думаешь, сможешь пройти через общий зал так, чтобы тебя не заметили?

— Если никто не видел, как я входил, то да, — ответил Калеб. — Я пробыл здесь целых полчаса до того, как появились вы, так что, думаю, я в безопасности.

— Тем не менее, теперь, когда мы знаем, что за тобой с Каспаром следят, я должен быть более осторожным в будущем. Я распоряжусь, чтобы наша следующая встреча была более безопасной.

Ког обвёл взглядом комнату.

— А как насчёт того, что за нами наблюдают… другими способами?

Калеб потянулся к поясной сумке и достал небольшой предмет. Он протянул его Когу. На вид это была всего лишь вырезанная из кости иконка, возможно, какого-то домашнего бога.

— Это сделал Насур, маг Малого Пути на острове моего отца. Он предотвращает подглядывание и другие магические действия. Пока он у меня, никто не сможет увидеть или услышать нас с помощью магии.

— Хорошая вещь. У тебя ведь нет лишнего?

— Даже если бы у меня был, я бы его тебе не дал. Агенты Варена могут использовать магию, чтобы видеть и слышать тебя. Если ты пропадешь из их поля зрения, они не смогут найти тебя здесь. Значит, что-то не сработало или вы с Каспаром как-то защитили эту комнату. Но если ты постоянно будешь исчезать, они поймут, что ты не так прост, как кажешься.

— И кем же я кажусь?

— Сейчас ты и Каспар — агенты Королевства Ролдем, причём не очень хорошие. Пришлось усиленно распространять слухи в нужных кругах. Кеш всегда беспокоится из-за Ролдема и их флота. Дайте им очевидную и разумную угрозу, и они не станут углубляться в детали. Никто, кроме агентов Варена, даже не подозревает о Конклаве здесь в Кеше.

— За исключением тех агентов в правительстве, которые работают на Конклав.

Калеб кивнул.

— Отцу потребовались годы, чтобы достичь того, что сейчас есть. У нас появились друзья, занимающие очень высокие посты при дворах по всему миру, не связанные обязательствами перед каким-либо правительством. А теперь тебе пора идти, и если ты мне понадобишься, я пошлю кого-нибудь из мальчиков с посланием.

Ког поднялся, пожал руку Калебу и вышел. Дойдя до двери, он повернулся.

— Когда всё закончится, как насчет отправиться к Кендрику и несколько дней поохотиться?

Калеб усмехнулся.

— После того как мы немного повидаемся с женами, да. Буду рад.

Ког улыбнулся в ответ и ушёл.

Калеб уселся поудобнее и подождал ещё час, чтобы убедиться, что за ним не следят. Он размышлял, как дела у мальчиков.



* * *

Зейн рухнул на землю, скатившись на спину. Он ударился о край фонтана достаточно сильно, чтобы выбить воздух из лёгких. Тад с криком «Что это было?» прыгнул между Зейном и молодым человеком, который только что толкнул его.

— А тебе-то что? — спросил парень.

— Это мой брат, которого ты только что толкнул.

Парень был крупным и грубоватым на вид с массивными плечами и густыми бровями. Его подбородок слегка выдавался вперёд, что придавало почти злорадное выражение, когда он ухмылялся.

— А это моя девушка, с которой он разговаривал.

Девушка, о которой шла речь, пухленькая, но симпатичная блондинка, закричала:

— Я не твоя девушка, Аркмет. Перестань говорить об этом людям.

— Ты моя девушка, если я так говорю, — рыкнул он.

— Она говорит, что она не твоя девушка, — улыбнулся рад.

Аркмет толкнул Тада, но тот был готов, в отличие от Зейна секундой ранее. Согнув правое колено и вытянув левую ногу, Тад схватил противника за запястье и резко потянул, а затем отпустил. Потеряв равновесие, более тяжелый Аркмет рухнул лицом вниз на булыжники.

Зейн поднялся на ноги и встал рядом с Тадом. Лицо Аркмета раскраснелось, и он сказал:

— Не стоило тебе этого делать!

Стоя бок о бок, оба мальчика были готовы к драке, и Зейн сказал:

— Мы не хотим ничего начинать, дружище, но если ты жаждешь сразиться с нами один на один, мы всегда готовы.

С очередной злобной ухмылкой Аркмет медленно поднялся.

— Кто сказал, что я один?

Мальчики оглянулись и увидели, что позади них собралась группа крупных парней.

— А вы кто такие? — спросил Тад.

Светловолосый парень ответил:

— Мы подмастерья Гильдии пекарей. — Он показал большой палец через плечо четырем парням, стоявшим за его спиной. — Аркмет — подмастерье пекаря.

Тад посмотрел на Зейна и закатил глаза.

— Так он твой друг?

Белокурый парень сказал:

— Нет, почти никто из нас не может терпеть этого слизняка, но у нас есть правило. Если ты ударил одного мальчика-пекаря, ты ударил всех нас.

— Жаль, что никто не сказал нам об этом до того, как мы сюда попали, — отозвался Зейн.

Ещё минуту назад Тад и Зейн бездельничали у фонтана, флиртуя с несколькими местными девушками. Похоже, площадь часто посещали молодые люди из других частей Империи — те, что были куда более расположены к общению с двумя мальчиками из далёкой Долины Грез.

— Не думаю, что здесь есть гильдия подмастерий из других частей Империи, — сказал Зейн, бросив взгляд сначала в одну, потом в другую сторону.

Несколько молодых людей не обращали внимания на предстоящую драку, но один мальчик примерно того же возраста, что и Тад с Зейном, подошёл и встал рядом с ними.

— Шесть против двух — это нечестная драка, — сказал он.

Это был крупный с мощными плечами рыжеволосый парень с зелёными глазами и руками размером с кузнечный молот. С почти демонической ухмылкой он добавил:

— Но шесть к трём уже выглядит немного лучше.

— А, Джомми, опять ты? — сказал один из мальчиков-пекарей.

Рыжеволосый мальчик поднёс правый кулак к уху, а левой рукой подозвал к себе подмастерьев пекаря.

— Всегда, приятель. Я люблю, когда есть возможность засунуть ваши поджаристые задницы в пращу. Давайте!

Решимость, казалось, вытекла из пятерых подмастерьев, как вдруг сзади раздался пронзительный крик. Зейн и Тад повернулись, но не так быстро, как рыжий, который с потрясающей скоростью развернулся и прямым ударом влепил Аркмету прямо в лицо. Глаза хулигана закатились, и он рухнул на землю, кровь фонтаном хлынула из разбитого носа.

— Пять к трём; ещё лучше! — сказал Джомми.

— Ты сумасшедший, — сказал светловолосый ученик пекаря.

Джомми поднял руки ладонями наружу.

— Я понимаю, что у вас, мальчики, есть чувство чести и долга, но перестаньте. Неужели вы хотите проливать кровь за этого негодяя?

Светловолосый парень посмотрел на четверых, стоявших за его спиной, и по тому, как они обменялись взглядами, стало ясно, что они не собираются начинать драку.

— Не совсем, — ответил блондин. — Когда ты ударил меня в последний раз, я три дня не мог слышать своим левым ухом.

— Вы, хулиганы из гильдии пекарей, должны понять и начать относиться к другим с уважением. А теперь веди своего друга-идиота домой и оставь в покое благонамеренных незнакомцев.

Пятеро подмастерьев пекаря помогли всё ещё не пришедшему в себя Аркмету подняться на ноги и повели его прочь. Зейн обернулся и увидел, что светловолосая девушка каким-то образом исчезла во время всей этой суматохи. Тад протянул руку и сказал:

— Спасибо, друг мой.

— Не беспокойтесь, — ответил рыжеволосый парень. — Меня зовут Джомми Килиру.

— Ты ведь не местный, да? — спросил Зейн.

— Ха! — сказал Джомми. — Далеко от дома.

К ним подошёл Калеб.

— Этот акцент я узнаю даже на другом краю мира, — сказал он. — Я видел, что случилось. — Обращаясь к Таду и Зейну, он добавил: — Похоже, вам удалось избежать избиения.

— Наверное, если бы не Джомми, то нас бы избили, — сказал Зейн.

— Большинство парней из пекарни не так уж плохи, но этот Аркмет — настоящий ублюдок, если понимаете, о чём я. Его в конце концов повесят за убийство, помяните моё слово.

— Ты из окрестностей Змеиной реки? — спросил Калеб.

— Вы бывали там, не так ли? — Лицо Джомми вспыхнуло от радости.

— Пару раз. А ты откуда?

— Мури, маленький городок в нескольких днях пути вверх по реке от Посадки Шингази.

— Как ты попал в Кеш? — спросил Калеб.

— Это долгая история. Если коротко, то меня и моего приятеля Роли выгнали из дома наши отцы и велели отправляться в путь и начинать свою собственную жизнь. Мы пробивались вниз по реке до Города Змеиной реки и пытались найти работу, но если вы там бывали, то знаете, что всё контролируется кланами. Не стыжусь сказать, что я занялся воровством, чтобы прокормиться. Мы со стариной Роли устроились на кешианский корабль, направлявшийся в Элариал. Лучших перспектив у нас не было, так что мы записались в моряки. Одно плавание позволило понять, что такая жизнь не по мне, поэтому, причалив, мы забрали своё жалованье и ушли. Устроились на работу грузчиками и, что ж, одно за другим. Старина Роли погиб в драке в городе Чигата, а я продолжал работать на караванах, и вот я здесь. Уже почти год на мели.

— Где ты живёшь? — спросил Тад.

— То тут, то там. Погода почти всегда тёплая, так что спать в переулке или у фонтана — не проблема. Время от времени я нахожу девушку, которая забирает меня домой. — Он кивнул в сторону фонтана. — Большинство молодых людей из других мест приходят сюда, так что проблем меньше, если только не появится кучка вроде тех парней из пекарни. Мне уже доводилось с ними общаться, и они меня помнят. — Он усмехнулся. — Итак, как вы нашли дорогу yf Новиндус?

— Это тоже долгая история, — сказал Калеб. — Как ты смотришь на то, чтобы обеспечить тебя едой и тёплой постелью?

— Я не против, но я бы предпочёл найти постоянную работу. По правде говоря, этот город, может, и величайший в мире, но для парня без семьи и гильдии он — сущий ад, и это правда.

— Пойдём с нами, — предложил Калеб, — и я расскажу о своих поездках на твою родину.

Тад и Зейн обменялись вопросительными взглядами, но ничего не сказали. У них было странное чувство, что они каким-то образом пустили за собой домой бродячую собаку и накормили её. Но они не знали, укусит ли эта собака.



* * *

Зейн тихо стоял рядом с Калебом, рассматривая религиозные иконы. Тад был отправлен на бессмысленное задание вместе с Джомми, который, казалось, привязался к Калебу и мальчикам без всяких видимых усилий. Накануне вечером они сидели за столом на постоялом дворе и обменивались историями, и Тад, и Зейн находили нового мальчика симпатичным, забавным и разумным собеседником. Калеб не сказал ни одному из своих пасынков, почему он решил держать Джомми рядом, но, учитывая, каким сложным может быть этот город и как удобен рыжий здоровяк в драке, они были рады такому пополнению.

Калеб осмотрел и заказал полдюжины изделий, прежде чем взял ястреба. Он не был похож на тот, что изображён на амулете, который носили Ночные Ястребы, но был близок к этому.

— Я не узнаю этого, — сказал Калеб.

Торговец по имени Мудара ответил:

— Мне это тоже странно. Я купил его у мальчика, возможно, нищего или вора, но его происхождение мне неизвестно. Время от времени я видел похожие символы, но не такие, как эти.

Мудара был худым, нервным человеком с клювообразным носом и впалым подбородком. Однако в его глазах читался проницательный ум опытного бизнесмена, которого нельзя было недооценивать.

Калеб пожал плечами, как будто это не имело большого значения, и посмотрел на двух других, прежде чем вернуться к ястребу.

— Вы говорите, что видели других почти таких же?

— Да. Есть секта, поклоняющаяся Лимс-Крагме далеко на юге. Они время от времени приходят в город, и их можно узнать по амулетам, которые они носят. Я не знаю, как они называются.

Калеб заказал ещё два предмета и сказал:

— Амулет ястреба мне не понадобится. Если, как вы говорите, его носит небольшая секта далеко на юге, то в Крондоре не найдётся ни одного из их верующих.

Торговец выглядел слегка разочарованным и тут же начал показывать другие предметы. Через мгновение Калеб вернулся к ястребу и пожал плечами.

— Возможно, я поторопился.

На лице торговца появилась надежда. Он уже получил от одной сделки больше прибыли, чем заработал за месяц, но, как и все представители его сословия, жаждал большего.

— Возможно, в качестве диковинки. Вы говорите, что не видели ни одного точно такого, но есть похожие?

— Да, друг мой, — сказал Мудара. — Они тяжелее, думаю, из железа или смеси металлов, и носятся с прочной цепью. Как правило, под тунику.

— Как думаете, сможете найти такие?

Мгновенно лицо мужчины стало невыразительным.

— Боюсь, не такие. Но у меня есть источник, где их можно найти, если вы можете подождать неделю. В городе много прекрасных мастеров, которые могут скопировать всё, что вы им дадите.

Калеб пожал плечами.

— Моим покупателям требуется подлинность. Они коллекционеры, и их не интересуют дешёвые подделки. Если вам удастся раздобыть медальоны, о которых вы говорите, свяжитесь со мной в «Трёх ивах». Я пробуду здесь ещё две недели. Передайте сообщение Калебу.

Они закончили сделку, пожали друг другу руки, и Калеб ушёл. Когда они шли, Калеб сказал:

— Я хочу, чтобы ты весь оставшийся день слонялся по этой площади и следил за тем торговцем. Постарайся не попадаться ему на глаза, но если он всё же заметит тебя, улыбнись и помаши рукой, как будто ты просто занимаешься моим делом. Посмотри на некоторые товары, но не своди с него глаз. Если он заговорит с кем-то, отметь это. Если он уйдёт, следуй за ним, но ни в коем случае не допускай, чтобы он видел, что ты идёшь за ним. Если дело дойдёт до этого, я предпочту, чтобы ты отказался от погони и вернулся в «Три ивы», а не стал шпионить. Мы всегда можем проследить за ним в другой раз. Ты понял?

Зейн кивнул и сразу же двинулся в другую часть площади, чтобы обойти её кругом и вернуться к торговцу незамеченным. Калеб целенаправленно шёл к лавке Чезарула, поскольку ему нужен был опытный агент для слежки за торговцем. Он хотел как можно скорее убрать Зейна со следа этого человека, но на случай, если торговец уйдёт раньше, чем кто-то из людей Чезарула сможет его заменить, за ним нужно было присматривать. Калеб проклинал себя за то, что не подумал об этом до того, как отправился к торговцу. Он знал, что его мысли заняты не теми задачами, которые поставил перед ним отец, и теперь понимал, чем рискует отец, о котором он говорил ещё до встречи с Мари. Наличие рядом людей, о которых ты беспокоишься, отвлекает и делает тебя уязвимым. Не стоило брать с собой мальчиков, подумал он.

Зейн наблюдал, как рынок заполнялся людьми, стремящимися купить товары по пути домой после работы. По опыту он знал, что этот шквал покупок быстро заканчивается, и вскоре рынок становится пустынным, так как торговцы и их помощники быстро сворачивают прилавки и столы, а затем увозят товары. В первый раз он с изумлением наблюдал, как менее чем за час вся рыночная площадь превращается из переполненной до невозможности двигаться, не толкнув кого-нибудь, в пустынную. Он был почти уверен, что Мудара его не заметил, но знал, что, как только прилавки начнут собираться, спрятаться будет сложнее.

Зейн начал искать точку обзора и заметил глубокий дверной проём, в котором можно было спрятаться. Он проскользнул в него и стал наблюдать. Как он и предполагал, Мудара с нетерпением ждал, чтобы сделать заказ поставщикам на товары, которые приобрёл Калеб. Он одним из первых закрыл свой ларёк и сложил амулеты и значки в глубокую сумку. Взвалив сумку на плечо, торговец быстро зашагал прочь.

Зейн поспешил за ним. Он знал, что теперь его никто не найдёт, и был полон решимости не подвести Калеба. Он изо всех сил старался не прятаться и не привлекать к себе внимания, но чувствовал себя явно неловко. Он держал людей между собой и Мударой и был доволен тем, что торговец ни разу не остановился и не оглянулся через плечо.

Они покинули людные улицы процветающих купеческих кварталов и вошли в менее населённую часть города, где находились склады и другие предприятия, которые Зейн связывал с торговлей: кожевенники, конюхи, тележники, колесники, контора носильщиков и агентства наёмной охраны.

Мудара вошёл в одно из коммерческих заведений, из каменной трубы которого выходило большое количество дыма, а воздух, несмотря на поздний час, наполняли звуки молотков, бьющих по металлу. Зейн предположил, что именно здесь отливают значки и амулеты.

Зейн не мог сказать, сколько времени прошло, пока Мудара занимался делами внутри, но ему показалось, что несколько часов. Когда мужчина наконец вышел, уже стемнело, и Зейн наблюдал за ним с высоты своего укрытия за большими ящиками у входа в незанятый склад.

Он решил проследить за ним. Либо торговец уйдёт домой, либо приведёт его к другому поставщику. Торговец снова не обратил внимания на окружающую обстановку и, похоже, не был обеспокоен тем, что за ним следят. Он поспешил дальше.

Зейн уворачивался от случайных прохожих и держал торговца в поле зрения. Вскоре манеры Мудары изменились, и Зейн чуть было не заметил, как торговец внезапно обернулся, чтобы проверить, не следят ли за ним. Лишь по счастливой случайности Зейн в этот момент оказался в тени, иначе его бы точно обнаружили.

В этот момент Зейн понял, что это именно то поведение, о котором предупреждал его Калеб. Торговец шёл туда, куда не хотел, чтобы за ним наблюдали, и, не понимая почему, Зейн знал, что это опасно.

Калеб внушил обоим мальчикам, с каким риском придётся столкнуться в этой жизни, и впервые Зейн полностью осознал, что имел в виду Калеб. Во рту пересохло, сердце колотилось, но Зейн набрался храбрости и пошёл за торговцем.

Зейн следил за поворотами и случайными ориентирами, поскольку сейчас он находился в глубине чужого района города. Он чувствовал, что это не то место, где можно оказаться одному после наступления темноты. В этом квартале царила атмосфера предчувствия, на улицах не было фонарей, и слышались далекие тихие голоса. В ночи раздался женский смех — резкий, пронзительный, и Зейн понял, что в этом звуке нет радости.

Мудара свернул за угол, и Зейн последовал за ним, затем оглянулся. На противоположной стороне улицы торговец стоял перед дверью без опознавательных знаков и громко стучал в определённой последовательности: один удар, затем пауза, потом два, снова один, потом три.

Дверь открылась, и волосы на затылке Зейна встали дыбом, а по телу прошла дрожь. В дверном проёме стоял человек в чёрной одежде, его черты не были видны в тени. Но туника, штаны и головной убор были точно такими же, как ему описали перед отъездом с Острова Колдуна. Это был измаильский убийца, кешианский «Ночной ястреб».

Мудара быстро заговорил с ним и протянул амулет. Убийца был не рад его видеть и смотрел куда-то мимо него, бросая взгляд сначала в одну сторону улицы, потом в другую. Зейн молился, чтобы у этого человека не было никаких особых способностей, ведь если его обнаружат, он лишится жизни.

Зейн наблюдал за спором двух мужчин, и по жестам Мудары было понятно, что он пытается убедить убийцу в чем-то. Мудара повысил голос, и Зейн услышал, как он сказал:

— …стоит рискнуть. Если это те, о ком нас предупреждали, мы можем использовать их, чтобы привести нас к…

Убийца сделал жест рукой, чтобы понизить голос, и Мудара подчинился. Зейн не смог уловить, что было сказано после. Убийца ещё немного помолчал, а затем шагнул обратно в здание, закрыв дверь перед носом Мудары. Торговец повернулся и пошёл по улице.

Зейн начал было идти за ним, когда вдруг две мощные руки схватили его сзади и закружили. Прежде чем он успел произнести хоть слово, мощная рука зажала ему рот. Голос в ухе сказал:

— Если хочешь жить, ничего не говори.

Сердце Зейна словно выскочило из груди, но он смог сохранить самообладание и кивнуть.

Рука отпустила его, и мужчина с густой тёмной бородой прошептал:

— Следуй за мной и ничего не говори, пока я не скажу, что это безопасно.

Мужчина поспешил прочь, и Зейн последовал за ним. Большую часть получаса они провели, ныряя в тенистые проёмы и проходя через переулки. Когда они достигли более населённой и освещённой части города, мужчина повернулся и спросил:

— Ты — Зейн?

— Да, — ответил он, задыхаясь, с дрожащими от усталости и страха коленями.

— Чезарул послал меня найти тебя на площади, но ты отстал от торговца, когда я подошёл. Ты пошёл за ним, а я за тобой, потому что боялся, что если я тебя догоню, купец может нас увидеть.

Зейн кивнул.

— Почему ты схватил меня?

— Если бы ты следовал за купцом с того места, где я тебя нашёл, тебя бы убили. У них принято уходить с места встречи по ложному следу, а всех, кто идёт следом, убивать. Мы потеряли четырёх хороших людей, пока не обнаружили их практику.

— Кто они?

— Гильдия Смерти. Ночные ястребы, — ответил бородач. — Я — Чойоба. Он огляделся по сторонам. — Идём. Я отведу тебя обратно в «Три ивы».

Зейн кивнул и последовал за мужчиной.



* * *

— Ты хорошо справился, — сказал Чезарул, когда они вернулись на постоялый двор.

Калеб кивнул в знак согласия.

— Да, ты справился.

Зейн был слишком истощён пережитым, чтобы даже улыбнуться. Он просто кивнул.

— Теперь ты знаешь, где искать «Ночных ястребов»? — спросил Тад.

Чезарул покачал головой и сказал:

— Нет, мой юный друг. Ночные ястребы нашли нас.

Когда выражение лица Тада показало, что он не понимает, Калеб пояснил:

— Это ловушка.

— Ловушка? — переспросил Зейн.

— Имитация амулета была помещена туда, чтобы я или кто-то другой из Конклава нашёл его. Любой другой проигнорировал бы его или даже купил как амулет, но если бы я поинтересовался похожим, это было бы сигналом для «Ночных ястребов», что я их ищу. Возможно, он пролежал там несколько месяцев. Это такая вещь, которая не представляет интереса ни для кого, кроме нас.

— И мы «заглотили наживку».

— Я не понимаю… — начал Тад.

— Ночные Ястребы расставляют ловушки. Они знают, что с убийствами в городе — это лишь вопрос времени, когда мы начнём расследование, — сказал Калеб. — Поэтому они выпустили фальшивый амулет, достаточно похожий на знак их общества, чтобы любому, кто ищет Гильдию Смерти, было любопытно узнать его происхождение.

— Мы поступили так, как они и ожидали. Мы поинтересовались, и они доставили то, что мы просили. Спор, который вы наблюдали, был, вероятно, из-за того, что они отказали нам в истинных амулетах, а затем пытались преследовать нас на рынке, или согласились дать нам копии, а потом устроили ловушку: когда мы придём за товаром, они либо заберут нас, либо, что более вероятно, проследят за нами сюда, чтобы узнать, где мы находимся. А потом начнётся убийство.

Чезарул добавил:

— Эти псы-убийцы — чума для нашего города. Более того, они вредят бизнесу. Когда-нибудь мы покончим с ними, и я надеюсь, что этот день уже близок.

Он повернулся к Калебу.

— Завтра избегай рынка. Мне нужно подготовиться к предстоящей встрече, а некоторые из моих людей находятся за пределами города. Дай мне два дня на сборы, а потом отправляйся к этому купцу. Через три дня они придут сюда, и мы будем готовы.

— Пабло будет недоволен, что мы превратим его трактир в поле боя, — заметил Калеб.

— Ничего такого плохого не случится, что не улучшило бы настроение Пабло золотом, — ответил Чезарул. — Кроме того, в своих поступках он так же непоколебим, как и все мы.

Калеб кивнул и сказал:

— Очень хорошо. Завтра я отправлюсь с ребятами в путь за город к берегам Оверна. Мы будем искать что-нибудь интересное, возможно, экзотическую рыбу, пойманную в озере.

Чезарул усмехнулся.

— Может быть, крокодилов?

— Что-нибудь. Мы вернёмся через два дня и встретимся с Мударой.

— Хорошо, — сказал торговец. — А пока я желаю вам спокойной ночи.

Он ушёл, и Калеб обратился к Таду:

— Тад, сходи в общую комнату и скажи Джомми, что он может подниматься.

Тад ушёл, а Зейн спросил:

— Ты планируешь оставить Джомми рядом с собой?

— Думаю, да, на какое-то время. Он грубый и непоседливый парень, к тому же он из Новиндуса, так что вряд ли связан с «Ночными ястребами». Но что-то в нем мне нравится, — сказал Калеб.

Зейн кивнул.

— Он встал на нашу с Тадом сторону без всякой видимой причины, — заметил он.

— У него были причины, — ответил Калеб. — Чувство справедливости, которое отсутствует у большинства людей.

В эту минуту в комнату вошли Тад и Джомми. Калеб обратился к Джомми:

— Джомми, ты умеешь ездить верхом?

— Достаточно хорошо, чтобы не упасть, если мы не слишком торопимся, — ответил рыжеволосый мальчик.

— Отлично, потому что завтра мы поедем на берег озера, и я хочу, чтобы ты поехал с нами, — сказал Калеб. — Я расскажу тебе об этом, когда мы будем в пути. А пока постарайся хорошо отдохнуть.

Трое мальчиков вышли из комнаты Калеба и направились через коридор в свою собственную. Накануне вечером по просьбе Калеба Пабло Магуайр принёс набитый соломой матрас. Зейн развернул его и поставил между двумя кроватями. Джомми плюхнулся на матрас, и Тад заметил:

— Надеюсь, это не слишком тяжело для тебя.

Джомми рассмеялся:

— Я почти весь прошлый год спал на камне и грязи. Последней моей кроватью был гамак на корабле в море. С тех пор как отец выгнал меня из дома, я не видел нормальной кровати. Эта меня вполне устраивает.

Тад задул фонарь, и комната погрузилась в темноту. Тад и Джомми быстро заснули, а Зейн остался лежать, в его сознании всё ещё стоял образ убийцы в черном одеянии, едва видневшегося в дверном проёме.

Глава 14



Открытие



Магнус внимательно наблюдал за происходящим.

Накор парил над Талной. Три Всемогущих цурани тоже наблюдали.

— Ничего очевидного, — сказал Накор. — Я могу ошибаться, но…

Он провел рукой по шлему существа и добавил:

— Если моя идея сработает…

Талной сел. Глаза Магнуса расширились, и он улыбнулся.

— Ты сделал это, — сказал Магнус, держа в руках кольцо, которое раньше использовалось для управления существом.

— Думаю, теперь я смогу придумать способ управлять Талной без кольца, — сказал Накор. — Это было бы неплохо, поскольку его использование в конце концов сводит с ума.

— Очень впечатляюще, Накор, — сказал Иллианда.

Из всех Всемогущих, кто встречался с хитрым исалани, Иллианду меньше всего беспокоил тот факт, что Накор не вписывался в цуранскую магическую иерархию Большого и Малого Путей. Чаще всего Накор даже отрицал, что он практикует магию. Иллианде, похоже, было все равно, кем он является, лишь бы были результаты.

— Но нам все равно нужно беспокоиться о разломах-изгоях, которые эта штука притягивает в наш мир, — сказал Фомуан. — Если мы не сможем установить защитные барьеры, то должны вернуть эту штуку в Мидкемию, чтобы отвести риск от нашего мира. С тех пор как вы были здесь в последний раз, у нас был еще один возможный случай разлома. Ничего определенного, но двое наших братьев-магов сейчас посещают то место, чтобы определить, имело ли место подобное явление.

— Я расскажу Пагу, — кинул Накор. — Он тоже пытается понять, что за чары так долго защищали эту штуку от магического обнаружения.

— Возможно, мы сможем отвлечь магические силы, преследующие это существо, переправив его в Мидкемию, — сказал Магнус. — Но что, если уже слишком поздно?

Три цуранских мага обменялись вопросительными взглядами, прежде чем Савдари сказал:

— Если уже слишком поздно, то нам придется прибегнуть к собственным ресурсам, чтобы предотвратить вторжение в наш мир. Если нет, то, по крайней мере, мы можем выиграть время для обоих наших миров, переключив Талной между ними? Несколько недель там, потом сюда, потом обратно на Мидкемию?

— Это возможно, — сказал Магнус. — Я поговорю с отцом сегодня вечером. Однако я надеюсь, что переброска Талноя между нашими мирами не понадобится и что в скором времени будет обеспечен эффективное убежище для них.

— Если понадобится, мы сможем быстро переместить Талной через разлом на Звездной Пристани, а затем, возможно, и куда-нибудь еще, — сказал Накор.

Три мага цурани поклонились.

— Как всегда, передайте наше почтение Миламберу, — сказал Иллианда, используя цуранское имя Пага.

Магнус и Накор ответили любезностью на любезность.

— Я передам, а он, как всегда, пошлет свое почтение Всемогущим цурани.

Они вышли из комнаты, где находился Талной, и через несколько залов прошли к комнате разлома.

В отличие от прошлых лет, разлом между Ассамблеей магов на Келеване и Академией в Звездной Пристани больше не оставался открытым постоянно. Учитывая нынешнее беспокойство по поводу разломов из мира дасати, Паг вместе со Всемогущими и сочли за лучшее открывать разломы только в случае крайней необходимости.

Магнус встал перед устройством разлома и протянул руки, произнося соответствующее заклинание. Накор наблюдал за ним без комментариев, а младший маг проводил ритуал, необходимый для настройки энергий, которые должны были соединить пропасть между двумя мирами.

На мгновение комнату заполнило странное жужжание, и волосы на руках и шее Накора и Магнуса встали дыбом, словно рядом ударила молния. Затем перед двумя мужчинами возникла мерцающая серая пустота. Не раздумывая, они шагнули сквозь нее и внезапно оказались на острове Звездная Пристань.

В момент появления разлома здесь собралось несколько магов, но, увидев Магнуса и Накора, они кивнули в знак приветствия и удалились. Магнус повернулся и взмахом руки заставил разлом исчезнуть. С кривой улыбкой он сказал:

— Мой отец рассказывал, что чуть не погиб, пытаясь закрыть первый разлом цурани.

— Я слышал эту историю, — ответил Накор. — Но прежде чем ты слишком зазнаешься, вспомни, что ему пришлось закрыть машину, созданную дюжиной Всемогущих, и для этого ему пришлось прибегнуть к помощи твоего деда.

Магнус пожал плечами.

— Я не сравниваю себя ни с отцом, ни с дедом, Накор. — Он начал идти в сторону пляжа. — Я просто заметил… о, неважно. Это просто праздная мысль.

Когда они дошли до края озера, Магнус достал сферу, и через мгновение они уже стояли у двери кабинета Пага. Магнус постучал, и голос Пага ответил:

— Входите.

Накор сделал паузу и сказал:

— Ты расскажешь отцу, что мы сделали и нашли. А я пойду поищу Бека.

Магнус кивнул, и Накор удалился.

Через несколько минут он нашел Бека сидящим под деревом и наблюдающим за тем, как студенты слушают лекцию Розенвара. Увидев приближающегося Накора, он вскочил на ноги и спросил:

— Мы уходим?

— А что, тебе скучно? — улыбнулся Накор.

— Очень. Я понятия не имею, о чем говорит этот старик. Да и студенты здесь не очень дружелюбные, — сказал Бек. Он посмотрел на Накора и обвиняюще добавил: — А то, что ты сделал с моей головой…

Его лицо выражало разочарование, граничащее со слезами.

— Один из мальчишек оскорбил меня, и в обычной ситуации я бы просто ударил его очень сильно, возможно, по лицу. А если бы он поднялся, я бы ударил его снова. Я бы продолжал бить его до тех пор, пока он не встал, — Бек говорил с почти страдальческим выражением лица. — Но я не мог, Накор. Я даже не смог сжать кулак. Он просто стоял и смотрел на меня так, будто со мной что-то не так, а так оно и было! А потом была красивая девушка, которую я хотел, но когда она не остановилась, чтобы поговорить со мной, и я попытался схватить её, произошло то же самое! Я не мог поднять руку, чтобы…

Бек выглядел так, словно был на грани слез.

— Что ты со мной сделал, Накор?

Накор положил руку на плечо крупного юноши и сказал:

— То, что я не хотел бы делать ни с кем, Бек. По крайней мере, какое-то время ты не сможешь причинить вред другому человеку, кроме как защищаясь.

Бек вздохнул.

— Я всегда буду таким?

— Нет, — сказал Накор. — Если ты научишься контролировать свои порывы и гнев, то нет.

Бек рассмеялся.

— Я никогда не злюсь, Накор. Вообще-то нет.

Накор жестом пригласил Бека сесть и сам сел рядом.

— Что ты имеешь в виду?

Бек пожал плечами.

— Иногда я раздражаюсь, а если мне больно, то я могу… но большинство вещей мне кажутся либо смешными, либо не смешными. Люди говорят о любви, ненависти, зависти и прочем, и мне кажется, я понимаю, о чем они говорят, но я не уверен. В смысле, я видел, как люди ведут себя друг с другом, и я вроде бы помню, что чувствовал, когда был совсем маленьким, например, как мама держала меня на руках. Но в основном меня не волнуют те вещи, которые волнуют других людей.

Он посмотрел на Накора, и в его взгляде прозвучала почти мольба.

— Я часто думал, что я другой, Накор. Многие говорили мне, что я такой. И меня это никогда не волновало.

Он опустил голову, глядя в землю.

— Но то, что ты сделал со мной, заставляет меня чувствовать…

— Разочарование? — предложил Накор.

Бек кивнул.

— Я не могу делать то, что делал раньше. Я хотел ту девушку, Накор. Мне не нравится, что я не могу получить то, что хочу!

Он посмотрел Накору в лицо, и маленький игрок увидел, как в глазах Бека появились слезы разочарования.

— Тебе ведь никто никогда не отказывал?

— Иногда, но если они отказывают, я всё равно убиваю их и забираю то, что мне нужно, — сказал Бек.

Накор помолчал, потом вспомнил кое-что.

— Кто-то однажды рассказал мне историю о человеке, который ехал в повозке, за которой гнались волки. Когда человек добрался до безопасного города, ворота оказались закрыты, и пока он кричал о помощи, волки настигли его и разорвали на куски. Что ты думаешь об этой истории, Бек?

Бек рассмеялся.

— Я бы сказал, что это довольно забавная история! Готов поспорить, что у него было очень удивленное выражение лица, когда эти звери догнали его!

Накор помолчал, потом встал.

— Подожди здесь. Я скоро вернусь.

Исалани прошел прямо к кабинету Пага. Он постучал, затем открыл дверь, прежде чем Паг велел ему войти.

— Мне нужно поговорить с тобой немедленно, — сказал Накор.

Паг поднял голову, сидя перед открытым окном и наслаждаясь летним ветерком. Напротив него сидел Магнус, и оба мужчины изучали взволнованный вид исалани.

— Что такое? — спросил Паг.

— Этот человек, Ралан Бек, он очень важен.

— Так ты сказал, — ответил Магнус.

— Нет, даже важнее, чем мы предполагали. Он понимает дасати, — Паг и Магнус обменялись изумленными взглядами, после чего Магнус спросил:

— Разве мы не договорились не говорить о них никому за пределами нашей группы?

Накор покачал головой.

— Я ничего ему не говорил. Он знает их, потому что он такой же, как они. Теперь я понимаю, как они стали такими, какие есть.

Паг откинулся на спинку кресла и сказал:

— Звучит захватывающе.

— Не то чтобы я понимал все детали или даже то, как именно это происходит, — продолжил Накор, — но я знаю, что произошло.

Паг жестом велел Накору сесть и продолжить.

— Когда Каспар рассказал о том, что Калкин показал ему о мире дасати, у всех была одинаковая реакция. После того как мы обеспокоились угрозой, которую они представляют, мы спросили себя, как появилась такая раса. Как может народ подниматься, расти и процветать без сострадания, щедрости и чувства общности интересов? Подозреваю, что когда-то у них они были, но в том мире возобладало зло, и этот человек — пример того, во что мы все превратимся, если то же самое зло станет преобладать здесь.

Накор сделал паузу, затем встал и начал расхаживать, словно пытаясь сформировать свои мысли.

— Бек такой, каким его создали боги. — Он посмотрел на Пага, тот кивнул. — Так он сказал мне, и он прав. И он знает, что он не такой, каким боги сделали других людей. Но он ещё не понимает, что это значит.

Накор обвёл взглядом присутствующих и продолжил:

— Никто в этой комнате не был создан так, как созданы другие люди. Каждый из нас в той или иной мере был затронут, и из-за этого мы обречены вести жизнь, которая одновременно и прекрасна, и ужасна, — он усмехнулся. — Иногда и то, и другое одновременно.

Его лицо вновь приобрело задумчивое выражение.

— Во время нашей борьбы с агентами зла мы много раз задумывались о том, какой цели служит это зло, и лучшим ответом, к которому мы пришли, была абстрактная гипотеза: без зла не может быть добра, и наша конечная цель, ради всеобщего блага, заключается в достижении баланса, когда зло компенсируется добром, оставляя вселенную в гармонии. Но что, если гармония, к которой мы стремимся, — это иллюзия? Что если естественное состояние на самом деле представляет собой поток, постоянную борьбу? Иногда преобладает зло, а иногда — добро. А мы — в бесконечном приливе и отливе, омывающем наш мир?

— Ты рисуешь ещё более мрачную картину, чем обычно, Накор, — перебил Паг.

— Твой муравьиный замок звучит более многообещающе, чем быть унесённым бесконечными приливами, — согласился Магнус.

Накор покачал головой:

— Нет, разве вы не видите? Это показывает, что иногда равновесие нарушается! Иногда прилив сметает всё на своём пути, — он указал на Бека. — Его коснулось нечто, чего он не понимает, но его понимание не обязательно для того, чтобы это нечто воздействовало на него! Дасати злы не потому, что захотели стать такими. В прошлые века, я бы сказал, они были совсем не похожи на нас. Да, их мир чужой, и они живут в такой плоскости бытия, которую нам не вынести, но когда-то матери дасати любили своих детей, а мужья — своих жён, и дружба и верность процветали много веков назад. То, что мы называем Безымянным, — лишь проявление чего-то гораздо большего, не ограниченного ни этим миром, ни этой вселенной, ни даже этой реальностью. Оно охватывает… — он терялся в догадках. — Зло повсюду, Паг. Но это значит, что и добро тоже.

Накор ударил правым кулаком по левой ладони:

— Мы обманываем себя, будто понимаем масштабы наших решений, но когда мы говорим о веках, мы их не понимаем. То, с чем мы боремся, готовилось к этому конфликту с тех пор, как люди были не более чем зверями, и оно побеждает. Дасати стали теми, кто они есть, потому что зло победило в их мире, Паг. В той вселенной то, что мы называем Безымянным, нарушило равновесие и победило. Они — это то, чем мы станем, если потерпим неудачу.

Паг откинулся на спинку кресла, его лицо осунулось и побледнело.

— Ты рисуешь мрачную картину, друг мой.

Накор покачал головой:

— Нет, разве ты не видишь? Если зло может победить там… — он посмотрел на Пага, потом на Магнуса, и его ухмылка вернулась, — то добро может победить здесь!



* * *

Позже Паг и Накор гуляли по берегу моря, наслаждаясь тёплым бризом и солёными брызгами.

— Ты помнишь Фантуса? — спросил Паг.

— Это домашний питомец Кулгана, который время от времени околачивался на кухне?

— Я скучаю по нему, — сказал Паг. — Прошло пять лет с тех пор, как я видел его в последний раз, и он был очень стар, кажется, умирал. Он был не совсем домашним животным, скорее гостем в доме, — Паг посмотрел на бесконечно бушующий прибой, волны росли и накатывали, разбиваясь о берег. — Он был с Кулганом в ту ночь, когда я впервые пришёл в его хижину в лесу у замка Крайди. Тогда он всегда был рядом. Когда я привёз своего сына Уильяма из Келевана, они с Фантусом сцепились. Когда Уильям умер, Фантус навещал нас всё реже и реже.

— Дрейки считаются очень умными, может, он горевал?

— Несомненно, — сказал Паг.

— Почему ты думаешь о нём сейчас? — спросил Накор.

Паг остановился и сел на большой камень, вдававшийся в скалу в том месте, где пляж изгибался, превращаясь в отвесную скалу. Чтобы продолжить путь, им пришлось бы пробираться по мелководью вокруг мыса.

— Не знаю. Он был очарователен, в некотором роде плутоват. Он напомнил мне о более простых временах.

Накор рассмеялся:

— За годы нашей дружбы, Паг, я не раз слышал, как ты говорил о более простых временах, но вряд ли я могу считать Войну Врат, твоё заточение на Келеване, становление первым варварским Всемогущим, а затем окончание войны, — он рассмеялся, — и Великое восстание, и всё остальное, чего добились ты, Томас и Макрос, чем-то близким к простоте!

— Может быть, я был просто более простым человеком, — сказал Паг, в его голосе слышалась усталость.

— Вряд ли, но я допускаю, что много лет назад у вас было более простое понимание вещей. Мы все так делали в юности.

— У Фантуса была капризная натура, он мог быть непредсказуемым, как кошка, или непоколебимым, как собака. Но я думаю, что сегодня я думаю о нём потому, что они с Уильямом были неразлучны.

— И ты думаешь об Уильяме?

— Часто. И о моей приёмной дочери Гамине.

— К чему эти размышления, Паг? — спросил Накор.

— Потому что мои дети снова в опасности.

Накор рассмеялся:

— Я знаю, что они твои сыновья, Паг, но к Магнусу и Калебу уже вряд ли применимо понятие «дети». Они не просто мужчины, но мужчины с решительным и сильным характером — мужчины, которыми гордился бы любой отец.

— Я знаю, и я горжусь ими, — сказал Паг. — Но мне суждено увидеть, как все, кого я люблю, умрут раньше меня.

— Откуда ты это знаешь, Паг?

— Когда я сражался с демоном Джаканом, когда его флот входил в Горькое море, я попытался уничтожить его армаду в одиночку — один из самых самонадеянных моментов. В результате меня чуть не убило мощным магическим щитом.

— Я помню это, — сказал Накор.

— В Зале Лимс-Крагмы Богиня предоставила мне выбор. Только моя семья знает о принятом мною решении, да и то лишь часть его. Короче говоря, мне было позволено вернуться и продолжить свою работу, но в обмен на это я должен видеть, как все, кого я люблю, умирают раньше меня.

Накор сел на камень рядом с Пагом и замолчал. Спустя долгую минуту он сказал:

— Я не знаю, что сказать, Паг. Но, возможно, стоит подумать ещё об одной вещи.

— Что бы это могло быть?

— Я старше тебя, и все, кого я знал в юности, тоже мертвы. Все. Иногда я вспоминаю лица, но не могу назвать их по имени. Это проклятие долгожителей. Но, возможно, ты был проклят ещё до разговора с Богиней.

— Как это?

— Как я уже сказал, я пережил всех, кого знал в юности. Моя семья никогда не была большой: мать умерла раньше отца, а он — вскоре после неё. Это не имело значения, потому что я не видел их более тридцати лет, и у меня не было ни братьев, ни сестёр, — он пожал плечами. — Но это не значит, что я не научился любить людей, Паг. И терять их всегда больно.

— Есть древнее благословение исалани, которое произносят при рождении ребёнка: «Дед умирает, отец умирает, сын умирает». Это благословение, потому что оно выражает естественный порядок вещей. Я никогда не был отцом, поэтому не могу представить, каково это — потерять Уильяма и Гамину. Но я помню, как это повлияло на тебя. Я видел это. Я видел, что значила для тебя их потеря.

Накор покачал головой, словно пытаясь найти нужные слова:

— Но я дважды терял жену. В первый раз я потерял её, когда она покинула меня в поисках большей власти. А во второй раз… Я убил её, Паг. Я убил Йорму. Тело, которое, как я знал, принадлежало ей, умерло несколько десятилетий назад, и она заняла тело мужчины, когда я покончил с её жизнью, — с легким смешком сказал Накор. — Но это не отменяет того факта, что она была той, кого я любил, в чьих объятиях лежал и чьё присутствие делало меня больше, чем я был без неё. — Он посмотрел на Пага, и его глаза заблестели от влаги, когда он продолжил. — Ты, я и Томас были избраны богами для чего-то, и эта честь имеет свою цену.

— Но я должен думать, что это потому, что это должно быть сделано. Может быть, это тщеславие, но только мы трое. Ни Миранда, ни Магнус, ни кто-либо ещё. Только мы трое.

— Почему?

— Только боги знают об этом, — зло усмехнулся Накор. — И они не говорят нам правды.

Паг встал, давая понять Накору, что пора возвращаться на виллу.

— Они нам лгут?

— Ну, они, конечно, не всё нам рассказывают. Вспомни, кого Каспар встретил на вершинах Ратн'гари.

— Калкин.

— Да, Бан-Ат, бог воров… и плутов, и лжецов.

— Значит, ты считаешь, что дасати не такая уж большая угроза, как это изобразил Калкин?

— О, я по-прежнему считаю, что они всё это и даже больше, но я думаю, что Калкин показал Каспару только то, что он хотел, чтобы Каспар увидел. У богов есть свои причины, я уверен, но я порой бываю циничным ублюдком, и мне хотелось бы знать, чего Каспар не увидел в том видении.

Паг остановился и положил руку на плечо Накора:

— Ты ведь не предполагаешь того, что я думаю, не так ли?

Накор усмехнулся:

— Пока нет, но в ближайшие дни нам, возможно, придётся посетить мир дасати.

Паг на мгновение застыл на месте, а затем снова начал идти:

— Намеренно открыть разлом в родной мир дасати? Разве может быть более безрассудный поступок?

— Уверен, что да. Мы просто еще не додумались до этого на данный момент, — со смехом сказал Накор.

Паг рассмеялся вместе с ним:

— Я не уверен, Накор. Это может быть худшей идеей в истории действительно плохих идей.

Накор продолжал смеяться:

— Возможно, но что, если путешествие туда помешает дасати прийти сюда?

Смех Пага резко прекратился:

— Что если… — он опустил глаза, словно погрузившись в раздумья, а потом сказал: — Возможно, это то, что нам нужно обсудить.

— Хорошо. И раз уж мы об этом заговорили, когда ты собираешься рассказать мне больше об этих посланиях от твоего будущего «я»?

— Скоро, друг мой, — ответил Паг. — Скоро.

Он посмотрел на полуденное солнце, сверкающее на волнах.

— Интересно, как поживают Калеб и остальные в Кеше? Мы уже несколько дней не получали от них вестей.

— О, я уверен, что мы бы узнали, если бы там происходило что-то важное.



* * *

Калеб сделал выпад влево, когда убийца провел острием меча по воздуху, едва не задев его грудь. Он проигнорировал жгучую боль в левом плече, когда оно врезалось в покрытые мхом камни канализации, и вогнал острие своего меча в живот «Ночного ястреба».

Ловушка была дьявольской по замыслу и исполнению. Калеб проклинал себя за самодовольство. Мало того, что ему и людям Чезарула не удалось опередить Ночных ястребов ни на шаг, теперь они оказались в невыгодном положении.

Единственной причиной, по которой они остались живы, была слепая удача. За торговцем следили агенты Чезарула, а другие люди наблюдали за домом, где Зейн подслушал разговор Мудары с Ночным ястребом. Накануне вечером один из агентов Чезарула сообщил, что обнаружил базу Ночных ястребов. На это ушло несколько дней, но теперь казалось, что их терпение окупилось.

Чезарул определил, что штаб-квартирой Ночных ястребов является подвал заброшенного склада, и спланировал двойное нападение на них: люди выходили из канализации, а другие атаковали здание с улицы. Поскольку Ночные ястребы наиболее активны ночью, было решено, что нападение в середине дня застанет большинство убийц спящими.

Под руководством одного из людей Чезарула Калеб повел свою группу по канализации, потратив целое утро на то, чтобы занять позиции вокруг предполагаемого логова Ночных ястребов. Вместо гнезда они обнаружили ловушку, которая раскрылась только потому, что компания крыс была потревожена, а один из бойцов почувствовал порыв ветра, донесший слабый запах дыма. Калеб едва успел выкрикнуть предупреждение, как канализацию заполонили одетые в черное Ночные ястребы. Трое из людей Калеба погибли, не успев понять, что происходит, а остальные беспорядочно отступили.

Атака превратилась в разгром, и теперь единственной заботой Калеба было вывести из канализации живыми оставшихся в живых людей. Он вел их за собой, пока в итоге только он и четверо других удерживали устье туннеля у входа в большой перекресток. Калеб понимал, что ему нужно продержаться на перекрестке еще хотя бы пару минут, чтобы остальные агенты Конклава успели скрыться в городе.

Он не сомневался, что поблизости будут поджидать другие Ночные ястребы, но сомневался, что кто-то из них нападет на людей Калеба средь бела дня. Городская стража обычно не проявляла интереса, но в случае общественных беспорядков оказывалась агрессивной и жестокой. Вооруженный конфликт на улицах Кеша был достаточно близок к восстанию, чтобы спровоцировать быструю реакцию, и если бы драка вышла из-под контроля, Внутренний легион ответил бы на их призыв. В таком случае оставалось только бежать или умереть.

Человек рядом с Калебом застонал, когда его легкие наполнились кровью из пробитой раны на груди. Калеб нанес сильный удар, отрубив Ночному ястребу руку по локоть, и тот с криком упал обратно в воду. Калеб устоял на ногах с двумя людьми Чезарула, и на короткий миг Ночные ястребы дали им передышку, перегруппировываясь.

Крик, донесшийся из туннеля, сообщил Калебу, что ещё один человек Конклава убит. Он мог только надеяться, что конец наступил быстро, ведь Ночные ястребы не задумываясь содрали бы с человека кожу дюйм за дюймом, чтобы выведать у него любую информацию, прежде чем окончательно убить.

Калеб потерял свой фонарь, когда они отступали. Немного света проникало сквозь далекую решетку в потолке в двадцати ярдах слева от него, но в остальном туннель был окутан туманом.

Трое мужчин на перекрестке замерли, когда на них бросились Ночные ястребы. Из-за недостатка света и черной одежды Калебу было трудно определить их количество, пока они не настигли его.

Он ударил мечом по человеку, который уклонился, а затем пронесся мимо отступающего человека, чтобы ударить другого Ночного ястреба в бедро. Убийца упал, застонав от боли, а человек справа от Калеба ударил другого врага, который тоже упал.

Затем, без всякого словесного общения, трое оставшихся ястребов отступили назад. Ближайший к раненому убийце пронзил его острием меча, погрузив труп под сточные воды, бурлящие вокруг их ног.

Ночные ястребы медленно отступали, пока не скрылись во мраке. Через мгновение Калеб сказал:

— Следуйте за мной, — и повел своих людей к солнечному свету, струящемуся из решетки наверху.

Достигнув луча света, он обнаружил железные перекладины, прикрепленные к стене, и указал двум своим товарищам забраться на них.

— Вылезайте, — скомандовал он.

Когда они благополучно поднялись по лестнице, Калеб вылез наружу.

Было тихо, когда трое грязных, забрызганных кровью мужчин выбрались из канализации в центре задней улицы в районе складов.

— Отправляйтесь в отведенные вам убежища. Если Чезарул выжил, он будет знать, где меня найти. Если нет, то тот, кто займет его место, будет знать, как меня найти. А пока никому не верьте и никому ничего не говорите. Идите!

Мужчины поспешили прочь, и, когда они скрылись из виду, Калеб направился в противоположную сторону.

Остановившись у общественного фонтана, он наклонился и погрузил голову под воду. Он вынырнул, отплевываясь, и стряхнул воду с длинных волос — шляпу он потерял где-то в канализации.

Калеб огляделся по сторонам и понял, что не может быть уверен в том, что за ним следят. Оставалось только надеяться, что он не потеряет того, кто мог следить за ним на пути к убежищу.

Отправляясь в путь, он думал о мальчиках. Он дал им строгие инструкции, которым они должны были следовать, если он не вернется к закату. Они должны были выйти из «Трех ив» по маршруту, которому он их научил, и дойти до определенного дома. Там они должны постучать в заднюю дверь и произнести определенную фразу. Он молился, чтобы они сделали то, что им было велено.

Калеб увернулся от ящиков, сложенных на углу двух переулков, и лезвие ножа глубоко вонзилось ему в левое плечо. Он попятился назад и приготовился принять последующую атаку.

Два Ночных ястреба преградили ему путь к отступлению. Калеб знал, что они должны умереть как можно быстрее, иначе он потеряет сознание и истечет кровью от ран.

Первый Ночной ястреб, застигший его врасплох, напал первым, второй переместился слева от Калеба. Он пригнулся, сделал выпад вверх, а затем взрывным рывком выдернул меч из живота первого ястреба, крутанулся на месте и взмахнул мечом по дуге. Второй Ночной ястреб увидел, как Калеб уклоняется, и инстинктивно перевел свой клинок влево, полагая, что теперь Калеб будет замахиваться на него с этой стороны, но, когда меч повернулся в полный круг, атака последовала справа, и прежде чем Ночной ястреб успел занести меч, чтобы блокировать удар, клинок Калеба глубоко вонзился ему в шею.

Второй человек упал, и Калеб, спотыкаясь, проскочил мимо него, неуклюже вложив меч в ножны. Он прижал руку к дважды раненному плечу, чтобы остановить поток крови, и сосредоточился на одном: добраться до убежища до того, как потеряет сознание.



* * *

— Три трея! — со смехом сказал Джомми, забирая медяки. Зейн застонал и бросил карты на стол.

Тад рассмеялся.

— Я же говорил тебе не делать ставки.

Джомми уже собирался что-то сказать, как вдруг улыбка исчезла с его лица. Его глаза обежали комнату, и он понизил голос.

— Внимание. Сейчас здесь будет неприятно.

Тад и Зейн оглядели помещение и увидели, что в него вошли четверо мужчин в одинаковых серых плащах и теперь стоят вокруг, фактически перекрывая все выходы.

— Что это? — спросил Тад.

— Не знаю, но это нехорошо, — ответил Джомми. — Держитесь рядом со мной, ребята.

Он встал и подождал, пока Тад и Зейн сделают то же самое.

— Приготовьтесь, — сказал он.

— К чему? — спросил Зейн, когда Джомми подошел к ближайшему мужчине.

Прямое приближение большого рыжеволосого мальчика, должно быть, сбило мужчину с толку, потому что он не пытался достать меч, пока Джомми не подхватил стул и не направил его в его сторону, пресекая его попытку вытащить оружие.

Пока мужчина уворачивался от первого стула, Джомми поднял другой и обрушил его на голову мужчины. Примерно в это же время Пабло Магуайр поспешил из кухни, чтобы посмотреть, в чем дело. Не успел он сделать и двух шагов, как один из людей в серых плащах выхватил из-под плаща небольшой арбалет и выстрелил в старика. Пабло спрятался за стойкой, избежав гибели, и поднялся с матросским тесаком в руке.

Джомми и Пабло одновременно крикнули:

— Бежим! — и Тад с Зейном выбежали за дверь.

Джомми задержался, чтобы ударить упавшего ногой в лицо, а затем выскочил через дверной проем. Двое ближайших мужчин последовали за ним.

Мальчики уже достигли бульвара и направлялись к площади, когда их начали догонять мужчины. Джомми оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Тад и Зейн все еще позади него, и крикнул:

— За мной!

Он поспешил к фонтану, где обычно собирались подмастерья и девушки, и остановился перед Аркметом и другими мальчиками-пекарями.

— Тебе хочется кого-нибудь побить? — спросил он.

— Тебя? — спросил Аркмет, делая шаг назад.

— Нет, — ответил Джомми, когда Тад и Зейн догнали его.

— Их? — усмехнулся Аркмет.

— Нет, — сказал Джомми, указывая мимо братьев на двух убийц в серых плащах, которые преследовали их на площади. — Этих.

Аркмет пожал плечами.

— Конечно.

Джомми, Тад и Зейн взметнулись, а двое убийц двинулись вперед, их плащи скрывали оружие от городской стражи. Мальчики-пекари двинулись на перехват, и Аркмет спросил:

— Куда спешите?

Один из убийц, седобородый мужчина с лысиной, откинул плащ, обнажив меч и кинжал в обеих руках.

— Тебе лучше не знать, мальчик, — сказал он.

Увидев оружие, мальчишки-пекари отступили в сторону, но продолжали преграждать путь, по которому сбежали Тад, Зейн и Джомми. Подняв руки, Аркмет тоже отступил и сказал:

— Никто не говорил о клинках.

— Никто не говорил и о глупых мальчишках, встающих на пути, — ответил убийца. Он сделал угрожающий жест кинжалом в левой руке, а его спутник обошел его справа, пытаясь увидеть, в какую сторону скрылись трое мальчишек.

— Глупых? — сказал Аркмет, когда мужчина попытался обойти его плечом. — Дурак?

С ошеломляющей яростью широкоплечий мальчик ударил убийцу по левой стороне лица, прямо в челюсть. Глаза мужчины закатились, а колени подкосились. Его спутник повернулся посмотреть, что это за шум, и увидел кирпич, метко брошенный другим мальчиком из пекарни. Кирпич попал мужчине в переносицу, и его голова откинулась назад.

Кто-то толкнул его, и парни из пекарни собрались вокруг двух упавших мужчин и принялись топтать и пинать их, продолжая это делать еще долго после того, как они потеряли сознание.

Тад, Зейн и Джомми прижались к стене в темноте. Они шли уже несколько часов и, наконец, были уверены, что за ними нет слежки. Пот капал со всех троих, потому что ночь была жаркой, и у них уже давно не было возможности отдохнуть.

— Что теперь? — спросил Зейн.

— Пойдем туда, куда сказал Калеб, если что-то пойдет не так, — ответил Тад. — Четыре человека, пытающиеся нас убить, — это точно что-то не так, ты так не считаешь?

— Ты не получишь от меня аргументов, приятель, — сказал Джомми. — Куда, по его словам, мы должны идти?

— Идите за мной, — сказал Тад.

Он повел своих спутников по улицам города, дважды заблудился, но в конце концов нашел дорогу к нужному дому. Как и было велено, он подошел к дому не напрямую, а по узкому переулку и через сломанную доску в задней ограде, что позволило трем мальчикам попасть в небольшой сад за скромным зданием. В дверь кухни он постучал и стал ждать.

— Кто там? — спросил мужской голос.

— Те, кто ищет убежища в тени, — ответил Тад.

Дверь быстро открылась, и широкоплечий мужчина в простой тунике и брюках пригласил их внутрь.

— Входите, быстро!

Он ничего не сказал, но двинулся к центру комнаты и откинул ковер. Под ним оказалась дверь-ловушка, и он жестом велел Зейну и Джомми открыть её. Узкая лестница вела вниз, во мрак. Мужчина зажег фонарь от огарка, брошенного в огонь на кухне, и повел мальчиков вниз.

— Я закрою её, когда вернусь, — сказал он у подножия лестницы.

Лестница уступила место узкому туннелю, который уходил от дома в том направлении, откуда они пришли. На противоположной стороне переулка стоял заброшенный сарай, и Тад решил, что сейчас они находятся где-то под ним.

Остановившись у двери, мужчина дважды постучал в неё, сделал паузу и повторил стук. Затем он открыл дверь.

Они вошли в небольшую комнату, где едва хватало места. В комнате стояла односпальная кровать, стул и крошечный столик. Очевидно, это убежище предназначалось для одного человека. Мужчина повернулся и сказал:

— Вы будете ждать здесь до завтрашнего вечера, а потом мы вас перевезем.

Когда он проходил мимо трёх мальчиков, Зейн и остальные наконец поняли, что на кровати уже лежит человек без сознания. У двери мужчина повернулся и сказал:

— Мы сделали все, что могли. Он потерял много крови, прежде чем попал сюда. — Он закрыл дверь.

Мальчики посмотрели вниз.

— Калеб, — прошептал Тад, глядя на неподвижную фигуру на кровати. Его бинты были пропитаны кровью.

Зейн медленно сел на единственный стул, а Джомми и Тад устроились на полу, чтобы ждать.

Глава 15



Обман



Ког рассматривал свои карты.

Он слегка откинулся назад и посмотрел направо, где у противоположной стены неподвижно стоял Амафи. Бывший наемный убийца, ставший слугой, положил правую руку на левую и окинул взглядом огромный зал, не похожий ни на одно игорное заведение на севере. В Ролдеме и Королевстве Островов большинство азартных игр проходило в хорошо обставленных салонах или обычных тавернах и трактирах. Но «Госпожа удача» была лучшим игорным заведением Кеша, не имевшим аналогов ни в одном другом государстве. Здесь обычным местом проведения азартных игр были дворцы или настолько близкие места к дворцу, насколько мог найти простолюдин. Это здание когда-то принадлежало богатому купцу, но за прошедшие годы стало пристанищем для карточных игроков и любителей азартных игр всех мастей. Оно находилось в конце длинного бульвара на вершине холма, откуда открывался вид прямо на плато и Имперскую цитадель, а сзади — на нижний город и Оверн-Дип.

Ког сидел в центре того, что, должно быть, было парадным залом, где купец принимал гостей. Вместо стены за спиной Кога возвышались колонны из резного мрамора, образующие колоннаду, с которой открывался вид на ухоженные сады и раскинувшийся внизу город. Погода в Кеше стояла либо жаркая, либо очень жаркая, поэтому ночной воздух редко приносил прохладу. Однако Ког беспокоился не о декоре, а о своей безопасности, поскольку сидел он спиной в сад, а в последнее время люди умирали здесь в самое неподходящее время.

Пользуясь известностью, Ког смог попасть на несколько торжественных приемов, вечеринок и игорных заведений, а с момента прибытия в Кеш он часами слушал досужие сплетни. Но наконец он услышал нечто, что привело его в это место, и теперь ждал. Если то, что он подслушал двумя ночами ранее, было правдой, то сегодня вечером в зале будет присутствовать имперский принц — инкогнито, видимо, чтобы расслабиться и насладиться ночными развлечениями в городе. Судя по тому, что слышали агенты Чезарула, существовала большая вероятность того, что на жизнь этого принца вскоре будет совершено покушение. Ког был готов к тому, что сегодня этого не произойдет.

Ранее Амафи заметил, что пара молодых дворян использовала довольно очевидный набор сигналов, чтобы сообщить о своих картах, и тот, чья рука была слабее, поднимал ставку и помогал другому выиграть больше денег. Это была не самая надежная система, поскольку лучшая рука все равно должна была побить все остальные за столом, но они выигрывали чаще, чем нет, а ставки здесь были гораздо выше среднего, так что к концу вечера они обычно оказывались впереди. Ког был бы не прочь преподать им урок, но в этот вечер у него были другие заботы.

Сын вождя племени, в юном возрасте втянутый в интриги Конклава Теней, Ког научился в детстве жульничать в карты. Его навыки были проверены и отточены во время игры в покер в четыре руки с Накором, Каспаром и Амафи — искусными шулерами. Одна партия превратилась в жульническое состязание, причём каждая рука становилась всё более возмутительной, чем предыдущая, поскольку было выпито много вина. Игра закончилась только тогда, когда в колоде появились три лишних короля и две лишние семерки.

Сегодня Ког играл безучастно, выигрывая ровно столько, чтобы выйти в плюс, но проигрывая достаточно, чтобы отвлечь внимание от себя. Он вышел из-за стола, сказав:

— Мне нужно немного подышать воздухом, — и пригласил слугу присоединиться к нему.

Они отправились в сад, якобы чтобы размять ноги, но Ког хотел еще раз осмотреть окрестности. Когда они остались одни, Амафи сказал:

— Вас что-то беспокоит, ваша милость? — Он говорил на ролдемише, чтобы уменьшить вероятность подслушивания.

— Меня многое беспокоит, Амафи.

— Но не эти два мальчика, конечно?

— Нет. Кто-то преподаст им урок, но боюсь, что это буду не я, — Ког оглядел сад. — Пока что мы знаем, что наши враги очень тщательно выбирают, кого и где убивать. Но почему мы видим их сейчас… — он обвёл взглядом сад и взмахом руки указал на здание позади них, — здесь, в этом дворце? — Он посмотрел на раскинувшийся под ними город и сказал: — Наверху должно быть двадцать или больше личных комнат, так что мы даже не знаем, где будет находиться принц. — Он посмотрел на Амафи. — Раньше это было твоей основной профессией. Ты бы попытался убить здесь короля?

Амафи ответил:

— Нет, но я всегда предпочитал тени беспорядкам.

— Не уверен, что понимаю, — сказал Ког.

Бывший убийца взял хозяина за локоть и медленно развернул лицом к зданию. Перед Когом открылась картина, напоминающая театральную сцену: из сада был виден первый этаж дома. Если не считать входов на кухню и в сад, это было просто одно огромное помещение.

— Всё на виду, и это хорошо, — сказал Амафи. — Если кто-то захочет подняться наверх, он должен войти туда, — он указал на главный вход. — В верхние комнаты есть только один вход — по лестнице у правой стены. Я не до конца обследовал этот памятник показной жадности, ваша милость, но других выходов я не вижу. Возможно, в подвале есть лаз на улицу, но это несущественно, поскольку любому, кто захочет им воспользоваться, придется сначала пройти через эту комнату.

— Значит, это хороший выбор?

Амафи пожал плечами:

— Когда убиваешь, ты должен немедленно уйти. Нельзя медлить, иначе велика вероятность быть пойманным. Я предпочитаю тени. Я предпочитаю быть далеко от своих жертв, пока они не остыли, не говоря уже о том, чтобы их нашли. Другие предпочитают хаос, чтобы замести следы.

Амафи оглядел сад:

— Если бы мне пришлось убивать человека здесь, я бы спрятался где-нибудь… здесь, в саду. В суматохе, которая последовала бы за смертью кого-то там, я бы ушел отсюда.

Ког постарался не выглядеть очевидным, снова повернувшись, чтобы осмотреть окрестности. Сад был прямоугольной формы, в центре его находился один прямоугольный бассейн. По бокам сада тянулись невысокие живые изгороди, а узкие дорожки вели любителей прогулок туда, откуда открывался вид на город и берега Оверн-Дип. Вокруг стояло несколько скамеек и факелов.

— Арбалет?

— Слишком неточно, — ответил Амафи. — Но если нет другой альтернативы, то возможно. Ты, конечно, можешь использовать лук с большой эффективностью. А я, напротив, выбрал бы дротик.

— Дротик?

— С ядом.

Увлекшись планом, Амафи огляделся по сторонам:

— Я бы спрятал трубку под плащом. Или, если ночь теплая, спрятал бы её под тунику или в рукав. Она не должна быть длинной, не более чем на фут, — он развел руки в стороны, — а дротик спрятал бы в крошечный мешочек, достаточно прочный, чтобы я не укололся и не погиб от собственного оружия. Я выслеживал бы добычу, пока он не дал бы мне понять свои намерения — он мог сидеть здесь за игровым столом, подниматься наверх или выходить в сад. Мастерство заключается в том, чтобы быть готовым в одно мгновение: в считанные секунды вынуть трубку, вставить дротик, поразить цель и убежать, прежде чем увидеть, как она упадет на пол.

— Как ты можешь быть уверен?

— Есть несколько смертельных ядов и растительных экстрактов, ваша милость, которых достаточно, чтобы уколоть кожу и наступила быстрая и верная смерть. С ними очень опасно обращаться, но если ты обучен…

Он пожал плечами:

— Не я выбирал, но я знаю это искусство. Я бы уже спланировал выход из этого сада, — сказал Амафи, указывая на заднюю стену, — привязал бы веревку к статуе, спрятанной в живой изгороди, и спустился бы в задний сад дома под этим, пока женщины наверху начали бы кричать и звать стражу. Короче говоря, я был бы скрыт хаосом.

— Что бы ты использовал, если не трубку и яд?

— Можно было бы использовать искусно брошенный кинжал, но это увеличило бы риск быть замеченным.

— Я так думаю.

— Вы будете удивлены, как люди бывают слепы, ваша милость. Они смотрят, как падает тело, видят кровь, слышат крики женщин и проклятия мужчин, оглядываются по сторонам, чтобы понять, не грозит ли им опасность, и не замечают ничем не примечательного человека в ничем не примечательной одежде, который больше не стоит на краю толпы. Лучше, если будет много беготни и криков. Нет, убить человека довольно просто. Сложность в том, чтобы убить его и не попасться.

— Итак, если предположить, что принц появится сегодня вечером, как бы ты его убил?

— Ваша милость, я бы никогда не взялся за такой заказ. Убивать богатых купцов и даже мелких дворян — это одно дело, есть шанс на возмездие, но он невелик. Рано или поздно сыновья наследуют отцовские поместья, и всё, что платится местной полиции за розыск убийцы, воспринимается как ненужный расход; в конце концов, это не вернёт им ушедшего, каким бы любимым и тоскующим он ни был.

— Ты циничный ублюдок, Амафи. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

— Не раз, ваша милость, но принимайте в расчет мою профессию.

Он улыбнулся и пожал плечами:

— Нет, чтобы убивать королевских особ, нужно нанимать фанатиков. Тех, кто готов отдать жизнь за то, чтобы сын императорского дома умер. Профессионал никогда бы не взялся за такой контракт.

— А как же Ночные ястребы?

Амафи взял Кога за локоть и отвёл в самый дальний угол сада:

— Среди людей моего призвания они легендарны. А раз они легенды, то в их истории есть равная доля правды и мифа.

— Продолжай.

Амафи продолжил:

— Считается, что когда-то они были одной семьей, большой семьей мужчин и женщин, которые подняли профессию убийцы на более высокий уровень, превратив её в искусство. На протяжении многих поколений они занимались своим ремеслом тихо и незаметно, за исключением тех, кто нуждался в таких услугах. Но сто лет назад с ними что-то случилось. Они превратились в культ, их численность возросла, и их почти уничтожили солдаты Королевства. С тех пор ходят слухи об их возвращении.

— Больше чем слухи, — ответил Ког, осматриваясь по сторонам. — Найди нам быстрый способ выбраться отсюда.

Амафи кивнул, и Ког вернулся к игре. Он продолжал играть безразлично ещё час, ожидая какого-либо признака того, что королевские особы прибыли. По его расчетам, сейчас было около трёх часов после захода солнца, и все, кто планировал провести ночь в городе, уже должны были прибыть к месту назначения. Ког забрал свой выигрыш и отправился искать слугу.

Амафи стоял у колонны в левой части зала, прямо перед широкими ступенями, ведущими в сад. Когда Ког подошел к нему, Амафи сказал:

— Готово. Я обнаружил два возможных выхода, которые не требуют использования парадной двери. Первый — веревочная лестница, которую садовники используют для подрезки кустов, окружающих сад. Она достаточно длинная, чтобы дотянуться до крыши виллы, расположенной прямо под ней. С другой стороны сада есть каменистая тропинка — она крутая, но по ней можно спуститься по склону холма до места, где можно прыгнуть на дорогу внизу, не опасаясь травм. Любой из этих путей подойдёт для быстрого бегства.

— Ты хорошо справился, — сказал Ког.

— Я служу по вашей прихоти, ваша милость.

Ког воздержался от замечаний о том, что Амафи пытался убить его хотя бы в двух предыдущих случаях, когда это было ему выгодно, и спросил:

— А теперь скажи мне ещё раз. Если бы ты хотел устроить засаду на принца королевского дома Кеша, как бы ты это сделал отсюда?

— Я бы не стал, — ответил Амафи. — Я бы выбрал место и позаботился о том, чтобы кто-то привёл его ко мне.

— Для этого нужен агент в королевской семье.

— Разве это невозможно? — Амафи пожал плечами.

— Очень возможно, — ответил Амафи, погружаясь в размышления. — Но если принц не появится сегодня ночью, значит, это наша ошибка, и это было бессмысленное занятие. Подождём ещё час, и если никто не придёт, вернёмся в покои.

— Да, ваша милость, — подтвердил Амафи, наклоняя голову. — Вы вернётесь к картам?

— Нет, — ответил Ког. — Я не в настроении. Думаю, я немного пройдусь по этажу и посмотрю, кто приходил с тех пор, как я покинул стол.

Амафи занял неприметную позицию возле ближайшего выхода, а Ког пошёл по этажу.

Среди игорных залов этот был самым большим и роскошным, что Ког встречал, но и самым странным. Все игорные дома в Королевстве Островов, Ролдеме, Оласко и других местах на севере были заставлены игровыми столами, чтобы максимально увеличить доходы. Здесь же большая часть зала была отдана под груды подушек, разбросанных вокруг низких столиков, где богатые и знатные люди отдыхали, вели беседы или предавались порокам. В одном из тёмных углов сидели несколько молодых чистокровных кешианцев, передавая друг другу длинную трубку. По тошнотворно сладкому аромату Ког понял, что они курят не экзотический табак.

Несколько необычайно привлекательных молодых женщин появилось в зале, и некоторые из них заманчиво улыбались Когу, проходя мимо. Ког подумал: «Азартные игры, наркотики, шлюхи и выпивка. Здесь можно удовлетворить любой аппетит. Отсюда никогда не придется уходить».

Прошёл ещё час, пока Ког играл несколько партий. Затем он встал, прикарманил свой скромный выигрыш и нашёл Амафи.

— Никто не придёт, — сообщил Ког.

Амафи, казалось, не был удивлён:

— Странно, ваша милость. Но это не редкость, когда дворяне, особенно королевские особы, меняют своё решение.

— Я так не думаю. Думаю, у нас была плохая информация, — ответил Ког.

— К чему это?

— Не знаю. Но скажи, что изменилось в комнате с тех пор, как мы в последний раз говорили?

Амафи, несмотря на годы, не потерял свою хватку:

— Мужчина сидит в одиночестве у подножия лестницы, словно погружённый в раздумья, и пьёт, но за последний час так и не наполнил свой кубок. Две куртизанки проходят по залу, но я видел, как они дважды отказывали состоятельным мужчинам, которые искали у них общения. — Амафи посмотрел на второй выход на другой стороне комнаты. — И ещё кто-то преграждает путь, если кто-то решит уйти по узкой тропинке сзади. Если кто-то заподозрит, что вы воспользовались верёвочной лестницей садовников, думаю, её бы кто-то охранял.

— Это ловушка?

— Думаю, да, — подтвердил Ког.

— Для нас?

— Глупо было бы не думать так, — ответил Ког.

— Значит, слух о присутствии принца и возможном покушении на его жизнь был просто приманкой?

Ког кивнул.

— Так что, если цель — я, а не принц, что ты будешь делать?

Амафи огляделся, оценивая комнату новыми глазами.

— О прямом нападении на людей здесь не может быть и речи, ваша милость. Кроме того, никто не будет настолько глуп, чтобы бросить вызов клинком чемпиону двора магистров в Ролдеме. Если бы я послал трёх мечников, вы бы, скорее всего, победили, если только они не были бы очень, очень хороши. Но я бы не хотел, чтобы ещё трое знали, кого я намерен убить… если только эти трое не были членами моей семьи.

— Ночные Ястребы?

Амафи кивнул.

— Подозреваю, что эти двое — не Ночные Ястребы, — сказал он, указывая на двух молодых женщин. — Я бы просто нанял их, чтобы они заманили вас наверх, в тихую комнату, где за занавеской вас ждал бы кинжал. Или я бы убедил их держать вас здесь до прихода кого-то другого. — Амафи пожал плечами. — Что касается способа вашей гибели, то я бы предпочёл подождать у входа, скрываясь в тени, и воспользоваться шансом нанести удар сзади, прежде чем вы успеете выхватить свой легендарный меч.

Ког улыбнулся.

— Если мне не изменяет память, именно так мы и познакомились.

— Я не пытался убить вас, ваша милость, а лишь поступил к вам на службу. Если бы я хотел вашей смерти, думаю, я мог бы быть более осмотрительным.

— Хорошо, но как насчёт сегодняшней ночи? Хаос или тени?

Амафи снова огляделся по сторонам и рассмеялся, как будто Ког сказал что-то смешное.

— Не знаю. Если бы сегодня здесь было больше людей, то хаос. Но для теней их слишком много.

— Значит, ты считаешь, что я в безопасности до нашего отъезда?

— Думаю, да, ваша милость, но я бы посоветовал вам не терять бдительность и быть особенно осторожным, если вам придётся посетить садовника. Перерезать себе горло во время отдыха было бы очень недостойной смертью.

— Это уже случалось.

— Человек, охраняющий заднюю тропу, — он Ночной Ястреб или наёмный работник?

Амафи сказал:

— Трудно сказать, ваша милость. Они не стали бы противостоять вам, скорее, чтобы сообщить другим, что вы ушли другим путём. Я бы поставил на наёмников.

— Сигнал кому?

Амафи ответил:

— Уж точно не тем двум девушкам. Возвращайтесь к столам, а я постараюсь выяснить, кто может быть его сообщником.

Ког кивнул и вернулся к новому столику, где устало наблюдал за братьями-обманщиками, делая вид, что их повадки не вызывают у него раздражения. За столом он обнаружил двух купцов с юга и мелкого дворцового чиновника, который проиграл скромную сумму золотом двум путешественникам из Королевства.

Несмотря на проигрыш, господа за столом были приветливы. После того как завязался разговор, путешественники проявили интерес к связям Кога с людьми, которые могли быть известны в Ябоне.

Ког отмахнулся от их расспросов, заявив, что, хотя он и является придворным бароном в Ябоне, большую часть времени провёл в путешествиях и жил на востоке, особенно в Ролдеме. Это избавило его от дальнейших расспросов о его вымышленном ябонском происхождении, когда один из мужчин узнал о его прошлом как о чемпионе Двора Мастеров. Хотя разговор всё равно был утомительным, по крайней мере, он освобождал Кога от лишнего внимания.

Часы тянулись, и примерно через два часа после полуночи в игорный зал вошла компания подвыпивших молодых людей. Двое из них быстро нашли себе девушек и отправились наверх, а трое других заняли места за большим столом, где шла игра в костяшки. Один из них сел и, казалось, быстро задремал.

Амафи подошёл к Когу и сказал:

— Ваша милость, нам нужно поговорить.

Ког встал и последовал за ним в безлюдный угол комнаты.

— Вы видите человека, который дремлет в углу?

— Вижу, — ответил Ког.

— Он вошёл вместе с пьяными молодыми людьми, но явно не был одним из них. Он старше и, похоже, притворяется опьяневшим. Даже сейчас мне кажется, что он наблюдает за происходящим из-под капюшона.

— Он — Ночной Ястреб?

— Почти наверняка. Они не стали бы посылать простого подчинённого для такого дела, — подтвердил Амафи.

— Насколько он опасен?

— Очень. Он готов умереть за свой клан, а значит, его задача может быть в том, чтобы позволить вам убить его, а потом, когда вы будете пытаться сбежать, другие схватят вас снаружи.

— Фанатики, — произнёс Ког с отвращением, словно это было ругательное слово.

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Подожди, — сказал Амафи. — Я вижу, что этот человек ведёт себя как профессионал. Это сложная ситуация.

Ког подошёл к двум девушкам, которые уже несколько часов кружили по залу, стараясь выглядеть так, будто они хорошо проводят время. Когда Ког приблизился, они заметно оживились. Обе были одеты по моде чистокровных, хотя по светлой коже и светлым глазам было ясно, что они ими не являлись. На них были льняные килты и марлевые накидки, слегка прикрывавшие грудь. Их украшения были дешевыми и простыми.

Ког сразу понял, что обе девушки явно не в своей привычной среде. Вероятно, в обычные ночи он нашёл бы их в умеренном борделе или в скромных трактирах города. Через несколько лет, когда их внешность потускнеет, они будут бродить по улицам в более бедных районах.

Та, кто была повыше и имела рыжевато-каштановые волосы, сказала:

— Я только что говорила своей подруге, что если бы кто-то в этой комнате решился заговорить с нами, я бы хотела, чтобы это был ты, красавчик!

Обе девушки рассмеялись. Ког улыбнулся и, наклонившись вперёд, произнёс:

— Как вы относитесь к тому, чтобы заработать ещё больше золота, чем вам обещали?

Выражения лиц девушек стали шокированными. Ког обнял их за талии и притянул к себе, сделав вид, что знакомится, но его хватка была крепкой:

— Улыбайтесь, девочки, за вами следят. Те, кто обещал вам золото после того, как вы заманите меня наверх, планируют вместо этого перерезать вам глотки. Итак, что вы выбираете? Жизнь и золото, или хотите увидеть зрелищное кровопролитие прямо здесь и сейчас?

Низкорослая девушка с тёмно-русыми волосами выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок, но более высокая сказала:

— Они обещали нам, что никто не пострадает. Сказали, что это просто розыгрыш.

— Это не розыгрыш. Что у вас есть?

— Что вы имеете в виду? — переспросила рыжеволосая девушка.

— Что вам дали, чтобы отравить меня?

— Не яд, — ответила девушка пониже ростом, её голос дрожал от страха. — Просто несколько капель, чтобы ты уснул. Они сказали, что собираются вытащить тебя отсюда и отправить в караване на юг. Сказали, что ты натворил бед с женой одного человека, и они собираются преподать тебе урок.

Ког покачал головой и громко рассмеялся. Затем прошептал:

— И ты, конечно, поверила.

Рыжеволосая девушка ответила:

— За десять золотых монет я бы поверила, что ты на ночь стал Чистым Сунгом.

— Хорошо, вот что я хочу, чтобы ты сделала. Поднимись со мной наверх и дай мне капли.

Он позвал Амафи и сказал:

— Я собираюсь провести некоторое время с друзьями здесь, прежде чем снова сыграю. Уладь это с хозяином.

Амафи поклонился и пошёл искать хозяина заведения, а Ког остался стоять, обняв обеих девушек. Они с нежностью обнимали его, но их глаза беспокойно метались по комнате.

— Никого не ищите, — прошептал Ког. — Не сводите с меня глаз.

Амафи вернулся через мгновение и сказал:

— Наверху лестницы, на следующем этаже, ваша милость, комната в конце коридора.

Ког взял ключ, зная, что у человека в саду или у того, кто притворяется спящим в кресле, есть дубликат. Шёпотом Ког сказал Амафи:

— Проследи за спящим, когда он поднимется. Когда он дойдет до двери, помоги ему войти в комнату.

Ког повёл девушек наверх и, когда они оказались в комнате, велел им встать в самый дальний угол, подальше от двери. Он был доволен, что комната оказалась просторной. Одно огромное окно выходило в сад, прямо над тем углом, где Амафи спрятал верёвочную лестницу. Как и в большинстве кешианских домов, в окне не было стекла, только деревянные ставни, которые можно было закрыть для тени или тепла в редкие прохладные дни.

Ког сказал:

— Дай мне зелье.

Рыжеволосая девушка протянула ему небольшой пузырёк, и Ког достал свой кошелек.

— Здесь около трёхсот золотых монет, — сказал он, передавая кошелёк темноволосой девушке. — Когда я отдам команду, уходите быстро, но не делайте вид, что убегаете. Если хотите дожить до того момента, когда сможете потратить это золото, не возвращайтесь в бордель или в место, где вы живёте — там вас обязательно подстережет кто-то. Дождитесь рассвета на рынке и купите одежду, подобную той, что носят женщины из пустыни Джал-Пур. Прикройте себя так, чтобы были видны только глаза. Затем наймите охранника из гильдии наёмников — он не обойдётся вам дороже десяти золотых.

Пока он говорил, Ког осматривал каждый угол комнаты: большую кровать на полу, два стола по одну сторону, большой поднос с фруктами и сладостями у изножья кровати и фаянсовый сосуд, в котором охлаждали кувшины с вином или элем.

— Отправляйтесь с первым караваном на север. Если вам удастся найти дорогу в Королевство Квег, Ролдем или любое другое место вне Империи, вы сможете выжить.

Темноволосая девушка, казалось, была на грани обморока:

— Покинуть Кеш? Что мы будем делать?

Ког улыбнулся:

— То же самое, что ты делала с тех пор, как тебя выгнали родители, девочка. Спать с мужчинами за деньги. Если ты умна, то найдёшь богатого старого мужа, прежде чем потеряешь свою привлекательность. В противном случае, береги своё золото.

Ког взглянул на девушек:

— Вот и все советы, которые я могу дать. Думаю, к нам вот-вот присоединится незваный гость. А вы двое отойдите к кровати и ведите себя так, будто всё ещё играете с клиентом.

Ког подошёл к двери и слегка приоткрыл её, чтобы видеть всех, кто идёт по коридору. Он терпеливо ждал, пока девушки беседовали, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, хотя в то же время их страх был заметен.

Прошло почти полчаса, прежде чем на верхней площадке лестницы появилась фигура. Как и предполагал Ког, это был тот самый человек, который притворился спящим.

Когда мужчина приблизился к середине коридора, за его спиной возник Амафи. Хотя старый наемный убийца утратил интерес к убийствам как к средству существования, он сохранил все свои навыки. Амафи скользнул за колонну ровно в тот момент, когда Ночной Ястреб оглянулся, чтобы проверить, не следят ли за ним. Ког был поражён мастерством старого убийцы: он увидел, как тот исчез в тени колонны, но не мог понять, где он находится сейчас.

Ночной Ястреб оказался всего в нескольких футах от двери, и Ког помахал девушкам рукой. Рыжеволосая хихикнула, темноволосая рассмеялась, но Ночной Ястреб, похоже, ничего не заметил.

Когда он подошёл достаточно близко, чтобы заметить, что дверь слегка приоткрыта, Амафи вышел из укрытия и в два шага настиг Ночного Ястреба. Убийца, очевидно, почувствовал его приближение, потому что в последний момент развернулся: клинок появился в его руке как по волшебству, и Амафи едва избежал удара.

Ког не стал медлить. Протянув руку через дверь, он ударил мужчину рукоятью меча за ухом, и Ночной Ястреб рухнул на пол. Ког подхватил его под мышки, Амафи взял его за ноги, и они принесли его в комнату. Мужчина застонал, когда его бросили на кровать, и Ког быстро закрыл окно.

— Как мне рассказывали, у этих парней есть отвратительная привычка убивать себя, — сказал Ког. — Так что сегодня мы не только расстроим их планы, но и попробуем вернуть этого парня в состояние, когда сможем получить от него ответы.

— Сомнительно, — ответил Амафи, — но мы можем попытаться. Что насчёт девушек? — он кивнул в сторону темноволосой и рыжеволосой.

— Пора идти, дамы, — сказал Ког. — Если хотите остаться в живых, следуйте моим указаниям. Увеличьте свои шансы на выживание, если пригласите кого-нибудь из этих шумных пьяниц проводить вас обратно в город.

Девушки кивнули и молча ушли.

— Что теперь? — спросил Амафи.

Ког поднял руку и опустил створки окна. Сорвав с них тяжёлые шнуры, он сказал:

— Мы свяжем его и спустим на землю. Если будем держаться ближе к окну, наблюдатель в другом углу сада, который следит за лестницей, возможно, нас не заметит.

— Попробуем, — согласился Амафи.

Они связали мужчину, и Ког первым вылез из окна. Он повис на руках, затем отпустил их и мягко приземлился на ноги. Через большой проём в главной комнате он заметил, что соглядатай смотрит внутрь, на лестницу.

— Амафи, опускай Ночного Ястреба, — приказал Ког.

Амафи едва не уронил его прямо на голову Кога. Мгновение спустя Амафи приземлился рядом с Когом.

— Я уже не тот, кем был раньше, ваша милость, — прошептал Амафи. — В следующий раз вы будете первым, а я сброшу его на вас.

— Как скажешь, — ответил Ког.

Они потащили бессознательного мужчину за угол и по тропинке к внешней изгороди. Амафи опустил верёвочную лестницу и быстро спустился вниз. Ког перекинул мужчину через плечо и осторожно спустился к подножию лестницы. Одной рукой он держал мужчину, позволяя Амафи направлять его падение.

Ког спрыгнул на крышу и спросил:

— Амафи, у нас есть быстрый путь прочь из этого дома?

Амафи указал вперёд, помог Когу перекинуть Ночного Ястреба через плечо, и они осторожно перебрались на крышу. Ког слышал, как черепица трескается под их сапогами, и молил прощения у хозяина этого великолепного дома, предчувствуя, что на Кеш обрушатся следующие дожди. Он следовал за Амафи, надеясь, что они благополучно доберутся до ближайшего укрытия.

Глава 16



Ожидание



Дверь распахнулась.

Тад, Зейн и Джомми подняли головы от своих дремотных попыток отдохнуть. В комнату вошла девушка примерно их возраста, неся небольшой чайник, стопку мисок и завернутый сверток под мышкой.

Трое мальчиков встали, предоставив ей доступ к столу. Положив свою ношу, она развернула сверток и обнаружила полбуханки хлеба и небольшое колесо сыра.

— Отец велел мне принести это вам, — тихо сказала она. Девочка была пухленькой, с милой улыбкой, большими карими глазами и длинными тёмными волосами.

Джомми передал ей посуду. Он разделил суп, а девушка подошла посмотреть на Калеба.

— Он потерял много крови, — заметила она. — Но выглядит лучше, чем вчера вечером, и хорошо дышит. Если он очнётся, дайте ему что-нибудь поесть. — Она посмотрела на чайник. — Оставьте ему немного этого, хорошо?

Тад кивнул и, жуя сыр, попытался сказать что-то. Зейн поблагодарил её:

— Спасибо.

Джомми спросил:

— Мисс, вы знаете, что мы должны делать дальше?

Она обвела взглядом комнату и сказала:

— Ждите, — после чего закрыла дверь.



* * *

Каспар спешил по коридорам дворца, а Паско шёл за ним по пятам. Едва рассвело, вызов пришёл почти за четверть часа до этого. Он оделся, не приняв ванну и не побрившись, привыкнув к кешианскому обычаю выпивать по утрам большие кружки горячего кофе.

Он добрался до кабинета Турган-бея, который пригласил его сесть в кресло и попросил Паско подождать снаружи. Агент Конклава, выдававший себя за слугу, поклонился и вышел из комнаты, а клерк Бея закрыл двери.

— Кофе? — спросил Бей, указывая на большой фаянсовый графин на столе рядом с двумя кружками.

Каспар налил себе немного горячего, горького, вызывающего привыкание напитка и поблагодарил:

— Спасибо. Я привык к нему по утрам с тех пор, как оказался здесь.

Бей улыбнулся:

— Возможно, он вызывает большее привыкание, чем некоторые наркотики, которые ты покупаешь на рынке.

Он пригласил Каспара следовать за ним на балкон, выходящий в сад. Ночное небо уступило место мягкому серому свету рассвета с розовыми и серебряными оттенками, предвещавшими ярко-голубое небо. Приближался праздник середины лета — Банапис, и ночи становились всё жарче.

Бей мягко сказал:

— Прошлой ночью здесь произошло что-то кровавое, Каспар.

— Я ничего не слышал, — ответил Каспар.

— Сейчас услышишь, — сказал Бей.

— Кто умер?

— Принц Навка.

— Внучатый племянник императора?

— Именно так, и он был верным сторонником Сециоти. — Бей покачал головой и выдохнул, словно пытаясь выплеснуть своё разочарование. — Вот что самое неприятное: я знаю, что за этим стоит Дангай.

— Уверены, что его не используют другие? Когда Лейкеша была правительницей, её сына Авари использовал в качестве марионетки Тот, Чьё Имя Забыто.

Каспар знал достаточно о новейшей истории Кеша, чтобы понять, что имя лорда Нироми было удалено из всех исторических источников как наказание за измену, и теперь всем кешианским семьям запрещалось называть детей Нироми.

Бей продолжал:

— Дангай — не чей-то дурак. Он полностью контролирует Внутренний легион, и если дела пойдут плохо, то может повториться попытка захвата трона, когда гвардейцы императрицы Лейкеши сражались с Внутренним легионом в этом дворце.

Он на мгновение окинул взглядом сад, затем снова повернулся к Каспару:

— Ты знаешь, что более тысячи офицеров Внутреннего легиона были брошены в Оверн? Крокодилы пировали несколько месяцев. Но на этот раз я не знаю, выступит ли Дворцовая стража против Легиона, ведь Сециоти не пользуется популярностью. Его уважают и даже любят, но он не популярен.

— Почему бы не обратиться сразу к Галерее лордов и магистров? По всему, что я слышал, Дангай справился бы с задачей.

— Потому что мы — народ традиций, если не законов. — Бей посмотрел на Каспара. — У нас нет традиций, подобных Великой Свободе, как в Королевстве Островов, и здесь нет утверждения короля съездом лордов. Если Император назовёт Сециоти своим наследником, то Сециоти станет следующим Императором и будет сидеть на троне, пока Дангай не свергнет его.

Бей вздохнул:

— Но мне нужны доказательства, Каспар. Мне нужны доказательства того, что за всем этим стоит не только Дангай, но и его союз с Вареном и Ночными ястребами.

— Чем я могу помочь?

— Прошлой ночью произошло нечто гораздо большее, чем смерть принца Навки. «Госпожа Удача» — игорный зал на вершине холма Летних Ветров, одного из лучших районов города. Это ещё и бордель. Там случились странные вещи. Когвин Ястринс исчез. Он поднялся наверх с двумя шлюхами. Вскоре за ним последовали двое мужчин, один из которых — так называемый слуга Когвина, старый убийца Петро Амафи. Спустя время, две девушки спустились вниз одни, пригласили нескольких пьяных гуляк и ушли. Комната наверху была пуста, лишь из окна свисал шнур от створки занавески.

— Можно предположить, что Ястринс избежал какой-то ловушки. Но я хочу знать, кто был тот таинственный человек, который поднялся по лестнице раньше Амафи. И куда увезли Когвина Ястринса и Петро Амафи?

— Понятия не имею, — ответил Каспар.

— Подозреваю, что у вашего человека Паско есть средства, чтобы узнать это.

— Я поручу ему заняться этим, как только мы закончим.

— У меня два хозяина, Каспар. Я служу тем, кому служишь ты, потому что верю в их дело. В долгосрочной перспективе твои цели помогут и другому моему хозяину, Императору. Лучше всего я могу служить, если принесу ему доказательства заговора. Не догадки, не смутные обстоятельства, а доказательства.

— Дело в том, что вчера вечером до меня дошли сведения о нападении на трактир «Три ивы», принадлежащий бывшему гражданину Королевства по имени Пабло Магуайр. В трактире находился торговец из Долины Грез, человек неопределённой национальности, похоже, одновременно кешианец и из Королевства Островов. С ним были трое мальчишек, видимо, подмастерья. Хозяин отлучился по делам, и мальчишки ужинали, когда между ними возникла ссора. Почему именно этих троих выделили, неизвестно, но ясно, что здесь происходит нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Этот Магуайр не один из ваших агентов, не так ли? — спросил Бей.

— Я такой же, Турган; мне говорят только то, что я должен знать, и не больше.

Старик глубоко вздохнул.

— Я понимаю, почему наши хозяева поступают так, как поступают, но должен признаться, что меня бесит, когда другие агенты — потенциальные союзники — находятся совсем рядом, а я о них ничего не знаю.

— Это всё не просто так, — сказал Каспар. — Нельзя разболтать то, чего не знаешь.

— Тогда отправь своего человека туда, куда он должен быть отправлен, и начинай распространять информацию: мне нужны доказательства двуличия Дангая, и поскорее, иначе Кеш может быть ввергнут в гражданскую войну.

— Что нашли ваши агенты?

Турган Бей с досадой развёл руками.

— Я не могу доверять более чем горстке тех, кто якобы служит мне. Слишком много союзов было создано и реформировано вокруг престолонаследия. Праздник Банапис начнётся менее чем через две недели, и город будет переполнен гостями. Император должен сделать своё последнее публичное выступление. Он выступит в Галерее лордов и магистров, а затем будет стоять на балконе и махать толпе внизу, хотя вряд ли они смогут его увидеть. Короче говоря, если будет государственный переворот, то он, скорее всего, произойдёт именно тогда. Внутренний легион будет в городе, но Королевских колесниц и Имперской армии там не будет.

— Посмотрим, что я смогу придумать. Есть идеи, где Ког мог затаиться?

— Нет. Поговори с твоим человеком Паско или отправляйся в «Веселый жонглер», трактир, где он останавливался. Разыщи его и узнай, не нашёл ли он чего-нибудь. Поговори с нашими друзьями на севере, сделай всё, что потребуется, Каспар. Помоги мне сохранить империю в целости, и если твой шурин не захочет вернуть тебя в Оласко, я позабочусь о том, чтобы Сециоти сделал тебя принцем империи.

Каспар улыбнулся.

— Спасибо, но моя тяга к власти, похоже, осталась в прошлом. Работа на благо наших друзей на севере даёт мне достаточно поводов для того, чтобы подниматься каждое утро, и никто не может просить большего.

Он поклонился и вышел из комнаты. Подав знак Паско, который спокойно ждал на скамейке у входа, старый слуга последовал за ним.

— Я иду в трактир «Веселый жонглер». Ты отправишься туда, куда нужно, если случится непредвиденная беда. Прошлой ночью что-то пошло не так, и наши друзья залегли на дно… если, конечно, их не убили, — понизив голос, он добавил: — Мне нужно поговорить с Когом и Калебом, и лучше раньше, чем позже.

Паско кивнул и поспешил прочь, свернув в коридор, который в конце концов вывел бы его в нижний город через вход для слуг. Каспар поспешил в кабинет Хранителя императорского дома, чтобы попросить как можно скорее приготовить для него лошадь. Он подумал, не найти ли ему где-нибудь ещё одну кружку кофе и, возможно, булочку или ломтик ветчины, чтобы перекусить перед тем, как отправиться в путь, чтобы противостоять хаосу.



* * *

Склад был окружён стражниками, верными Конклаву. Внутри Ког бесстрастно наблюдал, как Амафи продолжает допрашивать пленного. Чтобы доставить бессознательного человека в безопасное место, потребовалось не только везение, но и умение. Они добрались до этого пустынного склада лишь перед рассветом.

Теперь они были в безопасности, по крайней мере на какое-то время. Пленник мог шуметь сколько угодно, и никто ничего не узнает. Несмотря на его отказ говорить, он шумел уже более двух часов.

Амафи отвернулся от мужчины, привязанного кожаными ремнями к тяжёлому деревянному стулу, который, в свою очередь, был закреплён к опорной балке посреди комнаты. Это потребовалось после того, как он попытался проломить себе череп о грязный пол. К счастью для Кога, это привело к тому, что убийца потерял сознание менее чем на час.

Амафи негромко сказал:

— Мы достигли точки, где и он, и я должны отдохнуть, ваша милость.

Взмахом головы он указал Когу идти с ним в дальний конец склада. Когда они отошли на некоторое расстояние от пленника, Амафи продолжил:

— Пытки — это целое искусство, ваша милость. Любой может избить человека до бесчувствия. Любой может причинить столько боли, что пленник станет почти безмозглым.

— Что мы с ним делаем? — спросил Ког.

— Этот человек обучен и он фанатик. Он скорее умрёт в муках, чем предаст свой клан. Значит, нужно убедить его, что мучения будут бесконечными. Тогда он заговорит. Но когда он заговорит, он также должен поверить, что правда — его единственное спасение от боли, от предательства и от того, что заставляет его молчать. Ведь если он слишком устойчив, он всё равно будет говорить ложь. А если он слишком повреждён, то просто будет говорить то, что, по его мнению, мы хотим услышать.

Ког кивнул. Ему не доставляло удовольствия наблюдать за тем, как Амафи причиняет боль, но с детства он видел столько смертей и страданий, что это лишь немного беспокоило его. Он всегда помнил, что те, против кого он выступал, стали причиной почти полного уничтожения его народа оросини. Кроме того, у него была семья в Опардуме, которая пострадала бы вместе со всеми в Мидкемии, если бы Конклав потерпел неудачу.

— Что нам нужно сделать? — спросил Ког.

— Во-первых, нужно, чтобы несколько человек снаружи закрыли окна, чтобы здесь всегда было темно. Мы должны сбить его с толку, чтобы он думал, что находится здесь дольше, чем на самом деле. Я должен вернуться на постоялый двор и принести пару смен одежды для нас, чтобы мы могли таким образом сбить его с толку. И наконец, нужно принести немного еды и вина — лучше бренди, — чтобы мы могли успокоить его, когда это понадобится.

— Делайте, что должны.

Амафи поспешил выйти из склада, а Ког подошёл к полубессознательному пленнику, заляпанному кровью и отходами собственного тела. Они обменялись долгим взглядом, но ни один из них не заговорил.



* * *

Калеб застонал, приподнимаясь. Мальчики весь день старались сохранять спокойствие, но без возможности оценить течение времени в маленькой комнате минуты тянулись незаметно. Из-за расшатанных нервов Тад и Зейн уже дошли до конфронтации, но Джомми прервал потасовку прежде, чем она успела начаться.

Девушка вернулась с очередной порцией еды и сказала:

— Пройдёт немного времени, и они решат, куда вас перевезти, — но больше не стала задерживаться и отвечать на вопросы.

Когда Калеб пришёл в себя, мальчики рассказали ему о том, что произошло в «Трёх ивах».

— Значит, мы и вполовину не были такими умными, как нам казалось, — сказал он.

— С тобой всё в порядке? — спросил Тад.

— Не так плохо, как кажется, — ответил Калеб. — Я получил два пореза на плече, но ни один из них не был глубоким. У меня рассечена кожа головы, и хотя кровь из таких ран идёт просто бешено, выглядит это гораздо хуже, чем есть на самом деле. Мы были уже далеко, когда я поскользнулся и ничего не помню, кроме того, что кто-то из парней нёс меня. — Он огляделся. — Где мы?

Тад рассказал ему, и Калеб кивнул.

— Как вы сюда попали?

Мальчики рассказали ему о четырёх убийцах, и Калеб сказал:

— Если бы они хотели вас убить, вы бы уже были мертвы. Они пасли вас, чтобы вы привели их сюда, — в его голосе слышалось беспокойство.

— Мы их потеряли, — усмехнулся Джомми. — Я направил их к пекарям, а они, как и подобает задирам, решили повеселиться с этими убийцами. Я оглянулся назад, когда мы вышли на другую сторону площади, и мальчишки славно потрудились, растоптав тех двоих, что преследовали нас.

— Удивительно, что эти подмастерья ещё не все мертвы, — сказал Калеб.

— Удивление творит чудеса, — заметил Джомми.

— И глупость. Ты мог бы убить этих ребят, Джомми, — добавил Калеб.

Джомми потерял свою ухмылку.

— Ну, я не ожидал «спасибо» за то, что спас их, но и критики не исключал. Ты бы предпочёл, чтобы вместо них были мы?

Калеб поднял руку, показывая, что сдаётся.

— Ты прав. Прости. Меня там не было.

— Что нам теперь делать, Калеб? — спросил Тад.

— Мне нужно отдохнуть ещё несколько дней, но не здесь. Мы и так подвергли этих людей опасности. Так что нам нужно найти место, где можно спрятаться, — он провёл рукой по своим длинным волосам, обнаружив, что они покрыты засохшей кровью. — И мне нужно привести себя в порядок.

Калеб сидел несколько минут, пытаясь отдышаться.

— Мне нужно привести себя в порядок, — повторил он.

— Ты уже говорил это, — заметил Зейн.

Калеб кивнул.

— Если они знают, где мы…

— Они не знают, — сказал Тад. — Если бы они знали, где мы, они бы уже были здесь.

— Да, — согласился Калеб. — Ты прав.

— Почему бы тебе не прилечь снова, приятель? Я присмотрю за всем, — предложил Джомми.

Калеб лёг и через несколько минут уже спал.

— Я думаю, сейчас самое подходящее время спросить, почему так много людей хотят нас убить? — сказал Джомми, окинув Тада и Зейна нейтральным взглядом и усевшись на единственный стул, ожидая ответа.

Прошло ещё два приёма пищи, прежде чем Калеб снова проснулся. Мальчики прикинули, что время уже близится к середине утра, когда он со стоном поднялся и сказал:

— Наверное, у меня голова разбита.

— Не так, чтобы мы могли видеть, — ответил Джомми. — Подожди здесь.

Старший мальчик встал, прошёл мимо Тада и Зейна, которые всё ещё сидели на полу, и вышел из комнаты.

— Куда он идёт? — спросил Калеб.

— Не знаю, — ответил Зейн. — Может, поссать?

— Ты ведь не был на улице? — спросил Калеб, вставая и опираясь на спинку недавно освободившегося стула.

— Нет, — ответил Тад. — У них за дверью стоит горшок.

Дверь открылась. Вошёл Джомми и поставил на стол фарфоровую миску. Он достал из неё сложенное полотенце и протянул его Калебу, затем налил в чашу воды из кувшина.

— Ты сказал, что тебе нужно привести себя в порядок, — обратился он к Калебу.

Калеб стянул с себя забрызганную кровью рубашку и начал умываться. Джомми сказал:

— Для тебя тоже найдётся свежая одежда. Я принесу её.

Джомми ушёл и через несколько минут вернулся с чистой рубашкой и новой шляпой.

— Ты, кажется, потерял свою шляпу, Калеб, поэтому я попросил нашего хозяина найти тебе новую.

— Спасибо, — сказал Калеб. — Она поможет скрыть беспорядок.

— Мы обсуждали, что делать дальше, когда ты потерял сознание, Калеб, — сказал Зейн.

— Я немного не понял, о чём шла речь, но если я правильно помню, тебя чуть не похитили четверо мужчин, так? — уточнил Калеб.

— Верно, — сказал Джомми. — И, судя по тому, что мне рассказали эти двое, мы по уши в дерьме, и оно нас уже накрывает с головой.

— Что ты ему сказал? — спросил Калеб.

Тад и Зейн обменялись взглядами, но ответил Джомми:

— Достаточно, чтобы понять: либо я буду с тобой до конца, либо погибну, как только попытаюсь покинуть город, Калеб. Я не уверен, что понял большую часть того, что они сказали, и оставляю на твоё усмотрение, что, по твоему мнению, я должен знать, но пойми кое-что обо мне, приятель: я не подведу тебя. Ты обращался со мной более чем корректно и кормил меня, когда я только и делал, что удерживал этих двоих от того, чтобы с ними обращались как с барабанами на фестивале. Не вини парней за то, что они мне рассказали; я убедил их, что если уж я собираюсь убиваться, то должен знать, за что.

— Это справедливо, Калеб, — сказал Тад.

Калеб посмотрел на Джомми.

— Ты нажил себе много опасностей.

Мальчик из Новиндуса пожал плечами.

— С тех пор как мы с Ролли ушли из дома, я то и дело попадаю в опасность. Я легко мог погибнуть. Ну и что, что немного больше опасностей? Я считаю, что вы хорошие парни, и если я собираюсь с кем-то объединиться, то это должны быть хорошие парни.

— Итак, с этим разобрались. Куда мы теперь пойдём? — спросил Тад.

— В трактир неподалёку. Мне нужно, чтобы ты, — Калеб указал на Зейна, — шёл впереди нас. Это недалеко, и тебе не составит труда добраться туда. Если они всё ещё охотятся, наши враги будут искать трёх парней, а не одного. Твои тёмные волосы делают тебя очевидным выбором — ты больше всех похож на кешианца. Я скажу тебе, что говорить. Через некоторое время мы пойдём следом.

Зейн слушал, как Калеб давал ему указания. После того как он ушёл, Калеб сказал Джомми и Таду:

— Мне нужно кое-куда сходить, прежде чем я присоединюсь к вам. Если завтра до рассвета я не приду на постоялый двор, идите к трактирщику и скажите ему, что вы должны покинуть город на первом же караване на север. Идите в караван-сарай, но не отправляйтесь с караваном. Это код, там будет кто-то, кто сможет быстро доставить вас домой. Понятно?

— Куда ты идёшь? — спросил Тад.

— К одному человеку, чтобы узнать, что случилось прошлой ночью…

— Два дня назад, — поправил Тад.

— Хорошо, две ночи назад, — сказал Калеб. — Кто-то знал, что мы придём, Тад, и мы получили хорошую взбучку. Мне жаль терять столько хороших людей, но сейчас мне нужно выяснить, как они узнали о нашем приезде, как узнали, что вы, мальчики, будете в «Ивах», и не было ли ещё каких-нибудь злоключений, пока я был без сознания.

— Будь осторожен, Калеб, — сказал Тад. — Я не хочу говорить маме, что ты умер.

— Значит, нас двое, сынок. Подождите несколько минут, а потом идите туда, куда я сказал идти Зейну. Джомми, ты первый, а Тад, ты уйдёшь сразу после него. Если кто-то будет вас искать, он будет искать трёх мальчиков вместе, а не одного, который отправился по каким-то делам. Да улыбнётся вам Руфия, — сказал он, обращаясь к богине удачи.

— И тебе, Калеб, — ответил Джомми.

Когда Калеб ушёл, Джомми сказал Таду:

— У тебя чертовски хороший отец, приятель.

Тад только кивнул.

Калеб собрал волосы на макушке и засунул их под шляпу. На нём был дешёвый плащ, скрывавший кожаный жилет и брюки. Он не собирался долго находиться на людях, но не хотел рисковать, чтобы его заметили. Без трупа, подтверждающего его смерть, люди Варена наверняка будут его искать.

Он вышел из убежища и удивился, что уже полдень — он потерял всякий счёт времени с тех пор, как попал в канализацию два дня назад. Калеб пробирался по городу как очередной странник, не одетый для кешианской жары, но это был не первый иностранец, настаивающий на столь необычной одежде.

Первой остановкой Калеба был скромный ростовщик с лавкой на краю небольшой площади. Затем он посетил мастера по изготовлению мечей, где приобрёл новый клинок. После этого он направился к своему нынешнему месту — в переулок, ведущий в одну из самых неблагоприятных частей города.

Он просидел в тени почти час, прежде чем появилось то, чего он ждал: молодой парень, но не слишком молодой; ему не нужны были бездомные — ему нужен был молодой, неопытный вор или попрошайка. Когда юноша проходил мимо, Калеб протянул руку и схватил его за воротник. Потянув его назад, он чуть не потерял мальчика, когда тот попытался выпутаться из собственной туники. Калеб поставил ему подножку и упёрся сапогом в грудь.

Парень был тощим, с чёрными волосами и тёмными глазами, а его кожа могла бы быть цвета какао, но это было трудно определить под грязью на лице. На нём была простая серая туника и такие же грязные шорты, а ноги были босыми.

— Помилуйте, господин! — вскричал он. — Я не сделал вам ничего плохого!

— Нет, — сказал Калеб, — и я не сделаю тебе ничего, если ты окажешь мне одну услугу.

— Назови её, господин, и я окажу.

— Откуда мне знать, что ты не убежишь, как только я подниму сапог?

— Клянусь всеми богами, господин, и моей бабушкой, благословение ей, и именем Императора, да будет благословен он!

Калеб достал из кошелька монету и протянул её. Выражение лица мальчика мгновенно изменилось из ужаса в неприкрытую жадность. Калеб убрал ногу, и мальчик стремительно поднялся на ноги. Он потянулся за монетой, но Калеб отдёрнул её.

— После того как ты послужишь мне.

— Хозяин, но как я узнаю, что буду вознаграждён, когда выполню задание?

— Мне поклясться бабушкой? — спросил Калеб.

— Нет, конечно, но…

— Не спорь, Маленький Лорд Вшей, — ответил Калеб на идиоматическом кешианском. — Если ты не сделаешь то, о чём я прошу, то моё золото увидит другой.

Он знал, что один золотой — это больше, чем мальчик мог украсть или выпросить за полгода.

— Что я должен сделать?

— Как тебя зовут?

— Если тебе угодно, господин, меня зовут Шабир.

— Ступай, Шабир, и отнеси мое послание, а потом вернись сюда с ответом.

— А если ответ тебя не устроит, господин?

— Ты всё равно будешь вознаграждён.

— Тогда что это за послание и кому я должен его отнести?

— Я должен встретиться с тем, кто говорит от имени Тряпичного братства. Мне нужно поговорить с тем, кто может связать воров и нищих Кеша узами братства. Можно получить много золота, но есть и опасность.

— В вопросах золота и опасности есть кек-кто, господин.

— Тогда отправляйся немедленно, а я останусь здесь. Но знай, что у меня есть могущественные друзья. Предательство принесёт тебе смерть, а верная служба — золото.

— Слушаю и повинуюсь, господин, — сказал мальчик и убежал.

Калеб снова скрылся в тени и стал ждать.

Глава 17



Разведка



Ког бесшумно двигался по канализации.

Он не сомневался в подлинности сообщения, полученного им в тот день от Калеба, и с облегчением узнал, что тот жив. Калеб передал сообщения между ним и Каспаром, и теперь они втроём должны были встретиться.

Единственное, что беспокоило Кога, — это место встречи. Он шёл за грязным мальчишкой-попрошайкой по имени Шабир через реку нечистот в огромной водопропускной трубе под районом скотобоен города Кеш.

— У меня глаза кровоточат, — сказал Ког.

— Правда, господин? — спросил мальчик, опасаясь, что если в этом путешествии что-то пойдёт не так, то это будет считаться его виной. Другой иноземный господин был щедр до невообразимости, и нищий мальчик отчаянно старался сделать его счастливым.

— Нет, это просто манера говорить.

— Привыкнешь, господин, — сказал мальчик.

— Сколько времени это займет?

— Год, может, два.

Ког бы рассмеялся, но он изо всех сил старался не дышать слишком глубоко. За прошедшие годы он побывал в нескольких местах, которым, по его мнению, не было равных по зловонию: прежде всего в тюрьме Каспара, известной как Крепость Отчаяния, но ничто не могло подготовить его к подавляющему запаху этой кешианской канализации.

Он понимал, почему собрание проводится именно здесь: скотобойни, кожевни и прочие неаппетитные предприятия были отделены от жилых кварталов Кеша у края озера, а также находились с подветренной стороны города, так что преобладающие бризы выдували зловоние. Но вокруг всё равно воняло.

Они добрались до водостока, и Шабир наступил на неровный камень, который оказался ловко замаскированной подпоркой для ног. Он спрыгнул в поток и исчез в темноте.

— Помедленнее, парень, — сказал Ког, держа фонарь.

Он последовал за Шабиром, и ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок меньшего туннеля. Мальчик вёл его около двухсот ярдов, пока они не подошли к большому круглому водосборнику.

Сверху стекало несколько струек неаппетитной жидкости, и Шабир велел Когу держаться ближе к левой стене, пока тот будет пробираться к ряду железных перекладин, вделанных в кирпичную кладку.

Ког последовал за мальчиком, пока тот не нажал на люк наверху. Они вышли в хорошо освещённую комнату. Калеб и Каспар уже были там и сидели напротив большого стола. Рядом с ними стоял пустой стул.

Как только Ког освободил люк, он услышал голос с другого конца комнаты:

— Присаживайтесь, будьте добры.

Большой стол занимал главное место в комнате. Он был грубым, не отличался искусностью, но был прочным, и Ког понял, что его главная цель — замедлить тех, кто хочет напасть на того, кто находится по другую сторону стола.

Этим человеком оказался крупный мужчина в полосатом халате, похожем на те, что носят пустынники Джал-Пура, но его обладатель не был пустынником. Шея у него была как у быка, а голова полностью выбрита. Его брови были настолько светлыми, что казалось, будто у него их нет. Возраст его был непостижим — ему могло быть как двадцать девять, так и шестьдесят лет. Единственная свеча не давала достаточно света, чтобы Ког смог разглядеть его поближе. По обе стороны от него стояли хорошо вооружённые люди: телохранители.

Как только Ког занял своё место, мужчина сказал:

— Можете называть меня Магистратом — так меня называют те, кто обитает в канализации и переулках, и это пока сойдёт.

— Ваш друг, Калеб, был очень щедр и купил для вас немного моего времени, друзья мои. Время — деньги, как вы все, я уверен, знаете, так что давайте перейдём непосредственно к вопросу: что вы хотите попросить у Тряпичного Братства?

— Вы говорите от их имени? — спросил Калеб.

— Настолько, насколько это возможно для любого человека, — последовал ответ. То есть нисколько. — Он посмотрел прямо на Кога. — Мы не похожи на ваших знаменитых насмешников из Крондора, где царит строгий надзор и железное правление, Когвин Ястринс из Королевства.

Каспар взглянул на Калеба, и Магистрат продолжил:

— Да, мы знаем, кто ты, Каспар из Оласко. — Он указал на Калеба. — А вот ты, мой друг, известен только по имени, и твоё происхождение несколько туманно. В любом случае, Хозяин может командовать в Крондоре, — он положил руку на грудь и отвесил легкий поклон, — но здесь я просто предлагаю. Если это хорошее предложение, то оно почти наверняка будет услышано. Итак, что я могу для вас сделать?

— Мы ищем Ночных Ястребов, — ответил Калеб.

— Насколько я слышал, вы нашли их неделю назад. Там было необычно много трупов, плывущих к Оверну на корм крокодилам, и многие из них были одеты в чёрное.

— Нас заманили в ловушку, — признал Калеб.

— Скорее всего, — прозвучал ответ.

— Нам нужна разведка. Мы должны знать, где находится их настоящее гнездо, — сказал Каспар.

— Как я уже говорил, — ответил толстяк, — это не Крондор, и у нас нет настоящей организации. Кеш разделен на участки, у каждого свои правила и правители. Над землёй обитают уличные банды, нищие, карманники и силовики — кажется, на севере их называют «башерами», — и все они подчиняются своим главарям. Эти лидеры подчиняются более могущественным фигурам, и каждый из них ревностно охраняет свою власть.

— Банда «Бойня» контролирует район, который мы сейчас занимаем, а к юго-западу от неё находятся «Доковые мальчишки». Таких банд более сотни, и все они имеют не менее колоритные прозвища: «Хватай и беги», «Банда Большой площади», «Сладкие гончие», «Караванные рейнджеры» и многие другие. Вор может безнаказанно орудовать в одном квартале, но если его поймают в другом, с ним могут жестоко расправиться — таков порядок вещей в Кеше.

— Под землёй канализация также разделена на участки, или небольшие кантоны, и в каждом из них живут те, кто существует за счёт банды, стоящей над ними. Остальное — ничейная земля, и все могут свободно передвигаться, но с некоторым риском. Формальных правил нет, но есть обычаи и условности.

— А вы? — спросил Ког.

— Моё место во всём этом не имеет особого значения; я — понимающий брокер. Я что-то вроде магистрата среди Тряпичного Братства, отсюда и почётное звание. Если возникает конфликт, меня призывают вынести решение. Я также предоставляю услуги и… информацию.

— За определённую плату, — вставил Калеб.

Мужчина улыбнулся, показав два золотых зуба.

— Очевидно. Я старею и должен подумать о своём будущем. У меня есть небольшая ферма на другом берегу Оверна. Когда-нибудь я уйду туда на покой и буду смотреть, как мои слуги выращивают урожай. Но я не тороплюсь; я не могу выносить фермерство.

— Итак, вы хотите узнать, где находится база Ночных Ястребов. Это будет стоить много золота.

— Сколько? — спросил Калеб.

— Очень много.

— И сколько же это? — уточнил он.

— Довольно много, — сказал мужчина. — Мне нужно будет подкупить несколько очень испуганных воров. Чем больше они напуганы, тем выше их цена, и мало что в этом городе пугает их больше, чем Ночные ястребы. В городе есть несколько районов, включая канализацию, куда разумные воры не суются. А те, кто заходит, обычно исчезают. Там, как обычно, рассказывают о монстрах, имперских ловцах воров и бандах мошенников. Но один из этих районов окажется тем самым местом, где свили гнездо ваши чернокрылые птицы.

— Если мы сможем его найти.

— Если? — переспросил Ког.

Толстяк кивнул.

— Ходят слухи о магии и злых духах. Хотя воры — одни из самых суеверных глупцов в Кеше, я бы не стал сбрасывать эти слухи со счетов. Если они правдивы, то даже самым скрытным представителям Тряпичного братства будет трудно подобраться к этим местам. Невозможно легко миновать стражу, которая поразит вас насмерть, если вы хотя бы взглянете на неё.

— Поэтому я не даю никаких гарантий. Теперь к сделке. Для начала мне понадобится триста золотых монет на взятки и вознаграждения, а для гонорара — ещё сотня. Как только информация будет получена, я попрошу по десять золотых монет кровными деньгами для банд за каждого их человека, убитого во время охоты, и ещё пятьсот для себя.

— Идет! — сказал Калеб, вставая.

Толстяк рассмеялся.

— Я знал, что должен был попросить больше. Но что сделано, то сделано.

Остальные поднялись, и Ког спросил:

— Где мы тебя найдём?

— Я найду тебя, Ког Ястринс. Каспар гостит во дворце, и туда нам труднее всего добраться, а Калеб должен затаиться, так как он меченый человек. Пока есть вопрос о покушении на иностранного дворянина в «Госпоже удачи», которое произошло несколько ночей назад, я думаю, можно с уверенностью сказать, что по крайней мере несколько дней вы можете передвигаться по городу, не опасаясь мгновенной смерти.

— Почему вы так говорите? — спросил Ког. — Они не побоялись убить меня в «Госпоже удачи».

— Если бы Ночные Ястребы пожелали вашей смерти, молодой лорд, вы бы уже были мертвы. Ваше мастерство владения мечом общеизвестно, так что вы получили бы смертоносный дротик или плеснули бы яд в напиток, и никто бы этого не заметил. Нет, они хотели взять вас живым, потому что хотели допросить. Без сомнения, точно так же, как вы сейчас допрашиваете их человека.

— Вы знаете?

— Я делаю так, чтобы знать, — сказал крупный мужчина, поднимаясь на ноги. — Не волнуйтесь; Ночные ястребы представляют опасность, но их мало, и их внимание не может быть сосредоточено везде и сразу. С другой стороны, у меня везде есть глаза и уши. В отличие от дворян и богатых купцов в городе наверху, я не хожу по городу без страха, уверенный, что из-за моего положения или рождения меня не постигнет никакая беда. Я знаю, что есть руки теней и кинжалы в этих руках. Я предупрежу тебя, если узнаю, что на твоём пути может случиться беда.

— И зачем тебе это? — спросил Калеб.

— Потому что если ты умрёшь, ты не сможешь мне заплатить, — сказал он и указал на ловушку. — По очереди и в таком порядке: Каспар из Оласко, затем Калеб, затем Когвин. Каждый из вас найдёт проводника к безопасному выходу из канализации. Советую вам принять ванну, когда доберётесь до своих покоев — здешняя вонь проникает в самую кожу. А теперь хорошего вечера и счастливого пути.

Все трое выполнили указание и вскоре уже возвращались по туннелям, каждый надеясь, что наконец-то переломит ход борьбы.



* * *

Турган Бей стоял неподвижно. На нём был церемониальный торк его должности — великолепное творение из полированных камней и эмалированного металла, оправленного в золото. Он представлял Каспара императору, хотя вопрос о его убежище был решён несколько недель назад.

Каспар должен был принести клятву верности Империи, а в обмен на это его не повесят, не распластают заживо и не бросят крокодилам. Впервые после потери герцогства Каспар Оласский взглянул на Дюгая, древнего императора Великого Кеша.

Хрупкий мужчина Дюгай всё ещё держался прямо, но его движения едва намекали на его некогда грозное мастерство охотника. Как и его предки, он охотился на огромного черногривого льва кешианских равнин. На его исхудавшей груди всё ещё виднелись шрамы от тех охотничьих триумфов, пусть и бледные.

Трон, на котором он восседал, был сделан из слоновой кости, вставленной в чёрный мрамор, а позади императора на стене был высечен барельеф сокола с распростёртыми крыльями — великая печать Кеша. Перед ним стоял деревянный насест, на котором покоился живой сокол, прихорашивающийся и наблюдающий за обитателями зала из-под капюшона.

Церемониймейстер стоял у подножия помоста — тринадцатиступенчатой инкрустированной слоновой костью массы резного камня. Его большой головной убор был усыпан редкими перьями и золотыми значками. Вокруг талии он носил традиционный для его должности золотой пояс. Но вместо того чтобы обнажать грудь, ему было позволено носить леопардовую шкуру через одно плечо. Не то чтобы он нуждался в дополнительном подтверждении своего статуса, подумал Каспар; головной убор выглядел так, словно в любую секунду мог свалиться с его блестящего лба. Тем не менее, в типично кешианской манере, представление и предложение петиции прошло довольно быстро — всего полчаса, а человек уже почти закончил.

Каспар перестал слушать после первых пяти минут, обратившись мыслями к предстоящему противостоянию и событиям, приведшим к его собственному свержению. Он не питал любви к Империи, но её правитель был человеком, не запятнавшим своей чести, и заслуживал большего, чем видеть, как его империю отнимают у законного наследника.

Каспар также знал, что за всеми этими неприятностями стоит не честолюбивый принц, а безумный колдун, который также сыграл немалую роль в падении Каспара. Пути этих двух правителей могли быть разными, но конечный результат был одинаков: ещё больше хаоса в регионе и преимущество для тех, кто служит силам зла в этом полушарии.

Он вспоминал события, которые привели к его падению: проникновение Лесо Варена в его дом, его влияние на Каспара, которое сначала было незаметным, а потом стало явным, и, наконец, его гибель. Несмотря на то что Каспар вернул себе часть утраченной человечности и обрёл наконец нравственный компас, он по-прежнему жаждал крови Варена.

Годы, потраченные на соблюдение придворного этикета, дали о себе знать, когда он понял, что его только что представили. Он переключил своё внимание на настоящее и плавно поклонился, словно завися от каждого слова церемониймейстера.

Его уже дважды представляли императору: сначала как наследного принца, когда он ещё мальчиком отправился в Кеш вместе с отцом, а затем как молодого герцога Оласко. Но на этот раз он прибыл сюда как проситель, ищущий убежища от возмездия — по крайней мере, именно такую историю придумал Турган Бей, чтобы склонить на свою сторону лорда Семалькара, Первого канцлера и Мастера лошадей — титул, присвоенный главе императорской кавалерии. Его прошение о предоставлении убежища одобрил и лорд Рава, возглавлявший королевских возниц.

Каспар заметил, что два принца, Сециоти и Дангай, отсутствуют при дворе.

Каспар поднял голову и, следуя обычаю, сказал:

— Тот, кто Кеш, я прошу у вас убежища, защиты от несправедливости и пристанища, которое я мог бы назвать своим, и клянусь защищать тебя своей жизнью и честью, если это будет угодно Империи.

Дюгай улыбнулся и взмахнул рукой.

— Дело сделано. Это ты, Каспар? — прошептал он. — Мы не видели тебя сколько? Двадцать лет?

— Да, ваше величество, — ответил бывший герцог.

— Ты всё ещё играешь?

Каспар улыбнулся, поскольку, хотя император был стар, память его, похоже, не пострадала. Они играли в шахматы, когда он был ещё мальчиком, и Каспару удалось сделать пять удачных ходов, прежде чем он потерпел поражение.

— Да, ваше величество, играю.

— Хорошо, тогда пусть Турган Бей приведёт тебя в мои апартаменты после вечерней трапезы. Мы сыграем в игру, только мы вдвоём.

— Честь имею, ваше величество, — поклонился Каспар, отступая от трона. Отойдя на достаточное расстояние, он повернулся и пошёл к главному входу, где его терпеливо ждал Паско.

— После вечерней трапезы я должен сыграть с императором в шахматы, — сказал Каспар, когда Паско опустился рядом с ним.

— Личное приглашение посетить императора в его покоях сегодня вечером? — спросил старый слуга, приподняв брови.

— Да, — ответил Каспар с раздражённым выражением лица.

— Вы не выглядите довольным, милорд.

— Я и не доволен, — ответил Каспар, не повышая голоса. — Старик не представляет угрозы, пока жив. Важно лишь то, что произойдет после его смерти. — Они свернули за угол и направились обратно к своим апартаментам в гостевом крыле. — И если что-то и может навлечь на меня смертельную угрозу, то это именно этот визит.

— Почему?

Звон каблуков разносился по мраморному полу, и Каспар прошептал:

— Потому что в Кеше каждый принадлежит к какой-то фракции, и если я пользуюсь расположением Императора, но не принадлежу ни к одной фракции…

Он пожал плечами.

— Значит, вы принадлежите к оппозиции.

— Именно. Ожидай как минимум два светских визита сегодня днем, и приготовь мои лучшие наряды к вечеру.

— Вы уже одеты во всё лучшее, милорд.

— Знаешь, Паско, были времена, когда правление собственным государством имело свои преимущества, и роскошный гардероб был одним из них. Попробуй найти в городе портного, который к закату сошьёт мне брюки, рубашку и куртку по оласской моде. И сапожника тоже найди. Я не могу сшить новые сапоги за один день, но я могу починить и отполировать эти. И шляпу, я полагаю. Ты знаешь, что делать.

Паско поклонился и сказал:

— Я знаю, что делать, ваша милость, — и ушёл.

Каспар надеялся, что Паско знает, потому что в данный момент у него не было ни малейшего представления о том, что делать. Он верил, что к вечеру к нему придёт что-то, что подскажет ему путь.



* * *

Пленник сполз со стула.

— Приведи его в чувство, — приказал Ког.

Амафи встал перед ним и сказал:

— Ваша милость, я применяю свои искусства уже два дня. Этот человек готов скорее умереть, чем предать свой клан. — Он взглянул через плечо на бессознательного мужчину. — Я убийца по профессии, ваша милость. Есть те, кому нравится заниматься подобными делами, но мне это не по душе. Однако я считаю, что пытки, как и всё остальное в жизни, можно делать хорошо или плохо, поэтому, хотя мне это и не нравится, я всё равно горжусь своими навыками.

— Он должен быть готов говорить, если мы дадим ему немного отдохнуть. Мы должны найти камеру, в которой его можно изолировать и дать ему очнуться без посторонних, чтобы он немного пришёл в себя и восстановился. Неуверенность — наш союзник на данном этапе.

— У нас нет времени, — сказал Ког. — Оживите его сейчас же.

— Ваша милость, я сделаю, как вы просите, но он расскажет нам только то, что, по его мнению, мы хотим услышать, не обращая внимания на правду.

Ког был раздосадован. Он не сомневался, что силы Варена перешли в наступление после засады, в которой погибла половина войск Калеба, и попытки взять Когя в плен. Он был согласен с мнением Каспара, что если цель Варена — погрузить Кеш в хаос, то попытка крупного государственного переворота на празднике Банаписа — идеальная возможность.

Ког обдумал слова Амафи, затем кивнул:

— Делай, что можешь, но если Лесо Варен в этом городе, я хочу знать, где он. Я не стану просить Пага или Магнуса приехать сюда, пока не буду точно знать, что колдун в Кеше.

— Ваша милость, — с поклоном сказал Амафи. Он подозвал двух стражников, которые находились здесь с момента охраны склада, и сказал: — Мы должны его перевезти.

Ког понимал, что везти плененного Ночного ястреба в другое место рискованно, но если Амафи прав, то любая надежда получить от него информацию теперь зависела не только от применения пыток, но и от их утаивания.

Проклятье, подумал Ког. Он отвернулся от происходящего и направился к двери. Он направился в другой трактир, где другой бармен примет очередное послание и проследит, чтобы на следующий день оно каким-то образом попало на Остров Колдуна.



* * *

Накор поспешил в кабинет.

Миранда и Паг сидели за маленьким столиком и обсуждали прошедший день, наслаждаясь полуденной трапезой.

— У меня есть новости, — объявил маленький игрок.

— От Калеба?

— Нет. От Когвина Ястринса. Он подозревает, что Варен находится в городе Кеш. — Накор просмотрел сообщение, прибывшее в специальном цилиндре, созданном для быстрой транспортировки подобных посланий, и передал его Пагу. — С Калебом всё в порядке, хотя он немного пострадал, попав в ловушку.

Миранда выглядела обеспокоенной.

— Ранен?

— Он снова ранен, — с серьёзным видом сказал Накор, покачав головой. — Он собирает прекрасную коллекцию шрамов. Тем не менее он здоров, и я скажу Мари только это, а о шрамах умолчу.

— Это было бы разумно, — согласился Паг, просматривая отчёт. — Каспар, как мы и ожидали, установил контакт с Турганом Беем, а Калеб думал, что нашёл Ночных ястребов, но, видимо, они нашли его.

— Может, нам стоит отправиться туда? — спросила Миранда. — Если Варен в городе, у этих троих нет защиты от него.

Паг покачал головой:

— Это не совсем так. Я послал туда несколько человек, чтобы они присматривали за нашими тремя агентами, и мы можем быть там через несколько минут, если понадобится.

— Почему бы не отправиться туда прямо сейчас? — спросила она, как всегда заботливая мать.

— Если я появлюсь в Кеше и Варен узнает об этом, он может отказаться от хитрости и попытаться взорвать город, чтобы просто убить меня. Он также знает тебя, Накора и Магнуса по репутации, так что твоё появление не менее опасно.

— Что мешает ему сделать это сейчас? — спросила Миранда.

Накор пожал плечами:

— Если бы он хотел погрузить Империю в хаос, это бы сработало, но эффект был бы недолгим; внешняя угроза объединила бы их и заставила отбросить разногласия. Если же одна из сторон добьётся превосходства в Галерее лордов и магистров, особенно если произойдёт кровопролитие, то это совсем другое дело, и в Кеше начнутся многолетние беспорядки. Если в столице будет достаточно кровопролития, границы могут стать нестабильными. Губернатор Дурбина может почувствовать себя достаточно уверенно, чтобы объявить себя правителем свободного города, или племена Джал-Пура могут подтолкнуть к восстанию. И почти гарантировано, что восстанут некоторые государства-клиенты Конфедерации. Варен хочет, чтобы зло затянулось, а не быстро разрешился конфликт.

— Наша цель — сделать так, чтобы Варен не получил того, что хочет, — сказал Паг.

— Я хочу, чтобы он умер, — добавила Миранда.

— Проблема в том, чтобы не дать ему умереть, — сказал Накор.

— Что насчёт разлома в Опардуме? Там есть ответы? — спросил Паг.

— Думаю, да, — ответил Накор. — Проблема в том, как устроена наша вселенная: все некроманты работают на другую сторону. Если бы мы смогли найти того, кто будет работать на благо… — Он пожал плечами.

— Быстрота, с которой Варену удаётся переходить из тела в тело, наводит меня на мысль, что он, должно быть, использует какой-то сосуд для хранения души, — сказал Паг.

— Я думала, что сосуды для души — это всего лишь миф, — заметила Миранда.

Паг пожал плечами, выглядя раздражённым:

— Я слишком много повидал на своём веку, чтобы считать что-то мифом. Обычно это просто то, чего я ещё не видел.

Миранда нахмурилась:

— Я имела в виду те, о которых говорится в сказках.

— Очевидно, они были основаны на фактах, — сказал Накор. — Есть много способов овладеть другим — твоя мать, например, очень хорошо в этом разбиралась. Но она была уязвима: если бы тело, в которое она вселилась, умерло, то умерла бы и она.

Накор никогда не говорил Миранде, что именно он уничтожил дух женщины, которая была его женой и её матерью. Миранда считала, что Йорма — она же леди Кловис — погибла, когда демон Джакан захватил армию Изумрудной королевы.

— Но Варен пережил смерть своего носителя и смог найти себе другое тело. Это означает, что его дух, душа, разум — называйте как хотите — должен покоиться где-то ещё, и часть его привязана к чему-то — возможно, к сосуду души или другому предмету. Это может быть как пресс-папье на столе, так и настоящая урна. — Накор пожал плечами. — Это как-то связано с тем разломом смерти, который он создавал. Вот почему я считаю важным, чтобы мы продолжали пытаться отследить его от того разлома, который мы обнаружили к западу от Маладона.

— Наш сын? — нетерпеливо спросила Миранда.

— Я пошлю Магнуса, — сказал Паг, — он скоро должен вернуться из Келевана, и как только он вернётся, я отправлю его в Кеш, чтобы он напрямую посоветовался с Калебом. Отчёт Кога, конечно, недостаточно полный.

Миранда выглядела лишь слегка успокоенной:

— Я бы предпочла отправиться сама.

Паг рассмеялся:

— Во-первых, в Кеше женщины любого ранга не выходят на улицу в одиночку после наступления темноты, а во-вторых, у Магнуса гораздо более ровный характер, чем у тебя, любовь моя.

Она бросила на него взгляд, но ничего не сказала.

— Я пойду с тобой, если придёт время причинить Варену серьёзный вред, — добавил Паг.

Миранда, казалось, была довольна:

— Хорошо, но я хочу знать, как только мы получим известия от Калеба.

— Да, дорогая, — сказал Паг, глядя на Накора.

Маленький игрок усмехнулся.



* * *

Каспар ждал в окружении гвардейцев императорского двора. Каждый из них был физически внушителен — ни один не был ниже шести футов, а многие — ближе к семи. Все они были темнокожими, что позволяло предположить, что их род, если не чистокровный, то происходит от близкородственных племён, обитающих в окрестностях Оверн-Дип. Они носили льняные килты чистокровных и пояса из кожи с бронзовыми шипами. Каспар заметил, что их сандалии были с закрытыми носками — предназначенные скорее для боя, чем для удобства. У бедра у каждого висел длинный изогнутый клинок, а на руках — боевые торики из украшенного серебром железа.

Слуги вели Каспара и его сопровождающих через галерею за галереей, многие из которых были украшены фонтанами или экзотическими птицами, пока они не оказались в гигантской комнате с огромной кроватью. Кровать занимала площадь в двенадцать квадратных футов и стояла на возвышении в центре комнаты. Однако комната больше напоминала павильон, увешанный множеством занавесок, которые можно было раздвигать в зависимости от личного пространства. В данный момент все занавески были откинуты, открывая императору потрясающий вид на дворец внизу и город за его пределами.

Дюгай сидел на изогнутом стуле в нескольких футах от кровати. На столике перед ним покоился самый великолепный шахматный набор, который Каспару когда-либо доводилось видеть. Император подвёл его ближе и сказал:

— Садись, мальчик. Давай сыграем.

Каспар сел и огляделся. По всему залу стояли молодые женщины потрясающей красоты, одетые по скудной моде чистокровных. Не будучи человеком, которого можно поколебать красивым лицом или пышной грудью, Каспар был поражён их изысканностью и количеством. Император махнул рукой и сказал:

— Я желаю как можно больше уединения, мои любимые. Уходите.

Девушки удалились, перешёптываясь и хихикая, а слуги задернули марлевые занавески, оставив открытым только один вид на город.

— Каспар, — сказал император, отбросив формальность речи, принятую на публике, — я уединён настолько, насколько мне позволено. Я дам тебе белые.

Каспар кивнул и поднял пешку. Доска была вырезана из палисандра и сделана с удивительной точностью. Квадраты казались черным деревом и слоновой костью и были обрамлены крошечными золотыми полосками, выложенными так идеально, что поверхность была совершенно гладкой. Фигуры были не только из тончайшего черного оникса и белого халцедона, но и являлись произведениями искусства. Каспар взял в руки белую королеву, и перед ним предстало лицо царственной красоты. Каждая корона была сделана из золота, а когда он рассмотрел остальные фигуры более внимательно, то увидел, что в скипетр священника вставлены крошечные драгоценные камни, а меч всадника сделан из платины.

— Ходи, мальчик, — приказал император, и Каспар продвинул пешку короля вперёд. Он улыбнулся. Уже много лет никто не называл его «мальчиком».

Император наклонился вперёд и сказал:

— Наверняка тебе интересно, что это за красивые девушки?

Каспар рассмеялся:

— Должен признаться, ваше величество, я был почти потрясён их красотой.

Император усмехнулся, и Каспар поразился тому, какими крепкими и белыми казались его зубы на фоне старческой смуглой кожи.

— Как там говорится? «Я стар, но ещё не умер»? — Он усмехнулся. — Они здесь только для того, чтобы шпионить за мной. Думаю, каждая из них работает на какого-нибудь министра, генерала, дворянина или гильдию в городе. Все они — подарки, понимаешь?

— Рабы?

— Вряд ли. Ни один раб не должен приближаться к императорской особе ближе чем на сто шагов. А чистокровные никогда не могут быть рабами. Если вы нарушаете законы настолько, что заслуживаете рабства, мы бросаем вас крокодилам. — Он передвинул свою пешку. Затем, понизив голос ещё больше, сказал: — Одно из преимуществ ранга. Я время от времени ложусь в постель, и даже если ничего особенного не происходит, я всё равно кое-что слышу.

Дюгай жестом попросил Каспара наклониться ближе и прошептал:

— Они считают меня дряхлым. — Он усмехнулся, и Каспар впервые с детства увидел свет в его глазах. — И я позволяю им так думать.

Каспар ничего не ответил, недоумевая, почему его, отступника из чужеземцев, принимают… нет, не принимают — допускают — в ближний круг императора. Каспар снова сделал ход. Игра продолжалась медленно, пока Дюгай не сказал:

— Каспар, я подозреваю, что в это время в следующем году меня уже не будет в живых. — Он осмотрел доску и добавил: — Возможно, даже уже в этом месяце.

— Кто-то замышляет против вас, ваше величество?

— Всегда. Это кешианский путь. Все мои сыновья умерли молодыми, и только у одного был собственный сын. Если бы у меня была достаточно умная внучка, я бы выдал её замуж и сделал бы её мужа императором, как меня назвали, когда Лейкеша выдал за меня Шарану. — Он улыбнулся, отодвигая фигуру. — Была одна женщина. Ты когда-нибудь спал с ней?

Каспар усмехнулся:

— Я никогда не удостаивался такой чести.

— Возможно, ты был единственным правящим дворянином, посетившим Кеш, который этого не сделал.

— Полагаю, мне тогда было всего пятнадцать лет, ваше величество.

— Это бы её не остановило. Вероятно, она была слишком занята постельными утехами с твоим отцом, — прежде чем Каспар успел ответить, император продолжил: — Мне доподлинно известно, что она затащила в постель обоих принцев Островов. Но это было до нашей свадьбы. Ах, властные чистокровные женщины; таких нет в мире.

— В это легко поверить, — сказал Каспар.

— Шарана была волевой, своевольной женщиной с неумолимым характером. Бывало, она неделями не разговаривала со мной, если злилась. Должен признаться, что со временем я полюбил её, — он вздохнул. — Я всё ещё скучаю по ней спустя сорок лет.

— Если бы у меня была такая же внучка, как она, я бы выдал её за тебя, Каспар.

— За меня, сир? — искренне удивился Каспар.

Император взял одну из фигур Каспара и сказал:

— Четыре хода до шаха, если ты не будешь внимателен. Да, ты. И это не потому, что ты мне особенно нравишься, потому что я тебя не люблю. Ты ублюдок-убийца, в душе которого нет угрызений совести, но именно это и нужно, чтобы управлять империей.

— Спасибо, ваше величество. Наверное.

Император рассмеялся:

— По крайней мере, ты бы держался за то, что тебе дано, всеми силами. Я боюсь, что мой внук увидит, как империя распадётся на множество мелких государств, прежде чем он закончит.

— Сециоти?

Император покачал головой:

— Нет, Дангай. Сециоти — учёный, поэтому наши охотники и воины недооценивают его, но он найдёт способ сохранить мир. Но он вряд ли унаследует трон, Дангай слишком могущественен. Хотя лорд Рава поддерживает старшего принца, многие из его королевских колесниц — друзья Дангая. То же самое можно сказать и об императорской кавалерии: лорд Семалькар близок к Сециоти, но многие из его всадников — нет.

— Вы должны помнить, что эти люди — не простые солдаты. Каждый солдат кавалерии и колесниц — чистокровный дворянин, — император сделал глоток вина. — У нас в Кеше слишком много проклятых дворян, Каспар.

— Лорд Бей говорит, что в нижнем городе нельзя бросить ячменную лепёшку с телеги торговца, не задев ни одного, — рассмеялся Каспар.

— Он так и сделал, не так ли? Забавно, но это правда, — император снова понизил голос: — Ты работаешь с Беем, не так ли?

— Я не понимаю, о чём вы, ваше величество, — сказал Каспар, двигая пешку, чтобы приглушить атаку императора.

— Бей — хороший человек, один из лучших, но, как и все остальные, он считает меня старым занудой, и, как все остальные, я ему это позволяю. Я перейду к делу. Я не знаю, что ты здесь делаешь, эта жалкая попытка пробраться в Империю под видом дворянина Королевства была настолько прозрачной, что даже такой «дряхлый старый дурак», как я, не принял её за чистую монету. Ты явно ожидал, что тебя поймают и ты попадёшь под нежную опеку Турган Бея. Должен признать, что просьба о предоставлении убежища была неожиданной, но приятной. Кто это придумал?

— Я, ваше величество.

— Не думаю, что ты задержишься в Кеше на минуту дольше, чем тебе понадобится, чтобы разобраться с тем, что привело тебя сюда в первую очередь. Я ожидаю, что ты проигнорируешь клятву, которую дал…

— Я никогда не нарушу эту клятву, ваше величество.

— Тогда ты глупец, Каспар. Клятвы даются для того, чтобы их нарушать, если ты можешь избежать наказания. Если на трон взойдёт Дангай, Кеш может выступить против твоих хозяев, кем бы они ни были, и ты возьмёшь оружие против нас.

— Хозяеа?

— Твой народ поднялся против тебя не без помощи, Каспар, — император указал пальцем на бывшего герцога. — Ты забыл, что это были кешианские солдаты, штурмовавшие твою цитадель, пока Королевство развлекалось, разгуливая по Опардуму? И не думай, что я не знаю о том, как тебя изгнали на задворки мира, но вот ты здесь, менее чем три года спустя, и прибыл не в лохмотьях. У тебя были средства, Каспар, и одни из самых искусно подделанных документов, которые я когда-либо видел. Да, я взял их из кабинета Бея и внимательно изучил. Не удивлюсь, если принц Крондорский и герцог Эрик составили их не для тебя.

— Я знаю, что ты здесь по определённой причине, и хочу услышать, станет ли эта причина лучше или хуже для Кеша?

Каспар откинулся на спинку кресла:

— Я надеюсь, что станет лучше, ваше величество, — он наклонился вперёд. — Вы правы, я служу людям, которые хотят исправить опасную ситуацию.

— Тот сумасшедший маг, Варен?

— Теперь я впечатлён.

Император тоже наклонился вперёд:

— Со всеми этими шпионами, бегающими по Кешу в наши дни, разве ты не подумал, что некоторые из них могут работать на меня? — он откинулся на спинку кресла. — У нас уже давно были подозрения, но твоё прибытие убедило меня. В отчётах из Опардума говорилось, что он погиб от рук Когвина Ястринса — кстати, это единственное, что меня искренне удивило: вы оба прибыли вместе, живые.

— Мы пришли к соглашению.

— В любом случае, я получал отчёты, которые не имели смысла, поэтому отнёс их некоторым из моих магов, которые могут интерпретировать вещи — несколько в Звездной Пристани. Все сошлись на том, что либо сумасшедший колдун по имени Сиди, которого мы пытались убить около ста лет назад, вернулся, чтобы преследовать нас, либо ваш Варен сбежал и находится здесь в Кеше, либо из ниоткуда восстал третий монстр, который, как оказалось, тоже является могущественным некромантом. Второй вариант кажется наиболее вероятным.

Каспар не видел ничего плохого в том, чтобы рассказать императору о том, что он узнал от Пага:

— Похоже, что Варен — это Сиди.

— А, это многое объясняет. Я предпочитаю простые ответы, а это самый изящный ответ на проблему. А почему ты здесь?

— Я пришёл свести счёты.

— Хорошо, и пока ты здесь, посмотри, сможешь ли ты сохранить мою империю в целости и сохранности ещё некоторое время.

— Я сделаю всё, что в моих силах, ваше величество.

— У меня есть план, если я проживу достаточно долго, чтобы довести его до конца. Если Дангай сможет ещё немного побороть свои худшие узурпаторские порывы, у меня может быть решение, которое принесёт ещё сто лет мира. Если же нет, боюсь, нам грозит гражданская война.

— Наши цели во многом совпадают, ибо многие из нынешних проблем Империи связаны с Вареном. Он желает восстания.

— Почему?

— Потому что он служит злу, ваше величество. Восстание даже не обязательно должно быть успешным; последствия мятежа будут ощущаться по всей Империи в течение десятилетий. Вина по ассоциации станет приемлемой нормой, и пострадают даже невинные.

— А если бы переворот удался, другие могущественные семейства стали бы дичью для шакалов и прочих пожирателей падали.

— Варен не стремится получить власть для себя, он стремится подорвать власть всех остальных. Он жаждет хаоса и преследует более масштабные цели: он хочет, чтобы народы воевали, короны были свергнуты, а армии шли в поход.

— Я слишком долго живу, — сказал император. — Кстати, твой ход, — добавил он, передвигая фигуру.

Каспар обдумал своё положение, глядя на доску. Чем больше хаоса было в стране, тем больше было места для зла. Проведя почти два года с Пагом и его коллегами на Острове Колдуна и узнав от бога Калкина о дасати, Каспар понял, что Варен — лишь первая из многих проблем, с которыми сталкивается Конклав. Но при всей своей силе Варен всё ещё оставался смертным, и его можно было схватить.

Каспар положил своего короля, признавая поражение:

— Победа ваша, ваше величество.

— Всегда так, Каспар, — проницательно сказал император. — Я ещё не умер.

Предполагая многое, Каспар перегнулся через стол и взял императорскую руку.

— Не скоро, если у меня есть на это право.

Они пожали друг другу руки, и Дюгай сказал:

— Вам пора возвращаться в свои покои, а мне пора вернуться к исполнению своих обязанностей. Пора снова играть роль развратного старого дурака, — повысив голос, он крикнул: — Где мои красавицы?

Мгновенно занавески стали раздвигаться, и молодые женщины вернулись. Император сказал:

— Есть роли и похуже.

Каспар кивнул:

— Действительно.

Слуга вывел его из королевского комплекса, и, возвращаясь в свои покои, Каспар размышлял о роли императора в разворачивающемся спектакле. Являюсь ли я настоящим союзником? — задался он вопросом. Или он просто играет со мной в очередную игру?

Каспар вернулся в свою комнату, но в эту ночь ему было трудно уснуть.

Глава 18



Планы



Пленник медленно открыл глаза.

Над ним нависала красивая девушка. Её тёмные волосы были уложены, а платье выдавало в ней дочь народа межунов — равнинных кочевников, которые следовали за огромными стадами антилоп на пастбищах к югу от Оверн-Дип. Она промокнула его лицо прохладной тканью и прошептала:

— Тихо. Сейчас ты в безопасности.

Мужчина едва мог говорить, его лицо распухло от многочисленных побоев, нанесённых ему Амафи. Его несколько дней держали привязанным к стулу, били, заставляли опорожняться там, где он сидел, лишали еды и давали минимальное количество воды, необходимое для поддержания жизни. Но он не предал свою семью.

— Ты можешь сесть? — спросила девушка. Её акцент ещё больше выдавал её кочевое происхождение.

Он тихо застонал и позволил ей подтянуть его к себе. Она поднесла к его губам чашку с жидкостью и сказала:

— Пей медленно. Это оживит тебя.

Он выпил и обнаружил, что горькая жидкость действительно заставила его почувствовать себя бодрее, а также притупила боль.

— Кто ты? — хрипло прошептал он.

— Тот, кому заплатили за твоё освобождение. Меня зовут Иеша.

— Освободить меня?

— Всё, что я знаю, — это то, что я должна вывести тебя из этой комнаты в канализацию. Там тебя будет ждать человек, который заберёт тебя; я не знаю, кто он и куда тебя ведёт, да и не хочу знать. Люди, которые держат тебя в плену, пугают меня, и я уйду, как только получу своё золото, — она потянула его за руку. — Ты можешь встать?

Он застонал, но удержал равновесие.

— Идём, у нас всего несколько минут, — сказала Иеша.

— Где стража?

— Они думают, что ты умираешь, и поэтому расслабились. Одного отозвали, а второй спит на посту. Путь неблизкий, но мы должны вести себя тихо.

Они оказались в небольшой комнате в заброшенном доме. Иеша обхватила Ночного Ястреба за талию, чтобы он мог на неё опереться. Они прошли через пустую кухню с единственным столом, на котором горел фонарь. На столе лежал человек и тихонько похрапывал. Девушка помогла пленнику обойти стол и пройти в другую комнату, а затем через дверь на улицу.

Он огляделся: была глубокая ночь, и только слабые звуки города вдалеке нарушали тишину.

— Где мы находимся? — спросил он почти шёпотом.

— В районе Кумхар. Нам осталось пройти меньше половины квартала.

Иеша помогла ему добраться до железной решётки, установленной посреди улицы. Она наклонилась и потянула за неё, но та лишь слегка шевельнулась.

— Давай я тебе помогу, — сказал ослабевший пленник и чуть не закричал от боли, когда наклонился, чтобы ухватиться за перекладины.

Вместе они сдвинули её с места, и в свете далёкого фонаря стали видны железные перекладины, вделанные в камни.

— Ты сможешь спуститься? — прошептала она.

— Смогу, — ответил он и с большим трудом сел в отверстие, свесив ноги. Затем он повернулся и стал медленно спускаться по железным перекладинам. Усилием воли ему удалось добраться до дна, где две сильные руки протянулись к нему, чтобы поддержать.

Их ждал человек в лохмотьях, и когда Иеша достигла дна, он сказал пленнику:

— Я должен забрать тебя отсюда.

— Я не знаю тебя, — ответил Ночной Ястреб.

— И я тебя не знаю, но мне заплатили за то, чтобы я отвёл тебя в место, где мы встретимся с другим. А теперь нам нужно спешить, пока тебя не обнаружили пропавшим.

— Подождите, — сказала девушка. — А как же моё золото?

Потрёпанный мужчина сказал:

— У меня есть для тебя вот это.

Резким движением он выхватил из рукава кинжал и вонзил его девушке в живот. Её глаза расширились, рот зашевелился, но она не издала ни звука. Затем её глаза закатились, и она упала спиной вперёд в грязную воду, текущую по канализации.

— Идём, — сказал оборванный мужчина.

Пленник посмотрел на мёртвую девушку и сказал:

— Это было мудро. Теперь она никому не сможет рассказать, куда привела меня.

— Мне хорошо платят за то, чтобы не было никаких недомолвок. Как только я передам вас вашим друзьям, я вернусь сюда и заменю решётку. А сейчас поторопитесь.

Пленник был слаб, но перспектива сбежать от своих мучителей придала ему сил. Он пробирался по сточным водам, пока оборванный человек вёл его к крупному перекрёстку, где ждали ещё двое мужчин, одетых в чёрное. Их лица были закрыты, так что видны были только глаза.

Пленник поспешил, обогнал оборванца и добрался до двух одетых в чёрное убийц.

— Убейте его, — тихо сказал он.

Один из Ночных Ястребов кивнул. Его меч с металлическим звоном выскользнул из ножен, и быстрым ударом он повалил потрёпанного человека. Один из двух ночных ястребов обнял раненого за талию и прошептал:

— Идём, брат.

Они вошли в большой туннель и повернули направо. Через шаг бывший пленник сказал:

— Подождите! Почему мы…

Его слова оборвались. Внезапно он поднял руку и отдернул лицо державшего его человека.

— Ты! — зашипел он и отступил назад.

Амафи быстро вскинул руку и перерезал кинжалом горло пленника. Человек упал назад, из его шеи фонтаном хлынула кровь, и он рухнул в сточные воды.

Ког снял маску и сказал:

— Теперь мы знаем.

— Да, ваша милость, — подтвердил Амафи. — Теперь мы знаем наверняка.

Они вернулись к оборванному человеку, и Ког сказал:

— Теперь ты можешь встать.

Чезарул сел в жиже и покачал головой:

— На что мы только не идём ради нашего дела.

— Мы делаем то, что делаем ради нашего дела, — ответил Ког.

Ког рассмеялся.

— Я прекрасно понимаю.

Все трое подошли к распростёртой девушке, и Ког сказал:

— Лила, тебе когда-нибудь говорили, что ты красиво умираешь?

Девушка приподнялась и ответила:

— Спасибо, Ког.

Он протянул руку и помог ей встать на ноги.

— Вы оба очень хорошо справились, — добавил он.

Чезарул спросил:

— Теперь вы уверены в своей информации?

— Настолько, насколько это вообще возможно, — ответил Ког. — Оставалось всего два места, и когда наш друг возразил против похода на север, это означало, что их убежище, скорее всего, находится на юге. Он умрёт раньше, чем заговорит, так что это был единственный выход.

Амафи спросил:

— Ваша милость, когда мы нанесём удар?

— Завтра в полдень, — ответил Ког. — Они — ночные создания, поэтому мы застанем их в самый слабый момент. Скажи Калебу, чтобы он собрал всех, — приказал он Чезарулу. — А я позабочусь об остальном.

Чезарул кивнул и отправился вверх по течению через канализацию. Амафи добавил:

— Я пойду и позабочусь о тех, кто ещё находится в убежище, ваша милость, и передам Паско во дворец, чтобы Каспар знал, что мы будем делать.

— Будьте осторожны, — предостерёг Ког. — Они всё ещё ищут нас.

— Я прятался в тени ещё до рождения этих проклятых, ваша милость, — ответил Амафи и начал подниматься по лестнице.

Ког обратился к Леле:

— Что дальше?

Он тепло улыбнулся ей, хотя его черты лица были скрыты в тусклом свете с улицы. Лила была его первой возлюбленной много лет назад, когда он ещё был Когтем Серебристого Ястреба, мальчиком из племени оросини, только начавшим своё обучение в Конклаве.

— Я возвращаюсь в Крондор, в таверну, где выслушиваю много всякой чепухи. Время от времени я вылавливаю самородки полезной информации, — ответила она, подходя ближе и кладя руку ему на щеку. — Хотела бы я остаться здесь подольше, всё становится интересным, и должна сказать, что последние несколько лет я время от времени думала о тебе.

Ког рассмеялся:

— Я женат, Лила.

Она рассмеялась вместе с ним:

— Для многих мужчин это не имеет значения, Ког, и, по правде говоря, мне тоже всё равно.

Он обнял её.

— Если бы это было возможно… Но сейчас ты должна уходить. Чем дальше ты будешь от этого города, тем лучше для тебя. Когда мы встретимся в следующий раз, будем надеяться, что это произойдёт при более счастливых обстоятельствах.

Посмотрев на своё грязное платье и руки, она сказала:

— И будет намного чище. Очень хорошо.

Она поцеловала его в щеку и начала взбираться по перекладинам. Ког подождал немного, а затем последовал за ней.

Оказавшись над землёй, Лила скрылась в темноте, а Ког заменил решётку на улице. Он огляделся, убедившись, что за ними никто не наблюдает, и понял, что через несколько минут вернётся в убежище, чтобы принять ванну, переодеться и немного отдохнуть. Завтра предстоит кровавая работа, и он знал, что многие хорошие люди, скорее всего, погибнут.

Ког не мог избавиться от ощущения пустоты в животе, которое заставляло его думать, не упускают ли они чего-нибудь. Продолжая осматривать окрестности на предмет наблюдения, он достал из своей чёрной туники небольшую сферу и поднёс её к губам.

— Полдень, завтра, — проговорил он, а затем нажал кнопку на верхней части устройства.

Ког протянул руку так, чтобы шар лежал на его открытой ладони; у него не было желания выяснять, что произойдёт, если он зажмёт его в кулаке. Через несколько секунд шар начал вибрировать, а затем внезапно исчез.

Отбросив бесконечное удивление по поводу устройств, созданных магами на Острове Колдуна, он стянул с себя чёрную тунику и головной убор и засунул их между перекладинами решётки, позволив им упасть в канализацию внизу. Затем, не раздумывая, он отвернулся от решётки. До завтрашнего полудня ему предстояло многое сделать.



* * *

Калеб спросил:

— Ты уверен?

— Нет, — ответил Ког, — но я уверен настолько, насколько это возможно. Магистрат Тряпичного Братства сообщил нам, что Ночные Ястребы должны быть спрятаны в одном из двух мест. Мы отвели пленника к крупному канализационному тоннелю, ведущему к обоим возможным местам. Я знал, что если мы идём в правильном направлении, он молчит, но если не туда — он начнёт возражать. И он так и сделал, что дало нам больше, чем мы могли бы от него получить.

Паско и Амафи находились в комнате Кога в четвёртом трактире, который он часто посещал после нападения на «Госпожу удачу». Каспар в это время ужинал с двумя королевскими принцами, Сециоти и Дангаем.

— И ты послал отцу весть о нападении? — спросил Калеб.

— Да, — ответил Ког.

Калеб сказал:

— Меня всё ещё беспокоит один момент.

— Какой? — уточнил Ког.

— Если Ночные Ястребы скрываются в канализации на юге города, что же убивает воров, осмеливающихся приблизиться к другому месту на севере?

— Ты думаешь, что там может быть два гнезда? — спросил Ког.

Калеб пожал плечами:

— Вряд ли, но может ли Варен располагать свои помещения рядом с Ночными Ястребами? Я понимаю, что они работают на него, но не как слуги.

— Думаешь, у Варена есть убежище в канализации? — спросил Ког.

— Вы видели его покои в Опардуме, а я нет. Разве может быть лучшее место для скрытия его деяний, чем скотобойни?

Ког на мгновение замолчал:

— Это место находится недалеко от того, где мы встречались с магистратом.

— Что, если пленник не был обеспокоен тем, что вы ведёте его прочь от семейного очага? Что, если он боялся, что вы отведёте его в другое место для наказания? — предположил Калеб.

— Так что, — сказал Ког, — я мог бы легко пойти не в ту сторону и убить всех.

Калеб пожал плечами.

— Мне больше нравилось, когда я был учеником, а ты — моим учителем, Калеб. Тогда тебе приходилось принимать все сложные решения.

Калеб снова пожал плечами, но на этот раз с улыбкой:

— Это всё равно что решиться на охоту на медведя в пещере, не так ли?

Ког кивнул:

— Гораздо безопаснее уговорить его выйти, чем идти за ним.

В этот момент оба мужчины широко раскрыли глаза. Калеб кивнул, а Ког спросил:

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Мы не идём за ними, мы их вытесняем, — ответил Калеб.

Ког повернулся к Паско и Амафи и сказал:

— Передайте всем послание. Всем оставаться на своих местах до дальнейших распоряжений. Нам нужно ещё кое-что спланировать.

Амафи ответил:

— Ваша милость, — и направился к двери.

Паско заговорил низким, гулким тоном, свидетельствующим о важности его слов:

— Тебе лучше поторопиться. До Банаписа осталась всего неделя, а первый раунд мелких празднеств начнётся завтра. К следующей неделе хаос будет царить на каждом углу и в каждый час.

Калеб кивнул и встал:

— Мне нужно найти этого нищего и сообщить магистрату. Нам нужно знать, насколько близко мы можем подойти к этим двум районам канализации.

— Будем надеяться, что его информация окажется верной. Мне бы не хотелось оказаться тем, кто узнает, что он просто немного ошибся, — сказал Ког, сцепив указательный и большой пальцы.

— Мы найдём безопасный способ выманить их, — сказал Калеб. — Отец прибудет завтра рано утром, чтобы подготовиться к нападению, и я думаю, он сможет придумать пару трюков.

— Кстати, о хитростях, — спросил Ког. — Возможно, Накор нам тоже пригодится. Более хитрого ублюдка в этом мире не найти.

— Я спрошу у отца, — ответил Калеб. — А теперь найди Шабиру, а я начну строить планы на завтра.

Когда Калеб подошёл к двери, Ког спросил:

— А как же Каспар?

— Я пошлю к нему Паско, прежде чем он уйдёт, — ответил Калеб.

Ког ушёл, а Калеб сосредоточился на задаче: как заставить Ночных Ястребов вылететь из гнезда, и при этом не погибнуть самим.



* * *

Каспар обнаружил, что даже неофициальный ужин с двумя претендентами на трон предполагает дюжину других светил Империи, десяток слуг за столом, ещё две дюжины слуг, которые должны приносить и уносить с кухни, музыкантов, жонглеров, большое количество очень привлекательных женщин, изысканную еду и много хорошего вина.

Каспару уступили почётное место слева от принца Дангая, который сидел в одном конце длинного стола напротив своего старшего брата, принца Сециоти. Место в конце стола было специально оставлено пустым, чтобы показать, что здесь нет никого более высокого ранга, и предотвратить конфликт, если кто-то из братьев предположит это.

Каспар получил «неофициальное» приглашение — записку, написанную от руки королевским секретарём на бархатной подушечке, которую нес один из слуг — ранее в тот же день. Его планы встретиться с Калебом и Когом пришлось отложить, поскольку никто не мог отказать королевским принцам. Каспар предположил, что столь неожиданное приглашение было прямым следствием его ужина с императором накануне вечером. Он подозревал, что его предположение, высказанное Амафи, оказалось верным, и теперь оба принца желали выяснить, не состоит ли Каспар во фракции другого.

Еда была приготовлена великолепно, но Каспар почти не ел. Он знал, что менее чем через пятнадцать часов ему предстоит сражение за свою жизнь.

Принц Дангай заметил:

— Вам не нравится еда и вино, милорд Каспар?

— Напротив, ваше высочество, они вне конкуренции, — ответил Каспар. — Просто вы, кажется, мало едите и пьете.

Каспар взглянул на младшего претендента на трон. Это был мужчина средних лет, возможно, всего на несколько лет старше самого Каспара, но всё ещё в отличной физической форме. Его плечи и руки были мощно развиты, жира почти не было. Его голова была полностью выбрита, но он носил усы и бороду. Как и у его отца и брата, кожа у него была цвета тёмного ореха, и в вечерний зной его лицо сияло. Каспар пожалел, что не решился снять традиционное оласское одеяние и надеть кешианский килт, который, вероятно, был бы гораздо удобнее.

— Сегодня у меня немного не в порядке желудок, ваше высочество, и я хочу убедиться, что буду достаточно здоров, чтобы насладиться всеми празднествами предстоящей недели, — сказал Каспар.

— Это неплохое шоу, — заметил принц Сециоти, сидя за столом. — Каждый год церемониймейстер пытается устроить праздник грандиознее, чем в предыдущем.

Дангай фыркнул:

— Сколько слонов на параде или обезьян верхом на зебрах вам нужно? — Он рассмеялся. — Несколько из них развлекают, но после первых получаса они… — Он пожал плечами. — Тем не менее, похоже, народу это нравится.

Сециоти рассмеялся:

— Как и тебе, младший брат, когда тебе было шесть. Ты кричал: «Держи меня выше, Сези!», пока я не думал, что у меня вот-вот отвалятся руки.

Дангай кивнул:

— Я помню, брат. Я помню.

Каспар сравнил двух мужчин. Семейное сходство было очевидным, но Сециоти был менее мускулистым, чем его брат. Как и все чистокровные, он убил своего льва, но эта охота, вероятно, была последней, а произошло это, скорее всего, тридцать пять лет назад. Он больше походил на человека, преданного учёбе, и лицо у него было тоньше, чем у Дангая.

Каспар заметил, что братья искренне наслаждаются обществом друг друга. Между ними чувствовалась братская непринуждённость и знакомое подшучивание, появившееся благодаря десятилетиям совместной жизни. Каспар был единственным ребёнком, как и его дочь, но даже слепой заметил, что эти братья были близки.

Каспар пытался представить, что могло бы сделать их врагами, и не смог. Он мог представить их несогласными — все братья иногда спорят. Он даже мог представить, как они разжигают страсти по поводу управления империей, но ответ казался очевидным: Сециоти должен остаться наследником, а командование армией — быть передано Дангаю. Ему могли бы подчиняться мастер лошадей, предводитель императорских колесниц и командиры Внутреннего легиона. Дайте Дангаю заботу об Империи, и он не заметит, что его брат пострадал.

Что я упускаю? — думал Каспар. Что здесь есть такого, чего я не вижу?

Он решил разобраться и спросил:

— Принц Дангай, перед моим отъездом из Оласко мы рассматривали некоторые мелкие торговые споры между Оласко и Кешем. Они уже разрешены?

Дангай разломил надвое небольшую кость курицы и высосал костный мозг. Он указал костью на брата и сказал:

— Это, к сожалению, больше относится к Сези. Военные вопросы занимают большую часть моего времени. Сези?

— Оласко никогда не был проблемой, — сказал принц Сециоти. — Ролдем настаивал на том, чтобы все товары из Кеша, отплывающие из Мэллоу-Хейвен или Пойнтерс-Хед, на обратном пути в Восточные королевства переправлялись через Ролдем. Мы могли бы отправлять товары в порты Королевства — Дип Таунтон или Тимонс — по суше, но тогда нам пришлось бы платить пошлины Королевства. Или мы могли бы отплыть из Кверала и Хансула и обогнуть Пики Квора, но пираты из Ролдема заявили о своём господстве над всем судоходством в Королевском море.

— За исключением кораблей Островов, — сказал Каспар.

Сециоти кивнул и горько усмехнулся:

— Действительно, потому что у Королевства есть флот, который уважает даже Ролдем. Кеш же — сухопутное животное, и наш флот немногим лучше пиратов.

Дангай сказал:

— Теперь ты говоришь о вопросе, который меня очень волнует, брат. — Он посмотрел на Каспара. — Мы оба убеждали отца построить эскадру современных кораблей у Пойнтерс-Хед. Пришвартуй там дюжину крупных военных кораблей, и Ролдем, возможно, пересмотрит свои требования.

Сециоти согласился, и разговор продолжился обсуждением торговых и военных нужд, а также отношений с соседними странами.

Когда ужин закончился, Каспар ушёл с мыслью, что эти два человека идеально подходят для совместного правления, кто бы из них ни сел на трон. Где же соперничество, о котором он так много слышал?

Он размышлял над этим вопросом, пока не добрался до своих покоев, где его уже ждал Паско.

— Какие новости? — спросил Каспар.

Паско пригласил его выйти на балкон. Когда они оказались на свежем воздухе, он продолжил:

— Калеб убедил Когвина, что нам нужны дополнительные сведения перед ударом. Он утверждает, что здесь могут быть два гнезда Ночных Ястребов или, возможно, что в одной из запретных зон под городом скрывается логово колдуна. Паг прибудет завтра и решит, что нам делать дальше.

— Проклятье, — произнёс Каспар.

Паско улыбнулся:

— Вы жаждали битвы, милорд?

— Нет, — ответил Каспар. — Но если бы я знал, что завтра ее не будет, я бы больше ел и пил.

Глава 19



Ловушки



Калеб осторожно двигался в темноте.

Несколько часов назад он покинул убежище и вместе с Когом Ястринсом вошел в большую канализацию. Они разделились: один пошёл на север, другой — на юг, и за обоими следили другие члены Конклава. Знание того, что их спины прикрыты, позволяло сосредоточиться на задаче.

Калеб продвигался вперед на несколько футов, пробираясь по колено в густой от сточных вод. Они с Когом вызвались разведать эти два неизвестных района, потому что оба обучались на Острове Колдуна магическим искусствам. Хотя они и не были магами, их чувствительность к присутствию магии давала им больше шансов выжить. Если умирали опытные воры, значит, здесь не обошлось без бдительных дозорных.

Калеб был уверен, что Ког столь же осторожен и не переступит границу безопасности. Однако гарантий не было, и оба осознавали степень риска.

Паг и Магнус прибыли тем же утром, чтобы предотвратить возможность прямого вмешательства Варена. Риск быть обнаруженными был слишком велик, и Паг решил, что их присутствие необходимо. Это не было характерным методом нападения Варена, но он застал Пага врасплох, когда два года назад лично возглавил атаку на Остров Колдуна. Калеб находил весьма уместным сравнение Варена с тараканом, данное его отцом, поскольку за последние три года мага убивали и Когвин Ястринс, и Каспар из Оласко. Варен просто не мог оставаться мертвым.

Ког и Калеб получили задания на разведку, чтобы исключить возможность того, что у Варена есть чары, специально настроенные на магию или магов. Оба они были обучены обнаруживать присутствие магии настолько, насколько это вообще возможно для человека, не владеющего магией, и Паг счел, что эти два незаметных человека лучше всего способны провести разведку и вернуться невредимыми.

Что-то стукнуло Калеба по ноге, и он посмотрел вниз. На воде плавала мертвая кошка, её тело окоченело, но тут Калеб что-то почувствовал. Он протянул вперед левую руку и, когда его пальцы приблизились к животному, почувствовал слабое покалывание. Калеб приостановился. Кошка умерла не естественной смертью, её что-то убило.

Калеб закрыл глаза. Он попытался расслабиться и отгородиться от тихого шума канализации: журчания воды, слабых отголосков далеких мельничных колес, падающей воды и грохота проезжающих по улице тяжёлых повозок. Он позволил своим чувствам блуждать, ничего не ища… пока не нашёл что-то!

Он открыл глаза и всмотрелся в темноту, зная, что разглядеть что-либо практически невозможно, даже если бы было приличное освещение. Единственное освещение исходило от солнечного света, проникавшего сквозь решетки на дороге над ним. Глаза Калеба привыкли к теням, но он понимал, что обнаруженные заслоны, скорее всего, невидимы.

Он сделал два шага вперёд, и волосы на его затылке встали дыбом. Он знал, что уже близко, но также понимал, что дальше идти не сможет.

Калеб прождал почти час. Судя по карте, которую предоставил Накор, если в этом районе города есть Ночные Ястребы, он должен был что-то услышать: слабый шепот, стук по камню, движение стула или звон чашки. Но ничего не было.

Когда прошёл второй час, Калеб убедился, что здесь никого нет. Отступив назад, он достал кинжал и тихонько сделал знак в камне на правой стене канализационного туннеля. Затем Калеб повернулся и поспешил туда, где его ждал отец.

Паг обдумал всё, что ему рассказали. Когвин вернулся с почти таким же отчётом. Он не встретил ни одной мертвой кошки, но чувствовал тот же дискомфорт и дошел до того, что волосы на его шее и руках встали дыбом. Тогда он тоже отступил, чтобы наблюдать и ждать. И снова ничего не было.

Ког понял, что, в отличие от всех остальных мест канализации, здесь не было никаких признаков присутствия крыс. В конце концов он пришёл к тому же выводу, что и Калеб, отметил стену туннеля и вернулся.

— Что мы знаем о городе, расположенном выше этих мест? — спросил Паг.

— Район, который посетил Калеб, — ответил Чезарул, — находится далеко на юге, рядом с кожевенными заводами, скотобойнями, красильнями и другими предприятиями, которые требуют большого количества воды и плохо пахнут.

— Туда люди ходят только по необходимости, — сказал Паг.

— Другая часть — очень бедная часть города на севере, где находятся сотни лачуг, крошечных трактиров и предприятий всех мастей, тесно прижавшихся друг к другу.

— Место, где мало кто заметит приход и уход чужаков, — добавил кешианец. — Как и многие другие бедные кварталы города, этот район — рассадник преступности. Здесь можно найти всё, что угодно, за определённую цену, неважно, насколько незаконный товар.

Паг взвесил свои возможности. Оба места подходят для укрытия, хотя и по разным причинам. У них есть быстрый доступ к улицам и к близлежащим канализациям.

— Отправим агентов в эти места и попытаемся добраться до них сверху? — спросил Магнус.

— От этого, конечно, защитные экраны не уберегут, — сказал Паг, вздохнув. — Думаю, мне придется спуститься вниз и лично осмотреть заслоны. — Он посмотрел на подол своей длинной мантии, такой же черной, как та, что он носил после возвращения из Келевана много лет назад, и сказал: — Это один из тех случаев, когда я предпочел бы надеть брюки и сапоги вместо мантии и сандалий.

— Мы всегда можем найти смену одежды дома, отец, — тихо заметил Магнус.

— Ты знаешь, что нам делать? — спросил Паг.

— Ты возьмешь на себя север, а я — юг.

Паг кивнул.

— Калеб, ты пойдешь со мной. Магнус с Когвином.

— Что насчет остальных? — спросил Чезарул. — Мы держим людей на месте уже более двух часов. Чем дольше мы ждем, тем больше шансов, что кто-то наткнется на них. — Его разочарование было очевидным. Он прибыл утром, готовый к полномасштабному нападению на Ночных Ястребов, но вместо этого ему велели держать людей на коротком поводке.

— Подождите еще немного, — сказал Паг. — Если все это окажется напрасным, они смогут вернуться домой по одному и по двое. Если мы нападем на Варена слишком рано, многие из них могут погибнуть зря.

Чезарул кивнул, но выражение его лица не изменилось.

Два мага последовали за Когом и Калебом, затем разделились у большого туннеля. Паг молча помахал на прощание Когвину и Магнусу, следуя за Калебом в темноту.

Они двигались как можно тише, часто останавливаясь, чтобы убедиться, что за ними не следят и что они не попали в ловушку, расставленную после последнего визита Калеба.

Когда они дошли до места, где Калеб отметил стену туннеля, Паг прошептал:

— Я чувствую.

Он похлопал сына по плечу и сказал:

— Отойди к последнему повороту и смотри, чтобы никто не застал меня врасплох. Это может занять некоторое время.

Калеб переместился на указанное место и стал ждать, наблюдая за отцом издали. За все годы, прошедшие с начала его работы на отца, это была первая возможность увидеть, как тот применяет свои силы в деле, а не демонстрирует их студентам на острове. Он мог столкнуться с опасным врагом, возможно, более коварным, чем все, кого он когда-либо встречал. Калеба охватило чувство, которое он никогда прежде не испытывал: беспокойство за безопасность отца.



* * *

— Отойдите назад, — сказал Магнус.

— Как далеко? — спросил Ког, отступая по туннелю.

— Если ты меня видишь, то риск еще есть, — ответил беловолосый маг.

— Очень хорошо. Я подожду за углом, — сказал Ког.

Ког отступил за угол и стал ждать, внимательно следя за окружающей обстановкой. Его охотничьи навыки помогали ему в роли часового, ведь в живых было мало людей, достаточно скрытных, чтобы подкрасться к оросини.

Его мысли вернулись к тому, как началось его невероятное путешествие, к юности в горах, которые оросини называли своим домом, и к тому, как безумные амбиции Каспара привели к полному уничтожению его народа.

Каспар. Он все еще мог убить его голыми руками, если бы понадобилось, но общение с Каспаром, бывшим герцогом Оласко, повлияло на его жизнь больше, чем что-либо другое. Да, Паско, Калеб и другие были его учителями, но они использовали его желание отомстить Каспару, чтобы заставить его измениться, превратившись в нечто гораздо большее, чем он мог себе представить в детстве.

Однако за время, проведенное с Каспаром — когда он проник в дом герцога, а затем, когда Каспар донес до Конклава предупреждение о Талной и дасати, — он обнаружил несколько тревожных вещей. Прежде всего, ему искренне понравился этот человек. Он обнаружил, что Каспар — харизматичный, образованный и остроумный собеседник. А еще он был искусным охотником, превзойти которого могли лишь Когвин и Калеб. В мастерстве фехтования он уступал только Когу. Избавившись от влияния Лесо Варена, он казался раскаявшимся человеком, который стремился искупить свои грехи, служа тем самым людям, которые привели его к гибели.

Да, можно было бы возразить, что Каспар сам виноват, и что Конклав был больше заинтересован в устранении Лесо Варена, чем в мелких амбициях Каспара из Оласко, но именно Когвин при поддержке Конклава, Великого Кеша и Королевства Островов одним ослепительно быстрым ударом сокрушил владения Каспара и сослал бывшего правителя на год страданий на другой конце света.

Ког улыбнулся. Если верить рассказам Каспара за последние два года, ему пришлось столкнуться с довольно унизительными задачами. Но особенно веселила история о том, как Каспар, не зная, что достаточно было просто надеть кольцо из кармана и приказать механизму перенести его, нес на собственной спине Талной до самой середины Павильона Богов.

Ког с трудом подавил смешок. В этот момент туннель взорвался.



* * *

Паг почувствовал спазм в магии, с которой столкнулся, еще до того, как звук и удар достигли его. Он машинально воздвиг барьер в туннеле всего в нескольких дюймах от магической стены, которую исследовал.

Как и ожидалось, это была смертельная ловушка для любого, кто прошел бы через проход без соответствующего ключа. Он знал, что артефакторы с Острова Колдунов могли бы воспроизвести заклинания, необходимые для безопасного прохода, но у него не было на это времени. Он пытался противодействовать магии собственными силами, когда издалека прогремел взрыв.

Он едва успел поднять щит, когда защитное заклинание в туннеле вспыхнуло ослепительным белым светом. Паг сразу понял, что произошло: его старший сын, потеряв терпение, решил уничтожить защитное заклинание, а не нейтрализовать его.

Раздался звук, похожий на удар молнии рядом. Затем химический запах, перебивающий привычный смрад канализации, стал ощутим на несколько мгновений, а затем воздух в туннелях резко сжался, предвещая громовой удар.

Калеб прикрыл глаза, а затем, все еще с гудением в ушах, повернулся, чтобы увидеть, что делает отец.

Паг поманил младшего сына к себе, и Калеб спросил:

— Что это было, отец?

— Это был твой брат, — ответил Паг, оглянувшись через плечо. — Два барьера были связаны, и когда Магнус потерял терпение… думаю, теперь обоих барьеров уже нет.

Паг на мгновение закрыл глаза, затем сказал:

— Идем.

Он подал сигнал остальным, чтобы они покинули свои укрытия и последовали за магами в предполагаемые логова Ночных Ястребов.

Паг начал идти к цели, прикрывшись щитом от смертоносной магии всего за мгновение до этого.

— Что сделал Магнус? — спросил Калеб.

— Лорд Джеймс, бывший герцог Крондора, в юности был вором по прозвищу Джимми Рука, — ответил Паг.

— Я знаю, отец. Ты уже рассказал мне достаточно историй о нём.

— Так вот, Джимми как-то заметил, что существует два способа открыть сложный замок без ключа. — Они подошли к длинному тёмному коридору. Паг поднял руку, и вокруг неё вспыхнуло свечение. Он держал руку с светом, словно факел, пока шёл вперёд. — Один способ — это взломать его.

— А какой второй? — спросил Калеб.

Паг усмехнулся и сказал:

— Взять очень большой молот.

— Терпение никогда не было сильной стороной Магнуса, отец.

— И сдержанность тоже. К сожалению, похоже, это качество он унаследовал от матери.

— Не вини мать, — сказал Калеб. — Лично я виню Накора за плохое влияние на него.

Паг рассмеялся:

— Годы, проведённые с эльфами, явно развили у тебя черное чувство юмора в условиях опасности.

Они заметили свет в конце туннеля, и Паг погасил своё свечение. Когда они достигли конца, они почувствовали, как пол наклоняется, словно это была лестница. В конце длинного коридора большая решётка пропускала довольно много света сверху. Перед ними стояла большая деревянная дверь.

— Думаю, время для сдержанности прошло, — сказал Паг.

Калеб кивнул, и Паг добавил:

— Закрой глаза.

Калеб отвернулся. В воздухе раздался шипящий звук, и он ощутил мгновенное тепло.

— Можешь смотреть, — сказал Паг.

Калеб повернулся и увидел, что дверь превратилась в дымящуюся угольную массу. В это время он услышал приближающиеся голоса. Отряд из тридцати человек, преданных Конклаву и под руководством Чезарула, уже приближался к ним. Паг осмотрел дым, который поднимался сквозь решётку, и сказал:

— Как я и подозревал.

— Что? — спросил Калеб.

Паг жестом пригласил сына пройти через дверь вместе с ним. Когда они вошли, Калеб увидел, что они оказались в огромном подвале, который был полностью пуст.

Когда вооружённые люди прибыли, Калеб сказал:

— Отец, здесь никого нет.

— Да, и подозреваю, что здесь не было никого уже довольно давно, — ответил Паг.

— Ушли? — спросил Чезарул.

Паг покачал головой.

— Они ушли несколько дней назад. — Он посмотрел на Калеба. — Думаю, они покинули это место сразу после вашей первой атаки, сын. Полагаю, они оставили эти защитные заклинания, чтобы мы сделали именно то, что сделали. Потратили время зря.

— Так где Варен? Где Ночные Ястребы? — спросил явно раздражённый Калеб.

Паг покачал головой.

— Думаю, они вместе, но кроме этого… — Он осмотрелся и добавил: — Чезарул, распорядитесь, чтобы ваши люди обыскали это помещение и склады наверху. Пусть отмечают, но не трогают ничего, что найдут. Я подозреваю, что Ночные Ястребы не оставили ничего позади, но, возможно, они что-то упустили.

Паг снова обратился к сыну.

— Интересно, чем сейчас занимается твой брат?



* * *

Ког поднялся из грязи, отплевываясь от ароматов, о которых ему не хотелось даже думать, не говоря уже о том, чтобы ощущать. Взрыв застал его врасплох, и в ушах до сих пор звенело. Постояв немного, он пытался отряхнуться от грязи. Когда звон в ушах стих, он услышал приближающиеся шаги и вытащил меч.

Убедившись, что это были свои, Ког поманил их за собой и поспешил по узкому туннелю к месту, где был Магнус. В полумраке он едва различал его фигуру, но продвигался как можно быстрее, пробираясь сквозь сточные воды и постепенно догоняя мага.

Магнус остановился, когда туннель начал подниматься, и, когда Ког наконец догнал его, сказал:

— Извиняюсь за шум. Ничего не поделаешь.

— Не мог предупредить?

— Не было времени, — ответил Магнус, снова повернувшись к манящему мраку. — Наши идут?

— Не слышишь их?

— Я едва слышу тебя, — сказал Магнус. — Я едва успел возвести щит, когда сработала ловушка — не было времени думать о таких мелочах, как возможность слышать или видеть после этого.

— Они догонят нас через минуту или две.

— Давай подождём. Я устал от сюрпризов.

Менее чем за две минуты к ним подошёл отряд из тридцати вооружённых людей. Магнус спросил:

— Все готовы?

Прежде чем кто-то успел ответить, он уже начал подниматься и погружаться в темноту впереди.

Ког приказал своим людям зажечь несколько фонарей. Как только первый из них загорелся, свет окутал Магнуса. Ког пожал плечами, указал человеку, держащему фонарь, держать его включённым и последовал за высоким магом.

Они достигли большого открытого пространства в конце туннеля, перекрытого железной решёткой. По ту сторону находилась груда мусора глубиной до пояса.

Сверху над воротами был вертикальный проход с несколькими стоками, через которые с постоянным треском стекала грязь, орошая тех, кто стоял перед решёткой.

— Кто должен чистить эту ловушку для мусора? — спросил Ког.

— Об этом вам лучше спросить инженеров Великой Империи Кеш, если кто-то вообще отвечает за этот беспорядок, — ответил Магнус.

Ког осмотрел завал и заметил:

— Похоже, это тупик. Посмотри на мусор, никто здесь не проходил уже много лет, даже если бы можно было убрать эту решётку.

— Внешность обманчива, — сказал Магнус.

Он перенёс деревянный посох в левую руку и протянул правую, ладонью к решётке. В воздухе раздался звук скручивающегося металла, когда железо начало деформироваться. Пыль и обломки наполнили пространство, когда металл вырывался из каменной кладки и падал вперёд, освобождая завал мусора. Те, кто был позади Кога, отошли в сторону, позволяя мусору проплыть мимо.

Когда вода, следовавшая за массой мусора, превратилась в тонкую струйку, Магнус сказал:

— Теперь посмотрим, что там наверху.

Они поднялись по склону к огромному резервуару, заполненному зловонным илом. Ког заглянул в резервуар и спросил:

— Что это?

— Полагаю, это какой-то сборник, — ответил Магнус. — Как на ферме, где хранят навоз, чтобы использовать его снова в качестве удобрения. — Он немного наклонился и стал присматриваться в тусклом свете. — Интересно, что там наверху?

Один из мужчин позади них, услышав вопрос, ответил:

— Если я прав, мы прямо под одним из фермерских рынков. Повозки с ферм прибывают туда каждый день.

— Звучит правдоподобно, — сказал Магнус. — Этот мусор пахнет по-другому.

Мужчина добавил:

— Здесь в основном овощи и фрукты, которые выбрасывают, чтобы они сгнили в кашу. Несколько хороших дождей, и всё это смывается.

— Гниющие фрукты и овощи пахнут иначе, чем испорченное мясо, — сказал Ког. — Есть что-то еще?

Магнус покачал головой:

— Возможно, что-то скрыто под этой грязью, но я сомневаюсь. Думаю, нас просто…

Его голос замер, когда он заметил что-то.

— Что там? — спросил Ког.

— Вон там, видишь? — указал Магнус.

По словам Калеба, который охотился с Когом больше всех, Когвин Ястринс обладал лучшим зрением из всех людей на свете. Он мог увидеть ястреба в полете за милю или заметить олененка, скрывающегося в кустах, когда другие проходили мимо. Как только Магнус указал место, Ког увидел.

— Я достану, — сказал он, ступая в грязь. Он погружался в неё до пояса, пока не наткнулся на твёрдый камень.

— Храбрый человек, — сказал Магнус.

— Я уже весь в грязи, — ответил Ког, продвигаясь сквозь ил, пока не добрался до предмета.

— Что это? — спросил Магнус.

Ког наклонился, чтобы лучше рассмотреть:

— Думаю, это какой-то каменный сосуд.

Когда его пальцы коснулись предмета, Магнус закричал:

— Не трогай!

Боль всколыхнулась в правой руке Кога, когда ослепительный свет заполнил помещение.

Магнус повернулся к своим людям и закричал:

— Бегите!

Без дальнейших указаний они бросились в рассыпную.

Магнус обернулся и увидел, как из сосуда, к которому прикоснулся Ког, вырывается пламя. Он быстро произнёс защитное заклинание, окутывая Кога защитной аурой, чтобы уберечь от дальнейшего вреда.

Но даже сквозь ослепляющий свет Магнус видел, как Ког корчится от боли, стараясь держаться на ногах. Отступая назад, он держал правую сильно обожжённую руку. Магнус видел пузырящуюся кожу, местами почерневшую, и маленькие языки пламени, все еще охватывающие рукав его туники.

Лицо Кога было искажено агонией, и Магнус знал, что у него есть только мгновения, чтобы вытащить его отсюда, прежде чем жар от взрыва превзойдёт заклинание и убьёт его. Он сосредоточился и попытался связаться с Пагом.

— Отец!

Паг появился рядом мгновенно и поднял руку, чтобы защититься от стремительно нарастающего жара. Грязь вокруг сосуда закипала, трещала и высыхала так быстро, что начала гореть.

Ког шатаясь, подошёл к магам.

— Нам нужно вытащить его! — закричал Магнус.

Паг закрыл глаза, прошептал заклинание и внезапно огонь исчез. Он и Магнус быстро подхватили Кога, который обессиленно упал, игнорируя жар от сточных вод.

— Отнеси его на Остров! — закричал Паг.

Магнус вложил посох в подмышку и извлёк из мантии шар цурани. Обняв Когвина за плечи, они внезапно исчезли.

Паг обернулся к тлеющей яме с мусором и подошёл к каменному сосуду, стоящему в центре комнаты. Жара сожгла окружающие растительные остатки, и предмет оказался на голом камне. Паг протянул руку и прикоснулся к нему. Сосуд вибрировал от магической энергии, качество которой было отталкивающе знакомо Пагу.

Он поднял его.

— Попался! — произнёс Паг тихо, но с оттенком триумфа в голосе.

Глава 20



Варен



Ког стиснул зубы.

Боль была невыносимой, а зловоние обугленного мяса на правой руке вызывало тошноту, но Накор быстро наложил повязки, пропитанные раствором из порошка, который он вытащил из своего неизменного рюкзака. С глиняной чашкой в руке Миранда вошла в комнату, отведённую для Кога на острове.

— Выпей, — сказала она, — это поможет облегчить боль.

Калеб помог Когу сесть и выпить.

— Что это? — спросил Ког. — Ещё одно магическое зелье?

— Бренди, — ответила Миранда. — Хочешь, дам что-то, чтобы отключиться?

Стиснув зубы, Ког прослезился от боли, пока Накор заканчивал наложение пропитанных повязок на его обожжённую кожу.

— Подожди-ка, — сказал Накор. — Бренди?

— Да, — подтвердила Миранда.

Накор кивнул Пагу, который положил руку на лоб Кога, и тот сразу же погрузился в бессознательное состояние. Накор забрал чашку у Миранды и выпил её содержимое.

— Спасибо. Бренди ему не поможет. Сон — лучшее средство. Будет болеть ещё несколько дней, но особенно сильно будут беспокоить зуд и дискомфорт. Дайте ему что-то от зуда. — Он отложил чашку и добавил: — Ког будет спать некоторое время. Нам нужно заняться другими делами.

Паг кивнул в знак согласия.

— Возвращаемся в Кеш, — сказал он.

Накор ответил:

— Вы можете отправляться, а я присоединюсь к вам позже с Беком.

Миранда жестом пригласила Калеба и Пага подойти ближе. Как только все собрались вокруг неё, она без труда переместила их обратно в виллу, принадлежащую Конклаву, которая находилась всего в нескольких милях от города.

— Мне нужно вернуться в город сегодня, — сказал Калеб. — У меня в укрытии спрятаны трое мальчишек.

— Трое? — осведомилась его мать. — Ты что, коллекционируешь их?

— Долгая история. Паско и Амафи тоже ждут меня.

— Отложи это на потом, — сказал Паг, — нам есть о чём поговорить.

Он жестом пригласил их следовать за ним в более просторную комнату, которая когда-то использовалась для званых ужинов, а теперь была пуста, кроме нескольких стульев и столов.

Когда они вошли, Паг огляделся. Кроме жены и двух сыновей, в главной комнате виллы также сидели Чезарул и двое его самых доверенных людей, которые должны были действовать в качестве курьеров, если потребуется передать сообщение в город. Их лошади уже были оседланы. Два адепта с Острова Колдуна патрулировали периметр поместья вместе с дюжиной стражников Чезарула, чтобы никто не подошёл незамеченным.

Паг сказал:

— Меня беспокоит, что первый удар Калеба был предсказан, и что Ночные ястребы, похоже, покинули город. Либо у нас завелся шпион, либо мы находимся под крайне тонким наблюдением. Я могу исключить второе, так как мы с Мирандой использовали все наши средства, чтобы убедиться, что это не так. Значит, среди нас шпион.

— Кто знал о нападении? — спросил Калеб. Он указал на Чезарула: — Он, я, несколько ключевых лейтенантов и все те, кто сейчас здесь в комнате.

— И Каспар, — добавил Паг.

Сбитый с толку Калеб глубоко вздохнул:

— Но он был в дворце и не знал ни времени, ни места. Они точно знали, когда мы придём, отец. Каспар ничего не знал о сегодняшней атаке; мы не могли передать ему информацию, не подвергнув Амафи или Паско ненужному риску.

— Значит, если среди нас шпион, значит он здесь.

— Эти люди для меня как сыновья, — сказал Чезарул. — Я готов поставить свою жизнь на их верность.

— Не сомневаюсь, — кивнул Паг. Он взглянул на высокого, опасного мужчину по имени Донмати и его мускулистого спутника по имени Дахаб. — Ни один человек не достиг бы такого положения в нашей компании без испытаний.

— Если только наш шпион не знает, что он шпион, — добавила Миранда.

Паг прищурился и посмотрел на жену:

— Объяснись пожалуйста.

— Калеб, — продолжила Маранда, — от кого ты впервые получил информацию о логове Ночных ястребов?

— От человека, называющего себя Магистратом.

— Он знал, кто ты? — спросила Миранда.

— Только то, что мы — люди с деньгами, — ответил Калеб.

— Значит, он нанял других людей для сбора информации?

Паг с любопытством спросил:

— Любимая, к чему ты клонишь?

— Те, кто следил за Калебом, Каспаром и Когом, возможно, не знали, кто в конечном итоге получает эту информацию.

Паг повернулся к Чезарулу и сказал:

— Как быстро ты сможешь передать сообщение этому Магистрату?

— Час, не больше. Я получу ответ к утру.

— Тогда отправь сообщение и организуй встречу. Пообещай ему все, что он потребует, и дай столько золота, сколько он запросит. Я не приму отказа.

Чезарул склонил голову:

— Как прикажете.

Он махнул своим лейтенантам, и трое мужчин покинули комнату.

Паг обратился к Калебу:

— Пока Когвин ранен, мне нужно, чтобы ты отправился к Паско и передал сообщение для Каспара. Пусть он узнает, что Ночные ястребы, похоже, покинули город, но мы не можем быть уверены. Они могут затаиться в каком-нибудь доме неподалёку или уже направляться в другую страну.

— Сообщи ему, что мы всё ещё не знаем, где Варен, — продолжил Паг, больше сам себе, чем Калебу. — Но если он не прячется в канализации, скорее всего, он находится вблизи центра власти. Каспар это поймёт так же хорошо, как и любой другой. Если что-то необычное произойдёт во дворце, нам нужно знать об этом.

Паг достал из мантии небольшой серебряный предмет, больше похожий на амулет:

— Передай ему, чтобы этот амулет всегда находился при нём. Если ему нужно будет вызвать кого-то из нас, пусть сломает его. — Он указал на Магнуса, Миранду и себя. — Один из нас сможет оказаться там в считанные мгновения. Кроме того, если ему нужно будет срочно покинуть место, амулет пригодится. Мы сможем быстро вывезти его с Паско.

Калеб ответил:

— Хорошо, отец.

Он обнял Пага, затем брата и мать, после чего поспешил к конюшне, где его уже ждал конь.

— Меня беспокоит один момент, — сказал Магнус.

Миранда с иронией добавила:

— Только один?

— В Кеше есть и другие маги, помимо Варена. Некоторые из них поддерживают хорошие отношения с нами и Академией в Звездной Пристани, но не поступало ни слова с севера о том, что Варен может быть в Кеше.

— За исключением магических ловушек, которые можно рассматривать как доказательства этому, — заметила Миранда.

— Возможно, — добавил Накор, — Варен не использовал ничего необычного в магии? Он мог вселиться в тело кого-то, кто находится на должности, где это не привлекло бы внимания. В дворце время от времени бывают маги и жрецы.

— Да, — сказал Паг. — Слухи утверждают, что Дагай использует магию для продления своей жизни, так как ему больше ста лет. Возможно, в этих слухах есть больше правды, чем мы думали.

— Может быть, Варен тот, кто даёт Императору магию для продления жизни? — спросил Магнус.

— Нет, — ответил Паг. — Мы уже исследовали этот вопрос, и хотя слухи о том, что он использует магию, широко распространены, ни один маг или жрец не был наедине с Дагаем в течение многих лет. Это не исключает того, что кто-то может тайно посещать его, но мы поговорили со всеми нашими контактами в кешианских храмах, и знаем, что ни один из могущественных жрецов не помогает Императору. Даже Варен не мог бы облачиться в тело столь высокопоставленного лица, не будучи раскрытым.

— Так кто же? — спросила Миранда. — Чью жизнь он украл?

В этот момент появился Накор, с ним был Бек, который держал руку на его плече. Накор сказал:

— Я хотел убедиться, что он не попадёт в беду.

Паг кивнул:

— Ралан, иди на кухню и найди что-нибудь поесть.

Высокий молодой человек кивнул, слегка нахмурившись от того, что его отослали, но ничего не сказал. Когда он ушёл, Миранда продолжила:

— Мы как раз обсуждали, чьё тело мог занять Варен.

Магнус посмотрел на отца:

— Я склонен подозревать кого-то из дворца. Возможно, одного из принцев?

— Это возможно, но маловероятно, — ответил Паг. — Судя по рассказам Каспара и Кога, Варен ведёт себя непредсказуемо со временем. Он может оставаться незамеченным какое-то время, но принцы Кеша подвергаются слишком тщательному вниманию, чтобы Варен мог занять одно из их тел и не привлечь к себе внимание. Нет, это кто-то высокопоставленный, но не столь очевидный. Он мог вселиться в тело кого-то, кто близок к Императору, возможно, даже в тело одной из его наложниц.

Миранда сказала:

— Женщина, которая может влиять на Императора, — это тоже вариант… хотя я не знаю, насколько вероятно, что он выберет тело женщины. — С немного горькой улыбкой она добавила: — Вы, мужчины, имеете свои склонности, от которых вряд ли откажетесь. Но я думаю, что он, вероятно, вселился в кого-то, кто может вызвать много неприятностей внезапно и без предупреждения.

Паг ответил:

— Вы перечислили половину знати Кеша, включая высокопоставленных представителей возниц и всадников, а также полдюжины генералов из легиона и домашней гвардии. В нужный момент внезапное нападение… — Паг покачал головой. — У него слишком много мест, где можно скрыться.

— Но мы точно знаем, что он здесь? — спросил Накор.

— Да, это так, — ответил Паг. Он подошёл к мешку, стоявшему у стены, открыл его и достал сосуд, который Ког нашёл в канализации.

Накор протянул руку, и Паг передал находку для осмотра.

— Что это? — спросила Миранда.

Накор посмотрел на сосуд и воскликнул:

— О! Это Варен! Он внутри!

Миранда мгновенно двинулась вперёд, её тёмные глаза сверкнули, когда она сделала два шага и вырвала предмет из рук Накора. Это была простая глиняная банка с пробкой, запечатанной воском.

— Там нет защитных заклинаний или других магических барьеров, ты уверен? — спросила она.

— Заклинание не активно, — ответил Накор. — Если бы я не вмешался, Когвин был бы мёртв.

— Что делать, уничтожить его? — спросила Миранда.

Паг сказал:

— Нет, пока не найдем Варена. Если мы уничтожим его сейчас, он узнает об этом. Его душа вернется в тело, которое он занимает сейчас, и он скроется. Какой бы заговор он ни плел, он будет брошен, и он ускользнет в безопасное место, где будет годами строить новый план, прежде чем снова рискнет столкнуться с Конклавом. Помните, этот человек прожил, по крайней мере, столько же, сколько и мы, а может, и дольше, и он легко может перемещаться из тела в тело, пока этот предмет цел.

— Где вы его нашли? — спросила Миранда.

Паг рассказал, как Ког обнаружил его, и Накор добавил:

— Блестяще. Абсолютно блестяще. — Он улыбнулся. — Мы могли бы разбирать этот город кирпич за кирпичом, и, возможно, никто бы не догадался искать среди трех футов овощных отходов в канализации. Но Варен мог бы в любой момент отправиться на овощной рынок и вызвать сосуд одним движением руки.

— Именно поэтому нам нужно держать это в тайне до последнего возможного момента. Если бы он не установил дополнительные защиты вокруг слива, мы бы никогда не нашли его. — Паг снова положил сосуд в мешок. — Я мог бы стоять по колено в грязи всего в футе от него и все равно не заметил бы. Только случайность позволила Когу заметить его.

— Если бы он не заметил, все наши усилия были бы сосредоточены на поисках логова Ночных Ястребов, и мы могли бы подумать, что текущий кризис в Кеше разрешен.

Миранда спросила:

— И что нам делать теперь?

— Мы будем ждать, пока он не выдаст себя, — ответил Паг. — Его планы будут продолжаться. Ночные Ястребы, вероятно, рядом. Что-то намечается на празднование Банаписа, и мы должны оставаться настороже.

— Фестиваль начнется менее чем через неделю, отец, — заметил Магнус, глядя на родителей. — Если это что-то ужасное, например, массовая атака на Императорскую семью или удар по другому члену королевской семьи до разрешения вопроса о наследовании, мы не сможем предотвратить смятение в Империи Великого Кеша.

Паг кивнул:

— Это риск. Но у нас есть шанс уничтожить Варена раз и навсегда, и это важнее. Если мы будем бдительными, возможно, сможем отвратить тот смертоносный заговор, который он затеял. Но, как бы я ни хотел сохранить стабильность Империи, найти Варена — наша первоочередная задача.

Магнус кивнул:

— Хорошо. Я вернусь в город. Раз Когвин временно выбыл из игры, нам нужны люди, способные обнаруживать магию вблизи дворца. Что насчет вас?

— Мы останемся рядом, — ответила Миранда. — Игра близится к завершению, и мы не рискуем быть слишком далеко, чтобы помочь.

— Ты просто хочешь следить за своими мальчиками, мама, — улыбнулся Магнус.

Миранда кивнула и ответила с улыбкой:

— Я люблю своих детей, даже когда ты учился разжигать огонь, направляя палку на всё, что горело.

Паг рассмеялся:

— Сколько ему было, три года?

— Почти, — сказала Миранда. — И тогда тебе это не показалось таким смешным.

— Потому что он едва не сжёг мой рабочий кабинет до основания.

Миранда обняла сына:

— Да, даже когда мы хотели утопить тебя и сделать вид, что ты никогда не рождался, мы любили тебя, Магнус, так же, как любим Калеба. Так что да, конечно, я хочу следить за своими мальчиками.

Магнус обнял мать и сказал:

— Я рад этому вниманию, по-настоящему. — Он отошёл и взял свой посох, который стоял у стены. — Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. — И он исчез.

Паг сказал:

— Теперь начинается трудная часть.

Миранда кивнула:

— Ждём.



* * *

Каспар кивнул, когда Паско закончил читать сообщение от Пага.

Калеб вернулся в безопасный дом, успокоил Амафи и мальчиков, объяснив, что ситуация под контролем. Затем он отвел Паско в сторону и передал инструкции от Пага. Старый слуга отправился на утренний рынок, сделал необходимые покупки и, когда началась утренняя суета с возвращением слуг в дворец, просто последовал за ними, неся вещи, которые его хозяин поручил ему достать на рассвете.

Паско передал Каспару устройство, которое Калеб дал ему. Тот осмотрел его и сказал:

— Есть ли у тебя небольшая цепочка?

Они стояли на открытом балконе, следуя примеру предосторожностей лорда Тургана.

Паско поднял палец.

— В моем комплекте. Мгновение, милорд.

Через несколько минут он вернулся с простой золотой цепочкой и сказал:

— Служа таким знатным людям, как молодой Когвин, собираешь немало всяких вещей за годы. Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться.

Он передал цепочку Каспару, который проделал ее через маленькое отверстие в амулете, отправленном Пагом. Затем при помощи Паско он завязал цепочку вокруг своей шеи.

— Каковы планы на сегодня? — спросил Паско, так как он не был в дворце уже два дня.

— Обычные приемы и вечеринки, и первый большой бал в честь фестиваля, — ответил Каспар.

— С учетом того, что Банапис всего через две ночи, вы боитесь, что Варен может действовать скоро?

Каспар пожал плечами.

— Когда Варен жил в моей цитадели, он игнорировал почти все государственные мероприятия, если только я специально не приглашал его. Он казался не заинтересованным в общественной жизни. Сейчас он, вероятно, прячется в самых низких уголках дворца, одетый как крысолов или уборщик, устанавливая магические устройства, которые могут нас уничтожить в один миг.

— Калеб сказал, что его отец уверен, что Варен занимает высокое положение в дворце и может быстро довести страну до кризиса.

— Паг может ошибаться, — сказал Каспар. — Он человек могущественный и умный, но, уверен, он сам скажет, что тоже совершал ошибки. Нет, возможно, Варен просто повар, отравляющий завтрашний ужин, и завтра все мы можем быть мертвы.

Каспар задумался.

— Если только…

— Если только что, милорд? — спросил Паско, выглядя растерянным.

— Если только он требует аудиенции, чтобы… — Каспар повернулся к Паско. — Возможно ли это?

— Что возможно, милорд? — снова спросил старый слуга.

— У меня есть идея. Она звучит нелепо, но Паг должен ее услышать. Попросите его встретиться со мной в… — Он снова взглянул на Паско. — Сообщи Калебу, что я хочу его видеть. Я буду в его таверне в полдень.

Паско кивнул и поспешил в помещение, оставив Каспара одного на балконе. Тот, обдумывая, осознавал, что пришел к, возможно, самой нелепой теории, но единственной, которая соответствовала всем критериям, которые они обсудили о цели Варена здесь в Кеше.

Он оставался один еще час, пересматривая все, что знал и чего боялся. Чем больше он размышлял над вопросом, тем больше понимал, что прав.



* * *

— Ты сошел с ума, — сказала Миранда, когда Каспар закончил объяснять свои подозрения Пагу, Калебу и ей самой.

— Это Варен сошел с ума, — ответил Каспар. — Я могу ошибаться. Это не одно и то же.

— Если он выполняет свои обязанности и не общается с подозрительными людьми, — сказал Паг, — он будет находиться под минимальным наблюдением среди всех людей во дворце. Это возможно.

— Я не могу в это поверить, — сказала Миранда. — Кто-то уже должен был заметить.

— Возможно, кто-то и заметил, — возразил Каспар, — но в политике Кеша столько закулисных интриг, что если пропадает шпион или мелкий министр…

Глаза Каспара расширились.

— Возможно, мы ошиблись в предположении, что кешианских дворян убивают из-за их поддержки принца Сециоти.

— Возможно, их убивают не за поддержку Сециоти, а за то, что они заметили что-то подозрительное, — согласился Паг.

— Мне нужно вернуться во дворец и договориться о встрече с Турганом Беем, — сказал Каспар. — Мне нужно выяснить, где находились эти вельможи за неделю до их убийства.

— Если то, что ты подозреваешь, окажется правдой, — сказала Миранда, — нам предстоит адская работа, чтобы это доказать.

— Мы не сможем доказать это, — ответил Паг. — Те, кто верит нам, уже среди нас. Те, кто против нас, могут знать правду, но им все равно. А те, кто в середине, подумают, что Каспар сошел с ума или он просто преступник.

Он посмотрел на Каспара. Калеб, сидящий в стороне, сказал:

— Я понимаю логику, на основе которой ты пришел к этому выводу, Каспар. Но как ты можешь быть так уверен?

— Очевидная привязанность братьев друг к другу, — ответил Каспар. — Хотя у них разные матери, они очень близки. То, как они говорят друг о друге и о себе… Враждующие фракции — часть традиции Кеша, но стороны, поддерживающие принцев, как будто игнорируют тот факт, что ни один из них не поднимет палец против другого, если их отец назначит другого наследником.

— Если кто-то попытается поднять руку против Сециоти, — продолжил Каспар, — Дангай будет защищать брата, приказав Внутреннему легиону объединиться с Императорской гвардией. Сециоти может и не быть таким воином, как младший брат, но он поступил бы так же ради Дангая.

— Нет, я уверен. Кто-то создает это соперничество из ничего и убивает тех, кто мог заподозрить неладное во дворце. Мне нужно поговорить с Турганом Беем.

Паг кивнул.

— Возьми с собой Магнуса, переодетого слугой. Он в другой комнате с Накором и Беком. — Затем он обратился к Калебу. — Думаю, пришло время отправить мальчиков обратно на остров. Проводи их до дома, а затем возвращайся сюда к празднику. Если, как подозревает Каспар, Варен сделает свой ход в этот день, он захочет сделать это при как можно большем количестве членов Галереи лордов и магистров.

Калеб замедлил движение, и Паг спросил:

— Что случилось?

— Отец, я хочу оставить мальчиков здесь.

— Почему? Почти наверняка здесь скоро начнется настоящее кровопролитие.

— Я буду держать их под контролем, но рано или поздно им предстоит испытание. Пока они справляются даже лучше, чем я ожидал, но нам понадобится каждый меч, который сможем получить, — ответил Калеб.

— Даже Джомми? — поинтересовался Паг. — Я с ним даже не знаком.

— Он справится сам, — сказал Калеб. — Может, он и не обучался владению мечом, но у него есть драконье упорство и умение держать себя в руках. Я позабочусь, чтобы они знали, что находятся в резерве, но я хочу, чтобы они были рядом.

Паг кивнул.

— Ты взял на себя ответственность как их отец, Калеб. Это твое решение, — сказал он с улыбкой. — Только будь осторожен.

Паг посмотрел на Каспара, готовясь уйти.

— Надеюсь, ты прав в своих подозрениях, потому что тогда мы покончим с этим за два дня, — сказал Паг. — Но я молюсь, чтобы это было не так. Многое зависит от нашей способности убедить дворец, что мы защищаем народ. Я буду рядом, амулет у тебя. Если я правильно понял Варена, он будет ждать моего появления, но может оказаться не готов ко всем нам. Если мы сможем спровоцировать его на откровения перед всем двором, возможно, мы сможем спасти этот народ и весь мир.

Каспар не ответил, но его мрачное выражение лица отражало чувства Калеба, Миранды и Пага.

Калеб встал.

— Пойду подготовлю ребят, — сказал он.

Когда он собрался уходить, родители обняли его. Миранда сказала:

— Я бы хотела, чтобы ты передумал и забрал мальчиков на остров. Я буду счастлива, если ты останешься с ними.

— Почему? — спросил Калеб.

— У тебя есть семья, — ответила Миранда.

— И три пасынка, судя по всему, — добавил его отец.

Калеб улыбнулся.

— Джомми вырастет. Он хороший мальчик. Но тебе нужны мечи, отец, а поскольку Ког ранен, я должен быть на твоей стороне. Что там Накор говорил о магах в бою? Один маг бросает заклинание, второй маг парирует его. Первый маг бросает следующее заклинание, второй маг пытается его остановить. А затем подходит солдат и рубит первого мага, пока тот пытается понять, что делать дальше.

Паг рассмеялся.

— Что-то вроде того, но не позволяй ему услышать, что ты так ему подражаешь, а то он обидится. Каспар будет там, — сказал Паг, — и против Варена будет не один маг, а трое.

— И Накор, — добавила Миранда, — и тот странный мальчишка, что ходит за ним по пятам.

— Если ты прикажешь мне остаться на острове, я останусь, отец, — сказал Калеб, — но я бы предпочел быть здесь.

Паг долго молчал, затем сказал:

— Я хочу, чтобы ты остался на острове, — он обнял Калеба. — Но ты прав: ты нужен мне здесь.

Паг повернулся к Миранде.

— Миранда, присмотри за всем, пока я не вернусь, хорошо?

— Куда ты идешь? — спросила она.

— На остров, — ответил Паг. — Думаю, у меня есть идея, которая может нам помочь.

Миранда поцеловала мужа, и он, доставая сферу, исчез. Она позвала сына, и они вышли из комнаты, чтобы найти троих мальчиков.

Каспар и Магнус попрощались и направились во дворец, по пути купив Магнусу маскировку. Накор пожелал мальчикам и Калебу удачи. Когда все ушли, он обратился к Миранде:

— Ну что?

Миранда вытащила стул и села.

— Сейчас мы закажем что-нибудь и будем ждать, — ответила она.

Ралан Бек посмотрел на нее и спросил:

— Могу я чем-то помочь?

Накор обошел Ралана и положил руки ему на плечи.

— Скоро сможешь, мой юный друг. Скоро.

Глава 21



Предчувствие



Каспар окинул взглядом толпу.

Торжество должно было стать центральным событием великого летнего праздника Банапис, самого древнего из известных в мире. Его истоки терялись в глубокой древности, уходя корнями в самую первую историю. Этот день не относился ни к прошлому, ни к наступающему году. Согласно легенде, Банапис, известный под различными именами у разных народов, отмечался по всему миру Мидкемии.

Каспар заметил, что сегодня праздник середины зимы отмечается в Новиндусе, и, когда здесь, в Кеше, и в других северных странах наступает середина зимы, там уже середина лета. Он втайне размышлял, считается ли дополнительный День середины лета, который он пережил год назад в Новиндусе, и действительно ли он делает его старше на год.

Паско и Амафи присутствовали на празднике, так как Калеб был в другом месте. У Амафи не было других обязанностей, и Каспар решил, что лишняя пара глаз в толпе не помешает. Он знал, что Магнус затаился где-то среди собравшихся и что Паг и Миранда могли прибыть в любой момент. Он надеялся найти Ястринса, понимая, что его меч незаменим. Куда пропал Накор, оставалось лишь догадываться.

— Это зарытое торжество, ваша милость? — спросил Амафи.

— Если ты император Кеша, то да, — ответил Паско. — Здесь только самые близкие друзья и родственники.

— Все десять тысяч, — сухо добавил Каспар.

Площадь, находящаяся на самом нижнем краю верхнего плато в конце дворца, была такой же большой, как весь внутренний двор цитадели в Опардуме. Здесь могла разместиться целая армия Каспара, и два солдата не столкнулись бы локтями.

Площадь была разделена на три уровня. Императорская семья находилась на самом верхнем, относительно небольшой платформе, доступной непосредственно из дворца. Вместе с ними было около пятисот высокопоставленных особ. Если бы Каспар все еще носил герцогский титул, он был бы сегодня там. Однако как ничтожный подданный, он был низведен на второй помост, где стояло большинство гостей.

Вдоль всего края второго помоста на третий уровень спускались шесть каменных ступеней. Даже без стражи и барьеров, те, кто находился на самом нижнем уровне, знали свое место. Отсутствие охраны было кешианским жестом, означавшим, что во время Банаписа ранг не имеет значения. В Королевствах Островов и Ролдема король мог бы в этот день смешаться с простолюдинами на улице, но в Великом Кеше отсутствие охраны означало этот мифический день равенства.

Каспар знал, что подняться по ступеням на второй уровень без разрешения значит сразу же попасть в поле зрения стражников. Попытка добраться до верхней платформы, где сидел император, приведет к неминуемой смерти. Он размышлял, что рано или поздно именно ему предстоит попытаться добраться до этой самой высокой точки. Каспар осмотрел возвышение: в отличие от двух нижних уровней, императорская платформа была значительно выше второго уровня и представляла собой гигантский балкон, на который нельзя было подняться иным способом, кроме как по ступеням, расположенным по обеим сторонам. Попасть на платформу можно было либо поднявшись по этим ступеням, либо вернувшись в сам дворец и попробовав пробраться через королевские апартаменты или Галерею лордов и магистров.

Ступени охраняла дюжина одетых в белое гвардейцев Императорского двора. Ни один отряд обученных солдат не смог бы пройти мимо них. Каспар повернулся к Амафи и Паско:

— По-моему, если мы собираемся туда подняться, нам лучше искать черный ход.

Амафи улыбнулся:

— Я знаю дорогу, ваша милость.

— Дай угадаю, — сухо сказал Паско. — Ты уже убивал кешианского принца?

— Не совсем, — ответил Амафи с самодовольной улыбкой, пока мимо них спешили гуляки. — Однажды мне поручили устранить молодого придворного, который стал досаждать одному чиновнику во дворце. Придворный был чистокровный, а чиновник — нет. К сожалению, придворный подавился оливковой косточкой во время празднования на этой самой площади.

Амафи усмехнулся:

— Поистине одно из моих самых тонких начинаний.

Каспар посмотрел на небо:

— Солнце садится, и скоро начнется хаос. Давайте воспользуемся этим. За многие годы я заметил, что люди обычно не беспокоят тебя, когда ты выглядишь так, будто знаешь, что делаешь. Так что давайте создадим такой вид.

Он велел двум слугам идти дальше и последовал за ними, наблюдая, как всё больше людей прибывает на центральную площадь.

На то, чтобы добраться до входа во дворец, ушло больше времени, чем он предполагал. Как и ожидалось, стражники у главного входа пропустили их без вопросов, им хватило одного лишь вида, что в их передвижениях есть какая-то цель.

— Сколько времени прошло? — спросил Каспар, уже зная ответ.

— Три часа, ваша милость, — ответил Паско. — Почти три часа с точностью до минуты.

— Если мы опоздаем, он может не задержаться.

— Если он не уделит вам пять лишних минут, — заметил Амафи, — значит, вы не внушили ему важность встречи.

Каспар ускорил шаг, говоря:

— У него есть обязанности. Мы опаздываем.

Они подошли к дверному проему, охраняемому двумя членами домашней стражи. Когда они поспешили вперед, Каспар произнёс:

— Если мы опоздаем, Амафи, я сдеру с тебя шкуру!

Стражник, стоявший справа от двери, на мгновение замешкался, когда в проем ворвались иностранный дворянин с важным видом и двое его слуг. Как только он бросил взгляд на своего спутника, они уже исчезли. Второй охранник лишь слегка пожал плечами, словно говоря, что теперь это чья-то другая проблема.

Как только они оказались за периметром императорского жилого комплекса, никто не стал оспаривать их право находиться там. Они обошли Большой зал и Галерею лордов и магистров, так как именно там должны были собраться светила Империи и особые гости, которые заполнят верхнюю площадь, когда начнется ночной праздник. Уже сейчас для собравшейся толпы выступали жонглеры, танцоры, музыканты и всевозможные артисты. Большой бульвар, отделявший нижний город от самого дворца, был оцеплен. По нему должен был пройти большой парад: легион, большие колесницы и кавалерия, затем экзотические животные и, наконец, большая сцена, на которой будет представлена театральная дань уважения императору.

Каспар добрался до кабинета Тургана Бея в тот момент, когда Императорский Хозяин Хранилища поднимался со своего кресла.

— Вот и ты, — сказал Бей, увидев Каспара. — Я подумал, что послание — это безумие. Мне было интересно, как ты сюда попадешь.

— Похоже, ты знаешь, что делаешь, — ответил Каспар Амафи и велел ему присматривать за дверью, а Паско отправился на открытую террасу.

Каспар встал рядом с Беем и прошептал ему на ухо:

— Я знаю, где Варен, и, кажется, знаю, что произойдет дальше. Кому ты доверяешь?

— Сейчас мало кому, — ответил Бей.

— Кто-нибудь из Внутреннего Легиона, Мастеров Колесниц и Имперских Коней?

— Еще меньше. Почему?

— Кому ты доверишь спасение своей Империи?

— Каспар, в чем дело? Наш император в опасности?

— Хуже, — сказал Каспар. — Я думаю, что вся императорская семья в опасности.

— Рассказывай скорее, — сказал Бей.

Каспар изложил свою идею, которой он поделился с Пагом, и, пока он говорил, лицо Бея бледнело. Когда Каспар закончил, Турган Бей сказал:

— Каспар, я не хочу в это верить. Но то, что ты предлагаешь, объясняет многие вещи, которые до сих пор казались бессмысленными.

Он откинулся на спинку кресла и немного помолчал, затем спросил:

— Если ты прав, мы можем что-то сделать?

— Ты должен добраться до всех, кому можешь доверять, и объяснить им, что когда ситуация станет ужасной, лучшее, что они могут сделать, — это держать мечи в ножнах, если только они не видят прямой угрозы. Если много пьяных дворян будут бегать с мечами наперевес, люди погибнут без всякой необходимости. Главное — помнить, что нам нужно всего несколько человек, приближенных к принцам. Это должны быть люди, которым вы можете доверять, и произвести на них впечатление… ну, вы знаете, что сказать. Но я повторю только одно: Ночные ястребы не бежали из города; они здесь, во дворце, и сегодня вечером они планируют поставить Империю на колени.

— Каспар, если ты прав, тебя сделают принцем Кеша, — сказал Бей, глядя Каспару в глаза. — А если ты ошибешься или окончательно потеряешь рассудок, нас обоих скормят крокодилам.

В глазах Каспара отразился намек на сомнение.

— Это риск, но у нас нет выбора. Где ты будешь?

— Я должен быть на помосте рядом с императорской семьей.

Бей подошел к своему столу и открыл ящик. Он достал небольшой посох из слоновой кости с золотым кольцом вокруг него.

— Это не хуже вооруженного эскорта, Каспар. Ни один стражник не станет допытываться, что ты делаешь, если у тебя в руках это.

— Спасибо.

— Что дальше?

— Мы ждем, — сказал Каспар. — Мы ничего не сможем доказать, пока Ночные Ястребы не сделают свой шаг. А когда они это сделают, нам придется действовать быстро.

Турган Бей посмотрел на Каспара и сказал:

— Пусть боги защитят Кеш.

— И всех нас, — ответил Каспар, когда хозяин Хранилища покинул свой кабинет.

Амафи спросил:

— Ваша милость, что теперь?

— Ждем, — сказал Каспар, садясь в кресло Тургана Бея.



* * *

Накор проводил Бека сквозь толпу.

— Накор, — сказал тот, — это потрясающе! Я никогда не видел столько людей!

Накор кивнул:

— Кеш — самый большой город в мире, Ралан.

— Они веселятся, не так ли?

— Да, — ответил Накор. — Пока что им удается развлекаться, не причиняя друг другу вреда.

Маленький игрок пробирался сквозь толпу.

— Это хорошо?

— Да, — подтвердил Накор.

При каждом удобном случае он пытался привить Ралану понятие добра, и хотя он знал, что не сможет изменить природу юноши, надеялся немного изменить его точку зрения.

Сквозь толпу протиснулась пара грузных городских стражников, требуя, чтобы пешеходы освободили дорогу. Накор взял Бека за руку и повел его на дальнюю сторону бульвара.

— Много лет назад я пришел сюда с двумя людьми: Гудой и Боурриком. Они были отличными парнями. Тогда мы делали то же самое, что и сейчас.

— Что именно? — спросил Бек.

Накор с хитрой ухмылкой ответил:

— Устраивали вечеринку. Следуй за мной.

Бек пожал плечами, но идея прийти без приглашения ему понравилась. Он держал Накора в поле зрения, пока они пробирались сквозь толпу и направлялись к одному из многочисленных входов во дворец.



* * *

Магнус тихо стоял в глубокой тени, укрытый колоннадой от посторонних глаз. С большого бульвара ему открывался прямой вид на верхнюю площадь, и он знал, что сможет оказаться там в считанные секунды. Он тщетно искал взглядом Каспара или Накора, но, не увидев ни того, ни другого, почувствовал прилив тревоги. Если Каспар прав в своих предположениях, это может стать поворотным моментом в короткой истории Конклава Теней. Один неверный шаг — и четверо самых могущественных магов могут быть уничтожены.



* * *

Паг и Миранда сидели в ожидании. Все подготовительные действия были завершены, и им оставалось только ждать сигнала, чтобы начать действовать. Паг смотрел в окно почти пустого дома и размышлял о том, как странно, что чувство дома больше не посещало его.

— О чём ты думаешь? — тихо спросила Миранда, когда из ночного воздуха до них донеслись отголоски веселья.

— О Крайди и о том времени, когда я был простым мальчишкой, — ответил Паг с грустью. — Остров Колдуна — это дом, но… Дом — это место, где ты был ребёнком.

Он посмотрел на неё. Во многом он чувствовал себя неполноценным, когда её не было рядом. Даже если бы они прожили вместе ещё сто лет, он знал, что никогда не сможет полностью понять Миранду.

— Так вот что чувствуют наши мальчики? — спросил он.

Миранда улыбнулась.

— Когда всё закончится, спроси их.

Паг задумчиво кивнул.

— Спрошу. Когда всё закончится. — Затем он снова уставился в окно, ожидая.



* * *

Каспар быстро пробирался сквозь толпу членов королевской семьи, стараясь привлечь внимание одного из принцев. Он поймал взгляд Дангая, и принц подошёл к нему, чтобы поприветствовать.

— Каспар, я не знал, что вы присоединитесь к нам, — сказал Дангай, одетый в официальное одеяние предводителя Внутреннего легиона: черные сандалии с подвязками, черный килт, черная куртка и нагрудная пластина, а также массивный шлем с великолепным плюмажем из конского волоса.

— Боюсь, меня не было в списке церемониймейстера, — ответил Каспар.

Принц некоторое время рассматривал Каспара, затем улыбнулся.

— Ну, это не официальная государственная церемония, и все здесь уже наполовину пьяны, так что вряд ли кто-то будет возражать.

Каспар понизил голос.

— Сколько подразделений вашего легиона находится поблизости?

Глаза Дангая подозрительно сузились.

— Почему спрашиваете?

— Потому что я полагаю, что сегодня ночью будет предпринята попытка лишить жизни вашего брата или вас, возможно, обоих.

— Почему меня не предупредили об этом? И почему я должен услышать это от иностранного дворянина?

— Потому что весь ваш Имперский разведывательный корпус был подкуплен, — честно ответил Каспар.

После утреннего разговора с Магистратом Паг и Каспар сложили воедино картину, которая могла означать только одно: провал первого нападения на Ночных ястребов и их последующее исчезновение связано с тем, что убийцам помогали кешианские шпионы.

Каспар принял предупреждение императора о том, что у каждого есть свои шпионы, близко к сердцу. Магистрат открыто признался, что до того, как начал сотрудничать с членами Конклава, он продавал информацию о местонахождении различных иностранцев имперским агентам. Это было единственным объяснением. За Конклавом наблюдали с момента их прибытия в город, и единственная причина, по которой они не погибли все, заключалась в том, что Варен видел преимущество в том, чтобы агенты Конклава находились в Кеше, подливая масла в огонь. Если он сможет выдать их за агентов Королевства или Ролдема, Кеш начнет войну.

Сражения в канализации и складских районах отвлекли внимание лорда Бея, местной полиции и агентов других фракций от простой истины: настоящая борьба происходила во дворце.

— Сегодня ночью что-то произойдет, — сказал Каспар, — и хотя это может выглядеть как простая борьба фракций между вашими сторонниками и сторонниками Сециоти, это всего лишь маска. Есть силы, которые хотят погружения Империи в хаос, возможно, даже в кровавую гражданскую войну. Ваше высочество, вы должны мне поверить: я здесь, чтобы остановить это, если смогу. — Каспар посмотрел принцу прямо в глаза. — Я поставлю на карту всю честь, которая у меня осталась, и свою жизнь.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Дангай.

Каспар огляделся по сторонам.

— Соберите на императорской платформе столько людей, сколько сможете. Но вот что важно: они не должны быть в одежде Внутреннего легиона. В последний раз, когда произошла конфронтация между Легионом и Внутренней гвардией, причиной стала измена, и не должно быть похоже, что вы пытаетесь захватить власть. Это сыграет на руку тем, кто стоит за этим безумием.

— Они должны быть размещены там, где смогут вмешаться и поддержать порядок. Что-то должно произойти, и я не уверен, что именно, но когда это произойдет, это будет неожиданно. Пьяные мужчины могут сначала выхватить клинки, а потом подумать о последствиях. Имперская гвардия бросится защищать вашего отца, если решит, что ему угрожает опасность, и достаточно будет одной ошибки, чтобы люди начали умирать.

— Вы должны выбрать людей, которым можно доверять. Если что-то пойдет не так, они должны остановить драку. Вам понадобится сотня или больше людей, которые смогут встать между теми, кто, скорее всего, захочет убить друг друга. Можно ли это сделать?

Принц Дангай выслушал и спросил:

— Вы уверены, что на меня и моего брата будет совершено покушение?

— Возможно, даже больше. Я вижу ваших жен и детей, а также многих королевских кузенов и других родственников, — ответил Каспар. — Если наши враги одержат верх сегодня ночью, вся Галерея лордов и магистров может опустеть.

— Вы рисуете мрачную картину, — сказал Дангай. Он приказал одному из помощников подойти к нему, дал краткие указания, а затем вновь обратился к Каспару. — Со времен моей бабушки Легион не ступал в залы дворца из-за конфликта, в результате которого на трон взошел мой отец. Вы понимаете, что если ошибаетесь и я не смогу объяснить всё это моему отцу, то завтра же присоединюсь в логове крокодилов к вам?

— Я бы не беспокоился о том, чтобы удовлетворить вашего отца, — сказал Каспар. — Он, как никто другой, поймёт, что стоит на кону.

— Я поговорю с братом, — ответил принц.

— Сделайте это, и пусть его самые надежные союзники будут под рукой, — добавил Каспар. — Я боюсь, что хаос вот-вот разразится, и если это так, нам нужно подбросить песка в огонь, пока он не превратится в пожар.

Дангай оставил Каспара, и Амафи подошел к нему.

— Вам поверили, ваша милость? — поинтересовался Амафи.

— Поверили, — ответил Каспар. — Либо так, либо нас арестует отряд стражников и потащат в подземелья меньше чем через минуту.

— Тогда давайте помолимся за веру, — сказал старый убийца. — Мои суставы слишком стары, чтобы выдержать холод и сырость.

Каспар ничего не ответил, его глаза обыскивали комнату в поисках первых признаков беды.



* * *

К заходу солнца праздник достиг своего пика: внизу проходил парад, а улицы наполнялись музыкой и танцами. На императорской площади вельможи и влиятельные простолюдины наслаждались щедростью императора. В темноте ожидались два главных события: прибытие императора Дюгая и ежегодный фейерверк.

Каспар внимательно следил за тем, как Амафи и Паско пробирались сквозь толпу, периодически возвращаясь с информацией. Принц Дангай, как и обещал, перемещал своих людей по окрестностям, расставляя их так, чтобы они могли предотвратить любую вспышку драки. Все они были одеты в праздничные одежды, как и просил Каспар.

За полчаса до ожидаемого прибытия императора Турган Бей нашел Каспара. Крупный мужчина схватил бывшего герцога за локоть и отвел в относительно тихий уголок верхней площади.

— Я говорил с принцем Дангаем, и он утверждает, что именно ты виновен в том, что список моих гостей стал беспорядочным, — сказал Бей.

— Все ли твои агенты здесь? — спросил Каспар.

— Да, — ответил Бей. — Но я понятия не имею, что мы ищем.

— Скорее всего, это произойдет, когда император сядет. Люди принца Дангая попытаются обеспечить порядок, но я беспокоюсь именно о домашней гвардии. Если они увидят угрозу для императора, то убьют любого, кто приблизится к нему.

Бей кивнул.

— Я тоже беспокоюсь. В этом месяце в гвардии появилось много новых лиц.

— Новых лиц? — переспросил Каспар. — Я думал, что для вступления в гвардию нужны годы.

— Но несколько человек были готовы уйти в отставку, а их замена уже была в младших чинах. Император провел церемонию две ночи назад: наградил уходящих в отставку землей и золотом, а тех, кто служил в других частях дворца, повысил до личного телохранителя.

— Это необычно?

— Да. Обычно император ждет месяц после Банаписа, чтобы отправить в отставку пожилых людей.

— Ты знаешь этих новых людей?

— Да, — сказал Турган Бей. — Каждый из них прослужил во дворце много лет.

— Ночные ястребы терпеливы, — тихо заметил Каспар.

— Каспар, эти люди были отобраны императором после того, как они прослужили не менее пяти лет, а большинство и дольше. Каждый был рекомендован своим командиром, и все они — ветераны. Их преданность не подлежит сомнению.

— Вот чего я боюсь, — сказал Каспар. — Я должен идти.

— У меня есть только минутка, — сказал Турган. — Что ты имеешь в виду?

— У меня нет времени объяснять. Пусть твои люди держатся поближе к двум принцам. И что бы ни случилось, пусть они защищают всех членов императорской семьи.

— Хорошо, — согласился Бей. — Но что бы ни случилось… — Он обвел взглядом празднество. — Или не случилось сегодня, завтра нам предстоит долгий разговор.

— Если завтра мы будем живы, я буду только рад, — ответил Каспар.

В это время Амафи вернулся и сообщил:

— Император прибыл, ваша милость.

— Никогда не думал, что скажу это, — сказал Каспар. — Но я бы хотел, чтобы Когвин Ястринс был здесь.

— Его меч будет очень кстати, если дело дойдет до драки, — добавил Паско, присоединившись к ним.

Каспар наклонил голову в сторону ближайшей толпы веселящихся и пьющих людей. Несколько женщин и супругов разговаривали с дворянами, а дети играли под ногами.

— Если здесь начнется драка, — сказал Каспар, — прольется много невинной крови. Мы должны позаботиться о том, чтобы этого не произошло.

Каспар огляделся по сторонам и спросил:

— Кто-нибудь видел Накора или Калеба?

Оба мужчины ответили, что нет.

— Теперь ждем. Процессия начнется через несколько минут, — сказал Каспар.

Трое агентов Конклава Теней встали как можно ближе к входу и приготовились.



* * *

Калеб целеустремленно, но медленно двигался по темнеющей улице, а трое мальчиков следовали за ним в одном строю. Когда почти все жители города собрались на большом Императорском бульваре, эта широкая улица вдоль восточной стороны дворца была почти безлюдной. Массивные здания дворца превращали улицу в темный каньон, когда солнце опустилось за западный горизонт. По этой улице в основном проезжали телеги и повозки, доставлявшие товары во дворец, а по другую сторону выстроились крошечные дома, возвышавшиеся на четыре и пять этажей. Единственными признаками человеческой активности были запертые ворота, встречавшиеся каждые сто ярдов, преграждающие путь на нижние уровни дворца и охраняемые членами домашней гвардии.

Четверо мужчин держались ближе к зданиям на противоположной стороне улицы, передвигаясь достаточно быстро, чтобы не привлекать внимания, но и не настолько быстро, чтобы вызвать подозрения. Проходя мимо каждой пары ворот, Калеб и мальчики получали беглый взгляд от стражников по ту сторону, но остальное время оставались незамеченными. Пока они не пытались проникнуть во дворец, их никто не беспокоил.

Они подошли к длинному ряду заброшенных домов, которые хотя и выглядели ухоженными, были очень маленькими и тесно прилегали друг к другу. Калеб прошептал:

— Весь этот квартал — жилье для слуг, которые не живут в стенах большого дворца. Каждый дом должен быть заброшен, потому что все слуги работают во дворце до поздней ночи.

Он огляделся по сторонам, и вдруг его внимание привлекло движение в окне наверху, которое вскоре исчезло. Он отступил к стене и поднял руку, призывая к молчанию.

Калеб знал, что после заката в большой дворец допускаются только чистокровные — единственное исключение составляют иностранные дворяне, которых размещают в специальном квартале. С тех пор как Дюгай взошел на трон, эта практика соблюдалась не так строго: несколько ключевых постов теперь занимали не чистокровные кешианцы, проживавшие в императорском доме. Калеб знал, что в любую другую ночь, кроме Банаписа и нескольких других знаменательных праздников, апартаменты за его спиной были бы полны жителей, занимающихся своими делами.

Калеб вздохнул.

— У меня плохое предчувствие.

— Что? — спросил Тад.

— Кто самый хитрый? — спросил Калеб.

— Зейн, — ответил Тад.

— Тад, — сказал Зейн в тот же момент.

— Я, — добавил Джомми в унисон с двумя другими.

Остальные трое посмотрели на него, и Джомми спросил:

— Кто из вас жил на улице пару лет?

Калеб улыбнулся. Улица тянулась на север, насколько хватало глаз, но с востока ее пересекала другая улица. Напротив этого перекрестка виднелись большие ворота.

— Можешь подойти к стене и посмотреть на ворота так, чтобы их не было видно сверху? — прошептал он.

Джомми огляделся.

— Это несложно, но от кого мне прятаться? Я никого не вижу.

— Наверху, второе окно. Кто-то наблюдает, — ответил Калеб.

Джомми посмотрел туда, куда указал Калеб, и через мгновение сказал:

— Я вижу его.

— Думаешь, нас заметили? — спросил Зейн.

— Если бы нас заметили, кто-нибудь был бы здесь, — ответил Калеб. — Кто бы он ни был, он наблюдает не здесь, а там.

Он обратился к Джомми:

— Так что мне нужно, чтобы ты осмотрел окрестности и выяснил, за чем он наблюдает.

Джомми огляделся и сказал:

— Хорошо. Я вернусь.

Он крался вдоль стены, пока не добрался до дальнего угла, где и скрылся из виду.

Прошло несколько минут, и, наконец, мальчик вернулся.

— Насколько я могу судить, — прошептал он, — здесь есть ворота, которые могут быть сортировочной станцией. Не знаю точно, потому что я не часто бывал в этой части города. Если это не сортировочная станция, то это место для доставки грузов во дворец. В любом случае, ворота закрыты, и там стоит пара стражников.

— Зачем им охранять одни ворота? — тихо спросил Калеб.

— Не знаю, но есть одна странность, — ответил Джомми.

— Что за странность? — спросил Калеб.

— Знаешь, у тех ворот, мимо которых мы проходили, тоже были стражники?

— Да, — сказал Калеб.

— Так вот, все эти охранники были внутри ворот. А эти двое — снаружи.

— Это потому, что эти двое не пытаются не пускать людей, а впускают их внутрь, — сказал Калеб.

— Что нам теперь делать? — спросил Зейн.

— Некоторые люди Чезарула собираются в трактире «Четыре ветра», который находится неподалеку отсюда.

— Я знаю этот трактир, — сказал Джомми. — Он всего в полудюжине улиц к востоку отсюда.

— Мы должны были встретиться с ними там, — сказал Калеб. — Думаю, будет лучше привести их сюда.

Он посмотрел на небо. Скоро стемнеет. Посмотрев на Джомми, он спросил:

— Где-нибудь поблизости есть место, где мы могли бы укрыться от посторонних глаз?

— Трактир, несколько домов вниз. Давайте посмотрим, — ответил Джомми.

Они целеустремленно направились вверх по улице, стараясь двигаться так, чтобы не привлекать внимание. За углом появилась небольшая группа гуляк, которые явно собирались опьянеть до беспамятства и выкрикивали приветствия Калебу и мальчикам. Калеб ответил что-то невнятное, и они завернули за угол.

Когда они подошли к постоялому двору, Калеб заметил, что дверь была неприметной, а над ней висела вывеска с изображением крокодила с открытой пастью.

— Полагаю, здесь останавливаются те, кто работает во дворце, потому что купцов здесь не видно, — сказал Калеб, открывая дверь.

Он шагнул в комнату, почти полную мужчин, и тут же выхватил меч. Перед ним стояло более дюжины человек, некоторые из них были одеты в черные одежды Внутреннего легиона, другие — в мундиры домовой гвардии, королевских возниц или императорских конников. Калебу потребовалась всего секунда, чтобы понять, что происходит.

— Ночные ястребы! — крикнул он.

Зейн и Тад немедленно выхватили свои мечи. Джомми сделал шаг от входа, повернулся и побежал. Калеб отступил назад и сказал:

— Они могут проходить только по одному или по двое за раз.

В этот момент первый мечник ударил по нему.



* * *

Сидя на ступенях большого здания напротив дворца, Магнус использовал магию для увеличения зрения, чтобы лучше рассмотреть происходящее на верхней площади. Он уже заметил Каспара и увидел, что тот, вместе с Амафи и Паско, находится недалеко от входа, из которого начинала появляться свита императора.

Внушительная фигура церемониймейстера, облаченная в головной убор с перьями и леопардовое покрывало, вошла в зал. Он легко размахивал своим массивным служебным посохом, инкрустированным слоновой костью, словно тростью, за ним следовала дюжина трубачей и барабанщиков. Когда он достиг порога площади, домовые гвардейцы выстроились в коридор, ведущий к ступеням, которые поднимались к трону. Магистр начал свой торжественный процесс.



* * *

Процессия медленно двигалась через огромный зал, проходя через открытую дверь. Накор и Бек слышали, как сквозь шум толпы пробивался внушительный голос церемониймейстера, но разобрать слова было невозможно. В конце процессии дюжина носильщиков несла массивное кресло, на котором сидел очень старый человек.

Накор положил руку на плечо Бека и указал на дюжину вооруженных гвардейцев, стоящих за креслом.

— Мы ждем, — мягко сказал он.

— Чего? — спросил Бек.

— Чего-нибудь интересного, — ответил Накор.



* * *

Каспар переводил взгляд с одного лица на другое в толпе, не вполне понимая, что именно он ожидает увидеть. Многие из присутствующих были знакомы ему, хотя имена он не мог назвать — большинство из них он встречал во время последнего государственного визита, а некоторых — за последний месяц пребывания в Кеше.

Шествие совпало с парадом на бульваре под дворцом. Всё было рассчитано так, чтобы император взошёл на трон в тот момент, когда перед его взором пройдут самые экзотические и красочные элементы парада, после чего последует мощный фейерверк. Затем наступало полное пиршество: пьяные теряли сознание на улицах, драки разнимала городская стража, рождались дети, а на утро город возвращался к обычной жизни.

Праздник охватил весь город, но здесь, рядом с дворцом, скопилось наибольшее количество горожан — от самых знатных до самых скромных. Каспар огляделся и понял, что если ситуация выйдет из-под контроля, это место может пострадать больше, чем в любое другое время и в любом другом месте.

Когда в зал внесли кресло императора, Каспар рассеянно положил руку на эфес меча. Он ждал.



* * *

Зейн прокричал Калебу:

— Калеб! Сзади!

Калеб рискнул быстро повернуть голову направо и увидел, что к ним мчатся два мечника, одетые как гвардейцы.

— Это, должно быть, те двое с ворот! — закричал он в ответ. — Я занят!

Зейн и Тад развернулись лицом к новоприбывшим, а Калеб стал загородить собой дверь.

— Я возьму правого! — сказал Зейн, кивнув на крайнего левого гвардейца.

Тад стремительно бросился на левого гвардейца.

— Идиот! — вскрикнул Зейн, следуя за своим младшим братом.

Тад атаковал гвардейца слева, что вынудило второго гвардейца, находящегося справа, повернуться, чтобы помочь своему товарищу. Это дало Зейну возможность столкнуться с противником лицом к лицу и вскоре пробить его.

Видя, что Зейн уверенно справляется, Тад вспомнил советы Калеба и других инструкторов на Острове Колдуна: два мечника, не тренировавшиеся вместе, склонны мешать друг другу.

Он обернулся к мужчине перед Зейном, заметив, что его брат держится на ногах. Тад заметил, что более опытный фехтовальщик, который легко справлялся с Зейном, тоже заметил его движение краем глаза и попытался уклониться от приближающегося второго противника.

Тад быстро расширил круг, стремясь оказаться за спиной противника, который отступал от Зейна, чтобы контролировать обе стороны.

Зейн был измотан, пот струился по его лицу, но он был рад передышке. Фехтовальщик пытался прижаться спиной к стене здания, чтобы не дать юношам зайти ему за спину. Однако Зейн и Тад двинулись, каждый с одной стороны, не давая возможности маневрировать.

Они синхронно рванули вперед, оба направляясь с левой стороны. Мечник оказался перед выбором: повернуться к одному из мальчиков. Он выбрал Зейна, на мгновение повернувшись спиной к Таду, который воспользовался этим и нанес решительный удар по обнажённой шее противника.

Пока мужчина падал, Тад стремительно прошёл мимо Зейна и оказался рядом с Калебом, который стоял на улице перед атакующими наёмниками, врывавшимися в трактир.

— Бежим! — закричал Калеб.

— Нет! — ответил Зейн, присоединившись к брату и отчиму.

— Сюда! — закричал Тад, указывая направление в сторону улицы, удаляясь от дворца.

Все трое выстроились в шеренгу, медленно отступая, когда из трактира вышло около двадцати человек. Они знали, что их быстро окружат, а если повернуться сейчас, их атакуют сзади. Лучшее, что они могли сделать, — это отступать вверх по улице, двигаясь достаточно быстро, чтобы держать противников перед собой.

Когда они подошли к месту, находящемуся через две двери от трактира, наёмники замешкались. Вдруг мимо них пронеслась фигура с густыми рыжими волосами — это был Джомми, размахивающий дубинкой размером с окорок. Он с размаха ударил по мечнику, расколов его череп и вопя как безумный.

Тут же десятки людей пронеслись мимо Калеба и мальчиков. Рядом с Калебом стоял агент Чезарула, Донмати, смуглый худощавый мужчина, который спросил:

— Вы в порядке?

— Да, — ответил Калеб, наблюдая, как люди Чезарула одолевают наёмников. — Сколько вас?

— Пятьдесят, — ответил Донмати.

— Попробуйте взять кого-нибудь живым. Все они — Ночные Ястребы.

Тад и Зейн перевели дух.

— Идём, — сказал Тад, следуя за людьми Чезарула.

Калеб кивнул и двинулся за ним, Зейн — следом.

Оставшиеся в меньшинстве Ночные Ястребы сражались яростно, но все погибли, несмотря на попытки взять кого-то живым. Вскоре наступила тишина.

Калеб жестом позвал мальчиков к себе и Донмати.

— Я думал, что ты убежишь, — обратился он к Джомми.

— Нет, — ответил Джомми с улыбкой. — Я просто пошёл за помощью.

— Хорошо, что ты это сделал, — сказал Тад, положив руку на плечо Джомми. — Ещё несколько минут — и нам бы конец.

Джомми пожал плечами.

— Мне показалось, у вас всё было под контролем, когда я вернулся.

— Остаёмся живыми, — заметил Зейн.

— Здесь нет городской стражи, — сказал Донмати.

— Я и не ожидал её здесь, — ответил Калеб, указывая на дальние ворота через улицу. — Кто-то убил стражников и поставил Ночных Ястребов охранять ворота. Городская стража, вероятно, мертва или занята поддержанием порядка на параде. — Он поднял меч и перевел дыхание. — Мне нужно, чтобы двое из ваших людей обыскали трактир. Возможно, они найдут что-то полезное. Потом отправьте кого-то, чтобы передал Чезарулу, что мы идём во дворец.

— Мы? — переспросил Тад.

— Кто бы ни организовывал этот ночной беспорядок, — ответил Калеб, — он ожидал, что вот эта кучка, — он указал на мертвых Ночных Ястребов, — поднимется на верхние уровни дворца и начнет убивать. Вместо этого они получат нас.

Приказав остальным следовать за ним, Калеб повел оставшихся мечников Конклава к неохраняемым дворцовым воротам.



* * *

Тем временем небо взорвалось фейерверками, а толпа ликовала и смеялась. Каспар не обращал внимания на пиротехнику и продолжал внимательно изучать лица вокруг императора. Он заметил, что две дюжины молодых женщин-служанок, которые когда-то окружали императора во время его шахматной партии с Каспаром, теперь тихо присоединились к своему господину, проскользнув в разные места, образовавшие круг вокруг помоста. Эти места остались бы незамеченными, если бы Каспар не был сосредоточен на наблюдении за императором, а не на фейерверке.

Амафи подошел ближе, и Каспар сказал:

— Видишь тех куртизанок, что стоят рядом с домашней стражей?

— Они прекрасны, ваша милость, — ответил Амафи.

— Да, но как они стоят?

— Не как игрушки для императора, а как будто охраняют его.

Молодые женщины, которые в присутствии Каспара хихикали и прихорашивались, теперь стояли с принужденными улыбками, их глаза беспокойно скользили по площади.

— Не смотри им в глаза, — сказал Каспар с улыбкой, как будто рассказывая Амафи что-то забавное. — Теперь смейся и смотри на фейерверк.

Амафи последовал совету и сказал:

— Они также обыскивают толпу. Для чего, ваша милость?

— Возможно, они ищут нас, — прошептал Каспар, наклонившись к уху Амафи. — Где Паско?

— На другой стороне площади, как вы и приказали.

— Хорошо. Теперь, если мы сможем…

Не успел он закончить, как император поднялся.

Увидев, что император Дюгай встал, церемониймейстер ударил каблуком своего посоха по мраморному полу. Звук разнесся по толпе, и многолетние придворные тренировки возымели действие: через несколько секунд вся верхняя площадь погрузилась в тишину.

Те, кто находился внизу, также замерли, увидев императора, стоящего перед своим троном. Единственные звуки доносились с другого конца бульвара, слишком далеко, чтобы простые люди могли разглядеть происходящее.

— Сейчас! — сказал Каспар. — Все начнется сейчас!

Глава 22



Противостояние



Каспар схватил Амафи за плечи и сказал:

— Будь готов!

— Что мы ищем? — спросил Амафи, слегка опешив.

Каспар ответил, когда император поднял руки:

— Я не знаю.

Император Дюгай произнес:

— Мой народ!

Его голос звучал удивительно мощно для человека его возраста. Каспар не сомневался, что все, кто находился на двух площадях под ним, слышали своего правителя.

— Сегодня мы празднуем День середины лета, праздник Банапис!

Толпа одобрительно загудела, и император на мгновение приостановился. Каспар, крепко сжав в левом кулаке подаренную Пагом побрякушку, переместил правую руку к рукояти меча. Он был готов ко всему.

Каспар взглянул на двух королевских братьев, окруженных своими семьями. Сециоти и Дангай наблюдали за дедом. Легкое удивление на лице старшего брата выдавало его неподготовленность к тому, что император собирается делать сегодня вечером.

Дангай, заметив взгляд Каспара, слегка кивнул. Каспар заметил, как принц мягко побуждает своего юного сына занять позицию за его спиной, а его рука переместилась на эфес меча.

— У нас есть много причин для радости в Империи! — воскликнул император. — Мы живем в мире, и наши урожаи изобильны. Но есть и повод для печали.

В толпе воцарилась тишина — это было неожиданно в разгар величайшего праздника года.

— В самом сердце Империи, среди всех наших щедрот, есть те, кто хочет, чтобы все наше величие превратилось в пепел! Среди нас есть те, кто стремится вонзить кинжал предательства в сердце Кеша. И даже сейчас эти предатели стоят среди нас!

Император продолжил:

— Горе, о Кеш, что отцу приходится сталкиваться с таким горем, ибо именно от тех, кого он любит больше всего, от тех, от кого он ждал величайшей радости, поднимается эта мучительная измена!

Старик вытянул костлявую руку и указал на двух своих внуков.

— Вот архитекторы безумия, предатели своего рода, те, кто принесет кровь в дом, приютивший их. Они, мои родные внуки, — источник всех бед, которые обрушились на Империю.

Братья стояли ошеломленные. На лице Сециоти ясно читалось недоверие, а Дангай, хотя и был готов к каким-то неожиданным событиям, выглядел растерянным. Император закричал:

— Теперь безумию, нависшему над нами, придет конец! Схватите их!

Некоторые гвардейцы замешкались, в то время как двое мгновенно шагнули вперед. Полдюжины вооруженных людей, члены Внутреннего легиона, стремились преградить путь, не желая допустить, чтобы братьев забрали гвардейцы.

Наступила напряженная минута. Дворяне отошли от противостояния, а другие попытались приблизиться, чтобы увидеть происходящее. Ситуация стремительно приближалась к критическому моменту, и Каспар крепко сжал амулет.

Внезапно девушки у подножия помоста выхватили короткие кинжалы и, не обращая внимания на гвардейцев, перерезали им горло. Кровь фонтаном хлынула из шей более дюжины мужчин. Император в почти истерическом крике закричал:

— Убийство!

Амафи в недоумении спросил:

— Ваша милость, неужели император вдруг сошел с ума?

Каспар, доставая меч, ответил:

— Нет, он сошел с ума уже давно.

Каспар прошел мимо слуги, кивнул Паско и занял место рядом с принцем Дангаем. Император снова закричал:

— Схватите их! Убейте их!

Два оставшихся гвардейца попытались сделать шаг к принцам, но были быстро остановлены столкнувшимися с ними легионерами.

Легионеры Дангая быстро пробивались сквозь толпу, призывая людей сохранять спокойствие и не устраивать беспорядков. Каспар слышал множество голосов, призывавших окружающих не терять головы, так как все больше людей начинали проявлять тревогу. Многие покидали площадь, спускаясь по ступеням на нижнюю площадку и улицу, но путь им преграждали те, кто стремился приблизиться к происходящему.

Каспар подошел к Дангаю, который закричал:

— Дедушка! Что это за безумие? Здесь нет никакой измены!

Император в ярости закричал:

— Ты говоришь, что измены нет!

На шее старика выступили жилы. В свои сто лет, несмотря на магическое продление жизни, сердце императора было на грани. Его глаза были широко раскрыты, щеки раскраснелись, а на лбу выступили бисеринки пота. Он продолжал, крича:

— И все же вы стоите рядом с иностранными провокаторами! Вы говорите, что здесь нет измены!

Император указал на Каспара и принца и закричал:

— Убейте их!

На мгновение воцарилась тишина, но затем двадцать молодых женщин из опочивальни императора, высоко держа кинжалы, кинулись вперед с криками. Первые легионеры, пытавшиеся преградить им путь, получили жестокие удары; несколько упали, другие отшатнулись с глубокими кровоточащими ранами.

— Защищайтесь! — закричал Каспар, вставая между императорской семьей и ближайшей девушкой. — Дангай, уводи своих детей отсюда!

Дангай схватил младшего сына, десятилетнего мальчика, и повел его к матери, одновременно выхватывая меч.

Одна из наложниц императора бросилась на принца, и он, не раздумывая, схватил ее ниже грудной клетки и с силой выдернул меч.

— Не проявляйте милосердия! Они все околдованы! — кричал он.

Если бы Каспар не предупредил Дангая и его людей заранее, он знал бы, что смерть двух кешианских принцев и, возможно, дюжины их родственников была бы неизбежна. Но благодаря подготовке, девушки, вооруженные только кинжалами, были быстро устранены. Ни одна из них не попыталась защитить себя или отступить — они были сосредоточены на атаке на братьев.

Сзади Каспара послышались вопросительные возгласы, кто-то выкрикивал ответы. Внезапно из толпы появился Калеб и сказал:

— Мы держим все входы в верхний двор. Император, убийцы, которые должны были начать вашу кровавую баню, не придут. Они все мертвы.

Лицо императора исказилось от ярости, став почти багровым. Он уставился на умирающих куртизанок, а затем на Каспара и Калеба.

Каспар поднял голову и закричал:

— Лучше сядь, а то сердце не выдержит… Лесо!

Император разразился безумным, ликующим смехом, и Каспар выронил амулет, который ему дал Паг, и разбил его, наступив каблуком сапога.



* * *

Накор едва мог видеть через головы и плечи тех, кто толпился у дверей. Сотни дворян уже покинули площадь, но многие все еще были заворожены сценой безумного императора. Они создавали препятствие для тех, кто пытался вернуться во дворец, и затор делал движение невозможным.

— Бек, не мог бы ты попросить некоторых из этих людей отойти в сторону? — сказал Накор.

Могучий юноша усмехнулся, его глаза светились в тени черной шляпы.

— С удовольствием, — ответил он, хватая двух ближайших мужчин. — Уходите!

Юноша, словно стихия, расталкивал людей, независимо от их ранга, и кричал:

— Бегите!

Через несколько мгновений толпа вокруг них отстранилась, решив покинуть зрелище безумного императора. Накор и Бек смогли войти на площадь. Посмотрев на императора, Накор сказал:

— Это нехорошо.

И в этот момент вспышка света озарила площадь, появившись из ниоткуда — это появились Паг с Мирандой.

Каспар закричал:

— Варен захватил тело Императора!

Император, в отчаянии, закричал:

— О, это уже слишком! Как раз когда все шло так, как я хотел…

С воплем отчаяния он отдернул руку и бросил ослепительно-белый шар пламени прямо в сторону Пага и Миранды.

Мгновенно вокруг Каспара, Калеба и принцев образовалась защитная стена энергии — голубоватая и пульсирующая, быстро расширяющаяся по дуге, чтобы защитить всех, кто стоял и наблюдал. Ослепительный свет отразился от поверхности защитного кольца, и тысячи людей на бульваре зааплодировали, приняв это за продолжение представления.

От шипящего разряда энергии воздух наполнился терпким запахом, словно только что ударила молния. Паг шагнул вперед и сказал:

— Все кончено!

Лесо Варен, обитающий в теле старого императора, рассмеялся:

— Это никогда не закончится, Паг! Разве я не учил тебя этому много лет назад? Убей это тело, и я найду другое. Ты не сможешь меня остановить!

Паг достал из-под мантии кувшин и ответил:

— Смогу!

Внезапно выражение лица колдуна изменилось. Его глаза расширились от ужаса, и он закричал:

— Нет! Ты не можешь!

Хрупкие старческие руки стали двигаться, словно дирижируя невидимым оркестром. Воздух наполнился гулом энергии, и люди начали панически разбегаться. Те, кто стоял на площади и преграждал путь тем, кто был выше, теперь также почувствовали надвигающуюся опасность и повернулись к бегству.

То, что разворачивалось перед ними, не имело ничего общего с обычным миром и было связано с темным колдовством. Закаленные в боях солдаты стояли с мечами в руках, не решаясь их использовать, а другие отступали, словно дети перед грозной уличной собакой. Даже самые орденоносные ветераны кешианской армии повернулись и побежали.

Паг сказал:

— Я могу, и я сделаю это.

Он разбил кувшин о мраморный пол. Безумный колдун завыл от бессильной ярости, и из разбитого кувшина вырвалось грязное зеленое облако. Оно закрутилось, образуя водоворот, и устремилось прямо на Варена.

Варен наклонился вперед и глубоко вдохнул, втягивая зеленые миазмы в легкие. Постепенно, по мере того как его тело наполнялось силой, морщины на его лице начали исчезать, а иссохшие мышцы становились более упругими. На глазах у собравшихся правителей Кеша он стал выглядеть моложе с каждой минутой.

— Сначала вы прервали праздник! — закричал он. — А теперь не даете мне убить этих двоих! — Он указал на принцев. — И вы даже не представляете, как трудно было заарканить этих девушек и заставить их предать своих хозяев. Они все были опытными шпионами! Мне понадобились месяцы!

Интуиция Каспара оказалась верной: хотя тело принадлежало другому, злая душа несомненно была Лесо Варена.

— А ты, Каспар, — продолжал колдун. — Не хватало еще, чтобы эта тварь снова меня убила?

Он огляделся по сторонам:

— Кстати, где она? Мне очень нужно заполучить ее в свои руки. Она бы очень пригодилась для другого дела, которое я задумал.

— Далеко отсюда, — ответил Каспар. — Очень далеко отсюда.

— Ну что ж, не важно. У меня есть время добраться до нее.

Паг сказал:

— Если ты умрешь сейчас, Варен, все будет кончено.

Варен застонал от восторга:

— Ты правда так думаешь, Паг? Неужели ты считаешь меня настолько глупым, чтобы не иметь запасных вариантов? Ты недооценил мое уважение к тебе и твоей… ведьме? Жене? Кто она?

Миранда не ответила, понимая, что Варен лишь подначивает ее. Она тихо прошептала:

— Он собирает свою силу.

Паг закричал:

— Тебе некуда бежать, Сиди!

— Давно я не слышал этого имени, — сказал Варен. — Сейчас тело императора выглядит так же, как и на пике его могущества. Его волосы темно-русы, а кожа гладкая и блестящая от пота. Проклятие, как приятно снова стать молодым!

Он посмотрел на упавших девушек из своих личных апартаментов и сказал:

— Жаль. Вы хоть представляете, как было неприятно сидеть в этом старом теле? Ну, неважно. Я найду еще девушек.

— Итак, на чем я остановился? Ах, да! Пора всех убивать!

— Сейчас! — закричал Паг.



* * *

Магнус сосредоточился. Он медленно произносил заклинания, наблюдая, как его отец и мать сражаются с безумным колдуном, и в нужный момент решительно встал на сторону родителей.

Варен поднял руки высоко над головой. Черные волны энергии хлынули вниз, извиваясь и каскадом обрушиваясь на камни, мерцая, как пламя на поверхности воды. Злая магия бурлила, словно масло на поверхности воды, но не излучала ни света, ни тепла; она была лишь мерцающей тьмой.

Паг, Миранда и Магнус пытались защитить окружающих, в то время как Каспар и два принца наблюдали за происходящим в немом изумлении.

Королевским братьям казалось, что их дед, которого они почитали, снова стал тем могущественным человеком, которого они знали в детстве. Однако он был извращен и искажен, и стал чуждым им из-за безумия и зла, исходивших от него. Оба стояли рядом с Каспаром. Дангай выхватил меч, но не мог двигаться, скованный неуверенностью.

Паг закричал:

— Пусть ни одно из его зол не коснется тебя! Оно поглотит тебя, как пламя!

Каспар в ужасе и недоумении наблюдал, как черное пламя поглощает тех, кто не был защищен магическим щитом. Пламя обжигало их кожу, и те, кто еще оставался жив, кричали в агонии, когда их кожа покрывалась волдырями, а плоть чернела и превращалась в угольки. Жидкое пламя было неумолимым, и через несколько минут оно сжигало даже кости.

Больше всего пугал леденящий холод, исходящий от черного пламени, который угрожал высосать жизнь из тех, кто находился за щитом. Это было отчаяние и ярость, и чем больше Варен кричал с помоста, тем настойчивее становилось пламя.

Черный жидкий огонь, подумал Каспар, наблюдая, как три мага используют все свои силы, чтобы сдержать его. Каспар понимал, что, в то время как трое магов должны действовать согласованно, Варен не испытывал таких трудностей. Он мог вслепую метаться в разные стороны, не заботясь о благополучии окружающих.

Наконец, Каспар увидел зло в его истинном облике, без прикрас и извинений. Это вызвало у него чувство безнадежности. Как мы сможем выстоять перед этим? — задался он вопросом, готовясь уступить.

Но тут он заметил движение за троном, едва различимое сквозь бушующее черное пламя, бьющееся о защиту Пага.



* * *

Накор приказал Беку следовать за ним.

— Держись рядом, — сказал он, подняв руку.

Ралан Бек спросил:

— Что мы здесь делаем?

— Что-то хорошее, — ответил Накор.

— Меня не волнует хорошее, Накор.

— Тогда что-нибудь веселое.

— Хорошо, — сказал юноша с улыбкой на губах.

Толпа разбежалась, и теперь Бек мог видеть, что между человеком на помосте и тремя фигурами у края перил, опоясывающих верхнюю площадь, развернулось противостояние. Вдруг что-то ледяное, черное и жидкое, казалось, разорвалось вокруг них, и Накор поднял руки, словно отгоняя что-то сверху.

Невидимая сила не позволяла черному пламени коснуться их.

— Мы должны действовать быстро, — сказал Накор, поднимаясь по ступеням к трону. — Я не смогу держать долго. Это сложный трюк.

Когда они добрались до королевского кресла, стоявший перед ним человек визжал, как рыба, и слова его были бессвязны. Он посылал волны высасывающей жизнь энергии в тех, кто стоял внизу. Только три фигуры — Магнус, Миранда и Паг — противостояли ему, используя все свое искусство для защиты окружающих и тех, кто находился на площадях внизу.

Накор держал одну руку высоко над головой, а другой коснулся плеча Бека.

— Убей его, пожалуйста.

Ухмыльнувшись, Бек выхватил меч, шагнул вперед и вонзил его прямо в спину одержимого императора.



* * *

Внезапно черное, маслянистое пламя исчезло, и наступила тишина. Каспар увидел, что Варен стоит неподвижно, рот его открыт, а глаза расширены от удивления. Колдун посмотрел на клинок, торчащий у него в животе, и произнес:

— Опять?

Споткнувшись, он сделал шаг вперед, когда Бек выхватил меч и рухнул на помост. В этот момент тело императора содрогнулось, и Паг с остальными магами повернулись. Накор стоял над упавшим колдуном, положив одну руку на грудь Бека, и закричал:

— Назад!

Из тела Варена вырвался чудовищный вой, напоминающий десятитысячелетнюю ярость, и многие закрыли уши и скорчились от боли. Из трупа императора вырвалось яркое зеленое пламя, которое на мгновение образовало тонкую нить зеленой энергии, устремившуюся вверх в ночное небо, а затем на северо-восток.

В одно мгновение на верхнем плато воцарилась суматоха: большинство оставшихся людей в панике бежали. К этому времени с нижнего плаца также начался массовый исход, и когда Паг добрался до Каспара и принцев, там осталась лишь горстка верных солдат.

— Что это было? — спросила Миранда у мужа, когда Накор торопливо спускался по ступеням.

Паг посмотрел на Накора и ответил:

— Смертельный разлом Варена.

— Думаю, да, — кивнул Накор.

— Что это значит? — спросил Магнус.

Паг обернулся к жене и сыну:

— Позже. Сейчас Империя в безопасности, и Варен ушел навсегда.

Миранда не выглядела довольной, но кивнула. Она повернулась, когда Турган Бей подошел к принцам.

— Ваши высочества, вы не пострадали? — осведомился он.

Сециоти подошел к брату и спросил:

— Мы в порядке, Бей. А дед?

Каспар ответил:

— Ваш дед умер больше года назад, ваше высочество. Это чудесное выздоровление, когда все думали, что он лежит на смертном одре, оказалось делом рук колдуна Лесо Варена. Именно он пытался ввергнуть Кеш в кровавый конфликт.

— Почему? — поинтересовался старший принц.

Паг сказал:

— Ваше высочество, давайте отправимся в Галерею лордов и магистров и я объясню ситуацию как можно большему числу из них. Нам предстоит многое сделать.

Каспар добавил:

— Для начала вы двое должны решить, как управлять вашей империей.

Оглянувшись, Паг увидел приближающегося Магнуса, обнимающего за талию мать.

— Пойдемте, — сказал Паг, — пройдемте внутрь, пожалуйста, ваши высочества. Мы должны быстро восстановить порядок.

Паг последовал за императорским отрядом туда, где ждали более сотни встревоженных дворян, и знал, что еще сотни соберутся в Галерее лордов и магистров, всего в нескольких минутах ходьбы.

Дангай вышел вперед и крикнул:

— Прислушайтесь к словам вашего императора! — Он повернулся к своему брату: — Внемлите словам Сециоти, Того, Кто Есть Кеш!

Миранда наклонилась к Пагу и прошептала:

— Ну, по крайней мере, это одна из проблем, о которой нам не придется беспокоиться.

Паг кивнул:

— Но есть и другие. Впрочем: как всегда, да?

Миранда ответила:

— Разумеется.



* * *

Сотни кешианских дворян с немым изумлением наблюдали за историей, которую разворачивал перед ними Паг. Они сидели в Галерее лордов и магистров, а Сециоти восседал на троне, который когда-то занимал его дед. По правую руку от него стоял Дангай, а слева расположились Миранда, Калеб, Накор, Магнус и Бек, все на почтительном расстоянии.

Паг, находясь в центре огромной арены, глядел на возвышающиеся со всех сторон галереи. Он говорил спокойно и медленно, стараясь рассказать все, что мог, о столетней борьбе между его силами и силами Варена. Однако он опустил все детали о Конклаве и своей роли в этом. Для лордов и магистров Кеша это выглядело как история о том, как небольшая группа магов выследила отступника и уничтожила угрозу. Хотя большинство едва ли поверило бы в его рассказ, они стали свидетелями его финала и теперь склонялись к любому объяснению, которое могло навести порядок в том хаосе, который они только что наблюдали.

Престолонаследие оказалось бесспорным, и братья согласились, что Сециоти будет править с Дангаем по правую руку.

После завершения рассказа Сециоти обратился к присутствующим:

— Милорды и магистры, завтра начнется официальный траур по нашему деду. Что бы ни произошло сегодня ночью, он правил с состраданием, милосердием и сильным чувством справедливости на протяжении почти целого столетия.

Он испустил долгий вздох, словно сдерживал свои эмоции, и Паг понял, что новый император — человек, чувствующий каждое мгновение своего шестидесяти одного года.

— Мы постараемся сохранить его наследие и править так же мудро, — продолжил Сециоти, обводя взглядом галерею. — Прошу вас вернуться в свои дома и разнести весть о том, что в Великом Кеше все хорошо.

Медленно могущественные лидеры Империи покинули галерею, а Турган Бей велел тем, кто находился на полу, выйти через дверь за троном.

Сециоти уходил последним и, с явным выражением сожаления, бросил взгляд назад через плечо.

Когда они двигались по коридору, отведенному для удобного прохода императора из галереи и личных апартаментов, Накор остановился и, когда Сециоти подошел к нему, сказал:

— Сожалею о вашем отце, ваше величество. Он был хорошим человеком.

Глаза Сециоти расширились.

— Я узнал вас! Но… я был всего лишь мальчиком…

— Я старше, чем кажусь, — усмехнулся Накор. — Я подарил вашей бабушке ястреба, чтобы восстановить род королевских соколов.

Император посмотрел на Тургана Бея, который кивнул и с слабой улыбкой пожал плечами.

— Кто это? — спросил Сециоти, когда они добрались до императорских апартаментов. Два члена Внутреннего легиона Дангая стояли у дверей вместо погибших гвардейцев.

— Это Бек, — сказал Накор. — Он идет со мной.

— Куда мы идем? — поинтересовался Ралан.

— Сейчас домой, а потом куда-нибудь еще.

Бек кивнул, словно слова Накора все объясняли. Паг повернулся к Магнусу:

— Отправляйся с Накором и исследуй место смертельного разлома, которое мы обнаружили к западу от Маладона. Если Варен снова сбежал, нам нужно знать, куда он отправился.

— Да, отец, — ответил Магнус.

Когда он повернулся, чтобы уйти с Накором, Паг удержал его легким прикосновением к плечу:

— Ты хорошо справился, сын. Я горжусь тобой.

Магнус посмотрел через плечо на отца и улыбнулся:

— Спасибо. Ночь только начинается, а нам еще нужно работать.

Внезапно их троих не стало.

Калеб сказал:

— Отец, я должен позаботиться о Чезаруле.

Небольшим наклоном головы он показал, что хочет уйти. Паг понял, что чем меньше агентов Конклава будет рядом, тем меньше лжи им придется придумывать.

— Ты тоже хорошо справился, — сказал Паг, наблюдая, как младший сын проходит через многочисленные слуг и гвардейцев в зале.

Турган Бей организовал прием в императорских апартаментах, где было достаточно еды, вина и эля, чтобы угостить двести человек. Слуг было немного, поскольку многие из них бежали, но несколько самых верных остались, чтобы прислуживать вошедшим.

Бей сказал:

— Ваше величество, через несколько дней я подготовлю императорские апартаменты для вас и вашей семьи.

— Спешить некуда, — ответил Сециоти. — Мне удобно там, где я нахожусь. И хотя эта комната может подойти для одного старика и десятка молодых девушек, думаю, мои жены могут высказать свое мнение о том, что нужно изменить.

Император сел в кресло, которое занимал его дед, когда играл в шахматы с Каспаром.

— Я слышал каждое ваше слово, Паг, и сам был свидетелем безумия на площади всего… сколько, два часа назад? Но я до сих пор не могу поверить в то, что произошло.

— Это не так уж плохо, ваше величество, — сказал Паг. — То зло, с которым мы столкнулись, ужасает, и большинство людей даже не готовы признать его существование. Пусть в официальной истории Кеша будет записано, что ваш отец погиб в этот день, а другие погибли в результате несчастного случая. Некоторые фейерверки были неисправны, и, к сожалению, несколько человек, включая старого императора, погибли в результате этого. Не тревожьте народ секретами, которые лучше оставить для немногих.

Дангай спросил:

— А что насчет тех, кто напал на нас?

Каспар посмотрел на Пага, который кивнул ему в знак согласия.

— Домашняя гвардия должна быть распущена до последнего человека, — сказал Каспар. — Позвольте мне предложить позаботиться о тех, кто служил ближе всего к вашему деду, ваше величество. У Варена были годы, чтобы подготовить этот хаос, и многие из его слуг были членами Гильдии Смерти.

— Другие, — добавил Паг, — были заколдованы, как, например, девушки, погибшие этой ночью. Некоторых из них можно вернуть с помощью магии, другие могут быть потеряны навсегда, но их нужно опознать. Я могу попросить магов Звездной Пристани приехать и проследить, чтобы все они были найдены.

— Как мы можем защитить себя от повторения подобного? — спросил Турган Бей.

Миранда ответила:

— Милорд, мой муж долгое время был правящим лордом Королевства Островов и пользовался вниманием короля, а также покойного принца Крондора, лорда Аруты. Маги были частью этого двора, и одной из их задач было быть бдительными против такого рода зла.

Сециоти посмотрел на брата, тот кивнул в знак согласия. Император сказал:

— Есть ли у вас кто-то, кого вы могли бы порекомендовать для выполнения подобной функции здесь?

Паг поклонился.

— Я могу послать к вашему двору надежного мага в качестве советника по магическим вопросам, ваше величество. Кешианца, — Паг поднял голову и улыбнулся, — и, возможно, даже чистокровного.

Сециоти кивнул и попытался улыбнуться, хотя его сердце не лежало к этому.

— Мы благодарны вам, маг, за все, что вы и ваши друзья сделали для спасения нас, наших семей и нашего народа. Чем мы можем отплатить вам?

Паг помолчал мгновение, затем сказал:

— Мы не просим платы за то, что должно было быть сделать, но мы просим вас рассмотреть две вещи. Первая — официально признать то, что де-факто существует уже столетие: Звездная Пристань — независимое образование, не принадлежащее ни Королевству Островов, ни Империи Великого Кеша.

Император сказал:

— Возможно, будет трудно убедить наших лордов и магистров, учитывая, что Звездная Пристань — это якорь в Долине Грез, но мы постараемся добиться этого. Что еще?

— Чтобы в будущем, если Мидкемии будет угрожать другая опасность, такая как Лесо Варен, вы не ограничивались своими границами и были готовы оказать помощь, даже если непосредственные интересы Кеша не очевидны. Вы подумаете об этом?

— Раньше мне было бы трудно понять мудрость вашей просьбы, мастер Паг, но теперь я могу представить, как чувствовали бы себя короли Ролдема и Островов, если бы на троне моего деда сидело это чудовище, командующее армиями, которым нет равных в мире… Да, если вам когда-нибудь понадобится помощь Кеша, отправьте весточку, и мы вас услышим.

— Это все, о чем я прошу, — сказал Паг.

Сециоти кивнул:

— Тогда, я думаю, мы закончили. Давайте отдохнем как можно лучше, вспомним нашего деда за добро, что он сделал, и постараемся вычеркнуть из памяти ужасы этого вечера.

— Так говорит Тот, кто есть Кеш, — произнес Турган Бей.

Остальные кивнули, и тогда принц Дангай сказал:

— Пошлите за нашими семьями. Я хотел бы, чтобы мои жены и дети были рядом.

— И внуки, — добавил император. — Дайте нам хоть немного услышать радостные звуки.

— Будет сделано, — сказал Турган, поклонился и велел слуге передать слова.

Миранда повернулась к мужу и спросила:

— Что теперь?

Паг улыбнулся и сказал:

— Нам нужно поесть. Я проголодался.

В ответ на улыбку она игриво ткнула его локтем в ребра.

— Я имею в виду другие вещи.

Выражение лица Пага помрачнело.

— Мы ждем вестей от Накора, а потом оценим ущерб. За последнюю неделю мы потеряли людей, а некоторые из наших… — он огляделся, чтобы убедиться, что его не подслушивают, — агентов были скомпрометированы. Нам придется перебросить несколько человек.

— Это никогда не закончится, да? — спросила она.

Он прижал её к себе и сказал:

— Нет. Но иногда мы побеждаем, и тогда нам удается немного отдохнуть.

— Мы можем отдохнуть сейчас?

Он обнял её за плечи и прижал к себе.

— Только сегодня, любовь моя. Только сегодня.



* * *

Ранний утренний свет едва пробивался сквозь прохладу. Роса на траве, сверкающая как драгоценные камни, отражала солнечные лучи, создавая ослепительные блики. Накор, Паг и Магнус спешили к месту, где Накор и Бек обнаружили крошечный разлом.

Продираясь сквозь деревья, Накор сказал:

— Там. Это было там!

Паг встал на указанное Накором место и заметил:

— Но теперь его здесь нет.

— Отец, — спросил Магнус, — как ты думаешь, Варен выжил?

— Думаю, все эти кровопролития в цитадели Каспара были устроены, чтобы дать ему выход, если его сосуд души будет уничтожен, — ответил Паг. — Я не могу претендовать на то, чтобы думать, как он, но я достаточно хорошо его понимаю, чтобы знать: никакая цена не будет для него слишком высока, чтобы избежать окончательного уничтожения. Жаль, что я не вернулся раньше и не посвятил больше времени исследованию этого.

— Даже ты не можешь находиться в одном месте одновременно, отец, — заметил Магнус.

Накор усмехнулся и рассмеялся.

— Не будь слишком уверен, Магнус. Это просто трюк, которому он еще не научился.

— Дай-ка я посмотрю, не осталось ли здесь чего-нибудь еще, — сказал Паг, закрывая глаза.

Магнус и Накор молчали, пока Паг сосредоточивался, прослеживая, как энергия из Опардума проникает в это место, а затем…

Глаза Пага широко распахнулись, и его лицо побледнело.

— Варен!

— Что, отец? — спросил Магнус, заметив тревогу на лице Пага.

Паг выглядел искренне потрясенным.

— Я узнал один из компонентов этого разлома, Магнус. Я знаю, где скрылся Варен.

— Где? — спросил Накор, его обычно светлое настроение исчезло, уступив место тревоге.

— Он создал этот разлом, чтобы тот сработал после его смерти. Он отправился на Келеван, — сказал Паг, глядя на Накора. — Лесо Варен сейчас где-то в империи Цурануани.

Трое мужчин молчали. Самая злая душа, с которой они когда-либо сталкивались, теперь была на свободе в другом мире, в империи, в три раза превышающей по размерам Великий Кеш. Им предстояло начать поиски заново.



* * *

Джомми стоял, изумленно моргая. Мари поспешила поприветствовать Калеба и своих сыновей. В одно мгновение Калеб и мальчики находились в убежище Чезарула в Кеше, а в следующее — у виллы на Острове Колдуна.

В отличие от отца и брата, Калеб задержался в Кеше на день, обсуждая с Каспаром и Беем, что необходимо сделать для восстановления присутствия Конклава в Имперском городе. Магнус передал Мари, что Калеб и мальчики здоровы и вернутся домой к полудню.

Мари закончила целовать сыновей и обратила внимание на Джомми.

— Кто это? — спросила она.

Калеб улыбнулся с немного виноватым выражением лица.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что нам удалось взять третьего приемного ребенка, — ответил он.

Рыжеволосый мальчик усмехнулся.

— Не беспокойтесь. Я не буду называть вас «ма», если это вас беспокоит.

Мари покачала головой и улыбнулась.

— Думаю, я привыкну к этому. Пойдемте. Наверняка, вы все ужасно голодные.

Калеб обнял жену. Джомми пошел вслед за взрослыми, но Зейн схватил его за руку.

— Мы поели перед отъездом, — сказал он.

— Но я голоден! — нахмурился Джомми.

— Мы скоро подойдем, — ответил Тад, схватив Джомми за другую руку. — Мы покажем Джомми остров.

Когда они наполовину потащили его прочь от большой виллы, Джомми заметил:

— Надеюсь, это того стоит.

— Конечно, — сказал Тад, начиная бежать.

— Куда мы идем? — спросил Джомми.

— К озеру! — крикнул Зейн, расстегивая пуговицы на тунике.

— К озеру? — удивленно переспросил Джомми. — Зачем?

— Купаться, — ответил Тад.

Джомми остановился.

— Купаться? Я не хочу купаться. Я хочу есть.

Зейн повернулся, сделал пару шагов назад и схватил Джомми за руку.

— Поверь мне, ты захочешь искупаться, — сказал он.

В этот момент вдалеке послышался женский смех. Женские голоса приветствовали Тада.

Лицо Джомми засветилось от восторга.

— Девушки? — воскликнул он.

— Есть кое-кто, с кем ты просто обязан познакомиться, — ответил Зейн.

Внезапно Джомми сорвался с места и побежал, миновав Зейна, который на секунду остался стоять на месте, а затем повернулся и побежал за парнем из Новиндуса, пока звуки плеска воды и смеха становились все громче.

Эпилог



Все заново



По полю шли два человека в черных одеждах.

Оба были облачено в черные мантии Всемогущих из Ассамблеи. С первыми лучами солнца их отправили исследовать очередной разлом, возможно, ведущий в мир дасати.

— Там, — сказал один из них, указывая на небольшое расстояние впереди.

Он поспешил вперед, его более высокий спутник следовал за ним, и когда они добрались до объекта своих поисков, оба остановились. Человек впереди поднял руки в защитном жесте.

Разлом действительно образовался, не больше ладони по размеру, но это без сомнения был разлом, и из него появилось существо. Оба мужчины смотрели на него с изумлением.

Оно выглядело не больше младенца, но стояло прямо и злобно смотрело на них. Его форма была примерно человеческой — с двумя ногами, руками и головой. Лицо существа было почти лишено черт — две темные линии обозначали глаза, и на месте рта была всего одна черта. Голова существа была совершенно круглой, просто сфера без каких-либо других особенностей. У него было по три пальца на каждой руке, ричем большие пальцы были раздвинуты, и оно было одето в черные брюки и тунику. В одной руке оно держало крошечный металлический жезл, и с вызывающим писком вонзило его в землю перед разломом.

— Что это? — спросил первый маг.

— Я не знаю, — ответил второй, и на мгновение его друг бросил на него взгляд, потому что его голос прозвучал странно.

— Ты в порядке? — осведомился первый маг, вспомнив, что его друг недавно пережил лихорадку и провел почти три дня в постели, и только накануне смог встать.

— Со мной все хорошо, — ответил тот.

Существо посмотрело в сторону утреннего солнца и задрожало, хотя день был уже жарким. Оно не сводило взгляда с солнца, не обращая внимания на двух магов.

— Что оно делает? — спросил низкорослый маг.

— Кажется… — второй маг замолчал, будто подыскивал слова, — …оно очаровано солнцем.

— Если то, что мы слышали, правда, и это существо действительно из мира Дасати, то их солнце не излучает света.

— Неужели?

Первый маг снова посмотрел на своего друга, затем обратил внимание на жезл и сказал:

— Смотри!

Крошечный жезл испускал фиолетовые искры, которые устремлялись прямо к разлому. Вскоре из посоха вырвались крошечные потоки энергии, похожие на фиолетово-белые молнии, и ударили в разлом.

— Мне кажется, он поглощает энергию, — сказал второй маг, и его голос вновь прозвучал странно.

— Паг полагает, что разломы дасати появляются здесь из-за Талноя. Но он говорил, что для их поддержания требуется источник энергии, — продолжил первый маг, но тут его голос сменился тревогой. — Нам нужно уничтожить это сейчас же!

Он начал произносить заклинание, чтобы уничтожить разлом и стоящее перед ним существо, но второй маг отступил на полдюжины шагов. Затем он поднял руки, и два луча зелено-белой энергии вырвались наружу, сжигая первого мага на месте.

Маленькое существо обратило внимание на происходящее и зашипело, словно змея, предостерегающая непрошеного гостя.

— Мы не можем этого допустить, не так ли? — сказал второй маг.

Он подошел и опустился на колени рядом с существом, которое вновь обратило свое внимание на солнечный свет.

Когда утреннее солнце поднялось выше в небе и жара начала усиливаться, крошечное инопланетное существо начало дрожать. Второй маг наклонился и сказал:

— Ах, ты еще не в состоянии справиться со всем этим, да?

Маленькое существо задрожало еще сильнее, а затем его тряска перешла в судорожные движения, пока оно внезапно не вспыхнуло. Вспышка ослепила мага на мгновение, и он заморгал, чтобы прояснить зрение.

— Что ж, это было интересно, — сказал он себе. Затем он посмотрел на жезл, который питал разлом энергией. — Значит, кто-то хочет прийти и навестить нас?

Он протянул руку и выдернул жезл из земли. Как только он это сделал, поток энергии прекратился, и через несколько минут разлом исчез.

Засунув маленький жезл в свою робу, маг повернулся и сказал:

— Нужно поработать над этим языком. Он Очень странный, и мой акцент просто ужасен.

Напевая безымянную мелодию, Лесо Варен взглянул на дымящиеся останки, которые когда-то были Всемогущим из Ассамблеи Магов.

— Жаль, что ты пожертвовал всем этим ради блага Империи, — сказал он, легко опустился на колени и без усилий поднял тело мага, закинув его на плечо. — Но, по крайней мере, ты получишь погребение достойное героя что там у них принято на этой планете.

Он достал из мантии сферу, нажал на переключатель и внезапно исчез.

Утреннее солнце продолжало освещать траву, и лишь небольшое опаленное пятно напоминало о том, что только что произошло на равнинах Империи Цурануани.





