Песнь Теней и Звёздного света (ЛП)





( Тень и Звёздный свет - 1 )


МорганГотье





Илария Шэй Китарни — единственная наследница мидорианского престола, но ей никогда не позволят править.

В преддверии свадьбы со своим другом детства она невольно предотвращает покушение и попадает в плен к троновианцам — заклятым врагам мидорианцев.

Решив во что бы то ни стало сбежать, Шэй поджигает судно похитителей и плывёт к берегам Бавы — королевства джунглей. Но вместо того, чтобы обрести свободу, она обрекает себя и троих братьев-магов, похитивших её, на опасности, о которых раньше только читала в книгах.

Во время долгого путешествия по Баве ей открываются тайны не только о самых близких людях, но и о себе самой.

«Никогда не доверяй троновианцу». Эту истину вбивали принцессе в голову с самого детства, но что, если единственные, кому она может доверять — это её враги?

«Песнь Теней и Звёздного света» — первая книга серии в жанре романтического фэнтези. Идеально для поклонников «Аватар: Легенда об Аанге», «КШиР»1 (атмосфера страсти без откровенных сцен) и «Подземелья и драконы»!





Морган Готье

Песнь Теней и Звёздного света

Тень и Звёздный свет — 1





СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ





Моя дорогая Поттер недолго боролась с лимфомой, прежде чем скончалась.

Она была моим лучшим другом и постоянным спутником в течение десяти лет. Она помогла мне пережить десятилетие взлётов и падений. Была рядом в те дни, когда я была холостяком после окончания колледжа, была на моей свадьбе и помогала мне во время трёх беременностей. Она обнимала меня каждое утро в моём кресле, пока я пила кофе, и каждый вечер устраивалась рядом в постели. Сопровождала меня в бесчисленных поездках и сидела у моих ног, пока я писала 6 книг и 2 пьесы.

Она перестала любить только меня и стала любить моего мужа и детей. Она была лучшей няней и не испытывала недостатка в любви и радости.

В моём сердце пустота, и я знаю, что та часть, которой не хватает, никогда не будет заполнена. Но я нахожу утешение в том, что сейчас она покоится с миром на Небесах и будет первой, кто поприветствует меня, когда я отправлюсь в свой последний приют. Она прожила очень хорошую жизнь и сделала мою жизнь намного лучше.

Я благодарю бога за всё то время, что мы провели вместе, и знаю, что ОН позаботится о моей девочке, пока я не добьюсь успеха.

Я люблю тебя, Поттер Поттс. Спасибо тебе за то, что всегда была рядом.



1 марта 2013 — 28 апреля 2023





Для тех, кто скорбит…





Вы не одиноки.





В память о моей тёте Кэти.

Она была светом, которого мне будет очень не хватать.

До новой встречи.





PLAYLIST



Aaryan Shah — Renegade

Camila Cabello — Shameless

Blackbear — IDFC

PLVTINUM — Champagne and Sunshine

Sofia Karlberg — Blue Jeans (Lana Del Ray Cover)

Demons ft. Sophia Bel — Jerro (Massane Remix)

Maroon 5 ft. Future — Cold

Billie Eilish and Khalid — Lovely

Chase Atlantic — Meddle About

MIIA — Dynasty

Chase Atlantic — Slow Down

Bad Omens — Just Pretend

Halsey — Without Me

Gnash — I hate you, I love you

Zayn — Pillow Talk



Данный плейлист можете прослушать в нашем Телеграм-канале:



Dark Dream





Могущественные Дома Далерина





Глава 1



Я — наследница мидорианского престола, но мне никогда не позволят править.

Единственный ребёнок в семье, но родилась девочкой, а значит по закону лишена права наследования Короны. Тогда зачем нужно терпеть бесконечные и утомительные уроки своего наставника, если мне никогда не править Золотым королевством? Какой смысл готовить меня однажды унаследовать трон отца, если мне никогда не позволят воспользоваться этим правом по рождению?

И вот, за день до свадьбы, я вынуждена слушать болтовню этого старика о истории и политике Шести Королевств Далерина. Бред, который я уже знаю наизусть, после того как годами его вбивали мне в голову. И, честно говоря, эти уроки — пустая трата времени. Мне даже не позволено выходить в собственный город, так что я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу отправиться в другое королевство с дипломатической миссией.

Как обычно после обеда, я перестаю слушать мастера Кайуса, и мои мысли переключаются на более приятные темы, такие как предстоящая свадьба с Лордом-командующим Бастианом Таркином. Моё сердце замирает от одной лишь мысли о браке с моим лучшим другом детства. Мало кому так везёт, и я бесконечно благодарна родителям, что они не обручили меня с кем-то другим. Мы с Бастианом выросли вместе, и, хотя наш брак был устроен, когда я была ещё младенцем, могу сказать честно, что выхожу замуж за любовь всей своей жизни и жду этого дня с нетерпением.

— Принцесса Илария!

Мастер Кайус нахмурив брови, стучит тростью по белому мраморному полу.

— Опять витаете в облаках? — он качает головой с явным раздражением. — Именно поэтому женщинам не позволено править мидорианцами. Вам не хватает сосредоточенности.

Знаю, что не стоит обращать внимание на его слова. Я до сих пор не отошла от последнего разговора с матерью из-за того, что взъерошила перья старику, но какого демона?

— Прошу прощения, мастер Кайус, — говорю я, лучезарно улыбаясь, хотя мои слова пропитаны ядом. — Возможно, если бы вы не усыпляли меня своей болтовнёй, я была бы более внимательной ученицей.

Его карие глаза расширяются от удивления, а затем раздуваются ноздри, исказив морщинами загорелое, обветренное лицо.

— За все годы преподавания в Золотом дворце мне ещё никто не выказывал такого неуважения. Ваши родители узнают об этом.

Пожимаю плечами, желая рискнуть. Мои родители гораздо больше внимания уделяют тому, чтобы каждая деталь моей свадьбы завтра была идеальной. И даже если мастер Кайус осмелится сегодня высказать своё недовольство, он скорее навлечёт на себя их гнев, чем заслужит сочувствие.

С улыбкой я отодвигаю стул от стола и поднимаюсь в полный рост. Даже несмотря на небольшую сутулость, мастер всё ещё возвышается надо мной.

— Прошу простить, мастер Кайус. Полагаю, у меня есть более важные дела, требующие моего внимания сегодня днём.

Улыбнувшись, я выскальзываю из стеклянного купола лекционного зала, прекрасно понимая, что он никак не может меня остановить, и неспешно направляюсь по коридору.

Я уже так много раз слышала эти уроки, что могла бы сама преподавать.

Ледяные эльфы Эловина обитают в королевстве льда и живут во дворце, полностью сделанном из стекла. Они отчуждённые, скрытные и самовлюблённые.

Тролли населяют джунгли Бавы, скрывая от посторонних доступ к священному вулкану. Они известны своей жадностью и жестокостью, а переговоры с другими королевствами ведут только в том случае, если им это выгодно.

Морские эльфы Гидры — хитрые создания, но очень замкнутые, никому не позволяют узнать хоть что-то о подводной части своего королевства.

Шумные гномы Дурна — искусные кузнецы, но отец считает их ненадёжными.

И наконец, самое коварное королевство: Троновия.

Троновианцы — лжецы и воры, готовые на всё, чтобы уничтожить нас, мидорианцев.

«Никогда не доверяй троновианцу».

Это глубоко укоренилось в моей душе, высечено на моём сердце. И несмотря на то, что мастер Кайус считает меня никудышной ученицей и недостойной наследницей престола, этот урок я всегда буду помнить. Подружиться с троновианцем означало бы совершить высочайшее предательство против Мидори, а уж кем я точно не являюсь, так это предательницей.

Тихонько выхожу в любимый сад, чтобы полюбоваться видом на город. Сегодня жарко, но я привыкла к такой жаре. Мидори — единственное королевство в Далерине, окружённое бескрайней пустыней. Километры песка простираются вокруг алебастровых стен Золотого города, а вдали блестит море. Мои предки построили этот город вокруг реки, неспешно текущей через центр королевства. Мидори — это оазис с пышной зеленью и пальмами, дающими тень мощёным улочкам. Белые дома с золотыми куполообразными крышами разбросаны по всему королевству и придают городу гармоничный вид, который так мне нравится.

В Золотом дворце бесчисленное множество бассейнов, и мне так хочется прыгнуть в один из них, чтобы освежиться, но, если мама поймает меня — мне не поздоровится. Так что я прогоняю эту мысль и дальше брожу по идеально подстриженным садам, пока не нахожу смотровую площадку. Отсюда, из беседки, окружённой живой изгородью, открывается прекрасный вид на город и на залив, где ведётся вся торговля. Балки беседки искусно украшены свисающими, словно фиолетовые капли слёз, глициниями. В Мидори глицинии не растут, их привезли из Бавы специально для моей матери. Именно в этой беседке мы с Бастианом должны пожениться, и я не могу представить романтичнее места для свадьбы с лучшим другом — ведь именно здесь мы впервые поцеловались.

Я до сих пор помню это, словно вчера. Мы стащили лучшую бутылку вина, какую только смогли отыскать, сбежали с пышного бала, устроенного моими родителями в честь Праздника Предков, и тайком пробрались сюда. Лунный свет идеально освещал лицо Бастиана, придавая ему неземной вид. Неужели мне повезло быть обручённой с таким красавцем? Смуглая кожа, светлые волосы, небесно-голубые глаза и широкие плечи — всё это не только безумно привлекательно, но и невероятно сильно искушает прикоснуться к нему. Мы смеялись, говорили о будущем, а в наших глазах мерцали звёзды. И, прежде чем я осознала, мы наклонились друг к другу и поцеловались.

Казалось, невозможно любить кого-то сильнее, но после того поцелуя я поняла, что всецело и безоговорочно принадлежу ему.

— Птичка напела, что ты сегодня сбежала с занятий. Кажется, у тебя нашлись дела поважнее?

Узнав этот бархатистый, властный голос, я улыбаюсь, но, прежде чем обернуться, заставляю себя принять бесстрастное выражение лица.

— А у этой птички была горбатая спина и скверный характер?

Оборачиваюсь, и встречаюсь взглядом с Бастианом. Изо всех сил пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, пока он лениво опирается на колонну арки, скрестив руки на груди. Он улыбается, в уголках глаз образуются лучики, и я еле сдерживаюсь, чтобы не поцеловать его ямочки на щеках. Несмотря на своё мальчишеское обаяние, он — взрослый мужчина и полностью мой. Если бы он не был моим женихом, я бы дико ревновала к той, на ком ему суждено было бы жениться.

— У меня есть для тебя свадебный подарок.

Бастиан — мастер делать подарки. Он часто путешествует по Далерину, внося свой вклад в сохранение мира. Конечно, ему это даётся нелегко, он неустанно трудится в качестве Посла Доброй Воли, и до сих пор его навыки дипломатии оберегают наш народ от ужасов войны. Даже попытки троновианских дьяволов уничтожить нас, настраивая против другие королевства, не увенчались успехом. Слава Отцу!

Бастиан неторопливо подходит ко мне.

— Закрой глаза, Шэй, и не подглядывай.

У меня мурашки бегут по коже, когда он называет меня этим именем. Иларией он зовёт меня только на официальных королевских приёмах. Слышать, как он произносит моё второе имя, которым меня почти никто не зовёт, — это как вернуться в те годы, когда наша дружба только начиналась и постепенно перерастала в любовь.

Не могу дождаться, когда выйду за него замуж.

— Шэй, — ворчит он и качает головой. — Я сказал, закрой глаза.

Хихикаю и закатываю глаза, прежде чем выполнить его просьбу. Последним подарком, который он мне привёз, было потрясающее изумрудное ожерелье из Бавы. Я надела его на праздновании своего двадцать первого дня рождения в прошлом году и чувствовала себя настоящей королевой. Все взгляды были прикованы ко мне.

Чувствую, как Бастиан подходит сзади, обнимает меня за талию и притягивает ближе к своей груди. Мне нравится прижиматься спиной к его мускулистому телу. Меня накрывает чувство безопасности и нежности, и я невольно улыбаюсь.

— Протяни руку, — шепчет он мне на ухо, щекоча сладким дыханием шею.

Подчиняюсь и вытягиваю ладонь вперёд. Почти сразу же я чувствую что-то тяжёлое и обхватываю это пальцами, боясь уронить на каменную плитку.

— Три попытки.

То, что начиналось как раздражающая затея, с годами превратилось в нежную игру. Правила просты: у меня есть три попытки угадать на ощупь, что это такое. Если угадаю — получу поцелуй. Излишне говорить, что я очень хорошо научилась определять предметы одним прикосновением.

Крепче сжимая вещицу в руке, провожу пальцами свободной руки по его поверхности, чувствуя прохладный металл.

— Будь осторожна, — говорит он тихо. — Это необычный подарок.

— Ты говоришь так, будто он меня укусит, — смеюсь я.

Его руки нежно сжимают мою талию, когда он прижимается к моей щеке. Мы стоим так близко, что, если кто-то нас увидит и донесёт родителям, нам обоим не поздоровится.

Конечно, мои родители, король и королева, очень строгие и всегда держат меня в ежовых рукавицах. Но мои — хотя бы снисходительны по сравнению с родителями Бастиана. Его отец, верховный генерал Кадмус Таркин — самый серьёзный и угрюмый человек на свете.

Несмотря на риск того, что нашу близость обнаружат, ни один из нас не отстраняется.

— Он не укусит, а вот я могу, — дразнит Бастиан, вызывая у меня смешок.

— Ладно, — снова сосредотачиваюсь на игре. Я очень азартна и хочу выиграть. — Это пресс-папье?

— Нет, — он качает головой, и пряди его светлых волос щекочут мне лицо.

Снова провожу пальцами по увесистому подарку и чувствую углубление на одном конце и что-то вроде ручки. Подарок обтянут большим куском кожи. Обвожу пальцем края, жмурясь. Кажется, я догадываюсь, что это, но такой подарок совсем не в стиле моего жениха. Обычно он дарит мне шикарные украшения, лучший шёлк, одежду, которой все завидуют, и необычные безделушки…

— Это нож? — робко спрашиваю я.

— Открой глаза, любовь моя.

Вновь подчиняюсь и распахиваю глаза. В моей ладони лежит небольшой кинжал в кожаных ножнах.

Бастиан отпускает меня и становится напротив, так что мы оказываемся лицом к лицу. Его глаза сияют от восторга, и он выглядит невероятно довольным собой.

— Тебе нравится?

На самом деле нет. Я ничего не смыслю в оружии и военном деле и не собираюсь осваивать это в возрасте двадцати одного года. Но вижу, как он взволнован, как ждёт моей реакции, и не хочу показаться разочарованной или неблагодарной. Поэтому выдавливаю из себя улыбку и киваю, словно он подарил мне горсть бриллиантов.

— Мне очень нравится, Бас! — приподнимаюсь на цыпочках и целую его в щёку. — Спасибо.

— Это из Дурна. Можно?

Я протягиваю ему свёрток, и он вынимает кинжал.

— Сделан из лучшей стали и выкован самыми искусными кузнецами-гномами, — он легко крутит его в руке. — Прекрасно сбалансирован и лёгок, идеально подходит для рукопашного боя.

— И это ты называешь лёгким? — фыркаю я, а он смеётся в ответ.

Бастиан пожимает плечами и убирает кинжал в ножны. Поглаживая серебряную рукоять, он протягивает его обратно, но я не беру.

— Тебе он совсем не понравился, да?

— Нет! — лгу я, но он видит меня насквозь.

— Правду, Шэй.

Он не выглядит расстроенным. Впрочем, он никогда ни на кого не смотрит недоброжелательно, тем более на меня.

Тяжело вздыхаю и качаю головой.

— Дело не в том, что мне не нравится. Я просто не знаю, как им пользоваться. Скорее всего, он так и пролежит у меня в тумбочке.

— Могу научить, — предлагает Бастиан, с улыбкой размахивая кинжалом. — На случай, если тебе когда-нибудь понадобится защищаться.

Беру его под руку и тяну за собой по саду.

— Для этого у меня есть ты, любовь моя.

— А если я не смогу тебя защищать?

Его слова заставляют меня замереть на месте.

— Как это «не сможешь»? — спрашиваю я, прищурившись, пытаясь уловить ход его мыслей.

Он обхватывает моё лицо своими грубыми ладонями и заставляет поднять голову.

— Я до последнего вздоха буду сражаться за тебя, Шэй, но есть люди, которые хотят моей смерти за всё то хорошее, что я делаю. Ты — моя жена, будущая королева Мидори, и мне не хочется, чтобы враги сделали тебя своей мишенью.

Накрываю его руки своими и нежно поглаживаю пальцами.

— Я не боюсь твоих врагов, Бастиан. Мне ничего не угрожает в Золотом дворце. Не нужно обо мне беспокоиться.

— Возьми, прошу, — он снова протягивает мне кинжал. — Мне будет спокойней, даже зная, что он лежит у тебя в тумбочке. По крайней мере, у тебя будет чем защищаться, если кто-нибудь попытается навредить тебе, когда меня не будет рядом.

Хочется возразить и напомнить, что у моей спальни день и ночь дежурят два стражника и что наш дворец — самое безопасное место во всём королевстве, но это вряд ли его успокоит. Поэтому, хоть и неохотно, киваю в знак согласия.

— Если это так важно для тебя, — я беру кинжал. — Положу его в тумбочку на всякий случай.

Кинжал мне не нужен, но пусть этот нелепый разговор наконец закончится.

— Спасибо.

Он прижимается губами к моему лбу, а потом смотрит мне в глаза. В его мечтательных голубых радужках плещется море невысказанных желаний и обещаний. Мне хочется, чтобы он поцеловал меня, но он не станет — останется джентльменом, особенно посреди дня и в таком людном месте.

— Не смотри на меня так.

— А как я на тебя смотрю? — я кокетливо склоняю голову, притворяясь, что не понимаю.

Он качает головой и наклоняется, его губы замирают над моими.

— Если хочешь, чтобы я тебя поцеловал, Шэй, просто скажи.

— Нахал, — шепчу я. — Поцелуй меня.

От улыбки Бастиана моё сердце тает, словно масло на солнце. Он сокращает небольшое расстояние между нами и наши губы встречаются.

Иногда мне кажется, что любить кого-то так сильно — опасно, но это чувство такое правильное.

Он отстраняется и прижимается лбом к моему.

— Ты станешь моей смертью.

Прежде чем успеваю его подразнить, моя фрейлина откашливается и делает реверанс.

— Простите, что прерываю, ваше высочество, лорд-командующий, но вас ожидает последняя примерка платья.

Точно, у меня вовсе вылетела из головы примерка свадебного платья сегодня. Хоть мне и хочется отмахнуться от девушки, я киваю ей, а затем снова поворачиваюсь к жениху:

— Увидимся утром, лорд-командующий, — произношу с улыбкой, глядя на него снизу вверх.

Бастиан, как и положено, кланяется, подмигивая, а затем снова выпрямляется в полный рост.

— Буду ждать с нетерпением, принцесса Илария.

Терпеть не могу, когда он называет меня по титулу, но он поступает мудро. Если при дворе возникнет хоть малейший намёк на неподобающее поведение, пострадает как моя, так и его репутация, а я не допущу этого после всего, чего Бастиан добился за последние несколько лет. Пока он уходит, я провожаю его взглядом, а потом поворачиваюсь к Селене, моей служанке, и жестом показываю, что пора идти в мои покои. Надеюсь, мама будет вести себя прилично и не станет доставать портных во время примерки.





Глава 2



Прошло уже несколько часов, а я никак не могу выбрать свадебное платье. Усталость и отчаяние охватывают не только меня. Моя мать, королева Керес Китарни, и двенадцать лучших портных Мидори, которым было поручено создать для меня платье, тоже на грани отчаяния.

Шёлк, тюль, атлас, органза, шифон, тафта… Я уже почти готова махнуть на всё рукой и пойти к алтарю в любимой шёлковой ночной сорочке, как вдруг мадам Фонтана, хрупкая женщина с пышной седой шевелюрой, помогает мне влезть в последнее платье.

Даже не успев взглянуть на своё отражение в зеркале возле примерочной, я чувствую, что это идеальное платье для такого особенного дня. Оно элегантное, воздушное, а самое главное — романтичное.

Выхожу из примерочной и направляюсь к роскошному зеркалу в золотой раме, возле белой мраморной стены. Впервые за весь день мои глаза загораются, и я теряю дар речи. В этом платье цвета слоновой кости нет ни единого изъяна: открытые плечи, рукава-фонарики, пышная юбка из тюля, но не слишком объёмная, а вырез деликатно приоткрывает ложбинку меж грудей.

Моя мать поднимается с мягкого дивана и подходит ко мне, с открытым от восхищения ртом. Она кладёт руки, украшенные кольцами, мне на плечи и улыбается, отчего в уголках её карих глаз появляются морщинки.

— О, Илария! — её нижняя губа дрожит, и я понимаю, что она сейчас расплачется. — Ты выглядишь просто потрясающе, моя дорогая.

Обычно я не плачу, но глядя на маму, тоже расчувствовалась.

— Это то самое платье? — спрашивает она, и я киваю.

— То самое.

После моего объявления, на морщинистом лице госпожи Фонтаны расцветает самодовольная улыбка, ведь надежды остальных одиннадцати портных похвастаться, что именно их творение украсит принцессу Мидори в день свадьбы, рухнули.

— Для меня большая честь, что вы выбрали это платье, ваше высочество, — мурлычет госпожа Фонтана. — Королева Керес, вы, похоже, тоже довольны.

— Моему счастью нет предела, — мама крепко меня обнимает. — Твой отец потеряет дар речи, когда увидит тебя завтра.

— Она права.

Все в комнате замирают, когда входит мой отец, король Гаррен Китарни, и решительным шагом направляется к нам с матерью. Когда он подходит ближе, я вижу в его глазах, блестящих от слёз, гордость и это пробирает меня до глубины души. Он становится рядом с мамой, которая любуется мной в зеркале, и улыбается, а я улыбаюсь ему в ответ.

— Тебе так идёт это платье, моя голубка.

Он целует меня в правый висок.

— Пообещай не расплакаться завтра, — поддразниваю я.

Он поднимает руки вверх и смеётся.

— Я даю лишь те обещания, которые намерен сдержать, Илария.

— Ты выпила свой чай? — мамин вопрос застаёт меня врасплох, но проследив за её взглядом, вижу, что солнце село, и качаю головой.

Сколько себя помню, мне всегда полагалось выпивать чашку чая. Не знаю, что находится в этой янтарной жидкости, но очень важно выпивать её каждую ночь, без исключений. Мне сказали, что если я этого не сделаю, то сильно заболею. У меня редкое заболевание, которое, по словам моих родителей, может иметь серьёзные последствия, если не придерживаться распорядка дня. Пару лет назад я пыталась узнать у них подробности, но, похоже, это их сильно расстроило, поэтому я больше не пытаюсь. Даже один пропущенный день может стоить мне жизни, а я знаю, как сильно они из-за этого переживают.

— Обычно я пью его прямо перед сном.

Похоже, это немного нервирует мою мать, но она быстро маскирует вспышку раздражения своей лучезарной, поистине королевской улыбкой.

— Ну что ж, платье мы нашли, пришло время готовиться ко сну.

Беру маму за руку, ловлю её обеспокоенный взгляд и улыбаюсь.

— Не волнуйся, я не забуду. Селена принесёт чай, как и всегда.

Мать кивает, но улыбка не озаряет её лица полностью. Она целует меня в лоб и жестом приглашает отца следовать за ней.

Прежде чем выйти, он быстро целует меня в щёку.

— Увидимся утром, моя голубка. Выспись как следует.

— Спокойной ночи, отец.

Так странно. В одну минуту мама светится от счастья, а уже в следующую её охватывает тревога. Я всегда следовала правилам и ни разу не забывала выпить вечерний чай. Но по какой-то причине именно сегодня она так переживает. Может, это просто волнение перед свадьбой? Она позаботилась о каждой мелочи, чтобы мой день прошёл великолепно. Я безмерно благодарна ей, потому что, если бы это зависело от меня, я бы убедила Бастиана устроить скромную свадьбу, после чего мы бы поднялись на борт одного из наших кораблей и отправились в путешествие по Шести Королевствам, чтобы я наконец увидела мир, о котором столько читала.

Когда все покинули мои покои, а я сменила платье на любимую кремовую шёлковую ночную сорочку, входит Селена с золотым подносом в руках. Она делает реверанс и ставит поднос на прикроватный столик. Струйка пара вьётся от носика фарфорового чайника, наполняя комнату сладким ароматом. Удобно устроившись в своей роскошной постели, я наблюдаю, как моя фрейлина заваривает чай, а затем, наполнив чашку, выжимает туда половинку лимона.

Она не так давно у меня служит, но между нами сразу возникла какая-то связь, и, прежде чем я успела опомниться, мы стали, осмелюсь сказать, друзьями. С Селеной я провожу большую часть времени, поэтому так приятно иметь кого-то, с кем можно поговорить и поделиться секретами. По правде говоря, она знает меня лучше всех — ну, кроме Бастиана, конечно.

Я была в восторге, когда моя бывшая фрейлина объявила о своём уходе. Терпеть не могла ту старую каргу с её вечно осуждающими взглядами. Селена — словно глоток свежего воздуха. Когда я выйду замуж за Бастиана и стану королевой, то позабочусь о том, чтобы она всегда была рядом. К тому же, никто и никогда не делал мне причёску и макияж так идеально, а учитывая, как я тщеславна в вопросах внешности, Селена теперь привязана ко мне на всю жизнь.

— Я почти закончила, ваша светлость.

Она берёт золотую ложку с подноса и размешивает чай в моей чашке.

— Как всегда точно по времени, Селена.

— Пейте, принцесса.

Беру чашку и делаю глоток, чтобы проверить температуру. Чай тёплый, обволакивающий, словно мёд, а нотки лимона придают ему кислинку. После стольких лет мне так и не удалось привыкнуть к его вкусу, — до сих пор требуется несколько секунд, чтобы справиться с горечью, прежде чем выпить всё до дна. Возвращаю чашку Селене, она забирает её вместе со всем остальным, что понадобилось для приготовления этого напитка, и встаёт, чтобы уйти.

— Жду тебя здесь завтра к восходу солнца, — напоминаю ей, прежде чем она доходит до двери. — В самый важный день в моей жизни я не смогу доверить свои волосы и макияж кому-то другому.

Она мило улыбается и кивает, но в её взгляде мелькает печаль, которая заставляет меня гадать, о чём же она думает?

— Приятных снов, ваше высочество.

Как только она выходит, я взбиваю подушку и укладываю на неё заплетённые волосы. Лёжа на спине, как и всегда перед сном, закрываю глаза, делаю несколько глубоких размеренных вдохов и считаю в обратном порядке от ста. Мне никогда не удаётся досчитать до нуля — сон приходит раньше.

Несмотря на пожелание Селены, приятные сны меня не посетили.

***

Высоко в звёздном небе сияет луна, и мне давно пора бы крепко спать, но последние несколько часов я ворочалась и не хотела закрывать глаза и возвращаться к мучившим меня кошмарам. Меня трясёт, а мысли путаются. Большинство мидорианцев верят, что кошмары в ночь перед свадьбой — плохая примета. Обычно я не верю в такие суеверия, но лёгкий трепет беспокойства затуманивает мой разум.

Что, если Бастиан женится на мне только из чувства долга?

Он действительно хочет быть со мной?

А может, он был бы счастливее с кем-то другим?

Внезапно становится трудно дышать, я тону в своих собственных мыслях. Грудь сдавливает, в висках начинает пульсировать.

Мне нужен свежий воздух.

Срываю с себя льняные простыни, надеваю тапочки, накидываю шаль поверх тонкой ночной сорочки и направляюсь на балкон. Распахиваю двери и глубоко вдыхаю, наслаждаясь тёплым воздухом, наполняющим мои лёгкие.

Бастиан любит меня.

Бастиан любит меня.

Бастиан любит меня.

Повторяю, словно мантру снова и снова, пока дыхание не выравнивается, а измотанные нервы не расслабляются. Это всего лишь моя неуверенность подпитывает беспричинные страхи и заставляет тревогу бурлить внутри.

Как единственной наследнице мидорианского трона, мне легко поверить, что никто не видит во мне личность. Мой титул, корона и родословная ценятся выше, чем я сама. Но Бастиан не такой. Он никогда так ко мне не относился.

Собравшись с духом, чувствую, как страх отступает, уступая место уверенности и радостному волнению. Завтра я выйду замуж за своего лучшего друга. За мужчину, которого люблю и которого заслуживаю. Вместе мы будем править мидорианцами как король и королева.

Я рассеянно переплетаю свою длинную каштановую косу, втайне надеясь, что наши с Бастианом дети унаследуют его потрясающие светлые волосы и голубые, словно море, глаза. Мне никогда не нравились мои обычные тёмные волосы и блекло-карие глаза, но что поделать, такой я родилась, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть.

Перекидываю косу через плечо, и ещё раз смотрю на сияющую полную луну, прежде чем повернуться к двери. Но что-то привлекает моё внимание к балкону слева от меня. Дверь приоткрылась, но никто не выходит на террасу. Конечно, кто-то может захотеть, чтобы прохладный ветер пустыни пронёсся по его покоям, но я точно знаю, что эта комната пустует. Она предназначена для гостей из других королевств, но у нас уже много лет не было послов или делегаций других стран. Так кто же открыл дверь посреди ночи?

У меня перехватывает дыхание, когда две тёмные фигуры выбегают из сада и взбираются по стене Золотого дворца. Я прячусь за перилами балкона, украдкой поглядывая на широкоплечих злоумышленников между алебастровыми колоннами. Они взбираются по фасаду дворца к балкону с открытой дверью. Моё сердце бешено колотится в груди, но они внезапно исчезают.

Я яростно тру глаза ладонями. Мне не могло показаться, но если я действительно видела кого-то, то их там уже нет. Бросаю взгляд на балкон — никого. Но дверь захлопывается, подталкивая меня действовать.

Нужно предупредить стражу.

Я вбегаю в спальню и направляюсь к двери, но, когда распахиваю её, чтобы предупредить солдат, стоящих возле моей комнаты, их там не оказывается. Смотрю по сторонам коридора и никого не вижу. Ни стражников, ни слуг, ни злоумышленников.

Внутренний голос твердит, что нужно просто лечь спать — очевидно же, я так устала и измотана подготовкой к свадьбе, что мне всё это лишь мерещится. Но другая часть меня шепчет, что нужно разобраться.

Вопреки здравому смыслу я открываю ящик тумбочки, достаю кинжал, который Бастиан подарил мне, и выхожу в пустой коридор. Прижимаюсь к стене, надеясь, что тени, пляшущие по коридору, скроют меня от любых недоброжелателей.

Медленно иду до конца коридора. В комнате, где я видела открытую балконную дверь, тихо и спокойно. Выглядываю из-за угла, но никого не вижу. На цыпочках подхожу к двери и прижимаюсь к ней ухом, прислушиваясь к голосам или движению внутри. Тишина. Если кто-то и был там, то либо ушёл, либо мне это лишь показалось.

Я чувствую себя полной дурой из-за того, что мне померещился кто-то карабкающийся по стенам дворца — самого безопасного места в городе, на минуточку. Выпрямляюсь, чтобы вернуться в свою комнату, но тут до меня доносится шёпот из другого конца коридора. Пытаюсь вспомнить, чьи комнаты находятся в той стороне, и с ужасом понимаю, что там покои моих родителей и Бастиана.

Где стража, когда она так нужна? Куда они все подевались?

Страх пронзает меня, когда понимаю, что те двое, которых я видела, должно быть, пришли убить моих родителей. Другого объяснения тому, что стражников нет на месте, и тому, что злоумышленники оказались в этой части замка, просто не было.

Решив помешать их зловещим планам, я пробираюсь по коридору, но, к моему ужасу, голоса становятся громче. В стене есть небольшая ниша, где обычно дежурят слуги. Они, должно быть, прячутся там.

Прижимаюсь спиной к стене, провожу рукой по краю ниши и прислушиваюсь. Это мужчина и женщина, если слух меня не подводит. Их приглушённые голоса звучат сердито. Я зажмуриваюсь, надеясь, что это поможет мне лучше расслышать, и тогда слышу, как мужчина шипит:

— Либо мы убьём его сегодня ночью, либо вытаскиваем тебя. Ждать больше нельзя — слишком опасно, у Финна больше нет для тебя диссимула.

Диссимул. Я ломаю голову, лихорадочно перебирая в памяти все уроки аптекарского дела, которые, как по моему мнению, были пустой тратой времени, и наконец меня озаряет. «Диссимул» означает «маскировка». Сыворотка, изменяющая внешность. А если эта женщина принимает такую сыворотку, значит, она выдаёт себя за одну из служанок дворца, но на самом деле является шпионкой.

Бросаю взгляд в сторону спальни родителей, но никак не смогу добраться туда, не встретившись с убийцами. Могу закричать, но нет никакой гарантии, что родители услышат меня раньше, чем эти негодяи доберутся до меня. Единственное, что приходит в голову — воспользоваться кинжалом, зажатым в руке, и нанести удар потенциальным убийцам. Глупая мысль, учитывая, что я не обучена ни боевым искусствам, ни владению оружием. Даже если мне удастся ранить одного из них, то нет никаких шансов нанести удар второму. И здесь так темно, что скорее всего я поранюсь сама, чем убью хоть кого-то.

Надо было послушать Бастиана и взять несколько уроков самообороны. Терпеть не могу, когда он прав.

— Даже если бы мы смогли добраться до него сегодня, — голос женщины звучит очень знакомо, — его нет в комнате.

— Где он? — спрашивает мужчина, в его голосе чувствуется раздражение.

— Я не знаю.

— Ты должна была следить за ним!

— Откуда мне было знать, что он покинет свои покои в ночь перед свадьбой? — рычит в ответ женщина. — Я позаботилась о страже. Но не могу сделать всё, Атлас.

Если эта женщина — шпионка во дворце, то, должно быть, именно она открыла балконную дверь. И тут меня осеняет, где я слышала этот голос раньше.

Это Селена!

Мне хочется выскочить из-за угла и разоблачить её предательство, но я остаюсь на месте.

— Месяцы планирования идут прахом из-за того, что ты его упустила, — ругается мужчина.

— А где твой братец? — ворчит она. — Разве он не должен помогать?

Точно! Должен быть ещё один. Я видела, как двое взбирались по стене. Но если его нет с остальными, то, где он может быть?

Нужно убираться из коридора, пока меня не заметили.

Медленно отступаю, стараясь, чтобы шаги были бесшумными. Оказавшись на безопасном расстоянии от ниши для прислуги, я разворачиваюсь, чтобы позвать на помощь, пока не стало слишком поздно, но врезаюсь в чью-то широкую грудь. Это, должно быть, тот самым «пропавший» сообщник, встречи с которым мне так хотелось избежать. Отскакиваю, но он хватает меня за руку, притягивая к себе.

— И кто это у нас тут?

Он улыбается, глядя на меня сверху вниз, а затем тихо свистит, привлекая внимание остальных.

Я в панике понимаю, что меня обнаружили, и не обдумывая свой безрассудный план до конца, вонзаю кинжал в грудь мужчины, надеясь выиграть время для побега.

Но удача не на моей стороне.

Я пытаюсь убежать, как чувствую удар по затылку, и последнее, что вижу — это пару грязных кожаных ботинок, приближающихся ко мне, прежде чем всё погружается во тьму.





Глава 3



Меня сейчас вырвет.

Эта ужасная мысль заставляет меня мгновенно сесть. Перед глазами всё расплывается, голова кружится — или это комната кружится?

Несколько раз моргаю и протираю глаза, наконец осматриваясь. С ужасом понимаю, что нахожусь не в своей спальне, а в каком-то крохотном чулане, обшитом деревом. Меня раскачивает из стороны в сторону, как будто на лодке в море. Хотя откуда мне знать, каково это — я никогда не покидала Золотой дворец, хотя меня с рождения обучали плаванию. Я знаю, как ощущается плеск воды, но как этот отвратительный, пахнущий солью чулан мог оказаться на воде?

Резкая боль пронзает голову. Я провожу рукой по спутавшимся волосам и обнаруживаю небольшую шишку.

Откуда она взялась?

И почему меня укачивает?

Всё всплывает в памяти мгновенно. Два злоумышленника, предательство Селены, покушение, я ударила человека ножом, а потом — ничего. Темнота.

Совершенно очевидно, что я не в Золотом дворце, но где же тогда?

Неужели покушение удалось?

Кто они и зачем похитили меня?

Так много вопросов, на которые мне очень нужны ответы.

Оглядываюсь и вижу, что лежу на узкой койке, жёсткой, как одна из каменных скамеек в нашем саду. Звёзды! Неужели кто-то действительно считает это кроватью?

Заставляю себя подняться на ноги, но внезапно комнату качает влево, а меня швыряет к стене. Я шиплю от боли, когда чувствую, как моё плечо ударяется об обшивку, и скатываюсь на затёртый пол. В маленькой комнате грязно, пыльно и захламлено. Чувствую накатывающую панику, вызванную клаустрофобией, о которой я раньше и не подозревала.

Мне нужно выбраться отсюда. Немедленно!

Пытаюсь подняться и понимаю, что на мне до сих пор любимая шёлковая сорочка, разорванная выше правого бедра до самого низа. Закрываю глаза, запрокинув голову к низкому потолку и беззвучно кричу. Эти похитители испортили лучший шёлк в Мидори, и что ещё хуже, мне придётся сжечь эту сорочку, как только вернусь домой. Я так надеялась, что Бастиан увидит меня в ней после свадьбы, но теперь этой мечте не суждено сбыться.

Опираюсь руками в стену и направляюсь к двери, полная решимости выбраться из этой коморки. Хватаюсь за медную ручку, поворачиваю и… ничего. Снова дёргаю ручку и тяну на себя, но дверь не поддаётся. Я заперта в этом заваленном хламом чулане без окон, который мой похититель считает комнатой. Чувствую себя в ловушке, мне страшно и ярость просто душит.

Кто, демон побери, посмел меня похитить?

Хочу видеть каждого из этих бродяг подвешенным за пальцы ног над бассейном с пираньями. Или, может быть, бросить их в яму с ядовитыми змеями? Или, ещё лучше — раздеть догола и оставить посреди мидорианской пустыни мучиться на жаре, пока они не умрут от обезвоживания, солнечного удара, или пока койоты не разорвут их на куски. Да, есть много способов казнить этих мерзавцев, и каждый из них вызывает у меня улыбку.

Я могу быть послушной похищенной принцессой, или же устроить настоящий ад и заставить этих ублюдков сожалеть о каждой секунде своего существования.

— Выпустите меня отсюда!

Пинаю деревянную дверь, и только сейчас замечаю, что на мне нет обуви. Становится противно от одной мысли о том, на чём я стою. Придётся неделями отмокать в горячей ванне, чтобы смыть всю грязь с кожи.

Снова стучу в деревянную дверь, поднимая такой шум, что они не смогут долго меня игнорировать.

— Я сказала, выпустите меня! Вы не можете держать меня здесь вечно!

Внезапно дверь распахивается, отшвыривая меня назад. Я падаю на деревянный пол с грохотом, от которого у меня перехватывает дыхание. Поднимаю взгляд и вижу мужчину, которого убила в Золотом дворце. В его ореховых глазах играет озорной блеск.

— Ты! — шиплю я, в полном недоумении. — Как ты можешь быть жив? Я же ударила тебя ножом!

— Боюсь, чтобы убить меня, потребуется что-то посерьёзнее, чем просто удар ножом.

Он хищно улыбается, сверкая идеально ровным белыми зубами, и мне ужасно хочется выбить каждый из них. На виске, возле левого глаза, у него вытатуированы три точки. Одна половина головы гладко выбрита, а с другой стороны, свисают длинные чёрные волосы, которые он откинул за плечо. Он увешан таким количеством оружия, что после двенадцати я сбилась со счёта. Если он выжил после того, как я вонзила ему в грудь кинжал, то он явно какой-то демон, и мне нужно держаться от него подальше. Конечно, это невозможно, поскольку теперь он вместе со мной в «чулане».

Он делает шаг ко мне, а я протягиваю руку, как будто могу остановить его, и, к моему удивлению, он останавливается.

— Кто ты? — спрашиваю я.

— Выглядишь, как будто тебя укачало, принцесса, — он отступает в коридор и засовывает руки в карманы брюк. — Иди за мной.

— Я никуда с тобой не пойду.

Он пожимает плечами.

— Как хочешь, но, если тебя вырвет в каюте Атласа, пощады не жди.

Он уходит, а я в недоумении смотрю на распахнутую дверь. Выглядываю в коридор и кричу ему вслед:

— Ты что не собираешься снова запирать дверь?

Он оборачивается с хитрой улыбкой:

— И куда ты пойдёшь? Мы посреди Бесконечного моря.

Значит, я точно на каком-то корабле…

— Постой! Сколько времени я проспала? Уже утро?

Если пропущу свою свадьбу, то буду вне себя от гнева.

— Мы уже сутки в море.

Я пропустила свадьбу!

Родители, наверное, места себе не находят от волнения, а Бастиан…

Снова смотрю на похитителя.

— Мне нужно поговорить с капитаном.

— Для этого тебе придётся пойти со мной, а ты, кажется, была категорически против.

Этот грубиян перебарщивает с сарказмом, — ему же боком выйдет. Стискиваю зубы, чтобы не наговорить гадостей, и выдавливаю самую приторную улыбку:

— Веди, троновианец.

Кажется, он почти в восторге от того, что я догадалась о его происхождении по внешности, акценту и манерам. Это не так уж сложно. Существует всего два королевства с людьми. И троновианцы — наши заклятые враги. Ни один мидорианец не предаст своё королевство или Корону. Нет, очевидно же, что похищение и спланированное покушение — дело рук мерзких троновианцев.

Он кивает и идёт по узкому коридору к лестнице из пяти ступеней, ведущей на верхнюю палубу. Прежде чем подняться, мы проходим мимо ещё двух дверей.

Свежий солёный морской воздух наполняет мои лёгкие, и тут просыпается моё детское почти забытое желание путешествовать.

В юности я мечтала плавать по Бесконечному морю, бродить по джунглям Бавы, увидеть замок ледяных эльфов, отправиться в королевство гномов в горах Дурна и даже поплавать среди морских эльфов Гидры. Втайне от всех даже надеялась однажды увидеть королевство Троновии, услышав рассказы о каналах в их городах и целых улицах разноцветных зданий с остроконечными крышами и многочисленными окошками. Но в этой фантазии я никогда никому не признаюсь.

— Итак, ты проснулась.

Отрываю взгляд от ясного звёздного неба и вижу ещё одну троновианскую тварь, склонившуюся над штурвалом. Его пронзительные зелёные глаза застают меня врасплох. Я никогда не видела такого цвета. Но особенно меня раздражает, что на его лице расползается весьма привлекательная ухмылка, словно он может читать мои мысли.

— Ты капитан? — спрашиваю я, вызывая смешки у немногочисленной команды, рассыпавшейся по палубе.

Третий мужчина выглядит более рассудительным, чем двое других. Его большие круглые очки в золотой оправе удачно обрамляют лицо, и я осмелюсь сказать, даже добавляют привлекательности, особенно для похитителя. Затылок и вискѝ выбриты, а на макушке волосы длинные и собраны в пучок. Руки покрыты золотыми татуировками и почти на каждом пальце сверкают кольца. Он мускулистый, но не такой широкоплечий, как двое его сообщников, и глаза кажутся добрыми, что странно для преступника.

У брюнетки, стоящей рядом с умником-троновианцем, пышные кудряшки, смуглая кожа, заострённые уши, синие глаза и татуировки цвета слоновой кости на пальцах. Мы встречаемся взглядами, и я готова поклясться, что уже видела её раньше, но это невозможно, потому что никогда не встречала никого из Гидры. Мало того, что она из Морского королевства, так ещё и татуировки на её пальцах — знаки королевских особ, владеющих магией. Уверена, что морская эльфийка в сговоре с троновианскими похитителями — это интересная история, но сейчас меня это совсем не волнует.

— Я сказала что-то смешное?

Прищуриваюсь, переводя взгляд на каждого из четырёх членов экипажа, прежде чем остановиться на том, кто развалился на штурвале, словно ленивый кот.

— Ничего, принцесса, — зеленоглазый выпрямляется. Его тёмные волосы коротко подстрижены по бокам, а сверху длиннее, так что пряди падают на лоб, пока он, выпендриваясь, идёт ко мне. — У нас нет капитана. Мы не пираты.

— Вы украли кое-что ценное, поэтому термин «пираты» вам вполне подходит.

Скрещиваю руки на груди, от порыва лёгкого ветра, проносящегося по палубе. Внезапно меня охватывает неприятное чувство неловкости от того, что на мне лишь тонкая шёлковая ночная сорочка, а зеленоглазый мужчина смотрит на меня так, будто может видеть сквозь одежду.

— Так ты здесь главный или нет? — шиплю я, вскинув подбородок, чтобы посмотреть на него.

На его правой щеке есть небольшой шрам, но он совсем не портит его симпатичную физиономию. Жаль, что он всего лишь упёртый троновианец. Почему я вообще нахожу его привлекательным?

— Можно и так сказать.

— Так это ты меня ударил!

Осознание вспыхивает, когда я прислушиваюсь к его голосу. Значит, он Атлас, тот, на чьей кровати я спала, и тот, кто спорил с Селеной в Золотом дворце.

— Я бы извинился, — усмехается он, скрестив руки на груди. — Но ты ударила ножом моего брата. Считай, мы в расчёте.

— Не в расчёте, — рычу я. — Ты похитил меня! Ты похитил меня в ночь перед свадьбой!

Подождите-ка!

Троновианец, которого мне удалось ранить, сказал, что я была без сознания целый день, а сейчас уже темно. Мой чай! Мне срочно нужно выпить чай, до того, как узнаю, почему родители так настаивали на том, чтобы я не пропускала его.

— Вы должны вернуть меня обратно! — я не хотела, чтобы мой голос звучал так жалобно, но страх перед неизвестностью сжимает моё сердце.

— Увы, принцесса, — качает головой Атлас. — Дело в том, что ты испортила нашу миссию…

— Ты имеешь в виду убийство, — перебиваю я, но он не реагирует.

— А поскольку ты видела нас в коридорах, мы не могли больше оставаться в Мидори, но и вернуться в Троновию после стольких месяцев работы с пустыми руками тоже нельзя. Вот тут-то ты нам и пригодишься.

— Ты не понимаешь. Мне нужно вернуться. Мне нужен чай…

— Если ты хочешь пить, — троновианец, кажущийся умным, протирает очки, — у нас есть напитки…

— Это особенный чай! — вырывается из меня с криком. — Каждый вечер я пью чай, который поддерживает во мне жизнь. Если его не выпить, то неизвестно сколько мне останется, — я сердито смотрю на Атласа. — И сомневаюсь, что принесу тебе хоть какую-то пользу, будучи мёртвой.

— Я не представляла, как важен этот чай, иначе взяла бы немного с собой перед отъездом, — наконец в разговор вмешивается женщина, и когда наши взгляды встречаются, то вспоминаю, где раньше видела эти синие глаза.

— Селена? — шепчу я. Не уверена, злюсь ли на неё, или радуюсь, что на борту есть кто-то, кого я знаю. Хотя, разве я её знаю?

— Принцесса…

— Не надо! — прерываю я, выставив перед ней указательный палец, мои ноздри раздуваются от гнева. — Хватит притворяться, что заботишься обо мне, Селена.

— На самом деле меня зовут Эрис. Эрис Талей.

Её фамилия подтверждает мои подозрения. Дом Талей правил Гидрой на протяжении веков. Голова раскалывается, хочется просто лечь в постель и очнуться от этого кошмара.

Тот, кого я ударила ножом, протягивает мне руку:

— Никс Харланд.

— Финн Харланд, — слегка кивает мужчина в очках.

Отмахиваюсь от руки Никса и игнорирую приветствие Финна. Внезапно дует прохладный морской бриз, заставляя меня дрожать. Я совершенно неподходяще одета для путешествия. Моя ночная сорочка облегает тело, мало что оставляя для воображения команды.

Финн стягивает с себя теневик2 и, не смотря на мой злобный взгляд, медленно направляется ко мне, протягивая одежду.

— Лучше, чем ничего.

Мне не стоит принимать этот добрый жест, но я замёрзла и гордость уступает желанию прикрыться. Хватаю теневик и накидываю на плечи. Я просто тону в нём, приходится затянуть покрепче вокруг талии.

— Спасибо, — я выдавливаю натянутую улыбку.

— Устраивайся поудобнее, принцесса, — мурлычет Атлас. — До Троновии не меньше десяти дней в пути.

— И где именно, ты предлагаешь мне устроиться поудобнее? — произношу я с издёвкой. — В той кладовке, которую ты называешь спальней?

Он подходит ближе, с каменным выражением лица, хотя в глазах блестят искорки веселья.

— Мы всегда можем заковать тебя в трюме3, если там удобнее.

— Ты не посмеешь.

— О, ещё как посмею, — ухмыляется он, скрестив руки на груди. — Честно говоря, таков был первоначальный план, когда мы взяли тебя на борт. Но Эрис отговорила.

Мельком бросаю взгляд на свою бывшую фрейлину. Королевский этикет требует поблагодарить её, но я всё ещё злюсь, поэтому молчу. Я не позволю ей или этому наглому троновианскому нахалу передо мной получить удовольствие от того, что я благодарна за то, что они не обошлись со мной как с обычной преступницей.

Прищурившись, снова смотрю на Атласа:

— С нетерпением буду ждать, когда тебя поймают и казнят.

— Ты жестокое и злое создание, — мурлычет он, и хитрая ухмылка медленно расползается по его загорелому лицу. — Продолжай в том же духе, и, возможно, начнёшь мне нравиться.

Резко разворачиваюсь и с топотом бегу вниз, а Никс следует за мной. Хватаюсь за дверную ручку комнаты Атласа, но прежде, чем войти, поворачиваюсь к своему сопровождающему:

— Что, будешь всю ночь сидеть под дверью?

Никс качает головой, чиркает спичкой по обшитой панелями стене и прикуривает самокрутку, которая торчала у него за ухом. Он выдыхает облако дыма, а я отмахиваюсь от него, — мне не нравится запах табака.

— Это была бы пустая трата времени, принцесса.

Я вскидываю бровь.

— А если я проберусь наружу и перережу тебе горло, пока ты спишь?

Он смеётся, и звук эхом разносится по коридору.

— У тебя хорошее чувство юмора, мидорианка.

— Не понимаю, что тут смешного, — хмурюсь, скрещивая руки на груди. Но в огромном теневике Финна, свисающем почти до колен, я выгляжу не грозно, а скорее, как маленький ребёнок.

— Ты закончила? — прежде чем успеваю возразить, Никс продолжает: — Голодна? Могу принести тебе что-нибудь с кухни.

— Чтобы вы меня отравили? — морщу нос, поднимая подбородок чуть выше. — Не думаю.

— И зачем нам тебя травить? Это нелогично, — он прислоняется плечом к стене и скрещивает ноги.

В этом есть смысл, но я отказываюсь это признавать.

— Ты нужна нам живой и здоровой, чтобы договориться о твоём выкупе, — небрежно продолжает Никс. — Твоё отравление было бы не просто глупостью, а полным идиотизмом.

Возможно, это и правда, но без чая, я всё равно что мертва. Может быть, есть шанс. Может, просто заболею, или моё тело ослабнет…

Отгоняю мысли о скорой смерти. Размышления об этом меня не спасут, но, возможно, когда все уснут, я смогу спасти себя сама.

— У тебя хитрый взгляд, — голос Никса возвращает меня в реальность. — Чего бы ты там ни замышляла, — он тычет в меня окурком для убедительности, — брось это. Нравится тебе это или нет, ты застряла с нами.

Он выпрямляется во весь рост, и я вспоминаю, насколько он выше меня.

— Моя комната прямо напротив твоей.

— И зачем мне эта информация?

— Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.

Он поворачивается и направляется к лестнице, ведущей наверх.

— О, и, принцесса, — Никс смотрит на меня через плечо и подмигивает: — ты не первая женщина, которая попыталась перерезать мне горло и не смогла меня убить.

Я закатываю глаза и с грохотом захлопываю за собой дверь спальни.

Так или иначе, я вернусь домой. Даже если мои руки будут в крови.





Глава 4



Я не могу уснуть и, как ни странно, это никак не связано с неудобной койкой Атласа в комнате похожей на пещеру.

Я жду, что со мной случится что-то плохое. Прошли уже сутки, как я не пила свой чай. Выпадут ли все мои волосы? Станет ли моя кожа морщинистой, как у столетней старухи? Заболею ли я? Или умру?

Когда проснулась в этой комнате впервые, то не обратила внимания на запах, пока Атлас не приблизился ко мне. Сосна, кожа и немного серы. Так пахнет он, и, соответственно, его крошечная комнатка. Я хочу ненавидеть этот опьяняющий аромат, но не могу. Однако это не помешает мне сделать то, что должна.

Я слышала, как Атлас и Эрис шли по коридору и обсуждали, что им придётся оставаться в пределах видимости Бавийского побережья, потому что их корабль не предназначен для открытого моря. Всё, что мне нужно сделать, это добраться до Бавы, и король поможет мне вернуться домой — если, конечно, доживу до этого без своего чая.

Делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда. Уже по крайней мере час как не слышно, чтобы кто-то передвигался по судну. По храпу за стеной, можно с уверенностью предположить, что они спят. Никто не охраняет мою дверь. Они думают, что открытое море удержит меня от попытки побега, но ошибаются, недооценивая моё стремление вырваться на свободу.

Оставляю теневик Финна на койке Атласа — тяжёлая ткань в воде только помешает. Тихо подхожу к двери, приоткрываю её и выглядываю, чтобы убедиться, что никто из моих похитителей не бродит по коридору. Выскальзываю из комнаты и на цыпочках крадусь к лестнице ведущей на палубу.

Лёгкий ветерок танцует вокруг меня, вызывая мурашки по всему телу. Звёзды ярко мерцают надо мной, а полная луна освещает Бавийское побережье. Оно довольно далеко, но до него можно доплыть. Зубы стучат от одной мысли о том, насколько холодной будет вода, но я полна решимости вернуться домой, а это единственный способ.

Я делаю глубокий вдох, но, когда хватаюсь за деревянные перила, чтобы прыгнуть в море, меня пугает низкий голос, заставляя резко обернуться:

— Плыть довольно далеко, принцесса. Уверена, что хочешь рискнуть?

Сердито смотрю на Атласа, развалившегося на перилах на противоположной стороне палубы. Он болтает ногами, словно ребёнок, сжимая в руке стеклянную бутылку спиртного, и мне ужасно хочется стереть с его лица эту наглую ухмылку.

— Я отлично плаваю.

Атлас кивает и делает глоток напитка.

— Даже не сомневаюсь.

Невозможно не заметить сарказм в его голосе.

— Не веришь?

— Уверен, принцесса песчаных земель превосходно плавает.

— Хочешь, чтобы я доказала, троновианец?

Я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть любые признаки того, насколько мне холодно.

Он хмыкает, и от этого хищного звука у меня бегут мурашки по спине.

— Как бы мне ни хотелось на это посмотреть, я не могу тебе позволить.

— Позволить? — чувствую, как начинаю закипать. — Я не подчиняюсь твоим приказам, тринкити.

— Обзывайтесь сколько угодно, ваше высочество. Но… Если прыгнешь, не рассчитывай, что я буду тебя спасать.

— Ты слишком самонадеян, если думаешь, что мне понадобится твоя помощь.

Он спрыгивает с перил и встаёт на ноги.

— Может, я и самонадеян, но чутьё редко меня подводит.

Он делает шаг ко мне, и, если я ничего не предприму, он затащит меня обратно в этот чулан и, скорее всего, запрёт там до самой Троновии. А этого нельзя допустить. В полном отчаянии хватаю один из фонарей, висящих на стене вдоль ступенек, и разбиваю его о деревянный пол. Судно вспыхивает и тем самым даёт мне шанс на спасение.

Не оглядываясь на Атласа, я прыгаю за борт, с головой погружаясь в ледяную морскую воду. Всплываю на поверхность и убираю волосы с лица.

Корабль охвачен пламенем, а Атласа нигде не видно. В мои намерения не входило подвергать кого-либо из них опасности, но если они не покинут судно, то не только пойдут ко дну, но и умрут. Мысль о том, что их кровь будет на моих руках невыносима, но они мои враги, а я действовала в целях самосохранения.

Нужно добраться до берега. Несмотря на холод, я пробираюсь сквозь бушующую воду к побережью Бавы.

Позади доносятся крики. Я понимаю, что троновианцы пытаются спастись со своего быстро тонущего корабля, но не могу разобрать, что они кричат.

— Шэй!

Только когда слышу крик Эрис, я замираю в воде, рискуя быть пойманной, чтобы понять, почему она так напугана. Ей подвластна магия воды — фамилия и татуировки подтверждают это. Ей нечего бояться моря.

Она направляется прямо на меня с невероятной скоростью. Даже при свете луны и огня, который ещё тлеет на остатках судна я вижу, как Эрис превращается в морского эльфа. Синяя кожа, зубы острые, словно бритва, а волосы тёмно-синие. Жабры на её шее открываются и закрываются, как у рыбы, а перепончатые пальцы рассекают воду при каждом движении. Мне следовало бы бояться её, но я заворожена. Она выглядит именно так, как я и представляла себе гидру.

Мой желудок сжимается, когда понимаю, что она кричит не моё имя.

— Акула!4

Острый плавник морского хищника рассекает воду и стремительно приближается. Меня охватывает паника, я кричу внутри, умоляя тело двигаться, но оно не слушается. Акула выныривает, её пасть, полная острых зубов, раскрывается, готовая вцепиться в меня и утащить в тёмные глубины.

Внезапно в плывущую на меня акулу врезается другая, целиком созданная из сияющей воды. Пока хищник занят своим магическим противником, я выхожу из оцепенения и изо всех сил гребу к берегу. Течение подхватывает меня, и через несколько минут я уже на побережье Бавы.

Выбравшись из воды, падаю на спину и смотрю на полную луну, пытаясь отдышаться. В нос бьёт запах горящего дерева и солёного морского воздуха, меня переполняет чувство облегчения, что я осталась жива. Эрис, должно быть, спасла меня, — это единственное объяснение светящейся акуле. Я обязана ей жизнью и, как минимум — благодарностью, но не хочу оставаться здесь и столкнуться с гневом троновианцев за то, что подожгла и потопила их корабль.

Дрожь пронизывает до костей, но мне необходимо встать. Нужно сбежать от своих похитителей раз и навсегда и вернуться в Мидори. Если буду держаться поближе к берегу и направляться на северо-восток, то выйду к заливу, разделяющему наши страны. У меня нет особых навыков, которые помогли бы мне пережить долгий путь домой, но я должна попытаться. Другого выхода нет.

— Ты!

С моря доносится грубый, измученный голос, заставляющий меня поднять тяжёлую голову и посмотреть на него. Атлас просто в ярости. Если не вскочу на ноги и не побегу, то через несколько секунд он набросится на меня, а я не хочу знать, каким пыткам он меня подвергнет, если поймает.

— Не смей! — шипит он, когда я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. — Принцесса, стой, гд…

Не дожидаясь окончания угрозы, я срываюсь с места. Боль пронзает всё тело, но свобода так близко, а чистый адреналин гонит меня вперёд. Спотыкаясь, бегу к джунглям, не обращая внимания на проклятия троновианца. Свобода так близко, я почти чувствую её на вкус. Ныряю в сырые джунгли, и тьма окутывает меня.

***

Не знаю, сколько уже пробежала, но точно знаю, что отошла от берега.

В спешке, спасаясь от преследователей, я забралась в непроходимые джунгли гораздо глубже, чем планировала. Высокие и густые деревья заслоняют бо̀льшую часть лунного света, из-за чего я почти ничего не вижу перед собой. Не могу привыкнуть к полной тьме и, хотя раньше никому не признавалась, но я ужасно боюсь темноты.

Молюсь, чтобы не подвернуть ногу, не сломать лодыжку и не провалиться в яму. Продолжаю идти дальше, больше опасаясь тех, кто позади, чем того, что может быть впереди.

Дыхание сбивается, мышцы горят от боли, вынуждая меня остановиться. Прижавшись спиной к стволу дерева, покрытого мхом, я прислушиваюсь, не следит ли кто-нибудь за мной. Тишина. Ни шороха шагов, ни хруста веток, ни тяжёлого дыхания. Только кваканье лягушек и шипение ночных насекомых.

Как только боль в лёгких немного утихает, я отталкиваюсь от дерева и иду дальше. Нет необходимости видеть свои ноги, чтобы понять, что они в грязи. Пальцы ног мёрзнут, а от хлюпанья мерзкой грязи при каждом шаге, меня начинает тошнить. Ужасно, что мне приходится бродить по джунглям босиком, но нужно было воспользоваться случаем и бежать, пока у меня была возможность. Что угодно бы сейчас отдала за тёплую ванну с пеной, чтобы отмыться.

Бастиан будет гордиться мной, когда я расскажу, как перехитрила троновианцев и вернулась к нему. Я уже вижу его добрые голубые глаза, чувствую, как сильные руки обнимают меня за талию, а губы прижимаются к моим.

Главное выжить. Выжить в этих джунглях. Выжить в этом кошмаре. Вернуться домой к Бастиану, и тогда я смогу забыть этот ужас. Мы поженимся, как и планировали. Наша сказочная история любви ещё впереди. Мне просто нужно выжить.

Несмотря на то, что я больше не хочу видеть троновианцев, какая-то часть меня хочет увидеть, как они погибнут. Я определённо склоняюсь к тому, чтобы бросить их в яму с ядовитыми змеями и посмотреть, как они будут медленно и мучительно умирать.

Ноги гудят от боли, вынуждая меня снова остановиться, чтобы отдохнуть. Прислонившись ладонью к дереву, потягиваюсь и наслаждаюсь приятным хрустом в спине. Сердце только начинает успокаиваться, как что-то задевает мою правую ногу и скользит мимо. Чувствую, как это что-то обвивает меня кругом, задевая левую ногу. Что это? Щурюсь, но ничего не вижу. И только когда слышу шипение раздвоенного языка, понимаю, что это змея. Она обвивает мои лодыжки, и я замираю. Страх сковывает меня до такой степени, что боюсь пошевелиться. От её веса на моих босых ногах у меня мурашки по коже.

Неужели всё может закончиться вот так? Спасаюсь от нападения акулы только для того, чтобы погибнуть посреди джунглей Бавы от какого-то мерзкого гада?

За моей спиной раздаются тяжёлые шаги, и я слышу его прежде, чем вижу, но уже слишком поздно. Два лезвия взмывают в воздух. Нет, не на меня — на змею, обвившую мои ноги. Три быстрых и метких удара — и змея разлетается на четыре части, со шлепком падая на землю.

Моя грудь тяжело вздымается. За одну ночь я подожгла корабль, едва избежала нападения акулы и чуть не стала едой для змеи.

В детстве я мечтала о приключениях. Теперь хочу только одного — вернуться домой. Ну… и принять горячую ванну, лечь в мягкую постель, согреться.

— Всё в порядке? — спрашивает Атлас, привлекая моё внимание.

Не могу показать ему свой страх, свою слабость. Не могу позволить ему увидеть меня такой уязвимой. Я — принцесса самого могущественного королевства Далерина. Я покажу ему, кто я есть на самом деле, даже если придётся притворяться.

— Всё хорошо.

Ищу его оружие, но мечей нет ни в руках, ни на бёдрах. Где он мог спрятать два меча — загадка, но проверять не стану.

— Лагерь там, — указывает он кивком головы, вероятно, ожидая, что я пойду за ним.

— У меня другие планы, троновианец.

Он медленно поворачивается и смотрит на меня. Лунный свет освещает его лицо позволяя увидеть огонь, бушующий в его глазах.

— Это было не предложение, принцесса. Ты вызвала достаточно хаоса за одну ночь. Я хочу немного поспать, прежде чем придётся пройти через все джунгли, чтобы вернуться к цивилизации.

Киваю в знак согласия, но как только он поворачивается спиной, бегу в противоположную сторону. Я не пойду с ним. Не стану троновианской пленницей, которую будут водить по улицам на посмешище врагам. Отбрасываю ветки пока бегу, но меня сбивают сзади и швыряют на землю. Пытаюсь отползти, грязь облепливает руки и ноги, но меня переворачивают на спину, прижимая руки к бокам. Атлас нависает надо мной, волосы закрывают его лицо, но я вижу стальной блеск в глазах и нахмуренные брови.

— Отстань от меня! — кричу я, но он невозмутим.

— Ты стала настоящей занозой в заднице.

— Я ещё даже не старалась, — шиплю ему в ответ.

— У тебя есть два варианта, — продолжает он, не ослабляя хватки. — Или ты сама дойдёшь до лагеря, или я закину тебя на плечо и понесу.

Последняя попытка высвободиться оказывается безрезультатной. Атлас сидит сверху, и я совершенно беспомощна. Мне ничего не остаётся, как пойти с ним, но так или иначе я найду способ сбежать. В конце концов я всегда добиваюсь своего.

Он медленно поднимается и предлагает помощь, но я отбрасываю его руку и с трудом поднимаюсь на ноги.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Это говорит женщина, у которой до колен был обмотан удав, — усмехается он и качает головой.

— Я бы смогл…

— Нет, ты бы не смогла, — прерывает он меня, и это бесит.

Кого волнует, что он прав?

— Идёшь? — пристально смотрит на меня Атлас, хищно улыбаясь. — Или тебя понести?

Я сдерживаю порыв вцепиться ему в лицо грязными сломанными ногтями.

— Не смей ко мне прикасаться, — сжимаю кулаки, а он смеётся.

— О, нет, — говорит он, изображая ужас. — Пожалуйста, только не делай мне больно, — он поднимает руки вверх, сдаваясь.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно, принцесса. Хватит тянуть время. Нам нужно вернуться к остальным.

Судя по весёлому тону, трое его спутников живы и здоровы. Часть меня испытывает облегчение — никто из-за меня не погиб, но я снова пленница и не уверена, насколько дружелюбным будет приём.

Неохотно плетусь за Атласом сквозь тёмные джунгли, поражаясь тому, что он действительно знает, куда идёт. Несколько минут мы молча пробираемся сквозь кусты и лианы, прежде чем я слышу шум морских волн слева.

План состоял в том, чтобы идти вдоль побережья обратно к заливу напротив Мидори, но Атлас ведёт меня дальше вглубь острова. Если мне удастся оторваться от троновианцев по пути в столицу, то окажусь слишком далеко от моря, чтобы найти дорогу домой. Возможно, если я буду тихо себя вести, смогу улизнуть от Атласа.

Он так сосредоточен на том, чтобы найти дорогу обратно в лагерь, который разбили его товарищи, что ни разу не оглянулся на меня с момента начала нашего пути.

Но если он меня поймает, я буду в полной заднице.

Останавливаюсь, и, убедившись, что он продолжает идти, быстро ускользаю даже не обернувшись. Стараюсь изо всех сил пробраться через заросли, как можно тише, перешагивая через упавшие деревья. Адреналин гонит меня вперёд, заставляя бежать быстрее. С каждым шагом шум моря усиливается. Я иду в правильном направлении.

Кажется, вижу поляну.

Святые звёзды! Я справлюсь. Я найду дорогу до…

Чьи-то пальцы сжимают мою руку, и меня швыряет к дереву. Атлас прижимает предплечье к моей груди. В его взгляде нет ни капли веселья. Моя попытка провалилась.

— Я устал от тебя, — рычит он.

— Тогда сделай нам обоим одолжение и отпусти меня.

— Ты и двух дней не протянешь одна.

— Не веди себя так, будто оказываешь мне услугу, — прищуриваюсь я, подавляя страх.

Он ухмыляется.

— Поверь, я не собираюсь оказывать мидорианцу какую-либо услугу.

Он отстраняется и отпускает меня, но прежде, чем я успеваю сделать шаг, чтобы сбежать или пойти с ним, он хватает меня и перебрасывает через плечо, словно ковёр, купленный на рынке. Я чувствую, как гнев пульсирует в его теле.

Отлично. Мы в расчёте.

Бью его по спине так сильно, как только могу.

— Поставь. Меня. На. Землю!

У него хватает наглости игнорировать меня, поэтому я ещё сильнее бью кулаками по его спине, выбивая из него стон. Как ни странно, но мне приносит удовольствие, причинять боль своему похитителю. Поднимаю сжатый кулак, чтобы ударить снова, но останавливаюсь, когда слышу:

— Ударишь меня снова, и получишь в ответ.

— Ты не посмеешь меня ударить! Я принцесса.

— Давай, попробуй, женщина. Увидишь, что будет.

Мне следовало бы отступить, но по какой-то причине я не могу. Чувствую, что мне бросили вызов, и должна показать своё превосходство, дать ему понять, что не боюсь. С силой бью его локтем в спину. С его губ срывается стон, но прежде, чем я успеваю насладиться своим недолгим неповиновением, он в ответ шлёпает меня своей грубой рукой по заднице.

— Успокойся, — шипит он.

— Прикоснёшься ко мне ещё раз, и я отрежу тебе яйца во сне.

— Попробуй, принцесса, — рычит он.

— Отпусти меня! — пытаюсь вырваться из его хватки, но безуспешно.

— Продолжай кричать, и я гарантирую, что мы встретимся с чем-то похуже удава.

По его тону понимаю, что он говорит правду. Мне совсем не хочется узнавать, что ещё может скрываться в джунглях, поэтому я принимаю свою временную участь и позволяю ему нести меня обратно в лагерь, решив дождаться другого случая для побега.





Глава 5



Слава звёздам, мы наконец выходим на поляну. Мерцание костра привлекает моё внимание, хотя я не могу разглядеть его как следует, потому что всё ещё болтаюсь на плече Атласа, словно безвольная лань.

— Нашёл? — слышу голос одного из братьев, и Атлас кивает.

— Её чуть не сожрал удав, — говорит он небрежно, и мне снова хочется врезать ему локтем в спину, просто на всякий случай.

Прежде чем успеваю осуществить свою мстительную задумку, троновианский варвар усаживает меня на бревно перед потрескивающим костром.

— Пожалуйста, — бросает он через плечо, направляясь на другую сторону.

— И за что же мне тебя благодарить? Неужели ты думаешь, что я скажу «спасибо» за похищение?

— Тебя чуть не съел удав, — он резко оборачивается, прожигая меня взглядом.

— Лучше удав, чем ты, троновианский выродок, — плюю ему под ноги, но он не ведётся на провокацию.

Атлас приседает передо мной, и я ненавижу себя за то, что невольно отстраняюсь, но, хотя бы не отвожу взгляд.

— Если ты снова сбежишь, — его голос низкий и хищный, — я тебя найду. Где бы ты ни была.

Прищуриваюсь и, хотя знаю, что лучше держать рот на замке, не могу удержаться:

— Я сбегу от тебя, тринкити.

Это оскорбительное прозвище, которое можно грубо перевести как «грязнокровка». И кажется его это ничуть не задевает. Он ухмыляется и говорит с издёвкой, но угрожающим тоном:

— Тогда будешь расплачиваться за последствия всякий раз, когда мне придётся тебя возвращать.

— Если ты меня поймаешь, — рычу я в ответ.

На лице Атласа появляется ехидная улыбка.

— О, принцесса, я всегда тебя поймаю, — мурлычет он, затем поднимается и идёт в джунгли.

— И куда ты? — спрашиваю я, но он не останавливается, а лишь подмигивает мне через плечо.

— Уже скучаешь?

Я фыркаю, скрещивая руки на груди, мой взгляд не отрывается от его спины, пока он не исчезает в темноте.

Кто-то кашляет, привлекая моё внимание. Остальные члены экипажа толпятся по другую сторону костра. Все трое смотрят на меня, и к моему удивлению, никто из них не выглядит сердитым. У них есть полное право ненавидеть меня, ведь я потопила их корабль и могла стать причиной их гибели, но вместо этого меня встречают весельем и добротой.

Лучше бы ненавидели.

Бросаю взгляд на Эрис, вспоминаю, как она плыла, приняв своё водное воплощение и вздрагиваю. Напротив меня сидят: мужчина, которого я ранила, но не убила, хитрая шпионка Гидры, тихий учёный, которому постоянно почему-то нужно протирать очки, а где-то в джунглях бродит громила-предводитель, который, кажется, обожает подкрадываться в темноте. Меня окружают демоны и ведьмы, и я мечтаю лишь о том, чтобы убраться отсюда.

Перевожу взгляд с одного на другого.

— Вы владеете магией?

Никс кивает. На его лице появляется ухмылка.

— Регенерация.

Значит, он может исцеляться с невероятной скоростью. Даже отрастить конечность, если потребуется. Неудивительно, что мне не удалось его убить.

Перевожу взгляд на остальных. Финн яростно пытается протереть очки уже в сотый раз. Наконец он надевает их и встречает мой пытливый взгляд.

— Ты тоже маг? — он кивает, но ничего не объясняет. — А тот? — указываю подбородком в сторону джунглей. — И у него есть магия?

— У всех нас есть, — улыбается Никс и протягивает мне тарелку с жареным кроликом, которую я с удовольствием принимаю.

— Вы закончили чаепитие? — рычит Атлас, возвращаясь из джунглей. — Нам предстоит долгий и опасный путь, благодаря принцессе Иларии. Так что нужно поспать.

— Не обращай внимания на Атласа, — шепчет Никс, ухмыляясь брату. — Он не любит воду.

— Ещё что-нибудь пожелаете, ваше величество? — Атлас садится на землю напротив костра. — Может, блюдо из морепродуктов или шёлковые тапочки?

— В чём твоя проблема? — кричу я.

Внезапное повышение моего голоса, кажется, застало Никса и Финна врасплох, и я наслаждаюсь ощущением, что могу их удивить.

— Ты похитил МЕНЯ, — стучу рукой себе в грудь. — Это Я должна вести себя сейчас как полная задница, а не ТЫ.

Он склоняется в поклоне, делая широкий жест рукой.

— Прошу прощения, моя госпожа. Желаете обсудить что-нибудь ещё? Может быть, обменяемся секретами или заплетём друг другу косички?

— Прости за светскую беседу, — выпаливаю я. — Стараюсь найти хорошее, даже в самых отвратительных ситуациях.

Никс хихикает, чем вызывает неодобрительный взгляд Атласа.

— Ты намекаешь, что я отвратительный? — спрашивает Атлас, прищуриваясь.

— О, извини, мне казалось, я выразилась достаточно ясно, — парирую в ответ, а Никс и Финн едва сдерживают смех.

— Ты и сама не подарок, — Атлас отрывает кусок жареного кролика и кладёт его в рот.

— Похищение, знаешь ли, накладывает свой отпечаток.

— Мне стоит беспокоиться о том, что ты снова попытаешься сбежать? — Атлас смотрит мне прямо в глаза. — Потому что тебе повезло, что я тебя нашёл.

— Возможно, если ты будешь хорошо себя вести, я отвечу тем же.

— Мы не друзья, принцесса.

— И это даёт тебе право быть грубым?

— Мы тебя похитили! — Атлас вскидывает руки в отчаянии. — Мы здесь не в дружеском походе. Ты мидорианка…

— А меня бы рядом с тобой и близко не было, если бы ты, демон тебя побери, меня не трогал!

— Думаешь, нам хочется тащиться по Баве с мидорианкой!? — выплёвывает он.

— Полагаю, присутствие мидорианской принцессы в Баве вам только на руку, — я убираю с колен недоеденную тарелку. — В конце концов, они наши союзники.

— Союзники? Союз… — Атлас закрывает свои зелёные глаза и устало трёт их ладонями. — Седьмое пекло, ты правда такая наивная или просто издеваешься?

Я фыркаю от раздражения.

— В Шести Королевствах всем известно, что троновианцы — всего лишь воры и разжигатели войны.

— В самом деле? — он прикусывает нижнюю губу, и на его лице появляется озорная улыбка. — Сколько магов в Мидори?

Неожиданный вопрос застаёт меня врасплох.

— Т-т-там нет магов, — меня злит, что я заикаюсь.

— О, есть. Просто тебе никогда не доводилось с ними встретиться.

— Атлас, — предупреждающе произносит Никс, но тот его игнорирует.

— Хотя одного мага ты всё же знаешь.

Я качаю головой.

— Сказала же, там нет никаких магов…

— Твой драгоценный жених, Бастиан, — Атлас плюёт на землю, когда произносит его имя. — Он старается избавиться от всех, кто владеет магией.

— Не смей произносить его имя, ты, троновианский дьявол.

— Может, тебе больше понравится, если я назову его «титул», — от голоса Атласа у меня дрожь по коже. — Зверь Мидори.

Меня захлёстывает ужас и, не раздумывая, я наклоняюсь вперёд и даю ему пощёчину. Он крепко хватает меня за запястье, и я понимаю, что он может сломать мне руку, если захочет.

— Как ты смеешь! — пытаюсь вырваться, но он держит меня мёртвой хваткой, зелёные глаза прожигают меня насквозь. — Бастиан — человек чести и герой нашего народа. Он — Посол Доброй Воли и неустанно трудится, чтобы поддерживать мир в Шести Королевствах.

— Мир? — фыркает Никс, едва не подавившись ужином.

— Ты что, правда такая дура…

— Что, прости?! — перебиваю я Атласа.

— Он имеет в виду «недостаточно осведомлена», — поправляет Финн, но Атлас качает головой.

— Нет, я имею в виду «дура».

Со всей силы я наступаю Атласу на ногу, заставляя его отпустить меня. Отступаю на пару шагов, увеличивая расстояние между нами.

— Что тебе известно о нападениях? — спрашивает Финн, пытаясь разрядить обстановку, пока Атлас садится, потирая ногу, и доедает ужин.

— Нападениях?

Братья переглядываются.

— Нападениях Бастиана, — Никс смотрит на меня. — Это продолжается уже как семь лет.

— О чём ты говоришь?

— Ты правда не знаешь, что твой драгоценный Бастиан возглавляет мидорианские войска, которые нападают и грабят деревни на побережье Бавы, Троновии и Дурна? — Атлас практически рычит, словно разъярённый зверь.

— Бастиан — Посол Мира.

— В жопу такой мир, — фыркает Атлас. — Как ты думаешь, принцесса, откуда берётся всё золото, драгоценности, самоцветы, шелка и еда?

— Мы благословлены Отцом, — шепчу я, пытаясь игнорировать оглушительный стук собственного сердца.

— О, мои звёзды, — он хлопает себя по щеке. — Ты действительно в это веришь.

— Потому что это правда, — настаиваю я.

— Твой жених смертельно опасен, — заявляет Атлас без тени сомнения. — Ты ничего не знаешь о магах в Мидори, потому что личная гвардия Бастиана выслеживает и отлавливает их, а он купается в их магической крови, чтобы восстановить силы после нападения. Он — перевёртыш.

— Это не правда.

— Мы отправились в Золотой дворец, чтобы убить его и положить конец нападениям до того, как разразится война, но ты нам помешала.

Качаю головой, чувствуя нарастающую панику в груди.

— Мы с Бастианом знаем друг друга с детства. Он не перевёртыш.

— У нас есть очевидец…

— Это ложь! — кричу я, перебивая Атласа. — Гнусная, подлая ложь!

— То, что тебе не нравится правда, не означает, что это ложь, — спокойно говорит он, но в его глазах бушует ярость. — Он убил сотни, если не тысячи мужчин, женщин и детей…

— Прекрати! — визжу я, словно раненный зверь. — Вы, троновианцы, готовы на всё, чтобы избавиться от нас!

— Атлас, перестань! — Эрис хватает его за руку, но он отмахивается от неё.

— Ты её пугаешь, — Финн бросает взгляд на Атласа, прежде чем подняться и подойти ко мне.

— Отлично. Она должна быть напугана. Пока Зверь Мидори жив, люди будут умирать.

— Хватит! — кричу я, затыкая уши руками. В голове звенит, и накатывает мучительная головная боль. — Перестань говорить это. Умоляю! Прекрати!

Я зажмуриваюсь, пытаясь успокоиться. В моей голове проносятся воспоминания из жизни в Мидори, кожа горит. Где-то отдалённо слышу, как меня зовут по имени. Когда, наконец, решаюсь открыть глаза, вокруг меня появился золотой пузырь. Все четверо странно смотрят на меня, словно боятся.

Атлас опускается передо мной на колени и протягивает руку к силовому полю вокруг меня. Он прижимает ладонь к золотому щиту, но не может проникнуть сквозь него.

— Что вы со мной делаете!? — кричу я, задыхаясь от клаустрофобии. — Выпустите! Дайте выйти!

— Принцесса, — говорит Атлас твёрдым, но спокойным тоном. — Тебе нужно успокоиться.

— Я сказала, выпустите меня!

— Это не наша магия.

— А чья тогда, если не ваша?

— Принцесса, взгляни на меня, — его голос странно успокаивает, и я встречаюсь с ним взглядом. — Смотри на меня. Тебе нужно дышать. Сможешь, принцесса? Дыши вместе со мной.

Хочется отказать ему, но понимаю, что если сейчас взбунтуюсь, то могу застрять в этом магическом силовом поле лишь звёзды знают как надолго. Киваю в знак согласия и начинаю дышать в такт с ним.

— Молодец, — он кивает и подбадривающе улыбается. — Вот так. Продолжай дышать. Эй! Не отводи от меня взгляд, — он указывает пальцем на свои глаза. — Оставайся со мной.

Понемногу я успокаиваюсь. Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, пока силовое поле не исчезает. Никс, Финн и Эрис стоят в нескольких шагах позади Атласа, разинув рты.

— Это… я сделала? — спрашиваю дрожащим голосом.

Атлас кивает.

— У тебя есть магия.

Я мотаю головой, а на глазах наворачиваются слёзы.

— Это невозможно.

— Дикая, необузданная, стихийная магия, но она твоя, и она могущественная.

Атлас всё ещё стоит передо мной на коленях, но теперь, когда барьера нет, он кажется гораздо ближе.

— Я могу научить тебя контролировать её, если ты захочешь.

Моя нижняя губа дрожит, а жжение под кожей начинает утихать. Не хочу, чтобы эти троновианцы видели мои слёзы, но не могу не признаться:

— Мне страшно.

— Понимаю, — его голос звучит мягко, и это одновременно успокаивает и настораживает. — Но я могу помочь тебе.

Этот ворчливый троновианец предлагает мне помощь с магией, но я не понимаю, каковы его истинные мотивы.

— Что ты хочешь?

Он наклоняет голову, и чёрные пряди волос падают ему на лоб.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты предлагаешь помочь мне с магией, но зачем? Что ты хочешь взамен?

— Назовём это инстинктом самосохранения.

— И что это вообще значит? — спрашиваю я, когда он поднимается.

— Твоя магия дикая и необузданная. Если не научишься её контролировать, она поглотит тебя и убьёт. Я удивлён, что этого ещё не произошло.

— Подожди! — я вскакиваю и иду за ним, пока он направляется к своему месту для ночлега.

— Эта магия настолько могущественна, что может причинить мне вред?

— Она недостаточно могущественная, чтобы навредить тебе.

— Но ты же только что сказал…

— Она достаточно могущественная, чтобы убить тебя, принцесса.

Он садится на землю и вытягивает ноги.

— Разве с магией не рождаются? — обращаюсь я к остальным в поисках подтверждения.

Никс потирает шею.

— Не могу сказать, что встречал кого-нибудь, у кого магические способности появились в… — он прищуривается, прежде чем предположить. — Девятнадцать?

— Двадцать один.

— Ага, — вмешивается Финн, протирая очки уголком рубашки и снова надевает их. — Довольно странно. Ты уверена, что такого раньше не случалось?

Я хлопаю себя ладонью по лбу.

— Точно, как я могла забыть о том случае, когда заперла себя в золотом пузыре?

Финн поджимает губы, а Никс и Эрис хихикают. Никс похлопывает Финна по спине и ухмыляется.

— Согласись, она куда остроумнее, чем мы думали.

— Ложитесь спать, — командует Атлас. — Завтра нам предстоит долгий путь.

К счастью, братьям удалось схватить свои спасательные комплекты с тонущего корабля. Мне даже достался спальный мешок и кое-какие вещи для предстоящего путешествия. Хотя мне и некомфортно лежать на земле, но как только залезаю в спальный мешок, то закрываю глаза и сразу засыпаю.





Глава 6



— О, Илария, ты выглядишь потрясающе! — мама целует меня в щёку, и в её глазах блестят слёзы. — Я всегда знала, что ты будешь прекрасной невестой.

Я провожу руками по тюлевой юбке и вздыхаю с облегчением. Сегодня день моей свадьбы, слава Отцу! Вся эта история с троновианцами, должно быть, просто приснилась мне в страшном сне. Мне не терпится увидеть выражение лица Бастиана, когда буду идти к алтарю. Через считанные минуты я стану его женой.

Мать подходит сзади, кладёт руки на мои обнажённые плечи и поворачивает меня к зеркалу в золотой раме. Мои волосы уложены в небрежный пучок.

Я ахаю: мои волосы — белые, а глаза — серые.

— Нет-нет-нет-нет-нет! — бросаю букет на белый мраморный пол и провожу руками по голове. — Этого не может быть!

— Что случилось, Илария? — мама, кажется, совсем не удивлена тем, как странно я выгляжу.

— Мои волосы белые! Разве ты не видишь? — резко оборачиваюсь, но позади меня стоит не моя мать. У незнакомки такие же белые волосы и серые глаза, как у меня. — Кто вы?

— Я ищу тебя, — шепчет женщина. — И не остановлюсь, пока не найду.

— Кто вы?! — кричу я, но вместо ответа, женщина с неестественной скоростью касается пальцем моего лба.

Внезапно подо мной исчезает пол, и я лечу в темноту. Кричу, зову на помощь, но последнее, что вижу, падая в бездну — лицо женщины.

С трудом хватаю ртом воздух, просыпаюсь прямо перед тем, как достичь дна бездны, в которую меня бросили. И тут понимаю, что нахожусь не в своей спальне и сегодня не день моей свадьбы. Я в Баве в окружении моих троновианских похитителей.

С восходом солнца влажность джунглей становится невыносимой, и тоска по сухому зною родной пустыни сильнее, чем вчера. Сонливость мгновенно сменяется настороженностью, когда я вижу гигантского кота, покрытого оранжево-чёрными пятнами, с паучьими лапами. Он крадётся по нашему лагерю. Открываю рот, чтобы закричать, но чья-то рука накрывает мои губы прежде, чем я успеваю предупредить остальных.

— Не шевелись, — шепчет Атлас мне на ухо.

Он прижимается ко мне всем телом, и, не смотря на ужас, его близость странным образом успокаивает.

Я киваю, давая понять, что понимаю и буду подчиняться его указаниям. Он медленно убирает руку с моего лица и кладёт её мне на поясницу. Наверное, это просто страх, но его прикосновение отзывается во мне лёгкой дрожью.

Зверь продолжает красться по лагерю. Его чудовищная морда поднимается, он принюхивается, а затем резко поворачивает голову к нам. Наши взгляды встречаются — и в следующий миг существо бросается на нас, несясь через лагерь прямо на меня. Животное ревёт, обнажая пасть, полную сотен острых зубов. Не знаю, как этот гибрид леопарда и тарантула собирается меня убить, но ни быть проглоченной заживо, ни быть разорванной его когтями мне не хочется. Первая мысль — бежать. Но куда? Мне от него не убежать, не скрыться. Спасения нет.

Я зажмуриваюсь и жду удара, но стрела из тени рассекает воздух, пронзает зверя в грудь, вылетает из спины, и исчезает в воздухе.

Осматриваю лагерь, но не вижу ни следа теневой стрелы, ни намёка на то, откуда она взялась.

Чудовище мертво. Оно лежит на мягкой земле, его глаза остекленели, а вокруг дыры в груди виднеются следы ожога.

Никс вскакивает на ноги, сжимая в руках ножи, но быстро прячет их обратно с разочарованным видом.

— Похоже, я пропустил всё веселье.

— Нужно было дождаться, пока твоя задница перестанет храпеть, прежде чем защищаться? — фыркает Атлас и отпускает меня.

Почему-то мне не хватает ощущения его руки на себе, но я стараюсь прогнать этих непрошенных бабочек в животе. Он встаёт и осматривает это адское чудище.

И тут до меня доходит — это Атлас поразил зверя теневой стрелой.

— Подожди! — я с трудом поднимаюсь на ноги. — Это ты убил его?

Присев на корточки перед зверем, Атлас смотрит на меня и кивает.

— Полагаю, мой секрет раскрыт, принцесса. Я владею магией тени.

Несмотря на то, что он мой враг — он уже дважды спас мне жизнь, и я была бы настоящей стервой, если бы не выразила свою благодарность.

— Спасибо.

Атлас, склонив голову набок, смотрит на меня растерянно и удивлённо. Никс изумлённо открывает рот, словно не ожидал от меня элементарных манер.

— Что ты сказала? — ласково спрашивает Атлас, но у меня закрадывается подозрение, что он просто хочет услышать это ещё раз.

— Я сказала «спасибо», — повторяю, скрещивая руки на груди. — Спасибо, что спас меня.

Атлас улыбается, и впервые с момента нашей встречи мне не хочется влепить ему пощёчину.

— Пожалуйста.

Его взгляд прожигает насквозь. Хотелось бы прочитать его мысли и узнать, о чём он думает. Или нет. Кто знает, какие грязные и непристойные мысли роятся в голове этого троновианца?

— Что это было? — спрашиваю я, пытаясь развеять неловкость, повисшую между нами.

— Это пандера, — отвечает Финн, надевая очки, ничуть не смущённый ужасным утренним пробуждением.

— Думаешь, их здесь много?

Всматриваюсь в густые заросли джунглей, но лианы и деревья закрывают обзор, не позволяя увидеть дальше нескольких метров.

Никс смеётся.

— Я удивлюсь, если мы больше не столкнёмся с ними, принцесса.

— Шэй, — поправляю я не задумываясь, и теперь мне хочется взять свои слова обратно, но уже слишком поздно. — Зови меня Шэй.

— Ну, что ж Шэй, — улыбается Никс. — Ты пережила ночь без своего чая.

Он прав. О чём так беспокоились мои родители?

— Полагаю, что да.

Теперь мне ещё сильнее хочется узнать, для чего на самом деле предназначался этот чай. Что, если он нужен был для того, чтобы подавлять мою магию, ведь в Мидори она запрещена? Но это означало бы, что родители знали о моей силе и скрывали от меня правду.

Эрис последней выбирается из спального мешка, но, увидев меня, резко вздыхает, привлекая наше внимание. Она смотрит на меня с открытым ртом, как будто видит впервые.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашиваю я, а мой тон звучит резче, чем я планировала.

— Твои глаза, — хрипит она. — Они серые.

— Смешно. У меня карие глаза.

Братья переглядываются, а затем начинают пристально рассматривать моё лицо.

— Вы трое уже закончили пялиться? — фыркаю я, бросая на них сердитый взгляд. Плотнее затягиваю капюшон теневика, который Финн вернул мне вчера вечером перед сном.

— Если они и были карие, то сейчас точно нет, — Никс приближается и медленно протягивает руку к моему капюшону. — Можно?

Киваю, пытаясь подавить нарастающую панику. Никс осторожно просовывает пальцы под капюшон и опускает его. По их ошеломлённым лицам понимаю, что что-то не так. Он вытягивает несколько прядей, чтобы я могла их увидеть.

— Они белые! — вырывается у меня.

Я сильно дёргаю за волосы, чтобы убедиться, что они действительно растут у меня на голове.

— Это невозможно!

— Значит, твои родители поили тебя особым чаем не только для подавления магии, но и для изменения внешности.

Атлас почёсывает щетину вдоль линии подбородка, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Не хочу тебя расстраивать, принцесса, но ты точно не мидорианка.

— Не говори глупостей, — резко отвечаю я, но в глубине души боюсь, что он может быть прав. — Я наследница Золотого трона…

— Может, ты и наследница мидорианского трона, — перебивает Атлас, прожигая меня взглядом. — Но Песчаные Земли — не твой дом.

— Пфф! Раз уж ты такой умный, троновианец, то почему бы тебе не рассказать мне, откуда я родом, если не из Мидори?

Атлас наклоняет голову набок, рассматривая изгиб моего бедра.

— Судя по твоим белым волосам и серым глазам, ты можешь быть родом только из одного королевства.

— Эловин? Королевство Льда? — я смеюсь, но на глаза наворачиваются слёзы. — Этого не может быть.

Лицо Атласа смягчается. То, как он смотрит на меня с жалостью — злит, но я слишком ошеломлена, чтобы как-то отреагировать.

— Если это правда, то…

Это значит, что мои родители — не мои родители.

Эрис берёт меня за руку.

— Шэй, мы всё выясним.

Я смотрю в её добрые синие глаза. Мне хочется ей верить, но в то же время — оттолкнуть.

Последние сутки были тяжёлыми. Оглядываю лагерь, и к горлу подступает ком, когда вижу, что все три брата смотрят на меня. Наверное, ждут, когда я сломаюсь и разревусь, как дура, но скорее в Преисподней наступит ледниковый период, чем я позволю такую слабость перед врагами. Будет ещё время поплакать.

— Что тут выяснять? — я отдёргиваю руку. — Если верить вашим словам, люди, которых я считаю своими родителями, таковыми не являются, и они всю жизнь пичкали меня какой-то дрянью, чтобы скрыть мою внешность и подавить магию. Всё верно, Селе… Эрис?

— Понимаю, тебе страшно, — говорит Эрис, от чего мой левый глаз начинает нервно подёргиваться. — Но мы можем тебе помочь. Атлас говорил тебе вчера вечером, что мы можем помочь с твоей магией…

— И с чего бы вам мне помогать? — я пристально смотрю на каждого из них по очереди, но все молчат. — То, что моя внешность изменилась и во мне внезапно проснулась магия, не отменяет того факта, что я мидорианка. А значит, всё ещё ваш враг.

— А мидорианцы с тобой согласятся? — вопрос Атласа бьёт меня под дых. — Ты — воплощение всего, что они презирают. Правда веришь, что они позволят править ими теперь? Не то чтобы они собирались это делать раньше, учитывая их отношение к женщинам.

— Как ты смеешь? — цежу я сквозь зубы, делая шаг к нему.

— Докажи, что я не прав, — Атлас не отступает, возвышаясь надо мной.

— Мы можем помочь тебе выяснить кто ты и как оказалась в Мидори.

Финн придвигается ближе к Эрис, явно пытаясь сгладить напряжение между мной и его братом. Он и гидра обмениваются коротким взглядом, значение которого я не могу понять, но похоже, у них есть свой тайный язык.

— То, что я больше не похожа на мидорианку, не делает меня вашей союзницей, — я натягиваю капюшон обратно, скрывая белые локоны. — Сколько идти до столицы Бавы?

— Если ты не будешь нас тормозить, — Атлас сворачивает спальный мешок, прикрепляет его к рюкзаку и закидывает за спину. — То идти около пяти дней.

— Что значит «тормозить»? — я прожигаю его яростным взглядом.

— Сомневаюсь, что за все годы в роскоши ты ходила дольше пяти минут, прежде чем слуги сажали тебя в паланкин5.

— Атлас, — укоризненно произносит Эрис, и в её голосе слышится предостережение, которое, кажется, забавляет его.

— Не беспокойся о моей выносливости, троновианец.

Я хватаю свой спальный мешок и с раздражением пытаюсь привязать его к рюкзаку, который дал мне Финн, но никак не могу понять, как он крепится. Никс протягивает руку, чтобы помочь, но я упрямо отмахиваюсь. После недолгой борьбы наконец-то закрепляю спальник и закидываю рюкзак на плечо.

— Ладно, — пыхчу я. — Если мне суждено быть вашей пленницей, то хотелось бы, по крайней мере, выжить в этих забытых звёздами джунглях и принять тёплую ванну.

Атлас пожимает плечами, затаптывая остатки костра.

— В джунглях полно рек, принцесса.

— Чтобы ты подглядывал? — усмехаюсь, качая головой. — Даже не надейся.

— Не льсти себе. Мне никогда не нужно было прятаться в тени, чтобы посмотреть, как женщина купается.

Он приближается ко мне, но я не отступаю и уверено смотрю ему в глаза, не желая показать свой страх.

— Рано или поздно, — шепчет он, — они сами просят меня присоединиться.

— Свинья.

— Зато не страдаю от одиночества, — подмигивает он и уходит из лагеря.

Никс, Финн и Эрис собирают свои вещи и идут следом.

— Ты идёшь, женщина? — оглядывается и улыбается Атлас.

Я с удовольствием бы стёрла эти ямочки с его безупречно симметричного лица.

Напоминаю себе, что мне нужны эти троновианцы целыми и невредимыми, чтобы добраться до Бавы. Оттуда я смогу сбежать от них и выбраться из этих опасных джунглей. Поэтому я неохотно следую за ними в заросшие мхом дебри и молюсь, чтобы мы больше не столкнулись с пандерами.





Глава 7



Прошло три дня с тех пор, как я принимала ванну, и я уже начинаю испытывать отвращение к собственной коже.

Солнечный свет пробивается сквозь ветви деревьев, а влажная духота джунглей изматывает нас. К ночи мы совершенно выбиваемся из сил, поэтому разбиваем лагерь возле небольшого ручья. Никс и Финн не стесняясь раздеваются до нижнего белья и залезают в прохладную воду, но я не собираюсь разгуливать голой посреди этих забытых звёздами джунглей. Ни один троновианец не получит возможности разглядывать моё тело.

Однако, Эрис, сбрасывает с себя одежду, оставив только нижнее бельё, и присоединяется к братьям. Как только она касается воды, то принимает своё водное воплощение. Она застала меня врасплох, я слышала истории о синей коже гидр, их перепончатых пальцах и волосах цвета морской волны, но увидеть это своими глазами, да ещё и так близко — одновременно пугает и захватывает дух.

Атлас делает то, что у него лучше всего получается: растворяется в тени. Никс рассказал мне сегодня утром, пока мы шли, что Атлас любит исследовать местность для обеспечения безопасности ночью, но, по-моему, ему просто нравится следить за нами, когда мы думаем, что одни.

— Не хочешь присоединиться к нам, Шэй? — улыбается Никс и жестом зовёт меня в воду.

— Не-а, — качаю я головой.

— Ну же! — дуется Никс. — Ты же хочешь смыть с себя всю эту грязь.

— Оставь её в покое, — вмешивается Эрис.

Она смотрит на меня так, будто ждёт благодарности за то, что заступилась, но скорее в Мидори пойдёт снег, чем я поблагодарю её. Братья похитили меня, но, по крайней мере, они были честны в своём преступлении. А Эрис месяцами притворялась моей подругой, обманывала, усыпляя мою бдительность, а когда пришло время, нанесла удар и предала. Всё это время я считала её подругой, но она всего лишь змея подколодная. Не хочу иметь с ней ничего общего.

— Если передумаешь, — снова говорит Никс, — мы будем прямо здесь.

Закатываю глаза и иду вниз по течению, оставаясь в поле зрения моих похитителей, но достаточно далеко, чтобы не видеть, как они купаются. Несмотря на то, что братьев словно вылепили Целестиалы, неприлично пялиться на их бронзовые тела, и меня ужасно раздражает, что мне вообще хочется это делать. Присев на корточки у берега, умываюсь, плещу водой на руки и даже мо̀ю ноги. Меня просто тошнит от грязи, прилипшей к моей одежде и земли, скопившейся под ногтями.

Ловлю своё отражение в ручье и ахаю. Последние пару дней мне не хотелось верить, что моя внешность так сильно изменилась, но увидеть себя такой — настоящий шок. Провожу пальцами по белым волосам, упавшим на грудь, и сердито смотрю на серые глаза в отражении. Повернув голову, вижу, что мои уши всё ещё круглые, а не заострённые, как у ледяных эльфов. Выходит, несмотря на эльфийские черты, я лишь наполовину принадлежу к народу Эловина, а это значит, что во мне может быть и мидорианская кровь.

Но от одной только мысли об этом мне плохо. Это означало бы, что у моей матери или, может, отца был роман на стороне, а значит я…

Трясу головой отгоняя эту мысль. Я не могу быть бастардом6. Мои родители безумно любят друг друга. Ни один из них не посмел бы изменить, особенно с ледяным эльфом. Те прославлены тем, что спят и женятся только на своих, считая людей, троллей и гномов недостойными своей древней и бессмертной крови. И всё же, у меня белые волосы и серые глаза — бесспорные признаки ледяного эльфа.

Моя магия — ещё одна тайна, которую предстоит раскрыть. С тех пор как мы начали наш путь в Баву, каждую ночь перед сном Атлас заставляет меня тренироваться. До сих пор все мои попытки — полный провал. Он твердит, что нужно подключиться к магии, текущей по венам, и воссоздать щит, который у меня получился той ночью. Изо всех сил стараюсь делать то, что говорит Атлас, но, когда у меня ничего не выходит, он злится и настаивает, что я недостаточно стараюсь. Это приводит к тому, что мы ссоримся и расходимся в разные стороны до конца вечера.

Знаю, что как только он появится, то снова заставит тренироваться, но мне уже кажется, что тот золотой пузырь, который я создала, был случайностью.

— Пропустила пятно.

Резко оборачиваюсь и вижу Атласа, лениво прислонившегося к дереву и наблюдающего за мной. Качая головой, я поворачиваюсь к нему спиной, снова смывая грязь с ног.

— Некоторым женщинам может показаться забавным этот фокус с появлением из ниоткуда, но мне он кажется жутким.

— Жутким? — он изображает страдание, прижимая руку к груди. — Ты ранила меня, принцесса.

— Жаль не по-настоящему, троновианец.

— Какой у тебя острый язычок, — цокает он, прежде чем подойти ко мне.

Атлас присаживается рядом и водит пальцами по воде.

— Думала, ты не любишь воду, — ворчу я.

— Не люблю плавать на большие расстояния, но одна особа решила утопить мой корабль.

Мы встречаемся взглядом, и кажется, в его зелёных глазах появилась игривость, которой раньше не было. Но она быстро исчезает, а его лицо снова становится непроницаемым.

— Удивлён, что ты пошла на такой шаг.

— Сбежала от тебя?

— Поплыла через воды, кишащие акулами, чтобы сбежать от меня.

— Я не знала, что там акулы, когда прыгала.

Смех Эрис привлекает моё внимание, и я смотрю, как она и братья брызгают друг в друга водой. Их любовь и дружба очевидны. Мне никогда не доводилось испытывать ничего, что хотя бы отдалённо напоминало ту лёгкость, что царит между ними. Иногда хочется, чтобы у меня было больше друзей, но до той ночи у меня была только одна Селена. Точнее, Эрис Талей под прикрытием. Она столько раз смешила меня и заставляла улыбаться, когда я злилась на учителей или когда готовилась к свадьбе. Разгоняла мою тоску, и на мгновение я даже поверила, что нашла кого-то, кому небезразлична, но, похоже, ошиблась.

— Вставай, принцесса, — голос Атласа вырывает меня из мрачных мыслей. — Пора заниматься.

Я закатываю глаза, готовая устроить настоящую детскую истерику.

— Может, сегодня пропустим?

— И с чего бы это? — смотрит он на меня в недоумении.

Поднимаюсь и перечисляю, загибая пальцы один за другим:

— Потому что я устала? Потому что у меня никак не получается снова вызвать этот золотой щит? Потому что не хочу? Выбери сам.

— Не думал, что ты так легко сдаёшься.

— Я не сдаюсь, а хочу отдохнуть. Может, если бы ты сам иногда расслаблялся, то не был бы таким раздражительным.

— Если бы я отдыхал столько же, сколько и ты, то вообще бы ничего не успевал.

Он расправляет плечи, и мы начинаем старую добрую дуэль взглядов. С одной стороны, мне любопытно, что творится у него в голове, с другой — хочется просто стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

— Ладно! — я сдаюсь первой. С ним бесполезно спорить, он только всё усложнит. — Всё что угодно, лишь бы ты замолчал.

— Неприятно тебя разочаровывать, принцесса, но я никогда не замолкаю, — говорит он с ухмылкой.

Я принимаю знакомую стойку, которой он меня научил, и жестом показываю, что готова продолжить.

— И что дальше? Будем сверлить друг друга взглядом, пока ты не накричишь на меня, а я не убегу прятаться под одеялом до утра?

— Как насчёт того, — Атлас делает несколько шагов ко мне, засунув руки в карманы, — чтобы на этот раз действительно попытаться.

— Я пытаю…

Он поднимает руку, заставляя меня замолчать.

— Оправдания ни к чему не приведут.

— Ты бесишь.

— Когда прав? Знаю, — он убирает руку за спину. — Потянись к этой силе. Ты же чувствуешь, как она бурлит под твоей кожей, просится наружу. Твоя задача — высвободить её.

— Что, если я не смогу контролировать её?

— Она нова для тебя. Скорее всего, ты не сможешь её контролировать.

— Я могу кого-нибудь ранить, — тихо произношу я, и его взгляд теплеет.

— Здесь только мы с тобой, принцесса, — он склоняет голову набок, странное выражение появляется на его лице. — Или ты боишься ранить меня?

Словно по сигналу Никс заливается смехом, когда он, Эрис и Финн выходят из реки, находящейся прямо за кустами. Я указываю в их сторону, и самодовольная улыбка расплывается на моём лице.

— Ты здесь не один, нарцисс.

— Неужели ты заботишься о безопасности моих братьев больше, чем о моей?

— По крайней мере, твои братья не делают мою жизнь невыносимой.

— Поверь, ты бы ненавидела их так же сильно, как меня, если бы они вызвались на эту роль, — он обходит меня кругом, а в его голосе слышится усмешка.

Когда Атлас останавливается передо мной, меня осеняет, что если я снова воспользуюсь магией и потеряю контроль, то могу навредить ему. Я понятия не имею, на что способна моя сила, и всё может пойти не так. Но у Никса есть магия регенерации, и он, наверное, выдержит случайный удар.

— А может, мне с Никсом попробовать? — говорю я и удивляюсь тому, как от этого опешил Атлас. — Не то, чтобы ты плохой учитель, но его магия… — поспешно добавляю, надеясь, что не обидела его. — Если вдруг что-то пойдёт не так…

— Со мной всё будет хорошо, принцесса, — его лицо смягчается, и у меня всё внутри переворачивается. — Доверься мне.

Сомневаюсь, но если и узнала что-то об Атласе Харланде за последние несколько дней, так это то, что он такой же упрямый, как и я. Неохотно киваю в знак согласия, и он улыбается.

— Высвободи свою силу и позволь мне позаботиться об остальном, — говорит он, и его голос успокаивает мои расшатанные нервы.

Закрываю глаза и ищу в себе эту силу. Всё так, как он описывал: чувствую жжение, бурление под кожей, и единственный способ унять это покалывание — высвободить магию. Чувствую её, словно спелый плод, который только и ждёт, чтобы его сорвали и съели. Мысленно тянусь к силе, готовая высвободить магию внутри себя. На долю секунды я колеблюсь, опасаясь навредить Атласу, стоящему передо мной, но слышу его голос, заверяющий меня довериться, что с ним всё будет в порядке. И, сделав последнее усилие, преодолеваю страх и сомнения, цепляясь за свою магию, и что-то внутри меня меняется.

— Продолжай, — шепчет Атлас. — Продолжай. Ты справишься. Представь силовое поле и попытайся его воссоздать.

— Я пытаюсь.

— Ты сможешь, — его голос звучит настойчиво и отчаянно, и тут я понимаю, что теряю ту слабую связь, которую мне удалось установить. — Не сдавайся, ты…

Но всё исчезло. С этим внезапным исчезновением я падаю на землю, обессиленная от напряжения.

Атлас приседает передо мной и нежно поглаживает мою руку. Мне следовало бы отчитать его за такую наглость — прикоснуться ко мне, — но это почему-то успокаивает, и я принимаю его прикосновение.

— Ты была так близка. В твоих ладонях вспыхивали искры света.

Поднимаю голову и встречаюсь с его гордым взглядом.

— Правда?

— Правда, — кивает он. — Как только переведёшь дух, попробуем ещё раз.

— Ещё раз? — выпаливаю я ошеломлённо. — Я пыталась…

— И попробуешь ещё раз. Как же ты иначе добьёшься успеха?

— Иди попрактикуй свою магию и дай мне отдохнуть, — рычу я, устраиваясь по удобнее на земле.

Атлас позволяет теням извиваться вокруг своих рук. Его глаза меняют свой естественный зелёный цвет на глубокий фиолетовый, пока он играет со своей теневой магией.

— Я знаю, как управлять своей магией, — он ухмыляется, заметив мои нахмуренные брови. — Это тебе нужно практиковаться.

Провожу рукавом теневика по лицу, чтобы убрать капельки пота после моей жалкой тренировки.

— Я устала, и у меня всё болит.

— А ты думала, это будет легко? На это уходят годы…

— Годы!? — восклицаю я, и он хмурится.

— Знаю, ты привыкла получать всё, что хочешь, по щелчку пальцев, принцесса, но даже тебе придётся тренировать свою магию, если хочешь ей овладеть.

— Ну, я не такая, как ты, троновианец! Я не привыкла ни к чему подобному. Я не росла с магией. Не училась в специальной школе, и не было никого, кто признал бы мою силу, — я вскакиваю на ноющие ноги. — На сегодня всё.

Атлас преграждает мне путь, когда я пытаюсь пройти мимо, сокращая расстояние между нами. Он смотрит на меня сверху вниз, запах кожи и серы отвлекает. Хотелось бы столкнуть его в реку, чтобы смыть с него этот аромат.

— Ты сказала, что не сдаёшься.

Я стискиваю зубы.

— Не сдаюсь.

— Тогда докажи.

— Я тебя ненавижу.

— Нет, не меня, — он качает головой, в его взгляде появляется серьёзность. — Ты ненавидишь себя и винишь меня в том, что чувствуешь.

Его слова обжигают, по телу пробегает волна ярости, а глаза наполняются слезами. Да как он смеет? Кем себя возомнил? Я принцесса Мидори, и не потерплю такого обращения.

Отталкиваю его и прохожу мимо.

— С меня хватит.

— Куда ты идёшь?

Игнорирую его и отмахиваясь от веток, отхожу от лагеря на несколько метров и падаю на землю, прислонившись спиной к дереву. Слёзы текут по щекам. Я ненавижу плакать. Обычно я не плачу, но сейчас просто невыносимо. Я разваливаюсь на части и не знаю, как себя спасти. Сердце разрывается. Душа разбита. Всё в моей жизни разрушено, и даже мою личность отняли. Если то, что они говорят, правда: обо мне, о моих родителях, о Басе… значит, всё, чему меня учили, всё, во что я верю — ложь. Не уверена, что смогу вынести столько боли сразу.

Мне не нужно видеть его, чтобы почувствовать, как он наблюдает за мной. Вытираю слёзы, не хочу, чтобы он видел, как я плачу.

— Шпионишь, троновианец?

Атлас обходит дерево, к которому я прислоняюсь, и встаёт передо мной.

— Тебе не стоит ходить одной.

— Я не одна. Лагерь видно.

Оглядываюсь через плечо и вижу, как остальные готовят ужин у костра.

— Мне просто нужно немного пространства.

— Боюсь, я не могу этого позволить.

— Почему ты просто не оставишь меня в покое? — вскакиваю на ноги, сжимаю кулаки, готовая дать отпор. — Чего ты от меня хочешь, Атлас?

Его лицо смягчается, но позиция остаётся непреклонной.

— Тебя никогда не доводили до предела, поэтому ты сомневаешься и недооцениваешь себя.

Он делает небольшой шаг ко мне и мне приходиться задрать голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты могла бы стать могущественной королевой, если бы дала себе шанс.

Посмотрев в его зелёные глаза, я понимаю, что он не шутит. Он верит в меня, хоть и не должен. Как не должен пытаться научить меня владеть магией, потому что, когда я вернусь в Мидори, мне придётся использовать её против него и его народа.

— Я боюсь.

— Чего?

Моя нижняя губа дрожит, когда шепчу:

— Всего.





Глава 8



Я не могу уснуть, и виноват в этом Атлас Харланд.

Это он сначала похитил меня, а потом перевернул всю мою идеальную жизнь. Я была счастлива в Мидори, даже если жила во лжи. А здесь у меня нет ответов на бесчисленные вопросы, которые меня беспокоят, и теперь, благодаря этому троновианскому громиле, я не могу сомкнуть глаз.

Чувствую, как под кожей пульсирует магия, манит и дразнит, но я всё равно не могу управлять ей, как положено. И хотя внутри меня всё тянется к этой силе, что-то ещё зовёт меня снаружи.

Я лежу на спине и осматриваю разрушенные арки и потрескавшиеся стены — всё, что осталось от некогда самого величественного храма в Далерине. Финн рассказал, что он заброшен уже несколько веков, а густые заросли и пустующие здания подтверждают его слова. И, прежде чем он уснул, я спросила, кому поклоняются в этом храме, и он улыбнулся и ответил: Энверу Солу, Отцу Света.

Возможно, именно поэтому меня так и тянет исследовать этот древний город. Его магия течёт по моим венам. Она хочет воссоединиться со своим истинным хозяином.

Раздражённая тем, что любопытство берёт верх, выбираюсь из спального мешка и тихонько поднимаюсь по широким каменным ступеням внутрь того, что осталось от огромного храма. Если здесь и был потолок, то он давно обрушился. Смотрю на чистое звёздное небо и думаю, где сейчас Энвер Сол? Стоял ли он на этом самом месте? Бродил ли он по этому городу, когда тот был ещё цел? Наблюдает ли он за мной, где бы он ни был?

Это место заслуживает особого почтения и уважения. Меня словно тянет внутрь, и чувство умиротворения разливается в душе. Интересно, как это место выглядело, когда его только построили, на вершине своей славы?

Чем дальше я иду, тем сложнее понять, где нахожусь — внутри или снаружи. Стены разрушены, а потолки превратились в груды обломков на потрескавшемся мраморном полу. Лозы словно восставшие против творения человека, взбираются по колоннам, обвивая то, что раньше было окнами. Кладу руку на одну из стен, украшенную рельефами — безмолвными свидетелями истории, недоступной моему пониманию. Но затем мой взгляд падает на изображение человека, голову которого обрамляют солнечные лучи. Несмотря на годы забвения, камень отчётливо хранит черты Энвера Сола. Провожу пальцами по его лику, и меня пронзает мощный энергетический импульс, словно молния, ударившая в дерево.

Отдёргиваю руку от стены и понимаю, что что-то изменилось. Что-то пробудилось во мне. Осторожно снова протягиваю руку к изображению Отца Света, как вдруг слышу шорох шагов.

Неужели Атлас не может оставить меня в покое ни на минуту?

— Можешь выходить, — закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. — Я знаю, что ты здесь.

Но вместо Атласа из соседней комнаты выходит женщина с длинной чёрной косой, бледной кожей и миндалевидными глазами. В ней есть что-то невероятно тревожное, и это никак не связано с тем, что она появилась из ниоткуда посреди ночи. Она увешана оружием, но именно её глаза сразу же пугают меня. Тёмные, почти чёрные, за исключением внешнего ободка, который с этого расстояния кажется красным. Но это невозможно. Ни у одной расы в Шести Королевствах нет таких глаз.

— Вы выглядите иначе, моя госпожа, — голос незнакомки резкий и это заставляет меня нервничать ещё больше.

— Я тебя знаю?

Прижимаюсь спиной к стене на случай, если у неё есть сообщник, — так никто не сможет подкрасться ко мне сзади.

— Нет, — улыбается она. — Но я знаю вас.

— Кто ты? — спрашиваю я, оглядывая руины в поисках других.

Как бы я хотела, чтобы Атлас сейчас за мной действительно следил. Но он, конечно же, крепко спит в лагере, который мне категорически запретили покидать. Если я вернусь целой и невредимой, он мне нотации неделями читать будет.

Женщина делает уверенный шаг вперёд, складывая руки за спиной.

— Скажем так, меня послал Лорд-командующий Бастиан, чтобы найти вас и вернуть домой.

— Бас послал тебя?

На долю секунды мне кажется, что она может быть моей союзницей, но, осмотрев её одежду и оружие, я не вижу ничего, что указывало бы на её принадлежность к Мидори. Если бы её послал Бас или мои родители, она бы носила герб моего дома — Восходящее Солнце. Но на её чёрных кожаных отворотах видны лишь ножи и метательные звёзды.

— Ты не из королевской гвардии.

Она улыбается, явно пытаясь меня успокоить, но я чувствую только опасность.

— Принцесса Илария, меня послали, чтобы спасти вас. Ваш жених скучает по Вам.

— Кто ты? — спрашиваю ещё раз, используя свой фирменный тон принцессы, чтобы добиться от неё ответа.

Она поднимает руки, изображая капитуляцию, и приближается.

— Веспер. И Вы весьма проницательны, ваше величество. Я не из королевской гвардии. Я служу Лорду-командующему Бастиану и занимаюсь деликатными делами, которыми он не может запятнать свои руки.

— Что это вообще должно значить? — прищуриваюсь я, но похоже моё выражение лица не производит на неё никакого впечатления. — Почему Бастиан не отправил солдат моего отца на поиски?

— Как я уже сказала, — в голосе Веспер звучит раздражение. — Я выполняю задачи, которые Лорд-командующий не может.

Она протягивает мне руку.

— Давайте доставим вас домой.

Дом.

Слово звучит так заманчиво, но как бы мне ни хотелось вернуться, в голове бьёт тревога. Мне ужасно хочется снова увидеть родителей и Баса, но тоска по ним не притупляет болезненного осознания того, что, когда я вернусь, между нами всё будет по-другому. Можно не верить всему, что рассказали мне троновианцы за последние пару дней, но нельзя отрицать, что мою магию и истинный облик скрывали и подавляли. Доверие подорвано, и мне не остаётся ничего другого, кроме как принять ужасную правду о том, что мои родители совсем не те, за кого я их принимала, а у Бастиана может быть и тёмная сторона, особенно теперь, когда я знаю, что эта женщина у него на службе.

Знают ли мои родители о ней? Есть ли ещё такие, как она?

Веспер подкрадывается ближе, красные ободки вокруг её тёмных радужек становятся ярче. Её ухмылка настораживает, и, хотя я ей не доверяю, возможно, это мой единственный шанс вернуться в Мидори. Так почему же мне не хочется просто исчезнуть в ночи и притвориться, что последних нескольких дней не было?

— А что насчёт троновианцев?

— О, не беспокойтесь о них, принцесса, — её глаза блестят, как у змеи, которая готовится проглотить добычу целиком. — Мы с ними разберёмся.

Мы.

Внезапно я понимаю, что не хочу никуда идти с этой женщиной, независимо от того, кто её послал. И что более удивительно, не хочу, чтобы с троновианцами разобрались так, как она намекает. Как бы ни старалась их ненавидеть, между нами возникла связь. Возможно, они мои враги, но я доверяю им больше, чем Веспер.

— Пойдёмте, принцесса, — её шипящий голос прерывает мои мысли, полные паники. — Нам нельзя медлить.

Делаю шаг в сторону, но она, видимо, чувствует, что я собираюсь бежать, и бросается на меня. Я отпрыгиваю, ускользая от её хватки.

— Не усложняйте, ваше величество, — рычит она, оскалившись словно волчица. — Мы пришли, чтобы забрать вас до…

— Я никуда с тобой не пойду! — кричу ей, расправляя плечи, чтобы выглядеть по-королевски. Но это вызывает у неё лишь зловещий смешок.

— О, ещё как пойдёте.

Она снова тянется ко мне, но в одно мгновение из ниоткуда появляется Атлас, хватает её за руку и отбрасывает. Она спотыкается, падает и рычит на него, как бешеный зверь. Красные прожилки в глазах становятся намного ярче, делая её больше похожей на демона, чем на человека.

Впервые с тех пор, как меня похитили, я рада видеть Атласа, заслоняющего меня от Веспер. На его лице появилась такая жесткость, которую я раньше не видела. Это не гнев. Его гнев мне хорошо знаком, здесь же что-то другое. Он держится как воин, его челюсти сжаты, отчего лицо выглядит острее. И тут мне становится ясно — он не злится, он защищает.

Веспер медленно поднимается, её взгляд теперь прикован к Атласу.

— Прочь с дороги, тринкити, или я подарю тебе быструю смерть.

Оскорбление, слетевшее с её губ, вызывает у меня отвращение. Какое мерзкое слово, и мне стыдно, что я сама несколько раз обращалась так к своим похитителям.

Но Атлас не реагирует на угрозу Веспер. Он ухмыляется, хищно и опасно, а не игриво.

— Если она тебе нужна, Пожирательница Душ, то тебе придётся иметь дело со мной, — голос Атласа звучит твёрдо, но в его словах столько дерзости, что у меня дрожь по телу. Не уверена, пытается ли он спасти меня от Веспер или сохранить свой трофей для короля. Может быть, и то, и другое. В любом случае, мне спокойнее, когда он стоит передо мной.

Веспер пронзительно свистит, и из тени деревьев и развалин храма выходит дюжина воинов. Они встают позади своей предводительницы, обнажая оружие, и моё сердце замирает.

— Мы так и планировали, — говорит Веспер, и от её тона у меня стынет кровь.

Атлас слегка наклоняет ко мне голову.

— Беги, принцесса.

— Что? — наверное мне послышалось.

— Беги, — говорит он, встречаясь с моим недоумевающим взглядом.

Я быстро осматриваю его, но не вижу даже клинка.

— У тебя нет никакого оружия.

Внезапно из его рук вырываются клубы теней и превращаются в два меча. Смотрю ему в глаза и вижу, как зелёный цвет сменяется на фиолетовый.

— Я и есть оружие, принцесса, — он кивает. — Беги.

Когда он снова сосредотачивается на противниках, я срываюсь с места и бегу. Слышу, как Веспер кричит что-то на грубом незнакомом мне языке, но не останавливаюсь, пока не нахожу достаточно большой куст, за которым можно спрятаться. Звон стали привлекает моё внимание. Атлас кружится, уклоняется от ударов, бьёт ногами и управляет своими тенями, словно Принц Тьмы. Я видела его магию раньше, но это совершенно другое. Это невероятный уровень боевого мастерства.

И тут меня осеняет. Это мой шанс, чтобы сбежать и самостоятельно найти дорогу обратно в Мидори. Но я не могу оставить Атласа одного сражаться с этой ордой головорезов.

Что мне делать? У меня нет оружия, а даже если бы и было, я не умею им пользоваться. Если мы выживем, может быть, Атлас позволит Никсу показать мне пару боевых приёмов.

Удивительно, но Атлас не сдаёт позиции, уничтожая тех, кого он назвал Пожирателями Душ. Трое лежат у его ног с отрубленными головами. Но силы не равны, и даже мне ясно, что этот бой ему не выиграть.

Если бы я могла добраться до лагеря и привести остальных…

Но в этот момент я вижу, как один из Пожирателей подкрадывается к Атласу сзади, занося меч для удара в спину.

Что-то вибрирует глубоко внутри меня при мысли о смерти Атласа, и золотая магия, которую я безуспешно пыталась призвать уже несколько дней, вырывается наружу, когда я бросаюсь обратно в бой с криком.

— Атлас!

Он резко оборачивается в момент, когда Пожиратель наносит удар, но оружие разлетается на куски, наткнувшись на золотой щит, которым я окружила Атласа.

Веспер переводит изумлённый взгляд с силового поля на меня.

— Хватайте девчонку!

Я смотрю на Атласа, и удивление в его глазах придаёт мне сил не паниковать, когда солдаты бросаются на меня все разом. Делаю глубокий вдох, моя магия бурлит под кожей и рвётся наружу. Несколько Пожирателей Душ прыгают на меня. Выбрасываю руки вперёд, и из моих ладоней струится свет, отбрасывая врагов. Пока Пожиратели корчатся на земле, пытаясь прийти в себя, я рассеиваю щит вокруг Атласа. Он хватает меня за руку и тащит в джунгли, в противоположную сторону от лагеря.

— Разве лагерь не в другой стороне? — спрашиваю я, пока он тянет меня дальше в темноту. Слышу, как Пожиратели Душ преследуют нас, и судя по звуку они быстро нагоняют.

— Они близко!

— Уже недалеко, бежим.

Что недалеко? Куда Атлас ведёт меня?

Он сжимает мою руку и тянет вперёд, подгоняя, но я и так бегу из последних сил. Дыхание сбивается, а после такого выброса магии, я уже готова потерять сознание. Но выбора нет. Нам нужно спастись от Пожирателей. Кто такие Пожиратели Душ, я понятия не имею, никогда раньше о них не слышала. Хотела бы спросить Атласа, но этот вопрос лучше отложить на потом, учитывая, что сейчас мы спасаем свою жизнь.

Не хочется признавать, но его грубая рука, сжимающая мою, дарит чувство безопасности и заставляет сердце биться чаще. Или, может быть, это просто реакция организма на резкий переход от малоподвижного образа жизни к побегу от убийц посреди ночи.

Мы останавливаемся, выбравшись из зарослей и оказываемся на краю обрыва. В нескольких сотнях метров под нами находится озеро. Он тянет меня к краю, но я не хочу даже шевелиться на такой высоте. Страх упасть берёт надо мной верх, и я начинаю паниковать. Атлас обхватывает моё лицо, заставляя посмотреть на него.

— Принцесса, в любую секунду здесь появятся Пожиратели. Как только они все окажутся возле нас, я хочу, чтобы ты ударила руками по земле, используя всю оставшуюся магию.

— Я не могу.

— Можешь. Я знаю, что можешь.

— Нет, не могу! — на глаза наворачиваются слёзы, и я ненавижу себя за эту слабость. — Что, если я упаду? — шепчу я.

Он нежно убирает волосы с моего лица и улыбается, стараясь подбодрить.

— Я не позволю тебе упасть. Доверься мне.

Я верю ему как наивная дурочка и киваю.

Веспер и её шайка выходят из джунглей и приближаются к нам. Она сверкает торжествующей змеиной улыбкой.

— Вам больше некуда бежать, принцесса, — она протягивает мне руку. — Пойдёмте. Мы вернём вас к жениху.

Меня переполняет возмущение. Если Бастиан посылает за мной таких головорезов, то я лучше сброшусь с этой скалы вместе с Атласом.

Плюю на землю, чем, кажется, удивляю и Атласа, и Веспер. Это самый неподобающий поступок в моей жизни и мне это нравится.

— Отвали.

Я жду…

Терпеливо жду…

Руки дрожат, но я жду, когда последние двое из отряда Веспер подойдут к выступу. Чувствую, как магия пульсирует на кончиках пальцев — хочет вырваться наружу.

— Лорд-командующий Бастиан будет очень разочарован Вашим неповиновением.

И по какой-то необъяснимой причине, мне всё равно.

— Передай Бастиану, пусть сам приходит за мной, а не посылает своих бешеных псов выполнять его работу.

Атлас смеётся. Впервые слышу его смех, и он согревает мою душу, придавая уверенности, необходимой, чтобы бросить вызов Веспер, а значит, и Бастиану.

— Приведите её ко мне, — приказывает Веспер. — Тринкити — убить.

Пожиратели Душ быстро подчиняются приказу и приближаются к нам.

— Сейчас, — говорит Атлас.

Вкладывая всю оставшуюся магию, бью руками по земле, и в центре выступа появляется трещина. Он раскалывается, и мы все летим вниз к воде. Мой желудок скручивает, и я закрываю глаза.

Вот и всё. Вот так я и умру.

Посреди бавийских джунглей, сражаясь бок о бок со своим врагом.

Но падение вдруг прекращается, Атлас подхватывает меня на руки, и теневым потоком переносит обратно на материк.

До меня доносятся крики негодяев, падающих в воду. Вздыхаю с облегчением — мы в безопасности. Надеюсь, они все утонут.

Атлас лежит на мне, бережно поддерживая мою голову. Его грудь прижимается к моей, и несколько мгновений мы просто молча дышим. Не могу поверить, что мы это пережили.

Наконец открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Что-то изменилось между нами. Если бы только я могла понять, что именно.

— Ты вернулась, — его глаза снова стали зелёными. — Почему?

— У тебя были неприятности.

— Ты могла сбежать и вернуться в Мидори одна.

Могла. И должна была. Но не хотела, и это меня пугает.

— Давай не будем себя обманывать, Атлас, — шепчу я, стараясь придать голосу лёгкости, чтобы разрядить обстановку. — Мы оба знаем, что я не протяну и дня одна.

— Кажется, я говорил, что ты не протянешь и двух дней в одиночку, — он улыбается, и моё сердце бьётся чуть быстрей.

Гремит гром, и уже через несколько секунд на нас проливается дождь.

— Прекрасно, — бормочу я, с облегчением заметив, что его голова защищает моё лицо от капель. На секунду задерживаю на нём взгляд, эти его зелёные глаза что-то скрывают. Я чувствую это. И последнее, что мне нужно сейчас — это больше секретов.

— Почему ты так на меня смотришь? И почему всё ещё лежишь на мне?

— Спасибо.

Ну, это не то, что я ожидала услышать от него.

— Что?

— Я сказал спасибо, — он наклоняет голову набок. — Спасибо, что вернулась помочь.

Ненавижу это унизительное чувство. Он благодарит меня за единственный раз, хотя сам спасал меня уже трижды. Что происходит? Я должна ненавидеть его. Должна оттолкнуть и сказать, чтобы больше ко мне не прикасался, но, глядя на него, в эти любопытные глаза, я понимаю, что хочу поцеловать его, почувствовать, как его губы прижимаются к моим.

Нет!

Я помолвлена с Бастианом, и, хотя злюсь, что он послал отряд каких-то Пожирателей Душ, чтобы найти меня, всё равно намерена вернуться в Мидори и выйти за него замуж, как и планировала.

— Кто такие Пожиратели Душ? — я медленно сажусь, и Атлас отодвигается.

Он вскакивает на ноги и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Дождь льёт холодными струями, и мы направляемся обратно в наш лагерь.

— Пожиратели Душ встречаются крайне редко. Некоторые предполагают, что они все были убиты во время Великой войны двадцать лет назад, но очевидно, это не так.

— Но кто они? Люди? — обхватываю себя руками, но это никак не помогает согреться.

Атлас снимает теневик и накидывает его на меня.

— Пожиратели Душ — демоны.

— Но они выглядят как люди, если бы не красные глаза.

— Вот так их и можно узнать, — он отодвигает ветку дерева, чтобы я могла пройти. — Пожиратели Душ — это демоны, проникшие в человеческий сосуд. Душа этого человека уничтожается, а тело остаётся.

У меня ещё много вопросов. Что такое Великая война? Откуда Бастиан знает Пожирателей Душ? Как они пережили Великую войну? Как им удалось так быстро меня выследить?

— Я не эксперт, — говорит Атлас, словно читая мои мысли. — Финн знает об этом больше меня, но в Троновии есть библиотека, где ты найдёшь ответы на все свои вопросы.

— Ты можешь читать мои мысли? — мне нужно знать наверняка.

Он ухмыляется.

— А что, если так?

— Тогда удивлена, что ты столько раз спасал меня, зная, как сильно я тебя ненавижу.

Но мы оба знаем, что это ложь.

Атлас смеётся и качает головой.

— Нет, я не могу читать твои мысли. Но вполне логично, что у тебя есть вопросы. Ты столько всего пережила за эту неделю.

Это преуменьшение века.

— Спасибо, — говорю я, останавливая Атласа.

— За что?

— Я должна тебя ненавидеть, — начинаю говорить, и его глаза сияют весельем.

— Но?

— Но… — глубоко вздыхаю, — не могу. Кажется, ты был со мной честнее, чем моя собственная семья. Только не обольщайся.

Поднимаю руку, прерывая любую реплику, готовую сорваться с его языка.

— Я по-прежнему намерена сделать всё возможное, чтобы вернуться домой, но сначала мне нужны ответы на некоторые вопросы, и не думаю, что смогу получить их в Мидори.





Глава 9



Мне неприятно это признавать, но я испытываю облегчение, возвращаясь в лагерь, где находятся Финн, Никс и Эрис, и, судя по выражению их лиц, они тоже рады нас видеть. К счастью, дождь прекратился, а наш лагерь находится внутри одного из немногих зданий, в котором сохранилась большая часть крыши, так что наши вещи не промокли.

— Что с вами двумя случилось? — Никс вскакивает на ноги, приглашая меня сесть поближе к огню, чтобы согреться. — Я проснулся и увидел, что вас нет.

— Кажется, мы слышали крик Шэй, — вмешивается Эрис, её расчётливый взгляд мечется между мной и Атласом в поисках ответов.

— У нас была небольшая стычка со стаей Пожирателей Душ, — небрежно говорит Атлас, плюхаясь на свой спальный мешок.

— Пожирателей Душ? — Никс широко раскрывает глаза. — Где они сейчас?

— Если повезёт, то на дне озера, — бормочет Атлас, лёжа на спине и прикрыв глаза предплечьем.

— Как ты можешь спать, зная, что Пожиратели идут по нашему следу? — хмурится Эрис, пиная ботинок Атласа. — Убить Пожирателя Душ непросто.

— Как вы их убиваете? — спрашиваю я, но, похоже, никто не хочет отвечать. — Почему все так на меня смотрят?

— Единственный, кто способен убивать Пожирателей Душ — это Энвер Сол, Отец Света, — Финн наконец отрывает взгляд от костра, который методично помешивал. — Двадцать два года назад Дрогон, король Подземного мира, поднял армию Пожирателей Душ, демонов и тварей из бездны, намереваясь поработить и покорить народы Шести Королевств Далерина. Смертное оружие оказалось бессильно против демонической армии, и одно за другим королевства были захвачены.

— Что случилось потом? — я сажусь на свой спальный мешок напротив Финна.

— Говорят, что Энвер Сол благословил смертное оружие своей святой магией, и благодаря этому люди смогли дать последний бой Дрогону. Энвер Сол возглавил объединённую армию Далерина и встретился с Дрогоном лицом к лицу в Долине Смерти, у подножия Горного королевства Дурн. Их поединок до сих пор вспоминают воины, сражавшиеся на передовой. Когда Энвер Сол победил Дрогона, он изгнал демоническую армию обратно в Подземный мир и запечатал портал, навсегда заточив их там.

— Значит, если мы найдём Энвера Сола и попросим его о помощи, он поможет нам победить оставшихся Пожирателей Душ? — спрашиваю я, но Финн качает головой, протирая очки.

— В этом-то и загвоздка. Пожиратели Душ используют человеческие тела в качестве оболочек и могут покидать их, переходя в новые, что делает их трудноуловимыми. Неизвестно, сколько из них уцелело после войны и до сих пор скрывается в нашем мире. Но даже если бы мы смогли отследить всех до единого, Энвер Сол нам бы не помог.

— Почему? Он мёртв? — настаиваю я.

— Нет, — Финн надевает очки. — Когда он закрыл портал в Подземный мир, это также означало закрытие портала в Орабелль — обитель Целестиалов. Теперь он больше не может свободно ходить среди нас в мире смертных.

— А где теперь эти порталы? — я закутываюсь в одеяло, словно в кокон. Слушать, как Финн рассказывает эту историю, напоминает мне о том, как отец читал мне сказки на ночь, когда мне было страшно. Мысль о том, что Гаррен Китарни, возможно, не мой отец, словно удар под дых.

— Никто не знает, где находятся порталы. После того как Сол закрыл их, они исчезли.

— Ну а как их открыть? Должен же быть способ…

— Энвер Сол запечатал их своей кровью, своей магией, — Финн вытягивает ноги вперёд и скрещивает руки на груди. — Только он или кто-то из его потомков может открыть порталы. Но этого никогда не произойдёт. У Энвера Сола нет наследников, а если они и были, то застряли вместе с ним в Орабелле.

— Но у меня есть магия света, — замечаю я.

В этот момент я вспоминаю, как Веспер смотрела на меня — будто я ответ на древнюю загадку. Если она и её Пожиратели Душ ищут способ освободить своего повелителя, возможно, она думает, что я — ключ к открытию портала в Подземный мир. А это значит, что я в куда большей опасности, а вовсе не «посылка» для Бастиана.

— Вот почему я нужна Веспер?

— Веспер никак не могла знать о твоей магии до того, как ты её применила, — качает головой Атлас. — Но теперь… Она не остановится ни перед чем, чтобы заполучить тебя.

— Но даже если бы она использовала мою кровь, чтобы попытаться открыть портал, это бы не сработало. Я не потомок Энвера Сола.

— Мы не уверены, кто ты такая, — Финн смотрит на меня, будто пытается что-то понять. — У тебя черты ледяного эльфа, но уши человеческие, редкая магия Отца Света, и ты — наследница мидорианского трона. По логике, тебя вообще не должно существовать.

— И ещё один вопрос, — вмешивается Никс, — если Бастиан послал за тобой Пожирателей Душ, что он знает о Дрогоне и порталах?

— Может, поэтому он и мог пользоваться магией, а в Мидори об этом никто не знал, — добавляет Эрис, вызывая у меня недовольную гримасу. — Если его личные стражи — Пожиратели Душ, то они бы хранили его способность к превращениям в тайне.

— А если они путешествуют с ним, грабя деревни и города по пути, — подхватывает Никс, — значит, они что-то ищут.

— Или кого-то, — глаза Атласа встречаются с моими, и у меня по спине пробегает неприятный холодок.

Я не хочу верить в этот бред про Бастиана. Тот Бастиан, которого я знаю, никогда бы не стал замышлять освобождение короля Подземного мира, чтобы захватить Далерин — особенно после того, как бо̀льшую часть своей жизни он посвятил установлению мира в Шести Королевствах. Но тот факт, что он послал за мной Пожирателей Душ, вызывает у меня тревогу.

Я вспоминаю личную стражу Бастиана — элитный отряд, отобранный лично моим женихом. Они носят золотые маски с узкими прорезями для глаз. Мне никогда не нравились эти маски — пугающие, по-настоящему зловещие. Я думала, что Бастиан придумал их, чтобы его воины отличались от солдат мидорианской армии. Но что, если он заказал эти маски, чтобы скрыть алые глаза Пожирателей?

Внезапно мне становится очень трудно дышать.

— Ты намекаешь, что Бастиан пытается найти способ освободить Дрогона из Подземного мира? — ненавижу, что мой голос дрожит, но я сдерживаю слёзы.

Никс, сидящий рядом со мной, хватает меня за руку и сжимает её.

— Если это так, то он сделает всё, что в его силах, чтобы вернуть тебя в Мидори. А мы сделаем всё, чтобы этого не допустить.

— Как нам узнать, кто я такая? — спрашиваю я.

— Нам? — ухмыляется Атлас, встречаясь с моим раздражённым взглядом.

— Да, нам, — шиплю я. — Это ты похитил меня, запустив весь этот кошмар. Если я не настоящая мидорианка, тогда кто я? Почему у меня редкая магия, принадлежащая только Целестиалам? Почему у меня черты ледяного эльфа, но нет магии льда? Почему у Бастиана в подчинении Пожиратели Душ? Как они так быстро меня нашли? — я обвожу взглядом сидящих у костра членов этой разношёрстной компании. — У вас же наверняка есть кто-то, кто может дать нам ответы.

— Калмара, — говорит Финн.

— Кто такая Калмара?

— Калмара — это самая большая библиотека в известном мире, — отвечает он. — Там хранятся книги и свитки по всем темам, какие только можно себе представить. Учёные, работающие там — наш лучший шанс разобраться во всём этом.

— Но это значит, — Атлас медленно выпрямляется, глядя мне в глаза, — что тебе придётся отправиться в Троновию за ответами.

Я закатываю глаза.

— Разве я уже не была на пути туда?

— Неохотно, — говорит он с волчьей ухмылкой. — Если ты хочешь, чтобы мы помогли тебе найти ответы на все вопросы и обучили тебя управлять своей магией, тогда никаких побегов. Больше никаких попыток сбежать. И никаких вылазок в одиночку.

— Звучит так, будто ты хочешь, чтобы я пообещала вести себя хорошо, — я скрещиваю руки на груди, а он пожимает плечами.

— Что-то вроде того.

— Ладно, — киваю я, и это, похоже, удивляет Атласа. — Я обещаю добровольно отправиться с вами в Троновию, если ты согласишься, чтобы Никс обучал меня рукопашному бою.

Атлас смотрит на меня с прищуром и плотно сжатыми губами, а Никс расхохотавшись хлопает себя по колену.

— Если эти Пожиратели Душ снова нападут на нас, я хочу суметь защитить себя, — продолжаю я, стараясь убедить его. — Посмотри, что случилось сегодня, Атлас. Если бы я умела обращаться с оружием, то смогла бы хоть как-то помочь.

Атлас молчит, и мне так хочется уметь читать мысли. Он должен понимать, что я права. Если бы я не прорвалась со своей магией в последний момент, он бы погиб. Если я научусь использовать свою магию и владеть мечом, я смогу стать силой, с которой будут считаться.

Наконец, в уголках глаз Атласа появляются морщинки, и на лице расплывается улыбка.

— Умная девочка. Из тебя ещё может получиться хитрая королева, — он указывает на меня пальцем. — Продолжаешь тренироваться со мной в магии — и тогда я соглашусь, чтобы Никс учил тебя боевым техникам. Но клянусь, если я проснусь посреди ночи с ножом у горла, я тебя свяжу и на себе дотащу до Троновии. Мы поняли друг друга?

Я надуваю губы:

— Ты мне не доверяешь?

— Я доверяю тебе так же, как гремучей змее.

Мне следовало бы обидеться, но я не могу удержаться от смеха, что вызывает тёплую улыбку на его лице.

— Мы договорились? — он протягивает мне руку, и я пожимаю её.

— Когда начнём? — спрашиваю я, жестом подавая сигнал Никсу подняться на ноги.

— Прямо сейчас.

Пользуясь любой возможностью покрасоваться топлес, Никс снимает свою рубаху и подзывает меня к себе.

— Ударь меня, — приказывает он, хлопая ладонью по своему подтянутому животу.

— Ч-что? — запинаюсь я. Он, должно быть, шутит.

Он закатывает глаза и снова хлопает себя по груди.

— Ударь меня, Шэй. Прямо в грудь. Изо всех сил.

— Я-я не собираюсь бить тебя, Никс, — я смотрю на остальных, чтобы увидеть их реакцию. Финн не обращает на нас никакого внимания. Эрис похожа на наседку, обеспокоенную тем, что её птенцы могут покалечить друг друга. А Атлас наблюдает за этим с большим интересом. Хотя они и встречают мой пристальный взгляд, никто видимо не возражает против того, чтобы я била Никса.

— Ну же, — голос Никса мягкий, ободряющий. — Я не сломаюсь.

— Я не хочу причинять тебе боль.

Никс от души смеётся, но, когда замечает, что я не смеюсь вместе с ним, его охватывает серьёзность.

— Ты это серьёзно? — спрашивает он, а я упираю руки в бока.

— Да, я серьёзно! Я не хочу тебя бить и уж точно не хочу причинять тебе боль.

— Во-первых, — он выставляет один палец, — если ты собираешься научиться защищаться в рукопашном бою, тебе придётся ударить меня. И, во-вторых, — он указывает на свою грудь, — ты не можешь причинить мне боль. Ты уже пырнула меня ножом, и нет ни единого шрама, который доказывал бы, что ты это действительно сделала, — он улыбается и жестом подзывает меня к себе. — Так что, ударь меня.

Он говорит, что я не могу причинить ему вреда, но из разговоров с другими я знаю, что, хотя Никс обладает магией регенерации, делающей его практически неуязвимым, на самом деле он чувствует боль. Когда я ударила его ножом в Мидори, он почувствовал, как мой клинок вонзился ему в грудь, он почувствовал, как рвутся его кожа и мышцы, он почувствовал, как горячая кровь сочится из раны… Итак, я знаю, что могу причинить ему боль. Просто не могу его убить. Или, по крайней мере, я не думаю, что смогу его убить. Я не уверена, что на самом деле могло бы оборвать жизнь Никса, и при мысли о том, что он встретит свой конец, у меня комок подкатывает к горлу.

— Шэй? — голос Никса прорывается сквозь мои мысли, возвращая меня в реальность.

Хоть я и не хочу его бить, но он прав. Мне нужно научиться самообороне и рукопашному бою, если я хочу пережить ещё одну встречу с Пожирателями Душ. Так что, я расставляю ноги на ширину плеч, видя, как братья так начинали свои тренировки. Поднимаю два кулака и замахиваюсь. Изо всех сил, что у меня есть, я бью Никса в грудь, но он не двигается ни на сантиметр. Он даже не вздрагивает и не стонет от прикосновения.

— Я сделала что-то не так? — я вскидываю руку, костяшки пальцев и запястье уже болят от удара.

Никс качает головой.

— По сути, ты не сделала ничего плохого. Просто ты не знаешь, как использовать свою силу.

— Я не могу контролировать свою магию, — жалуюсь я, проводя пальцами по волосам. — Сегодня я смогла воспользоваться ею, потому что думала, что Атлас умрёт.

Атлас оживляется, его взгляд становится более заинтригованным, чем раньше. Эрис и Финн обмениваются странными взглядами, и даже Никс, кажется, хочет объяснений.

— Почему вы все так на меня смотрите?

— Ты смогла использовать свою магию? — спрашивает Эрис с волнением в голосе.

— Потому что пыталась защитить Атласа? — Никс переводит взгляд с меня на своего старшего брата и обратно.

— Ну и что? — я скрещиваю руки на груди. — Я не чудовище. Ему нужна была помощь, и я помогла. Всё просто.

— Но твоя магия отреагировала на Атласа, — вмешивается Финн.

Мне не нравится то, на что они намекают, поэтому я повторяю:

— Ему нужна была помощь, и я помогла. Ты собираешься тренировать меня или нет? — ворчу я на Никса, и он поднимает руки в знак капитуляции.

— Ладно, — говорит Никс. — Вернёмся к рукопашному бою. Когда я сказал, что ты не знаешь, как использовать свою силу, я не имел в виду твою магию. Я имел в виду твою силу, твоё тело, твой ум. Ты способна поставить мужчину на колени.

— Я могу сделать это, не нанося ни одного удара, — ухмыляюсь я, и Никс с удивлением приподнимает бровь.

— Ты… ты только что пошутила, Китарни? — на его лице появляется улыбка, и я смеюсь.

***

Остаток ночи мы почти не спали. Казалось, у всех мысли блуждали, включая меня — хотя для меня это не в новинку.

Всё утро троновианцы разрабатывали стратегию, пока мы собирали лагерь и шли до позднего вечера. Атлас, Эрис и Финн перебрасываются идеями о том, как лучше всего сдерживать Пожирателей, но чем дольше они это обсуждают, тем яснее мне становится: Пожирателей Душ не избежать, и они не остановятся, пока не отомстят. Наш лучший вариант — придерживаться плана: добраться до столицы Бавы и найти путь в Троновию, сохраняя при этом бдительность на случай любых неожиданных столкновений.

Когда мы останавливаемся на ночлег, Никс не спеша обучает меня приёмам самообороны, и как только я начинаю усваивать базовые принципы, мы переходим к тому, как нанести первый удар и вступить в бой с противником.

— Хорошо, — хвалит Никс, затем тянется за ножом, прикреплённому у него на пояснице. — Думаешь, справишься с этим ножом вместо палки?

Я поражена тем, что он добровольно отдаёт мне оружие, хотя я и не фанат всего этого. Меня никогда не интересовало оружие, и когда Бастиан подарил мне кинжал днём перед нашей свадьбой, я совсем не обрадовалась такому подарку. Но теперь, после всего, что произошло, с неизвестностью, нависшей надо мной, словно тёмное гнетущее облако, я стала более готова принять необходимость уметь защищаться — на случай, если это когда-нибудь понадобится.

Когда я осторожно тянусь к клинку, который протягивает Никс, я замечаю — это тот самый нож, что Бастиан подарил мне в Мидори. И, следовательно, тот самый нож, которым я ранила Никса. И вот теперь, посреди джунглей, троновианец, которого я пыталась убить, без колебаний возвращает мне это оружие.

Не знаю, пытается ли он этим сказать, что доверяет мне, или же он просто дурак, но, как ни странно, я радуюсь, увидев этот кинжал, и с готовностью беру его из его протянутой руки.

— Всё это время он был у тебя? — я верчу нож в руках, а он пожимает плечами.

— Учитывая, что он застрял у меня в груди, — да, был. Так что я его оставил.

Я усмехаюсь:

— На твоём месте я бы выбросила его за борт при первой же возможности.

Его глаза расширяются.

— Ты вообще знаешь, что это?

— Нож?

Это вопрос с подвохом?

— Не просто нож, — он указывает на него почти с благоговением, — это работа гномов.

Бастиан говорил мне это, когда дарил его. Но я до сих пор не понимаю, почему это важно. Судя по ошарашенному выражению лица Никса, я упускаю что-то серьёзное.

— Ну и…? — подталкиваю я его к объяснению.

— То есть он сделан из металла, добытого в горах Дурна. Это самое прочное лезвие, которое тебе когда-либо доведётся держать. И, если прижмёт, за него можно выручить неплохую цену в Кварталах.

Я собираюсь спросить его о Кварталах, когда к нам подходит Атлас, руки глубоко в карманах, в глазах — усталая насмешка.

— Как поживает наша ученица?

Никс подмигивает мне:

— Я бы сказал, она схватывает на лету. Так что, будь я на твоём месте, Атлас, я бы держал ухо востро.

Атлас встречается со мной взглядом и улыбается:

— Я всегда так и делаю, — он кивает на кинжал. — Постарайся в этот раз воздержаться от желания кого-нибудь пырнуть.

Я оскаливаюсь:

— Ничего не обещаю.

— Покажем ему, чему ты научилась, моя протеже? — Никс принимает боевую стойку и кивает мне, приглашая присоединиться. — Начнём медленно, а потом наберём темп.

Я киваю и встаю напротив него.

Никс двигается медленно, и постепенно наш ритм ускоряется — вместе с ним растёт и моё волнение, и жажда соперничества.

Я не понимаю, почему мне так важно отточить каждый приём и впечатлить Атласа. Он был занозой у меня в заднице, но после столкновения с Пожирателями Душ глубоко укоренившееся раздражение к нему начало угасать.

Я хочу, чтобы он видел во мне силу и угрозу. То, чем я притворяюсь, но чем на самом деле не являюсь.

На самом деле же мне страшно. И впервые во взрослой жизни я не уверена, есть ли у меня место в этом мире.

— Шэй, — мягко говорит Никс, но я едва осознаю, что он что-то говорит. — Шэй, замедлись. Шэй…

К тому моменту, как я понимаю, что ускорилась, погрузившись в мысли и став неосторожной, я дёргаю руку влево, но вместо того чтобы уклониться от удара Никса, наоборот, подставляюсь под него, и он рассекает мне правое предплечье.

— Ах! — вскрикиваю я, роняя нож и прижимая руку к телу.

— Шэй, — Никс тянется ко мне, но Атлас уже рядом. Он срывает кусок со своего теневика и туго перевязывает мою рану.

— Ты причиняешь мне боль, — шиплю я.

— Если я не перебинтую, ты потеряешь слишком много крови до того, как Финн сможет осмотреть тебя, — объясняет он, не прекращая действий. — Финн! Финн, иди сюда!

Финн и Эрис вскакивают и подбегают к нам. Увидев окровавленную повязку, Финн мгновенно переходит к делу.

Подбежав к своему кожаному рюкзаку, он просит меня сесть перед ним и принимается за работу: достаёт настойки, мази и набор для швов.

— Можно? — спрашивает Финн, осторожно приподнимая мою раненую руку.

Я киваю в знак согласия, и он разворачивает повязку, чтобы осмотреть рану.

Осмотрев, он выдыхает:

— Всё не так плохо, как я ожидал.

Никс трёт затылок, лицо искажено тревогой.

— Шэй, прости. Я не хотел тебя ранить.

Я отмахиваюсь от его извинений:

— Это не твоя вина. Я потеряла концентрацию и зазналась. Сама виновата.

Он тяжело опускается рядом и вглядывается мне прямо в глаза. Я выдерживаю его взгляд, прищуриваясь, мысленно заявляя о своём превосходстве, и, наконец, он смеётся.

— Что бы там ни было, но я всё равно извиняюсь.

— Всё в порядке, — улыбаюсь я. — Просто теперь тебе придётся спать с одним открытым глазом.

— Эй!

— Шучу, — касаюсь его руки. — Я тебя ударила. Ты меня порезал. Мы квиты.

Никс кивает:

— Квиты, — он вскакивает на ноги. — Финн приведёт тебя в порядок.

Я молча наблюдаю, как Никс пересекает лагерь и присоединяется к Атласу и Эрис, которые шепчутся друг с другом. Мне бы хотелось услышать, о чём они говорят, но они слишком далеко, чтобы подслушать.

Финн достаёт из своей сумки небольшой контейнер и, открутив крышку, открывает белую мазь.

— Сначала будет щипать, но это поможет ране зажить быстрее и не оставить заметного шрама, — он берёт меня за руку и наносит мазь на предплечье. Как он и обещал, поначалу жжёт, но боль быстро проходит.

— Пахнет приятно, — говорю я, наблюдая, как он втирает средство в рану. — Ты сам это сделал?

Он кивает, глядя на меня поверх оправы очков:

— У меня есть собственная аптека в Троновии. Большую часть своего времени я провожу за приготовлением бальзамов, мазей и зелий, которые помогают людям избавиться от недугов.

— И ты сделал тот самый диссимул, который Эрис использовала в Мидори?

— Мне не нравилась мысль о том, что она уходит под прикрытие и зависит от моих смесей. А вдруг я что-то перепутаю? А вдруг средство перестанет действовать, и я не успею дать ей новую дозу? А если бы оно её отравило? — он вздрагивает, закручивает крышку банки и убирает её обратно в сумку.

— Вы с ней…?

Его ореховые глаза находят Эрис на другом конце лагеря — она разговаривает с его братьями.

— Мы друзья, — шепчет он.

Он снова встречается со мной взглядом, и я понимаю, что он врёт. Или, по крайней мере, что-то скрывает. Но я не стану настаивать. Он не обязан ничего мне объяснять.

— Спасибо, — говорю я, поднимая руку, и улыбаюсь. — Твоя магия творит чудеса.

Финн бледнеет, и я чувствую, что как-то его задела, хотя не понимаю, чем именно. Он бросает взгляд на остальных, но никто из них не смотрит в нашу сторону.

— Прости. Я что-то не так сказала?

Финн быстро приходит в себя, качает головой и выдаёт дружелюбную, хоть и немного натянутую, улыбку.

— Конечно нет. Рад был помочь, Шэй.

Когда я ложусь спать, я снова и снова прокручиваю в голове наш короткий разговор, но так и не понимаю, что именно вызвало перемену в поведении Финна. Возможно, я никогда и не узнаю. Но что-то глубоко внутри — зовите это интуицией — подсказывает мне, что скоро я раскрою его тайны.





Глава 10



Бава. Место, где встречаются древний мир и современность.

Столичный город королевства Бава расположен в самом сердце густых джунглей, в конце реки Неппита. Каменные и деревянные здания с равным количеством внутренних и наружных пространств соседствуют с тысячелетними храмами и рынками, все они соединены мощёными улочками, петляющими по городу и обвивающими холмистый ландшафт.

Тролли — народ яркий и жизнерадостный, и с разгаром Фестиваля Бенни Яши, посвящённого чествованию мёртвых, мы прибыли как раз вовремя, чтобы принять участие в веселье во время нашего короткого пребывания в столице.

Куда бы я ни посмотрела, повсюду вижу бавийцев с бледно-зелёной или голубоватой кожей, заострёнными ушами и клыками по обе стороны рта. Их уши и губы увешаны золотыми украшениями. Когда я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на них, моё внимание приковывает не это, а разноцветные волосы троллей: синие, красные, оранжевые, зелёные, фиолетовые, розовые — все цвета, какие только можно представить. Они свободно выражают себя в одежде, а причёски у них варьируются от длинных струящихся локонов до выбритых под ноль или острых, как иглы, ирокезов.

У меня просто нет слов. И, несмотря на то, как сильно я мечтаю найти трактир и принять наконец ванну, мне хочется исследовать каждый уголок этого города.

У меня слюнки текут, пока мы проходим мимо десятков уличных торговцев, готовящих бавийские угощения и деликатесы. Копчёное мясо, морепродукты, доставленные в прибрежный торговый город из Кварталов, сладкая выпечка — мне кажется, я бы никогда не устала пробовать еду в этом городе. Теперь я уверена: еда — это мой язык любви.

Мы с Никсом останавливаемся, чтобы посмотреть, как бледно-зелёный тролль одновременно орудует двумя кухонными ножами, нарезая шипящее мясо. Когда он замечает наш интерес, его глаза загораются, и он устраивает целое шоу. Он крутит ножи, подбрасывает кусочки еды в воздух и ловит их прямо ртом, мастерски обходя свои торчащие клыки. Я любуюсь его пирсингом на губе и зачарованно разглядываю его ярко-красные, торчащие вверх волосы.

— Не желает ли леди попробовать? — игриво приподнимает брови торговец, его акцент густой и чарующий.

Я поднимаю взгляд на Никса, он улыбается и кивает. Я отвечаю кивком продавцу. Он протягивает мне шпажку с каким-то неузнаваемым мясом, а Никс достаёт пару медных монет из кармана и отдаёт ему.

— Спасибо, — улыбаюсь я Никсу и троллю, затем отрываю кусочек мяса от шпажки и закидываю в рот.

Оно горячее и сочное, с лёгкой остринкой. У меня мгновенно текут слюнки, пока я жую нежный кусочек.

— Восхитительно, — говорю я между укусами. — А что это?

Тролль улыбается, и его грудь вздымается от кулинарной гордости.

— Энокс.

— Энокс, — повторяю я бавийское слово, чем вызываю восторг у продавца и улыбку у Никса.

Я киваю, снова благодарю тролля и машу ему на прощание, пока мы идём догонять остальных.

— А что значит «энокс»? — интересуюсь я, когда мы уже на безопасном расстоянии от лавки.

По детской ухмылке на лице Никса я понимаю — лучше бы я не спрашивала.

— Это жареная змея.

Если я поморщусь или отпряну, это будет только на руку Никсу — он сразу поймёт, что я в ужасе. А мне не хочется доставлять ему такое удовольствие. Поэтому я просто улыбаюсь и закидываю в рот ещё один кусочек рептилии.

— Кажется, это моё новое любимое блюдо.

Он приподнимает бровь, сдерживая смешок:

— Вот как?

— Безусловно, — говорю я, протягивая ему шпажку с последним кусочком. — Хочешь попробовать?

Не желая уступать или игнорировать вызов, Никс хватает шпажку и вгрызается в лакомый кусочек. Проглотив, он вытирает рот тыльной стороной ладони и одаривает меня широкой ухмылкой.

— Почему ты так на меня смотришь? — фыркаю я.

— Ты постоянно удивляешь меня, Шэй.

Я улыбаюсь. Всю свою жизнь я жила по приказам, придерживаясь строгого распорядка. Никогда не покидала Золотой дворец и не бродила по улицам собственного города. Но эта неделя с Эрис и братьями Харланд оказалась полна приключений и впервые в жизни я чувствую себя свободной, несмотря на страх перед тем, что ждёт впереди.

Никс слегка толкает меня плечом.

— Атлас, наверное, зашёл в банк выше по улице, чтобы снять деньги. Мы встретимся с ним там.

— У Атласа есть банковский счёт в Баве?

Он кивает:

— У нас есть счёт в каждом королевстве — на случай, если наш корабль разобьётся и нам понадобятся средства, чтобы добраться домой, — он подмигивает, и я смеюсь.

— А на что снимаются деньги?

— Нам нужно будет купить билеты на речной паром до Кварталов, снять комнаты в гостинице на одну-две ночи, пополнить запасы, купить новую одежду и, конечно же, — он лукаво улыбается, — ещё змеек на палочке.

— Новую одежду? — не могу скрыть восторга при мысли о совершенно новом наряде и обуви, которые наконец-то будут мне впору. Мой изношенный халат держится буквально на честном слове. За эту неделю я кое-что получила от остальных — запасные сапоги Эрис, теневик Финна, носки Никса — и хоть я искренне благодарна за эти вещи, мне хочется чего-то своего. Того, что я выберу сама, без одобрения матери.

Но тут до меня доходит. У меня нет денег. Мне придётся полностью полагаться на братьев, чтобы они обеспечили меня всем необходимым. А что, если Атлас не захочет покупать мне новую одежду и обувь? Что, если он решит, что я должна добраться до Троновии в том, что на мне сейчас, как наказание за то, что потопила его корабль?

— Что бы ты там ни думала, это явно не радует, раз у тебя так перекосило лицо, — поддразнивает Никс, возвращая моё внимание к разговору.

— Как ты думаешь… — я запинаюсь, боясь показаться глупой, но, когда Никс настаивает, всё же продолжаю: — Как думаешь, Атлас купит мне новую одежду и обувь по размеру? Или мне придётся у него вымаливать?

— Во-первых, — Никс поднимает указательный палец, подчёркивая важность слов, — никогда ничего не вымаливай. Это не подобает женщине вроде тебя. И, во-вторых, — второй палец взмывает вверх, — Атлас может быть суров и временами ведёт себя как конченный придурок, но он позаботится о тебе. Он такой человек. Он заботится о нас. Наверное, это синдром старшего ребёнка или что-то в этом духе.

— Даже несмотря на то, что я ваша пленница? — ухмыляюсь я, вызывая у него смешок.

— Мы оба знаем, что ты далеко не пленница, — хлопает он меня по спине. — Ты теперь одна из нас.

— А куда это вы двое запропастились? — раздаётся громкий голос Атласа за моей спиной. Я оборачиваюсь и вижу его, Финна и Эрис, спускающихся по ступеням здания, которое, как я предполагаю, — банк.

Никс обнимает меня за плечи, и в глазах Атласа на мгновение мелькает что-то тёмное.

— Гуляли по уличным лавкам и открыли новую гастрономическую любовь Шей — эноксов.

Я похлопываю Никса по груди и киваю.

— Я бы ела это каждый день, если бы могла, — закатываю я глаза.

— Что ж, если вы уже насытились, — говорит Атлас, — можем отправиться в торговый квартал: прикупим новую одежду и пополним запасы, — он бросает мешочек с монетами Никсу. — Нам нужно пять билетов на ближайший речной рейс в Кварталы. Убедись, что у нас будут смежные каюты.

Никс ловит мешочек и отдаёт честь Атласу:

— Считай, уже сделано.

Атлас передаёт похожий мешочек Эрис.

— Ты и Финн закупите припасы, чтобы пополнить наши рюкзаки. Все встречаемся в отеле «Зулмара» через два часа.

— А что насчёт меня? — спрашиваю я, и Атлас ухмыляется.

— А мы отправимся подыскать тебе новую одежду.

Он засовывает руки в карманы и небрежно приближается ко мне. Когда подходит вплотную, его плечо слегка задевает моё, и он шепчет:

— Вымаливать не придётся.

***

Мы прощаемся с Никсом у банка. Он направляется к докам реки Неппита, а мы вчетвером — в сторону торгового квартала. Добравшись до высокого каменного арочного входа, приветствующего нас в районе, Финн и Эрис сворачивают влево и идут вниз по склону, а я следую за Атласом направо, вверх по холму.

Торговый квартал — это гигантский лабиринт древних зданий, наполненных современными товарами, где деньги меняют владельцев так быстро, что я не могу понять, кто покупатель, а кто продавец. Здесь шумно, людно и так красочно, что захватывает дух. Вдоль мощёных улиц расположены не меньше сотни лавок, некоторые из них спрятаны внутри старинных зданий. Мне не терпится заглянуть в каждую из них, хотя я сильно сомневаюсь, что Атлас одобрит такой план. Это мечта любой девушки: целый квартал магазинов. Я бы с радостью потерялась здесь навсегда — и была бы счастлива.

Мы проходим мимо десятков бутиков, пока Атлас не сворачивает к магазину на углу очень оживлённой площади. Он отодвигает фиолетовую занавеску из бусин и заходит в магазин одежды, пахнущий ванилью и корицей. Одежда, аккуратно сложенная на полках и висящая на деревянных вешалках, выложена в виде радуги, и меня мгновенно тянет к тканям глубокого зелёного цвета. В Мидори я всегда носила наряды жёлтого, оранжевого, кремового или белого цвета. Увидев всё это многообразие красок, я понимаю, что возможности для моего гардероба безграничны. Особенно теперь, когда мои внешние черты изменились: вместо мышино-коричневых волос и тёмных глаз у меня теперь белые волосы и серые глаза, которые требуют тёмных и притягательных оттенков.

— Чем могу помочь вам? — громогласно окликает нас из глубины магазина женщина-тролль средних лет, сжимая пальцы на фартуке, завязанном вокруг её пышной талии. Её фиолетовые волосы заплетены в косу, перекинутую через левое плечо. Уши усыпаны пирсингом, а на груди покоится ожерелье с бирюзовым камнем. Как только она замечает Атласа, её лицо озаряется улыбкой, и она распахивает руки, призывая его подойти для объятия.

— Ах! Атлас, дорогой! Как же приятно видеть твоё прекрасное лицо! — восклицает она.

— И мне приятно тебя видеть, Зури, — улыбается Атлас, обнимая её и похлопывая по спине, как старую подругу.

— Где же твои братья и эта прекрасная гидра? — спрашивает она, но, не дожидаясь ответа, замечает меня за его спиной и широко улыбается. Морщинки разбегаются по её бледно-голубой коже, и она с лёгкостью отодвигает Атласа в сторону, чтобы получше меня рассмотреть. Она хлопает в ладоши, и многочисленные золотые браслеты на её запястьях и предплечьях весело позвякивают.

— Ах! Так ты наконец-то нашёл себе пару! Она потрясающая, Атлас! Браво!

— О, — я качаю головой, глаза расширяются. — Я не его…

Но договорить я не успеваю — она обнимает меня, крепко прижимая к себе. Через её плечо я бросаю взгляд на Атласа, который лениво прислонился к каменной стене, украшенной древними резьбами, с самодовольной улыбкой на лице. Похоже, он совсем не собирается её переубеждать, и я не понимаю почему.

— Меня зовут Зури, — говорит она, отпуская меня и, положив свои трёхпалые руки по обе стороны моего лица, заглядывает прямо в глаза. — Для меня честь, что Атлас привёл тебя в мой магазин. Всё, что захочешь — бери. Это твой подарок на свадьбу!

— О, это так мило с вашей стороны, — заикаюсь я, — но я уверена, Атлас заплатит вам за всё, что мы выберем.

— Ничего подобного! — цокает языком Зури. — Не лишай меня удовольствия подарить тебе наряд! — она хватает меня за руку и ведёт сначала к тёмно-зелёным тканям, потом к тёмно-синим, а затем к фиолетовым.

Она недовольно фыркает, то ли в замешательстве, то ли в раздражении, я не уверена. Вновь взяв моё лицо в ладони, она пристально изучает мои черты, и вот в её карих глазах вспыхивает озарение, а губы расплываются в улыбке.

— Да! Да! Я знаю, какой цвет тебе подойдёт, — потянув меня за собой, она возвращается к лесным оттенкам зелёного и довольно кивает. — Если позволишь совет: при твоих серых глазах, белых волосах и смуглой коже, можжевеловый7 будет идеальным оттенком. Сочетай его с чёрными брюками и коричневыми кожаными сапогами и, думаю, ты останешься довольна своим отражением.

Прежде чем я успеваю сказать, что с самого начала любовалась именно этим оттенком зелёного, она берёт меня за подбородок и пристально смотрит на мой нос.

— Хочешь пирсинг? Думаю, серебряное кольцо в левую ноздрю подчеркнёт твою красоту.

— Правда? — не могу скрыть восторга в голосе. Я всегда мечтала о кольце в носу!

— Зури, — голос Атласа режет наш «модный» момент, и мы обе с раздражением поворачиваемся к нему. — Она мне не пара, она просто… подруга.

Почему он таким тоном сказал «подруга»? Я морщу нос. Неужели ему настолько неприятна сама мысль, что я могла бы быть кем-то бо̀льшим?

— Подруга? — Зури всплёскивает руками, явно раздражённая. — Атлас Харланд, ты хочешь сказать, что до сих пор не нашёл себе пару?

Она окидывает меня оценивающим взглядом с головы до ног.

— Что с тобой не так, Атлас? Эта девушка просто сногсшибательна. Или ты струсил?

Она кладёт руку мне на плечо с ободряющей улыбкой.

— Ты потрясающая, дорогая. Если он этого не видит…

— Я этого не говорил, — поспешно перебивает Атлас.

— Ага! — Зури тычет в него пальцем, криво усмехаясь. — Значит, ты всё-таки считаешь её красивой!

Зелёные глаза Атласа встречаются с моими, и в его взгляде появляется тень сомнения. Он попал в неловкое положение. Либо признается, что я ему нравлюсь, — и тогда я смогу этим воспользоваться, либо скажет, что не находит меня привлекательной, и тогда Зури, я уверена, врежет ему прямо по губам за такую дерзость.

У меня замирает сердце при мысли о том, что Атлас может испытывать ко мне влечение или хотя бы находить меня немного привлекательной. Мне бы хотелось, чтобы его мнение ничего не значило для меня, но… это не так. В Мидори я была уверена в своей внешности, почти до самодовольства, но сейчас, в новой «коже» — или, вернее, в своём истинном обличии — я всё ещё чувствую себя неуютно. Я молча умоляю Атласа быть добрым, даже если ради этого ему придётся солгать, чтобы пощадить мои чувства.

Уголок его губ дёргается вверх, и у меня сердце уходит в пятки.

— Даже слепой бы увидел, какая она красивая, — говорит он.

Дыхание перехватывает. Неужели Атлас Харланд — мой суровый захватчик из Троновии и, без преувеличения, самая раздражающая личность в моей жизни — только что сделал мне комплимент? И… кажется, сказал это всерьёз?

— Ну, раз ты точно не слепой, — фыркает Зури, перевязывая бежевый фартук на талии, — значит, просто дурак.

— Зури, — предупреждающе произносит Атлас, но она его игнорирует.

— Почему ты до сих пор не сделал её своей? Лучше ты уже не найдёшь.

Лицо Атласа снова становится холодным и бесстрастным, в глазах — кошачья скука. Он переводит взгляд с меня на Зури:

— Если бы я знал, что меня здесь собираются оскорблять, я бы занёс свои деньги куда-нибудь ещё.

На это женщина-тролль хохочет, запрокинув голову в безудержном веселье.

— Ах, вот как? — мурлычет она. — Ну что ж, Атлас Харланд, если мои качественные товары и захватывающая беседа тебя не интересуют, можешь катиться через площадь к Друселле за её дешёвым барахлом.

Атлас закатывает глаза:

— Неужели быть вежливой с платёжеспособными клиентами — это смертельно?

Он выдёргивает из кармана мешочек с монетами и бросает его Зури. Та ловит его одной рукой.

— Ещё как смертельно, — ухмыляется она. Не заглядывая в мешочек, жестом велит ему следовать за ней. — Напиши список. Я прослежу, чтобы моя помощница доставила всё в ваш отель через пару часов. Вы остановились там же, где и всегда?

Где и всегда? Как часто Атлас бывает в Баве?

Он кивает и берёт перо, которое Зури протягивает ему через массивный деревянный стол, и начинает тщательно выводить список. Я стараюсь не заглядывать, что он там пишет, но втайне надеюсь, что он выберет для меня что-то приятное, а не засунет в отвратительный розовый наряд просто чтобы меня позлить.

Чувствуя на себе взгляд, я поднимаю глаза и сталкиваюсь с его насмешливым взором.

— Любопытствуешь, а?

— Просто интересно, — пожимаю плечами. — Думаю, будешь ли ты со мной добр… или нет.

Он ухмыляется и возвращается к списку, который составляет для Зури.

— Я всегда добр, стрэнлис.

Я морщу нос от незнакомого троновианского слова. Я не знаю, что оно значит, но если это говорит Атлас, да ещё с этой наглой рожей, вряд ли это что-то лестное.

— Что значит стрэнлис?

На лице Зури мелькает озорная усмешка. Она прекрасно знает, что это значит. Если Атлас не расколется, я найду способ вытянуть этот секрет из неё.

Атлас кладёт перо на список и передаёт его хозяйке лавки. Он опирается локтями о прилавок и обменивается с Зури быстрым, многозначительным взглядом, прежде чем произнести:

— Это значит «дева».

Я ему ни на секунду не верю. Он избегает встречаться со мной взглядом, а Зури перебирает бусины в волосах, едва сдерживая смех. У меня раздуваются ноздри от его наглой лжи.

— Если уж ты собираешься меня оскорблять, Атлас, то хотя бы на том языке, который я понимаю.

Это, безусловно, привлекает его внимание и вызывает хихиканье у Зури. Атлас поворачивается, расправляя плечи. Я внимательно изучаю его лицо: челюсть сжата, а глаза полны расплавленного огня. Я не могу понять, зол он или заинтригован моей язвительной ремаркой. Он наклоняется ближе, так что его губы зависают у моего уха, вызывая дрожь по всему телу.

— И почему ты решила, что я тебя оскорбляю?

— Потому что я тебя знаю, — отвечаю, делая шаг назад, сохраняя безопасную дистанцию.

— Ах, но действительно ли ты меня знаешь? — он склоняет голову набок. — Или снова строишь предположения?

Этот мужчина — сущий кошмар. Спорить с ним бесполезно, а я отчаянно хочу, чтобы он купил мне новую одежду, так что решаю не терять и без того шаткое положение и просто ухожу.

Пока Атлас завершает сделку с Зури, я прогуливаюсь по остальной части магазина. Столько красивых цветов, фактур и узоров. Я замираю на месте, когда замечаю самое красивое платье, которое когда-либо видела. Оно висит отдельно, словно экспонат, явно центральный элемент коллекции. Это чёрное платье с открытыми плечами, приталенным корсетом, высоким разрезом на бедре и блёстками, сверкающими, словно звёзды в ночном небе. Оно сексуальное, загадочное и ослепительное. Это совсем не в моём стиле, но оно будто зовёт меня по имени, и если бы я не была здесь с Атласом, возможно, осмелилась бы примерить этот соблазнительный наряд — просто чтобы почувствовать, как он ложится на мою кожу.

У меня никогда не было права голоса в выборе гардероба, когда я росла. Моя мать и мидорианские дизайнеры всегда принимали эти решения за меня.

«Этот цвет подчеркнёт тон твоей кожи…»

«Твои глаза засияют, если наденешь…»

«Принцесса должна носить только светлые цвета, — всегда говорила моя мать. — Тёмные оттенки — для крестьян и преступников».

Её голос до сих пор отзывается эхом в моей голове, пытаясь отговорить меня от восхищения этим потрясающим платьем в лавке Зури.

Но как же я его хочу.

С новой внешностью, с жаждой приключений в крови и запретной магией, струящейся по венам, мрачный образ вряд ли был бы худшим решением в мире.

Я мягко провожу подушечками пальцев по сверкающему полотну — и тут же понимаю, что допустила огромную ошибку. Это как почувствовать запах восхитительной еды, но не получить ни кусочка. Теперь я хочу примерить его ещё сильнее. Но заставляю себя вспомнить, что мы в джунглях, скрываемся от Пожирателей Душ. Платья — не лучший выбор для путешествий и уж точно не помогут оставаться незаметной.

— Интересный выбор, — мурлычет Атлас у меня за спиной, и я вздрагиваю от неожиданности. — Я бы поставил на бежевый.

Я наклоняю голову и бросаю на него раздражённый взгляд.

— Любоваться красивым платьем теперь преступление?

Он пожимает плечами, переводя взгляд с платья на меня.

— Не преступление, просто неожиданно, — он склоняется ближе и шепчет мне на ухо: — Я, например, думаю, что ты выглядела бы невероятно в чёрном.

— Говорит Принц Тьмы, — бросаю я, чуть поворачивая голову, и по моей щеке скользят его губы. Дыхание перехватывает от этой неожиданной близости, но ни один из нас не отступает.

— Осторожнее, принцесса, — тихо усмехается Атлас. — А то я ещё привыкну к этому прозвищу.

— Всё готово, — весело сообщает Зури, и её голос возвращает меня к реальности, давая возможность сделать столь необходимый шаг от Атласа.

Она протягивает ему руку, и, когда он её пожимает, я замечаю, как маленький белый клочок бумаги незаметно переходит от Зури к Атласу. Оба делают вид, что этого не происходит.

— Приятно было познакомиться, дорогая, — улыбается она и крепко меня обнимает.

— Мне тоже было очень приятно познакомиться, Зури.

— Возвращайся ко мне скорее, — отпуская меня, она кивает в сторону Атласа. — Не позволяй ему себя обмануть. Снаружи он хмурый, но внутри…

— Такой же хмурый, — перебивает её Атлас, скрестив руки на груди. Единственным намёком на его игривость становится сдержанная улыбка. — Нам нужно встретиться с остальными. Как всегда, Зури, — он целует её в щёку, — было приятно тебя видеть.

— До встречи. И передай своим братьям, что я им шлю привет, — она машет нам с порога своей лавки, а мы с Атласом растворяемся в людском потоке на шумном рынке. Затем Зури переключается на других клиентов.





Глава 11



Сейчас в торговом квартале стало куда больше людей, и у меня скручивает желудок, когда покупатели задевают меня, проходя мимо. Я не привыкла к шумным и многолюдным местам. Я настолько привыкла быть одна или в окружении узкого круга проверенных людей, что начинаю нервничать от этой суеты, вьющейся вокруг.

На королевских балах и церемониях всегда было полно гостей, но к таким событиям я была приучена с детства. С тех пор, как научилась внятно говорить, меня учили быть хозяйкой, развлекать и танцевать.

Но это…

Это не просто вне моей зоны комфорта. Это наполняет меня странным, тревожным волнением.

Я начинаю задумываться, как живёт обычный мидорианец. Есть ли у нас торговый квартал, такой же яркий и живой, как этот? Есть ли у нас уличные торговцы с такой же аппетитной едой? Счастливы ли мои люди? Процветают ли они, как кажется, процветают бавийцы? Есть ли у нас фестивали, которые привлекают туристов из других королевств и приносят доход?

Сердце сжимается от осознания того, что я не знаю ответов на эти вопросы. А ведь однажды я должна стать их королевой, и при этом ничего не знаю о Мидори. Стыд медленно поднимается внутри.

Я — обман. Самозванка. Недостойная.

Я чувствую, как чья-то рука касается моей поясницы, и резко оборачиваюсь, в ужасе думая, что это Веспер. Но передо мной Атлас, который поднимает руки в жесте примирения.

— Это всего лишь я, — говорит он, бросая на меня любопытствующий взгляд. — Ты в порядке?

— Всё нормально, — лгу я, и по скептическому выражению его лица ясно, что он это понял.

— Я не хотел тебя напугать.

— Ты не напугал, — бурчу я, продолжая идти вперёд, и он поспешно догоняет меня. — Просто застал врасплох, вот и всё.

— Прошу прощения, принцесса. Ты выглядела погружённой в мысли, и я не хотел, чтобы ты свернула не туда, — он указывает направо, и мы переходим улицу. — Город прекрасный, но Бава велика, и тут легко заблудиться.

— А если бы я заблудилась? — спрашиваю я с ноткой игривости в голосе.

Атлас останавливается и смотрит на меня. Он улыбается, и у меня на мгновение замирает сердце.

— Я же уже говорил: я всегда тебя найду.

И я верю ему. Как бы зловеще ни прозвучала эта фраза в нашу первую встречу, сейчас она странным образом приносит мне утешение.

— Что Зури тебе передала? — спрашиваю я.

Он наклоняет голову в сторону, притворяясь растерянным, но я вижу — он прекрасно понял, о чём я.

Я постукиваю по руке, в которую она вложила записку.

— Это было быстро. Настолько быстро, что я почти не заметила. Но я видела, как она передала тебе бумажку. Что там было написано?

— Ты довольно наблюдательна, принцесса, — говорит он, доставая из кармана брюк сложенный клочок бумаги и поднимая его между указательным и средним пальцем. — Это информация.

Я тянусь за листком, но он ловко переворачивает бумажку в руке, и она исчезает.

— Ах-ах-ах, — лукавит он и снова трогается с места, вынуждая меня идти за ним.

— Какая информация? — спрашиваю я.

— У тебя с терпением, похоже, не очень?

Я хмурюсь.

— А при чём тут терпение, если я просто хочу знать, чем ты занимаешься?

— Я с радостью дам тебе прочитать записку, когда мы не будем стоять посреди людной улицы. На улице, где мы не знаем, кто может подслушивать и подглядывать.

Я прыгаю вперёд, загораживая ему путь, и утаскиваю его в тёмный, узкий переулок. Он смотрит на меня сверху вниз с насмешкой во взгляде.

— Сейчас тот момент, когда ты уставишься на меня своими пронзительными серыми глазами и попытаешься запугать, чтобы я покорился твоей воле?

Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и ухмыляется:

— Должен тебя предупредить, стрэнлис: меня нелегко склонить на свою сторону, и я не склоняю колени ни перед кем, кроме своего короля.

Если запугивание не работает, значит, мне нужен новый подход.

— Возможно, — медленно провожу руками вверх по его рукам, поднимая голову, — я смогу убедить тебя… пересмотреть своё решение?

Его зелёные глаза вспыхивают. Я чувствую перемену в его настроении и понимаю — моя уловка сработала.

Мама всегда говорила: «больше мух привлечёшь на мёд, чем на уксус».

Я провожу пальцами по его шее, слегка касаясь татуировки.

— Что это значит? — спрашиваю я, проводя пальцами по древним троновианским рунам на левой стороне его шеи.

— Но тимет дау, дау тимо, — отвечает он на своём родном языке.

— И это значит…? — прижимаюсь к нему грудью и замечаю, как у него перехватывает дыхание. Поднимаю голову, наши губы всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Свободной рукой медленно и нежно скольжу в его карман, чтобы достать записку.

— «Я не боюсь смерти. Смерть боится меня», — шепчет Атлас, склоняясь ближе. Он почти целует меня, но в последний момент отклоняется, касается губами моего уха и резко хлопает ладонью по затылку, крепко удерживая меня.

— Хорошая попытка, принцесса, — усмехается он, выхватывая моё запястье и вытаскивая мою руку из кармана.

Он смеётся, и от его вибрирующего голоса по моему телу пробегает дрожь.

— Этот трюк срабатывает на твоём женихе, когда ты хочешь получить желаемое?

Я вырываюсь из его хватки.

— Ты же ответил на мой вопрос, не так ли? — шиплю я, давая понять, что он тоже пал жертвой моего женского обаяния.

Атлас улыбается, но в этой улыбке нет ни дружелюбия, ни игривости. Он больше похож на тигра, играющего с добычей перед тем как её сожрать.

— Если мы хотим быть союзниками, тебе придётся научиться мне доверять.

— А как я могу тебе доверять, если ты, похоже, сам мне не доверяешь?

Он достаёт записку из кармана и протягивает её мне. Я выхватываю её, прежде чем он передумает, и разворачиваю, пока он откидывается спиной к стене. Почерк аккуратный, и там всего одно предложение:





Переворачиваю бумажку — там пусто. Я не произношу вслух написанное, но, когда поднимаю на него взгляд, он ничего не объясняет.

— Что это значит? — я протягиваю записку обратно. Он мельком глядит на слова.

— Это значит, что если Пожирателей Душ заметят в городе, команда Зури нас предупредит.

— Она что, шпионка какая-то? — хмурюсь я, наблюдая, как он прячет записку обратно в карман. — И как часто ты сюда приезжаешь?

— Достаточно часто, чтобы иметь хорошо осведомлённых друзей, но недостаточно, чтобы снимать здесь жильё, — его ответ расплывчат и раздражает меня до костей.

Похоже, это его фирменный приём — дать мне ровно столько информации, чтобы я пока успокоилась, но не раскрывать ничего конкретного о себе.

— Пошли, — его голос прерывает мои мысли. — Нам нужно встретиться с остальными.

Мы выходим из переулка и продолжаем путь к отелю «Зулмара», где Харланды часто останавливаются. Я чувствую на себе взгляд Атласа, но упрямо отказываюсь на него взглянуть.

— Почему ты на меня так смотришь? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от дороги перед собой.

— Когда ты погружаешься в свои мысли, у тебя дёргается нос.

Моя рука мгновенно тянется прикрыть нос, а щёки заливаются жаром.

— Ничего у меня не дёргается.

— Не нужно смущаться, — говорит он, засовывая руки глубоко в карманы. — Это мило.

— Ты хочешь, чтобы я поблагодарила тебя или что?

Он пожимает плечами. Лёгкий ветер обвивает нас и развевает пряди его тёмных волос по лбу.

— Я не жду от тебя слов, в которые ты сама не веришь.

Мы проходим ещё несколько кварталов в полной тишине. Мне не терпится, чтобы он что-то сказал — просто чтобы не чувствовать себя обязанной поддерживать разговор. Но когда он по-прежнему хранит молчание, я не выдерживаю, лишь бы разрядить напряжение между нами.

— Так что ты вообще делаешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, работу. Как пекарь или уличный торговец. Чем ты занимаешься? — я бросаю на него взгляд. — Ты шпион или убийца, что ли?

Он смеётся.

— А если так?

— Я бы не удивилась.

— Я служу Троновии так, как прикажет мой король.

Я закатываю глаза, и он смотрит на меня с удивлением.

— Ты…

— Ты постоянно отвечаешь на мои вопросы расплывчато, — я хлопаю его по груди, останавливая прямо посреди тротуара и вставая напротив. — Дай мне прямой ответ. Пожалуйста.

Одно это слово, сказанное мною — «пожалуйста», — словно ломает стену, которую он выстроил между нами. Он кивает в знак капитуляции.

— Я член королевской элиты. Я — аномал, потому что у большинства троновианцев магия огня, а у меня — тени. Если задание требует скрытности или является особо деликатным, король отправляет меня и моих братьев выполнять его.

— Значит, убийство Бастиана…? — уточняю я.

— Мы не знали точно, где находится Бастиан и когда он вернётся в Мидори. Устранение его на территории другой страны могло бы повлечь обвинение в убийстве на это королевство, а мы не хотели, чтобы вина пала на невиновных. Поэтому, когда узнали, что тебе нужна фрейлина, мы решили, что Эрис сможет стать нашими глазами и ушами внутри Золотого дворца. Мы предполагали, что Бастиан обязательно вернётся на собственную свадьбу — и тогда мы были бы готовы нанести удар. Но мы не ожидали, что он вернётся за день до церемонии. Финн остался на борту корабля, а мы с Никсом взобрались на стену дворца, где нас уже ждала Эрис. Она подсыпала усыпляющий порошок в еду стражников, так что те, кто должен был нести дозор в ту ночь, так и не вышли на смену. Когда мы были готовы нанести удар, оказалось, что Бастиана нет в его покоях, — и как только ты наткнулась на нас, мы поняли, что упустили шанс, которого ждали месяцами. Ты увидела наши лица, услышала наш акцент. Мы не могли позволить тебе остаться и рассказать всем, что троновианцы проникли во дворец с целью убить твоего жениха.

Я обдумываю то, что он рассказал, и, хотя я ценю его откровенность, мне всё равно больно слышать, как они месяцами вынашивали план убийства моего жениха.

— Как вы собирались это сделать? — спрашиваю я, и вопрос отдаёт горечью на языке.

— Ты хочешь знать, как именно я собирался убить твоего жениха?

Я встречаю его взгляд.

— Да.

Он проводит рукой по волосам и признаётся:

— У меня был флакон белламортема, что означает «сладкая смерть». Это яд, который невозможно обнаружить. Его смерть выглядела бы так, словно он просто умер во сне. Без крови. Без боли. Без борьбы. Это больше, чем он заслуживает, но всё было бы сделано без подозрений, без обвинений.

— Сыворотка Финна?

— Не то, чем он гордится, но он понимал, что нужно сделать, чтобы спасти жизни.

Меня тошнит. Если бы у Атласа всё получилось, я бы проснулась с новостью о смерти своего лучшего друга, а не чтобы отпраздновать нашу свадьбу. Я рада, что тогда помешала их плану. Образ мёртвого Бастиана причиняет боль, но я отказываюсь проливать слёзы, которые наворачиваются на глаза. Я не буду плакать посреди улицы. Не стану устраивать сцену.

Следующие десять минут мы с Атласом идём в полной тишине, и я должна признать — мне это нравится. Я не чувствую себя неловко, шагая рядом с человеком, который собирался убить моего жениха, потому что часть меня больше не видит в нём убийцу. Я не дура. Я понимаю, на что способен Атлас, но он уже не раз защищал меня, и хотя бы за это я обязана быть ему благодарна.

Моё предательское сердце наполняется виной. Я не должна вот так просто прогуливаться по улицам с этим троновианцем. Не должна разговаривать с ним, а уж тем более смеяться. Но мне приятно его общество, или, по крайней мере, я нахожу в нём утешение, потому что в этом огромном, пугающем мире я не одна. Я в безопасности.

***

Наконец-то мы добираемся до отеля. Я вроде бы уже должна привыкнуть к красоте и чудесам столицы Бавы, но снова теряю дар речи от увиденного. Прямоугольные стеклянные секции подвешены среди деревьев на вершине холма, открывая захватывающий вид на город позади нас. «Зулмара» — без сомнения, самое роскошное архитектурное чудо во всём городе.

Мощёная улица, по которой мы идём, упирается в безупречно оформленный вход. В центре полукруглого двора стоит огромный фонтан из алебастра с мозаичными синими и зелёными плитками в форме чаши, завораживающий нас, пока мы приближаемся к парадной двери. Два тролля в тёмно-синих униформах стоят у входа, и, заметив нас, распахивают двери, чтобы нам не пришлось замедлять шаг.

Мои глаза мечутся по просторному вестибюлю, и я не знаю, на чём остановиться. Стойка консьержа выполнена из белого мрамора с основанием из красного дерева. Девушка-тролль за стойкой закидывает очки на голову и одаривает нас тёплой улыбкой:

— Добрый день, мистер Харланд. Мы не ожидали, что вы присоединитесь к нам на Фестиваль Бенни Яши.

Атлас отвечает ей своей фирменной обаятельной улыбкой и опирается предплечьями на прохладную стойку.

— Рад тебя видеть, Джайна. Боюсь, в этот раз мы ненадолго. Мы всего лишь проездом в Кварталы.

Она понимающе кивает, не задавая лишних вопросов:

— Вам нужно ваше обычное люксовое размещение?

Он качает головой, избегая моего пытливого взгляда:

— Не в этот раз. Есть ли у вас два номера с отдельными ванными комнатами? Желательно рядом друг с другом.

— Для нашего самого ценного гостя мы, конечно, что-нибудь придумаем, — отвечает Джайна, спуская очки на кончик носа и быстро пролистывая кожаную книгу перед собой. Она берёт ручку и начинает постукивать ею по строчкам, читая каждую внимательно.

Атлас украдкой бросает на меня взгляд, но я решаю пока сохранить свои мысли и суждения при себе. На мгновение мне кажется, что она не сможет найти два соседних номера, особенно с наплывом туристов из-за фестиваля. Но затем, напевая себе под нос, она указывает на журнал и говорит:

— Вот! У меня есть два номера на одном этаже. В одном две односпальные кровати, в другом одна большая. У обоих отдельные ванные комнаты и превосходный вид на город. Вас это устроит?

— Прекрасно. Спасибо, — отвечает Атлас, достаёт пригоршню золотых монет из своей сумки и скользит ими по стойке.

Она широко улыбается:

— Отель «Зулмара» благодарит вас за неизменную щедрость, мистер Харланд. Как вы знаете, как VIP-гость, вы и ваши спутники имеете доступ к эксклюзивному ресторанному залу, бассейну, СПА, и, конечно же, к частным горячим источникам, расположенным на нижнем уровне, — она вручает Атласу два медных ключа. — Обращайтесь, если во время вашего пребывания вам что-либо понадобится.

— Спасибо, — он дважды постукивает по стойке, и мы направляемся дальше.

Вместо того чтобы подняться по парадной лестнице, мы направляемся в сторону лаунж-зоны вестибюля, обставленной кожаными креслами, бархатными диванами и огромным баром, над которым парит стеклянная люстра.

Я легко толкаю Атласа локтем в руку и ухмыляюсь, когда он встречает мой игривый взгляд.

— Самый ценный гость?

Он пожимает плечами, уголки его губ приподнимаются:

— Полагаю, у меня тут репутация.

— А куда мы идём?

— Остальные, скорее всего, в ресторане, набивают животы бавийскими деликатесами. Это одно из наших любимых мест для отдыха.

Мы пробираемся через лаунж и проходим мимо окон от пола до потолка, после чего поднимаемся по лестнице в застеклённый обеденный зал. Помещение заполнено богатыми столами из тёмного дерева с белыми мраморными столешницами и тёмно-синими стульями с золотыми ножками.

Я оглядываюсь, но не вижу остальных из нашей группы.

— Вон там, — мягко говорит Атлас, указывая на одну из круглых кабинок в центре зала. Таких кабинок всего три, и все они отделаны роскошными синими подушками и украшены хрустальными композициями.

И тут я замечаю Никса, Финна и Эрис, потягивающих экзотические коктейли, смеющихся и наслаждающихся едой с маленьких керамических тарелок.

Атлас кладёт руку мне на поясницу и ведёт сквозь оживлённый обеденный зал, полный людей, троллей, ледяных и морских эльфов, а также гномов. Когда мы приближаемся к нашему столику, мне кажется, что все глаза устремлены на меня, и громкий гул разговоров стихает до еле слышного шёпота.

Сердце колотится, я оглядываюсь по сторонам, но оказывается, смотрят вовсе не на меня. Все следят за мужчиной, с которым я пришла. Я приподнимаю подбородок и поворачиваюсь к нему, но он смотрит только на меня, как будто никого другого в зале не существует.

Я быстро отворачиваюсь, снова глядя вперёд, не желая разбирать то, что только что безмолвно произошло между нами. Первым нас замечает Никс, он раскидывает руки по спинке мягкой кабинки.

— Ну и ну, — его брови игриво подпрыгивают, — как мило, что вы всё-таки к нам присоединились.

Атлас жестом предлагает мне сесть первой рядом с Финном, а сам устраивается рядом, заслоняя меня от любопытных взглядов других посетителей.

— Мы договорились встретиться здесь через два часа, — безразлично бросает Атлас, удобно располагаясь. — Мы уложились в срок.

Никс смеётся:

— Как раз вовремя.

Он бросает взгляд через стол на меня, и в его глазах вспыхивает что-то странное. Я умираю от желания спросить, почему он так смотрит, но меня пугает мысль, что у него может быть какой-то способ узнать, насколько близко мы с Атласом были в том переулке, поэтому я держу рот на замке, чтобы не опозориться.

— Как вам удалось забронировать столик? — спрашиваю я, нервно перебирая столовые приборы перед собой. Когда никто сразу не отвечает, я оглядываю стол и замечаю, что все четверо обмениваются странными взглядами.

Никс достаёт самокрутку из-за уха, прикуривает и выдыхает клуб дыма в воздух.

— Этот столик всегда за нами.

— Правда?

— Ну, когда проводишь здесь столько времени, сколько мы, — пожимает плечами Никс, вертя окурок между указательным и средним пальцами, — получаешь всё, что захочешь.

Финн отпивает свой экзотический жёлтый напиток и добавляет:

— А ещё то, что мы племянники короля Троновии, совсем не мешает.

— Вы… — я внимательно смотрю на каждого из братьев, останавливаясь на Атласе, чья рука лежит на спинке дивана за мной. — Вы племянники короля Сорена?

Атлас кивает:

— Наша мать — его младшая сестра.

— Значит, вы…?

— Принцы? — смеётся Атлас. — Нет, слава звёздам.

— У нас есть королевские титулы, — объясняет Финн, — но мы ими не пользуемся.

— Говори за себя, — фыркает Никс, щёлкая шеей в обе стороны. — Девушки обожают называть меня Лорд Харланд.

— Ты хотел сказать «лорд Никодэмус Харланд»? — Эрис тычет локтем ему в бок, на что он отвечает прищуренным, недовольным взглядом.

— Твоё имя Никодэмус? — я с трудом сдерживаю смех. Он совсем не выглядит как Никодэмус.

— Это семейное имя, — Никс потирает лоб, будто у него внезапно разболелась голова.

— Оно…

Он указывает на меня пальцем, предостерегая:

— Не смей.

— …благородное, — заканчиваю я, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, но смешок всё же вырывается, и вскоре смеются уже все, включая Никса.

— Рад, что тебя это развеселило, Финниган, — фыркает Никс, а Финн закатывает глаза.

— Почему злишься на меня? — спокойно говорит Финн, протирая очки перед тем, как снова их надеть. — Это Эрис произнесла твоё имя при рождении.

— Значит, если ты Никодэмус, а ты Финниган, — я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Атласа, — то какое твоё полное имя?

Он пристально смотрит на меня, делая долгий глоток воды. На его лице появляется озорной блеск.

— Боюсь, я просто Атлас. Никакого изысканного имени.

Никс склоняет голову набок и прищуривается:

— Ну-у-у-у…

— Никс, — предостерегающе говорит Атлас, его взгляд мечется от меня к младшему брату.

— Почему бы тебе не сказать ей своё второе имя? — ухмыляется Никс, запихивая в рот кусочек жареного мяса.

— Какое у тебя второе имя? — я сияю, глядя на него, и именно в этот момент понимаю, как смотрит на меня Атлас. В его глазах — тепло. Его рука вытянута за моей спиной, а те несколько сантиметров, что нас разделяют, заставляют моё дыхание сбиваться, а здравый смысл висеть на волоске.

Что происходит? Почему у меня вдруг трепещет сердце и переворачивается желудок?

— Кэтмор, — шепчет он, и моя кожа словно воспламеняется.

— Кэтмор, — шепчу я в ответ, как будто это тайна, которую он доверил мне.

Слава проклятым звёздам, что как раз в этот момент появляется официант с подносом напитков и тарелкой того, что, как мне объяснили, называется «тапас» — маленькие блюда, чтобы делиться с остальными за столом. Я незаметно подвигаюсь ближе к Финну, надеясь, что Атлас этого не заметит, и молюсь, чтобы дожить до конца трапезы без очередного интимного момента. К моему удивлению и облегчению, Атлас никак не комментирует моё перемещение, а просто опускает руку и складывает её на коленях.

Осталось только держать свои эмоции под контролем.

Когда мы наконец доедаем и поднимаемся наверх в свои номера, портье провожает меня в просторную комнату с двумя односпальными кроватями, балконом с видом на ярко освещённый город и вместительной ванной. На одной из кроватей я замечаю кожаный чемодан и сложенный лист бумаги с моим именем. Как ребёнок в день рождения, я хватаю записку и быстро её разворачиваю.





Моё лицо болит от того, насколько широко я улыбаюсь. Зури сдержала слово и передала одежду, которую купил Атлас. Я перебираю содержимое чемодана и в восторге обнаруживаю чёрные штаны, можжевеловую рубашку и коричневые кожаные сапоги — всё, что рекомендовала Зури. Внутри ещё несколько рубашек, запасная пара брюк, носки и пара комплектов пижам. Не теряя ни секунды, я хватаю одно из пушистых белых полотенец, искусно уложенных на подушке, и направляюсь в душ.

Ванная комната полностью облицована белым мрамором, а душевая кабина оснащена лейкой, свисающей с потолка. Я сбрасываю с себя то, что когда-то было моей любимой шёлковой сорочкой, а также случайные предметы одежды, которые троновианцы дали мне во время нашего путешествия сквозь джунгли, и включаю горячую воду, почти тая в облаке пара и жара.

Поднимаю белое мыло с ароматом жасмина и ванили и намыливаю кожу густой пеной. С губ срывается тихий стон — это божественно. Впервые за несколько дней я снова чувствую себя собой, даже несмотря на то, что всё ещё привыкаю к своему новому облику.

Как только я выхожу из душа и оборачиваюсь полотенцем, провожу несколько минут, просто глядя на своё отражение в зеркале. Это странно — смотреть на себя и не узнавать лицо, смотрящее в ответ. Пройдёт время, прежде чем я привыкну к новому внешнему виду, но, по крайней мере, я чиста и в соседней комнате меня ждёт уютная пижама.

Я распахиваю дверь, пар из ванной вырывается наружу, и холодный воздух ударяет в кожу, заставляя мурашки пробежать вверх и вниз по телу.

Я сразу замечаю, что в комнате я не одна, и поспешно подтягиваю полотенце плотнее к телу. Настроение мгновенно портится — умиротворение после горячего, расслабляющего душа исчезает, как будто его и не было, уступая место раздражению.

Надо было сразу догадаться, что Атлас подселит ко мне соседа.





Глава 12



Если уж мне обязательно делить комнату с кем-то, то я бы предпочла Финна. По крайней мере, он не стал бы специально искать повода поговорить. Честно говоря, мы с этим молчаливым троновианцем вполне могли бы стать идеальными друзьями. Он не слишком разговорчив, но даёт разумные советы. К тому же, он приятен внешне, так что в целом — желанный сосед по комнате.

Но нет.

Эрис глядит на меня, как потерянный щенок, сидя на односпальной кровати рядом с моей. Это значит, что братьям досталась комната через коридор. Зная Атласа, он, вероятно, хочет, чтобы у неё был момент уединения со мной, которого она желала с тех пор, как я проснулась на их яхте неделю назад.

Её синие глаза — пронзительные, будто само море танцует в её взгляде. Раньше эти глаза вызывали у меня чувства дружбы, доверия, безопасности. Теперь же они заставляют мой желудок скручиваться от жгучего чувства предательства. Хоть что-нибудь из того, что она рассказывала мне в Мидори, было правдой?

Её любимый чай действительно ромашковый?

Шрам на её левой руке и вправду остался с детства?

У неё впрямь четыре сестры?

Я хватаю свою новую хлопковую пижаму и снова ускользаю в ванную, чтобы переодеться. С неохотой возвращаюсь в нашу общую комнату и сажусь на край своей кровати. Эрис медленно поворачивается ко мне, и, как кажется, целую вечность мы сидим каждая на своей кровати, наши колени почти касаются друг друга, и молча смотрим друг другу в глаза.

Стоит ли мне что-то сказать? Или дать ей шанс начать разговор? Может, просто уйти и подождать, пока она заснёт, прежде чем прокрасться обратно?

Я решаю, что лучше поскорее покончить с этим неизбежно неловким разговором, поэтому открываю рот, чтобы заговорить — но оказывается, у неё были те же намерения. Теперь мы обе таращимся друг на друга с разинутыми ртами, выглядя как пара рыбок-гуппи.

— Ты хочешь что-то сказать? — спрашивает она, и мне хочется провалиться сквозь землю. Мне ещё никогда не приходилось вести подобный разговор. Обычно, если возникали проблемы, я оказывалась на месте того, кого отчитывают — будь то мои родители или мастер Кайус. Странно быть по другую сторону. Быть той, кого предали и ранили, и теперь ждать объяснений.

Я качаю головой и жестом показываю, чтобы она говорила, не стесняясь.

— Можешь сразу всё выложить, Эрис. У тебя на лице написано, что тебе есть что сказать.

Она сжимает свои татуированные пальцы и закусывает нижнюю губу. Сейчас она похожа на ребёнка, который вот-вот признается в содеянном. И, хоть я всё ещё киплю от злости, часть меня хочет обнять её, простить, будто этим можно всё исправить. Ведь она была моей подругой. Или… я так думала.

— Я… — её голос срывается, она откашливается и пытается снова. — Прости, что причинила тебе боль, Шэй. Моей задачей было проникнуть в Золотой дворец, чтобы у нас появился шанс…

— Убить моего жениха, — заканчиваю за неё, когда она умолкает. Эрис слабо кивает, виновато опустив взгляд.

— Когда мне удалось получить должность фрейлины, я подумала, что удача на нашей стороне.

— Но?

Она смотрит мне в глаза.

— Когда я встретила тебя, я ожидала, что ты будешь… трудной.

Я скрещиваю руки на груди и усмехаюсь:

— То есть, ты хочешь сказать, что ожидала встретить избалованную принцессу?

Она натянуто улыбается, и на её лице ясно читается вина:

— Скажем так… ты была привыкшей к определённому образу жизни. Но ты не была ни злой, ни жестокой, ни капризной, как я ожидала. Ты обращалась со мной, да и со всеми в твоём окружении, с добротой и уважением. Мне не следовало тебя любить. Но знакомство с тобой стало лучшим, что произошло со мной в Мидори.

Она теребит пальцами подол халата.

— Ты можешь не верить, но наши разговоры, проведённое вместе время, то, что мы стали подругами… всё это я буду хранить в сердце до конца своих дней. Да, я скрывала свою личность, но ты действительно узнала меня настоящую.

Я вглядываюсь в её извиняющийся взгляд, пытаясь уловить хоть намёк на ложь — но вижу только раскаяние.

— У меня никогда не было подруг, — наконец произношу я, и, кажется, её это ошеломляет. — Я всегда была отрезана от людей, если не считать редких официальных приёмов во дворце. Я — наследница трона. Я никогда не знаю, интересуются ли люди мной по-настоящему или только тем, что я могу им дать.

Я смещаюсь, устраиваясь поудобнее.

— Когда ты стала частью моего ближайшего окружения, наша дружба возникла так естественно, что я сразу почувствовала связь, родство. Мне нравились наши разговоры, и дни, которые раньше тянулись в серой рутине, впервые стали интересными. Я с радостью просыпалась по утрам, я больше не чувствовала себя одинокой. У меня наконец появилась подруга. Или, по крайней мере, я так думала.

— Шэй, — мягко говорит она, но я её не слушаю.

— Узнать о твоём предательстве было больнее, чем само похищение. Я ожидаю таких поступков от врагов, но… не от подруги.

Эрис всё время, пока я говорю, накручивает на палец один из своих завитков. Когда она понимает, что мне больше нечего добавить, она отпускает локон, опирается локтями на колени и наклоняется ближе ко мне.

— Ты имеешь полное право ненавидеть меня и злиться, — говорит она. — Ты не обязана снова быть мне подругой, и я не заслуживаю прощения. Но если ты всё же сможешь найти в себе силы дать мне шанс, я бы хотела попытаться восстановить нашу дружбу. Без секретов. Без лжи. Отныне только честность.

Тишина снова поглощает нас. Я отрываю взгляд от неё и смотрю на свои ноги. Несколько дней я провела в джунглях в ботинках на размер больше. Шевелю пальцами в уютных носках, которые купил для меня Атлас, радуясь тому, что наконец-то на мне что-то сухое и удобное. Но я не могу вечно пялиться на свои носки. Рано или поздно придётся ответить Эрис.

Она вздыхает. Матрас скрипит, когда она поднимается, проходит мимо меня и направляется к двери. Я слышу, как она берётся за латунную ручку, и понимаю, что не хочу, чтобы она уходила.

— У тебя и правда четыре сестры? — спрашиваю я, обернувшись через плечо, чтобы убедиться, что она до сих пор здесь. Она смотрит на меня затуманенными глазами. Неужели вот-вот расплачется? Потому что я не знаю, что должна делать, если она начнёт плакать. Мне не по себе, когда я вижу, как кто-то рыдает. Родители всегда учили меня, что слёзы — это слабость, и я никогда себе их не позволяла. Но вот она стоит, глядя на меня так, будто сейчас разрыдается, и мне хочется умолять её прекратить — не ради неё, а ради себя.

Гидра наконец кивает и улыбается сквозь слёзы:

— Я средняя из пяти сестёр. И, скорее всего, именно я причина того, что у моей мамы уже вся голова седая.

Я ухмыляюсь:

— Думаю, я тоже обеспечила своим родителям раннюю седину.

Впервые за целую неделю мы смеёмся, как раньше — и, демон побери, это ощущается чертовски хорошо. Я киваю ей, приглашая вернуться, чтобы мы могли продолжить разговор, но в её морских глазах появляется что-то, из-за чего я замираю.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашиваю я.

— У тебя никогда не было настоящего девичника, да? — говорит она.

Я морщу нос:

— Что такое «девичник»?

Её челюсть отпадает, и она качает головой, глядя на меня глазами, словно у оленёнка:

— Я сейчас вернусь. Мы устроим тебе настоящую девичью вечеринку.

Прежде чем я успеваю попросить её пояснить, что она имела в виду, она выскальзывает из комнаты и захлопывает за собой дверь. Как и обещала, она возвращается с корзинкой, полной всякой всячины. Заперев дверь на замок, поспешно направляется к своей кровати и кладёт плетёную корзину на матрас. Она берёт бутылку вина за горлышко и вытаскивает её, показывая мне.

— Девичник — это не девичник, если нет вина, — её улыбка такая яркая и широкая, что и я невольно улыбаюсь. — У меня ещё куча вкусняшек. Мне удалось уговорить сотрудника на ресепшене помочь мне запастись на вечер, хотя кухня закрылась час назад.

Пока она продолжает вытаскивать из корзины угощения, я замечаю, что ей удалось раздобыть два вида шоколада, фрукты, вяленое мясо, небольшие кусочки сыра и слоёную выпечку, от которой пахнет божественно. Она аккуратно разливает вино по двум бокалам и протягивает один мне, и я с благодарностью его принимаю.

Кружу бокал с красным вином, приближая нос к краю, чтобы уловить аромат.

— Цветочное, фруктовое, и я чувствую нотку пряностей, — я делаю глоток и закрываю глаза. Как иронично: имея в подвале Золотого дворца целую коллекцию вин со всех Шести Королевств Далерина, я нахожу лучшее вино в отеле Бавы.

— Надеюсь, оно подойдёт, — Эрис делает добрый глоток. — Это всё, что у них было.

Мои глаза распахиваются.

— Это божественно! — я хватаю бутылку и смотрю на этикетку: оказывается, это местное вино. — Не припоминаю, чтобы мы видели виноградники во время перехода по джунглям.

Она смеётся.

— Виноградники севернее, ближе к Кварталам. Там меньше джунглей, больше холмов. Бавийцы делают отличное вино, выращивают невероятно вкусные овощи, а их почва… — она целует пальцы и издаёт щёлкающий звук, — желанна во всех Шести Королевствах.

Я бы с удовольствием расспросила её о бавийском сельском хозяйстве, но сильно сомневаюсь, что такие темы обсуждаются на девичнике. Хотя, если честно, я вообще не уверена, какие разговоры считаются уместными в такие вечера. Знаю только, что перед любым королевским приёмом или балом мне выдают список «можно» и «нельзя».

Можно говорить о погоде.

Нельзя говорить о политике.

Можно обсуждать музыку, литературу и искусство.

Нельзя затрагивать темы войны, торговли и финансов.

Чем больше я об этом думаю, тем яснее становится: несмотря на то что я наследница престола, мне не позволено обсуждать ничего действительно значимого. Я должна лишь выглядеть красиво, вести себя вежливо, улыбаться и махать рукой, словно я всего лишь символ Короны, а не та, кто в действительности за ней стоит.

Мои ноздри раздуваются от раздражения. Как я раньше этого не замечала? Как я могла быть такой слепой к тому, что все эти годы делали мои собственные родители?

— Ты в порядке? — голос Эрис вырывает меня из тёмных глубин моих мыслей. — Ты выглядела так, будто потерялась в своих раздумьях.

— Пустяки, — я качаю головой, отмахиваясь рукой. — Вряд ли это подходящая тема для девичника. Хотя, если честно, я не совсем уверена, о чём вообще нужно говорить.

— На девичнике можно говорить о чём угодно, — улыбается Эрис. — Главное — просто проводить время с подругами и получать удовольствие, — она закидывает в рот кусочек сыра и довольно стонет: — Не думала, что так соскучусь по сыру.

— У нас в Мидори тоже есть сыр, — напоминаю я, но её глаза темнеют.

— Только не для обслуживающего персонала, — пожимает она плечами, и я чувствую, как мои щёки заливает краска. — Хотя жаловаться мне не на что. Слугам, может, и не доставались деликатесы вроде сыра и мяса, но мы всё равно питались хорошо. Просто пришлось на пару месяцев отказаться от своей любви к сыру, — она подмигивает, но мне от этого легче не становится.

— Прости, — опускаю бокал и кончиками пальцев постукиваю по тонкому стеклу. — Если бы я знала…

Эрис подаётся вперёд и хватает меня за предплечье.

— Тебе не за что извиняться.

Я прочищаю горло, надеясь перевести разговор на что-то менее тягостное.

— Расскажи мне о своих сёстрах.

На её лице на мгновение появляется выражение, которое можно описать только как горько-сладкое, но она всё же улыбается и кивает.

— Как я уже говорила, я средняя из пяти сестёр. Джокаста — старшая, наследница трона Гидры. Она вылитая мама, и внешне, и по характеру.

— Королева Астрея Талей, — с гордостью говорю я, по крайней мере зная хоть что-то о королевской семье Гидры.

Она склоняет голову, хотя её улыбка гаснет, как только я упоминаю её мать.

— У Джокасты способность мимикрии8 воды, — продолжает Эрис. — Она может превращаться в воду и в совершенстве владеет этой магией. Талия, вторая сестра, использует магию воды для исцеления. Клио умеет дышать под водой, не превращаясь в своё водное воплощение. Всем остальным, чтобы дышать под водой, нужно трансформироваться. А Гестия, самая младшая, умеет поглощать воду. Если захочет, она может осушить водоём или даже вытянуть влагу из смертных. Именно за неё я больше всего боюсь — уверена, мать захочет использовать её силу в корыстных целях.

— А твоя мать? — спрашиваю я, дожидаясь, пока она встретится со мной взглядом. — Какой у неё дар?

— Она повелительница бурь. Ураганы, похоже, приносят ей радость… особенно, когда она топит корабли, — Эрис пожимает плечами и делает ещё глоток вина. — Насколько я знаю, давно она этого не делала. Спасибо звёздам.

— А что насчёт твоей магии? — спрашиваю я, очарованная. — Правда, что только у королевской семьи есть магия воды?

Она тихонько смеётся над моим девичьим любопытством.

— Да, правда. Только у дома Талей есть различные формы магии воды. Моя стихия — это существа.

— Существа? Что ты имеешь в виду?

Озорная улыбка расплывается по её смуглому лицу.

— Хочешь, покажу?

Я ставлю бокал на тумбочку между нашими кроватями и киваю:

— Определённо.

— Хорошо, — она тоже ставит бокал рядом с моим. — Какое твоё любимое животное?

Прежде чем я успеваю выпалить: «слон», она поднимает руку:

— И пожалуйста, имей в виду, всё, что ты выберешь, должно помещаться в этой комнате и не шуметь так, чтобы Атлас понял, чем мы тут занимаемся.

Я заливаюсь смехом, как только она упоминает имя Атласа. В голове сразу всплывает картинка, как он врывается в нашу комнату и видит гигантского водяного слона, топчущегося среди наших вещей. Его осуждающий взгляд, направленный на меня, доводит меня до истерики. Я машу рукой и киваю:

— Ладно, ладно, давай… лису?

Эрис улыбается.

— Это я могу, — она машет рукой в угол комнаты. Из её ладони вырывается струя воды, принимая форму крошечной лисы. Водяная лиса скачет по комнате, не теряя формы и не оставляя после себя ни капли влаги.

— Потрясающе! — я хлопаю в ладоши от восторга. — А ты можешь создать сразу несколько существ? Какое самое большое животное ты когда-либо вызывала?

— Я могу создавать сразу несколько существ, но это быстрее истощает мою магию, — отвечает она и повторяет движение, создавая ещё двух лис. — А самое большое существо, которое я когда-либо создавала, — это дракон.

— Дракон? — мой рот невольно приоткрывается.

— И я пролетела на нём над Гидрой во время одного из Турниров Магии, подняв весь город на уши. Скажем так, моя мать не была в восторге от этого трюка.

— Я бы с удовольствием посмотрела на дракона, — вздыхаю я. — Жаль, что они больше не существуют.

— Я бы не была так уверена, — Эрис загадочно приподнимает брови. — Говорят, ледяные эльфы до сих пор прячут ледяных драконов где-то на самом севере.

Я смеюсь. Вот бы увидеть такое! Может, это вино придаёт мне смелости, а может, просто любопытство берёт верх, но я спрашиваю:

— Как принцесса Гидры оказалась в компании троих магов-убийц из Троновии?

Улыбка Эрис исчезает, и я боюсь, что сказала что-то не так. Всё дело в слове «убийца», да? Глупо, Шэй!

— Прости, мне не стоило…

— Не нужно извиняться за вопрос, — перебивает она. — Я знала, что рано или поздно ты спросишь.

Эрис кладёт в рот кусочек тёмного шоколада, прежде чем устроиться поудобнее на своей кровати.

— В Гидре, когда девушке исполняется восемнадцать, она становится «годной для брака». Три года назад я отпраздновала своё восемнадцатилетие, и уже через три недели после этого моя мать выдала меня замуж за старшего сына одной из самых богатых и влиятельных семей Гидры. Криус был старше меня на двадцать лет и имел репутацию бабника и закоренелого пьяницы. Я умоляла мать не заставлять меня выходить за него, но она сказала, что дала слово, и вопрос закрыт.

Эрис чешет кожу головы. Я уже начинаю думать, что она больше ничего не скажет, но затем она прочищает горло и продолжает:

— Всё, что я слышала о Криусе, оказалось правдой. У него было множество любовниц, он обожал пряный ром, а его любимым занятием было бить меня, когда он злился или скучал. С побоями я могла справиться. Но что я не могла вынести — так это того, как он принуждал меня к близости, мечтая получить наследника с магией рода Талей, — она хмурит брови. — Он твердил мне каждый день, что моя обязанность — подарить ему наследника, чтобы исполнить обещание, которое моя мать дала его семье.

Она качает головой, будто отгоняя мрачные воспоминания, в которые погрузилась:

— Шесть месяцев. Я терпела его жестокость шесть месяцев. С каждой неделей он становился всё злее и нетерпеливее из-за того, что я всё ещё не забеременела. А он и не знал, что каждое утро я пила травяной отвар, который блокировал беременность.

— Эрис… — я просовываю свою руку в её и сжимаю пальцы. Она встречается со мной взглядом, и в её глазах — решимость, закалённая болью. Я понимаю: она намерена закончить свой рассказ.

— В какой-то момент я поняла, что больше не выдержу. Я сломалась. Рассказала матери и сёстрам, как ко мне относится Криус. Но никто не помог. Мою мать больше волновали подробности предстоящего Турнира Магии. Тогда я и решила: как только турнир закончится, я покончу с собой.

Это тяжёлое признание крадёт у меня дыхание. Я хочу попросить её продолжить, но вместо этого задаю вопрос, цепляясь за то, что способно хоть немного разрядить воздух:

— А что такое Турнир Магии?

Эрис улыбается.

— Это моё любимое время года. Лучшие маги со всех королевств Далерина целую неделю соревнуются в магических играх. Ледяные эльфы поражают воображение своей магией льда. Гномы из Дурна властвуют камнем и металлом. Тролли из Бавы каждый раз восхищают толпу своей связью с растительностью и зеленью. Троновианцы — прирождённые артисты с их огненной магией. Ну а мы, Талей, всегда были любимцами публики благодаря нашей магии воды.

— Мидори не участвовали? — спрашиваю я, с ноткой стыда.

— Раньше участвовали, много лет назад. Мой отец, король-консорт9, рассказывал мне и сёстрам эпические истории о повелителях воздуха и песка из Мидори, — Эрис вздыхает. — Но после войны с Дрогоном и закрытия порталов, мидорианцы испугались магии и запретили её во всех проявлениях. Они думали, что, запретив магию, обезопасят себя от новой магической войны. Но всё, чего они добились — это изоляции от остального мира и гонений людей, которые просто родились с даром. Их действиями управлял страх. Но, может быть… может быть, мы ещё увидим повелителей песка и воздуха.

Эта мысль вселяет в меня искру надежды. Я знаю, что мои родители были молоды во время Великой Войны. Я родилась в самом разгаре конфликта, но мне никогда не казалось, что мои родители руководствуются страхом. И всё же… они знали о моей магии и скрывали это.

Эрис, должно быть, чувствует мою грусть и продолжает рассказ:

— Я познакомилась с братьями Харланд на Турнире Магии. Все хотели увидеть племянников короля Троновии, ведь у них уже была репутация могущественных магов. Мы ожидали, что у них будет магия огня, как и у всех троновианцев, но они нас удивили. Один магический аномал — редкость. А вот трое — это невозможно. Но вот они, троновианцы без огненной магии. Атлас и Никс сразу стали любимцами публики, и, поверь, они наслаждались каждым мгновением того внимания.

— А Финн?

— Финн не участвовал. Братья сказали, что он заболел на пути в Гидру и не смог выступать. С ними были и другие троновианцы с магией огня — один из них занял место Финна. Сам же Финн держался особняком, и большую часть праздника прятался.

— Так вот когда ты их встретила.

Она кивает.

— В последнюю ночь турнира во дворце устраивают грандиозный приём. Я воспользовалась этим, чтобы незаметно ускользнуть с праздника и подняться на самую высокую балюстраду, намереваясь спрыгнуть и покончить с собой.

— Что тебя остановило?

— Я уже подошла к перилам, когда чей-то голос застал меня врасплох…

Она улыбается, вспоминая тот момент:

— Финн стоял на противоположном конце, смотрел на звёзды. Он спросил, всё ли со мной в порядке, и я ответила, что мне просто нужно немного свежего воздуха. Ложь. И, судя по его взгляду, он знал это. Но, как настоящий джентльмен, не стал меня уличать. Он протирал очки. Теперь я знаю, что он делает это, когда нервничает или погружён в размышления… А потом спросил, не хочу ли я присоединиться. Я нехотя согласилась. Помню, я спросила, почему он тоже прячется на балконе, и он без утайки признался, что скрывается. Сказал, что на самом деле не болен, и что они с братьями всё подстроили, чтобы ему не пришлось участвовать в соревнованиях. Я собиралась провести с ним всего несколько минут, а потом найти другой балкон, с которого могла бы спрыгнуть… но, прежде чем я успела это осознать, прошли часы, и впервые за много месяцев я рассмеялась. Финн спросил, зачем я на самом деле пришла туда, и я призналась ему в своих суицидальных намерениях. Рассказала даже об абьюзивном муже. Я ожидала увидеть в его глазах жалость, но увидела лишь невыразимую ярость. Думала, он начнёт соболезновать, но нет. Он сказал:

«Если ты хочешь сбежать, я помогу тебе добраться до Троновии. Там тебе дадут убежище. Наш корабль уходит на рассвете, и я могу сделать так, чтобы никто не узнал, куда ты исчезла».

«Почему ты рискуешь ради меня?» — спросила я.

«Если я в силах помочь, почему бы и нет?»

Я была ошеломлена. Онемела. Просила о помощи свою мать, сестёр, даже родственников мужа, и никто не обратил внимания на мои страдания.

«Роди ему ребёнка, и он станет к тебе благосклоннее».

«Будь покорной, и, может, он не будет таким жестоким».

«Повинуйся ему во всём — и, возможно, побои прекратятся».

А Финн… Просто выслушав мою историю и увидев мою боль, он протянул руку, чтобы я не утонула. Он предложил мне спасение.

Я даже не заметила, как придвинулась к краю кровати и уткнулась лицом в ладони. История Эрис оказалась куда трагичнее, чем я могла себе представить. Я хочу обнять её, но сдерживаюсь, позволяя ей самой решать, когда и что рассказывать.

Она продолжает:

— Я хотела сказать «да», но мне было страшно. Так что мы разошлись. Финн сказал, что если я передумаю, то должна прийти на причал к рассвету. Как дура, я пошла домой, надеясь, что мой муж всё ещё напивается на балу или греет постель одной из своих любовниц. Но, к своему ужасу, я обнаружила, что он ждёт меня. Он был пьян, зол, и по мерзкой искре в его глазах я поняла: он ищет, кого бы ударить. Нет, не кого-то. Меня. Я слишком поздно поняла, что он нашёл мой тайник с травяным чаем — и догадался, почему я не забеременела за полгода. Я рванула вверх по лестнице, надеясь успеть запереться в своей комнате, но он был быстрее и сильнее. Он догнал меня с лёгкостью, швырнул на кровать и сел сверху, придавив всем своим весом. Мне стало трудно дышать, и он начал бить меня. Снова. И снова. И снова. Я кричала, умоляла его остановиться, но это только разозлило его ещё больше. Я предала его. Обманула. Опозорила его семью, принимая противозачаточный чай. Я поняла тогда, когда всё начало расплываться перед глазами, а во рту появился привкус крови, что если я не сделаю хоть что-то, чтобы спасти себя — он меня убьёт. Поэтому я нарушила клятву, которую даёт каждый член семьи Талей: не применять магию против гидры. Я вызвала тигра. Существо бросилось на него, вынудив отпустить меня и защищаться. Я знала, что в моём измождённом состоянии магия долго не продержится. Я скатилась с кровати и поползла к книжной полке, нащупывая тяжёлый металлический держатель для книг. Повернулась — и в этот момент он рванулся ко мне. Я ударила. Сильно. В висок. Он рухнул на пол и больше не шевелился. Кровь залила белый ковёр. Я смотрела на него несколько минут, ожидая, что он вскочит и прикончит меня. Но он не шевелился. Я набралась храбрости и слегка подтолкнула его ногой. Он был мёртв. Я его убила. Я убила своего мужа — и не почувствовала ни капли раскаяния. К несчастью, я знала: как только его семья узнает, что я сделала, они потребуют от моей матери наказания. И не просто наказания: они потребуют компенсации за утрату. И милости мне не видать, даже несмотря на то, что моя мать — королева. Она пойдёт им навстречу, чтобы сохранить союз. Поэтому я переоделась, сняв окровавленное платье, бросила его в камин и на рассвете помчалась к докам. Финн сдержал слово. Он тайком вывез меня из Гидры. Король Троновии предоставил мне убежище — при условии, что я буду использовать свою магию воды для защиты Троновии. Я с радостью согласилась и с тех пор нахожусь рядом с братьями Харланд. Я не оставила матери ни записки, ни слова. Просто исчезла. И ни разу не оглянулась назад.

— И ты никогда не возвращалась домой? — тихо спрашиваю я.

Эрис качает головой, поглаживая одну из водяных лис, свернувшуюся клубком у неё на коленях.

— И не собираюсь.





Глава 13



Я жду, пока Эрис уснёт, затем высовываю голову за дверь, оглядываюсь по коридору в обе стороны, прежде чем тихо выскользнуть и спуститься на несколько уровней вниз — туда, где находятся горячие источники, предназначенные для отдыха и купания. Я в восторге, обнаружив, что место полностью в моём распоряжении. Остальные гости либо отсыпаются после бурной ночи, либо до сих пор развлекаются где-то в городе. И то, и другое меня вполне устраивает, главное, чтобы у меня была уединённость.

Я кладу своё пушистое белое полотенце на одну из деревянных скамеек и замираю, глядя на пар, поднимающийся над приподнятыми круглыми бассейнами. Он будто манит меня окунуться внутрь. Каждый отдельный источник обрамлён золотистой каймой, и всё это выглядит не просто заманчиво, а по-настоящему роскошно.

Я раздеваюсь догола и направляюсь к бассейну на верхнем ярусе — он самый уединённый, на случай если сюда всё же кто-то зайдёт. Но когда из воды внезапно выныривает другой постоялец именно в том источнике, куда я собиралась зайти, я в испуге отшатываюсь назад, хватаю полотенце и прикрываю себя.

Мужчина выныривает из воды, откидывая тёмные волосы с лица и вытирает глаза. Его бронзовые плечи словно выточены из камня, а по обеим мускулистым рукам тянутся чёрные татуировки. Он стоит ко мне спиной, и я не могу разглядеть его лицо. Но он, похоже, чувствует моё присутствие, потому что разворачивается, и в этот момент я замечаю знакомую татуировку в виде вертикального текста у него на шее.

— Подглядываешь, принцесса? — ухмыляется Атлас, опираясь руками о золотой край бассейна.

— Что ты здесь делаешь? — шиплю я.

— Расслабляюсь. А ты?

— Ну, вообще-то собиралась понежиться в горячих источниках, — я крепче затягиваю полотенце на талии, — но я думала, что в такой час тут никого не будет, — его взгляд, изучающий меня, заставляет живот сжаться от странного волнения. — Я вернусь позже.

— Пожалуйста, не позволяй моему присутствию мешать тебе, — он кивает в сторону других бассейнов. — Места предостаточно.

— Чтобы ты на меня пялился? — фыркаю я, но он лишь ухмыляется.

— Насколько мне известно, принцесса, я пришёл первым. Так что, выходит, это ты на меня пялишься.

Ублюдок.

— И как долго ты собираешься тут торчать?

Я хочу — нет, мне нужно — расслабиться, и я вовсе не собираюсь отказываться от такого удовольствия только из-за него.

Он лениво пожимает плечами:

— Не знаю. Мне здесь нравится.

Я закатываю глаза, стараясь не обращать внимания на то, как вода стекает по его бицепсам.

— Ты невозможен.

— Должно быть, раздражает, когда кто-то не бежит исполнять твои капризы, как только ты топаешь ножкой?

Я фыркаю и хватаю свои вещи, уже готовая уйти. Но почему я должна? У меня такие же права на это место, как и у него. Если он думает, что сможет меня смутить, то он глубоко заблуждается. Играть так — по мне. Я со злостью швыряю одежду обратно на скамью и поднимаюсь по каменным ступенькам к источнику, в котором нежится Атлас. Заглядывая в воду, вижу, что она бурлит и парит, скрывая всё, что под поверхностью.

— Что ты делаешь? — он, кажется, забавляется, не отрывая от меня взгляда.

Моё сердце колотится. Я отказываюсь уступать ему горячие источники, а главное — позволить Атласу одержать победу.

— Закрой глаза, — приказываю я, но он качает головой.

— Нет.

— Тогда отвернись.

Он снова улыбается и снова качает головой:

— Нет.

Я закатываю глаза, разворачиваю полотенце, стараясь при этом не показать ничего лишнего, и быстро скольжу в обжигающе горячую воду. Как только я оказываюсь в источнике, швыряю полотенце на сухую плитку и погружаюсь до шеи. Чуть не застываю в блаженном стоне от того, как пузыри нежно ласкают моё тело, но сдерживаюсь.

Открываю глаза и вижу, что Атлас смотрит на меня с противоположной стороны маленького источника. Стоит ему вытянуть ногу, и он коснётся меня. Но не близость между нами заставляет мой желудок сжаться. Это шрамы на его груди. Прямые, аккуратные, болезненно ровные линии. Это не случайные порезы. Это пытка. Кто-то резал его методично, один надрез за другим.

Я смотрю. Я знаю, что смотрю. Он тоже знает. Но почему-то ничего не говорит.

— Кто это сделал с тобой? — спрашиваю я, в голосе звучит неожиданная ярость.

На мгновение его взгляд смягчается, но тут же в чертах лица появляется привычная суровость.

— Боюсь, это не твоё дело, принцесса.

— Можешь называть меня Шэй, если хочешь.

— И с чего бы мне это хотеть?

— Ну… раз уж нам предстоит провести вместе неопределённое количество времени, я подумала, тебе вряд ли захочется вечно обращаться ко мне по титулу.

Он смотрит на меня несколько секунд, затем проводит руками по мокрым волосам.

— Я останусь при «принцессе».

— Почему? Эрис, Никс и Финн называют меня Шэй. Почему ты не можешь?

— Мы не друзья, принцесса.

Его слова больно жалят, но одновременно возвращают меня к реальности. Мы могли помочь друг другу в моменты слабости, но в конце концов он — мой похититель из Троновии, а я — наследница трона Мидори… По крайней мере, раньше была. Сейчас я уже не уверена, кто я есть.

— Похоже, ты разочарована, — голос Атласа вырывает меня из мыслей. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, касаясь затылком края бассейна.

— Вовсе нет, троновианец. Я всего лишь пыталась быть вежливой, разрешая тебе не использовать мой титул, пока мы вместе. Но если тебе больше по душе формальности — я не стану мешать.

Удивительно, но он не отвечает язвительным комментарием. Я чувствую, как вода дрожит вокруг меня, и открываю глаза как раз в тот момент, когда он ставит руки по обе стороны от моей головы, опираясь о каменные края. Он нависает надо мной. Я сверлю его взглядом, но несмотря на всю ярость в моих глазах, он ухмыляется.

— Признай, — произносит он, — мы тебе нравимся.

— Если под «мы» ты имеешь в виду Эрис, Никса и Финна, то да, — шепчу в ответ, радуясь удивлению, мелькнувшему в его лице.

— А я?

— Категорически нет.

— Ты ужасная лгунья, принцесса, — шепчет он.

Он приближается, и я позволяю ему это — отчасти из любопытства, чтобы узнать, что он сделает, но в основном — чтобы не дать ему удовлетворения видеть, как я отступаю.

— А ты слишком дерзок, троновианец.

— Ты его любишь?

Вопрос Атласа ошарашивает и отрезвляет меня.

— Что?

— Твоего жениха. Ты его любишь?

— Конечно, люблю, — и хотя это правда, она звучит как ложь.

Атлас пристально смотрит на меня, не отводя взгляда, пока, видимо, не находит то, что искал. Затем он отступает, возвращаясь на свою сторону горячего источника. Я выпрямляюсь, зная, что моё лицо пылает от его близости, но, к счастью, эту красноту можно списать на пар, а не на него. В голове шумит тысяча вопросов:

— Что, демон побери, это сейчас было?

— Назови это любопытством, — небрежно отвечает он.

— К чему именно? — я скрещиваю руки на груди, даже несмотря на то, что он не может это увидеть.

— К твоим повадкам.

— К моим… повадкам?

Атлас кивает, закидывая руки на позолоченный край бассейна.

— Чтобы знать, как ты выглядишь, когда врёшь мне. Или, точнее, когда пытаешься соврать.

Я пожимаю плечами:

— Я могу врать тебе сколько угодно. Мы же не друзья, помнишь?

Он громко смеётся, и мне ненавистно, что мне нравится этот звук.

— Умная девчонка.

— Предлагаю сделку, — говорю я, и его внимание мгновенно переключается на меня. — Я честно отвечаю на один твой вопрос, если ты сделаешь то же самое.

Он молчит. Явно обдумывает моё предложение. Я бы соврала, если бы сказала, что не нервничаю из-за возможного вопроса, но я тоже хочу получить ответы. Хочу понять его.

— Ладно, — тихо произносит он, медленно переводя взгляд на меня сквозь клубы пара. — По рукам. Спрашивай.

— Твои шрамы, — этих двух слов достаточно, чтобы его челюсть напряглась. — Кто сделал это с тобой?

Он не выглядит удивлённым моим вопросом. Возможно, именно поэтому он так долго раздумывал, соглашаться ли. Он знал, что я это спрошу, и взвешивал, сто̀ит ли быть честным со мной ради возможности задать свой вопрос.

— Это случилось семь лет назад, — Атлас устраивается поудобнее, хоть лицо его остаётся напряжённым. — Чтобы отпраздновать моё восемнадцатилетие и немного отвлечься от учёбы в Школе Магии, я и восемь моих однокурсников решили отправиться в небольшую деревушку у побережья Троновии. Мы отлично провели время: рыбалка, кемпинг, плавание… — он замолкает, и взгляд его затуманивается.

Это была ошибка. Мне не следовало спрашивать про его шрамы, особенно после того, как он уже дал понять, что это не моё дело.

— Атлас, ты…

Он не даёт мне договорить:

— Мы не услышали, как они подошли, — продолжает он, игнорируя мои попытки остановить его. — Сначала я подумал, что это пираты, охотящиеся за золотом или побрякушками, но очень быстро стало ясно, что они искали магов.

— Что? — выдыхаю я.

— Я думал, они собираются похитить нас и продать, но прямо там, на пляже, они связали нас и перерезали горло троим моим друзьям. Без предупреждения, без слов — только кровь, — голос его спокоен, но звучит почти шёпотом. — А с остальными они не спешили. Резали нас медленно. Отчасти ради собственного удовольствия… но в основном потому, что хотели получить информацию.

— Какую информацию?

Атлас встречается со мной взглядом, и у меня почти разрывается сердце.

— Они кого-то искали. Но никто из нас не знал кого.

— Как ты сбежал? — мой голос срывается.

— Большинство троновианских магов владеют магией огня, но, как тебе известно, я — аномал. Я управляю тенями.

— Ты сбежал ночью?

— Я ждал, пока пираты уснут, и попытался освободить друзей, но они все были… — он проводит рукой по щеке. — Я опоздал. Когда добрался до города за помощью, пираты уже исчезли, а от моих друзей остались только обгоревшие тела.

— Мне жаль, Атлас, — я тянусь к нему, но останавливаюсь на полпути. Его глаза следят за движением, но он не делает ни шага навстречу. — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.

— Прошло семь лет, а я до сих пор вижу их лица, слышу их крики, — он проводит рукой по мокрым волосам и тяжело вздыхает. — Я просто… хотел бы, чтобы смог сделать больше.

— Ты нашёл тех пиратов, которые это сделали?

— Только два дня назад, — отвечает он. — Когда узнал голос Веспер.

— Веспер? — мои глаза расширяются. — Ты хочешь сказать, те пираты, что тебя пытали… Пожиратели Душ?

Атлас меняет положение, явно испытывая дискомфорт.

— У них были маски, так что я не видел их лиц. Но её голос… я никогда его не забуду.

Меня охватывает тревога, в животе поднимается тошнотворная тяжесть, сердце бешено колотится.

Если Пожиратели Душ действительно были теми, кто пытал и убивал друзей Атласа, а Веспер руководила этой атакой, то это значит, что Бастиан либо был в курсе, либо сам участвовал… или просто закрыл на это глаза. Ведь они — его личные стражи.

Семь лет назад — это как раз когда Бастиан получил звание Лорда-командующего в восемнадцать лет.

Атлас сказал, что они кого-то искали и пытали магов ради информации. Мне даже страшно подумать… но что, если они искали меня? Все эти годы — охота за тем, кто владеет магией света… магией Энвера Сола.

Как Бастиан вообще познакомился с Веспер? Наверняка есть какое-то объяснение… но я боюсь узнать, какое.

— Только не начинай сентиментальничать, принцесса, — усмехается Атлас. — Это было давно.

— Неудивительно, что ты ненавидишь мидорианцев, — выдыхаю я, не в силах взглянуть на него.

— Принцесса.

Я отрываю взгляд от клубящегося пара над водой и заставляю себя встретиться с его глазами.

— Я ненавидел мидорианцев задолго до этого, — говорит он с усмешкой и какой-то игривостью в голосе. Я знаю, он пытается смягчить тяжесть своих воспоминаний, но мне не до смеха.

— Теперь моя очередь, — говорит он, и я смотрю на него с другого конца источника, стараясь, чтобы слёзы, подступающие к глазам, не скатились по щекам.

— Задавай вопрос, — шепчу я, кивнув.

— Почему ты думаешь, что влюблена в Бастиана?

— Думаю? — я морщу нос. — Какой дерзкий вопрос, не находишь?

Он улыбается:

— Я ответил на твой, теперь твоя очередь.

— Я люблю Бастиана, потому что…

Я запинаюсь, вынужденная задуматься. Всю свою жизнь я знала, что выйду за него. Никогда не стояло вопроса «если», был только вопрос «когда». Он красив и умеет меня рассмешить. Но, кроме внешности и титулов, я знаю о нём совсем немного. Он постоянно в разъездах, проводит больше времени вдали от Мидори, чем в её пределах. А когда всё-таки бывает дома, его дни расписаны встречами.

Мгновения, которые мы проводим вместе, всегда под охраной и происходят, как правило, на балах, церемониях или других официальных мероприятиях.

Конечно, мы с Басом выросли вместе, хоть он и старше меня на четыре года. Но в те редкие, мимолётные моменты, когда нам удавалось побыть наедине, он всегда заставлял меня чувствовать себя особенной, желанной. Он никогда не забывал привозить мне подарки из своих поездок, стараясь показать, как сильно скучал по мне, пока был в разлуке.

Я вспоминаю ночь перед своей свадьбой. Ту самую ночь, когда меня похитили… и сомнения, что тогда охватили меня. Часть меня верит, что Бастиан любит меня только потому, что так должно быть. Как и у меня, у него никогда не было выбора. Но это не значит, что его чувства ко мне неискренние.

Может, я и не знаю его страхов или мечт о будущем, но я знаю, что он — мой любящий жених, который будет и дальше работать ради мира и единства Шести Королевств.

И для меня этого достаточно.

«Почему ты думаешь, что любишь Бастиана?»

Какой коварный способ задать вопрос, зная, что одно лишь слово «думаешь» отправит меня в свободное падение.

— Потому что…? — голос Атласа вырывает меня из мыслей, грубо напоминая, что я так и не ответила.

Я опираюсь руками на край бассейна и хмурюсь. Мне хочется стереть с его лица эту самодовольную, заносчивую ухмылку.

— Я люблю Бастиана, потому что он добрый, верный и заботливый.

Атлас смеётся, — громкий, гулкий смех заполняет пещеру.

— Что смешного? — огрызаюсь я.

Он почёсывает голову, зачёсывая волосы назад.

— Ты только что описала хорошо дрессированную собаку. Он ходит за тобой и послушно выполняет каждый твой приказ?

— Лучше верная собака, чем лживый змей.

Он приподнимает бровь.

— А под лживым змеем, полагаю, ты имеешь в виду меня, принцесса?

— Очень проницательно, троновианец. Возможно, в твоей голове действительно есть мозги.

— Скажи мне, — он наклоняется ближе, нарушая гладь воды между нами, — когда я тебя обманывал?

— Что?

— Мы знакомы всего неделю. Когда я был нечестен? Когда я солгал тебе или сбил с толку?

Он приближается. Я не двигаюсь.

— Если я тот самый лживый змей, каким ты меня считаешь, — шепчет он, и по моей спине пробегает нежелательная дрожь, — тогда скажи, в чём я тебя обманул, чтобы я мог доказать, что ты ошибаешься.

Я лихорадочно перебираю в голове всё, что он сказал или сделал, пытаясь найти хоть один пример лжи с его стороны… но, как он и подозревал, я ничего не нахожу. Как получилось, что мой враг оказался более откровенным и надёжным, чем мои родители или даже Бастиан? Именно они должны были быть ближе всех… те, кто любит и защищает меня. Но между нами столько секретов, столько лжи, что я уже не знаю, чему вообще можно верить.

— Стрэнлис? — спрашивает он.

Я сверлю его взглядом, ожидая увидеть его фирменную самодовольную усмешку, но вместо этого в его глазах пылает сочувствие — и это слишком, слишком много для меня.

— Я не знаю, что ты пытаешься сделать, но у тебя ничего не выйдет, — огрызаюсь я. — Да, всё началось с похищения, но теперь это стало путешествием за ответами… За правдой о том, кто я есть. И это никак не меняет моих планов: я выйду за Бастиана и стану королевой Мидори. Так что какие бы игры ты ни затеял, знай — ты проиграешь.

Я хватаю полотенце и оборачиваюсь в него, не позволяя Атласу увидеть мою наготу. Закрепив край, чтобы оно выглядело как короткое платье, я бросаю на него взгляд и замечаю, что он отвернулся, давая мне немного уединения. Я выхожу из горячего источника, полная решимости сразу же вернуться в свою комнату… но его голос останавливает меня, заставляя обернуться.

— Я могу не быть тебе другом, принцесса… но я далеко не твой враг.

Я бы с радостью отпустила колкое замечание, но в голове пусто. Троновианцы и мидорианцы были врагами сотни лет, задолго до моего рождения. Я должна его ненавидеть, строить планы его гибели или своего побега, но он прав. Мы не друзья, но и врагами мы больше не кажемся.

Кивнув, я спускаюсь по скользким каменным ступеням и выскальзываю из пещеры. Мне не нужно оборачиваться, чтобы проверить, смотрит ли Атлас мне вслед. Я чувствую его взгляд, прожигающий затылок, пока не скрываюсь за поворотом.





Глава 14



Поскольку речной круиз, на который Никс купил билеты, отправляется только завтра поздним вечером, братья сообщают, что собираются посетить фестиваль, и спрашивают, хочу ли я присоединиться к ним. Несмотря на дискомфорт в толпе, любопытство и осознание того, что это, возможно, мой единственный шанс побывать на Фестивале Бенни Яши, подталкивают меня согласиться. С четырьмя магами рядом я уверена, что буду в безопасности, даже если Веспер снова появится.

Так же, как и вчера, когда мы прибыли в Баву, улицы переполнены, город гудит, а воздух наполнен ароматами жареного мяса, выпечки, сладких и пряных специй. Это рай. У меня текут слюнки от угощений уличных торговцев.

Как только мы выходим из гостиницы, Атлас направляется в противоположную от нас сторону, сказав, что у него есть дела. Мне хочется спросить, куда он идёт, но после нашей вчерашней встречи в горячих источниках, я думаю, будет лучше, если мы будем держаться подальше друг от друга. Дав Никсу указание не пить, чтобы присматривать за мной, старший из братьев Харланд исчезает в море улыбающихся лиц.

Мы идём вниз по склону в торговый квартал — путь занимает около пятнадцати минут. После того как мы осматриваем несколько магазинов, Эрис и Финн упоминают, что им нужно заглянуть в лавку Зури, и исчезают, оставляя меня с Никсом.

— Ну что ж, — ухмыляется лукаво Никс, — в какие неприятности мы сегодня вляпаемся?

Я оглядываю площадь, пока мой взгляд не останавливается на небольшой лавке на углу. Хитро улыбаюсь Никсу, хватаю его за руку и тяну туда.

— Я хочу проколоть нос.

— Что? — он почти захлёбывается от удивления.

— Зури сказала, что с маленьким кольцом в носу я буду выглядеть шикарно, — быстро объясняю я и, не ослабляя хватку, тащу его к тележке пирсера. — И не вздумай говорить, что мне нельзя. Это мой нос, и я сделаю с ним всё, что захочу.

Никс вырывает руку, останавливая меня. Я резко разворачиваюсь, готовая выложить ему всё, что думаю, но он говорит:

— Я бы никогда не стал указывать тебе, Шэй. Никто не должен иметь такую власть над тобой.

Я ошеломлена, и он, кажется, это замечает.

— Ты не ожидала, что я это скажу «да»? — с торжествующей улыбкой произносит он.

— Нет, — признаюсь я. — Я думала, мне придётся с тобой спорить.

— Спорить со мной? — фыркает Никс и показывает язык, на котором сверкает серебряный пирсинг. — Может, и себе ещё один сделаю, — он подмигивает, а я улыбаюсь. Он быстро становится моим любимым братом Харланд.

Никс держит меня за руку, пока мне прокалывают нос. Острая боль длится всего секунду, и серебряное колечко, которое я выбрала, аккуратно продевают сквозь прокол. Никс решает проколоть себе бровь — в дополнение к трём точкам, вытатуированным с левой стороны его лица. Когда я спрашиваю, что означает эта татуировка, он отвечает, что она символизирует его и его братьев. Наверное, я могла бы догадаться сама, но всё равно приятно видеть, как он выражает свою привязанность к Атласу и Финну.

Мы отправляемся на другую площадь, где играет живая музыка и танцуют люди. Я с удивлением замечаю, что Никс — настоящий танцор: он идеально двигается в ритме барабанов, его бёдра плавно покачиваются, а широкая улыбка оказывается настолько заразительной, что невольно вызывает мою собственную. Когда он протягивает руку, приглашая меня танцевать, я качаю головой. Хоть я и обучена классическим танцам, знаю только бальные движения, уместные на пафосных приёмах, которые устраивают мои родители в Золотом дворце. И даже тогда я танцую лишь с Бастианом или старыми членами Совета отца. А движения Никса — как он крутит корпусом, двигает задом и размахивает руками… Честно говоря, я не уверена, что смогу за ним угнаться.

— Давай, Шэй, — говорит Никс, кружась и подзывая меня жестом. — Расслабься. Повеселись. Живём-то один раз.

Часть меня хочет спрятаться в тени и остаться в стороне, но он прав. Мне нужно отпустить всё и просто наслаждаться моментом. Я должна вкусить жизнь и всё, что она может предложить — особенно сейчас, пока у меня ещё есть такая возможность, до того как я выйду замуж и займу трон.

Улыбаюсь Никсу и беру его за руку.

— Я не знаю, что делать, — признаюсь я.

Он притягивает меня ближе:

— К счастью, я отличный инструктор.

— Просто двигать бёдрами? — я начинаю раскачиваться из стороны в сторону и сразу чувствую себя глупо. Никс качает головой с ободряющей улыбкой.

— Можно? — спрашивает он, его руки зависают над моими бёдрами. Я киваю. Он мягко кладёт ладони на меня и начинает двигать моим телом в ритме ударов барабана. — Вот так.

Я начинаю улавливать ритм и, как только чувствую, что справляюсь сама, Никс отпускает меня и показывает, как двигать руками и коленями. Сначала я чувствую себя нелепо, но вскоре это ощущение сменяется чувственностью и внутренней силой. Я больше не скованная — я теку, как музыка, пронизывающая всё моё тело.

— У тебя получается! — Никс запрокидывает голову и широко улыбается.

Спустя пару минут я уже танцую с ним, с другими бавийцами и со всеми, кто оказывается в пределах вытянутой руки. Все улыбаются, двигаются в ритме, наслаждаются вечером. Я полностью избавляюсь от стеснения, отпускаю себя и растворяюсь в ритме, живу настоящим моментом.

К Никсу плавно подходит прекрасная девушка-тролль с бледно-голубой кожей и обвивает руками его шею. Они начинают качаться в идеальной гармонии, и на мгновение кажется, что они вот-вот поцелуются прямо посреди улицы. Я отворачиваюсь, не желая на это смотреть, но тут же чувствую на себе чей-то взгляд — отчётливый, пронзительный.

Медленно оглядываю людную улицу, надеясь не столкнуться взглядом с Веспер или одним из её Пожирателей Душ, но мои глаза натыкаются на Атласа. Он прислонился к стене здания, скрестив руки на груди, и в его взгляде сверкает едва заметный отблеск интереса.

Он не делает ни шага в мою сторону. Просто наблюдает — пристально, внимательно. Как долго он уже смотрит на меня издалека? Я продолжаю двигаться в такт: покачиваюсь из стороны в сторону, вращая талией, двигаю руками, как учил Никс. Запрокидываю голову и выгибаю шею, зарываясь в свои длинные белые волосы. И когда снова ловлю взгляд Атласа, в его глазах нет ни намёка на прежнюю усмешку — только тьма и голод. Я будто загипнотизировала его, как если бы весь остальной мир перестал существовать. Это чувство — держать внимание повелителя теней — придаёт мне силы.

Рядом с Атласом появляются Эрис и Финн, и, хотя они что-то ему говорят, его взгляд по-прежнему прикован ко мне. Он отвечает им, но я не слышу, что именно — в этот момент чья-то рука обвивает мою талию и резко притягивает к себе.

Незнакомец-бавиец без приглашения начинает тереться о меня в танце, в одно мгновение лишая меня всей радости, которую я только что испытывала. Я пытаюсь вырваться, но он не отпускает.

— Ты чудесно танцуешь, — шепчет он мне на ухо и глубоко вдыхает запах моих волос. Горячее дыхание и влажная кожа моментально вызывают у меня тошноту. Я снова пытаюсь вырваться, но его хватка только крепчает. — Пойдём найдём укромное местечко, чтобы получше узнать друг друга.

— Отпусти меня! — я дёргаюсь, извиваюсь, но безуспешно. Он куда крупнее и сильнее, с лёгкостью утаскивает меня глубже в толпу, подальше от остальных.

В панике я пытаюсь ударить его локтем или наступить ему на ногу, но он обвивает меня руками, прижимая мои руки к бокам, и поднимает с земли — теперь я полностью в его власти. Я тянусь к своей магии. Я знаю, что Атлас не хочет, чтобы я её использовала — это привлечёт ненужное внимание, — но у меня нет выбора. Прежде чем я успеваю вызвать свет, чья-то рука хватает меня за запястье, останавливая тролля.

— Если тебе дорога жизнь, — голос Никса настолько свиреп, что даже у меня по коже пробегает дрожь, — отпусти её.

Тролль не сразу меня отпускает, но когда нас окружают Атлас, Финн и Эрис, он нехотя разжимает хватку и роняет меня.

— Людишки, — ворчит он, плюёт на землю и растворяется в толпе.

— Ты в порядке? — глаза Никса смягчаются, в них читается извинение, когда он помогает мне подняться.

Я киваю:

— Уже лучше. Похоже, ты оказался слишком хорошим учителем. Теперь я привлекаю не тех, кого надо.

Никс хохочет, но Атлас совсем не выглядит весёлым.

— Я сказал тебе, чтобы ты присмотрел за ней, — рычит он.

— Я и смотрел за ней…

— Тогда как этот бавиец смог утащить её…

— Не делай вид, будто сам не пялился на неё всё то время, пока она танцевала, — перебивает Никс, закатывая глаза, и уходит с площади прочь.

Мы бросаемся за ним, но Атлас хватает его и толкает в тёмный переулок. Никс успевает отбиться и встать на расстоянии.

— Какого хрена, Атлас?

— Не надо! — кричу я, пытаясь разрядить обстановку. Я понимаю, почему Атлас зол, но это не вина Никса. И он, между прочим, прав. Атлас тоже смотрел, и тем не менее бавиец успел схватить меня.

Атлас больше не пытается приблизиться к Никсу, но серьёзность в его взгляде никуда не исчезает.

— Зури прислала весточку, — говорит он вполголоса. — Они здесь.

— Кто здесь? — спрашиваю я.

Атлас отводит полный ярости взгляд от младшего брата и поворачивается ко мне.

— Пожиратели Душ. Мы должны немедленно вернуть тебя в отель и держаться в тени, пока не сядем на речной круиз.

В горле встаёт ком, но я молча киваю.

Не теряя времени, Атлас даёт знак идти, и мы по одному выходим на улицу. До отеля идти минут пятнадцать-двадцать, и, к несчастью, путь лежит в гору. После дня, наполненного едой, пирсингом, танцами и влажной, переполненной улицей, я мечтаю только о горячей ванне и постели.

Погружённая в свои мысли, я врезаюсь в спину Атласа, который внезапно остановился. Я выглядываю из-за него, чтобы понять, что случилось, и тогда вижу её.

Веспер.

Пожиратели Душ даже не пытаются скрыть свои лица или красные глаза. Никто не обращает на них внимания. Люди слишком увлечены праздником, чтобы распознать древних демонов-убийц.

Она не смотрит в нашу сторону, и, может быть, ещё нас не заметила. Но как только эта мысль мелькает у меня в голове, она резко поднимает глаза и смотрит прямо на нас. Мы встречаемся взглядами, и на её лице появляется усмешка.

Атлас хватает меня за руку и кричит:

— Расходимся!

Финн, Эрис и Никс разбегаются в разные стороны, отвлекая на себя Пожирателей. Атлас тянет меня за собой. Я оборачиваюсь и вижу, как Веспер указывает пальцем в нашу сторону, отдавая приказы своим приспешникам, пока толпа не загораживает её.

— Куда мы идём? Где остальные? — спрашиваю я.

— Встретимся в отеле. Но сначала нужно оторваться от погони.

Петляя и лавируя по улицам и переулкам Бавы, Атлас уводит нас прочь от фестиваля, прочь от торгового квартала — в часть города, которую я раньше не видела. Здесь много новых зданий, гармонирующих с остальной архитектурой города. Хотя людей здесь также немало, я замечаю, что они не танцуют, не едят и не пьют. Они целуются, обнимаются, прикасаются друг к другу и расходятся по парам.

— Где мы? — спрашиваю я, проходя мимо троновианца и бавийки в откровенной одежде, страстно целующихся в тени переулка.

— Это квартал борделей, — отвечает он просто, будто я сама должна была догадаться. Мои щёки заливает жаром.

Пары разных рас и полов открыто предаются плотским утехам. Я никогда не видела ничего подобного и даже не знаю, как к этому относиться.

Атлас не сбавляет шага, а его хватка на моей руке только крепчает. Он быстро оглядывается через плечо, а затем тянет меня в узкий, тёмный переулок и прижимает к холодной каменной стене. В нескольких шагах от нас другая пара, переплетённая друг с другом. Иронично, но я изо всех сил стараюсь дать им уединение, которое им, похоже, совершенно ни к чему.

Атлас смотрит то на выход из переулка, то на меня. Мы слышим тяжёлые шаги приближающихся преследователей, и он бросает на меня взгляд, одновременно предостерегающий и извиняющийся.

— Только не кусай меня, принцесса.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, его губы сталкиваются с моими. Его пальцы запутываются в моих волосах, затем скользят вдоль линии талии и по верхней части бедра.

Когда я преодолеваю первоначальный шок и гнев от его дерзости, часть меня вдруг ощущает возбуждение и наслаждение от того, как он ощущается, каков он на вкус. Я отвечаю на его поцелуй, провожу пальцами по его волосам и слегка тяну за пряди. Выгибаюсь ему навстречу, но он внезапно отстраняется, оставляя меня с чувством неудовлетворённости.

— Кажется, мы оторвались.

— Что? — я смотрю на него затуманенным взглядом, а потом в том направлении, куда устремлён его взгляд.

— Пожиратели. Думаю, мы их потеряли. Скажем так, мы слились с толпой.

— А, точно…

Он поцеловал меня только потому, что все остальные в этом квартале предаются страсти. Я чувствую, как щёки пылают, и надеюсь, что тень переулка скрывает моё смущение. Как же глупо… Я уже успела вообразить, будто это романтическая сцена из одной из моих книг.

Не зная, что сказать или сделать, я разворачиваюсь и упрямо ухожу. Он бросается за мной.

— Ты хоть знаешь, куда идёшь?

Я резко оборачиваюсь, в глазах ярость, а внутри кипящее унижение, и толкаю его обеими руками. Это не даёт большого эффекта, но он отступает на шаг, на лице — обеспокоенное и слегка озадаченное выражение.

— За что?

— Ты не можешь просто так целовать людей!

— Так вот из-за чего ты злишься? — он тянется ко мне, но я отстраняюсь и продолжаю идти прочь.

— Стрэнлис, подожди…

— И перестань так меня называть! Я не знаю, что это значит, и клянусь, если ты ещё раз скажешь, что это означает «дева», я вышибу эти идеальные зубы из твоего рта.

Ах, этот рот. Как же мне хочется снова прижаться к его губам… и чтобы он тоже хотел поцеловать меня.

Он улыбается, и я в ужасе понимаю, что он заметил, как я пялилась на его губы.

— Прости, — он склоняет голову, ловя мой взгляд. — Я импровизировал, чтобы обезопасить нас. Хотел, чтобы мы слились с толпой. Не хотел тебя расстроить.

— Почему ты просто не укрыл нас тенями?

— Было бы здорово, если бы моя магия так работала.

— Ты не можешь укрыться в тенях, чтобы спрятаться?

Он качает головой:

— Нет, мои тени — оружие. Продолжение моего тела. Они не скрывают ни меня, ни кого-либо другого, вот тут-то и вступает в игру моя скрытность, — он наклоняется ближе и шепчет: — Даже если бы мои тени могли укрыть нас… я, скорее всего, всё равно бы тебя поцеловал.

— Зачем?

— Ради удовольствия, — он ухмыляется, и я инстинктивно поднимаю руку, чтобы дать ему пощёчину, но он ловит моё запястье и цокает языком: — Давай без мелочного насилия, ладно?

— Отведи меня в гостиницу, — требую я.

— Ты хорошо целуешься.

Не знаю, издевается ли он, но в его глазах читается лишь искренность. В любом случае, я не собираюсь доставлять ему удовольствие видеть, какое влияние он на меня оказывает.

— А тебе, похоже, следует попрактиковаться, — парирую я, вытирая губы рукавом и приводя в порядок смятую одежду и волосы.

Он улыбается, и у меня в животе всё сжимается.

— Может, тогда стоит потренироваться?

Я отталкиваю его и фыркаю:

— Уверена, в этом районе найдётся кто-то, кто с радостью возьмёт твои деньги и научит тебя.

Он тихо смеётся, преодолевает расстояние между нами слегка прикасается к кончику моего носа.

— Идея Никса?

Я понимаю, что он говорит о пирсинге в носу, и качаю головой, улыбаясь, как распушившаяся кошка.

— Моя идея.

Это, похоже, удивляет и одновременно радует его.

— Почему ты так на меня смотришь? — хмурюсь я.

— Мне нравится.

— Это я слышу комплимент?

— Я вообще-то умею их делать. Я не полный монстр.

Я закатываю глаза.

— Нам стоит вернуться в отель и убедиться, что с остальными всё в порядке.

Он выглядит так, будто хочет поспорить, но по какой-то причине сдерживается. Кивает, приглашая меня следовать за ним, и я, как послушная пленница, иду следом.





Глава 15



Изнурительный подъём в гору к «Зулмаре» проходит в тишине. К тому моменту, как мы добираемся, я вся мокрая от пота, волосы прилипли к шее, а пальцы рук и ног опухли. Уверена, я — ещё то зрелище. Особенно рядом с Атласом, который сияет, как проклятое небесное создание, совершенно невозмутимый в этой жаре и влажности.

Когда мы подходим к центральному фонтану, лёгкий ветерок швыряет в нас несколько капель воды. Прохладная дымка окатывает освежающим холодом, и я мечтаю только об одном — добраться до своей комнаты, принять холодный душ и отскрести с кожи всю грязь и пыль.

Швейцары открывают перед нами двери. В холле прохладнее. Деревянные вентиляторы, которых я не заметила вчера, установленные под потолком, равномерно распределены по всему пространству. Они работают на пределе, создавая хоть какое-то подобие ветерка, и для кого-то вроде меня, не привыкшего к беспощадной влажности, это настоящее спасение.

Ни Никс, ни Эрис, ни Финн не оказались ни в холле, ни в ресторане, так что мы поднимаемся наверх к нашим номерам. С тех пор как мы покинули квартал борделей, между нами не прозвучало ни слова, и теперь уже слишком поздно заводить непринуждённую беседу. Я мысленно списываю сегодняшний вечер в утиль и решаю отказаться от ужина, нырнуть под одеяло и забыть, что этот день вообще случился.

Но стоит мне лишь вспомнить, как Атлас поцеловал меня, как это предательское сердце тут же начинает биться быстрее.

Мы идём по коридору бок о бок, топая как два упрямца. Наши комнаты находятся друг напротив друга, так что сбежать от него раньше времени не получится. Добравшись до своей двери, я достаю ключ из кармана и отпираю замок. С неохотой поворачиваюсь, чтобы пожелать Атласу спокойной ночи, но он уже улыбается мне так, будто собирается отпустить какую-то шутку.

— Почему ты так на меня пялишься? — нарушаю тишину, и он облегчённо вздыхает.

— Обычно я был бы счастлив, что ты не разговариваешь со мной, но не хочу, чтобы между нами осталась напряжённость.

Я скрещиваю руки на груди и выставляю бедро в сторону.

— И что ты хочешь от меня услышать?

— Говори всё, что угодно, только говори, — он делает шаг ближе. — Я начал ценить звук твоего голоса, и последний час молчания свёл меня с ума.

Я задираю подбородок, чтобы посмотреть на его возвышающуюся надо мной фигуру.

— Ты меня раздражаешь.

— А ты сводишь меня с ума.

Он тяжело дышит, его плечи слегка сгорблены и нависают надо мной. В его глазах снова тот же голод и озорной огонёк, что был, когда он наблюдал, как я танцую. Похоже, он хочет меня поцеловать, но этого не может случиться снова.

Я распахиваю дверь бедром и отступаю на несколько шагов назад. Его руки упираются в дверной проём с обеих сторон, но он не заходит внутрь.

— Спокойной ночи, Атлас.

Похоже, это застало его врасплох.

— Спокойной ночи? Мы даже не ужинали.

— Думаю, нам лучше держаться друг от друга как можно дальше.

— О? — он постукивает пальцами по косяку. — И почему это?

— Ты знаешь почему, — прищуриваюсь на него.

— Я настолько отвратителен, что один поцелуй, чтобы скрыться от Пожирателей Душ, заставил тебя объявить мне бойкот?

— Хммм, — я стучу пальцем по подбородку. — Может, дело в том, что я обручена с мужчиной, которого ты всё ещё собираешься убить. Вот почему мне хочется немного пространства.

Он проводит руками по лицу, на котором ясно читается раздражение.

— Не обязательно напоминать мне каждый раз, что ты обручена. У меня отличная память.

— Очевидно, всё-таки нужно.

— Серьёзно? — он заходит в комнату, но я не отступаю, нисколько не пугаясь его нависающей фигуры. — Ты пытаешься напомнить это мне… или себе?

Я фыркаю:

— Что за нелепос…

— Да? — перебивает он. — Потому что, насколько я помню, принцесса, ты ответила на мой поцелуй.

— Неправда!

— О, ещё как правда. Даже не пытайся отрицать, — он бросает на меня томную улыбку, пряди волос падают ему на глаза. — Если бы я не отстранился, — говорит он мягко, — ты бы и не подумала остановится.

Я настолько ошеломлена его обвинением, что даже не знаю, что ответить. Как бы мне ни хотелось отрицать это до самой смерти — он прав. Я действительно ответила на его поцелуй и не стала бы его отталкивать. Возможно, я чувствую вину за то, что наслаждалась его телом, прижатому к моему, и подсознательно хочу затеять ссору, чтобы держать его на расстоянии. Находясь вдали от дома, вдали от Бастиана, мне становится всё труднее держать его и свои королевские обязанности в центре внимания. Я даже больше не думала о побеге после того, как Веспер нашла нас у руин храма. Что со мной происходит? Я не могу позволить этому троновианцу окончательно сбить меня с толку.

Я прищуриваюсь:

— Что ты делаешь? — шиплю я.

Он вскидывает руки в воздух — в отчаянии или в знак капитуляции, я не уверена.

— О чём ты вообще говоришь? — бросает он в ответ.

— Я же говорила тебе, что собираюсь вернуться в Мидори и выйти за Басти…

— Ты правда думаешь, что Бастиан заботится о тебе? — перебивает меня Атлас, и в его голосе слышна ярость. — Он послал Пожирателей Душ охотиться за тоб…

— Ты его не знаешь! — кричу я, но Атлас не собирается останавливаться.

— Я знаю настоящего Бастиана. А ты?

Эти слова заставляют меня замолчать. Глаза наполняются слезами, а в горле вспыхивает ярость. Его лицо смягчается, когда он видит, что я на грани.

— Почему ты отказываешься признать, что в нём есть чудовище?

— Потому что, если я это признаю, — шепчу я, и голос мой срывается, — значит, вся моя жизнь — ложь. А я не думаю, что смогу справиться с таким количеством разбитых иллюзий сразу.

Мой подбородок дрожит, и я ненавижу себя за то, что выгляжу слабой перед ним, и ещё больше за то, что внутри так сильно хочется, чтобы он обнял меня и сказал, что всё будет хорошо.

— Прости, — мягко говорит он, но не делает ни малейшего движения, чтобы прикоснуться ко мне. — Я не понимаю, каково тебе, знаю…

— Ты прав, — холодно перебиваю я, и он замолкает. — Ты хочешь, чтобы я поверила, что Бастиан — буквально чудовище, но ты ведь наш враг. Скажи честно, разве ты сам не поступил бы так же, окажись на его месте?

— Я знаю точно, что не стал бы посылать Пожирателей Душ за своей невестой!

— Наверняка есть какое-то объяснени…

— И я, демон побери, знаю, что никогда бы не стал пытать или убивать ради удовольствия. Ни незнакомца, ни врага, — он резко сокращает расстояние между нами, упирается ладонями в стену по обе стороны от меня, заставляя поднять подбородок и встретиться с его сверкающим, злым взглядом. — Всё, что я делаю, я делаю ради защиты своего народа.

— А кто сказал, что у Бастиана не такие же намерения? — отвечаю, не отводя взгляд. — Разве это не ты ворвался в мой дом, чтобы убить моего жениха накануне свадьбы? Ты хочешь казаться таким благородным, Атлас, но ты и Бастиан не так уж и различаетесь.

По выражению его лица кажется, что я только что ударила его.

— Скажи мне, принцесса, — голос Атласа хриплый, почти сломленный, — какие шрамы украшают тело твоего драгоценного жениха? Скольких из его друзей замучили до смерти просто за то, что они существуют?

Всё мое тело пылает от стыда. Вчера ночью, в горячих источниках, он рассказал мне о своём прошлом, рассказал, как получил те шрамы на груди, и, как бы мне ни хотелось это отрицать, в глубине души я знаю — Бастиан приложил к этому руку. В глазах Атласа боль, и на короткий миг мне кажется, будто я его предала.

Я не нахожу слов для ответа, и тогда он отталкивается от стены, от меня, и медленно отступает к двери моей спальни, всё это время не сводя с меня взгляда.

— Атлас… — шепчу я, но он перебивает, не дав договорить извинение:

— Если ты его так любишь, тогда позволь Веспер забрать тебя обратно в Мидори. Тогда ты и узнаешь, с каким человеком на самом деле связана. Я лишь надеюсь, ты увидишь правду до того, как станет слишком поздно. Потому что потом я уже не смогу тебя спасти.

Он резко разворачивается и выходит из моей комнаты, едва не сбивая Эрис с ног в коридоре.

— Атлас, всё в порядке? — спрашивает она, но он не отвечает, просто открывает дверь в свою комнату и с силой захлопывает её.

Эрис переводит на меня растерянный взгляд, и я не в силах сдержать слёзы, которые катятся по моим щекам. В следующее мгновение, захлопнув дверь, она стремительно идёт ко мне и крепко обнимает.

— Что случилось?

Если раньше Атлас меня не ненавидел, то теперь я уверена — он презирает меня.

— Шэй? — мягко зовёт Эрис, нежно перебирая пальцами мои волосы. — Поговори со мной. Что произошло между вами с Атласом?

Я прекрасно понимаю, что вся взмокла от жары и, вероятно, ужасно пахну, но не в силах вырваться из её объятий. Я позволяю слезам катиться по щекам. Слезам за всю прошедшую неделю — плотина прорвалась.

Несколько раз я открываю рот, чтобы рассказать Эрис о поцелуе с Атласом, о ссоре, о том, как я заявила, будто он ничем не лучше Бастиана, но слова застревают в горле, и вместо них с губ срываются только тихие всхлипы. Моё сердце сжимается от боли, в животе всё крутит, а в висках пульсирует жестокая головная боль.

— Я думаю, он меня ненавидит, — наконец выдавливаю из себя.

— Он не ненавидит…

— Ненавидит, — перебиваю её, срываясь на прерывистое дыхание. — Ненавидит. Я знаю, что ненавидит.

— И это тебя задевает?

Её вопрос — словно выстрел в упор. Меня ведь должно бы радовать, что он меня ненавидит. Так и должно быть. Так я должна относиться к нему.

Так почему же мне хочется осесть на пол и разрыдаться? Почему я надеюсь, что он вернётся… что он одарит меня одной из своих задорных улыбок?

Беспокоит ли меня мысль, что Атлас меня ненавидит?

Да.

И только по этой причине я ненавижу саму себя. Я — предательница своего народа, обманщица, позор своей крови. Мы, мидорианцы, живём по одному правилу: никогда не доверяй троновианцу.

А я что делаю? Дружу с ними. Сижу с ними за одним столом, смеюсь, плачу, танцую.

Я… скучаю по прикосновению губ Атласа, по его телу рядом с моим.

О, это жалкое, предательское сердце! Как же я хочу вырвать его из груди и покончить с этой виной.

Эрис водит по моим рукам и отстраняется, чтобы посмотреть на моё залитое слезами лицо.

— Посиди со мной, — она ведёт меня к нашим кроватям и усаживает напротив себя. — Что бы между вами ни произошло, я уверена — он тебя не ненавидит.

Я качаю головой, яростно вытирая лицо.

— Прости, я, должно быть, выгляжу ужасно.

— Плакать — это нормально.

— Нет, не нормально. Это признак слабости.

— Кто тебе такое сказал? — в её голосе слышится печаль, и от этого у меня мурашки по коже.

— Мои родители, — отвечаю я, отводя взгляд, даже когда она склоняет голову, чтобы поймать мой.

Эрис переплетает пальцы с моими и сжимает мою ладонь.

— Слёзы не означают, что ты слаба, Шэй. Они означают, что ты человек.

— Думаю, мне просто нужно принять душ и отдохнуть, — отмахиваюсь я, не желая ещё больше позориться. — Утром, наверное, всё пройдёт.

— А может, спустимся и перекусим? Финн с Никсом уже внизу.

И я уверена, Атлас будет где-то поблизости. Честно говоря, я не готова снова встретиться с ним. У меня за плечами годы опыта в притворстве. На королевских приёмах я мастерски изображала удовольствие от общества тех, кого на дух не переносила. Но сейчас у меня просто нет сил делать вид, будто между нами всё в порядке. Не вижу смысла портить вечер остальным, поэтому качаю головой, поднимаюсь и, проходя мимо, хватаю полотенце по пути в ванную.

— Думаю, мне лучше остаться здесь, Эрис. Но спасибо за приглашение.

К счастью, она не настаивает. Она кивает, вскакивает с места и направляется к выходу:

— Если передумаешь, ты знаешь, где мы.

— Хорошо, — слабо улыбаюсь я.

— Если не придёшь — я принесу тебе тарелку.

— Спасибо.

Не говоря больше ни слова, Эрис уходит, а я направляюсь в ванную. Раздеваюсь и включаю душ. Закрываю глаза, позволяя горячей воде обрушиться на меня. Пар окутывает моё тело и застилает стеклянные стенки душевой.

Прислонив ладони к мокрой мраморной стене, я вспоминаю последнюю встречу с Бастианом. Эти мальчишеские ямочки на щеках, обаятельная улыбка, его высокий, крепкий силуэт — тело солдата, осанка короля. Не может быть, чтобы он оказался таким мерзавцем, каким его описывают братья Харланд. Должно быть, всему есть объяснение. Возможно, он и вправду не знает, кто такая Веспер и чем она с командой занимается, но сама эта мысль наполняет меня тревогой и вызывает неприятный холод в животе.

Мы с Бастианом, может, и не проводили вместе каждую минуту, но я знаю — под его суровой оболочкой скрывается добрый, мягкий человек. Я не наивна. Я понимаю, что он может что-то от меня скрывать, чтобы избавить меня от лишнего стресса. Но что, если дело глубже? Что, если он на самом деле мне не доверяет или не считает меня равной себе? Что, если он боится, что я осужу его… или, что хуже, испугаюсь? Если магия в Мидори запрещена, а у него есть силы, как утверждают троновианцы, вполне вероятно, что он боится разоблачения. Он ведь не знает, что у меня тоже есть магия.

Все эти вопросы, вся эта неопределённость…

Но в одном я уверена точно — Бастиан не дурак. Он умён, стратегичен и прекрасно осведомлён во всём, что касается важных дел. Он сам выбирал свою личную стражу. Если даже я заметила красные ободки вокруг радужек Пожирателей Душ, то мой жених уж тем более не мог этого не увидеть. А значит, он знает, кто они такие… и всё равно нанял их в качестве своих элитных воинов.

— Зачем, Бас? — шепчу я, позволяя новым слезам катиться по щекам.

Я ощущаю призрак его губ на своих, его объятия, его мускулистую грудь у себя за спиной, подбородок, уютно устроившийся на моём плече. Та нежная, чистая любовь, в которую я так верила, оказывается не более чем пустой иллюзией, выстроенной на секретах, лжи и политических играх. Зная всё это несмотря на то, что я сказала Атласу о намерении выйти за Бастиана, я не уверена, что смогу.

Я люблю Бастиана, но я не думаю, что могу ему доверять. А без доверия нет любви. Возможно, я не влюблена в Атласа, но, как ни странно, именно он сумел завоевать моё доверие. И, возможно, своим срывом сегодня я разрушила ту дружбу, что только начинала между нами расцветать.

Достаточно просто подумать об Атласе — и я снова в той тёмной аллее в квартале борделей. Его мягкие губы прижаты к моим, язык проникает внутрь, дразня, подталкивая отбросить все запреты. Моё сердце вырывалось из груди, когда он провёл пальцами по моим волосам, всё тело пылало лихорадкой от каждого прикосновения к бедру. Я не хотела, чтобы он отстранялся, не хотела, чтобы этот момент заканчивался.

Первый поцелуй с Бастианом казался запретным, неправильным, и именно поэтому — до боли романтичным. Я прокручивала тот момент в голове месяцами, не уставая возвращаться к нему.

Но поцелуй с Атласом вызвал во мне что-то совсем другое — мощный прилив, который невозможно описать словами. Будто моя душа воспламенилась. Посреди пустыни он стал моим оазисом. Он разжёг во мне что-то… Вот только я до сих пор не понимаю, что именно.

Когда горячая вода начинает остывать, я открываю глаза, чтобы потянуться за мылом и вдруг замечаю, что мои руки светятся. Я вскрикиваю и переворачиваю их ладонями вверх, чтобы получше рассмотреть. Нет ни шаров света, ни защитного купола, как бывает, когда я тренируюсь с Атласом. Это что-то совершенно новое.

Я тут же выпрыгиваю из душа, подбегаю к зеркалу над раковиной, стираю с него пар и начинаю изучать своё обнажённое тело, чтобы понять: светится ли всё, или только руки.

Мои глаза!

Они не серые. Они золотые.

Что происходит? Что вызвало такую реакцию, и за что отвечает эта часть моей магии?

Я не хочу разрушить эту безупречную, роскошную ванную, экспериментируя наугад, и уж точно слишком горда, чтобы выбежать в коридор и проверить, не сможет ли Атлас помочь разобраться с тем, что со мной творится. Не удивлюсь, если он вообще не откроет, как только поймёт, что это я стою по ту сторону двери.

И тут меня озаряет. Моя магия ведёт себя иначе и становится сильнее, когда я рядом с Атласом или чувствую, что он нуждается в моей помощи. Я ведь не могла использовать её снова, пока не подумала, что он может погибнуть, когда Веспер напала на нас в джунглях. А теперь — просто подумав о том, как мы целовались, я вызвала это новое свечение. Что же в нём такого, что он так влияет на меня?

Я слышу шаги в спальне, но когда поворачиваю голову к двери, света из-под неё не видно. Я не слышала, чтобы кто-то вошёл, но я так увлеклась своими светящимися руками, что, возможно, просто не заметила, как Эрис вернулась. Когда я снова смотрю в зеркало, мои глаза вновь серые. И руки больше не светятся. Видимо, всё, что только что произошло, останется загадкой, по крайней мере до тех пор, пока я не поговорю с остальными о своей новой способности.

У меня начинает урчать в животе, и я вспоминаю, что Эрис обещала принести мне тарелку еды, когда вернётся. Я быстро вытираюсь полотенцем и надеваю штаны и свободную майку, прежде чем распахнуть дверь в ванную.

Спальня тёмная и тихая. Я бы поклялась, что слышала чьи-то шаги, но, возможно, мне это просто показалось.

Лёгкий, тёплый ветерок проносится по комнате, и я оборачиваюсь — дверь на балкон распахнута настежь. Я её не открывала перед душем, и когда Эрис уходила, она была закрыта.

— Эрис? — зову я, прищурившись, будто это поможет мне лучше видеть в темноте. Никто не отвечает, но я отчётливо чувствую — в комнате кто-то есть. Я тянусь к своей магии, готовясь создать вокруг себя щит, но, прежде чем успеваю это сделать, кто-то хватает меня сзади и выкручивает руки.

Я дёргаюсь, пытаясь вырваться, но мне не удаётся освободиться. Я жду, что передо мной появится Веспер, но с удивлением вижу тролля, который пытался утащить меня от Никса, и рядом с ним другого.

— Привет, куколка, — усмехается он.

— Отпусти меня!

— Ш-ш-ш, — он проводит своей трёхпалой рукой по моей щеке, прижимая белую тряпку к моему носу и рту. Я продолжаю бороться, но всего через несколько секунд веки тяжелеют, тело обмякает, и всё вокруг тонет во тьме.





Глава 16



— Проснись! — раздаётся резкий, хриплый голос, и звук лязгающего металла отзывается эхом в моих ушах. — Ты следующая!

Я резко подскакиваю и сажусь, моргая, пока не различаю смутную фигуру по ту сторону решётки, которая постепенно становится чёткой.

— Ты что, оглохла, девчонка? — тролль ковыряется зубочисткой в сломанном клыке. — Я сказал, ты следующая.

— Следующая? — сонно озираюсь и тут же чувствую, как ужас пронзает меня с головы до пят. Ни окон, ни нормальных стен — только острые камни и пещерные стены вокруг. По крайней мере, когда я была пленницей на корабле Атласа, у меня был крошечный чулан. Здесь же только холодный, сырой пол, без обуви и с разорванными штанами. Единственный выход — через решётку, которую охраняет тролль.

— Где я? Кто ты?

Его зубастая ухмылка вызывает у меня мурашки.

— Ты в Некрополисе. И ты следующая в Лавовом Списке.

— Что ты несёшь? Что за «Лавовый Список»? — я встаю, ноздри раздуваются от ярости, спина и шея болят от каменного пола, на котором я спала. Как так вышло, что меня похитили дважды за одну неделю? Это уже нелепо.

— Бой насмерть.

О, чёрт. Только не это.

— Боюсь, произошла ошибка, — говорю я, обхватывая пальцами решётку, но тут же отдёргиваю руки, почувствовав липкую жижу. Вытираю ладони о порванные штаны и с мольбой смотрю на тролля. — Я не боец. Я просто путешественница, проезжавшая через Баву с друзьями.

Тролль равнодушно пожимает плечами:

— Если ты сидишь в моей камере, значит, у тебя бой. Победишь или проиграешь — мне без разницы. Я свою плату получаю в любом случае, за то, что тебя охраняю.

— Может, есть кто-то, с кем я могу погово…

Он с грохотом ударяет деревянной дубинкой по прутьям, и решётка дрожит. Я отшатываюсь, когда он оскаливает зубы:

— Заткнись! — рычит он. — Молись своим богам. Скоро с ними увидишься.

С этими словами он уходит, унося с собой последнюю надежду на спасение.

Это плохо. Очень плохо.

Что, демон побери, произошло в отеле? Я помню, как тот тролль прижал тряпку к моему носу — и всё. Дальше пустота, пока я не очнулась здесь. Никогда бы не подумала, что буду мечтать увидеть троновианцев, но, если они каким-то чудом меня спасут, я поцелую каждого из них в губы, без исключения.

Из коридора раздаётся крик, и я вздрагиваю. Прислушавшись, понимаю что это не крики ужаса, а восторженные и возмущённые возгласы толпы. И тут до меня доходит. Тролль говорил, что я в Некрополисе, но тогда я была слишком ошеломлена, чтобы осознать смысл. Некрополис — это подпольная арена, окружённая лавой, где проходят смертельные поединки. Я думала, братья шутили, когда упоминали это место… Но теперь знаю — оно реально.

И моя ситуация стала ещё хуже.

Здесь, под землёй, нет законов, способных меня защитить. Никто не помешает им похитить меня и бросить на арену, чтобы развлекать пьяную толпу, делающую ставки на чью-то смерть.

Я в серьёзной опасности.

Единственная стратегия, что у меня есть — использовать свою магию, которой я всё ещё учусь пользоваться, и надеяться, что парочка приёмов, которым меня обучил Никс, хотя бы немного отсрочат неминуемое.

Если братья не найдут меня… у меня нет ни малейших сомнений: я умру здесь.

Я должна бы сейчас рыдать навзрыд или дрожать от страха, но, на удивление, мне не грустно — я злюсь. Что-то глубоко внутри меня бушует, и, хотя шансы выжить ничтожны, я не собираюсь трусливо сдаться и позволить каким-то убийцам решать мою судьбу. Если я и погибну, то, возможно, утащу кого-нибудь с собой.

— Ты не выглядишь как боец.

Голос застаёт меня врасплох. Я прижимаю ладонь к груди и поворачиваюсь к соседней камере. В тёмном углу, съёжившись, сидит худощавый тролль.

— Звёзды над головой и моря под ногами, — шиплю я, когда сердце перестаёт колотиться в панике. — Ты всё это время был здесь и наблюдал за мной?

— Прости, — шепчет он. — Я надеялся, что мой напарник окажется сильнее… или хотя бы крупнее.

— Напарник? О чём ты говоришь?

Толпа снова взрывается криками прежде, чем тролль успевает ответить, и диктор во всё горло вопит:

— Всё ещё непобеждённые чемпионы с восемьюдесятью тремя победами подряд — Макас и Уранджи! Станет ли эта ночь их восемьдесят четвёртой победой? Давайте узнаем! Выпустите свежачков!

Я бросаю взгляд на тролля, который, судя по всему, не старше меня, и вижу, как он сглатывает.

— Похоже, пора, — мрачно говорит он.

— Как тебя зовут? — я приседаю, чтобы говорить с ним на равных.

— Раши.

Я киваю:

— Послушай меня, Раши. Мы не умрём здесь. Ты слышишь? Мы выберемся отсюда.

— Даже если мы победим, нам не дадут уйти. Чемпионы всё равно остаются пленниками. Просто у них камеры получше и кормят вкуснее, — он подтягивает колени к груди и качает головой. — Как бы там ни было, мы умрём здесь. Просто кому-то выпадет подольше пожить.

Я прижимаю лоб к прутьям, что нас разделяют. И не знаю, что ответить. Если он прав, то, возможно, лучше умереть быстро, чем стать рабом и быть вынужденным убивать других узников.

Нет.

Я не умру здесь. Что бы ни понадобилось сделать, чтобы сбежать, я сделаю это. Даже если придётся перебить всех на пути до самой поверхности.

— Ты так и не сказала, как тебя зовут, — голос Раши выводит меня из раздумий.

Я слабо улыбаюсь:

— Шэй.

— Я бы сказал «рад знакомству, Шэй», но учитывая обстоятельства…

Я понимающе киваю. Последние восемьдесят три пары заключённых, которые встретились в этих камерах, погибли ужасной смертью. Я надеюсь — нет, я намерена — сделать всё, чтобы мы не стали следующими.

Связка ключей звенит на поясе тюремщика, когда он, прихрамывая, выходит из-за угла и появляется в поле зрения. Он останавливается перед нашими камерами, и в его глазах вспыхивает зловещий огонёк.

— Вас уже ждут, — он бьёт дубинкой по двери камеры Раши. — Поднимайся! И постарайся не сдохнуть слишком быстро. Публика становится раздражённой, когда чемпионы побеждают без особых усилий.

— Тогда, может, не стоит выставлять своих чемпионов против необученных и безоружных гражданских? — бросаю я с вызовом, зля однозубого тролля.

— Тебе бы не помешало заткнуться…

— А то что? — перебиваю я, поднимаясь с корточек. — Всё равно отправишь меня на смерть? У тебя нет власти надо мной.

— Ах да? — он подходит к моей камере, поднимая дубинку в угрожающем жесте. — А что, если я изобью тебя до полусмерти, а?

— Ты сам сказал, — я самодовольно ухмыляюсь, — твои завсегдатаи не любят быстрые бои. Уверена, если я выйду на арену полумёртвой, твой босс кое-что да скажет. Может, даже тебя туда отправит вместо меня.

Тролль теряет дар речи, но его ярость выдает всё.

— Так я и думала, — добавляю с усмешкой, с силой тряхнув решётку так, что он вздрагивает. — А теперь открой и давай покончим с этим.

— Мелкая дрянь, — ворчит он, возясь с замком. Как только двери открываются, он машет нам, приказывая двигаться по освещённому факелами коридору.

Холл длинный и узкий, и паника из-за замкнутого пространства начинает подбираться ко мне. Я выравниваю дыхание. Если упаду в обморок, сомневаюсь, что тролли пощадят меня ради капризной публики. Раши бормочет что-то похожее на молитву или заклинание, но если он не будет сражаться за свою жизнь, то никакие слова его не спасут.

— Быстрее шагайте, — бурчит наш конвоир.

Хочется отпустить очередную колкость, но в этом нет смысла. В любом случае, я больше никогда его не увижу.

Хотя мы находимся в пещере, температура ощутимо повышается по мере приближения к арене. Капли пота выступают у меня на лбу и скатываются по спине. Яркий свет в конце тоннеля манит вперёд, но я знаю: то, что ждёт меня за ним, мне не понравится.

Я слышу толпу ещё до того, как её вижу. Её энергия бьёт в грудь током, пульсируя по всему телу. Делаю глубокий вдох, выхожу на выступ и замираю от увиденного. Тысячи зрителей заполнили колизей. Между ними и ареной — ров, наполненный лавой, не оставляющий бойцам ни единого шанса на побег.

Нас подводят к деревянной платформе, где уже ждёт подвесной вагончик, чтобы по тросам спустить в центр арены. Это единственный путь вниз и, насколько я успела заметить, единственный способ выбраться обратно. Поездка короткая, но напряжённая: вагончик раскачивается из стороны в сторону, а лавовое озеро внизу пульсирует и бурлит, как будто предупреждает: если упадёшь, смерть будет мучительной.

Как только мы оказываемся на островке в центре арены, нас резко выталкивают из кабины и бросают по жалкому мечу, после чего вагончик тут же начинает подниматься обратно, подтверждая, что пути к бегству из этого смертельного поединка нет.

Мы с Раши переглядываемся, затем смотрим на противоположную сторону арены, где нас уже поджидают два огромных тролля. Один вооружён кнутом, другой — кастетами. Ни один из вариантов не выглядит особенно привлекательным. Худощавый тролль рядом со мной дрожит от страха, и я не могу его винить.

Если бы у меня была возможность сбежать — я бы это сделала. Но с лавой, окружившей арену, у нас нет другого выхода, кроме как драться.

— Наши непобедимые чемпионы! — возвещает ведущий, заводя толпу ещё сильнее. — Макас…!

Тролль с кнутом выходит вперёд, поднимая покрытые шрамами руки к небу. Его лицо обезображено и говорит само за себя: он пережил восемьдесят три боя. Толпа ревёт, овации гремят над Некрополем.

— …и Уранджи!

Второй тролль с кастетами поднимает кулаки в воздух, вызывая ещё более громкий рёв толпы — если такое вообще возможно. Некрополис оглушает. Я чувствую, как сердце застревает у меня в горле, и мне стоит огромных усилий не поддаться панике.

— Пусть битва начнётся!

Я лихорадочно перебираю в памяти каждое движение, которому учил меня Никс, и, несмотря на то, что я абсолютно не готова к бою такого масштаба, я молюсь Отцу, чтобы выбраться из этой арены живой и, желательно, целой.

— Не сдавайся, — я смотрю на Раши, который явно дрожит. — Не смей сдаваться! Ты слышишь меня?

Раши даже не смотрит в мою сторону. Как только Макас и Уранджи бросаются к нам, мой напарник роняет меч и падает на колени, будто надеется, что мольба о пощаде или отсутствие оружия спасёт ему жизнь.

— Встань! — кричу я, сжимая рукоять меча ещё крепче. — Раши, встань!

Но тролль не слушает. Вместо этого он поднимает руки в жесте капитуляции и бормочет что-то, чего я не могу разобрать. Глаза Уранджи безумны — он почуял лёгкую добычу.

Я бросаюсь к Раши и пытаюсь поднять его на ноги, но он отталкивает меня, и я падаю на пыльную землю. Снизу я смотрю ему в глаза и вижу в них лишь страх.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Раши, не сдавайся.

Земля дрожит подо мной, когда Макас и Уранджи приближаются. Раши поднимает свой меч, и во мне загорается искра надежды, но, к моему ужасу, он бросает клинок в мою сторону и закрывает глаза, смирившись с приближающейся смертью.

Я вскрикиваю, вызывая магию, что зудит под моей кожей, и окутываю Раши золотым барьером именно в тот момент, когда Уранджи замахивается кулаком с кастетом, целясь в шею тролля. Его кулак врезается в мой щит и отбрасывает его назад от удара.

Отвлекаясь на то, чтобы обезопасить Раши, я не замечаю Макаса, который приближается ко мне. Он хлещет плетью по моему бедру, рассекая кожу. Я визжу от боли, а толпа приветствует своих чемпионов, жаждущих нашей гибели. Не проявляя ни капли пощады, Макас наносит ещё один удар, попадая по тому же месту, разрывая мою плоть и пропитывая штаны кровью. Жгучая боль невыносима, и я теряю концентрацию. Щит, защищавший Раши, исчезает, и я с ужасом наблюдаю, как моего партнёра беспощадно избивают. Кулаки Уранджи с кастетами врезаются в его грудь снова и снова. Изо рта Раши вырывается кровь, а хруст его ломающихся рёбер эхом разносится по всей арене.

— Нет! — кричу я, но уже ничем не могу ему помочь. Я не смогла сохранить его жизнь, не смогла удержать защитный щит вокруг него. Но на тренировках меня никогда не доводили до такого предела. Я всё ещё учусь управлять своей силой, а боль, очевидно, полностью вывела меня из равновесия.

Уранджи хватает безжизненное, изломанное тело Раши и, под оглушительные овации и восторженные крики толпы, бросает его в лаву у края арены.

Теперь, когда между Макасом, Уранджи и их восемьдесят четвёртой победой осталась только я, они полностью сосредотачиваются на моей гибели. Несмотря на боль, пронзающую мою изрезанную ногу, я подавляю страх и поднимаю свой золотой щит, защищая себя от их яростных атак. Уранджи кастетами бьёт, как сумасшедший, а Макас снова и снова хлещет плетью по моему барьеру, но пока я держусь — я жива.

Толпа освистывает меня, называет трусихой, желает смерти. И они бы получили своё, не обладай я магией. Моя магия, похоже, никого не шокирует, и, пожалуй, это неудивительно — я ведь новичок в мире магии, а эти твари, возможно, уже видели, как несчастные пытались использовать последние силы, чтобы защититься… пока не встретили свою смерть.

Ни Макас, ни Уранджи не подают признаков усталости или намерения сдаться, так что у меня не остаётся выбора — придётся атаковать. Силы покидают меня, поэтому я должна ударить быстро и мощно. Я глубоко вдыхаю, позволяю им ещё раз ударить по моему щиту, а затем роняю его и взрывом магии отбрасываю обоих на другую сторону арены.

Они не двигаются, и даже толпа замирает в тишине.

Неужели я их убила? Я… действительно победила?

Они стонут и начинают медленно подниматься. Я опускаю голову, полностью вымотанная. У меня, возможно, осталась лишь одна по-настоящему сильная атака, и её нужно будет использовать в нужный момент. Это бой насмерть, и, хотя сама идея убивать мне отвратительна, я начинаю понимать: если я хочу выжить, мне придётся запятнать руки кровью. Если выбор стоит между мной и ими — я выберу себя. Всегда.

Оба тролля снова на ногах. Тот, что с кнутом, несётся в мою сторону, пока второй, кажется, ещё приходит в себя. Макас хлещет кнутом в тот самый момент, когда я запускаю в него шар света. Моя атака попадает точно в грудь, и он срывается с края острова, падая прямо в лаву.

Но моя победа оказывается недолгой. Меня внезапно сбивают с ног и начинают тащить к краю арены, туда, где исчез Макас. Кончик его кнута всё ещё обвивает мою лодыжку — в своей последней атаке он решил утянуть меня за собой. Я отчаянно цепляюсь и стараюсь развязать узел, и в последний момент мне удаётся освободиться, прежде чем я падаю в пекло. Я вцепляюсь в край острова, повиснув над бурлящей магмой, и из последних сил стараюсь подтянуться. Толпа вновь оглушительно ревёт. Они чувствуют запах крови, а жертва — это я.

Ко мне тяжёлыми шагами приближается последний тролль. Уранджи нависает надо мной, злобная ухмылка с острыми зубами растягивается на его грязном зелёном лице. Он смотрит на мои руки — единственное, что удерживает меня от гибели — и я вижу по его взгляду, что он хочет сделать. Он поднимает ногу, собираясь раздавить мои предплечья… Но внезапно издаёт пронзительный вопль и хватается за голову. Он пятится назад, сжимая вискѝ, будто изнутри его черепа что-то пытается вырваться наружу.

Я пользуюсь моментом отвлечения и подтягиваюсь обратно на арену. Смотрю, как тролль продолжает истошно вопить. Из его ушей, глаз и носа течёт кровь. Зрелище отвратительное, потустороннее, и у меня нет объяснения тому, что происходит. Я смотрю на свои руки, уверенная, что это не моя магия. С последним агонизирующим воплем голова тролля взрывается, и её внутренности разлетаются по арене.

Меня тошнит от ужаса, но толпа встречает всё овациями и оглушительными аплодисментами. Они, должно быть, думают, что это я расправилась с их непобедимыми чемпионами, но я точно знаю: это не моих рук дело.

— И ваша новая чемпионка — девушка с…

Голос ведущего захлёбывается в микрофоне. Я поднимаю взгляд к подиуму и вижу теневой меч, торчащий из его груди. А затем кто-то пинает его в спину, и он падает в лаву с громким всплеском.

Атлас. Он пришёл за мной.

«Я всегда найду тебя, принцесса».

Слёзы наворачиваются на глаза. Я чувствую облегчение и одновременно невыносимую боль, но заставляю себя не плакать. Здесь не место слезам. Сейчас время сражаться и бежать.

Я с восхищением наблюдаю, как Атлас рубит всех, кто осмеливается приблизиться к нему с оружием. Головы слетают с плеч, тела разрубаются пополам, конечности отлетают в стороны. Он — армия в одном лице. Он сотрясает этот подземный мир до самого основания, чтобы вернуть меня.

Но я всё ещё застряла на этом островке. Вагончик остановился у зрительских трибун, а тросы находятся слишком высоко, чтобы я могла дотянуться и забраться по ним к спасению. Да и сил у меня нет, а с раненой ногой и подавно.

И тут я замечаю, что вагончик начинает двигаться в мою сторону. Я не вижу, кто внутри — они ещё слишком далеко. Молюсь, чтобы это был не кто-то из стражи Некрополиса, пришедший добить меня. На всякий случай пытаюсь вызвать магию, но я полностью выжата. Мне нечего больше отдать.

Единственное, что я могу сделать, чтобы защитить себя — схватить меч, лежащий рядом, и ждать, кто выйдет из кабины.

Дверь открывается, и сдерживаемые слёзы тут же заливают моё лицо.

— Никс! — всхлипываю я с облегчением.

Никс мчится ко мне, его мечи за спиной скрещены, в глазах пылает ярость, а лицо перепачкано кровью. Я даже не решаюсь спросить, его ли она. Он подхватывает меня на руки, прижимает к груди и уверенной поступью направляется обратно.

— Уведу тебя отсюда, — говорит он, когда вагончик начинает подниматься.

— Ты пришёл за мной… — шепчу я. Магия иссякает, боль и потеря крови начинают сказываться. Глаза закрываются сами собой, а живот сжимается от раскачивания кабины.

— Чёрт, — цедит Никс и осторожно опускает меня на пол.

Мы останавливаемся.

— Что случилось?

— Они пытаются перерезать тросы, — он распахивает дверь и всматривается вверх, на толстые чёрные кабели. — Ты сможешь удержаться на мне?

— Что?.. — моя голова кружится, зрение расплывается.

Никс опускается передо мной на корточки, берёт моё лицо в ладони и заставляет мои мутные глаза встретиться с его взглядом.

— Шэй, ты должна забраться ко мне на спину и держаться изо всех сил. Ты понимаешь?

Я киваю, но голова кажется свинцовой.

— Проклятье… Шэй, держись, слышишь? — он мягко похлопывает меня по щеке. — Не отключайся. Если мы останемся тут, то рухнем в лаву. А мне как-то не хочется проверять, выживу ли я после этого.

— Я справлюсь, — шепчу я, — я смогу.

Никс помогает мне встать на ноги и опускается на одно колено, чтобы я могла обвить руками его шею и обхватить ногами его торс. Я вскрикиваю, когда моя раненая нога касается его тела. Удержать её в таком положении не получается, поэтому она бессильно свисает рядом с его ногой, когда он поднимается.

Вагончик резко раскачивается, и я срываюсь с его спины, ударяясь о стену. Последняя искра надежды на побег начинает угасать. Моя нижняя губа дрожит.

— Нам не выбраться, да? — шепчу я.

Никс берёт моё лицо в ладони.

— Даже не думай сдаваться, Китарни.

— Я не смогу держаться… У меня просто нет сил, Никс.

Он смахивает слезу с моей щеки и склоняет голову.

— Я знаю.

— Для меня уже нет надежды, — говорю я, осознавая, что если я не смогу выбраться, то Никс ещё может. — Ты всё ещё можешь спастись.

— Я тебя не ос…

— Иди, — мягко перебиваю его. — Всё хорошо.

— Нравится тебе это или нет, но ты теперь одна из нас, — качает головой Никс и выдавливает слабую улыбку. — А своих мы не бросаем.

Мучительные крики доносятся с деревянной платформы, к которой должна пристыковаться наша кабина. Мы с Никсом смотрим в окна и видим, как двух троллей, управляющих подъёмником, терзают медведи, полностью состоящие из воды. Остальные двое корчатся на земле, издавая душераздирающие вопли, царапая свои тела, будто что-то разрывает их изнутри.

Эрис добирается до панели управления и оживляет подъёмник, возвращая нас в безопасное место. Спустя считанные секунды мы причаливаем, и Никс помогает мне выйти. Моя левая штанина пропитана кровью, и я не могу стоять самостоятельно, поэтому он снова подхватывает меня на руки и бросается в бег по туннелю.

Истощение, наконец, берёт верх, и я больше не могу держать глаза открытыми. Уткнувшись в грудь Никса, прислушиваясь к ровному биению его сердца, я теряю сознание, позволяя тьме поглотить меня.





Глава 17



— В душ, — голос Эрис звучит встревоженно, и я медленно приоткрываю глаза, когда Никс укладывает меня на кафельный пол незнакомой мне душевой.

— Дальше я сама.

— Эрис…

— Вон! — рявкает гидра, и я слышу, как с грохотом захлопывается дверь.

— Эрис? — шепчу я, с трудом удерживая веки, хотя всё моё тело умоляет об одном — уснуть.

Она стремительно приближается ко мне и аккуратно усаживает так, чтобы я сидела прямо, опираясь на холодную стену. В её жёстких синих глазах читается решимость, когда она опускается передо мной на корточки.

— Нам нужно снять с тебя эту одежду и промыть раны.

Я прослеживаю её взгляд к своей левой ноге. Материя изорвана в клочья и полностью пропитана кровью.

— Как только мы тебя отмоем, попрошу Финна осмотреть твои раны.

Я киваю и позволяю Эрис раздеть меня до нижнего белья. Я всё ещё слишком слаба, чтобы стоять, поэтому она включает воду и начинает мыть меня прямо на полу. Аккуратно промывает мне волосы, шею и руки, а затем берёт тёплую мочалку и осторожно дотрагивается до моих ран. Мыльная вода жжёт, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы не закричать от боли.

Поток тёплой воды резко обрывается, и меня закутывают в пушистое белое полотенце. Эрис приоткрывает дверь в ванную и зовёт Никса, чтобы он перенёс меня в кровать.

С лёгкостью младший из Харландов поднимает меня на руки и уносит к широкой кровати. Мы определённо больше не в «Зулмаре».

— Где мы? — спрашиваю я, оглядывая крошечную комнату с балконом слева и дверью справа.

— Мы на нашем речном крейсере, — объясняет Никс, укладывая меня на матрас. — Здесь будете жить вы с Эрис. Атлас, Финн и я — в соседней каюте, — он указывает на узкий коридор, откуда мы только что пришли, и я вижу другую спальню, точь-в-точь как наша.

Я опускаю голову на стопку подушек, которые Эрис заботливо укладывает за моей спиной, и морщусь, когда Никс осторожно поднимает мою раненую ногу и кладёт её на отдельную подушку.

— Это была самая долгая ночь в моей жизни, — вздыхаю я, искренне благодарная, что лежу в кровати, а не вынуждена спать на холодной земле Некрополиса.

— Кажется, у тебя талант попадать в плен, — слабо улыбается Никс, пытаясь разрядить обстановку, и я благодарна ему за это.

Я отвечаю натянутой улыбкой:

— Может, в следующий раз кто-нибудь просто вежливо попросит меня пойти с ним.

Раздаётся стук в проёме между комнатами, и я вижу Финна, ожидающего разрешения войти. Через его плечо перекинута кожаная сумка, набитая мазями, бинтами, повязками и лекарствами. Я машу ему, приглашая внутрь, с нетерпением надеясь, что он облегчит мою боль. Никс и Эрис отходят в сторону, уступая ему место, а поскольку комната тесная и уже переполнена, они решают подождать в соседней, где только что появился Атлас. Я наблюдаю, как весь в поту Атлас шепчется с ними, перебрасываясь фразами туда-сюда, словно обсуждают план. Не могу понять, зол он или нет. Он точно хмурится, но я уже не уверена, злится ли он из-за моего похищения или раздражён тем, что ему пришлось меня спасать.

Финн осматривает мою израненную ногу, наносит мазь, и я резко втягиваю воздух сквозь зубы, когда жжёт.

— Прости.

— Это не твоя вина, — тихо говорю я, теперь полностью сосредоточившись на нём.

Я молча наблюдаю за его работой. Он действует ловко и методично, но при этом выглядит как человек, пытающийся искупить свои грехи. И тогда меня осеняет.

— Полагаю, стоит поблагодарить тебя за то, что спас меня в Некрополисе.

Он не поднимает взгляда от моей ноги.

— Мы все сыграли свою роль. Мне лишь жаль, что тебе вообще пришлось через это пройти.

— Я имела в виду… спасибо, что использовал свою магию на том тролле, — его руки замирают, но он не смотрит на меня. — Это ведь был ты, да?

Финн наконец поднимает глаза, и они блестят от слёз.

— Я не люблю использовать свою магию… но, когда понял, что Никс не успеет к тебе вовремя, я… — он делает глубокий вдох, и его губы дрожат.

Я вкладываю свою ладонь в его и сжимаю.

— Тебе не обяза…

— Я причиняю боль, — перебивает он меня, словно ему нужно это выговорить. — Хотел бы, чтобы всё было иначе. Хотел бы иметь другую силу. Но мне досталась именно эта. Всё, чего я когда-либо хотел — помогать людям, лечить их, облегчать их страдания. А родился я, чтобы делать обратное. Поэтому я стараюсь не пользоваться своей магией. И стараюсь не говорить о ней.

— Мне жаль, что тебе пришлось её использовать.

— Не нужно, — тихо отвечает он.

Я осторожно поднимаю его подбородок, чтобы он посмотрел на меня, и обвиваю рукой его шею. Не знаю, перехожу ли я черту, но что-то внутри подсказывает: сейчас ему нужно человеческое тепло, нужно сострадание. К моему удивлению и облегчению, Финн обнимает меня в ответ.

— Я просто рад, что мы успели тебя найти, — шепчет он.

Я чувствую на себе взгляд, и когда поднимаю глаза, вижу Атласа, прислонившегося к дверному проёму между нашими комнатами. На его лице странное выражение, будто он борется с каким-то внутренним конфликтом, и мне хочется, чтобы он просто сказал, о чём думает.

Финн отстраняется, и я отпускаю его.

— Тебе нужно отдохнуть. Мы будем плыть ещё пару дней, так что наслаждайся удобной кроватью.

— Спасибо, Финн.

— Не за что, — он улыбается и собирает свои вещи. Проходя мимо Атласа, он сжимает ему плечо и что-то шепчет на ухо, прежде чем скрыться в другой комнате.

Я продолжаю смотреть на Атласа, и он не отводит взгляда. Он ничего не говорит и не двигается. Это начинает действовать мне на нервы.

— Ты так и будешь пялиться на меня всю ночь, или всё-таки скажешь что-нибудь?

Он тихо закрывает за собой раздвижную деревянную дверь и слабо улыбается.

— Рад видеть, что ты не потеряла свою строптивость.

Я скрещиваю руки на груди и хмурюсь.

— Прекрати.

— Прекратить что? — он склоняет голову набок. — Любоваться тобой?

— Прекрати жалеть меня, — это, похоже, застаёт его врасплох. Отлично. — Я, может, и не мастер магии, как ты, и не такой искусный боец, как Никс, но я держалась. И если бы я умерла сегодня ночью…

— Не договаривай, — перебивает он, и в его голосе слышится надлом, который разбивает меня изнутри.

У меня пересыхает во рту.

— Почему?

— Потому что я не смог тебя защитить. И я бы никогда не простил себе, если бы на моих руках оказалась твоя кровь.

Вдруг в комнате становится душно, и я хочу лишь одного — убедить его, что он не виноват.

— Атлас…

— Теперь ты всегда будешь с кем-то. Без исключений, — он не даёт мне времени возразить и исчезает за дверью.

***

Дыхание сбивается, сердце колотится. Жаркое солнце Мидори палит сверху, но прохладная вода бассейна, в котором я наматываю круги, помогает мне чувствовать себя комфортно. Мои руки разрезают воду, когда я завершаю последний заплыв. В лёгкие врывается сухой пустынный воздух.

Что-то мерцает глубоко внизу и ловит мой взгляд. Не задумываясь, я ныряю, чтобы рассмотреть мозаичную плитку на дне бассейна. Тяну руку к золотому символу, напоминающему солнце, но это не герб Китарни, в центре которого солнце с семью волнистыми лучами.

Это нечто иное. В груди отзывается гул, будто сирена, завораживающая и манящая всё глубже, в свою магию. В центре — маленький круг, окружённый чуть большим. От них расходятся восемь прямых лучей, а между ними — восемь маленьких штрихов. Всё это заключено в огромный круг.

Я тянусь к центральному кругу с золотым символом, но, когда нажимаю на него ничего не происходит.

Лёгкие начинают болеть, предупреждая, что пора всплывать за глотком воздуха. Неохотно прерывая своё исследование, чувствуя странную связь с мозаичным узором, я выныриваю, прорезая поверхность воды, и жадно вдыхаю пустынный воздух.

Я вытираю глаза и откидываю волосы назад. Когда открываю — вижу Бастиана, стоящего у края бассейна. Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается.

— Если бы я не знал, что ты мидорианка, — поддразнивает он, — я бы подумал, что ты из Гидры, с учётом того, как часто я нахожу тебя в воде.

Я опираюсь локтями на тёплые камни у бассейна и игриво приподнимаю брови:

— Может, я и правда из Гидры. Просто пока не знаю об этом.

Бас смеётся, и этот звук зажигает что-то в моей душе, вытягивая из меня улыбку.

— Твоя мать тебя ищет, — говорит он, и этот момент покоя тут же рассыпается. — Что-то про подготовку к официальной помолвке завтра вечером.

Я плыву на спине, наслаждаясь прохладой воды, струящейся сквозь волосы.

— Мы были помолвлены с самого моего рождения. Вечеринка по этому поводу кажется глупой и, честно говоря, совершенно ненужной.

Он сцепляет руки за спиной как истинный солдат и пожимает плечами:

— Что я могу сказать? Твоя мать обожает устраивать вечеринки.

Я хихикаю. Он не ошибается. Моя мать найдёт любой повод, чтобы разослать приглашения. Она обожает наряжаться, слушать музыку, танцевать и быть в центре внимания.

Я подплываю обратно к нему, озорство блестит в моих глазах:

— Знаешь, мы могли бы просто сбежать и пожениться.

— И разозлить наших родителей? — цокает он языком, и на его лице появляется игривая усмешка. — Хотя… мысль о том, чтобы называть тебя своей женой, весьма заманчива.

— Ну же, Лорд-командующий, — дразню я. — Где твой азарт к приключениям?

Он приседает рядом, глаза мягкие и манящие.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего и всех на свете, правда? Но…

— Мы должны делать всё правильно, — одновременно произносим мы, и Бас издаёт глубокий, сердечный смех.

— Я так часто это говорю или просто стал предсказуемым?

— И то, и другое, — подмигиваю я.

— А ты, значит, непредсказуемая?

— Я предпочитаю думать, что держу тебя в тонусе.

Я вытягиваю руку из воды и хватаю его за руку, утаскивая в бассейн прямо в его безупречной форме.

— Шэй! — восклицает он, откидывая назад мокрые светлые волосы.

Я сдерживаю смех и подплываю к нему, проводя пальцами по его прядям.

— Ты злишься?

Уголки его голубых глаз морщатся, когда он улыбается, и он обвивает руками мою талию, притягивая ближе, так что моя грудь прижимается к его.

— Я никогда не смогу злиться на тебя, любовь моя, — он поднимает мой подбородок указательным пальцем, и наши губы встречаются.

Я отстраняюсь. Мои глаза распахиваются, но эйфория мгновенно тает, когда я вижу покрасневшие глаза напротив.

— Бас! — ахаю я и резко сажусь на кровати.

— Шэй? — Эрис врывается из соседней комнаты, где находятся братья, за ней следует Финн. — Ты в порядке?

Я подношу руку ко лбу и вытираю капли пота с линии роста волос. Подушечки пальцев касаются губ. Сон был таким ярким, что я могла поклясться — я действительно была в Мидори и целовала Бастиана. Но я далеко от дома. Я на речном круизе в Кварталы, восстанавливаюсь после ударов плетью, полученных в Некрополисе.

— Всё хорошо, — хриплю я и хватаюсь за горло. — Воды… — глотать больно, голос звучит ужасающе от долгого молчания.

Финн берёт стакан с тумбочки и наливает мне воды.

— Вот, — он протягивает стакан мне, и я залпом выпиваю прохладную жидкость, не обращая внимания на боль в горле. Он прижимает тыльную сторону ладони к моему лбу. — Температуры нет. Тебе жарко?

Я качаю головой:

— Нет.

Матрас подо мной прогибается от веса Эрис, и я перевожу на неё взгляд.

— Кошмар?

— Я проживала воспоминание, — объясняю я, надеясь, что не прозвучу глупо. — Но в конце…

Когда я замолкаю, Эрис берёт меня за руку.

— Тебе не нужно продолжать, если не хочешь. Всё хорошо. Ты в безопасности.

Я киваю, выдыхая. Обычно я бы с радостью оказалась в центре внимания, когда все взгляды прикованы ко мне, но сейчас я чувствую себя обнажённой. Мне срочно нужно сменить тему. Натянув улыбку, я говорю:

— Ну что, доктор Финн, каков вердикт? Можно сегодня вставать?

Он откидывает одеяло и снимает повязки с моей левой ноги. Порезы уже стремительно заживают благодаря мази, которую он создал и нанёс. Боль ушла, и даже вчерашняя жгучая чувствительность почти исчезла.

Финн поправляет очки на переносице, затем вновь наносит мазь и накладывает свежие повязки.

— Хорошо заживает. Нет ни гноя, ни крови, но, боюсь, даже с моей мазью у тебя останутся шрамы на лодыжке и бедре.

— Боевые шрамы, — поправляет Эрис с широкой улыбкой, и на моём лице тоже появляется улыбка. Только Эрис могла бы заставить такие уродливые раны звучать как нечто завидное.

— Боевые шрамы, — повторяю я, но внутри не отпускает чувство, что впереди меня ждёт ещё больше шрамов.

Моя мать будет в ярости, когда увидит мою изуродованную кожу, и я могу только надеяться, что Бастиан не почувствует отвращения при виде меня.

— Посмотрим, каково это наступать на ногу, — Финн протягивает мне руку, помогая встать. Я ставлю ноги на пушистый ковёр и шевелю пальцами. С помощью Финна поднимаюсь. Я ожидала, что пошатнусь или потеряю равновесие, но, к удивлению, стою уверенно.

Рука об руку, мы с Финном проходимся по каюте, пока я не начинаю передвигаться самостоятельно. Небольшая хромота остаётся из-за тупой боли в ноге, но он уверяет что через несколько дней всё пройдёт, и от хромоты не останется и следа.

— Значит, она может пойти сегодня вечером? — Эрис закусывает нижнюю губу, глядя как ребёнок, которому не терпится открыть подарок на день рождения.

— Пойти куда? — спрашиваю я в замешательстве, ведь мы посреди реки Неппита.

— Не вижу причин, почему бы и нет, — отвечает Финн.

Эрис хлопает в ладоши и взвизгивает от радости:

— Да! Шэй, тебе это точно понравится! Я помогу тебе с волосами и макияжем!

— Понравится что? Что происходит?

— На речных круизах по Баве устраивают самые элегантные вечеринки в казино, — быстро объясняет Эрис. — Там потрясающая еда, танцы, азартные игры, а самое лучшее — это возможность красиво нарядиться.

Я снова опускаюсь на кровать и качаю головой:

— Я не могу пойти.

— Почему? — она надувает губы.

— Потому что мне нечего надеть.

Эрис и Финн переглядываются. Гидра едва ли не подпрыгивает от нетерпения выдать какой-то секрет, а Финн, как обычно, не отказывая ей, лишь пожимает плечами. Не говоря ни слова, Эрис мчится в комнату братьев и возвращается с длинной чёрной коробкой. Вокруг неё перевязана золотая лента, к которой прикреплён маленький листок с моим именем, небрежно выведенным от руки.

— Открывай, открывай, открывай! — Эрис кладёт коробку мне на колени и в нетерпении грызёт палец.

— Откуда это? — я рассматриваю записку, но там не указано, от кого она.

— Пожалуйста, — умоляет Эрис. — Он сказал, что ты можешь открыть подарок, как только проснёшься, и я умираю от любопытства, чтобы увидеть, что он тебе подарил.

— Кто?

— Атлас, — отвечает Финн, прислоняясь к дверному косяку, соединяющему наши комнаты, и засовывает руки в карманы.

У меня замирает сердце.

— Атлас? — повторяю его имя, словно оно священное. Он подарил мне подарок? Но когда он успел его купить?

Будто читая мои мысли, Эрис говорит:

— Вчера, когда он отправил тебя исследовать всё с Никсом, сам он вернулся в лавку Зури, чтобы заказать это.

Значит, его «дела», которые он должен был уладить, заключались в том, чтобы купить мне подарок? Я думала, он пошёл собирать информацию о Пожирателях Душ или, может, навестить кого-то из своих друзей в Баве перед отплытием. Но вместо этого он пошёл в лавку Зури, чтобы взять что-то для меня.

— Шэй, если ты не откроешь коробку, я умру! — возмущается Эрис, а Финн лишь качает головой и усмехается.

— Пусть откроет, когда будет готова, — спокойно говорит Финн.

— Мне нужно увидеть, что он тебе подарил, — Эрис не обращает на него внимания. — Он никогда раньше не дарил подарков женщинам.

— Никогда? — я приподнимаю бровь, не веря в это ни на секунду.

— Никогда, — подтверждает Финн, и у меня в животе всё переворачивается. — Ну, если не считать нашу мать, конечно.

Я провожу пальцами по красиво упакованной коробке, затем развязываю ленту и открываю крышку. Мы с Эрис одновременно замираем от восхищения. Я осторожно вытаскиваю из коробки чёрное платье и медленно поднимаюсь, чтобы прижать его к груди, показывая остальным.

— Оно потрясающее, Шэй! — восторженно восклицает Эрис.

— Он запомнил, — тихо произношу я, не собираясь говорить это вслух. Это то самое блестящее чёрное платье, которое я рассматривала в лавке Зури.

«Я, например, думаю, что ты выглядела бы невероятно в чёрном».

Голос Атласа свободно всплывает в моей голове, и я теряю дар речи. Он не только вернулся за этим платьем, зная, что мне понадобится наряд для праздника на корабле, но и купил его в подарок, зная, как сильно оно мне понравилось.

— Где он? — спрашиваю я.

— С Никсом, — отвечает Финн. — Готовятся к нашему приближающемуся прибытию.

Я киваю, стараясь скрыть разочарование от того, что его нет рядом — я хотела поблагодарить его.

— Ты в порядке? — Эрис наклоняет голову, ловя мой рассеянный взгляд. — Он думал, тебе понравится, но если ты хочешь надеть что-то другое…

— Нет, — качаю головой я, не давая ей договорить. — Оно идеально, — я улыбаюсь, игнорируя жжение в горле. — Ну и что теперь?

— А теперь, — Эрис хрустит пальцами и расплывается в озорной улыбке, — посмотрим, что можно сделать с твоими волосами.





Глава 18



Спустя пару часов, которые мы с Эрис провели, делая друг другу причёски и макияж, мы наконец-то одеты и готовы к столь необходимому вечеру веселья.

Эрис по-настоящему потрясающая в синем блестящем платье с воротником-халтер10, подчёркивающем её фигуру во всех нужных местах и делающем её глаза особенно выразительными. Она позволила мне поэкспериментировать с её кудрями, и я уложила их в элегантную причёску, наполовину собранную, наполовину распущенную.

Мне ужасно хочется спросить её об их отношениях с Финном, но я сомневаюсь и проглатываю личные вопросы. Сейчас между нами всё наладилось, и я не хочу рисковать только что восстановленной дружбой, поднимая тему, которая может поставить её в неловкое положение. Она кружится, любуясь собой в зеркале, а потом полностью переключает внимание на меня.

— Надо отдать должное Атласу, — говорит Эрис, оглядывая меня с ног до головы и делая жест, чтобы я повернулась и я поворачиваюсь. — Он выбрал для тебя идеальное платье.

— Оно действительно красивое, — говорю я, в сотый раз проводя пальцами по расшитому стразами лифу. Всё ещё не верится, что платье, которым я восхищалась в лавке Зури, теперь принадлежит мне. И, что самое ироничное, за это я должна благодарить Атласа Харланда.

Эрис встаёт передо мной и убирает упрямую прядь волос на место. Её модное волшебство сотворило из моих волос свободный, романтичный пучок, с нарочно выпущенными прядями, обрамляющими лицо.

— Готово, — говорит она торжественно. — Ты сногсшибательна.

— Ты тоже, — улыбаюсь я и обнимаю её, крепко прижимая к себе. — Спасибо. Не только за макияж и причёску, но и за то, что ты мой друг.

Она обнимает меня в ответ и шепчет:

— Если ты заставишь меня расплакаться и я смажу макияж, клянусь, мы подерёмся.

Я хихикаю, когда она отстраняется, с блестящими от слёз глазами.

— Я тоже рада, что мы подруги.

Внезапный стук в дверь прерывает нас, не давая слишком расчувствоваться. Я вздрагиваю от неожиданного звука и, хоть и стараюсь не поддаваться страху. Перед глазами всплывает образ Веспер, затаившейся по ту сторону. Сердце сжимается. Мне почти хочется умолять Эрис не открывать, ведь братья наверняка воспользовались бы раздвижной перегородкой, соединяющей наши комнаты, чтобы узнать, готовы ли мы. Но, прежде чем я успеваю озвучить свои опасения, Эрис распахивает дверь.

К моему облегчению, на пороге стоят Никс и Финн, одетые с иголочки.

Пиджак Никса чёрный, но его будто макнули в алую краску: нижняя часть переливается насыщенным красным. Я слышала об этой технике омбре и всегда мечтала, чтобы мне сшили платье в таком стиле, но мне дали понять, что это недостойно наследницы мидорианского трона, и я больше не поднимала этот вопрос. Но смелость наряда определённо соответствует характеру Никса.

Финн, напротив, выбрал чёрную водолазку и костюм цвета тёмной хвои. В золотых очках, с кольцами и татуировками, выглядывающими из-под рукавов он выглядит так, будто сошёл со страниц сказки.

Зури, должно быть, настоящая волшебница, раз смогла так идеально подогнать костюмы в такие сжатые сроки. Или же она всегда держит про запас наряды для братьев Харланд на случай непредвиденных ситуаций. В любом случае, они выглядят безупречно.

Никс лениво облокачивается на дверной косяк с самодовольной усмешкой.

— Мы здесь, чтобы сопроводить самых красивых дам на вечер танцев, выпивки и, разумеется, — он делает паузу, и в его ореховых глазах вспыхивает озорной огонёк, — шалостей.

— Ой, ну хватит, — фыркает Эрис, отмахиваясь. — Ты же знаешь, нам нужно держаться тише воды.

— Ну, нельзя что ли парню просто повеселиться? — с преувеличенной жалостью закатывает глаза Никс, потом выпрямляется и поворачивается ко мне.

Он протягивает мне руку, загибая локоть, и подмигивает:

— Готова, Китарни?

Я ярко улыбаюсь, обвиваю его руку своей и киваю:

— Пошли устроим переполох.

Никс громко смеётся, и, прежде чем Эрис успевает возразить, я утаскиваю его по коридору, хотя понятия не имею, куда иду.

— Ты выглядишь потрясающе, — говорит Никс, когда мы поворачиваем за угол, даже не дожидаясь остальных.

— Спасибо, — я смахиваю невидимую пылинку с лацкана его пиджака. — Ты и сам недурно выглядишь.

— Подожди, пока не увидишь меня в Троновии. Может, тогда ты посмотришь на меня так же, как смотришь на Атласа, — поддразнивает он.

— Ты хочешь, чтобы я смотрела на тебя с отвращением и презрением?

— Если это ты так с отвращением смотришь, страшно представить, как ты выглядишь, когда хочешь кого-то в постель.

— Ты бесстыдник, Никс.

Он одёргивает подол пиджака, расправляя складки.

— Ну, когда ты хорош так же, как я, сложно таким не быть.

Я запрокидываю голову и смеюсь, когда мы входим в зал казино. Мы на втором уровне и спускаемся по лестнице к общей платформе, соединяющей обе стороны. Главная лестница ведёт с верхнего этажа на нижний. По всему залу расположены двойные двери, через которые гости могут выйти на открытую веранду, опоясывающую здание, чтобы прогуляться под ночным небом. Яркие огни рассыпаны по казино и обеденному залу, где элегантно сервированы столы из тёмного полированного дерева с зелёным бархатом. Официанты в белых пиджаках скользят сквозь толпу, неся на серебряных подносах напитки и закуски. Нарядные гости со всех уголков Далерина смеются, пьют, играют, едят, танцуют и флиртуют, наслаждаясь вечером. Я заворожена этим зрелищем и гулом, пока не слышу громкий смех, доносящийся от одного из игорных11 столов.

Мы с Никсом одновременно поворачиваем головы в ту сторону и замечаем пышную, светло-зелёную бавийку с крошечными рожками, которая обвилась вокруг Атласа, лениво откинувшегося на спинку кресла у игорного стола. Она обнимает его за шею сзади, наклоняется к уху и что-то шепчет. Когда он улыбается её сладким нашёптываниям, у меня в животе тут же всё переворачивается. Тошнота быстро сменяется яростью, когда она лениво проводит пальцами вверх-вниз по его груди, играя с пуговицами на его чёрной рубашке.

Я чувствую взгляд Никса на себе, прежде чем он похлопывает меня по предплечью, всё ещё сцепленному с его рукой.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— А почему я должна быть не в порядке? — резко отвечаю я.

— Вы, девушки, обычно начинаете ревнова…

Я смеюсь, обрывая то, что он собирается сказать. Если и есть что-то, чего я не потерплю, так это ревность к тому, что Атлас принимает бесстыдные ухаживания этой женщины.

— Ревновать? Я? К чему? — я делаю пренебрежительный жест в сторону Атласа и его спутницы. — Твой брат может делать что угодно и с кем угодно.

Мне удаётся произнести это с достаточно убедительной долей энтузиазма, но внутри всё полыхает.

— Мне срочно нужно выпить, — говорю я и хватаю бокал с подноса мимо проходящего официанта.

— Кажется, он предназначался кому-то, — замечает Никс.

— Ну, теперь он мой, — пожимаю я плечами.

Я замечаю пары, танцующие неподалёку, и в голове вспыхивает идея. Одним глотком допиваю остатки из хрустального бокала, ставлю его на поднос другому официанту и тяну Никса на танцпол.

— Потанцуй со мной.

У него не остаётся ни единого шанса отказаться, хотя я и сомневаюсь, что он стал бы. Зная, как он любит танцевать, скорее всего, он только рад.

В отличие от раскованных, жарких движений, которым он учил меня на пыльных улицах Бавийского фестиваля, эта музыка подходит для классических бальных танцев, а в них я кое-что смыслю. Судя по плавности его движений, Никс тоже умеет вести партнёршу. Он обвивает мою талию рукой, притягивая ближе к себе. Я беру его за руку и мягко кладу ладонь ему на плечо, невольно отмечая, насколько он мускулист.

— Значит, — Никс идеально синхронно с остальными парами кружит меня в танце, — это твой способ заставить моего брата ревновать?

Я бросаю в него взгляд, полный колючек, но он только пожимает плечами.

— Гарантирую, ему будет плевать, что ты танцуешь со мной.

— Хорошо, что мне плевать, что он думает.

— Ну, если ты всё же хотела бы задеть старичка, — ухмыляется Никс, склоняясь ближе, так что его губы касаются моего виска, — просто не смотри в его сторону весь вечер. Танцуй с другими, смейся, развлекайся. Это сведёт его с ума.

— Это был бы дельный совет, — медленно говорю я, понимая, что Харланд слишком наблюдателен, чтобы я могла скрыть от него свои чувства, но отрицать их я всё равно буду до последнего вздоха, — если бы я хотела вызвать у него ревность. А я не хочу.

— Конечно, — мягко улыбается Никс, всё ещё у моего виска, прежде чем отстраняется и посмотреть мне в глаза. Я сверлю его ледяным взглядом, молча требуя, чтобы он отступил, и, то ли от жалости, то ли от моего давления, Никс сдаётся.

— Ты и Эрис, похоже, неплохо поладили.

— Да, поладили, — киваю я, благодарная за смену темы, и оглядываю комнату в поисках Эрис и Финна. Нахожу их у одного из карточных столов, они смеются и пьют вместе.

— Итак, что у них за история? Они пара?

Никс бросает взгляд в их сторону, потом качает головой:

— Нет, они не вместе. Я спрашивал у Финна, но он клянётся, что они просто друзья.

— Ну, если в чём я и могу быть абсолютно уверена, так это в том, что знаю, как выглядит влюблённый мужчина.

— Да ну? — Никс игриво шевелит бровями.

— Ты знаешь, на скольких балах я побывала за свою жизнь? — морщу я нос. — Сотни, если не тысячи, с тех пор как научилась ходить. Я всегда находила их ужасно скучными, особенно потому, что мне позволяли танцевать только с Бастианом или с пожилыми членами совета моего отца. Мне никогда не удавалось пофлиртовать или потанцевать с парнями своего возраста. Но я с лёгкостью могла распознать подходящую пару и устраивала матримониальные12 интриги прямо во время праздника.

— Любопытная ты лисичка, — фыркает Никс.

— Так время и проходило, — пожимаю плечами с лёгкой улыбкой, вспоминая всё это с теплом. — Я лично ответственна минимум за дюжину браков.

— Если ты задумала свести Финна и Эрис, возможно, стоит подумать дважды, — замечает Никс. — Если они три года жили и работали вместе и до сих пор не стали парой, значит, это уже не произойдёт.

— О, маловерный! — восклицаю я и шутливо хлопаю его по груди. — У меня хорошее предчувствие на их счёт.

Вдруг кто-то трогает Никса за плечо. Это ледяной эльф, который вежливо обращается ко мне:

— Разрешите пригласить вас на танец, миледи?

С лёгкого кивка Никса, побуждающего меня согласиться, и с мысленным напоминанием о его совете по поводу того, как вызвать ревность у Атласа, я улыбаюсь незнакомцу и принимаю приглашение. Мужчина представляется Алариком и рассказывает, что он из Лотлеара — торгового города Эловина по ту сторону Кварталов. Он довольно обаятелен, с добрыми серыми глазами, похожими на мои.

Наш разговор проходит легко и непринуждённо, он даже заставляет меня пару раз искренне рассмеяться, что, похоже, привлекает внимание Атласа. В тот самый момент, когда я чувствую на себе чей-то взгляд, я бросаю взгляд через плечо Аларика — и наши глаза с Атласом встречаются. В его зелёных глазах пылает неоспоримый огонь, и, если я не ошибаюсь — оттенок зависти. Надо отдать должное Никсу. Танец с этим ледяным эльфом испортил Атласу настроение, а когда я осматриваю зал, то женщины, которая только что висела на нём, уже нигде не видно.

— Откуда ты? — спрашивает Аларик, нарушая мою безмолвную дуэль взглядов с Атласом.

— Из Ми… — я вовремя осекаюсь, прежде чем назвать «Мидори».

За неделю странствий я уже поняла, что к Мидори здесь относятся не слишком доброжелательно, и не хочу делиться правдой о своей родине с этим, пусть и обаятельным, незнакомцем. Поэтому лгу:

— Из Троновии.

— Троновии? — его глаза удивлённо расширяются. — По твоим чертам я бы подумал, что ты ледяная эльфийка.

— Моя мать из Эловина, а отец из Троновии, — ложь отдаётся мерзким вкусом на языке, но я сохраняю невозмутимость, выдавая её за правду.

Аларик кивает, не настаивая на расспросах, за что я про себя благодарю его.

— Если когда-нибудь захочешь прогуляться по Лотлеару, я с удовольствием покажу тебе город.

— О, как мило с твоей стороны, но я на самом деле возвращаюсь в Троновию с друзьями.

— Какая жалость, — его хватка чуть усиливается на моей талии, а сам он одаривает меня лукавой улыбкой. — Может, тогда я навещу тебя в Троновии, когда буду в столице по делам в следующем месяце?

Сдавленное «ох» — всё, что я успеваю выдохнуть, прежде чем чья-то рука сжимает плечо Аларика сзади.

— Могу я перехватить? — в поле зрения появляется Атлас. Вопрос адресован Аларику, но его взгляд прочно прикован ко мне.

Аларик смотрит на меня:

— Если леди желает этого…

Я одновременно раздражена и взволнована, увидев Атласа перед собой. Несмотря на желание отказать ему и позволить наблюдать, как я наслаждаюсь обществом другого мужчины, я медленно киваю. Атлас протягивает мне руку, и я принимаю её. Неохотно, но вежливо Аларик отступает в сторону, в то время как Атлас обнимает меня за талию и уводит прочь от моего эловийского спутника.

Я не должна получать удовольствие от того, с какой твёрдостью он держит меня за талию или как его грубая ладонь сжимает мою, но… я получаю. Обвиваю его плечо рукой, приподнимаю подбородок, чтобы взглянуть ему в лицо и все колкие фразы, что я приготовила, в тот же миг испаряются. Несколько секунд мы танцуем в тишине.

Наконец он нарушает молчание:

— Ты хорошо выглядишь.

— Удивлена, что ты вообще меня заметил, при такой-то… внимательной партнёрше, — и вдруг мои коготки возвращаются.

— Вот как, — мягко усмехается он. — Если бы я не знал тебя, принцесса, то решил бы, что ты… ревнуешь.

— Едва ли, — вру я, надеясь, что выгляжу убедительно. — Это ты прервал мой чудесный танец с Алариком.

— Скажи лишь слово и я позволю ему вернуться.

— Прошу, пусть возвращается, — отвечаю, глядя ему прямо в глаза, нахмурившись. — Он был весьма обаятелен, с безупречными манерами и интересной беседой.

Атлас резко опускает меня в пируэте, его губы задевают моё ухо, и в животе взрываются бабочки.

— Ты меня раскусила, женщина. Удивительно, что ты предпочла бы танцевать с охотником за головами, а не со мной.

— Охотником за головами? — я напрягаюсь, когда он поднимает меня после пируэта. — Откуда ты знаешь, что он охотник?

Атлас придвигается ближе, его подбородок касается моего виска.

— Моя подруга рассказала, — при упоминании той женщины-тролля я закатываю глаза. — Её зовут Онджи.

— И почему, по-твоему, мне должно быть интересно, как её зовут? — шиплю я.

— Она, между прочим, одна из информаторов Зури. Передаёт мне сведения, когда я в городе.

— Ты часто нуждаешься в сведениях?

Он отстраняется и ухмыляется:

— Хочешь спросить, часто ли я с ней вижусь? — он ищет ответы в моих глазах, но я холодно удерживаю взгляд, не давая ни малейшего намёка. — Нет. Я не появлялся здесь несколько месяцев, но она надёжна. Её информация всегда точна.

— Она помогает тебе и в других… вопросах? — ненавижу себя за этот интерес, и стыд тут же заливает щёки.

Судя по удивлённому блеску в глазах Атласа, это застало его врасплох, но он быстро мотает головой:

— Только информация.

Смущённая, что задала такой личный вопрос, я поспешно возвращаю разговор к Аларику:

— Он здесь из-за меня? — я оглядываюсь в поисках ледяного эльфа, с которым танцевала, но нигде его не вижу.

— Так считает Онджи. В любом случае, Никс уже занимается им.

— Ты послал Никса убить его? — шепчу я, с тревогой глядя по сторонам.

— Конечно, нет, — фыркает Атлас. — Никс помогает ему устроить ночное купание за бортом.

— Я слышала, в реке водятся крокодилы, — смотрю на него снизу вверх, и он улыбается, но в этой улыбке нет ни капли доброжелательности.

— Тогда, надеюсь, ради Аларика, он хорошо плавает.

— Думаешь, это Веспер его прислала?

Он кивает:

— Уверен, что их больше.

— На борту?

Атлас качает головой, оглядывая помещение:

— На других судах. Речные круизные корабли ходят от столицы до Кварталов и обратно. Таких кораблей несколько, так что я подозреваю, что у неё есть охотники за головами на каждом, с приказом выслеживать нас и держать в поле зрения.

— Почему она не приходит за нами сама?

— Если она умна, то будет ждать нас в Кварталах со своей командой.

— Почему ты так думаешь? — спрашиваю я.

Он встречается со мной взглядом:

— Потому что я поступил бы именно так, если бы охотился за кем-то. Всё просто. Мы стараемся добраться обратно в Троновию. Единственный путь — на речном лайнере до Кварталов, а потом арендовать судно домой. Веспер это знает. Она будет ждать нас там, проверяя каждый пришвартовавшийся корабль.

— Мы прибываем завтра. Она заметит нас, как только мы сойдём с борта, — паника начинает закрадываться, пока я не вижу, как Атлас улыбается, а его зелёные глаза становятся мягче. — У тебя уже есть план, да?

— Всегда, стрэнлис.

— Ты неплохо танцуешь, — произношу я комплимент, не успев даже подумать.

— Для тринкити?

— Атлас, я…

— Это шутка. Я не обижаюсь. Поверь, меня называли и похуже.

— Мне не следовало произносить это гнусное слово. Я… Мне так жаль, Атлас. Хотела бы взять его обратно.

— Прин…

— Когда я услышала, как Веспер назвала тебя так в храме, меня это так разозлило и возмутило… Я хотела выцарапать ей глаза.

Атлас проводит указательным пальцем под моим подбородком, останавливая поток извинений. Его большой палец касается моих губ, и у меня подкашиваются колени. Музыка заканчивается, и пары вокруг нас начинают аплодировать.

— Пойдём со мной, — шепчет он. — Я хочу тебе кое-что показать.

Он скользит рукой с моей талии, и мне тут же не хватает этого прикосновения. Протискиваясь за ним сквозь толпу лиц, я внезапно теряю его из виду, когда нетрезвая парочка спотыкается прямо у меня на пути. Я обхожу их, но Атлас уже пропал из поля зрения. Оборачиваясь по кругу, я пытаюсь выхватить хоть одно знакомое лицо, но безуспешно.

— Вы потерялись, мисс? — передо мной внезапно возникает красивый бавиец и улыбается.

Ни одного из братьев или Эрис я не вижу рядом с игровыми столами, и тревога тут же взлетает до небес. Может, этот мужчина ещё один охотник за головами?

— Всё в порядке. Спасибо за заботу, — отвечаю я и пытаюсь пройти мимо, но он хватает меня за запястье и резко дёргает обратно.

— Позволь угостить тебя выпивкой, — шепчет мне на ухо, прижимая меня спиной к своей груди.

— Отпусти! — я вырываюсь, пытаясь освободиться из его хватки, но он не отпускает.

Я чувствую, как магия гудит под кожей, готовая вырваться наружу, но Атлас строго запретил использовать её, если только это не крайняя необходимость. Мы не можем привлекать к себе лишнего внимания до прибытия в Троновию.

— Ты делаешь мне больно, — шиплю, когда он сжимает мою руку сильнее и тащит в сторону двери, ведущей на балкон, огибающий всё помещение. Я пытаюсь вырваться, но его хватка крепка, а вокруг никто даже не замечает, что я в беде. Я кричу о помощи, но в зале слишком шумно, и никто не обращает внимания. Бавиец распахивает двери и вытаскивает меня наружу, после чего с грохотом захлопывает их за нами.

— Кто ты такой? — рычу я, продолжая вырываться. Почему я оставила нож, который дал мне Никс, в номере? — Отпусти меня!

— Я наблюдал за твоим выступлением прошлой ночью в Некрополисе. В Кварталах ты принесёшь мне хорошую цену. Такая красивая девушка с редкой магической силой… Я смогу уйти на покой, как только тебя продам.

— Продашь? — я вскипаю от ярости. — Да как ты смеешь! Убери свои грязные лапы от меня!

Я пинаю его между ног и бросаюсь бежать по палубе, но он быстро приходит в себя и устремляется за мной. Он сбивает меня с ног, поваливая на землю. Перевернув меня на спину, он бьёт меня по лицу, и я чувствую вкус крови во рту. Я плюю ему в лицо и получаю ещё одну пощёчину.

— Похоже, придётся тебя сначала сломать, прежде чем продать, сука! — рычит он, усаживаясь сверху, перекрывая мне дыхание. Одной гигантской рукой он прижимает мои запястья к полу, а вторую заносит, готовясь ударить снова. Но его рука замирает на полпути, когда её оплетают теневые щупальца.

В одно мгновение рука тролля ломается под неестественным углом, и хруст костей звенит в ушах. Он вопит, глядя на свою обвисшую, бесполезную конечность. Тени обвивают его шею, торс и ноги, срывая с меня и с силой швыряя в стену.

— Ты в порядке? — из тьмы появляется Атлас, сдерживая нападавшего, глаза его сверкают фиолетовым гневом.

Я киваю, вытирая кровь, стекающую из уголка губ. Вид моей раны приводит Атласа в ярость. Хотя он смотрит на меня, он ломает троллю ноги, чьи вопли уродуют ночь, что могла бы быть волшебной.

— Атлас, — я поднимаюсь и кладу руки по обе стороны его лица. — Со мной всё хорошо, — шепчу, вытягивая его из тьмы.

Спокойствие опускается на его черты, когда я прикасаюсь к нему, и он разжимает челюсть. Медленно поднимает руку и большим пальцем касается моей, вероятно, опухшей, покрывающейся синяком губы, а затем возвращает внимание к троллю.

— Кто ты? — гремит его голос.

— Я не знал, что она принадлежит тебе, — всхлипывает бавиец.

— Я спрошу ещё раз, — тени Атласа сжимаются на теле мужчины. — Кто ты?

— Торговец. Продаю товары в Баве и в Кварталах…

— Ты имеешь в виду людей, — рычу я, перехватывая на себе яростный взгляд Атласа. — Ты торгуешь людьми.

— Если бы я знал, что у неё уже есть хозяин, я бы никогда не…

Атлас не даёт ему закончить. Он ломает троллю шею и швыряет тело за борт. Мы оба слушаем всплеск. Я жду, когда его глаза вернутся к обычному зелёному оттенку, но они всё ещё сверкают фиолетовым.

— Атлас, — шепчу я, но он оказывается рядом раньше, чем я успеваю договорить.

Его ладони обхватывают моё лицо, а тени танцуют вокруг, лаская мои руки, ноги и шею.

— Ты чувствуешь всё, к чему прикасаются твои тени? — спрашиваю я, едва дыша, ошеломлённая их нежностью.

В его глазах мелькает удивление, прежде чем в них вспыхивает пламя.

— Да, — отвечает он тихо, будто признаётся в самой тёмной своей тайне.

Я провожу пальцами по призрачным струям. Они скользят по моей шее, затем спускаются по вырезу платья и замирают над сердцем. Он вздрагивает, когда слышит моё неровное дыхание. Нависая надо мной, он смотрит на мои губы, и я чувствую, как он сдерживает порыв поцеловать меня.

— Ты думаешь об этом?

Его вопрос сбивает меня с толку.

— Думаю о чём?

— О том, как я тебя целую?

— Ты уже меня целовал.

— Ответь на мой вопрос, принцесса. И помни: я знаю, когда ты лжёшь. Мои тени чувствуют биение твоего сердца, — его тени обвиваются вокруг моих запястий, точно над пульсом.

Я расстёгиваю одну из пуговиц на его рубашке и скольжу рукой внутрь, прижимая ладонь к его изуродованной шрамами груди.

— А теперь я чувствую твоё.

Атлас ждёт мгновение, прежде чем снова спросить:

— Ты думаешь о том поцелуе?

Моё предательское сердце начинает биться быстрее, и я знаю, что он чувствует мой ответ. Я могу и дальше отрицать, но мои глаза, моё тело — всё выдаёт моё влечение к нему. Меня тянет к Атласу, и я хочу признаться, что чувствую с ним связь, но потом вспоминаю о Бастиане и своём обещании выйти за него замуж. Удивительно, но я не жажду внимания и ласки Бастиана. Я жажду Атласа.

— Ты думаешь о том поцелуе? — в третий раз звучит тот же вопрос.

Я сглатываю ком в горле. Душа пылает, и мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание или получу сердечный приступ. Я открываю рот, чтобы сказать ему, что одержима тем поцелуем каждый день, но меня лишают этого момента храбрости: кто-то кашляет, привлекая наше внимание.

Никс, Финн и Эрис стоят в конце палубы, и младший из Харландов сияет во всю улыбку.

— Ну, а вы, смотрю, уютненько устроились?

Тени Атласа рассеиваются, и он выпрямляется, выпуская меня из своих объятий.

— Ты разобрался с ледяным эльфом?

Никс кивает:

— Плавает.

— Что с твоей губой? — Эрис бросается ко мне и, поддев пальцем мой подбородок, осматривает посиневшее лицо.

Я бросаю взгляд на Атласа, раздумывая, сколько именно им рассказать, но это оказывается ошибкой.

— Ты ударил её? — взрывается Финн, и я в шоке от его реакции. Обычно он спокойный и уравновешенный, поэтому видеть его в ярости — неожиданно и пугает. Атлас морщится, держась за бок, и я понимаю, что Финн использует свою магию.

— Нет! — я встаю между братьями, прижимая ладонь к груди Финна. — Атлас не трогал меня. Он разобрался с троллем, который это сделал!

Ярость Финна стихает, и его оранжевые глаза снова становятся карими. Эрис нежно накрывает его предплечье своей рукой.

— Я… прости, — бормочет он, бросая Атласу полный извинений и смущения взгляд. — Я не должен был… Не знаю, что на меня нашло…

Атлас отмахивается, всё ещё придерживая левый бок:

— Всё нормально, Финн, — он переводит взгляд на Никса. — Всё устроил на завтра?

Никс выглядит абсолютно невозмутимо после сцены между Атласом и Финном. Он достаёт самокрутку из-за левого уха и подкуривает:

— Разве есть необходимость спрашивать?

— Повесели меня.

— Всё готово, — Никс выдыхает струю дыма и наблюдает, как она рассеивается. — А теперь, с вашего позволения, я собираюсь поближе познакомиться с одной сногсшибательной ледяной эльфийкой.

Когда Никс уходит, Эрис и Финн переглядываются, а потом переводят взгляды на меня и Атласа.

— Мы собирались выпить. Не хотите присоединиться? — спрашивает Эрис, но я качаю головой:

— Думаю, я вернусь в комнату и немного отдохну.

— Хочешь, я пойду с тобой? — предлагает Эрис. — Устроим девичник.

Мелькнувшее в глазах Финна разочарование заставляет меня отклонить её предложение.

— Нет, вы с Финном идите, повеселитесь. Я, скорее всего, просто лягу спать.

— Точно?

— Да, — улыбаюсь я, толкая Атласа локтем, и он застывает. — Я уверена, что Атлас не возражает проводить меня и присмотреть за мной. Не хотелось бы, чтобы меня снова похитили.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Да, мы бы этого не хотели.

— Хорошо, — Эрис улыбается и тянет Финна за собой. — Тогда увидимся позже.

Когда они сворачивают за угол и возвращаются в казино, Атлас жестом предлагает мне идти за ним, и мы в тишине возвращаемся в наши смежные апартаменты. Он открывает мою дверь и внимательно осматривает комнату, залитую лунным светом, вероятно, чтобы убедиться, что в темноте не прячется никто опасный. Убедившись, он поворачивается ко мне и говорит:

— Я буду в соседней комнате, если что-то понадобится.

— Что ты хотел мне показать? — спрашиваю я, когда он оборачивается, чтобы пройти через раздвижную дверь в свою комнату.

— Что?

— В казино ты сказал, что хочешь мне кое-что показать. Что это было?

Атлас закрывает дверь, оставаясь со мной в комнате, и направляется к моему балкону. Он жестом предлагает мне пойти за ним, и я иду. Вода бурлит под нами, пока речной лайнер рассекает поток. Листва джунглей вдоль берега покачивается в лёгком, влажном ветерке.

Думая, что он хотел показать мне именно это, я усмехаюсь и говорю:

— Думаю, я уже насмотрелась на джунгли, Атлас.

Он указывает вверх на небо:

— Смотри.

Я поднимаю голову и вижу, что луна полная, но светит не обычным белым, а розовым светом.

— Как такое возможно? — поражённо выдыхаю я.

— Это случается только раз в тридцать лет. Никто толком не знает, почему она становится розовой, но лучше всего её видно именно с речного круиза.

— У неё есть название?

Атлас кивает, и на его лице появляется застенчивая улыбка:

— Луна Влюблённых. Говорят, это добрый знак для тех, кто ищет любовь.

— А ты сам ищешь любовь, Атлас? — дразню я, но замечаю, как его взгляд становится печальным.

— Пожалуй, нет, — шепчет он, и это ощущается, как удар в живот. — Я подумал, тебе будет приятно это увидеть.

— Атлас…

— Завтра рано вставать, — перебивает он. — Тебе стоит отдохнуть. Если понадоблюсь, я буду в соседней комнате. Спокойной ночи, принцесса.

— Спасибо.

Он замирает на полпути к двери.

— За что? — не оборачиваясь, спрашивает он.

— За платье. Я удивлена, что ты запомнил.

Атлас медленно поворачивается ко мне. В его зелёных глазах бушует столько эмоций, но они сменяются так быстро, что я не успеваю понять, что именно он чувствует или о чём думает. Наконец, после, казалось бы, вечного молчания, он произносит:

— Не за что, — и скрывается в своей комнате, тихо закрыв за собой дверь.





Глава 19



Никс врывается в нашу комнату ранним утром с глуповатой ухмылкой на лице и резко распахивает шторы на балконной двери, впуская солнечный свет в спальню.

— Подъём, дамы! — напевает он, ловко уклоняясь от подушки, которую в него запускает Эрис.

— Уходи!

— Боюсь, не могу, миледи, — пожимает плечами Никс. — Атлас назначил меня на дежурство по пробуждению. И утро сегодня просто великолепное, если уж на то пошло.

Эрис стонет и прячет голову под оставшейся подушкой.

— Ты невыносим, когда тебе повезло в постели.

Никс неодобрительно цокает и с детской непосредственностью плюхается к ней в ноги.

— Ревнуешь, Эрис? Ты бы не была такой ворчливой, если бы ты…

Она садится, указывая на него татуированным пальцем, другой рукой держась за голову.

— Не смей заканчивать эту фразу, — она отрыгивает и стонет. — Кажется, я перебрала вчера.

— Это уже твоя проблема, — хлопает её по ступням Никс. — Атлас хочет, чтобы мы были готовы сразу, как только причалим.

Одно только упоминание имени Атласа мгновенно вызывает у меня интерес. Мне хочется спросить, где он в такую рань, раз поручил Никсу будить нас, но я сдерживаюсь. Последнее, что мне сейчас нужно после того, в каком щекотливом положении нас застали вчера, — это выглядеть чересчур заинтересованной в его местонахождении.

— Каков план? — вместо этого спрашиваю я.

— План? — Никс склоняет голову набок.

— Ну, план. План, как сойти с этого судна и не нарваться на Веспер?

— А-а, точно! Тот план, — кивает он. — Думаю, Атлас и Онджи как раз сейчас всё окончательно согласовывают.

При упоминании пышногрудой бавийки настроение моё портится. Я понимаю, что не имею права так реагировать. Уверена, она вполне мила и, если она действительно настолько надёжна, как утверждает Атлас, мне стоит быть благодарной за её помощь. Но я всё равно не могу избавиться от гнетущего чувства в животе: вдруг между ней и Атласом что-то большее, чем просто мимолётное знакомство?

Я хмурюсь. С какой стати я вообще волнуюсь о том, с кем проводит время Атлас? Он волен делать что хочет, пока не попытается снова меня поцеловать.

Прекрасно. Теперь я думаю о его губах на своих, и начинаю ненавидеть себя ещё сильнее.

Слишком рано для таких эмоций на голодный желудок.

— У нас есть время на завтрак? — спрашиваю я, когда у меня урчит в животе.

Никс с озорной улыбкой приподнимает брови и вскакивает на ноги.

— На завтрак всегда найдётся время.

Как только я заплетаю волосы в косу и переодеваюсь в зелёную рубашку, чёрные брюки и кожаные дорожные сапоги из лавки Зури, мы вместе с Никсом, Финном и Эрис направляемся на верхнюю палубу, где находится крытая обеденная зона. Там мы плотно завтракаем: яйца, хлеб, сыр, фрукты, йогурт и колбаски. Я так набиваю рот, что чуть ли давлюсь, когда в поле зрения появляются Кварталы.

В конце реки Неппита торговый город Бавы уже полон движения. Очень похожий по архитектуре и атмосфере на столицу, этот скромный по размеру город под названием Конгар является главным центром делового взаимодействия с другими королевствами Далерина. Это первый из четырёх городов, расположенных в разных точках одного озера, и с любой гавани видно остальные порты.

Бартюн, городок гномов, расположен на востоке, на фоне гор. Каменные здания, крыши в форме буквы «А», покрытые тёмным кедром, звон металла, густой аромат ячменя и пшеницы, используемых для варки эля, доносятся до нас с ветром.

Порт ледяных эльфов — Лотлеар — находится на противоположной стороне озера, к северу от гномьего порта. Стеклянные здания покрыты снегом и льдом, как и вся окружающая территория. Я невольно задумываюсь, добрался ли Аларик благополучно до берега джунглей или его всё же настиг один из крокодилов. Впрочем, мне совсем не жаль его участи. Он поднялся на этот лайнер с намерением схватить меня и сдать Веспер за мешочек с монетами. Приняв участие в охоте за моей головой, он автоматически стал моим врагом. А когда всё сводится к вопросу, кто выживет: я всегда выберу себя.

Последний из четырёх портов — троновианский: Фэнрис. Даже с моего места на лайнере я могу разглядеть высокие, яркие здания с покатыми крышами. Если столица Троновии хотя бы наполовину так же красива, как этот торговый город, у меня перехватит дыхание, стоит только ступить на землю врага.

— Мы почти там, — мягко говорит Финн, привлекая моё внимание.

— Почти где? — спрашиваю я.

— Дома, — он улыбается. — Мы почти дома.

Я понимающе киваю, хотя слово «дом» давно утратило для меня прежнее значение. Мне больно, что я не возвращаюсь в свой родной дом, но эта боль притупилась. И всё же, несмотря на тоску, внутри меня зреет волнение и предвкушение. Я вот-вот исполню свою детскую мечту: увидеть столицу Троновии. Ни один мидорианец не ступал на эту землю уже много веков. Возможно, с моего визита начнутся перемены и отношения между нашими королевствами улучшатся навсегда.

Визит.

Как же получилось, что я из пленницы так быстро превратилась в гостью? Возможно, это просто мои иллюзии — способ справиться с реальностью, в которой я вот-вот войду в замок своих врагов, не зная, какие сделки придётся заключить, чтобы выторговать себе свободу.

— Нам пора спуститься в комнаты, — голос Никса вырывает меня из мыслей. — Мы должны оставаться вне поля зрения, теперь, когда входим в гавань.

Я делаю последний глоток свежевыжатого апельсинового сока, вытираю губы льняной салфеткой и следую за своими спутниками вниз. Когда мы достигаем нужного этажа и поворачиваем за угол к нашим смежным номерам, я замечаю Атласа и Онджи, стоящих слишком близко друг к другу. Он шепчет ей что-то на ухо, а она хихикает, вызывая во мне настоящий пожар. Я чувствую, как гнев простреливает моё тело.

Проклятая ревность. Я — будущая королева. Я не позволю этим нежеланным чувствам к мужчине выбить меня из колеи.

— Шэй? — Никс толкает меня плечом, но это не отвлекает меня от взгляда, прикованного к Атласу и его подружке-троллю.

— Что? — огрызаюсь я сквозь стиснутые зубы.

— У тебя ревность на лице написана.

Я понимаю, что он пытается разрядить обстановку, но мне приходится сдерживаться, чтобы не влепить ему пощёчину. Выпрямив плечи и подняв подбородок чуть выше, я продолжаю маршировать по коридору, полная решимости не дать Атласу понять, как сильно меня задевает его близость с другой женщиной.

Когда мы приближаемся к парочке, Атлас наконец поднимает взгляд. Когда наши глаза встречаются, я ожидаю увидеть в его взгляде вину или извинение, но не получаю ни того, ни другого. Всё, что я вижу — это тот же надменный самодовольный тип, что развалился на палубе в день нашей первой встречи. В его чертах и осанке чувствуется самоуверенность, самодовольство, и я начинаю задумываться: это и есть настоящий Атлас или маска, за которой он прячет своё истинное лицо?

Он одаривает нас кривоватой ухмылкой, выпрямляясь в полный рост:

— Мы с Онджи начали волноваться, когда не нашли вас в комнатах.

Я не могу удержаться от закатывания глаз и бросаю Атласу злой, испепеляющий взгляд.

— Все ваши вещи уже убраны, — говорит Онджи, и её томный голос с густым бавийским акцентом заставляет меня ненавидеть её ещё больше. Ещё один признак того, что я, очевидно, ревную — ведь именно она привлекла внимание Атласа. Мне нужно взять себя в руки. — Следуйте за мной, и я прослежу, чтобы вы сошли с лайнера без происшествий.

Онджи бросает на меня взгляд и тепло улыбается:

— Ты, должно быть, Шэй, — говорит она с мягкостью. — Атлас и Зури много рассказывали мне о тебе. Надеюсь, ты найдёшь ответы, которые ищешь, в Троновии.

Её добрые слова и тёплый взгляд выбивают почву из-под ног, и я ощущаю, как стыд проникает в живот. Атлас и Зури говорили обо мне… Мне только остаётся мечтать о храбрости, чтобы спросить, что именно. Вместо этого я молча киваю, отвечая ей улыбкой, которая, надеюсь, не выглядит как болезненная гримаса. Уверена, мои щёки пылают от смущения, и остаётся только молиться, чтобы никто этого не заметил.

— Онджи одна из джубанти Зури, — добавляет Атлас, привлекая мой взгляд. Теперь я вижу мягкость в его глазах, которой раньше не было. — И она хороший друг.

Звучит успокаивающе, но я никак не могу выбросить из головы их образ, стоящих слишком близко друг к другу, и гадать, что могло бы между ними произойти, если бы мы не свернули за угол в тот момент.

Я прочищаю горло, раздражённая своим жалким внутренним замешательством, и вновь смотрю на Онджи:

— Приятно познакомиться. Надеюсь, вы слышали обо мне больше хорошего, чем плохого.

— О боги, да! — восклицает ослепительная бавийка, вскидывая руки вверх. — Всё, чем Атлас занимался весь этот круиз — говорил о тебе!

Атлас бросает на неё сердитый взгляд, а я стою, ошеломлённая.

— Правда? — мурлычу я. Моя ревность тает, гася ярость, и на смену ей приходит самодовольство. Я приподнимаю бровь, глядя на Атласа, который избегает моего взгляда.

Широкая улыбка Онджи заразительна, но, прежде чем она успевает выдать точные слова Атласа, мы слышим протяжный гудок корабля, возвещающий о прибытии.

— Пора идти, — говорит Атлас, заставляя всех молча последовать за Онджи.

Серьёзность накрывает всю группу, и я чувствую: они что-то от меня скрывают. Мы направляемся на нижний уровень, и, спускаясь по тёмной деревянной лестнице, Атлас прикрывает низкий потолок рукой и шепчет:

— Осторожно, не ударься.

Я пригибаюсь, проходя мимо него, хотя спиной чувствую, как его взгляд всё ещё прикован ко мне. Мы продолжаем путь в большое помещение, занимающее всю длину круизного судна. Здесь холодно, темно и совсем не похоже на роскошные каюты, в которых мы провели последние пару дней.

— Поторопитесь, — зовёт нас Онджи. — Мы почти пришли.

Вокруг сотни деревянных бочек, ящиков и посылок, готовых к выгрузке. В самом конце начинает опускаться огромная дверь, и внутрь прорываются солнечные лучи. Онджи ведёт нас к большой повозке, загруженной шестью деревянными гробами, тремя бочками и множеством мелких посылок, сложенных в сетку.

Онджи запрыгивает в повозку, поднимает крышку одной из бочек и машет кому-то из нас:

— Залезай.

Залезай!?

Я не могу. Оказаться в замкнутом пространстве на неопределённое время — это слишком. Меня начинает трясти, и я яростно мотаю головой, пятясь назад.

— Не могу, — едва выдавливаю из себя, стараясь не впасть в полноценную панику.

— Никс, залезай, — спокойно приказывает Атлас.

Не теряя ни секунды, Эрис и Финн тоже пробираются в две оставшиеся бочки, после чего Онджи плотно закрывает крышки, словно запечатывая их внутри.

Мой желудок сжимается, по позвоночнику скатывается капля пота. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Я не могу. Я не могу…

Вдруг я чувствую, как ладони Атласа ложатся по обе стороны моего лица, заставляя меня поднять глаза на него.

— Я знаю, что ты боишься, — мягко говорит он. — Но если мы не залезем в этот гроб… — его взгляд скользит к зловещему коробу, а потом вновь встречается с моим, — тогда нам не удастся ускользнуть от людей Веспер. Они будут нас искать. Если ты скажешь, что не можешь туда залезть, я найду другой способ тебя вывести. Но если ты согласишься, я обещаю, ты не будешь в нём одна. Я буду с тобой.

Мостовая дверь уже почти полностью открыта, и, если я не окажусь в этом гробу в ближайшие секунды, весь план Атласа по обману Веспер и моему спасению пойдёт прахом. Мы окажемся прямо у них на виду, и всё станет гораздо проще для Веспер.

Как бы мне ни было страшно добровольно лезть в гроб, я понимаю, что не хочу разочаровать Атласа. Не хочу, чтобы он подумал, что я трусиха. Поэтому я киваю. И он улыбается.

Скользнув одной рукой с моей щеки вниз по руке, он берёт мою влажную ладонь в свою и осторожно помогает подняться в повозку, а затем усадить меня в ящик. Там едва хватает места, чтобы один человек мог лечь, не поджимая коленей. Атлас велит мне лечь, и, когда я устраиваюсь, скользит внутрь и ложится боком рядом со мной.

Онджи начинает опускать крышку, и сердце у меня тут же бешено колотится. Я качаю головой и ударяю ладонью по крышке прежде, чем она успевает закрыть нас. Мне нужно выбраться. Я не могу. Я вот-вот начну царапать крышку изнутри, лишь бы вырваться отсюда и даже рискнуть прыгнуть в реку Неппита с крокодилами, лишь бы не оказаться в лапах Веспер, как вдруг Атлас обхватывает меня за плечо и шепчет:

— Со мной ты в безопасности. Не бойся.

— Мы быстро доберёмся до западных доков, — говорит Онджи, в её взгляде читается сочувствие. — Братья позаботятся о твоей безопасности. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся.

Атлас подаёт знак и Онджи окончательно закрывает крышку.

Я ожидала, что внутри будет кромешная тьма, но, с облегчением замечаю несколько тонких щелей по краям короба, сквозь которые пробиваются лучи света.

— Как только мы минуем грузовые доки, доберёмся до западной стороны гавани, где нас ждёт корабль и окажемся в безопасности, я сразу же вытащу тебя, — шепчет Атлас.

До меня только сейчас начинает доходить, насколько мы близко лежим друг к другу: бок о бок, лицом к лицу, в гробу, рассчитанном на одного, теперь вынужденном вместить двоих. Если бы я не была так занята тем, чтобы сохранить самообладание и не разрыдаться, привлекая к себе лишнее внимание, я бы обязательно отпустила какую-нибудь колкость, чтобы не казаться такой слабой. Но всё, что я могу сделать — это едва заметно кивнуть, признавая его план. Я вижу, что он протягивает мне оливковую ветвь, и принимаю её, зная, что он сдержит своё обещание.

Я заглядываю через плечо Атласа и, выглянув в щель, наблюдаю, как к Онджи подходит крупный бавиец. Она шепчет ему какие-то инструкции, оглядываясь по сторонам, прежде чем протянуть ему небольшой мешочек с деньгами. Мужчина несколько раз подбрасывает его в руке, затем кивает. Онджи хлопает его по груди, не бросив в нашу сторону ни единого взгляда, и уходит, оставляя нас с незнакомцем.

Я закрываю глаза и начинаю медленно считать от одного до десяти, дыша в ровном ритме. Не хочу устраивать истерику, хотя клянусь, деревянные стены вокруг нас будто с каждым мгновением сжимаются. И уж точно не хочу упасть в обморок от страха — Атлас мне это ещё сто раз припомнит.

Повозка резко дёргается вперёд, направляясь к разводному мосту и палящему солнечному свету. Я непроизвольно вбиваю кулаки в грудь Атласа, и он обхватывает мои запястья, мягко сжимая их. Наши взгляды встречаются, и на мгновение весь мир вокруг, включая пугающий гроб, в котором я заперта, исчезает. Остались только мы с Атласом.

— Бавийцы достаточно сильны, чтобы тянуть груз без помощи животных вроде лошадей или яков, — он пытается отвлечь меня, и, к моему удивлению, у него это получается.

— Он знает, что именно мы — его груз? — спрашиваю я.

Атлас кивает:

— Один из людей Зури.

— А откуда ты её знаешь?

— Я знаю Зури уже несколько лет, — он ёрзает, устраиваясь поудобнее, но взгляд с моего не отрывает, будто понимает: если мы нарушим зрительный контакт, я вспомню, что заперта в этом кедровом гробу смерти. — Бавийцы с магическими способностями начали пропадать. Их находили мёртвыми или родственники заявляли об исчезновении. Сестра Зури была одной из них. Это и подтолкнуло её к тому, чтобы собрать группу осведомителей, которые следили бы за слухами и собирали любую информацию, способную вывести на пиратов, нападавших на прибрежные деревни.

Атлас вздыхает и продолжает:

— Мы познакомились, когда оба расследовали одно из разграбленных поселений и поняли, что ищем одних и тех же пиратов, которые также нападали на деревни Троновии и Дурна. Мы решили объединиться. Она использует свою сеть, чтобы передавать мне информацию, а её лавка снабжает нас всем необходимым.

— Значит, она — мозг операции, а вы с братьями — сила, — легко догадываюсь я, и он улыбается.

— Ты очень проницательна.

Я опускаю голову на дно ящика и выдыхаю.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что успокаиваешь. За то, что оберегаешь.

Его большой палец скользит по моим костяшкам, напоминая, что наши руки всё ещё сцеплены.

— Я всегда буду тебя защищать.

Неожиданный толчок сотрясает повозку, и я резко вдыхаю, сдерживая крик. Рискуя, я бросаю взгляд в щель за спиной Атласа и вижу, что улицы торгового города полны купцов и торгующихся покупателей. Как и в столице Бавы, в Конгаре шумно, жарко и многолюдно. Но в отличие от столицы, здесь я чувствую себя небезопасно. Я никак не могу избавиться от ощущения, что где-то рядом таится опасность. И, как будто эта мысль призывает её, — я вижу Веспер и нескольких её Пожирателей, крадущихся по порту. Моё сердце застревает в горле. Если мы только сможем пройти мимо неё, то через несколько минут доберёмся до нашего корабля в Троновию.

Как вдруг глаза Веспер, горящие красным, резко поворачиваются в сторону нашей повозки, и я замираю. Хотя это и невозможно, я клянусь, что мы встретились взглядом. Веспер улыбается, словно змея, унюхавшая свою добычу, и ужас вспыхивает внутри меня.

— Она знает, — шепчу я.





Глава 20



— Что? — спрашивает Атлас, в его глазах читается замешательство.

— Она знает! — повторяю я, когда вижу, как Веспер подаёт знак нескольким своим прихвостням следовать за ней, пока она приближается к нашей повозке. — Веспер. Она знает, что мы здесь. Она идёт.

— Демон, — сквозь зубы выдыхает Атлас, и по выражению его лица я понимаю, что он уже просчитывает наш следующий шаг.

— Стоять! — кричит Веспер троллю, тянущему нашу повозку. Она вновь подаёт знак своим головорезам — встать перед ним, чтобы он остановился.

— Что это ещё такое? — ворчит тролль. — Уберитесь с дороги. У меня доставки.

— Мы вас надолго не задержим, бавиец, — отвечает Веспер, указывая в нашу сторону. — Откройте ящики.

— У тебя есть соответствующие документы, чтобы вскрывать эти ящики? — гремит голос тролля, но я улавливаю нотку страха в его резком тоне. — Потому что если нет…

Веспер выхватывает два ножа из кобур на бёдрах и направляет один в сторону бавийца.

— Если хочешь сохранить язык, советую заткнуться.

— Нам нужно что-то сделать, — умоляю я, вглядываясь в глаза Атласу. — Они убьют его.

Атлас выглядит спокойным, несмотря на мой страх, и медленно кивает.

— Когда я скажу — скрой себя щитом и беги…

— Нет, — перебиваю его.

— Нет? — он удивлённо поднимает бровь.

— Нет. Я устала бежать и прятаться. Я хочу сражаться. Мы покончим с этим сейчас.

Уголки его губ чуть поднимаются, и, осмелюсь сказать, во взгляде мелькает гордость.

— Нанесём пару ударов, но потом мы идём к кораблю. Если застрянем здесь, долго Веспер не сдержим.

— Хорошо, — жёсткая решимость накрывает меня с головой, и сила, гудящая под кожей, начинает зудеть, умоляя о высвобождении.

Атлас моргает, и его глаза меняют цвет с зелёного на фиолетовый. Его тени начинают плясать вокруг нас — оружие, сорвавшееся с цепи.

— Ну-ну-ну, — мурлычет он, с удивлением в голосе. — Что-то новенькое.

— Что именно?

— Твои глаза. Они золотые.

Я всё собиралась рассказать ему о том, что произошло в ду̀ше отеля, но так и не представился подходящий момент — и сейчас он явно не лучший.

Слышу, как вынимают мечи из ножен. Веспер и её отряд окружают нашу телегу. Наш сопровождающий бавиец поднимает руки в знак капитуляции.

— Откройте ящики, — Веспер снова отдаёт приказ своим подчинённым, и на этот раз они приближаются.

— Сделаешь ещё шаг — пожалеешь, — тон тролля звучит угрожающе.

Веспер смеётся и от этого смеха мороз пробегает по моей спине.

— Убить его.

Дал ли мне Атлас сигнал к атаке — не знаю, но я срываюсь с места, с силой сбиваю крышку с гроба, вскакиваю, активирую щит и выпускаю лучи света в сторону отряда Веспер. Спустя секунды вслед за мной появляются Атлас, Никс, Финн и Эрис, вступая в бой с Пожирателями Душ, заботясь при этом, чтобы наша магия не задела ни одного мирного бавийца.

Сбивая нескольких Пожирателей с ног, я, наконец, нахожу взглядом Веспер. Она не напугана и не зла, напротив, с восхищением наблюдает за моей магией с короткой дистанции. Я хмурюсь и пускаю в неё световой заряд, но она ловко уходит от удара, и её ухмылка говорит о том, что, возможно, я — ответ на все её нечестивые молитвы.

— Столько лет поисков, а всё это время ты была у нас под носом, — Веспер приближается с извращённым благоговением.

Я не позволяю ей подойти ближе — выстреливаю в навес, под которым она стоит. Она поднимает взгляд вверх, и я использую этот момент, чтобы спрыгнуть с телеги и обхватить массивное предплечье нашего провожатого.

— Пойдём с нами. Мы сможем тебя защитить.

Но он лишь ухмыляется, демонстрируя зубы, и качает головой:

— Бегите к кораблю, — он указывает вниз по улице. — Мы справимся с этими демонами.

— Мы?

Из толпы выходят ещё трое троллей и встают рядом с ним. Из-под земли вырываются лианы, обвивают нескольких Пожирателей Душ и сжимают их до тех пор, пока те не замирают.

— Бегите, Принцесса, — повторяет тролль, вновь делая жест, чтобы я уходила. — Мы справимся.

— Нам нужно идти, — Атлас хватает меня за руку и кивает в сторону бавийцев.

Не сказав больше ни слова, я срываюсь с места и бегу с ним по улице.

Пожиратели Душ взбираются по зданиям, как тараканы, и несутся по терракотовым крышам. Я успеваю поднять взгляд как раз в тот момент, чтобы увидеть, как один из них выпускает в нас стрелу. Я вскидываю руку, чтобы защитить лицо, и случайно создаю золотой щит.

— Не стреляй в неё, идиот! Девушка нужна мне живой! — кричит Веспер где-то позади, и, судя по голосу, она приближается.

Атлас посылает теневой снаряд в Пожирателя, который стрелял в меня, пронзая его грудь.

— Ты убил его! — восклицаю я, когда демон падает на землю.

Он тянет меня за собой:

— Я убил тело, да, но не Пожирателя. Он переселится в нового носителя.

Впереди я замечаю Эрис, управляющую двумя крокодилами, сотканными из воды, а Никс и Финн сражаются с Пожирателями, преграждающими путь к нашему кораблю.

Разумеется, Веспер всё просчитала и расставила своих демонов на маршруте, по которому мы должны сбежать из Конгара и добраться до Троновии.

— Прикрой меня! — кричит Атлас, и я, не колеблясь, создаю вокруг него золотое силовое поле.

— Процливи! — его голос гремит, когда он резко распахивает руки в стороны, выпуская из кончиков пальцев десять теневых кинжалов.

Мои глаза расширяются от страха, что тени пронзят братьев Харланд в спину, но как только они слышат троновианскую команду, они тут же отступают от Пожирателей Душ и припадают к земле. В тот же миг кинжалы Атласа вонзаются в нужные цели, а мой щит отражает выпущенные в него стрелы.

— А вот и вы, как вовремя! — Никс поднимается на ноги, озорно улыбаясь. В его руках дуэльные мечи, покрытые кровью. Когда я замечаю порез на его левой щеке, я замираю.

— Никс! Ты ранен! — я обхватываю его лицо ладонями, и кровь окрашивает мои руки.

— Всё в порядке, Китарни, — спокойно отвечает он, и, наблюдая, как его рана медленно затягивается, я вспоминаю, что его магия не позволяет телу долго оставаться изуродованным или раненым.

Я выдыхаю с облегчением, и мы снова бросаемся к нашему ожидающему кораблю. Пожиратели всё ещё преследуют нас по узким улочкам торгового города, но Финн указывает на конец пирса и кричит:

— Мы почти у цели! Быстрее!

Вторая волна сил наполняет мои изнемождённые лёгкие и уставшие мышцы, и я мчусь по причалу.

Мы почти у цели! Мы спасёмся!

Финн, Эрис и Никс уже бегут по трапу. Финн орёт капитану, чтобы тот немедленно отплывал. Капитан, должно быть, знает, кто такие братья Харланд, потому что тут же приходит в движение, отдавая приказы отпустить швартовы.

Атлас в нескольких шагах впереди меня. Он оборачивается и протягивает мне руку. Я тянусь к нему, но он вдруг срывается с места и падает на землю, сбивая меня с ног. Я оступаюсь и падаю рядом с ним.

Поворачиваю голову и вижу, как он лежит на боку, стиснув зубы от боли. И вот тогда я замечаю, что из его ноги торчат две метательные звёзды.

— Атлас! — в панике вскрикиваю я и ползу к нему.

— Беги! — кричит он в ответ. — Поднимайся на корабль!

— Я не оставлю тебя! — восклицаю я, обнимая его и пытаясь помочь подняться, но он не может опереться на раненую ногу и снова оседает на землю.

— Они чем-то смазаны. Я не чувствую ног, — признаётся он, и в его глазах я вижу печаль, которая пугает меня до глубины души. — Беги на корабль, принцесса.

— И позволить им забрать тебя? — я качаю головой, в глазах стоят слёзы. — Они будут тебя пытать.

— Лучше меня, чем тебя.

— Ну и ну… — шипящий, ядовитый голос Веспер разносится эхом, и я с яростью оборачиваюсь в её сторону. — Ты почти перехитрила меня, принцесса, но с меня хватит. Пора вернуться Бастиану и исполнить твоё истинное предназначение.

— Я не вернусь в Мидори, — рычу я и медленно поднимаюсь, вставая между ней и Атласом.

— Ты — невеста Бастиана и будущее…

— Я не пойду с тобой! — перебиваю её с такой резкостью, что сама удивляюсь. Я чувствую, как магия снова закипает под кожей. — Я не помогу вам найти порталы. Я не стану частью вашего плана. И уж точно не вернусь к Бастиану, тем более рядом с тобой.

При этих словах Веспер приближается, в её красных глазах сверкает злоба.

— Пойдёшь со мной добровольно и я позволю твоему тринкити жить. Откажешься и я перережу ему горло, а ты увидишь, как он умрёт.

Её угрозы вызывают во мне гнев, и я чувствую, как внутри меня что-то меняется. Мои руки начинают светиться, заставляя Веспер отступить на шаг.

— Ты не посмеешь его тронуть.

Как будто мои слова вырывают её из кратковременного ступора, она бросается к нам. Я не уверена, хочет ли она схватить меня или навредить Атласу, но мгновенно воздвигаю вокруг него золотой щит, пока он продолжает кричать, чтобы я поднималась на корабль. Я жду, пока Пожиратель Душ подойдёт ближе. Она выхватывает ножи, и становится ясно, что её цель Атлас. Прежде чем она успевает обойти меня и нанести удар, я хватаю её за руку, останавливая, и начинаю жечь её плоть. Она вопит, но я не отпускаю.

— Передай Бастиану, что я знаю правду, — рычу я. — Передай моим родителям, что я больше не принадлежу им и их лжи.

— Ты никогда не освободишься от нас! — шипит Веспер в ответ. — Мы найдём тебя вновь, и когда это случится, я поставлю твоего тринкити на колени!

Мои глаза расширяются от её угроз. Глубоко внутри меня загорается ярость, и мощным всплеском светлой магии я швыряю её с причала, наблюдая, как она с грохотом падает в воду.

Когда я оборачиваюсь, чтобы проверить, всё ли в порядке с Атласом, вижу, что Никс вернулся, чтобы помочь. Поднимая старшего брата на плечо, он перекидывает его через спину, и вместе мы мчимся на борт корабля и отходим от берега.

Я оглядываюсь на место, где упала Веспер, но её уже нет в воде. Она снова стоит на причале, промокшая до нитки, с обожжённой рукой, которую сжимает в кулаке. Сказать, что она смотрит на меня с ненавистью — ничего не сказать.

Когда наши пути пересекутся вновь, мне нужно будет быть сильнее, быстрее и умнее, если я намерена пережить вторую схватку с ней. Ей, возможно, и нужно сохранить меня в живых, но я сомневаюсь, что речь идёт о жизни без страданий.

Стоны Атласа пронзают мои мысли, пока наш корабль уходит в открытое море. Финн уже стремительно действует: разрезает штанину брата и обрабатывает его раны. Протягивая Атласу кожаный ремень, он поправляет очки на переносице и говорит:

— Кусай.

Атлас без колебаний подчиняется и морщится, когда Финн выдёргивает обе металлические звёздочки из его ноги. Затем он заливает раны дезинфицирующим средством и наносит два разных целебных бальзама. Атлас стонет и откидывает голову назад, прижимаясь затылком к деревянной стенке.

Мне больно видеть его в таком состоянии, и, не раздумывая, я хватаю его за руку и сжимаю её, привлекая его внимание. Его глаза полны боли, и я удерживаю с ним зрительный контакт. Он всегда был рядом, когда я балансировала на грани истерики, помогал мне успокоиться и это самое малое, что я могу сделать сейчас — быть рядом, пока его залечивают.

— Можешь выплюнуть ремень, — говорит Финн, даже не удосужившись поднять взгляд, пока перевязывает глубокие порезы.

Атлас выплёвывает ремень и выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание.

— Он сможет снова ходить? — спрашиваю я Финна, хотя взгляд всё ещё прикован к Атласу.

— О, с ним всё будет в порядке. На метательных пластинах был парализующий состав с временным эффектом. Завтра с утра уже будет носиться, — отвечает Финн без малейшего признака тревоги в голосе. Очевидно, ему не впервой залечивать раны своим братьям.

Когда он заканчивает работу, наконец поднимает взгляд на брата и велит ему оставаться в постели, пока на следующий день не очистит раны повторно.

Никс помогает Атласу добраться до его каюты, а Эрис показывает мне нашу общую комнату прямо напротив. Она напоминает ту, что была на речном корабле, только теперь наши комнаты с их комнатой не соединены.

Благодарная за то, что мы выбрались из Конгара целыми, я теперь обращаю свой взор на Троновию и надеюсь, что, ступив на вражескую землю, меня не бросят сразу в темницу.

***

— Я слышала, он женится на ней только потому, что король казнит его, если он откажется.

— А я слышала, он влюблён в другую, но хочет однажды стать королём.

Я бросаю яростный взгляд на толпу лиц, проходя по проходу, чтобы увидеть, кто осмелился произнести такие мерзости в день моей свадьбы, но в ответ все лишь улыбаются.

— Бастиан будет править всеми Шестью Королевствами.

— Всё, что ему нужно — использовать её кровь, и он сможет освободить свою армию.

— Он убьёт её, как только она перестанет быть ему нужна. Он никогда её и не любил.

— При правлении Бастиана он наконец-то истребит всех этих грязных троновианцев.

— Я слышала, принцесса поцеловала одного из них. Позор. Ей повезло, что Бастиан не разорвал помолвку.

— А что насчёт того троновианца, владеющего Тенью?

— Я слышал, Бастиан велел пытать его до смерти. И правильно. У него кровь испорчена.

— Прекратите! — кричу я, с силой ударяя букетом по бедру. — Прекратите говорить такие мерзости!

Все смотрят на меня, но их лица остаются пустыми. Ни удивления, ни злости, ни даже удовольствия от того, что я испортила церемонию своей вспышкой. Они смотрят, но как будто без души, без эмоций.

— Илария? — Бастиан слегка склоняет голову с растерянной улыбкой. Почему он назвал меня Иларией, а не Шэй? — В чём дело, дорогая?

— Они говорят ужасные вещи… о нас. О тебе.

Он улыбается, но вместо того чтобы успокоить моё бешено колотящееся сердце, эта улыбка словно замораживает его.

— О, Илария, — ласково тянет он. — Сладкая, наивная Илария. Пусть говорят ужасные вещи, потому что всё это правда.

— Нет, — качаю я головой, отступая, пока он приближается. — Бастиан, это неправда. Скажи, что это неправда.

— Зачем мне лгать, милая невеста? — в его глазах пылает хищная жестокость. Он выглядит одержимым: это уже не тот человек, которого я любила.

И тут рядом с ним появляется Веспер, и на её бледном лице расползается зловещая улыбка.

— Привет, дорогуша, — шипит Веспер.

Я вскидываю руку и указываю на неё пальцем, чувствуя, как в животе закипает ярость.

— Держись от меня подальше, демон!

В следующее мгновение она сбивает меня с ног, выхватывает нож и облизывает его лезвие. Гости не двигаются, никто не спешит мне на помощь. И Бастиан даже не моргает, наблюдая за нападением.

— Бастиан! Убери её от меня! Помоги мне!

Но мои крики остаются без ответа, а мой жених наблюдает за происходящим с безразличием, пока Веспер прижимает нож к моему горлу.

— Ты правда собираешься просто смотреть, как она убьёт меня?! — кричу я, и глаза наполняются слезами — не от страха или боли, а от ярости, такой сильной, что сжигает изнутри. — Ты ничтожество!

— Ничтожество? — это, кажется, выводит его из оцепенения, но всё равно не заставляет вмешаться. — Моя дорогая невеста, я очень далёк от ничтожества. Позволь показать тебе, кто я на самом деле.

Он наклоняет голову под странным углом, и я беспомощно наблюдаю, как его тело начинает деформироваться, словно кости ломаются изнутри. По его коже начинает прорастать шерсть, и он выпрямляется, становясь на несколько десятков сантиметров выше своего обычного роста. Его лицо вытягивается, челюсти превращаются в острые клыки. Одежда разрывается, когда он превращается из человека в чудовище — смесь медведя и волка.

Его звериные глаза сверлят меня взглядом, и он улыбается, больше похожий на дикое животное, чем на мужчину.

— Я всё ещё кажусь тебе ничтожеством, моя милая?

Прежде чем я успеваю ответить, Веспер дёргает меня за волосы, заставляя посмотреть на неё.

— Это будет больно, — шепчет она и проводит лезвием по моему горлу.

***

Я резко вдыхаю и подскакиваю, хватаясь за шею. К облегчению, я не в Мидори, и Веспер не перерезала мне горло. Я в своей каюте на корабле, направляющемся в Троновию. Пытаюсь дышать ровно, глубоко, но по щекам текут слёзы, а из горла вырываются сдавленные всхлипы.

Я поворачиваюсь в сторону Эрис, надеясь на утешение, но её постель пуста. И тут я вспоминаю, что она скорее всего пошла выпить чего-то перед сном с Финном и Никсом.

Я ненавижу этот мрак, и само ощущение, что Веспер может таиться в тенистых углах, пугает меня до дрожи. Не желая рисковать — а вдруг кто-то действительно притаился в темноте, чтобы ударить в спину? — я срываюсь с постели и выскальзываю в коридор, надеясь, что кто-то из знакомых окажется рядом.

Коридор пуст и тих. Я бросаю взгляд на дверь напротив своей — комната Атласа. Мне не стоит его тревожить, он ранен, ему нужно отдыхать… но чувство, что за мной кто-то наблюдает, не отпускает.

Рискуя разозлить его, я стучу. Нет ответа.

Почему он не отвечает?

А вдруг Веспер уже на борту и добралась до него? А если они все бросили меня?

Я хватаюсь за дверную ручку — она не заперта. Значит, либо что-то случилось, и Атлас в беде… либо он настолько уверен в своих силах, что даже не считает нужным запираться.

Я крадусь в комнату на цыпочках и тихонько закрываю за собой дверь. Осматриваюсь и нахожу его взглядом: он спит без рубашки. Мне сто̀ит уйти, но почему-то я просто стою и смотрю на него.

Чувствую облегчение, видя, как его грудная клетка спокойно и ровно поднимается и опускается во сне.

Мысль о том, что его могли пытать…

Что шрамы на его груди дело рук Бастиана и Веспер…

Меня мутит от ярости. В животе скручивается боль, сердце колотится, а разум мечется от одной тревожной мысли к другой.

Но Атлас в безопасности.

Мы уже трижды ускользали от Веспер и её Пожирателей Душ.

Сейчас мы в безопасности.

Я в безопасности.

Мне нужно уйти, пока он не почувствовал моё присутствие или, не дай бог, не открыл глаза и не увидел, что я за ним наблюдаю. Он бы мне это в жизни не простил.

Я уже разворачиваюсь к двери, но замираю, услышав:

— Это та самая ночь, когда ты решила отрезать мне яйца во сне?..

Его голос полон насмешки, даже несмотря на то, что глаза у него всё ещё закрыты.

Я вспоминаю, как пригрозила ему этим, когда он шлёпнул меня по заднице после того, как спас от змеи в джунглях, в ту самую ночь, когда я пыталась сбежать.

— Атлас… — мой голос срывается, и он мгновенно садится. Даже в темноте я вижу, что его взгляд устремлён прямо на меня.

Несмотря на все попытки скрыть, насколько я напугана, моя нижняя губа предательски дрожит, а по щеке скатывается слеза. Это заставляет его отбросить одеяло и, прихрамывая, подойти ко мне.

— Тебе нельзя вставать, — протестую я. — Финн сказал…

— Ты дрожишь. Что случилось? — он берёт моё лицо в ладони, поднимая мне подбородок, чтобы встретиться взглядом. — Ты ранена?

Я слабо качаю головой.

— Тогда в чём дело?

— Просто… просто кошмар, — мои щёки вспыхивают от стыда. Мне стоило подумать, прежде чем врываться в его комнату и будить его. Признаться, что я испугалась из-за дурного сна — унизительно. Я отступаю на шаг, качая головой. — Прости. Мне не стоило приходить…

Он хватает меня за запястье и притягивает обратно.

— У меня они тоже бывают…

Его признание будто снимает с моих плеч тяжёлую ношу.

— Что тебе нужно от меня? — спрашивает он.

— Ничего, — отвечаю я тихо.

— Ты пришла сюда не просто так, принцесса. Почему?

— В моём сне… они сказали, что причинили тебе боль, — шепчу я. — Что пытали тебя… — я глубоко вдыхаю, заставляя себя взглянуть ему в глаза. — И я видела, как Бастиан обратился… Я никогда не видела ничего более чудовищного, — моя рука инстинктивно тянется к шее, ощущая, как лезвие ножа рассекло кожу. — Веспер перерезала мне горло, а он просто смотрел. Ему было всё равно. Он даже не… — я сглатываю, остро осознавая, что Атлас всё ещё держит меня, и вспыхиваю от смущения. Что он должен думать обо мне? — Это всего лишь сон. Я не должна бояться сна.

Он поднимает мой подбородок указательным пальцем, заставляя меня снова посмотреть ему в глаза.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

— Но если они захватят меня…

— Я приду за тобой, — отвечает он.

Я не понимаю, почему его слова одновременно успокаивают меня и тревожат. Я прикладываю ладонь к его тёплой груди, проводя пальцами по шрамам, зная, что к ним прибавятся ещё два — от метательных звёздочек.

— Видеть тебя на земле, истекающего кровью… — моя нижняя губа дрожит. — Я не хочу, чтобы они причиняли тебе боль.

Атлас медленно проводит ладонями по моим рукам, не отрывая от меня взгляда.

— Я должен поблагодарить тебя.

— Ты мне ничего не должен.

— Ты дважды встала на мою сторону против Веспер, — он наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. — Ты заслужила мою благодарность, моё доверие и моё уважение.

Я молча смотрю на него.

— Мы что, становимся друзьями? — дразнюсь я, и он усмехается.

— Возможно.

Но друзья не должны стоять так близко друг к другу, переплетённые так… интимно. Я прочищаю горло и отхожу в сторону, скрещивая руки на груди.

— Почему Пожиратели Душ находят меня так быстро? Как им всегда удаётся знать, где я?

— Они как гончие, — говорит Атлас. — Если у них есть предмет с твоим запахом, они могут выследить тебя.

Я провожу пальцами по волосам, нервно расхаживая по комнате.

— Тогда я никогда не буду в безопасности.

— Возможно, — произносит он.

Я резко поворачиваюсь к нему. Как он может говорить это так спокойно?

Он сокращает расстояние между нами и откидывает с моего лица выбившиеся пряди волос.

— Но у тебя всегда будет защита.

Моё сердце превращается в мягкую глину в его руках. Я чувствую нестерпимое желание поцеловать его, и по взгляду Атласа понимаю — он тоже этого хочет. Я закрываю глаза, когда он наклоняется ближе… но в голове вспыхивает лицо Бастиана, и я резко вдыхаю. Отступаю от Атласа и мысленно проклинаю себя за то, что разрушила этот момент.

Бастиан вполне может оказаться тем самым монстром, о котором меня столько раз предупреждали, но в глубине души я всё ещё забочусь о нём. И я понимаю, что это неправильно — испытывать чувства… или влечение, что бы это ни было, — к Атласу. Я любила только одного мужчину… но была ли это вообще моя любовь? Мой выбор? Я больше не уверена.

— Если тебе некомфортно оставаться одной, можешь остаться здесь.

Я широко раскрываю глаза.

— Атлас, я…

— Это не то, что ты думаешь, — качает он головой. — Ложись в кровать. Я посплю в кресле.

— О, я не могу так поступить, — я бросаю взгляд на кресло в углу и протестую, зная, что его раненая нога требует отдыха. — Ты же не сможешь там выспаться, а Финн…

Он пожимает плечами, перебивая:

— Уверяю тебя, я могу спать где угодно. И не переживай за Финна. Он и так знает, что я далеко не самый послушный пациент.

Мне, наверное, не стоит здесь оставаться, но я слишком стыжусь признаться, что боюсь возвращаться в свою комнату и быть там одной. Поэтому просто киваю.

— Ладно, — я потираю свои голые руки. — Спасибо.

Он улыбается, берёт одну из подушек с матраса и плюхается в кресло.

— Надеюсь, ты не храпишь, принцесса.

— Принцессы не храпят, — фыркаю я, и он громко смеётся.

— Спокойной ночи, стрэнлис.

Я до сих пор не знаю, что значит это слово, но всё равно улыбаюсь, прежде чем уложить голову на запасную подушку. Поворачиваюсь на бок, устраиваюсь поудобнее и вдыхаю аромат кожи и хвои, которым пахнет Атлас.

В течение нескольких минут я смотрю в стену, пока наконец не закрываю глаза и не засыпаю. Но проходит совсем немного времени, и я вновь вижу чудовищный облик Бастиана. Я умоляю на коленях Пожирателей Душ прекратить пытки Атласа, но вынуждена слушать, как он кричит, пока его плоть разрывают на куски. Меня сбивают с ног, и Веспер наваливается сверху, оседлав мою грудь с злобной ухмылкой, а затем медленно проводит ножом по моему горлу.

Я не помню, чтобы всхлипывала, и уж точно не знаю, когда начала плакать, но слёзы катятся по моим щекам и впитываются в подушку.

Матрас внезапно прогибается за моей спиной, и я замираю, глаза распахиваются. Атлас обвивает татуированную руку вокруг моей талии и прижимается грудью к моей спине.

— Я с тобой.

— Атлас?

— Не переживай, утром мы снова можем быть врагами.

Я расслабляюсь в его объятиях и закрываю глаза. На этот раз, засыпая, я не вижу снов и меня это более чем устраивает.





Глава 21



Меня пробуждает ритмичный стук барабана. Я моргаю, прищуриваясь от утреннего света, пробивающегося сквозь маленькое окно в каюте Атласа, и потягиваюсь. Моя голова поднимается и опускается с подушки, но, когда я немного приподнимаюсь, понимаю, что лежу вовсе не на подушке. Я лежу на обнажённой груди Атласа, прислушиваясь к биению его сердца.

Мой взгляд срывается к бедру, его рука покоится у меня на талии. Он обнимает меня одной рукой, а другую подложил под голову. То, что мы провели всю ночь вот так, сплетённые, не пугает меня. Меня пугает то, как естественно, как правильно это ощущается — его объятия. Такие близкие, такие бережные.

Так почему же мне хочется выскочить за дверь и больше никогда не оглядываться?

Он потягивается, его веки начинают подниматься. В момент чистой паники я выскальзываю из его объятий и падаю с кровати с глухим стуком. Быстро вскочив на ноги, встречаюсь с его насмешливым взглядом.

— Доброе утро, принцесса, — протягивает он, медленно садясь и откидываясь на деревянное изголовье кровати. — Как спалось?

Я чувствую, как щёки заливает румянец, а в животе разливается тепло, но вместо того, чтобы рвануть к двери, как мне хочется, я прочищаю горло и говорю:

— Вполне неплохо. Спасибо, что позволил остаться, но мне пора вернуться в свою комнату и переодеться.

Не дожидаясь ответа, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но спотыкаюсь о его ботинки и едва не падаю снова, только чудом удержав равновесие. Я пячусь к двери, а Атлас наблюдает за мной с озорным блеском в глазах.

— Увидимся… — начинаю я, когда задом налетаю на дверную ручку и резко втягиваю воздух сквозь зубы от боли. Поворачиваюсь, хватаюсь за латунную ручку, но застываю, услышав его голос:

— Если тебе интересно… ты действительно не храпишь.

Я резко оборачиваюсь с торжествующей улыбкой:

— Я же говорила, что не храплю!

Почему он так на меня смотрит? Словно у него на языке висит какая-то тайна, и он едва сдерживается, чтобы её не выдать.

— Но ты говоришь во сне.

О, звёзды на небе и моря под нами.

— Ты врёшь, — шепчу, ненавидя то, как дрожит мой голос.

— И зачем бы мне лгать? — спрашивает он, соскальзывая с кровати. Его рельефное тело окутано сиянием утреннего солнца, пробивающегося сквозь окно за его спиной.

— Если ты не врёшь, тогда что я сказала? — бросаю я с вызовом, скрестив руки на груди.

Он проводит рукой по растрёпанным волосам:

— Ты уверена, что хочешь знать?

Я закатываю глаза:

— Вот именно. Тебе нечего сказать.

— Ты спросила меня, ненавижу ли я тебя, — перебивает он, и мне кажется, что моё сердце на миг останавливается.

— И?.. — с трудом выдавливаю из себя это слово.

— Я не ненавижу тебя. Ни капельки.

Мне страшно узнать, но я должна.

— Я что-нибудь ещё сказала? — заставляю себя встретиться с ним взглядом. Звёзды, да он же нечестно красив!

По любопытному выражению его глаз я понимаю — да, сказала. Но что именно, он оставляет при себе. Просто качает головой, улыбается и говорит:

— Нет.

Он лжёт, чтобы избавить меня от очередного приступа неловкости. Я должна бы злиться на него за то, что он утаивает правду, но, впервые за долгое время, я благодарна за эту ложь. Не уверена, что выдержу ещё хоть каплю унижения этим утром.

— Мне пора, — киваю в сторону своей двери через коридор, и он согласно кивает.

Я закрываю за собой его дверь и, наконец, выпускаю застрявшее в груди дыхание. Провожу рукой по лбу, пока иду от его комнаты к своей. Я провела всю ночь в объятиях Атласа Харланда. Что я творю? Как теперь смотреть ему в глаза? Нам ещё два дня до прибытия в Троновию, и этот корабль недостаточно большой, чтобы я могла его избегать.

К счастью, нас никто не видел вместе, так что хотя бы от пересудов остальных я избавлена. Но всё равно я не понимаю, что заставило меня остаться у него на всю ночь. Хотя… если задуматься, это первая ночь, когда я по-настоящему выспалась с тех пор, как меня похитили. А если уж быть честной, то это был лучший сон за многие годы.

Что же он делает со мной, этот троновианец?

Я распахиваю дверь в свою каюту и вижу Эрис, сидящую на кровати, уже одетую и с ухмылкой, растянувшейся по лицу, как у кошки, поймавшей канарейку.

— Ну, доброе утро, — напевает она. — Похоже, кое-кто…

Я поднимаю руку, чтобы оборвать её на полуслове:

— Это не то, на что похоже.

Её улыбка становится ещё шире, если это вообще возможно.

— Правда? А по-моему, выглядит так, будто ты провела ночь с Атласом.

— Ладно, это именно то, на что похоже, — признаю я с виноватым видом, — но это не то, что ты думаешь.

— То есть ты не спала в его постели, прижимаясь к нему всю ночь? — она упирается подбородком в ладони, локти твёрдо упираются в колени, и взгляд у неё чересчур довольный.

Я зажмуриваюсь и дышу через нос, чтобы не взорваться.

— Кто из вас нас увидел?

— Никс, — ухмыляется она. — Он зашёл к себе после выпивки, чтобы завалиться спать, но застал вас двоих вместе. Ускользнул и провёл ночь здесь.

— А где он сейчас?

— С Финном, пошли в столовую завтракать. Я как раз собиралась присоединиться. Если ты голодна, можем пойти вместе.

Я сбрасываю ночную сорочку и начинаю надевать дорожную одежду. В Мидори, когда я знала Эрис как Селену, я часто переодевалась при ней, так что теперь меня это нисколько не смущает.

Она кидает мне рубашку, я просовываю руки в рукава и собираюсь надеть её через голову, но замираю на полпути, когда она говорит:

— Он не такой уж и плохой, знаешь ли.

— Кто?

— Атлас, — её синие глаза ловят мой взгляд. — Он может показаться мрачным и жёстким, но на самом деле это потому, что он глубоко переживает.

Я натягиваю рубашку.

— Я для него просто задание, Эрис. Доставить похищенную принцессу своему королю. Ему на меня наплевать.

Эрис резко встаёт, на лице появляется недовольная гримаса.

— Только не говори, что ты всерьёз в это веришь.

— Я уже не знаю, во что верить, — вздыхаю я, садясь на кровать, чтобы зашнуровать сапоги. — Я не знаю, что со мной будет, когда мы прибудем в Троновию. Что, если ваш король бросит меня в темницу? Пытки? Казнь? А если мои родители не станут вести переговоры о моём освобождении? А если Бастиан… — я даже думать не хочу о том, на что способен Бастиан.

— Атлас чуть не разнёс Баву, когда ты пропала, — говорит она.

— Что? — сердце громко стучит в груди, и я медленно оседаю на матрас. Это совсем не то, что я ожидала услышать.

— Он призвал все свои связи, всех информаторов, кому когда-либо помогал. Даже заплатил речному судну, чтобы оно не отплывало, пока мы тебя не найдём.

Я не знаю, что делать с этой информацией. Услышать, что Атлас Харланд без колебаний пустил в ход все свои связи, чтобы вернуть меня из Некрополиса… хочется броситься ему на шею и поблагодарить. Но вместе с тем это заставляет меня чувствовать, будто я теперь в долгу перед ним, а это чувство мне совсем не нравится.

— Сначала мы думали, что тебя забрали Пожиратели Душ. Я никогда не видела Атласа таким… сорвавшимся с цепи. Даже его братья переживали, что он совершит что-то безрассудное и подвергнет себя опасности, — говорит она.

Я встречаюсь с ней взглядом, когда она садится напротив, и кажется, будто она заглядывает прямо в мою душу.

— Так что даже не смей думать, будто Атласу плевать, что с тобой станет.

«Я всегда найду тебя, принцесса».

«У тебя всегда будет защита».

«Я всегда добр, стрэнлис».

«Я с тобой. Утром мы снова можем быть врагами».

Я качаю головой, пытаясь вытряхнуть из памяти все эти слова.

— Эрис, я обручена с…

Эрис кладёт свои татуированные руки по обе стороны моего лица и заставляет меня посмотреть ей в глаза.

— Илария Шэй Китарни, бояться — это нормально. Сомневаться — это нормально. Задавать вопросы всему, во что ты раньше верила — тоже нормально. Это значит, что ты ищешь истину, ищешь то, что приносит тебе радость, ищешь настоящую себя и свою силу. Ты не плохой человек и не ужасная дочь только потому, что принимаешь собственные решения и имеешь свои мысли. А если кто-то говорит тебе обратное — это потому, что они хотят тебя контролировать, а ты отобрала у них эту власть.

И Эрис знает, о чём говорит, потому что испытала всё это на собственной шкуре. Убив мужа-тирана в попытке защитить себя, сбежав от деспотичной матери и оставив позади сестёр, которые ей ничем не помогли, она вырвалась на свободу и выбрала себя. Но за это ей пришлось заплатить: потерять дом, семью и свои титулы.

Готова ли я потерять своих родителей, кровных или нет, ради того, чтобы думать своей головой?

Готова ли я потерять Бастиана и сказку, которую себе нарисовала, ради права самой принимать решения?

Готова ли я лишиться королевства и дома, ради свободы быть собой, со всей своей магией и правдой?

Хотела бы я сказать, что да, что я достаточно смелая, уверенная, решительная… Но правда в том, что я не знаю.

Эрис права хотя бы в одном: с того самого момента, как Атлас Харланд спас меня от змеи в джунглях, он показывает, что сдержит своё обещание защищать меня.

Пора перестать видеть в нём врага и признать: он мой союзник. И, возможно, даже мой друг.

Я похлопываю Эрис по рукам и улыбаюсь:

— Прости, что сомневалась в тебе и в Харландах.

Она обнимает меня.

— Что бы ни случилось, — шепчет она, — когда мы окажемся в Троновии, ты не останешься одна. У тебя есть мы, и мы тебя защитим.

— Знаю, — улыбаюсь я… и молюсь, чтобы она это действительно имела в виду.

***

Оставшиеся два дня нашего путешествия в Троновию я изо всех сил стараюсь избегать встреч с Атласом. Мои занятия магией временно приостановлены, потому что использование моей редкой силы может привлечь ненужное внимание, а значит, нет причин нам с Атласом оставаться наедине. Я не хочу, чтобы он заговорил о той ночи, когда из-за своей слабости и страха я оказалась в его комнате. В его постели. В его объятиях.

Щёки вспыхивают от жара, стоит мне лишь представить его без рубашки, вспомнить, каким был его торс под моей щекой, как дурманяще он пах…

Нет! — одёргиваю я себя. Я не могу, не хочу и не должна позволить себе хоть какую-то эмоциональную привязанность к Атласу. Он не просто мой пленитель, он троновианец. Когда-нибудь я надену корону Мидори, а он вернётся к своей прежней роли моего врага.

Я фыркаю.

Даже я уже не верю в это. Смешно вообще так думать. Когда я смотрю на Атласа или на Финна, Никса и Эрис, если уж на то пошло, я больше не вижу шпионов, убийц или врагов. Я вижу друзей, и, на данный момент, своих единственных союзников. Они помогли мне выжить в джунглях, перехитрить Пожирателей Душ и охотников за головами, которых послал Бастиан, чтобы вернуть меня. Я знаю, что братья Харланд и Эрис действительно настроены серьёзно: они хотят помочь мне овладеть магией, научиться защищаться себя и понять, кто я вообще такая.

— Для такого маленького корабля, — внезапно раздаётся голос Атласа, от чего я вздрагиваю, — ты очень ловко избегаешь меня.

Отрываясь от перил, на которые опиралась локтями, я вижу его — Атлас прислонился к внешней стене с озорной улыбкой на лице. Я оглядываю палубу и с облегчением замечаю, что в это утро вокруг много пассажиров. Я пока не готова остаться с ним наедине.

— Я тебя не избегаю, — ложь, и он это прекрасно знает. Мне действительно стоит научиться лучше скрывать свои чувства и намерения, если я когда-нибудь собираюсь стать успешной королевой. — Я была занята.

— Занята? — он склоняет голову набок, и в его глазах ясно читается недоверие.

— Да, — огрызаюсь я, цепляясь за свою хлипкую отговорку, — занята.

— И что же, позволь спросить, настолько заняло всё твоё время последние два дня?

Ничего. Только мои отчаянные попытки держаться подальше от тебя.

— Ничего, что касается тебя, — отвечаю с явной колкостью в голосе. Что, похоже, только сильнее подогревает его интерес.

— То есть, — он отталкивается от стены, — это определённо касается меня.

Я расправляю плечи, наши взгляды теперь на одном уровне, а моя поясница упирается в перила, за которыми простирается море.

— Чего ты хочешь, Атлас?

— Мы скоро причалим в Троновию, — говорит он, медленно приближаясь ко мне с зарытыми в карманы руками. — Мы мало говорили о моём городе. У тебя есть какие-нибудь вопросы или опасения?

О да, у меня масса вопросов, и с волнением всё в полном порядке. Но я не уверена, что хочу обсуждать это именно с ним. У меня неприятное ощущение, что он хочет, чтобы я снова открылась перед ним, а я бы предпочла сохранить между нами безопасную дистанцию. Та ночь была ошибкой. Я не собираюсь в ближайшее время снова изливать ему свои страхи. Придётся просто заново выстроить стену, которую он непреднамеренно разрушил.

— Никс уже ответил на все мои вопросы, — вскидываю подбородок, надеясь, что моя поза излучает уверенность и заставит его оставить эту тему. Но, в истинной манере Атласа, ему, похоже, всё равно.

— Правда?

— По твоему тону слышу, что ты мне не веришь.

— Я же говорил тебе, принцесса, — шепчет он, сокращая между нами расстояние, — я всегда знаю, когда ты мне врёшь.

— Ладно, — сдаюсь я. — У меня есть один вопрос.

— Спрашивай что угодно.

— Опасное заявление, — замечаю я. — Мне стоит ожидать цепей и камеры по прибытии?

— Только если тебе такое по вкусу, — он ухмыляется, игриво приподнимая брови.

Я ставлю руки на бёдра и шиплю:

— Это не шутка, Атлас! Я — иностранная Принцесса, и скоро окажусь в самом сердце вражеской территории. Мне нужно знать, не бросят ли меня в какой-нибудь тёмный, вонючий подвал, как только мои сапоги ступят на землю Троновии.

В его взгляде вспыхивает гнев, и он напрягается:

— Думаешь, я бы позволил, чтобы с тобой так поступили?

— Спроси себя сам.

Я чувствую, как его грудь касается моей, поднимаясь и опускаясь с каждым напряжённым вдохом. Медленно он ставит руки по обе стороны от меня на перила. Я зажата, без шанса выбраться, — разве что прыгнуть за борт. Он склоняется ближе. Наши носы всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Интенсивность его пылающего взгляда заставляет моё сердце сбиться с ритма.

— Ты под моей защитой. Я не позволю, чтобы тебе причинили вред, — шепчет он, и его взгляд смягчается, когда наши глаза встречаются. — Я надеялся, что ты хотя бы немного начнёшь мне доверять, стрэнлис.

Раздаётся протяжный гудок — сигнал нашего прибытия. Я медленно поворачиваюсь, чтобы впервые увидеть город, которого мои предки избегали веками. Руки Атласа до сих пор по обе стороны от меня, но теперь его грудь касается моей спины. Его губы зависают над моим ухом, когда он шепчет:

— Добро пожаловать в Троновию, принцесса.





Глава 22



Издалека Троновия выглядит так, будто её построили в форме полумесяца. Особняки и прибрежные дома, принадлежащие богатым и знатным семьям, растянулись по обе стороны королевства, вдоль концов этого полукруга. Порт уютно расположился в самом центре бухты полумесяца, а на фоне высятся тысячи сосен, тянущихся в синее небо.

Троновию можно описать одним словом — сказочная. Серые булыжные улицы, арочные мосты над многочисленными каналами, пересекающими город, и дома в ряд, по три, четыре, пять этажей, каждый окрашен в свой цвет, чтобы выделяться на фоне остальных. У каждого здания узкие окна с цветочными ящиками и ставнями, гармонирующими с фасадом.

Я чувствую себя героиней сказки, пока мы едем по королевству в чёрной карете, ожидавшей нас у причала.

В городе бесчисленное множество площадей с уютными кафе, театрами, книжными магазинами, витринами и парками, по улицам которых тянутся чёрные кованые фонари.

И люди здесь не выглядят опасными или воинственными. Я понимаю, что внешность может быть обманчива, но мне всегда говорили, что Троновия была построена как мрачная крепость, а её народ постоянно готовился к войне. Возможно, так и было сотни лет назад, но сейчас они явно так не живут.

Кареты снуют в обе стороны по вымощенным кирпичом улицам. Гондолы лениво скользят по каналам, а некоторые лодки пришвартованы к берегу. Никс быстро объясняет, что это жилые лодки для тех, кто предпочитает воду земле. Какая причудливая мысль — иметь дом на канале с доступом ко всем удобствам на суше. Действительно, лучшее из двух миров.

На вершине холма, в самом сердце королевства, я вижу замок. Его величественные белые шпили тянутся к небесам, словно вытянутая ладонь с раскинутыми пальцами. Он совсем не похож на темницу или крепость, но я не настолько наивна, чтобы верить, будто он не выполняет обе эти функции, несмотря на свой царственный и внушительный облик.

Финн указывает направо, и вдали я вижу огромное здание, занимающее почти целый квартал. Оно не похоже на остальную архитектуру королевства, но всё равно прекрасно: с колоннами в старинном стиле и красочными фресками, расписанными вдоль каменного забора. Мне говорят, что это Школа Магии, где все троновианцы, обладающие магией, учатся управлять своей силой. Именно здесь учились Атлас, Финн и Никс, даже несмотря на то, что их стихия не огонь.

Калмара расположена в верхней точке полумесяца. Именно там, если мне дадут разрешение, я смогу начать поиски ответов. Кто я? Почему у меня магия Энвера Сола? Что я могу узнать о Пожирателях Душ и Великой войне, которая закончилась двадцать лет назад, когда Энвер Сол запечатал порталы в Орабелль и Подземный мир? Почему мидорианцы и троновианцы враги?

Так много вопросов, но, по крайней мере, теперь есть надежда, что здесь я смогу найти хоть какие-то ответы.

Наша карета пересекает арочный каменный мост, по сторонам которого вьётся плющ. Оказавшись по другую сторону канала, повозка проезжает до конца квартала и останавливается.

— Мы дома, — улыбается Никс, открывая дверцу. Он спрыгивает вниз и поворачивается ко мне, протягивая руку, чтобы помочь выйти. Я принимаю помощь и выхожу. Атлас, Финн и Эрис тут же следуют за нами.

Я с восхищением поднимаю взгляд на чёрный кирпичный дом, к которому мы подъехали. Серебряный дверной молоток сверкает на фоне алой входной двери, по бокам которой расположены два окна в белых рамах. Дом стоит на угловом участке в самом конце улицы, а прямо напротив кафе, откуда доносится божественный аромат. Витрина заставлена сладкой выпечкой и свежеиспечённым хлебом, а в воздухе витает крепкий запах кофе.

Я, возможно, наберу пару килограммов, живя с братьями Харланд, и ничуть об этом не пожалею.

Атлас проходит мимо меня и поднимается по четырём ступеням к входной двери, достаёт ключ из кармана и отмыкает замок. Он открывает дверь и жестом приглашает меня войти.

— Проходи, принцесса, — его взгляд встречается с моим, и я принимаю это дружелюбное приглашение. — Я проведу тебе экскурсию по Дому Харландов.

— Вы дали имя своему дому? — поддразниваю я, поднимаясь к нему.

Стоит мне переступить порог, как я замираю в изумлении. Если снаружи дом казался красивым, то внутри он просто захватывает дух. Просторный вестибюль плавно переходит в уютную гостиную с сочетанием красного кирпича и чёрных окрашенных стен, белыми шторами, мраморным камином и четырьмя удобными кожаными креслами, стоящими вокруг круглого кофейного столика. Широкие дощатые полы тянутся по всей длине дома и словно приглашают меня пройти дальше.

Великолепная деревянная лестница в форме подковы разделяет гостиную и столовую. Достаточно просторный, чтобы разместить шестерых гостей, ореховый обеденный стол окружён белыми тканевыми стульями, а по центру стелется чёрная дорожка. В стеклянной вазе стоят свежие георгины, образуя центральную композицию под простой золотой люстрой. Я заставляю себя идти дальше, бросая взгляд на прекрасные произведения искусства, развешанные на разной высоте вдоль стены справа от меня. Некоторые — масляные пейзажи, другие — угольные наброски людей, зданий и цветов.

Я толкаю дверь, которая плавно возвращается на место, и оказываюсь на кухне, самой невероятной из всех, что я когда-либо видела. Сочетание чёрных стен и красного кирпича продолжается и в задней части дома. В центре кухни с плиткой в чёрно-белую клетку стоит довольно большой остров с деревянной столешницей, в которую воткнуты ножи. Чёрные нижние шкафы расположены вдоль трёх стен и у основания острова. Белые каменные столешницы дополнены медными контейнерами, расставленными по углам, а парящие деревянные полки с аккуратно сложенной белой посудой и кружками завершают образ.

Если бы я умела готовить или печь, я бы, наверное, визжала от восторга. Может быть, пока я здесь, то смогу научиться?

Я смотрю на самую заднюю стену таунхауса, где четыре окна и стеклянная дверь в центре выходят в умеренно большой задний двор. Травы, как таковой, не видно, но есть патио с кострищем, шезлонгами и специально выделенной зоной для выращивания трав и овощей в приподнятых деревянных ящиках. Свежие цветы, включая те же георгины, что стоят на обеденном столе, высажены в кашпо вдоль чёрного кованого забора. Небольшой мраморный фонтан струится водой, заставляя этот крошечный двор ощущаться как настоящий оазис спокойствия.

— Финн — повар, — Атлас пугает меня своим внезапным появлением.

Я совсем забыла, что он, вообще-то, ведёт для меня экскурсию по дому Харландов. Оборачиваюсь — он прислонился к столешнице возле двери, скрестив руки на груди.

— Наша мать хотела, чтобы у нас были творческие увлечения, чтобы уравновесить обучение магии и военному делу. Финн увлёкся садоводством и, без сомнения, считается лучшим поваром во всей Троновии. А ещё это помогает ему в работе — в его аптекарской лавке, где он делает бальзамы и настойки из собственных растений.

Мне всегда было интересно, какими были родители братьев, но услышать, как Атлас говорит о матери и её стремлении привить сыновьям творческое начало — это интригует меня по-настоящему.

— Значит, если увлечения Финна готовка и садоводство, — я внимательно смотрю на него, искренне заинтригованная, — то каковы тогда твои и Никса?

Он прячет руки в карманы и кивает, чтобы я пошла за ним:

— Сейчас покажу.

Мы возвращаемся в дом и направляемся к лестнице между столовой и гостиной. Понятия не имею, куда подевались остальные, но и не спрашиваю, слишком уж любопытно, какое у Атласа Харланда хобби. Я иду за ним вверх по ступеням, едва касаясь пальцами перил из красного дерева. Мы поднимаемся на второй этаж, где я сразу замечаю кабинет с тяжёлым деревянным столом и креслом, обитым бархатом.

Повернув за угол, я понимаю, что этот этаж отведён под библиотеку. Мягкий кожаный диван будто приглашает присесть. Книжные полки от пола до потолка заполнены корешками всех цветов и размеров. У окон уютные ниши с бархатными подушками, откуда открывается вид на улицу. А в передней части комнаты, сверкая в лучах дневного солнца, стоит рояль.

Я позволяю себе впитать атмосферу этой комнаты. Это пространство — мечта, ради которой я бы убила, чтобы иметь такое в Мидори. Оно уютное, притягательное, и здесь так много книг, что мне не прочитать их даже за десять жизней. Я подхожу к роялю и провожу пальцами по крышке. Ни пылинки, что кажется невозможным, учитывая, что Харланды и Эрис не были здесь уже пару месяцев. Слуги мне пока не попадались на глаза, но с учётом свежих цветов на столе и безупречной чистоты в доме, кто-то определённо подготовил всё к их возвращению.

— На рояле играет Никс, — говорит Атлас, подходя и извлекая несколько нот. — Только не говори ему, что я это сказал, — он не смотрит на меня, — но он действительно хорош. Мне нравится слушать, как он играет поздно ночью, когда ему нужно расслабиться.

Я смеюсь, зная Никса достаточно хорошо, чтобы понимать, что этот комплимент настолько раздул бы его эго, что он взлетел бы в небо.

— Принято, — говорю я, и на его лице появляется тёплая улыбка.

Мы не оставались наедине уже несколько дней с той самой ночи, что я провела в его каюте. Я до сих пор ощущаю призрачные объятия, когда он прижимал меня к себе. Чувствую, как мы дышали в унисон, как его запах пропитал подушки и простыни. Странно ли скучать по человеку, который стоит прямо перед тобой?

— Твоя комната на третьем этаже, — его голос прерывает мои мысли, и я молча следую за ним вверх на ещё один уровень.

Он указывает на дверь слева:

— Комната Эрис.

Затем показывает на дверь в конце коридора, из окна которой открывается вид на задний двор:

— Комната Никса.

Он подводит меня к двери справа, выходящей окнами на улицу перед домом, и открывает её, позволяя мне войти.

— Это гостевая комната. Она твоя — так долго, сколько захочешь.

Вид с третьего этажа захватывает дух. Я вижу всех людей на площади внизу и парк, расположенный по диагонали через улицу. Слева от меня канал, а прямо подо мной кафе, манящее, дразнящее меня стать его постоянной гостьей.

Комната и четверти не составляет от размеров моих покоев в Мидори, но в ней уютно и всё продумано до мелочей. Всё выдержано в той же эстетике, что и остальной дом: чёрная краска, стены из красного кирпича, дерево, мрамор и золотая фурнитура. У кровати красивое кованое изголовье, чёрно-белое постельное бельё, и она достаточно большая, чтобы двое могли спать с комфортом. В углу стоит деревянный комод, а рядом с ним кресло, которое, скорее всего, станет моим новым местом для чтения. Напротив кровати камин с мраморной полкой, как в гостиной. Над ним висит картина с изображением хижины в лесу, с видом на замёрзшее озеро. Узкие окна с белыми занавесками завершают интерьер, и я неожиданно впечатлена вкусом братьев.

— Здесь очень красиво, — говорю я, поворачиваясь… и едва не врезаюсь в грудь Атласа. Я отступаю на шаг, чтобы создать между нами хоть какое-то расстояние. — Спасибо.

— За что? — он наклоняет голову набок, и тёмные волосы падают ему на лицо.

Я неловко пожимаю плечами:

— Не знаю. За то, что не бросил меня в подземелье, например. За то, что приютил меня в этом доме… который, к слову, потрясающий.

Он выглядит удивлённым от моей благодарности и комплиментов, но что бы ни думал — держит это при себе.

— Пожалуйста.

— У тебя есть горничная или дворецкий?

— Почему ты спрашиваешь?

— Свежие цветы на обеденном столе, ни одного сорняка в саду, ни пылинки на книжных полках или рояле, — я криво усмехаюсь. — Вас не было дома довольно долго. Кто-то же должен был всё это поддерживать в порядке.

— Наблюдательная, — он улыбается, одобрительно кивая. — Мы нанимаем уборщиков, они приходят пару раз в неделю, независимо от того, в городе мы или нет. Эрис настаивает, чтобы в доме всегда были свежие цветы, так что Финн выращивает для неё георгины, а уборщики заменяют их, когда приходят.

Мы молча смотрим друг на друга. Как бы я хотела уметь читать его мысли. То, как он на меня смотрит, поджигает моё тело и душу одновременно.

Он кивает в сторону потолка, хотя его глаза всё ещё прикованы ко мне:

— Моя комната прямо над твоей. Финна тоже. На этом этаже есть ванная, и ещё одна, побольше, с глубокой ванной — на нашем. Можешь пользоваться любой. Я знаю, как ты относишься к своим ваннам.

— А пятый этаж? — спрашиваю я, припоминая, что при подъезде насчитала пять уровней окон. И, если уж быть честной, мне нужно отвлечь себя от воспоминаний о нашем вечере в горячих источниках «Зулмары».

Атлас усмехается. Заметил ли он мой манёвр или нет не знаю, но он говорит:

— Я покажу тебе пятый этаж.

Мы проходим мимо четвёртого этажа, и, хотя мне ужасно хочется узнать, как выглядит спальня Атласа, я сдерживаюсь и не задаю вопрос. Пятый этаж не такой элегантный, как остальные. Он не достроен и не обставлен. Пространство заливает свет из окон, а белая штора тянется на всю ширину этажа и всё. В остальном, он совершенно непримечателен.

— Мы тренируемся здесь, — говорит Атлас, опережая мой вопрос. — Не всегда есть желание выходить из дома, так что мы практикуемся здесь.

Он указывает на несколько чёрных матов, прислонённых к стене:

— Раскладываем их на полу и отрабатываем рукопашный бой. Маты приглушают шум. Эрис ненавидит, когда мы устраиваем потасовки по ночам.

Я тут же представляю, как мы с Атласом практикуемся посреди ночи. Его руки на моём теле, он прижимает меня к полу, а его тени скользят вверх-вниз по моей коже…

Я быстро отворачиваюсь, чтобы он не заметил румянец на моих щеках, и указываю на белую штору:

— А что там?

— Там я практикую своё ремесло, — мягко отвечает он. — Хочешь посмотреть?

— Да, — киваю я.

Он проходит мимо, слегка задевая меня, и моё сердце замирает от этого короткого касания. Он сам приглашает меня заглянуть в ту часть своей жизни, которую, возможно, никто другой не видел. Это возбуждает меня, будто внутри вспыхивает огонь.

Отдёрнув штору, он позволяет мне войти первой, и у меня буквально отвисает челюсть. Мольберты, краски, бесчисленные кисти, фартуки и брезенты — всё аккуратно организовано в яркой художественной студии.

— Ты художник? — спрашиваю я.

Он кивает:

— Я рисую. Иногда углём. Ничего особенного, — пожимает плечами, — но приятно делать что-то созидательное руками, а не…

Он обрывает фразу, но я и так понимаю, о чём он. Понимаю, что он вспоминает тех, с кем ему пришлось иметь дело, чтобы защитить семью, чтобы сохранить в безопасности свой народ. Я просто киваю, чтобы ему не пришлось произносить это вслух.

— Можно посмотреть, над чем ты сейчас работаешь? — я оглядываюсь по комнате, но не вижу ни одного мольберта с холстом.

— Я не был дома пару месяцев, так что ничего нового показать не могу.

— А что ты делаешь с картинами, когда заканчиваешь? — спрашиваю, наблюдая, как он облокачивается на деревянную балку в центре комнаты. Тёмные пряди падают ему на лицо, и я с трудом сдерживаю желание запустить в них пальцы.

— Некоторые из них мама забирает и вешает у себя дома в районе Арден, — отвечает он. — Другие я отдаю в заведения, чтобы выставляли или продавали и получали с этого прибыль. Троновианцы — гордый народ. Они не станут просить помощи, даже если нуждаются. Но если они не возьмут деньги, я даю им что-то, что можно продать.

— Ты что, известный художник? — я даже не пытаюсь скрыть своего восхищения, и это вызывает на его лице улыбку.

— Возможно, в художественном сообществе у меня неплохая репутация.

— То есть твои работы у мамы, часть ты раздаёшь… А ты сам ничего не оставляешь себе?

— Любимые картины держу здесь.

— Они где-то здесь висят? — у меня загораются глаза, и я едва сдерживаю желание тут же снова пробежаться по дому, пытаясь угадать, какие из них его. — Какие из них твои?

— Все.

— Ты хочешь сказать, что каждое произведение искусства в этом доме — твоё?

Он кивает, подтверждая, но не добавляет ничего больше.

Я мысленно возвращаюсь к нашей экскурсии и вспоминаю все пейзажи и угольные зарисовки, которые видела в столовой, библиотеке и даже над камином в своей спальне. Мне интересно, рисует ли он места, в которых бывал, или всё это плод его воображения? Уверена, в доме есть ещё работы, которые я не заметила или на которые не обратила внимания.

— А какая из них твоя любимая?

Он бросает мне лукавую улыбку, а в его зелёных глазах мелькает игривый огонёк.

— Это тебе предстоит выяснить, принцесса.

Я закатываю глаза и складываю руки на груди.

— Ты со всеми такой сложный или только со мной?

Атлас выпрямляется из своей ленивой позы и неторопливо приближается ко мне. Когда он останавливается совсем рядом, его лицо зависает над моим, и… Звёзды, я так хочу, чтобы он прижал меня к стене, как тогда на речном круизе в Баве, чтобы его тени скользили по моей коже. Я хочу почувствовать, как его губы врезаются в мои… Но я хочу, чтобы он поцеловал меня потому, что сам этого хочет, а не потому, что пытается обмануть Пожирателей Душ, сливаясь с клиентурой района борделей.

Его рука скользит вверх по моей руке и замирает на шее и линии челюсти.

— Только с тобой, — шепчет он, и большой палец нежно касается моей нижней губы. — И ни с кем кроме тебя.

— Атлас… — выдыхаю я, и он склоняется ближе, вызывая дрожь по всему телу. Я прижимаю ладони к его груди и медленно провожу ими вверх по шее, по лицу, зарывая пальцы в его волосы.

Тяжёлые шаги грохочут по лестнице и раздаются на площадке. Кто бы это ни был, он быстро приближается. В панике от мысли, что нас вот-вот застанут в столь компрометирующем положении — будь то Эрис, Финн или Никс — я отхожу от Атласа в самый последний момент, как раз перед тем, как улыбающийся Никс распахивает занавеску и вбегает в студию.

— Я так и знал, что найду вас здесь, — говорит он, совершенно не замечая своей крайне неудачной по времени выходки. — Финн просил передать, что ужин скоро будет готов, и он ожидает, что вы оба спуститесь чистенькими и готовыми к трапезе.

— Мы сейчас спустимся, — тихо отвечает Атлас, но в его голосе звучит такая властность, что Никс лишь кивком подтверждает, что понял, и исчезает, спускаясь вниз.

— Думаю, нам правда стоит спуститься, — нарушаю я молчание, переступая с ноги на ногу.

Он одаривает меня сдержанной улыбкой.

— Видимо, да, — Атлас указывает на лестницу. — После тебя.

Пока я снова не утонула в этих манящих зелёных глазах, я прохожу мимо него и быстро начинаю спускаться по лестнице, не оборачиваясь и не дожидаясь, пока он пойдёт следом.





Глава 23



Я впопыхах влетаю на третий этаж, где находится моя спальня, юркаю в ванную и задвигаю за собой раздвижную дверь. Я знаю, что должна спуститься в столовую к ужину, но мне нужна минута, чтобы прийти в себя. Я даже не обернулась, чтобы проверить, последовал ли за мной Атлас.

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Я видела это в его глазах. Он собирался меня поцеловать. И я бы позволила ему. Если бы Никс не вмешался, мы бы уже слились с Атласом в единое целое, и от этой мысли мне кажется, что я плыву и тону одновременно.

Как влюбляться во врага может ощущаться таким правильным? Так не должно быть.

Качаю головой, отгоняя соблазнительные мысли о том, что мы могли бы сделать со всей этой краской в его студии, и умываю лицо холодной водой из-под крана. Беру одно из чёрных полотенец и промакиваю лицо. Это мой первый шанс как следует рассмотреть эту ванную, и она потрясающая. Небольшая, но элегантно оформленная. Геометрическая чёрно-белая плитка покрывает пол и поднимается по стене душа. Тёмный деревянный шкафчик с раковиной из белого камня и овальное зеркало в золотой раме висят над ним, и в отражении я хорошо вижу, как раскраснелась.

Лёгкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Я надеюсь, что это не Атлас. Не хочу, чтобы он видел, как я рассыпаюсь на части только от одной мысли о его прикосновениях.

— Шэй? — мягкий голос Эрис доносится с другой стороны двери, и сердце в груди перестаёт метаться. — Всё в порядке?

Я прочищаю горло:

— Всё хорошо, Эрис.

— Ужин готов.

Я заправляю волосы за уши и провожу ладонями по рубашке, разглаживая складки, прежде чем медленно открыть раздвижную дверь. Стоя лицом к лицу с гидрой, я натягиваю улыбку и говорю:

— Отлично. Я умираю с голоду.

Эрис не отходит от порога, продолжая пристально смотреть на меня.

— Уверена, что с тобой всё в порядке?

Я нервно хихикаю, стараясь отвести разговор от любых проявлений слабости:

— Конечно, в порядке. Пошли, а то парни всё съедят.

Она всё ещё выглядит скептически, но, в конце концов, кивает и вместе со мной спускается по лестнице. Когда мы поворачиваем за угол, и столовая оказывается в поле зрения, мой рот приоткрывается, и из груди вырывается восхищённый вздох. То, что раньше казалось обычной столовой, теперь выглядит как сцена из сказки.

Центральная композиция с георгинами исчезла, а на её месте теперь впечатляющее изобилие аппетитных блюд и роскошных десертов. Всё оформлено по всем правилам: фарфоровые тарелки и миски, золотые столовые приборы, высокие бокалы для вина и льняные салфетки. Люстра светит мягко и приглушённо, по комнате расставлены свечи. В соседней комнате потрескивает камин, создавая уютную атмосферу, и мне не терпится сесть за стол и попробовать всё, что приготовил Финн.

Братья встают, когда мы с Эрис входим в столовую. Никс сидит в одном конце стола, спиной к кухне, Финн слева от него, а Эрис занимает место рядом с ним. Финн помогает ей сесть, задвигая за ней стул, пока я направляюсь к противоположной стороне стола. Атлас стоит во главе, но, заметив меня, выходит из-за стула и отодвигает для меня соседний. Если бы он этого не сделал, я бы, вероятно, села рядом с Никсом, но принимаю его предложение. Я прохожу вперёд и, опустившись на стул, позволяю Атласу подвинуть меня ближе к столу, после чего он садится сам.

Когда все пятеро оказываются за столом, Финн жестом приглашает меня угощаться:

— Бери, что тебе нравится, Шэй.

— Ты всё это сам приготовил? — я не могу скрыть своего восхищения, пока остальные начинают наполнять тарелки и миски. Передо мной два больших жареных целиком рыбных филе, нафаршированных лимоном и покрытых травами, запечённый картофель, свежеиспечённый хлеб, приправленные овощи, скорее всего, прямо из сада Финна. А в центре стола меня дразнит шоколадный торт с блестящей глазурью и малиной сверху.

Финн ловит мой взгляд и улыбается.

— Признаюсь, у меня не было времени испечь хлеб или приготовить десерт. Их я взял в кафе через дорогу.

Эрис ласково проводит рукой по его предплечью, которое покоится на столе.

— Не принижай свои заслуги. Всё это просто потрясающе.

— Спасибо, — он улыбается ей. В его глазах мелькает тоска, которую я замечаю, даже если остальные предпочитают её игнорировать.

— Можно? — Атлас протягивает руку к моему бокалу, и я с радостью позволяю ему наполнить его терпким фруктовым вином.

— Благодарю, — я делаю глоток, и он, кивнув в ответ, наполняет свой.

Еда в Троновии отличается от еды в Мидори. В моём королевстве мы едим много красного мяса, фиников, каш, сыра и зерна. Но из разговоров с братьями я знаю, что здесь морепродукты — основа рациона, и я в восторге от того, что наконец попробую готовку Финна. Особенно зная, что он умеет готовить. Я наполняю тарелку, решив попробовать понемногу всего, и отправляю кусочек рыбы в рот. Глаза сами собой закрываются, когда нежное филе тает на языке, словно масло.

— О звёзды. Это божественно вкусно, — стону я, и Финн широко улыбается, щёки его окрашиваются румянцем.

— Спасибо, — он чешет затылок, избегая моего взгляда.

— Это, конечно, не эноксы, но всё равно чертовски вкусно, — подмигивает мне Никс, и даже одно только упоминание бавийского деликатеса из змей заставляет меня истекать слюной.

В течение следующего часа мы разговариваем, смеёмся, и я слушаю, как братья обмениваются историями о своём детстве в Троновии. Видеть, как они расслаблены в уюте своего дома, вызывает у меня улыбку. Мужчины, которых я узнала в джунглях, всегда казались напряжёнными, настороженными, но здесь, в их доме, за их столом, за домашней едой, их стены опускаются. Их улыбки становятся ярче, смех звонче, а братская привязанность почти осязаемой.

Вдруг меня охватывает мысль: жаль, что у меня никогда не было братьев или сестёр. Это знали все — моим родителям с трудом удалось зачать ребёнка, и когда я родилась, меня называли чудом. Часть меня всегда задавалась вопросом, не разочаровались ли они, узнав, что у них дочь, а не сын. Но их вполне устраивала помолвка с Бастианом. Отец всегда говорил, что знает, что Мидори будет в надёжных и любящих руках, когда мы с Бастианом взойдём на трон после его ухода в иной мир.

Теперь… я уже не уверена.

Громкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, и я едва не роняю бокал с вином. Братья переглядываются, мысленно перекладывая друг на друга обязанность разобраться с нежданным гостем. Наконец, Атлас закатывает глаза и отодвигает стул. До прихожей недалеко, но я уже скучаю по его колену рядом с моим. Списываю это на два бокала вина, выпитых за этот час.

Мне не удаётся разглядеть, кто именно у двери, Атлас загораживает обзор, но я замечаю мужчину в тёмно-зелёной форме с золотой отделкой. Гость не входит в дом, а, передав Атласу запечатанный конверт, сразу же уходит. Когда Атлас закрывает дверь и поворачивается, его взгляд встречается с моим, и я тут же отвожу глаза, делая вид, что сосредоточена на других.

— Итак, — я вытираю уголки губ льняной салфеткой, стараясь, хоть и безуспешно, не смотреть на Атласа, возвращающегося за стол с письмом в руке, — когда я встречусь с вашим королём?

Атлас делает глоток из своего бокала и вновь устраивается на своём месте во главе стола.

— Завтра утром.

Все взгляды устремляются на старшего из братьев Харланд.

— Завтра? — я сжимаю руки на коленях.

— Похоже, наш дядя так же стремится встретиться с тобой, как и ты с ним, — лениво улыбается Атлас, откинувшись назад.

— Но как он узнал, что я здесь? Мы же только пару часов как прибыли в Троновию.

Атлас ставит бокал с длинной ножкой на стол и наконец встречается со мной взглядом.

— Я послал ему весточку сразу, как только мы причалили.

Мой взгляд скользит к написанному от руки письму в его руке.

— И, судя по его письму, это будет дружеский визит?

— Для тебя да. А вот для меня, — он щёлкает языком, — не слишком.

— Что ты имеешь в виду? — вмешивается Эрис.

— Дядя не в восторге от того, что мы похитили наследницу мидорианского трона.

— То есть, убить мидорианца — это приемлемо, а похищение — уже за гранью? — я закатываю глаза и фыркаю. — Это просто нелепо.

Атлас усмехается, в его глазах пляшут искры веселья.

— Это не первый раз, когда кто-то из нас выводит его из себя, и уж точно не последний, — он пожимает плечами, делая глоток вина. — Что сделано, то сделано. Не могу же я вернуть тебя туда, где нашёл, верно?

— Пожалуй, нет, — тихо говорю я, остро ощущая, как остальные внимательно следят за нашей беседой.

— Ну что ж, — хлопает себя по бёдрам Никс, отодвигая стул и прерывая повисшее молчание, — я, пожалуй, пойду спать. Ужин как всегда отличный, Финн, — он делает невидимый поклон мне и Эрис. — Леди.

Он обходит стол и направляется к лестнице, но резко останавливается, когда его брат говорит:

— Дядя ждёт и тебя утром, Никс.

Никс морщится и постукивает пальцами по деревянным перилам.

— Надо было догадаться, что он захочет видеть нас всех.

— О нет, — мурлычет Атлас с лукавой ухмылкой, — ты неправильно понял. Дядя хочет видеть только тебя, меня и принцессу.

— Что?! — хрипит Никс, глаза распахиваются от удивления. — То есть, ты хочешь сказать, он не вызвал Финна и Эрис?

— Нет.

— Ну, это полная чушь, — фыркает Никс, ноздри раздуваются от возмущения. — Они точно так же виновны в похищении, как и мы.

Атлас равнодушно пожимает плечами.

— Видимо, король считает иначе.

— Или Финн всегда был его любимым племянником и с него всё как с гуся вода.

— Может, если бы вы не были такими ужасными засранцами в детстве…

— О, началось! — перебивает Никс, вскидывая руки в воздух.

— Но он, знаешь ли, не совсем не прав, — добавляет Атлас, подцепляя вилкой кусочек шоколадного торта и отправляя его в рот.

Никс стонет, прикрывая глаза ладонями, и сдаётся:

— Во сколько?

— Сразу после завтрака, — отвечает Атлас, вытирает рот салфеткой и кладёт вилку на пустую тарелку.

Ничего больше не говоря, Никс направляется наверх, бормоча проклятия себе под нос, пока не скрывается за углом.

Финн глубоко выдыхает, затем поднимается, чтобы начать убирать со стола.

— Ты закончила? — спрашивает он меня, указывая на мою пустую тарелку.

Я киваю и с улыбкой протягиваю её ему.

— Было очень вкусно, спасибо.

Он улыбается в ответ, в его карих глазах светится гордость.

— Пожалуйста, — он аккуратно складывает посуду в стопку.

— Тебе помочь с уборкой? — я встаю, чтобы предложить помощь, но он качает головой и жестом останавливает меня.

— Ты наш гость. Было бы неправильно, — он качает головой и берёт стопку посуды.

— Кроме того, — говорит Эрис, вскакивая и собирая три бокала для вина, — у него уже есть я, чтобы помочь с уборкой.

Я киваю и медленно опускаюсь обратно на стул, пока они вдвоём направляются на кухню, смеясь всю дорогу. Они были бы идеальной парой, если бы только дали себе шанс это осознать. Возможно, однажды я наберусь смелости поговорить об этом с Эрис и понять, как она относится к Финну. Но пока что я оставлю свои мысли и мнения при себе.

— Ну… — я не совсем знаю, что сказать, но терпеть не могу сидеть в полной тишине. Особенно когда всё, о чём могу думать — это как Атлас использует моё тело как холст, размазывая по мне краску.

— Ну… — эхом отзывается он, допивая своё вино. — Что-то на уме, принцесса?

Я бросаю на него прищуренный взгляд и качаю головой:

— Нет. А у тебя что-то на уме, троновианец?

— У меня на уме много всего, — мурлычет он.

— Например?

Он наклоняется вперёд, облокачивается на стол и цокает языком:

— Думаю, лучше оставить это несказанным.

Внезапно мне кажется, будто сквозь дом пронёсся порыв влажного, душного воздуха из Бавы, и мне остро захотелось выбежать на улицу, чтобы перевести дух. Мне приходится собрать всю свою внутреннюю силу, чтобы не отвести взгляд от его настойчивого, обжигающего взгляда.

— Боишься сказать? — поддеваю я.

— Не боюсь, — в его глазах вспыхивает первобытный огонь, и у меня в ответ внутри загорается пламя. — Просто ты ещё не готова услышать, что действительно творится у меня в голове.

То, как его глаза впиваются в мои, поджигает мою душу. Мысль о том, чтобы оттолкнуть его назад на стул и забраться к нему на колени, чтобы заявить на него права, полностью захватывает меня. Я не уверена, действительно ли этого хочу или это мои эмоциональные потрясения затуманивают разум.

Интересно, как он отреагирует, если я оседлаю его прямо здесь, посреди столовой, и прикушу ему нижнюю губу? Примет ли он мои поцелуи?

Мой взгляд скользит к его рукам, и я наблюдаю, как он мягко гладит ножку бокала. Я видела, на что способны его пальцы и от желания узнать, на что ещё они способны, моё тело начинает покалывать от нетерпения.

— Если я тебе понадоблюсь, — мягко говорит Атлас, и в горле у меня встаёт комок, — я буду у себя. Спокойной ночи, стрэнлис.

— Спокойной ночи, троновианец, — я не свожу с него глаз, пока он не поднимается по лестнице и не исчезает из виду.

Как только он скрывается, я выдыхаю и обмякаю на стуле. Мысль о том, что он сидит в своей постели прямо над моей комнатой…

Нет. Мне нужно взять себя в руки. Пока я не увижусь с Бастианом и не поговорю с ним обо всём, что узнала, я, технически, до сих пор обручена. Даже если я уже сомневаюсь в своей любви и преданности ему.

Я стону и поднимаюсь из-за стола. Из кухни доносится смех Финна и Эрис, пока они убираются, и я невольно улыбаюсь. Если в этом мире и есть двое, созданные друг для друга, то это они.

Тихо поднимаясь на третий этаж, я быстро принимаю тёплый душ, прежде чем лечь спать. Если утром мне предстоит встреча с королём Сореном, мне нужно быть хорошо отдохнувшей. Я забираюсь в постель и закрываю глаза. На долю секунды меня охватывает страх, что Веспер найдёт меня и выломает дверь, но потом я вспоминаю: Атлас спит прямо надо мной, а Никс в конце коридора. Я под защитой. Я в безопасности. И с этой успокаивающей мыслью я погружаюсь в сон, надеясь увидеть сладкие сны.

***

Сладкие сны ускользают от меня, когда кто-то с грохотом падает на меня, вырывая из сна. Нет, не что-то, именно кто-то. Точнее, мужчина.

В панике я обеими руками отталкиваю незваного гостя и швыряю в него шар света, с силой отбросив его к стене. С неё падают картины, и стеклянные рамы разбиваются. Я вглядываюсь в своего нападавшего, и даже в темноте понимаю это точно не один из братьев троновианцев. И в этот момент его руки вспыхивают пламенем.

Если он охотник за головами, он ещё пожалеет, что пришёл за мной. Я взмахиваю руками, заключая его в золотой щит.

— Что, демон подери… Что это такое?! — пламя исчезает, и он в детском изумлении постукивает по пузырю, окружающему его.

Свет от моей магии заполняет комнату, и я наконец получаю возможность рассмотреть его как следует. Он не Пожиратель Душ, но это не значит, что его не могли послать они. Если он и правда охотник за головами, то выглядит он совсем не угрожающе.

— Кто ты такой? — спрашиваю я, но, прежде чем он успевает ответить, дверь в мою комнату распахивается, и братья врываются внутрь. Они злятся, полны решимости защищать и… без рубашек? Без. Рубашек. Мне даже приходится моргнуть и посмотреть ещё раз, чтобы убедиться, что мне не показалось.

— Почему вы все без рубашек?

— Хочешь сказать, ты не спишь голышом? — цокает Никс с явным разочарованием, но смеётся, когда я бросаю на него предостерегающий взгляд.

— Этот мужчина пытался напасть на меня! — я киваю в сторону человека в защитном поле, но, когда братья смотрят на него, они тут же расслабляются и опускают оружие.

— Едва ли, — ухмыляется тот. — Кто твоя очаровательная подруга, Атлас?

— Ты его знаешь? — мой взгляд устремляется к Атласу в поисках подтверждения. Он проводит пальцами по растрёпанным волосам, раздражение ясно читается в его чертах.

— Это наш кузен, — бурчит он.

Я бросаю испепеляющий взгляд на повелителя огня и наблюдаю, как тот невидимо приподнимает воображаемую шляпу в мою сторону.

— У вас ещё есть родственники?

— Вижу, ты потеряла дар речи от того, какие у нас в семье сногсшибательные гены, — с озорной ухмылкой подмигивает Никс.

— Принц Ронан к вашим услугам, моя леди, — представляется незнакомец, и у меня отвисает челюсть.

— Принц?

— Теперь ты знаешь, кто я, — говорит Ронан. — А кто ты, мисс…?

— Илария Шэй Китарни, принцесса Мидори, — формально отвечает за меня Атлас, и его кузен выглядит ошеломлённым.

— Мой отец знает, что она здесь? — Ронан расширяет глаза, затем делает круговое движение руками. — А можно меня, пожалуйста, отпустить? Я ведь теперь точно не представляю угрозы.

— Ах, да, — я снимаю щит. — Прости.

Ронан улыбается мне, и теперь я наконец замечаю семейное сходство. У него тёмные волосы, достигающие плеч, и лёгкая трёхдневная щетина. Половина волос собрана в небрежный пучок. У него такая же бронзовая кожа, как у его кузенов, но вместо зелёных или ореховых глаз — глубокие тёмно-карие. Он медленно поднимается на ноги, и оказывается примерно одного роста с Атласом, а Никс чуть выше их обоих — на сантиметров пять. Я считала братьев Харланд привлекательными, но, глядя на принца Ронана рядом с ними, это уже переходит все границы.

— Не извиняйся, — Ронан качает головой, его ослепительные глаза не отрываются от меня. — Не часто кто-то застаёт меня врасплох.

Он мягко поднимает мою руку и прижимает свои губы к тыльной стороне ладони.

— Ты куда красивее, чем говорят слухи. На самом деле, ни один из них и близко не описывает тебя. Я слышал только о тёмных волосах и тёмных глазах.

— Раньше у меня и были тёмные волосы и тёмные глаза, — я забираю руку, ощущая пристальные взгляды братьев. — Всё ещё привыкаю к своему новому облику.

— Атлас, это по-твоему маскировка? — усмехается Ронан, и Атлас закатывает глаза, облокачиваясь на камин и скрещивая татуированные руки на груди.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, и я стараюсь не смотреть на то, как низко на бёдрах сидят его штаны.

— Перебрал в таверне «У Пру», — пожимает плечами Ронан.

— Кто такая Пру? — шепчу я Никсу.

— «У Пру» — это бар недалеко отсюда, — объясняет Никс. — Мы иногда туда заглядываем. Еда вкусная, компания отличная, и никогда не бывает недостатка ни в выпивке, ни в танцах.

— Хотел немного проспаться перед тем, как вернуться к дорогому отцу на очередную встречу, на которой он настаивает, — продолжает Ронан, но вдруг в его затуманенных глазах мелькает осознание, и он снова поворачивается ко мне. — Только сейчас понимаю, что эта встреча, скорее всего, с тобой.

Смахнув с одежды несуществующую пыль, он хитро улыбается, флирт мгновенно вспыхивает на его лице:

— Так что, принцесса, не подскажешь, мне сегодня с тобой ночевать? Говорят, я великолепен в обнимашках.

— Можешь устроиться на диване в библиотеке, — холодно обрывает попытки принца Атлас. — Высыпайся в одиночестве.

Ронан хохочет, хлопая кузена по плечу:

— Ты и правда заставишь наследного принца Троновии спать на диване?

— Нет, — Атлас убирает руку Ронана со своего плеча, — но своего пьяного кузена — с удовольствием. Особенно если он лезет в окно, вместо того чтобы воспользоваться ключом, как нормальные люди.

Ронан бросает взгляд на распахнутое окно за своей спиной, начинает шарить по карманам штанов и, найдя заветный ключ, хлопает себя по лбу, качая головой с ухмылкой:

— Ладно. В этот раз ты победил. Но с утра тебе не удастся удержать меня от этой восхитительной прелести.

Он грациозно кланяется, и я невольно отступаю на шаг.

— Спокойной ночи, моя леди. Мечтай обо мне, как я буду мечтать о тебе.

Никс обвивает руками плечи Ронана и направляет его к двери:

— Ну всё, ловелас, пошли искать тебе подушку и одеяло. Может, ещё пару мятных конфет, или лучше пять.

Он подмигивает мне, выталкивая шатающегося кузена за порог.

Я не сразу замечаю, что Финн всё это время лениво прислоняется к дверному косяку. Его волосы распущены, а очков нет, и он выглядит совсем иначе. Он молча кивает мне и исчезает вслед за остальными.

— Прости за Ронана, — говорит Атлас, и я оборачиваюсь к нему.

— Он обычно не такой…

— Флиртующий?

— О, флиртует он всегда. Просто, когда он делает это пьяным — смотреть особенно стыдно.

— Надеюсь, я не навлеку на себя гнев твоего короля за то, что применила магию на его сыне.

Атлас усмехается:

— Скорее он поблагодарит тебя за то, что хорошенько отдубасила его отпрыска. Поверь, ему это нужно время от времени.

Я смеюсь, и в глазах Атласа вспыхивает искра. Почему он так на меня смотрит? И тут я осознаю, он стоит передо мной без рубашки, и мои глаза невольно скользят по его телу. В голове всплывают воспоминания: как он поцеловал меня в переулке в Баве, как прижал к стене на речном круизе, позволяя теням танцевать вокруг нас, как держал меня в объятиях, когда я проснулась в панике от кошмаров…

— Это как раз один из тех моментов, — шепчет он, — когда я хотел бы уметь читать твои мысли, стрэнлис.

— Что это значит?

— Я уже говорил, что это значит.

— Скажи, что это значит на самом деле.

В уголке его рта появляется едва заметная улыбка.

— Я скажу, что это значит на самом деле… если ты скажешь, о чём только что думала.

Он всего на расстоянии вытянутой руки. Его аромат, хвоя и кожа, заполняет мои ноздри и сводит с ума. Сказать ли ему правду? Он поймёт, если я солгу. Он всегда чувствует.

Я сглатываю. Неужели я и правда собираюсь это сделать?

— Я думала о твоих тенях, — выпаливаю, прежде чем успеваю передумать.

— О чём именно? — в его голосе слышится неподдельный интерес.

— Вспоминала, какие они на ощупь… на моей коже.

Он преодолевает оставшееся между нами расстояние, и мне приходится поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом. Нет, не зелёным… фиолетовым. Когда он успел сменить цвет? Я ощущаю, как его тени скользят по моим рукам, по шее, запутываются в волосах, касаются губ. Сердце сжимается, а колени подгибаются. Желание схватить его за лицо и притянуть к себе, чтобы снова поцеловать, захватывает разум. Что же в этом мужчине такого, что заставляет меня пересматривать всё, что я знала раньше, готовую рискнуть последним, что у меня есть, только чтобы вкусить его вновь?

— Звёздный свет, — мягко говорит он.

— Что?

— Стрэнлис значит «звёздный свет».

Руки Атласа скользят вверх по моей шее и ложатся вдоль линии челюсти. Его взгляд медленно опускается с моих глаз на губы. Я вздыхаю, и он тянется ко мне. Я слегка поднимаю подбородок, чтобы встретить его губы, чтобы принять его порыв, но тут…

— Атлас! У тебя есть шоколад? Мне так хочется чего-нибудь сладкого, — Ронан вваливается в комнату и падает прямо лицом вниз, захохотав, как школьник.

Глаза Атласа из фиолетовых вновь становятся зелёными, а тени, что ласкали моё тело, мгновенно исчезают. Он отпускает меня, на лице — смесь раздражения и извинения. Покачав головой, он опускается на корточки рядом с кузеном.

— У тебя просто безупречное чувство момента, Рон.

— Момента — может быть. А вот шоколада — увы, нет, — Ронан утыкается лицом в ладони, упирается локтями в деревянный пол и демонстративно хмурится. — У тебя есть шоколад или нет? Ты же знаешь, когда я пью, у меня начинается зверский сладкоежечный кризис.

Атлас просовывает руки под Ронана и с усилием поднимает его на подгибающиеся ноги.

— Пошли. Обчистим тайник, про который Эрис думает, что никто не знает.

— Спокойной ночи, принцесса, — Ронан пытается подмигнуть, но просто моргает. — Не скучай слишком сильно.

Он посылает воздушный поцелуй, и мне сто̀ит всех королевских манер, чтобы не рассмеяться.

— Спокойной ночи, — улыбаюсь я и обращаю внимание на Атласа. — Спокойной ночи, Атлас.

Он улыбается:

— Спокойной ночи, стрэнлис.

Как только дверь закрывается, я выдыхаю весь воздух, что сдерживала. Что, чёрт возьми, только что произошло?

Стрэнлис. Звёздный свет.

Всё это время я думала, что он меня оскорбляет, а он дал мне прозвище.

Я провожу пальцами по волосам. Что я делаю? Конечно, Атлас настолько привлекателен, что это несправедливо, но я всё ещё помолвлена и принцесса вражеского королевства. Я не могу позволить себе очароваться Атласом Харландом. Не могу.

Никогда не доверяй троновианцу.

Никогда не доверяй троновианцу.

Никогда не доверяй троновианцу?

Я падаю на мягкий матрас и выдыхаю с облегчением. Завтра мы встретимся с его дядей, и я узнаю свою судьбу в Троновии. Пока что всё кажется сном, но это легко может превратиться в кошмар, и Атлас будет бессилен помочь мне, даже если захочет. Я на вражеской территории и должна помнить об этом, чтобы не стать добычей своего противника.





Глава 24



Я просыпаюсь за несколько часов до рассвета и просто молча смотрю в потолок. Вчера за ужином, когда Атлас сказал, что утром я встречусь с королём, я не позволила себе задуматься о том, что принесёт этот день. Но теперь это единственное, о чём я могу думать.

А что, если я слепа к истинным намерениям троновианцев и добровольно иду прямо в логово дракона, в пасть льва? Я — ягнёнок, ведомый на заклание тремя красивыми братьями, владеющими магией. Я не уверена, что за человек король Сорен. Всё, что я знаю, — он дядя братьев Харланд и правит королевством моих врагов. Кто знает, может меня бросят в камеру с запахом канализации или станут пытать, чтобы узнать информацию о моём городе, родителях или магии Бастиана.

Король Троновии не поверит, что наследница трона Мидори не знает ничего важного о политике, стратегии, экономике или тайнах, доступных королевской особе.

А что, если Атлас обманул меня? А что, если он сыграл свою роль, отвлекая меня, чтобы я ослабила бдительность и не прислушалась к здравому смыслу?

Мои расшатанные нервы выливаются в капли пота по линии роста волос. Я была дурой.

Никогда не доверяй троновианцу. Простое правило. Меня учили ему с самого рождения. И всё же, стоило мне впервые оказаться рядом с врагами, вместо того чтобы следовать подготовке, я подружилась с ними, ела с ними за одним столом… даже жаждала одного из них.

Я предательница своего народа? А мой ли это народ — мидорианцы, чтобы я могла так говорить?

Я протираю глаза ладонями и стону. У меня так много вопросов, и я не стала ни на шаг ближе к ответам.

Когда я слышу движение в доме: захлопывающиеся двери, разговоры, шаги вверх и вниз по лестнице, я скидываю с себя одеяло и нехотя выбираюсь из своей уютной постели. У меня не так много одежды, и я не совсем уверена, что будет уместно надеть на встречу с королём Сореном. Всё, что у меня есть, — это чёрные брюки, свободная белая блуза и мои дорожные сапоги.

До нашей вылазки через Баву меня бы ни за что не застали в таком виде, особенно перед представителем знати, но это лучшее, и единственное, что у меня есть, и в этом удобно. Придётся обойтись. Надеюсь, король не увидит проблемы в моём наряде.

Я фыркаю и закатываю глаза. Королю Сорену вряд ли есть дело до моей одежды. Как и любой монарх, он чего-то хочет и довольно скоро я узнаю, чего именно он желает от меня.

Одевшись, я выскальзываю из комнаты и направляюсь вниз. Проходя второй этаж, где находятся библиотека и рояль, замечаю спящего принца Ронана, свернувшегося клубком на кожаном диване, одна нога которого торчит из-под одеяла. Он громко храпит и переворачивается на живот. Я качаю головой и сдерживаю смешок, продолжая спуск к столовой.

Атлас, Никс, Финн и Эрис уже сидят за столом, раскладывая себе еду: яйца, масляные булочки, ломтики бекона, фрукты и йогурт. В центре стола стоит стеклянный кувшин с апельсиновым соком, а аромат свежесваренного кофе манит меня, зовёт насытиться и напиться вдоволь.

— Доброе утро, соня, — улыбается Никс и машет мне рукой, приглашая присесть. — Мы как раз собирались тебя разбудить к завтраку.

Я заставляю себя улыбнуться в ответ, хоть нервы и берут верх.

— Доброе утро.

Все сидят на тех же местах, что и вчера вечером, так что я воспринимаю это как сигнал занять своё рядом с Атласом, где уже накрыто для меня. Когда я прохожу мимо, Атлас встаёт и отодвигает для меня стул, мягко придвигая его обратно, как только я сажусь.

— Спасибо, — наши взгляды встречаются, когда он садится рядом.

— Не за что, — он подносит кружку кофе к губам и сдувает пар.

— Как спалось? — спрашивает Эрис с противоположной стороны стола, привлекая моё внимание.

— Хорошо, — лгу я.

— То есть, ты хочешь сказать… — Никс накладывает мне щедрую порцию яичницы, — что глаз не сомкнула.

— Если она не спала, то, скорее всего, из-за храпа Ронана, — хихикает Эрис, хрустя толстым ломтем бекона.

Никс указывает на неё пальцем:

— Точно! Рон не давал тебе спать всю ночь, Китарни? — подмигивает он, в голосе слышатся насмешка и лёгкий подтекст.

— Возможно, всё дело в том, что Атлас всю ночь расхаживал по своей комнате, как дикий зверь в клетке, — вмешивается Финн, получая за это злобный взгляд исподлобья от своего старшего брата.

— Обещаю, я спала прекрасно, — я удваиваю ложь, упрямо избегая взгляда кого-либо из них. Вместо этого намазываю масло на хлеб и начинаю рвать его на кусочки, запихивая в рот вместе со своей ложью.

— Я рад, что ты хорошо выспалась, — протяжно произносит Атлас, и его бархатный голос вынуждает меня посмотреть на него. Его пальцы обводят край кофейной кружки, но всё его внимание сосредоточено только на мне. — Если бы я оказался на твоём месте — в стане врагов, накануне встречи с вражеским королём, — я бы нервничал. Возможно, даже не сомкнул бы глаз, перебирая в голове десятки вопросов без ответов.

Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга, пока он не добавляет:

— Некоторые даже могут часами метаться по комнате, не в силах успокоить разум.

Если бы я не спросила его в Баве, умеет ли он читать мысли, я бы точно решила, что у него есть этот дар. Это лишь доказывает, насколько он наблюдателен. Я чувствую, что он видит меня. Чувствую себя почти раздетой догола, вынужденной обнажить все свои страхи и неуверенность — и вот он, не выдавая меня перед остальными, успокаивает одним лишь намёком. По-своему, он протягивает мне руку, давая понять, что всё будет хорошо.

На мгновение на меня накатывает чувство покоя, но нашу безмолвную связь разрывают громкие, неуклюжие шаги. Я перевожу взгляд с Атласа на Ронана, спускающегося по лестнице. Его волосы растрёпаны, глаза налиты кровью, а рубашка расстёгнута до самого низа, открывая загорелую грудь с татуировками и рельефом мышц.

— Доброе утро, всем, — Ронан хрустит шеей из стороны в сторону, а потом пританцовывая садится на стул рядом со мной.

— Доброе утро, — я натягиваю сдержанную улыбку, хотя он, похоже, меня не замечает. Наблюдаю, как он плюхается на место, хватает булочку и откусывает большой кусок.

— Ты произвёл сильное первое впечатление вчера, Рон, — мурлычет Никс, толкая кузена локтем в бок.

— Не могли бы вы, пожалуйста, не кричать? — Ронан потирает вискѝ круговыми движениями, хотя Никс и близко не повышал голос. — Я больше никогда не буду пить, — стонет он, хватается за холодный стакан с апельсиновым соком и прижимает его ко лбу.

— Ты говоришь это каждое утро, когда просыпаешься с похмельем, — замечает Финн, откидываясь на спинку стула и делая глоток кофе.

— Казалось бы, я уже должен был научиться на своих ошибках, но, видимо, наша семья слишком упряма, чтобы идти лёгким путём, — Ронан наконец поворачивается ко мне полностью, и его челюсть отпадает, будто он впервые меня замечает. Глаза расширяются от ужаса, и я понимаю, что в его голове проносится всё, что произошло прошлой ночью. — Принцесса Илария?

— Принц Ронан.

Он хлопает ладонью по пылающей щеке:

— Я думал, всё это был странный сон. Прошу прощения, если мои слова или поведение вас чем-то оскорби…

Я накрываю его руку своей и дважды похлопываю:

— Уверяю вас, я нисколько не обиделась, — я убираю руку. — К тому же, я успела проникнуться чувством юмора ваших кузенов, пока мы пробирались через Баву.

Удивление затуманивает его взгляд, но затем он широко улыбается:

— Слава звёздам! А то я бы никогда не услышал конца, если бы вы рассказали моему отцу о вчерашнем.

— Тогда это будет нашим маленьким секретом, — улыбаюсь я, заворожённая его гипнотизирующими карими глазами. — Боюсь только, мой внешний вид может оскорбить вашего отца. У меня нет ничего действительно подходящего для такой встречи.

Ронан отмахивается и фыркает, закидывая руку за спинку моего стула:

— Моя дорогая, вы — само воплощение красоты. Мой отец будет настолько очарован вами, что вы можете надеть хоть мешок из-под картошки и ему будет всё равно.

Я чувствую, как ноги Атласа слегка шевелятся, но продолжаю смотреть на Ронана:

— Вы слишком добры.

— Когда я впервые встретила короля Сорена, — вмешивается Эрис с ободряющей улыбкой, — я провела почти пять дней на корабле и даже не успела как следует помыться перед тем, как меня к нему привели. Обещаю, всё будет хорошо.

Похоже, королю Сорену не впервой встречать иностранную принцессу, оказавшуюся в Троновии по тревожной причине. Он принял Эрис с распростёртыми объятиями и даровал ей амнистию, но взамен она отреклась от своего титула и гражданства, выбрав свободу и жизнь среди троновианцев.

Если бы мне предложили то же — присягнуть Троновии и отказаться от права на Мидори — я не уверена, что сделала бы такой выбор. В отличие от Эрис, я не бегу от жестокого мужа. Я не избегаю родителей, проигнорировавших мои мольбы о помощи.

Но с другой стороны… не уверена, что быть обманутой и одурманенной теми, кому я доверяла, лучше, чем открытое и грубое предательство.

Я бросаю натянутую улыбку подруге и молча доедаю завтрак.

***

Финн и Эрис прощаются с нами и желают удачи, пока мы вчетвером усаживаемся в королевскую карету, которую прислал сам король. Атлас помогает мне забраться внутрь и садится рядом. Никс и Ронан занимают места напротив, их спины обращены в сторону движения. Никс стучит по потолку закрытого экипажа, давая знак кучеру, что мы готовы, и уже через секунду карета резко дёргается вперёд и мы начинаем путь по пологому склону, ведущему к дворцу в центре города.

Мы проезжаем по мостам над каналами, проносимся мимо аппетитных ресторанчиков, скользим вдоль ярких домиков, выстроенных в ряд. Наша дорога к Старнборо, или, как его называют мидорианцы, к Чёрному замку, проходит быстро. Интересное название для дворца, особенно если учесть, что мой дом в Мидори зовётся Золотым дворцом. Но, насколько я могу судить, замок вовсе не чёрный и даже не тёмный. Белоснежные шпили тянутся к небесам, покатая красная крыша контрастирует с тёплыми песочными стенами.

Нас встречает длинный, узкий мост, переброшенный через ленивую реку, который ведёт к арочной главной заставе. У подножия каменной стены стоят солдаты, а по верху ворот патрулируют стражники с арбалетами за спиной, готовые в любой момент сразить незваного гостя.

Проезжая за железные ворота, я вздрагиваю от звука цокота копыт по булыжной мостовой. Это лишь сильнее расшатывает мои и без того напряжённые нервы.

Что подумает обо мне король?

Даст ли он мне шанс объясниться, прежде чем бросит в тюрьму?

Чего он от меня хочет?

Стоит ли рассказать ему о своей магии?

А что, если он потребует присягнуть ему на верность, а я откажусь?

Я даже не осознаю, что грызу палец, пока Атлас не тянется, не берёт мою руку и не укладывает наши сцепленные пальцы себе на бедро. Я резко поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, но он смотрит прямо перед собой. Перевожу взгляд на Ронана и Никса — заметили ли они это? Принц глядит в окно, совершенно не обращая на нас внимания. А вот Никс, едва наши глаза встречаются, тут же расплывается в ухмылке. Его взгляд скользит от меня к нашим с Атласом рукам и обратно. Он поднимает брови в насмешливом жесте, но, к счастью, оставляет возможные комментарии при себе. Спасибо звёздам!

Я снова перевожу взгляд на Атласа, который теперь смотрит в окно, хотя его крепкая хватка моей руки всё ещё не ослабла. Замечаю, как подрагивает его колено. Это едва уловимо, я бы и не заметила, если бы моя рука не лежала у него на бедре. И тут до меня доходит: он нервничает. И от этого мне хочется расплакаться.

Он должен быть моим якорем в бурю, водой для моего пылающего пламени. Он всегда был собранным, уравновешенным. Я рассчитывала, что таким же он будет и сейчас, когда сопровождает меня на встречу со своим королём. Но, возможно, есть нечто, чего он мне не говорит. Что-то, чего он боится… Что-то, что может случиться, как только я переступлю порог Старнборо.

Мне безумно хочется спросить, что его так тревожит, но я сдерживаюсь. Он не выставил моё волнение этим утром напоказ, поэтому и я не стану разоблачать его тревогу перед роднёй. Даже если бы он рассказал мне о каждой мысли и эмоции, терзающей его, это бы ничего не изменило. Мне всё равно придётся войти в Чёрный замок и предстать перед его королём. А мысль о том, что я могу больше никогда не выйти оттуда, не даёт мне покоя.

Когда наша карета останавливается перед огромными двустворчатыми деревянными дверями, я сжимаю руку Атласа, наконец привлекая его усталый взгляд.

— Что бы ни случилось там внутри, — шепчу я, — я хочу, чтобы ты знал: я ценю всё, что ты для меня сделал.

В его глазах вспыхивает что-то похожее на страх.

— Почему это звучит, как прощание?

Я хотела бы дать ему ответ, такой, который бы успокоил нас обоих. Но правда в том, что это вполне может быть прощанием. Я действительно не знаю, чего ожидать внутри замка. Но одно я знаю точно: Атлас, хочет он того или нет, будет бессилен защитить меня, если его король замыслил что-то недоброе.

Атлас уже говорил мне, что преклоняет колено только перед своим королём. Он не станет рисковать жизнью и честью, чтобы спасти меня снова, особенно если это означает предать свою кровь и страну.

Так что да. Это может быть прощание. Я надеюсь, что нет. Несмотря на то, что разум вопит, чтобы я отрицала это, сердце моё тянется к Атласу. Возможно, ему не суждено быть частью моего будущего, и, возможно, это моя вина, что я позволила себе привязаться к нему.

— Добро пожаловать в Старнборо! — Ронан хлопает в ладоши и потирает руки. Он проходит мимо меня и распахивает дверцу кареты раньше, чем слуги успевают подойти. Выпрыгнув наружу, он поворачивается и протягивает мне руку.

Я заставляю себя улыбнуться и принимаю его жест. Теперь, стоя перед домом своих врагов, я по-настоящему поражена тем, насколько волшебным выглядит Чёрный замок. Мы проходим через открытые двери, и как только оказываемся в просторном двухэтажном фойе, Ронан поворачивается ко мне, берёт мою руку и целует её.

— Здесь я с вами прощаюсь, — улыбается он.

— Я думала, ты идёшь с нами на встречу с отцом.

— Так и есть, — он указывает на свою повседневную одежду и щёлкает языком. — Но я ведь не могу явиться туда с перегаром и в таком виде, правда? — он подмигивает и показывает на Атласа с Никсом. — Проведите её длинным путём, — без лишних слов принц взбегает по ковровой дорожке на лестнице и исчезает за арочным проёмом на верхнем этаже.

Я перевожу взгляд с Атласа на Никса и обратно.

— Что за длинный путь?

***

Длинный путь… он и правда длинный. Вместо того чтобы подняться по лестнице, как это сделал Ронан, и сразу оказаться в сердце замка, где находится тронный зал, Атлас и Никс провожают меня по длинному панельному коридору с дверями и картинами по обе стороны. Здесь темно, лишь железные люстры, уставленные сотнями свечей, дают немного света.

На стенах семейные портреты, пейзажи, сцены древних сражений и даже картина с Кристосом, первым королём Троновии, верхом на его драконе, изрыгающем пламя.

— Среди них есть твои? — спрашиваю я у Атласа, нарушая напряжённую тишину между нами.

Он улыбается и засовывает руки глубоко в карманы.

— Пара есть.

— Покажешь?

Он слегка наклоняет голову, давая понять, чтобы я шла за ним. Мы сворачиваем за угол и оказываемся лицом к лицу с портретом прекрасной пары. Лицо мужчины выглядит добрым и мягким, его карие глаза гипнотизируют. У обоих длинные тёмные волосы: у него до плеч, у неё ниспадают до самой талии. Он, конечно, красив, но зелёные глаза женщины, сверкающие, как драгоценности, словно пронзают мою душу. А её насмешливая улыбка кажется подозрительно знакомой.

— Кто они? — тихо спрашиваю я, и удивляюсь, когда Атлас отвечает:

— Мои родители.

— Твои родители? — теперь я вижу семейное сходство. — Красивая пара. У тебя мамины глаза.

Атлас улыбается:

— Они оба маги огня. Одни из самых могущественных. Мою мать зовут Сорайя, она сестра-близнец дяди Сорена. А отец, Рафаэль, был его лучшим другом с детства.

— У них был брак по договорённости? — я снова вглядываюсь в картину, вставая рядом с Атласом плечом к плечу.

Он качает головой:

— Нет. На самом деле, их любовь в своё время вызвала громкий скандал. Моя мать была обручена с лордом Кромвеллом, одним из советников моего деда. Он был старым вдовцом — дважды овдовел — и положил глаз на мою мать ещё когда она была подростком.

— И что случилось? Она вышла за него?

— Мои родители были влюблены друг в друга почти всю жизнь. Когда пришло время официально объявить о свадьбе с лордом Кромвеллом, моя мать ослушалась отца и короля, и отказалась выходить за него.

— Твой дед рассердился?

— Был в ярости, — говорит Атлас, ловя мой взгляд и удерживая его. — Он бросил моего отца в тюрьму и пригрозил казнить его, если мать не подчинится его воле. Но она сказала, что лучше будет с человеком, которого любит, чем станет женой мужчины, который сделает из неё трофей.

Он вновь смотрит на портрет, который сам написал.

— Дед приказал казнить их обоих на рассвете. Им дали соседние камеры, и всю ночь они провели, держась за руки. Но когда наступило утро, их выпустили и помиловали.

— Твой дедушка изменил своё мнение? — удивляюсь я.

— Нет. Он умер во сне.

Я приподнимаю бровь и медленно поворачиваюсь к нему.

— Его убили?

— Официально причиной смерти названы естественные причины, — он усмехается, и по выражению его лица ясно: за этими словами скрывается больше, чем кажется.

— А неофициально?

В уголке его губ появляется едва заметная улыбка.

— Ходят слухи, что дядя Сорен защитил свою сестру-близнеца и лучшего друга единственно возможным способом.

Я заглядываю в глаза Сорайе и улыбаюсь.

— Она любила его настолько, что была готова жить и умереть рядом с ним.

— И они до сих пор счастливы в браке.

— Ты говорил, что она сестра-близнец короля Сорена?

Он кивает:

— Младше на минуту. И единственная из близнецов с огненной магией.

— Значит, чтобы править Троновией, магия не обязательна?

Атлас прислоняется плечом к стене и откидывает волосы с лица:

— Корона переходит перворождённому, есть у него магия или нет. Когда Ронан станет королём, он будет первым огненным правителем со времён нашего прадеда.

— Это невероятно! И ты говорил, что твой отец маг?

— Один из самых сильных, да. Забавно, — усмехается он, — два несравненных огненных мага, а ни один из их сыновей не унаследовал этой стихии.

Я делаю шаг к нему и вглядываюсь в его манящие зелёные глаза:

— Кажется, Целестиалы даровали их непоколебимой любви трёх одарённых аномалов.

— Возможно, — тихо отвечает он.

Никс, который до этого молчал, вдруг издаёт недовольный гортанный звук. Когда мы оборачиваемся, он смотрит на портрет, надув грудь и копируя позу пожилого мужчины в военной форме.

— Никс? — мой взгляд мечется между младшим Харландом и стариком с белыми бакенбардами. — Что ты делаешь?

— Он что, не мог выглядеть ещё более запорным? — качает головой Никс.

— Кто это?

— Откуда мне знать, — пожимает плечами он, опуская скопированную позу.

— Это наш прадед и тёзка Никса: генерал Никодэмус Делэйни. Говорят, он был последним из троновианских всадников драконов, прежде чем огнедышащие исчезли.

— Исчезли? — я скрещиваю руки на груди. — Или вымерли?

Атлас пожимает плечами, потирая затылок.

— Очень хороший вопрос. К сожалению, мы не знаем.

Где-то вдалеке раздаётся бой часов, и Никс говорит:

— Думаю, Рону мы дали достаточно времени. Давайте не будем ещё больше злить дядю, заставляя его ждать.

Я нехотя иду за братьями вверх по второй величественной лестнице в конце коридора, и мы направляемся по длинному проходу, по обе стороны которого тянутся окна. Коридор упирается в двойные двери, на которых выгравирован полумесяц. Прислужники в безупречных зелёных мундирах тянутся к дверным ручкам.

Вот и всё. Сейчас я узнаю свою судьбу.

Я закрываю глаза и глубоко, ровно вдыхаю, в тот самый момент, когда двери распахиваются.





Глава 25



Я не знаю, чему восхищаться в первую очередь. Как и кухня братьев Харланд, тронный зал выложен чёрно-белой плиткой, сверкающей в лучах утреннего солнца, льющегося сквозь окна от пола до потолка по правую сторону зала. По левой стене развешаны тёмно-зелёные знамёна с золотым полумесяцем Троновии, под ними стоят восемь вооружённых стражников. С деревянного потолка в форме буквы «А» свисают три золотые люстры, а вдоль зала тянется длинный ковёр, ведущий к возвышению, где стоит Ронан в тёмно-зелёной военной форме с золотыми медалями, приколотыми к лацкану.

Когда наши глаза встречаются, Ронан улыбается и подмигивает. Он, возможно, пытается успокоить меня, но никакого чувства безопасности это не приносит. Я нервничаю даже больше, чем раньше.

Когда мы подходим ближе, я заставляю себя посмотреть на короля моих врагов, восседающего на троне с зелёной бархатной обивкой и золотой отделкой. Ронан вылитый отец. У них схожее телосложение, одинаково тёмные волосы и карие глаза. Но в отличие от модной небритости принца, у короля Сорена борода с проседью. На голове у него простая золотая корона, а его зелёный военный мундир украшен куда большим количеством медалей, чем у сына. Через плечи перекинута меховая накидка, придающая ему суровый вид, и даже сидя, он источает власть и авторитет.

К моему удивлению, его глаза добры, а улыбка тёплая. Когда я кланяюсь перед ним, он вскакивает на ноги и широко разводит руки, будто приветствует давно потерянного друга.

— Принцесса Илария, для меня истинная честь приветствовать вас в Троновии, — его голос глубокий и успокаивающий, и, как ни странно, это немного снимает моё напряжение. — У нас не было мидорианцев в этих залах уже триста лет.

Я отвечаю ему улыбкой и с лёгкостью возвращаюсь к придворной учтивости:

— Для меня честь познакомиться с вами, ваше величество. Ваш город поистине восхитителен.

— Что ж, из ваших уст это звучит как особая похвала, — его лучезарная улыбка постепенно меркнет, и взгляд становится пристальным, когда он переводит его на Атласа и Никса. — Хотя мне жаль, что ваш визит произошёл не по вашей воле. Похоже, мои племянники проявили недальновидность. Поверьте, за те неприятности, которые вам пришлось пережить, они понесут наказание.

В памяти всплывает кошмар, в котором Веспер пытает Атласа, и, хотя я уверена, что король никогда не накажет своих племянников настолько жестоко, внутри просыпается сильное желание защитить их.

— Боюсь, тут какое-то недоразумение, ваше величество, — говорю я. — Уверяю вас, я нахожусь в Троновии по собственной воле. Ваши племянники были превосходными сопровождающими и вели себя с честью и уважением.

Четверо мужчин обмениваются ошеломлёнными взглядами, прежде чем все глаза вновь останавливаются на мне.

— Хотите сказать, вас не похитили и не привезли сюда против вашей воли? — спрашивает король.

Я смеюсь, надеясь, что моя игра убедительна.

— Простите мою усмешку, ваше величество. Всё обстоит совершенно иначе. Мне потребовались знания из вашей печально известной библиотеки, и ваши племянники любезно пригласили меня в ваш город, чтобы я могла получить нужную информацию.

Король приподнимает бровь, затем переводит скептический взгляд на братьев.

— Это правда, Атлас?

Мы с Атласом переглядываемся, и я молю про себя, чтобы он подхватил мою ложь и не отступил.

— Атлас? — вновь обращается король. — Так ли всё было?

— Похоже, что так, дядя.

После короткой, напряжённой паузы король опирается локтем на подлокотник и касается подбородка.

— А из твоего письма я понял, что речь шла о «несанкционированном похищении».

Самодовольная маска Атласа возвращается на место, подпитанная моей уверенностью.

— Прошу прощения, если я недостаточно ясно выразился по поводу визита принцессы, дядя. Если вы помните, письменная переписка никогда не была моей сильной стороной в школьные годы.

— Возможно, тебе стоит оставить составление докладов Финну. Он самый ответственный из вас троих, — отвечает король Сорен, затем вновь поворачивается ко мне и кладёт ладонь на грудь. — Простите меня, Принцесса, похоже, я ошибся.

— Тут не за что прощать, — мягко отвечаю я, одаривая его тёплой улыбкой. Верит он моей лжи или нет — неважно. Я знаю, что он не рискнёт обвинить гостя королевской крови во лжи. Если он хочет сохранить приличия, его руки связаны.

— Как моя гостья, вы можете оставаться во дворце столько, сколько пожелаете.

— Благодарю вас, ваше величество, но, если вы не возражаете, я предпочла бы остановиться у Харландов на время моего визита. У меня нет сопровождающих из Мидори, а с вашими племянниками мы уже стали почти как семья.

— Разрешаю, — король согласно кивает, затем меняет позу, откидываясь на другой бок, и начинает постукивать пальцами по подлокотнику. — Вы сказали, что прибыли сюда ради знаний Калмары?

— Да.

Когда я не спешу раскрывать больше информации, Сорен наклоняет голову набок и спрашивает:

— Могу я поинтересоваться, что именно вы ищете?

Как бы я ни сожалела, что не воспользовалась утром возможностью обсудить с Атласом, что можно раскрывать о моей магии и цели, я не могу отмотать время назад. Хотя я терпеть не могла уроки мастера Кайуса, его голос теперь звучит в моей голове, предостерегая: «держи важную информацию при себе».

— Ничего особо важного. Просто личное дело.

На лице короля промелькивает отблеск веселья. Он наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, давая своим рукам свободно свисать перед собой.

— И это «неважное» дело, случайно, не связано ли с вашими чертами ледяного эльфа? Или, быть может, с вашей редкой магией света?

Я злюсь. Ноздри раздуваются, и я бросаю косой взгляд на Атласа, но он не отвечает мне тем же. Неужели он рассказал всё королю? Разве он не понимает, в какую опасность меня поставил? А если король захочет, чтобы я использовала магию против своего народа? Что если он попытается выдать меня замуж за своего сына, чтобы запереть меня здесь? Или, что хуже всего, он увидит во мне угрозу… и прикажет казнить?

Но, с другой стороны, я ведь сама должна была догадаться: своей безусловной преданностью и верностью Атлас обязан не мне, а Сорену.

— Тебе, как никому другому, следовало бы знать, миледи, — усмехается король, — у меня есть глаза и уши повсюду. Я знаю о твоей магии. Знаю, что до недавнего времени ты выглядела иначе. И знаю, что ты столкнулась с Пожирателями Душ, которые служат твоему жениху.

Вот тут мне и пригодятся учения мастера Кайуса.

— Что вам от меня нужно?

Почему он выглядит озадаченным?

— Нужно от тебя? — переспрашивает он.

Королевские манеры, вбитые мне с рождения, исчезают без следа. Я настроена показать этому королю, что я не просто красивая кукла. У меня есть когти.

— Все чего-то хотят, ваше величество, — я бросаю взгляд, острый как лезвие. — Пусть я и жила в роскоши, но даже я знаю: ничего стоящего не даётся просто так. Поэтому я спрошу ещё раз, и умоляю вас быть со мной откровенным: чего вы хотите от меня?

Он усмехается, и, хотя обращается к своему племяннику, не сводит с меня глаз.

— В одном ты был прав, Атлас, — говорит он. — Она и правда проницательна. Ты права, Принцесса. Мне действительно кое-что нужно от тебя.

Он почёсывает бороду и откидывает плечи назад.

— Думаю, мы могли бы помочь друг другу, если ты готова заключить сделку.

Уверена, что бы там ни роилось в голове у короля, невинными его мысли не назовёшь. Но любопытство берёт верх.

— Что за сделка?

— Я гарантирую твою безопасность в Троновии и предоставлю доступ ко всем ресурсам Калмары и нашей Школы Магии… в обмен на союз.

— К сожалению, — произношу я холодно, — я не могу обещать подобного от имени своего королевства. Корона ещё не на моей голове…

— Не союз с Мидори мне нужен, — перебивает он, и я теряюсь. — А с тобой.

— Вы хотите заключить союз со мной? — переспрашиваю я, бросив взгляд на Атласа, который застыл так неподвижно, что его легко можно принять за статую. — Что я вообще могу вам предложить?

— Когда Бастиан развяжет войну… Потому что это вопрос не «если», а «когда», я хочу знать, что ты будешь сражаться на нашей стороне.

Я хмурюсь.

— Вы просите меня, наследницу мидорианского трона, присягнуть вам на верность? Просите сражаться против собственного народа ради доступа к вашей библиотеке? Это едва ли можно назвать справедливым, милорд. И, если позволите откровенность, это оскорбительно.

— Я прошу тебя посвятить свою магию защите королевств Далерина, когда Зверь Мидори…

— Перестаньте так его называть! — перебиваю я его, выкрикнув. — У вас нет доказательств, что Бастиан намерен развязать войну с другими королевствами. У вас нет доказательств, что он собирается высвободить древнее зло, чтобы захватить известный мир. Распространять такие злобные слухи недостойно человека вашего статуса.

Все замирают, будто я высосала весь воздух из комнаты. Даже Никс, обычно такой беззаботный, уставился на меня, выпучив глаза, словно блюдца.

Я сорвалась… и, скорее всего, подписала себе смертный приговор… короткую жизнь в подземельях Чёрного замка в ожидании публичной казни.

Если бы кто-то осмелился говорить с моим отцом таким тоном и с такой дерзостью, с какой я сейчас обратилась к королю Троновии, он бы уже ползал на коленях, умоляя о быстрой смерти.

Я задерживаю дыхание и чувствую, как сердце замедляется, пока жду, что он скажет. Но он не спешит с ответом. Он выглядит таким же ошеломлённым, как и остальные, но в его глазах сострадание.

Это единственное, что даёт мне надежду на снисхождение за мою вспышку.

— Ты пытаешься убедить в этом меня… или себя?

Его голос звучит мягко, но ощущается, как удар под дых. Как он может не злиться?

— Я понимаю, как тяжело слышать подобные ужасы о человеке, которого любишь. Но я бы не стал произносить их, если бы это не было правдой. Как я уже говорил, думаю, мы можем помочь друг другу.

Я приподнимаю подбородок, стараясь сохранить остатки достоинства.

— А если я откажусь?

— Тогда я прикажу проводить тебя на мой личный корабль и отправить обратно в Мидори, — он усмехается, заметив, как удивление вспыхивает на моём лице. — Что? — он поднимает бровь. — Ты думала, я причиню тебе вред? Буду пытать? Брошу в темницу за неповиновение?

Когда я не отвечаю, его взгляд смягчается, и он машет рукой:

— Оставьте нас. Я хочу поговорить с Принцессой наедине.

Я бросаю короткий взгляд на Атласа, прежде чем он, Никс, Ронан и все солдаты покидают зал.

Когда двери за ними закрываются и мы действительно остаёмся вдвоём, король скидывает с плеч меховую накидку, снимает корону и ставит её на подлокотник трона. Затем он спускается с помоста и направляется к мини-бару, который я не заметила при первом осмотре зала.

Он кивает в сторону бутылок:

— Ты пьёшь вино, Илария? Можно называть тебя Иларией?

— Я предпочитаю Шэй, и да, я пью вино.

— Что ж, Шэй, — улыбается он и наливает два бокала красного вина, — теперь, когда мы остались одни, думаю, мы можем говорить откровенно.

— Уверены, что готовы к моей прямоте? — я принимаю бокал, когда он протягивает его мне, и на мгновение задерживаюсь, чтобы покрутить алую жидкость, вдохнуть аромат с цветочными и насыщенными ягодными нотами.

Король Сорен внимательно наблюдает за мной, затем делает глоток из своего бокала.

— Я не просто готов к твоей прямоте, я её приветствую. Освежающе — говорить с кем-то, кто меня не боится.

Он кивает в сторону стеклянных дверей, ведущих на балкон с видом на Троновию и гавань Полумесяца:

— Не хочешь присоединиться ко мне на террасе? Я предпочитаю бывать на свежем воздухе, когда появляется такая возможность.

Я подчиняюсь и следую за ним на улицу. Вид отсюда захватывает дух. Внизу раскинулся весь город, а бесчисленные каналы прорезают королевство. Слева я вижу Калмару — библиотеку, в которой надеюсь найти ответы на свои вопросы. Справа — Школу Магии, где все огненные маги Троновии оттачивают своё мастерство. Если прищуриться, можно даже различить кончики полумесяца — ту часть города, где богатые и знатные живут в особняках у самого залива.

Король откашливается и облокачивается на каменные перила, побуждая и меня сделать то же самое.

— Расскажи, о чём ты думаешь, Шэй.

— Хорошо, — киваю я и изо всех сил стараюсь набраться смелости, чтобы заговорить откровенно. — Раз уж Атлас уже рассказал вам о моих чертах ледяного эльфа и магии света…

— Прости, что перебиваю тебя, моя дорогая, — мягко вмешивается он, — но мой племянник не сообщал мне ни о твоей смене внешности, ни о вновь открывшейся силе.

— Но… как же вы узнали, если не от Атласа?

— Ты столкнулась с моим сыном прошлой ночью. У Ронана много достоинств, но, к сожалению, держать язык за зубами не одно из них, — говорит он.

На таком близком расстоянии я замечаю обаятельные «гусиные лапки» у его глаз, когда он улыбается. В его взгляде, когда он упоминает сына, сверкает гордость и я вдруг вспоминаю, что этот человек не просто могущественный король, ответственный за тысячи жизней. Он ещё и муж, и отец, который, как может, старается сделать лучшее для своей семьи.

Мои наставники и родители были бы в ужасе, если бы узнали, что я начала видеть Сорена в новом свете.

И теперь я понимаю, почему Атлас побледнел и выглядел не менее озадаченным, чем я, когда король уже знал о моей внешности и магии.

— Несмотря на всё, что ты говоришь, — продолжает он, когда я молчу, — я знаю, что ты пришла сюда не по своей воле. Я слишком долго был королём и отцом, чтобы не распознавать очевидные признаки лжи. Меня так просто не провести. Ты защищала моих племянников. Уберегла их от наказания. Почему?

Мои щёки заливаются краской, и я делаю глоток вина в надежде, что бокал скроет моё лицо. Поставив его на перила, я поворачиваюсь к нему полностью.

— Когда я сказала, что почувствовала с вашими племянниками родственную связь, я не лгала. Возможно, изначально я и не хотела сюда ехать, но в середине пути я призналась Атласу, что хочу попасть в Троновию, чтобы получить ответы на все свои вопросы, узнать правду не только о себе, но и о Бастиане и своих родителях. Он пообещал мне помочь. И я поверила ему.

Мой ответ, похоже, удовлетворяет его любопытство.

— Мои племянники могут быть порывистыми, но они определённо со светлыми намерениями, — говорит он, делая длинный глоток и глядя на гавань. — А теперь насчёт нашего союза…

— Если вы просите меня предать свой народ и поклясться вам в обмен на возможность узнать, кто я на самом деле, тогда нет. Я не могу так поступить. Пусть я больше и не выгляжу как мидорианка, но пески моей родины текут в моих жилах. Я могу быть разной, но я не предательница.

Услышав горечь в моём голосе, король разворачивается ко мне плечом к плечу и молча смотрит, будто тщательно подбирает слова.

— Я не хочу тебя оскорбить. И уж тем более не прошу предавать свой народ. Всё, о чём я прошу — чтобы ты увидела Бастиана таким, какой он есть. Угрозой. Не только для меня. Не только для остальных королевств. Но и для тебя. Как ты думаешь, что произойдёт, когда ты выйдешь за него замуж? Он будет подчиняться тебе как наследнице престола? Или ты будешь подчиняться ему как своему королю и мужу?

Я сглатываю. Мы оба понимаем: как только я выйду за Бастиана, мой титул станет пустым звуком. За моим голосом больше не будет силы. Я стану одной из многих слуг. Разница лишь в том, что на мне будет корона… и я буду делить постель с хозяином.

Он стучит пальцем по бокалу и кивает, когда я молчу.

— Я ведь там был, знаешь ли. Великая война. Я участвовал в множестве сражений, потерял немало друзей и соотечественников, сражаясь, чтобы победить Дрогона и его приспешников. Я даже сражался рядом с твоим отцом, когда он только-только стал королём.

Смена темы сбивает меня с ног.

— Вы знали моего отца?

Он ведь никогда не упоминал, что сражался в Великой войне, тем более бок о бок с королём Троновии, как союзник.

— Я глубоко уважаю Гаррена Китарни, — говорит он. — Он не раз спасал мне жизнь во время Великой войны. Если бы древняя вражда между нашими народами не затмила наши молодые умы двадцать лет назад, думаю, мы бы стали друзьями, — он пожимает плечами и цокает языком. — Если бы Энвер Сол пробыл с нами чуть дольше, возможно, он смог бы стать мостом между Троновией и Мидори, раз уж у твоего отца и у меня это не вышло.

— Подождите! — выдыхаю я, когда всё складывается в единую картину. — Вы знали Энвера Сола?

— О, да. Я его знал. Твой отец и я сражались бок о бок с ним. Энвер Сол был великим человеком… хотя, скорее, Сущностью. Но он никогда не вёл себя так, чтобы мы, смертные, чувствовали себя ниже его. Он был по-настоящему одним из нас — и использовал свою силу, чтобы изменить ход войны ради спасения нашего мира.

Слишком много новой информации. В голове крутится ещё больше вопросов, и мне хочется вывалить их все разом.

Каким был Энвер Сол?

Вы видели его магию в действии?

Каким был мой отец в те далёкие годы?

Вы знаете, где находятся разрушенные порталы?

Но вместо того, чтобы задать один из этих вопросов, во мне побеждает скепсис, и я произношу:

— Почему вы мне это рассказываете?

Сорен тяжело выдыхает, ставит пустой бокал вина на каменный парапет и жестом велит мне следовать за ним к каменной лестнице, ведущей в сад. Молча я иду рядом, любуясь идеально подстриженными живыми изгородями, принимающими форму различных животных: лис, птиц, лошадей и медведей. Под ногами хрустит гравий, пока мы проходим мимо десятков кустов роз в полном цвету, пруда с лотосами и алебастрового фонтана, направляясь к одной из чёрных кованых скамеек с видом на полумесячную бухту. Когда король Сорен жестом предлагает присесть, я скольжу на своё место и жду, пока он присоединится.

Он всё ещё не ответил на мой вопрос. Я уже готова повторить его, напомнив, что меня не смог отвлечь даже этот чудесный сад, когда он прочищает горло.

— Двадцать лет назад я чувствовал затишье перед бурей. И в прошлом году у меня появилось такое же чувство, — он встречается со мной взглядом и не отводит глаз. — Война приближается, Шэй, в этом я не сомневаюсь. Дрогон мог быть побеждён, но он не был уничтожен. Уверен, всё это время он не сидел сложа руки и точно не отказался от своей цели поработить человечество и править смертным миром. Энвер Сол запечатал порталы, разорвав его связь с нашим миром, но, если Бастиан добьётся своего и откроет портал в Подземный мир, Энвер Сол уже не сможет нас спасти. А без его магии света, боюсь, эра смертных подойдёт к концу. Если мы не будем готовы, если останемся разобщёнными — мы все падём перед королём-демоном.

— Но если откроется портал в Подземный мир, разве не откроется и портал в Орабелль?

Он качает головой с печалью:

— Открылся бы, если бы Энвер Сол не уничтожил их.

— Тогда как можно открыть портал, если его найдут? — спрашиваю я.

Король Сорен кладёт руки на колени и начинает теребить пальцы, словно взволнованный школьник.

— Если Бастиан найдёт обломки и восстановит портал, теоретически он сможет открыть его и выпустить Дрогона с его армией, не затронув портал в Орабелль. После разрушения между ними больше нет связи.

Я потираю лоб, чувствуя, как подступает головная боль.

— Но чтобы открыть один из порталов, нужна кровь Энвера Сола.

— Или кровь его потомка, — его взгляд на мне заставляет внутренности сжаться.

— Я не… — начинаю я, но он перебивает:

— Ты уверена в этом? — он говорит не грубо, но в его голосе звучит железная решимость. — У тебя магия Энвера Сола.

— Это ещё не значит, что у меня его кровь, — упрямо возражаю я, с отвращением замечая, как в моих словах звучит каприз, будто я ребёнок, топающий ножкой.

Он кивает.

— Возможно, и нет. Но ты обладаешь редкой магией. Магией, доступной лишь Целестиалам. Ты можешь быть единственной надеждой Далерина остановить Дрогона, если его всё-таки выпустят. Мы не можем рассчитывать на то, что Энвер Сол придёт нам на помощь вновь.

— Значит, когда вы просите меня заключить с вами союз, вы хотите, чтобы я использовала свою магию для защиты вас от короля-демона, который был побеждён двадцать лет назад?

— Ну, если уж ты так ставишь вопрос, — он усмехается, — то да.

Я фыркаю, закидывая одну ногу на другую.

— Простите, но мне во всё это трудно поверить.

— Двадцать лет назад это тоже казалось невозможным, но это случилось.

Я встречаю его взгляд, полный надежды, ожидания.

— Я не Энвер Сол, — шепчу я. И часть меня разочарована в этом.

— Нет, не он, — соглашается король и, скользнув рукой по спинке скамьи, склоняется ближе. — А кем ты хочешь быть, Принцесса?

Его вопрос застаёт меня врасплох. Кем я хочу быть? Не кто я такая, не кем себя считаю. А именно — кем хочу быть. Будто бы выбор действительно зависит от меня.

И, возможно, это так. Всю свою жизнь я прожила во лжи. Может, пришло время взять судьбу в свои руки и самой определить свою участь? Король прав. Магия Энвера Сола дана мне не просто так. Возможно, я не его потомок, но могу использовать его силу, чтобы защитить Далерин, если в этом возникнет необходимость. Но сначала мне нужно обучиться и понять пределы своей магии. Не уверена, что готова нести такую ответственность, но у меня, похоже, не так уж много времени, чтобы колебаться.

— Если я соглашусь, — мои глаза встречаются с его. — Если соглашусь сражаться на вашей стороне, если вы окажетесь правы насчёт Бастиана, вы клянётесь, что я смогу свободно жить среди вас и ходить, куда захочу, без присяги на верность?

— Независимо от того, течёт ли в твоих жилах истинная кровь мидорианцев, — говорит он, прижимая ладонь к груди, словно даёт священную клятву, — я не попрошу тебя присягнуть мне как наследнице Золотого трона. Мы — партнёры, равные во всём. От одного правителя другому: я не попрошу тебя делать ничего, чего бы сам не сделал добровольно и с готовностью.

Я тщательно обдумываю его слова, пытаясь уловить хоть малейшую лазейку, которую он мог бы использовать против меня в будущем, но не нахожу ни одной.

Когда я проснулась сегодня утром, то была уверена, что встречусь с жестоким и коварным королём, который попытается подчинить меня себе и использовать в своих целях. Но вместо этого я увидела скромного, проницательного мужчину, стремящегося не допустить повторения истории. Он хочет лучшего не только для своего народа, но и для всего Далерина. Он уже сражался за Шесть Королевств однажды и теперь вновь готов ответить на зов, чтобы защитить все народы.

Партнёры, — сказал он. Равные во всём. Правитель — правителю.

Это выделяет его на фоне моего народа, моих родителей… и даже Бастиана. В Мидори я никогда не стану править. Мой отец и мой будущий муж — те, кто принимает решения, и им нет дела до моего мнения, особенно если речь идёт о чём-то действительно важном. Всю жизнь меня считали лишь красивой, наивной и легкомысленной.

Но здесь. Здесь, на земле моих врагов, меня видят лидером, будущей силой, с которой придётся считаться. Меня просят говорить открыто, делиться мыслями. Мне предлагают возможность стать лучшей версией самой себя и по-настоящему изменить мир. Всё, что мне нужно — это сказать «да» на предложение короля Троновии.

— Шэй? — голос короля Сорена вырывает меня из водоворота мыслей. — Каков твой ответ?

Никогда не доверяй троновианцу.

Если только он не твоя единственная надежда.

Я протягиваю ему руку. Возможно, я заключаю сделку с врагом, но это лучше, чем продолжать слепо верить в ложь тех, кто утверждает, что любит меня.

— Мы заключили сделку.





От автора



Я написала эту книгу в один из самых трудных периодов своей жизни, и, честно говоря, пока пишу эти слова благодарности, я всё ещё скорблю.

Поттер, моя невероятная собака и верный спутник на протяжении десяти лет, была диагностирована с лимфомой 7 марта 2023 года. Спустя два дня, 9 марта 2023 года, я потеряла дорогую тётю Кэти из-за осложнений со здоровьем. Мне не удалось попрощаться с тётей перед тем, как она отошла к нашему Господу и Спасителю, и я не смогла присутствовать на её похоронах — я заболела и не смогла сесть на рейс.

28 апреля 2023 года, после короткой, но тяжёлой борьбы с раком, Поттер ушла из жизни дома, в окружении своих близких.

Когда я говорю, что за последние месяцы я пролила столько слёз, поверьте, это не преувеличение. Казалось, будто в моём теле больше не осталось слёз… но я всё равно плакала снова и снова. Боль и скорбь, наполнявшие моё сердце, порой становились невыносимыми. Месяцами не проходило и дня без слёз.

Если бы не Бог, мой муж Брэд и моя семья, я не знаю, справилась бы я с этой безграничной тоской.

Потеря близкого, будь то человек или питомец, никогда не бывает лёгкой. Но возможность писать эту историю помогала хоть немного облегчить моё разбитое сердце и измотанный разум.

Под конец работы над книгой мне стало невероятно тяжело подбирать слова. Горе было слишком велико, оно отняло у меня все силы и последние крупицы вдохновения. Пришлось копать глубоко, чтобы завершить её достойно — последнюю книгу, у подножия которой Поттер лежала у моих ног.

Помню одну ночь, когда я извинилась перед мужем за то, что бесконечно плакала неделями, за то, что каждый раз срывалась по утрам, и за то, что чувствовала себя слабой — будто не проявляю настоящей стойкости. Но он сказал мне то, что навсегда изменило мой взгляд на то, как переживать печаль, и я хочу поделиться этим с вами. Он сказал: «Малышка, грустить вслух — это нормально».

Поэтому, если ты читаешь это и проходишь через бурю или тяжёлый жизненный этап — знай, что грустить вслух абсолютно нормально. Выпусти это. Позволь себе отпустить. Ты человек, и тебе нужно время, чтобы оплакать то, что или кого ты потерял. Слёзы не делают тебя слабым.

Я бесконечно благодарна за воспоминания о тёте Кэти. Я бесконечно благодарна за то время, что мне было отпущено с Поттер, и за ту безусловную любовь, которой она одаривала меня и мою семью.

Процесс написания Песни Теней и Звёздного света был не только печальным. У меня есть верный Бог, который проявил ко мне столько любви и милости — и в радостях, и в страданиях. У меня есть невероятный муж, который был моей опорой и главным болельщиком. У меня есть трое замечательных детей, которые никогда не скупились на объятия, поцелуи и «Мамочка, я тебя люблю». У меня есть поддерживающие родители, которые всегда вдохновляли меня следовать за мечтой и быть лучшей версией себя.

Спасибо всем вам за поддержку и ободрение!

И особая благодарность моей дорогой подруге, Габриэль Делакур, первому человеку, кто прочитал и влюбился в «Песнь Теней и Звёздного света»! Без твоего восторга и веры в историю, эта книга, возможно, так и не увидела бы свет!

И если вы дочитали до этого места — спасибо вам!

Надеюсь, вам понравилась первая книга из серии «Тень и Звёздный свет».



Вторая книга называется «Баллада о Зверях и Братьях».





ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…



Ждите на нашем канале:

Dark Dream



Книги серии Тень и Звёздный свет:



1. Песнь Теней и Звёздного света

2. Баллада о Зверях и Братьях

3. Повесть об Испытаниях и Мучениях (ещё не вышла в оригинале)

4. *ожидаем название*





Notes

[

←1

]

«Королевство шипов и Роз» С. Дж. Маас





[

←2

]

Теневик — короткий плащ/куртка с капюшоном, облегающий тело и скрывающий движения.





[

←3

]

Трюм — «подвал» на корабле, обычно там хранят припасы, груз. Иногда там располагается «тюрьма» судна, если позволяют размеры.





[

←4

]

игра слов Shaye — Shark





[

←5

]

Паланкин — это крытые носилки, обычно для одного пассажира, представляющие собой большую коробку или кресло, которое несут на двух горизонтальных шестах четыре или шесть носильщиков.





[

←6

]

Бастард (от англ., нем. Bastard) — внебрачный, незаконнорождённый ребёнок, — выродок.





[

←7

]





[

←8

]

Мимикрия (подражание, маскировка) — термин, который в биологии обозначает сходство между организмом и другим объектом, часто организмом другого вида.





[

←9

]

Это титул супруга правящей королевы или императрицы (в реальном (нашем) мире «Принц-консорт»), который означает, что он имеет равный с ней социальный статус и монархический титул, но не обладает политическими и военными полномочиями регента, а также не разделяет суверенную власть правящего короля.





[

←10

]

Воротник-халтер (от англ. halter — «хомут») — это тип воротника, который завязывается или застёгивается на шее, оставляя плечи и спину открытыми.





[

←11

]

Игорный стол — это специально оборудованный стол, предназначенный для проведения азартных игр, таких как рулетка, покер, блэкджек и других. Он имеет определённую структуру и разметку, соответствующие правилам конкретной игры, и часто покрыт сукном.





[

←12

]

Брак (от лат. matrimonium) — в данном контексте «интриги с целью кого-то свести, подтолкнуть к браку (замужеству, женитьбе)».





FB2 document info


Document ID: af3f359c-9ce7-4704-b683-a3737ef85de5

Document version: 1

Document creation date: 12.9.2025

Created using: calibre 1.30.0, FictionBook Editor Release 2.6.6 software





Document authors :


Морган Готье





About


This file was generated by Lord KiRon’s FB2EPUB converter version 1.1.7.0.

(This book might contain copyrighted material, author of the converter bears no responsibility for it’s usage)

Этот файл создан при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.7.0 написанного Lord KiRon.

(Эта книга может содержать материал который защищен авторским правом, автор конвертера не несет ответственности за его использование)

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/





