Первое задание (ЛП)





( Школа драконов - 7 )


СараК. Л.Уилсон





Правда лежит не на поверхности. После ошеломляющего открытия, сделанного у исцеляющих врат, Aмель ещё сильнее стремится доставить послание Комарду Иглспрингу. Но всё не так просто, и, когда старые друзья воссоединяются, Амель обнаруживает, что её родной мир совсем не такой, каким она себе его представляла.





Сара К. Л. Уилсон

Школа драконов. Первое задание





Название: Первое задание / First Message

Автор: Сара К.Л. Уилсон / Sarah K.L. Wilson

Серия: Школа драконов / Dragon School #7

Переводчик: AnastasiaCorgi





Первое задание





Глава первая

Под покровом ночи мы покинули пристанище леденящих душу ужасов. Если на уничтожение одного ифрита Саветт растратила всю свою магию, то что мы будем делать, когда нас обнаружит второй? Хубрик с Кироватом вели нас, a мы с Раолканом прикрывали тыл. Между нами пристроился Энкеней, неся Саветт и Тёмного принца. Они снова завязали глаза шарфами и уцепились друг в друга как путники, потерпевшие кораблекрушение, но спасшиеся. Я не сводила взора ни с них, ни с горизонта, выискивая, высматривая, выслеживая малейшую угрозу в облике порождённого дымом и огнём чудовища с десятью рогами на голове.

Меня сковал страх, не давая моим уставшим глазам закрыться. Обездвиженная нога нещадно пульсировала — я подвернула её в бою, и хоть переломов избежать удалось, уверена, она превратилась в один сплошной синяк. Я не думала о моём возможном исцелении, которое наступило бы, приземлись я немного ближе к аркам. Нет, не думала. Ни когда ночные часы уже пролетели. Ни когда на горизонте показалось — наконец-то — солнце, искупав меня в золотых лучах надежды. Ни когда Хубрик подал сигнал о привале, и мы в изнеможении опустились рядом с прудом на поросший травой пригорок.

Хватит мусолить эту тему. Нет, правда. Ты меня с ума сведёшь.

A как можно о таком не думать, скажи? Я была так близка, я почти получила то, о чём мечтала всю свою жизнь. Так близка, хотя и не надеялась на исполнение нереальной мечты. А теперь, когда меня поманили, как я могу перестать желать этого?

Кончай заниматься самоедством. А то прям как Драакуна, который откусил себе хвост; ему так понравился вкус собственной плоти, что он мигом заглотил себя целиком.

Хочется верить, что это своего рода легенда, бытующая среди драконов, а не правда жизни. Иначе ужасно.

Не ужаснее твоего самогрызения. Отставить. Выше голову. Ты Амель Лифброт, всадница Раолкана из рода фиолетовых. Нога не определяет твою ценность как человека.

Он прав… конечно прав.

Я всегда прав. Это так утомляет…

Хубрик спешился. Покачнулся и присел на корточки. Kироват плюхнулся рядом. Они ранены? Я слезла и кое-как добрела до учителя. Мои ноги были налиты свинцом. Я никогда так не уставала.

— Хубрик? Вы ранены? — Я опустилась перед ним.

— Нет, — проворчал он. — Устал. Kироват тоже устал. Час на отдых. Два. Один для меня, а второй для тебя. Драконов будить не будем, а то загоним их до смерти.

Он говорит дело. Ритуал исцеления вымотал меня совершенно.

— Cможешь подежурить первой? — спросил меня Хубрик, устало потирая лицо.

— Да, — ответила я. А как надо дежурить?

Сидеть на моей спине, пока я сплю, и с высоты наблюдать за всеми сторонами света. Мы на открытой местности. Если будешь внимательна, мимо нас не прошмыгнёт никто.

— Благодарю. — Хубрик даже не удосужился прикрыться одеялом или расстелить спальник. Не успела я встать, как он привалился к Кировату, закрыл глаза и захрапел.

Под боком Энкенея в длинной траве лежали Саветт и Рактаран, переплетя пальцы рук. Будет трудно противостоять дремоте, но это состязание я должна выиграть, чтобы уберечь их от опасности. Я забралась обратно в седло и, позёвывая, вперилась в горизонт. Глубокое дыхание уснувшего Раолкана замедлилось. Хорошо. Он заслужил. Как и все они.

Надо переключить своё внимание на что-то другое, чтобы не провалиться в сон самой. О чём же подумать? О ноге? Нет. Раолкан запретил вспоминать о ней. О Саветт и Рактаране? Между ними пробежало нечто, непонятное мне. Их связала некая ниточка, зародившая магию в глазах принца. Неужели эти странные пророчества, которые Хубрик обожал цитировать, всё же толкуют о них?

Я внимательно оглядела окружавшую нас местность. Горные склоны и пригорки перекатывались в обширные холмистые равнины, где трава достигала человеческого роста. Возвыситься над ними можно было только со спины дракона. Я слышала об этих равнинах — они находились в самом сердце Доминиона, здешний урожай собирали дважды летом, и стада, ведомые кочующими пастухами, наедались досыта. На человека, наблюдавшего за тем, как ветер колыхал длинные травинки, качая их туда-сюда, за узорами, в которые они складывались, вздрагивая от касаний воздуха, снисходило какое-то умиротворение. Тут было царство неба и травы, и небо нависало так низко, что можно было протянуть руку и коснуться хрупких клочков парившего над тобой облака. Невиданное зрелище.

Я слишком долго смотрела в одну точку. Я медленно оглянулась. Травинки выстраивались в ровный ряд, нагибаясь в нашу сторону. В этот раз их приводила в движение какая-то иная сила.





Глава вторая

— Раолкан! Хубрик! — позвала я. — Tам что-то в траве!

Что же это могло быть? Море травы волновалось, словно кто-то пробирался сквозь неспокойный строй стебельков. Раолкан вскинул голову, и взгляд его упёрся в подрагивавшую траву.

Вставайте, вставайте, вставайте!

Kироват вспрыгнул, уронив Хубрика, повалившегося в траву, его голова повернулась в том же направлении, куда смотрел Раолкан. Хубрик с трудом поднялся на ноги.

— В седло, быстро! Быстро! — окликнул он Саветт и Рактарана.

Я по-прежнему ничего не замечала. Неужели враг был небольшого размера, и это позволило ему спрятаться в такой высокой траве?

Застёгивайся! Закрепи костыль и наш багаж. Пошустрее!

Я подчинилась, неловко хватая и затягивая ремешки.

Взлетаю!

Я всё ещё возилась с поясным ремнём, когда Раолкан взмыл вверх. Сидевший подле нас Энкеней тоже поднялся в небо. Я слегка наклонилась, силясь рассмотреть то, что творилось внизу, как вдруг Раолкaн, рассерженно рыкнув, дёрнулся. Я держалась за ремень обеими руками, пока он, щёлкая зубами, крутился в разные стороны. Жар окатил меня с головы до пят, так что я, испугавшись, взмокла. Кто-то из драконов выпустил на волю огненный поток?

Kироват.

Зачем так близко?

Он вступил в бой ради нас.

Нас внезапно отбросило, так что я выпала из седла, оставшись висеть в воздухе только благодаря поддерживавшим меня ремням. Я подтянулась и ухватилась за седло, a Раолкан, описав широкую дугу, устремился ввысь. Сердце колотилось в груди, ветер трепал волосы и бил по ногам. От падения меня спасали только собственная хватка и застёгнутые кожаные ремни.

Свобода! Хвала Кировату.

Такой кульбит был предсказуем, я смогла поймать одно стремя здоровой ногой и залезть на драконью спину. Внизу на зелёном поле трепыхавшейся травы стоял ифрит, подняв руки высоко над головой, во рту у него клубилось пламя, и сотканные из дыма рога мерцали неровными искрами в такт огненным всполохам. Кироват устремился вниз, намереваясь обрушить на ифрита вторую волну огня, но я заметила, что он держится на расстоянии. Дракон не хотел больше рисковать.

Он в самом деле здорово рисковал.

Где Энкеней?

Над нами. Мы взлетели вместе, но ифрит схватил меня за хвост. Я не мог высвободиться, пока Кироват не поджарил ему пятки.

Я сглотнула вставший в горле ком. Он схватил Раолкана за хвост! Это ифрит выбил меня из седла! Голова закружилась. В глазах потемнело.

Вернись ко мне, Амель. Не теряй голову. Всё в порядке, Паучок. Он не достанет нас здесь. Его держит земля.

Энкеней поравнялся с нами, и мы сбавили скорость. Я жестом поприветствовала Саветт, державшую поводья дракона; Рактаран сидел позади. Выходит, Энкеней разрешил руководить собой двум всадникам.

Его больше ничто не связывает со Школой драконов. Узы распались после смерти.

Он умер?

Незадолго до того, как Саветт исцелила его. Теперь Энкеней свободный дракон. Но он взял под крылышко эту парочку.

Кироват пристроился между нами, видимые повреждения на нём отсутствовали, однако Хубрик был невесел. Учитель знаком обозначил мою тыловую позицию в нашей шеренге и помчался вперёд. Этой ночью отдых не светит ни мне, ни кому-либо из моих спутников.

Мы справимся. Драконов не сломить: не из того теста мы слеплены. Посмотри на Энкенея. Сила так и прёт, хотя он только что двумя лапами в могиле стоял.

Я думала, Раолкан терпеть не может белых драконов, но этот ему, видать, приглянулся.

Энкеней не такой. Теперь он похож на нормального дракона.

Это хорошо. Потому что в связи с грядущими событиями нам нужно обрести не просто нормальную, а феноменальную форму.



Глава третья

Я навалилась на спину Раолкана, ощущая покалывание в пальцах, сжимавших седло, и не давая тяжёлым векам сомкнуться. Я клевала носом, наверное, уже давно. Три дня мы не покидали небо и спускались на землю каждые четыре часа, чтобы пополнить запасы воды, напоить драконов и сделать ещё кое-какие важные дела, но Хубрик давал нам на это не больше десяти минут, а про сон вообще можно было забыть. Поверить не могу, что драконы летели всю дорогу без остановки.

Мои силы на исходе. Хубрик перегибает палку.

От луны остался тоненький серп, но благодаря безоблачному небу я могла разглядеть укрытый ночным бархатом пейзаж внизу. Нескончаемые равнины медленно сменялись полями, перемежавшимися скалистыми образованиями, а впереди маячило одинокое узкое каменное сооружение, напоминавшее колонну, которая возвышалась высоко над поверхностью. С какой целью воздвигли эту штуковину? Со стороны складывалось впечатление, будто бы её возвели человеческие руки, а потом она стала постепенно разрушаться — ни ветер, ни дождь не смогли бы придать ей такую ровную форму, но предположить, что конструкцию сотворили люди, было трудно.

Я впала в полузабытьё, представляя великанов, вооружившихся молотками и зубилами, которые уверенными ударами высекали из скалы сей столп. Я вздрогнула. Что же это?

Привал. Бедные мои крылья! Надеюсь, он даст нам поспать.

Я с трудом разлепила глаза и увидела, что мы водрузились на верхушку колонны.

У людей она зовётся обелиском.

Хубрик уже спешился, а Энкеней устроился на острой верхушке башни. Места как раз хватило лишь для трёх драконов и четверых людей.

— Отсюда всё видно, — заявил Хубрик. — Даже наши враги не в состоянии вечно бодрствовать. Сделаем передышку, а то драконы не оклемаются.

Более безопасного пристанища и представить было нельзя. Никто из людей не достанет нас здесь.

— Я дежурю первым, — вызвался Хубрик. Дальнейшие слова учителя — а может, он больше не проронил ни слова — я уже не слышала. Я ослабила поясной ремень и завалилась спать прямо на спину Раолкана, не покидая седло.

Когда я пробудилась, солнце уже взошло, Хубрик сидел, нахохлившись над крошечным костерком, разложив чайник и кружки. Одеревеневшее тело ломило.

— Это что, чай? — спросила я грубоватым голосом, сон не желал снимать с меня тяжёлые оковы.

— Лучше, — устало улыбнулся Хубрик. — Это коф. Он взбодрит твою кровь и поможет продержаться ещё пару ответственных дней.

— А его хватит на двоих?

Он осклабился, наливая вторую кружку.

— Я не стал тебя будить, когда отдежурил своё время, — поделился учитель. — Пусть остальные ещё немного отдохнут, и мы снова отправимся в путь.

— В дороге всегда так? — осведомилась я, потягивая горькое чёрное питьё. От него покалывало язык, но коф наполнял меня энергией, которая была свойственна разве что чистому солнечному свету.

— Всегда ли приходится ночевать в странных местах, бегать от ифритов, сталкиваться с врагами в каждом городе и иметь попутчиков, наделённых могущественной магией? — он указал на Рактарана и Саветт. — Ага. В общем-то так и есть. Небесным всадникам скучать никогда не приходится.

Я сделала большой глоток кофа. Горечь во рту усилилась. Хубрик вытащил из кармана формы потрёпанную книжку и пролистал до искомой страницы. Я сидела на земле у огня, наслаждаясь теплом, которое он изливал на моё лицо и руки, и попивая свой коф. Ощущение дикой усталости не ушло, зато хоть глаза можно было открыть.

— Дважды ослеплённый, — пробормотал Хубрик.

— Что?

— Дважды ослеплённый, но по-прежнему зрячий, единственный оплот добра против зла, узри господство света, глашатаями которого избраны врата. — Он смотрел куда-то вдаль, забыв про книгу.

— Опять эти ваши предсказания? Я думала, вы их знаете назубок.

— Не все. — Учитель смерил взглядом Саветт и Рактарана. Он всё ещё думал, что пророчества касались её, тогда как свет в глазах отныне блистал у обоих? — Дважды ослеплённый…

Вот оно что. Теперь, когда я тоже обратила на них внимание, я поняла, что он имеет в виду. Дважды ослеплённый — это значит, речь идёт о двух людях? И ещё эта строка о вратах… мы же ведь побывали внутри врат. Mожет, в словах учителя был смысл.

Я подняла голову и встретилась с ним глазами.

— Ты тоже видишь. Ведь так? — Он отпил из своей кружки, не отрывая от меня взгляда. — Ты видишь, что это она. Хорошо, что ты взяла её с собой, Амель. Саветт нужно оберегать. Если Сумеречный завет пронюхает об этом, — хотя я полагаю, кое-что им уже известно — они изведут её.

— Они и раньше пытались её извести. Выкрали, держали в неволе.

Хубри посмотрел на горизонт.

— Они не знали, что она из себя представляет, иначе её не оставили бы в живых. Саветт — живое воплощение всех их страхов.

— Кто они? — спросила я. — Глупо организовывать тайное общество, чтобы разрушить собственную страну. Тут, должно быть, преследуется несколько иная цель.

— Люди многогранны, Амель. Если предположить, что каждое их стремление — это грань, то нельзя предугадать наверняка, какая возьмёт верх. Некоторые приносят клятву Завету, потому как действительно ненавидят Доминион. Есть враги Доминара, а есть люди, которым претят наш образ жизни и система, удерживающая нас вместе. Хуже всего, когда кто-то из их близких попадает в жернова данной системы. Это идейные люди — люди, которые ничем особо не отличаются от нас с тобой, но они потеряли всё, и их страстью становится отчаянное стремление исправить какую-то несправедливость или отомстить виновнику несчастья. Оно пожирает любое препятствие на своём пути, но только не преследуемую цель, и люди перестают осознавать, как их действия могут повлиять на окружающих. Они видят перед собой только свою цель.

Я содрогнулась.

— Таков маг Гектор. Но я бы не сказала того же о Корриган.

— Как я уже сказал, человек не отличается простотой натуры. Снаружи покажется, что он согласен с установленными порядками, но внутренние мотивы у него другие. Может, в конце концов человек находит единомышленников — хотя раньше такие не попадались в его жизни. Mожет, бесполезные с его точки зрения идеалы вдруг открывают новые дороги, ведущие к славе или чести. Может, ему удаётся обрести власть. Может, человек считает себя правильнее, умнее своего соседа, или ему нравится втаптывать в грязь других или бунтовать — не против произвола, а просто так. Люди странные создания. В этом вихре мыслей и стремлений всё что угодно может стать тем беспощадным импульсом, толкающим их на тропинку, с которой уже нельзя будет свернуть.

Это более чем логично. В конце концов, во мне умещалось много мотивов при поступлении в Школу драконов. С одной стороны, я хотела избавить свою семью от обузы в моём лице, а с другой стороны, лезла в пекло, лишь бы только не загнить на одном месте.

— А ваше тайное общество? — перевела я тему. — Светоносные? Я ничего о них не знаю.

Хубрик кашлянул.

— Ты ничего не должна знать о нас. Иначе какой смысл называть общество тайным? Но у Эфретти язык без костей, что неудивительно. Она уже давно увивается за Ленгом Шардсоном. И не потерпит соперниц.

Я почувствовала, как краснею, и уставилась на свою кружку с кофом, лишь бы не глядеть в вездесущие глаза Хубрика. Он слишком много видел.

— Но теперь, когда ты уже знаешь, тебе придётся либо принести обет молчания и согласиться работать в качестве нашего агента, либо самой стать Светоносной.

— А что делает агент?

— Держит язык за зубами и передаёт нам новые сведения о Сумеречном завете, чтобы мы могли находить противодействие его выпадам.

Довольно просто. Однако я хотела найти не противодействие Сумеречному завету, а способ его уничтожить окончательно.

Хубрик прокашлялся, и я снова подняла голову. Его орлиные глаза стремились проникнуть в каждый потаённый уголок души.

— Лично я предпочёл бы, чтобы ты присоединилась к нам. Но это полностью на твоё усмотрение.

— А если присоединюсь, что это будет значить?

— Светоносные защищают свет. Мы стоим за правду и за правое дело. Мы не выносим лжи и зла. Это не то же самое, что защита Доминиона — хотя членство не отменяет прямой обязанности. Речь идёт о пророчествах. Мы верим, что они исполнятся в самый переломный момент, и прикладываем максимум усилий по их сохранению и передаче.

Учитель вручил мне книгу. Она оказалась тоньше, чем я предполагала, однако страницы в ней были исписаны резким убористым почерком, которым владелец расположил на бумаге тесно прижавшиеся друг к дружке слова и предложения. Старая обложка пережила многое на своём веку, страницы истрепались.

— Это моя копия, — пояснил Хубрик. — Если решишь вступить в наши ряды, тебе следует переписать их в собственную книгу, чтобы в дальнейшем хранить у себя, запоминая как можно больше текста и преданно способствуя исполнению предсказания по мере сил.

— Выходит, это весьма времязатратное занятие. То есть я хотела сказать, что ещё учусь ремеслу всадников. Не уверена, что готова подчинить собственную жизнь каким-то там пророчествам. Я даже не верю в них.

— Разве не веришь? — спросил мой наставник и многозначительно посмотрел на Саветт.

Я нервно сглотнула. Mожет, и верю. Меня терзали сомнения. Саветт и Рактаран спали, и там, где повязки сбились, наружу пробивалось немеркнущее сияние. Странное зрелище.

— Подумай о этом, — настаивал Хубрик.

— Обязательно, — пообещала я. Обещание далось с трудом — казалось, я приняла решение, которое повлияет на всю мою жизнь, и я сомневалась в том, что это так важно для меня, что хочу этого, но, видимо, для Хубрика участие подмастерья в деятельности тайного общества имело огромное значение.

Я выдавила улыбку ради него, но внутри ощутила внезапный страх.



Глава четвёртая

Светоносная? Хммм… Смотри-ка, тебе уже раздают щедрые предложения.

Мы направлялись в сторону Стольного града Доминиона. Хубрик заверил нас, что дорога между столицей и башней — которая у местных зовётся обелиском — займёт несколько часов.

Я не ждала щедрых предложений. Я даже не знаю, что делать с уже поступившим. Оно секретное, какая уж тут щедрость? Неужели оно стоит того, чтобы подчинить жизнь книжке, исписанной спресованными буквами Хубрика? Я её вернула, но прежде чем принять решение, нужно ознакомиться с содержанием.

Mожет, тебе стоит переписать предсказания. Так, на всякий случай.

Он предлагает присоединиться к обществу Светоносных?

Если ты присоединишься, то мне по-любому придётся.

A зачем это дракону? Он ведь не может обзавестись собственной книжкой.

Светоносные не только предаются зубрёжке пророчеств. Легенды о них — несмотря на то, что их трудно понять и раздобыть — совершенно невероятные. Вместе они вершат великие дела, защищая людей и драконов. Их общество сформировалось задолго до образования Доминиона. И кое-что из их деяний нас тоже касается.

И они думают, что пророчества сулят Саветт-освободительницу? Разве прежде не находились другие кандидаты на данную роль?

Хубрик считает, что да. Но данного мнения придерживаются не все.

Любопытно. Сначала хотелось бы пообщаться с кем-нибудь ещё из их круга. Эфретти мне не понравилась.

Это из-за обычной ревности.

Как и Дашира.

А это из-за её принадлежности к белым, потому что фиолетовые их недолюбливают.

До сих пор не понимаю почему.

Мы верим, что самое важное в жизни, — истина. А они верят, что нет ничего важнее здоровья и мира. Эти ценности временами противоречат друг другу.

И каким же образом? Истина дарует исцеление. А настоящий мир без неё невозможен.

Слова настоящего фиолетового всадника. Белые смотрят на вещи по-другому.

Что ж, повторюсь: хочу пообщаться с другими членами общества Светоносных. А ещё прочитать эту книгу.

Вдалеке над холмистыми равнинами, бегущими под нами, поднимались две горы. Солнечная дымка не давала их как следует рассмотреть, но природные объекты имели необычные очертания.

Я видел их раньше, это города-близнецы. Стольный град и Град небес. Первые небесные города Доминиона.

Правда? До чего огромные.

Гораздо больше, чем тебе кажется. Пройдёт не один час, пока мы до них доберёмся.

Впереди замаячила стена с башнями, располагавшимися на одинаковом расстоянии друг от друга. Стены были выложены гладким камнем, a при ближайшем рассмотрении башни оказались уходящими высоко-высоко в небо шпилями, на которых ни один дракон при большом желании не сумел бы разместиться. Я заметила отблески огоньков. Кто-то там наверху наблюдал за происходящим.

Город тянется до земли и нуждается в обороне, как и земные города. Стена спасает от всего, но только не от драконов. И это не огоньки, а зеркала. Так они подают сигналы друг другу и городской страже.

Это поможет победить ифритов?

Вряд ли.

Хубрик вскинул руку в жесте «за мной», и мы придвинулись поближе к стене. По его сигналу Кироват совершил кульбит вниз по направлению к воротам над главной дорогой, ведущей в сердце города. Там выстроилась целая вереница из людей и зверей, ожидающих своей очереди, чтобы попасть на окружающую города территорию. Странно было видеть кучу малу, вынужденную растянуться по всей дороге: я давно привыкла к небесным просторам, ни в коей мере не ограничивающих тебя.

Это мой подарок тебе. Самое лучшее (после настоящей свободы, конечно), чем нам, смертным, можно обладать.

Энкеней вслед за Кироватом совершил собственный кувырок, пока Саветт с Рактараном повязывали шарфы. Несмотря на свою отрешённость и ослепляющую слепоту, они, видимо, понимали суть сменяющих друг друга событий.

Наш манёвр был завершающим, и мы, спланировав вниз, полетели над землёй параллельно дороге. Я не смогла сдержать улыбки, заметив, с каким восхищением люди ахали и показывали на драконов. Должно быть, изумление переполняло их при взгляде на этих восхитительных созданий, проносящихся мимо на таком близком расстоянии. Всего каких-то пару месяцев назад я испытывала те же чувства. Как много утекло воды с тех пор, как я — надев коричневую форму Принёсшей клятву — села на спину дракона, чтобы оказаться над головами таких же простых людей.

Внезапно мне на ум пришёл дракон Саветт. Он же ведь не покинул этот свет, раз она жива? В конце концов, в случае его гибели её бы тоже не стало.

С ней происходит нечто странное. Её чар оказалось достаточно, чтобы вырвать Энкенея из лап смерти и из оков клятвы. Вероятно, то же самое можно сказать о Саветт.

Как много я не знаю, но жажду узнать.

Даже долгой жизни дракона не хватит, чтобы научиться абсолютно всему. Довольствуйся тем, что имеешь, но всегда исследуй то, что тебе предлагается.

Кироват приземлился аккурат перед вратами, вырезанными в передней стене. Вскоре к нему присоединились Энкеней с Раолканом. Я ощутила, как сильно забилось сердце, увидев, что из ворот выезжает кавалькада стражников, разодетых в чёрные одежды, на вороных лошадях, в их руках развевались бело-серебристые стяги. Спешащих нам навстречу солдат окутало облако поднявшейся из-под копыт пыли, на плечах их предводителя восседал отороченный мехом плащ, а его пальцы сжимали массивный серебряный молот.

Привратники. Вот такой приём они оказывают своим врагам.

Но мы же не враги!

Видимо, произошло какое-то событие, заставившее их поднять оружие против нас.



Глава пятая

Когда предводитель отряда остановил своего скакуна, подняв тучу пыли, Хубрик, сидя на некотором возвышении, обратился к нему:

— Кастелян Генрин Кабридис. Лейтенант Серебряного шнурка. Много времени прошло с тех пор, как мы с тобой последний раз виделись за столом твоего отца.

Когда солдаты подъехали к нам, я удивилась, увидев, что лейтенант был едва ли старше меня. За его спиной ехали два пожилых кавалериста, но в основном в отряде мелькали свежие и юные лица. Может, лучше доверить такую ответственную работу, как охрана ворот, кому-то постарше?

Может, лучше доверить такую ответственную работу, как доставка посланий Доминара, кому-то постарше?

Эй!

— Нет времени обмениваться любезностями, Хубрик Дюншифтер, — мрачно ответствовал лейтенант. Тревожный взгляд солдата изучил каждого из нас, и он откинулся в седле, заметив Саветт и Рактарана, чьи глаза были повязаны белой материей. При ярком солнечном свете было трудно понять, насколько плотно она сидела. — До нас дошли вести о беспорядках на севере, и города-близнецы охватило беспокойство. Произошло два случая нападения на фиолетовых всадников: жители подстерегают их на улице и требуют сведения, которыми те даже не владеют. Приказано сопровождать всех небесных всадников, независимо от принадлежности к касте, непосредственно к Верховному генералу, Комарду Иглспрингу. Это ради вашей безопасности и ради безопасности обоих городов.

— Конечно, — кивнул Хубрик.

Mоё сердце забилось чаще, когда я услышала имя генерала. Пришло время вручить послание. Mои пальцы нащупали твёрдую поверхность тубуса в кармане кожаной формы, где оно покоилось. На месте.

— Мы просим вас дождаться прибытия конвоя, — заявил лейтенант. Он занервничал, a его лошадь, заржав, переступила с ноги на ногу. — Городская стража и чёрные всадники сопроводят вас до противоположного конца стены. А пока можете остановиться на постоялом дворе.

Кавалерист повёл плечом, перехватывая рукоятку молота.

Хубрик слегка наклонил голову. Я постепенно начала считывать значение его телодвижений. Учитель расслышал в этих словах нечто, что укрылось от моего слуха.

— И когда же в последний раз был отправлен конвой?

— Четыре дня тому назад, — выпятил вперёд подбородок лейтенант.

Я втянула носом воздух. Время дорого!

— У нас важная информация, — возразил Хубрик. — Нам нужно доставить депешу как можно скорее.

— Мне было велено применить силу в случае отказа от надлежащего исполнения настоящего приказа.

Вот почему он так сильно тревожился, так крепко сжимал рукоятку боевого орудия! Он боится, что ему придётся перейти в наступление, чтобы мы подчинились.

И правильно делает! Мелкий сморчок. Раздавлю — мокрого места не останется.

Хубрик поднял руку, словно предостерегая драконов от чего-то, и я заметила, что Кироват с Раолканом переглянулись, словно подельники.

Мы вас прикроем, что бы вы там ни решили.

— Депеша предназначена самому генералу, Комарду Иглспрингу, — не отступал Хубрик. — Будьте любезны передать ему весточку лично, пока мы ожидаем здесь.

Лейтенант нахмурился, перекладывая молот в другую руку. Судя по его лицу, он был склонен дать отрицательный ответ, но Энкеней внезапно вскочил. Поднявшись в воздух, он вновь опустил своё тело, сотрясая передними лапами землю.

Терпение Энкенея лопнуло.

Лошади заржали, а один жеребец, стоявший позади всех своих соратников, и вовсе встал на дыбы, притихнув, только когда хозяин заставил его успокоиться. Даже кобылка лейтенанта нервно выпучила глаза. Дорога огласилась испуганными звериными голосами.

— Весть будет доставлена, — резюмировал молодой мужчина. Его юное лицо носило признаки неимоверной усталости. Мне показалось, что на светлых волосах выступили капельки пота. — Дайте слово чести, что дождётесь конвоя. Вероятно, это произойдёт быстрее, чем вы предполагаете. Мы ожидаем важных визитёров, и по имеющейся у меня информации, конвой прибудет в то же время. Ибо этих гостей заставлять ждать нельзя.

— У нас другая информация. Которую нужно передать капитану охраны, кто бы это ни был.

— Я передам ваше сообщение.

— Так ты и есть капитан? — осведомился Хубрик. По всей видимости, он с трудом в это верил.

К лицу лейтенанта прилила краска.

— Как видите.

Хубрик нахмурился, но сообщение всё же передал.

— Нас преследует ифрит. Гнев его ужасен.

— Это то существо, что живёт в легендах?

— Ифрит. Настоящий и смертельно опасный. Вы должны принять необходимые меры.

Выражение лица мужчины сделалось скептическим. Он не поверил нам. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок страха. Мы добрались до величайшего города Доминиона, а выходит, что лучшего вестника, кому можно было бы доверить известие, не нашлось.

— Позвольте проводить вас в зону ожидания, — предложил лейтенант.



Глава шестая

Зона ожидания оказалась прямо за стеной, как лейтенант Кабридис и сообщил нам. Он настоял на том, чтобы драконы не перелетали каменную преграду, а проползали через ворота. Пока мы протискивались в арку, начальник стражи отогнал зароптавшую толпу, чем нажил нам добрую сотню недоброжелателей, и вернулся на свой пост. Кировата одолел чох, отчего стена закоптилась. Наверняка приступ случился неспроста, но Раолкан ведь и словом об этом не обмолвится.

Поделом им. Пускай эти хилые людишки оттирают камень, — должна же быть хоть какая-то отдушина для нас — пока не заявился ифрит и не перебил их всех.

За стеной обнаружились казармы, сторожка, конюшни, таверна и трактир. Кабридис коротко приказал нам не покидать территории до прибытия конвоя. Вместо гонца были высланы два солдата, которые следовали за нами по пятам; мы расположились в теньке позади трактира, где можно было остановиться с драконами. Интересно, у них есть овечки?

Лошади тоже сгодятся.

Надеюсь, он пошутил.

Вовсе нет.

Ну, это уже слишком!

— Пора разведать, есть ли вообще в трактире свободные комнаты, — подал голос Хубрик, я помогла Саветт и Рактарану спуститься с дракона. Саветт вцепилась в мою руку, вторую ладонь подруги держал принц. Он сделался молчаливым человеком, человеком не от мира сего, как и она, и в моё сердце закралась тревога. Одного мага, готового вот-вот разлететься на куски, было более чем достаточно. Теперь у нас таких двое.

Мы зашли за Хубриком на широкое крылечко постоялого двора, укрытое от солнца навесом. Там, примостившись на стуле, спал старик, у его ног дремал такой же старый пёс. Рядом пустовали стулья разных форм и размеров. Мой опыт пребывания в гостиницах был небольшим, но эта казалась самой запущенной.

Когда мы зашли внутрь, сначала раздался лай, а затем кашель. Я крутанулась на месте и увидела, что пожилой господин проснулся.

— Ищете комнаты?

— Да, — подтвердил Хубрик.

— Сколько вам понадобится? Четыре?

— Две.

Старик кивнул. Его лицо было испещрено морщинами, а глаза смотрели устало.

— Я трактирщик. Дела особо не идут, несмотря на оживление. Перебиваемся скудными подношениями от Доминара, чтобы поддерживать трактир для путешественников и им подобных. Цена за комнату — один пенни, еда отдельно, бани нет.

— А можно вам заплатить за еду сейчас? — спросил Хубрик.

— Цена за комнату — один пенни, еда отдельно, бани нет.

Брови Хубрика поползли вверх, но он всё же выудил два пенни и протянул их владельцу гостиницы. Tот осклабился, показывая местами беззубый рот, и поднял над головой бутылку.

— Алкоголь бесплатно, если играете в карты.

Губы Хубрика растянулись в улыбке.

— Tогда считайте, что эта бутыль уже опустела.

— Где находятся наши комнаты? — спросила я. Очевидно, именно мне придётся их искать, чтобы устроить Саветт и Рактарана. При упоминании карт Хубрик пришёл в необычайное оживление.

— Можете выбрать любые из тех, что свободны, — откликнулся старик. Я заковыляла вперёд, по-прежнему ведя Саветт и Рактарана, но остановилась, когда хозяин вновь обратился ко мне: — Стоит сыграть одну-две партии, подумайте об этом, как устроитесь. Говорят, в город прибудет делегация. Будет интересно.

— По пути сюда мы никого не встретили. Кроме фермеров и торговцев, — возразил Хубрик, опускаясь на стул рядом с трактирщиком.

— Они летят на драконах и войдут в городские ворота тем же образом, что и вы. Так мне сказал один из дозорных. Они с севера. С ними какая-то важная персона из высших кастелян. Наша посвящённая невеста для Баочана. Девушка по имени Стари Атрелан.

Саветт и Рактаран ахнули, и я раскашлялась, чтобы заглушить возглас.

— Конечно, мне было бы любопытно взглянуть на это зрелище. Как только закончу, сразу же спущусь.

Остаётся надеяться, что он не обратил внимания ни на мою натянутую улыбочку, ни на поспешность, с которой я увела Саветт и Рактарана в полутёмные коридоры гостиницы, стараясь не дышать, пока дверь за нами не затворилась.



Глава седьмая

Сюда летит Cтари! Если она нас увидит, тогда о конфиденциальности можно будет смело забыть. Особенно если увидит своего наречённого с завязанными белым шарфом глазами в обнимку с Саветт. Я задышала часто-часто, мысли мои путались. Надо успокоиться и поразмыслить. На плечо легла чья-то рука, и я, пискнув, подскочила.

— Это всего лишь я, — прошептал Рактаран. — Проводи нас в нашу комнату как можно скорее, Амель.

А кто сказал, что он будет делить комнату с Саветт? Она останется на ночь со мной, a он может составить компанию Хубрику.

Внутри гостиница неожиданно оказалась чище, хотя в ней было пустынно. За наружной дверью скрывался общий зал, заставленный столами и стульями, вдоль стены тянулся длинный бар. Деревянная поверхность предметов интерьера была отполирована до блеска. Над баром виднелся выжженный на дереве символ — солнце, встающее над холмом. Где-то мне уже попадалось нечто подобное.

Мы прошли к широкой боковой лестнице и поднялись на второй этаж. Я старалась не думать о том, как было бы здорово, если бы моя нога вернула подвижность. Но не стоит зацикливаться на том, чего нет. Лучше радоваться тому, что есть.

Я подёргала первые три ручки, но двери оказались заперты, четвёртая же дверь, к моему облегчению, поддалась, демонстрируя внутреннее убранство: две обычные койки с серыми шерстяными одеялами и подушками; одно-единственное окно, умывальник и кувшин. Просто, но не плохо. Я подошла к окну, чтобы проверить, безопасно ли здесь находиться. Из него открывался вид на двор, где стояли наши драконы.

Такими темпами мы скоро сами себя расседлаем. Мы устали и проголодались, так что если увидишь бесхозных лошадей…

Ха-ха. Очень смешно.

— Я считаю, вам лучше не покидать пределы комнаты, — предупредила я Рактарана и Саветт. Принц затворил дверь, а моя подруга присела на кровать. — Я принесу наш багаж. Сможешь обойтись без моей помощи?

— Мы не слепые, — возразила Саветт. — Не совсем. Нам просто открыты оба мира, этот и потусторонний, и порой трудно сосредоточиться на каком-то одном. Мы видим больше… и эти образы насыщеннее, но иногда кое-какие события зримого мира от нас ускользают.

— То есть тебя можно оставить?

— Ну конечно, — спокойно улыбнулась Саветт.

— Идёмте, Тёмный принц, поищем комнату для вас.

Он устроился рядом с Саветт.

— Я никуда не пойду.

Я прочистила горло.

— Это не совсем…

— Я не смог бы оставить её, даже если бы захотел. То, что произошло в круге исцеляющих врат, связало нас, — перебил Рактаран. — И я волнуюсь за неё. Я слышал то же, что и ты. Скоро сюда заявится Стари Атрелан. Существует вероятность, что она узнает нас и передаст весточку из Баочана. Им не понравится, что я покинул свой пост. Всё могло бы быть по-другому, вернись я со своей неволшебной невестой, но теперь… Ты никому не должна говорить о том, кто мы такие.

Как же с ним сложно. Сначала строил из себя загадочного типа. Я по-прежнему не понимала, почему он так сильно отклонился от своего изначального курса, когда мы встретились, и почему, как мне чудилось, строил козни против Доминиона. Потом в его поведении стали явно проскальзывать повадки врага, вынюхивающего наши слабые места ради собственной выгоды. Но принц удивил меня, бросившись на выручку Саветт, после того как её похитили. Ради чего был совершён этот поступок? Только ли ради любви, или тут ещё примешалась преданность родине? И как ему удалось влюбиться так быстро? Ещё нам до сих пор было неизвестно, каким же образом он умудрился сбежать от Эфретти и увести из-под её носа Энкенея.

— Может, пришло время объясниться, Тёмный принц? — сложила я руки на груди. — Раз уж вы доверяете мне свои секреты, впору ими со мной поделиться.

Он стянул повязку с глаз, и в комнате стало светло, как днём. Я поспешно захлопнула ставни, цокая языком.

— Вы что, хотите явить себя всему миру?

— Ты хотела спросить, хочу ли я явить миру свои очи? Я ничего не могу с этим поделать. Меня наполняет магия Саввет, мы с ней связаны.

— Tак это твоя магия, Саветт, не его?

— Не знаю, — призналась она, склоняя голову к плечу Рактарана. — Я уже ничего не знаю. Мне нужно отдохнуть, прежде чем я возобновлю поиски ответов на вопросы.

— Выходит, исцеляющие врата тебя не исцелили?

— Магия больше не распирает меня, но врата повлияли и на Рактарана. Вместе мы друг друга дополняем.

Я покачала головой. Тут есть над чем поразмыслить.

— Во время нашего пребывания на Рубиновых островах ты заявила мне, что хочешь всё что угодно, только не замуж за Тёмного принца.

— Это было давно, — робко ответила Саветт.

— Это было две недели назад!

— Правда?

Я вздохнула.

— A вы, Тёмный принц, вы горели желанием низвергнуть правителя Доминиона и злостью от того, что вам подсунули какую-то там высшую кастелянку Саветт Лидрис.

— Не стану отпираться, — он повернул голову в мою сторону, так что мне пришлось отвести взгляд. — Я вынашивал планы по завоеванию ваших земель, и теперь Баочан вредительствует уже самостоятельно. Осознав происходящее, — то, что кто-то из моих соотечественников проник ранее в ряды моей непосредственной охраны, пытаясь сместить меня с трона, — я укрепился в мысли, что нужно найти могущественного союзника, который бы помог мне. Выбор пал на Саветт: это было очевидно. Я не планировал влюбляться в неё, тем более так быстро. Но всё изменилось в тот момент, когда её выкрали. Изменился я: мне уже не хотелось плести интриги, я просто хотел её вернуть. — Он провёл рукой по волосам и вернул повязку на глаза. — Когда Саветт прилетела нам на выручку — и буквально вырвала меня из лап смерти, укрыв в пасти своего дракона…

Эй, вообще-то это был я! Но мне от него, конечно, никакой благодарности ждать не стоит.

Рактаран не услышал его возмущённого вопля.

— Я никогда больше не буду прежним. Я весь в её власти. Они увезли меня в крепость вместе с Доминаром, но не ожидали, что дракон позволит выкрасть себя. Энкеней — мой спаситель. Без него мне не удалось бы сбежать, не удалось бы вовремя прийти на помощь вам, не удалось бы забрать лишнюю энергию у Саветт. Отныне я её преданный союзник.

— Выходит, вы ждёте, чтобы я вам доверилась? — уточнила я. Мне было неспокойно. Понять-то я его поняла, но вот эта вот преданно-любовная составляющая сбивала с толку. — Если вы считаете себя таким верным, почему тогда вас называют Тёмным принцем?

— По той же причине, по которой Баочан зовётся тёмным континентом, — голос Саветт прозвучал откуда-то издалека. — Баочанцы загадочный народ. Они преклоняются перед ночью.

Я бы владела этими сведениями, если бы моё обучение в Школе драконов проходило как полагается.

— Прими это, — посоветовал Рактаран. — Я не тот человек, которого ты встретила в первый раз.

— Какое быстрое преображение.

— Что есть время? И тысяча лет пролетит как один день.

Вы предлагаете мне просто принять этот факт к сведению и изменить своё мнение? Не люблю признаваться в том, что я ошибалась насчёт чего-либо… или кого-либо.

— Пойду схожу за нашей поклажей, — сказала я. Рактаран завязал себе глаза иначе. — Не показывайтесь никому, чтобы не задавали лишних вопросов. Если вам что-нибудь понадобиться, я принесу.

— Если мы собрались помочь Саветт, тебе нужно научиться мне доверять, Амель.

— Моё доверие стоит дорого, Тёмный принц.

Его присутствие нервировало. Можно ли верить словам этого мужчины?

— И если ты хочешь сохранить наше пребывание в городе в тайне, перестань называть меня Тёмным принцем.

— A как тогда к вам обращаться? — Я стояла у двери, взявшись за ручку, готовая перешагнуть порог.

— Зови меня Тар.

— Договорились.



Глава восьмая

Я cлезла с лестницы и вышла к Хубрику, игравшему с пожилым трактирщиком в карты.

— Tвой горный пик бьют два моих валета, — заметил Хубрик, кладя карту. Я наблюдала за нескончаемым потоком людей, проходящих, проезжающих, везущих свои повозки мимо гостиницы. Оказавшись по ту сторону ворот, они не сбавляли темпа. Сумеют ли странники добраться до городов к полуночи? Мы уже были бы на полпути к ним, если бы не эта задержка.

Я раздражённо топнула ногой. Багаж сам себя не принесёт, но, глядя на всех этих путников, я хотела присоединиться к ним, лишь бы только не зависать здесь. Тубус оттягивал мой карман тяжёлым свинцовым грузом. Как долго мы тут пробудем? Мы торчали в гостинице почти час, a я уже ощущала себя затворницей. Затворницей, ожидающей, когда нагрянет ифрит.

В тебе проявляется всё больше драконьих черт! Теперь ты понимаешь, что я чувствую, когда меня запирают в стойле.

Раолкан прав. Он научился терпению и выдержке. Возможно, и мне удастся овладеть этой наукой. Но как же трудно сидеть на месте с осознанием того, что где-то колобродит ифрит, вытворяя дракон пойми что, в то время как тебе нужно срочно передать послание от Доминара.

— Сколько времени нас здесь продержат, на ваш взгляд? — спросила я вслух.

— Столько, сколько потребуется, — ответил Хубрик и выложил ещё одну карту.

— Как насчёт белой дамы? — Старик бросил в ответ карту, глаза его блестели. Они откуда-то достали колоду карт и полуразвалившийся столик.

— Мы можем как-то ускорить процесс?

— Не можем, если только ты не придумаешь способ обойти приказ генерала. — Хубрик выбирал следующую карту, им овладела та же отрешённость, что и у Саветт.

— Три меча, — он бросил семь карт, на каждой из которых красовался меч.

Хозяин выплюнул проклятие и забрал оставшиеся карты.

— Ты выиграл.

— Едва ли, раздач будет ещё много. — Хубрик отпил из стоявшего перед ним деревянного кубка.

— Хубрик? — нетерпеливо окликнула я учителя.

— Мммм? — Он тасовал карты. Я услышала, как вдалеке кто-то закричал, и людской поток замедлился.

— Просто доставить депешу критически важно, a мы осели тут на неопределённый срок. Надо бы поторопиться.

Хубрик зыркнул на меня, во взгляде наставника читалось непоколебимое упрямство, отсекавшее дальнейшие споры. Что плохого я совершила? Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему совершить убийство!

— Я хочу играть в карты, ученица. Ты позаботилась о поклаже? — добродушно поинтересовался учитель, он вернулся к картам.

— Нет, учитель.

— Ну значит займись этим. — Он так яро стремился от меня отделаться, что я округлила глаза. Хубрик никогда не обращался со мной подобным образом.

Разочарованная, я убрела на задний двор, расседлала драконов и проверила, хватает ли воды в корытах. Устроит ли их бывший конюшенный двор?

Мне он нравится не больше, чем тебе, но да, устроит.

— Можно оставить тебе пока ненужные вещи и сёдла?

Я никуда не денусь. Это лучше, чем таскать их вверх-вниз по лестнице.

— Спасибо.

Я взяла наши сумки, мешок с едой, бурдюки, взвалила их себе на плечо и захромала обратно к переднему крыльцу. С костылём я управлялась уже ловчее. Всё-таки в походной жизни есть определённые плюсы.

— Четыре горы, — произнёс старик, когда я перешагнула последнюю ступеньку широкого крыльца. Карты! Как это может быть важнее послания, которое нас отправили доставить?

Дошагав наконец до нашей комнаты и сгрудив общий багаж на пол, я обнаружила, что Саветт уснула, а Рактаран сидел на соседней койке, обхватив голову руками.

— Еда в сумке, — я бросила её на кровать и разложила остальные. В соседнюю комнатушку вела небольшая дверка. Зайдя внутрь, я изучила каждый угол. Её займёт Хубрик. Она ничем не отличалась от нашей. Я вернулась.

— Благодарю, — Рактаран смотрел на меня сквозь повязку — или так мне думалось. От этого становилось не по себе. — Ты должна поверить, что я сделаю ради неё всё. Саветт похожа на корабль, который проплыл мимо, зацепив меня якорным тросом. Я никогда не смогу вернуться в изначальную точку. В ней есть нечто такое, что я обязан холить и лелеять, а без этого… без этого жизнь будет пустой.

Я смерила его долгим взглядом. Слова принца казались искренними.

— Если ты говоришь правду, тогда объясни мне, что заставило тебя уплыть так далеко на юг.

Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил.

— Среди твоих соплеменников есть люди, жаждущие крушения Доминиона, и они с радостью вступят в коалицию с иностранным принцем ради исполнения сей мечты.

Мороз пробежал у меня по коже.

— Кто именно?

— Ты знаешь кто.

Кровь отхлынула от моих щёк, когда я представила возможных изменников. Снаружи протрубила труба.

— Амель! — позвал Хубрик. — Ученица!

— Я должна идти. Но позже мы вернёмся к разговору.

Я доплелась до двери и спустилась с лестницы.

— Трактирщик говорит, за стойкой есть еда, — махнул рукой Хубрик. — Будь добра, принеси.

Я нахмурилась. В чём дело? Это не тот Хубрик, которого я знала. Расстроенно вздохнув, я обогнула стойку и взяла хлеб с сыром. Взгляд снова зацепился за орнамент, хвастливо демонстрирующий солнце. Кто-то сильно постарался, выжигая его на дереве раскалённым гвоздём.

Я как раз вышла на улицу, когда первый дракон прополз через врата. Он был зелёного цвета, под его кожей перекатывались крепкие мышцы, рядом с ним шла Артис. Артис! Кто бы мог подумать! Позади вышагивала мастер Эльфар, ведя своего дракона.

Я уронила челюсть, о чём не преминул заметить пожилой трактирщик.

— Такое впечатление, будто она видит дракона впервые в жизни.

— Мы ждём, Амель. Пять армий против твоей дамы, — сказал Хубрик, и я сделала ещё пару неловких шагов вперёд; раскладывая пищу, я не спускала глаз с ворот. Последним пробрался Астевен, высоко подняв свою золотую голову. На его спине, склонившись к драконовой шее, восседала высшая кастелянка Стари Атрелан, разодетая в причудливый панцирный наряд, столь популярный среди кастелянов, присутствовавших на празднестве на Рубиновых островах. Её глаза были прикрыты чёрной тканью. Когда они проходили через арку, голова Стари повернулась в мою сторону, но её шарф зацепился за выступ каменной отделки и сполз с глаз.

Я оторопела, когда шарф обнажил два зияющих провала, только они были не белыми, а чёрными. В отличие от глаз Саветт, излучавших свет, эти, казалось, пожирали его, отбрасывая на лицо Стари тени.



Глава девятая

Послышался лязг подноса, который я опрокинула на стол, и мой взгляд оторвался от Стари и переместился на учинённый мною беспорядок. Я распахнула рот, чтобы извиниться, но в этот момент Хубрик схватил меня за локоть и, притянув к себе, прошептал на ухо:

— Враги. Все до единого. Рот на замке, ступай наверх и будь начеку. — Он отодвинул меня и добавил уже громче: — Спасибо за помощь, ученица, довольно: большего от тебя всё равно не добьёшься. Иди обратно в комнату.

Я развернулась и застучала костылём по ступеням. Сначала Хубрик дурачился за картами, гоняя меня туда-сюда, а теперь вот огорошил… Как это понимать? Неужели глаза Стари и правда почернели, наполнившись всепоглощающей тьмой? И что сия троица тут забыла? Я содрогнулась. Что-то тут нечисто. Своим нынешним состоянием Саветт обязана мукам. А какое событие преобразило глаза Стари?

Я распахнула дверь в наши апартаменты и ввалилась внутрь. Рактаран спал рядом с Саветт, нежно обвив своими пальцами её ладонь. Хорошо бы как можно скорее отыскать для них свадебную часовню.

Я задвинула засов и проверила ставни. Всё чисто. Оставалось только ждать. Прежде чем улечься на боковую и провалиться в беспокойный сон, я потратила некоторое время на то, чтобы умыться, расчесать космы — неизбежных спутников небесной всадницы, не вылезающей из седла, и смазать костыль маслом для лучшего скольжения механизма.

Я резко проснулась от стука в дверь и поспешила отпереть её. Рактаран уже вскочил, его рука стискивала меч, белая лента по-прежнему скрывала веки.

— Я прикрою, — прошептал принц. Не успела я отпереть задвижку, как внутрь протиснулся Хубрик, так что я едва устояла на ногах, в сопровождении седого трактирщика. Они снова забаррикадировали дверь, и пожилой мужчина выудил два здоровых кожаных мешка.

— Думаю, поместятся, — вынес он свой вердикт.

— Что поместится? — не поняла я.

— Нам дали добро двигаться дальше, — объяснил учитель. — Но обязали сопровождать только что нагрянувшую процессию.

Моя голова закружилась. Если Стари поставят в известность о местонахождении Саветт, — или, того хуже, Рактарана! — страшно себе представить, что она предпримет.

— Мы не можем так поступить. Если они обнаружат Саветт или Рактарана…

— В окрестностях бродит зло, чьё могущество сравнимо с ифритом, — перебила меня Саветт. — Что бы это ни было, его дóлжно избежать любой ценой.

— Зло не всегда можно избежать, — буркнул Хубрик. — Иногда его следует обмануть.

Почтенный хозяин встряхнул один из мешков и положил его на постель.

— Пожалуйте в мешок, прелестная госпожа.

С наших девичьих губ сорвался потрясённый возглас, Хубрик же немного замялся.

— Вы с Рактараном нуждаетесь в безопасности. А это значит, что людям незачем вас лицезреть. Спрячетесь, покуда мы не прибудем в более безопасное место. Возьмите с собой воды и немного еды, мешки привяжем к сёдлам Раолкана и Кировата, так что проблем не возникнет.

— А чем плох Энкеней? — возразил Рактаран. Маска, скрывавшая пол-лица принца, всё-таки выдала его настороженность.

— Он белый дракон. Он не может читать ваши мысли, в отличие от фиолетовых драконов. И определённо не сможет вести мысленный диалог. Так что нам потребуются драконы, обладающие этой способностью. Энкенею придётся позаботиться об имуществе.

— Они умеют вести мысленный диалог? — потрясённо переспросил Рактаран.

— Нет времени объяснять, — Хубрик раскрыл второй мешок и разложил его на соседней кровати. — Забирайся. У нас есть пара минут, чтобы собраться, оседлать драконов и присоединиться к процессии.

Рактаран поцеловал Саветт на прощание — с таким трепетом, что я покраснела, — и помог ей залезть в мешок.

— Вы доверяете владельцу? — шепнула я Хубрику.

Учитель фыркнул.

— Разве ты не смотрела по сторонам, когда за едой ходила? Зачем, по-твоему, я отправил тебя наверх? У меня нет привычки обращаться с учениками, как со слугами.

Tот самый выжженный на дереве символ над стойкой! Так вот чей это знак. Знак Светоносных! Я словила взгляд ухмылявшегося мне дедули.

— A что насчёт карточной игры?

— Нельзя постичь язык карт, пока ты не вступишь в наши ряды официально, — Хубрик вручил Саветт бурдюк с водой и небольшой свёрток с едой и завязал мешок. Товарищ моего наставника упаковал Рактарана. — А теперь собери нас в дорогу, как делала прежде. Мы с Корбином отнесём этих двоих во двор к драконам.

Я быстро подчинилась и, рассовав вещи по тюкам, обвесилась ими со всех сторон. Мне начала надоедать роль мула, но я не завидовала Хубрику и его возрастному напарнику, которые закинули Саветт и Рактарана себе на плечи, хозяин постоялого двора нёс Саветт (дотащит ли он её?), a мой учитель — Рактарана. Первый уже запыхался, когда мы, выйдя на лестницу, преодолели ступени.

— Через заднюю дверь, — распорядился старичок, ведя нас во двор мимо кухонь. Его голос дрожал от напряжения.

Драконы, тревожно подняв головы, стояли наготове. Я сбросила свой груз и поспешила оседлать Раолкана. Наш союзник аккуратно перебросил Саветт через седло и пристегнул её крепежами.

— Тебе удобно, Саветт? — осведомилась я.

— Не очень, но терпимо.

Мы оседлали двух других драконов и разместили Рактарана вместе со скарбом. Наш помощник накрыл кожаные мешки овечьими шкурами, чтобы спрятать очертания тел Саветт и Рактарана.

— Неудобств не прибавилось? — спросила я подругу, застёгиваясь. Я привязала поводья Энкенея к седлу, отчего создавалось впечатление, что мы выгуливаем его, как собачонку.

— Нет. От ремней есть кое-какая польза: они меня поддерживают.

Мы сели, и Хубрик поблагодарил соратника такими словами:

— Честь и хвала свету и тем, кто носит звание его хранителей. Защищай и оберегай то, что тебе было вверено.

Старик прошептал те же слова в ответ, и мы выстроились в линию, возглавляемую Кироватом и замыкаемую Энкенеем. Белый дракон сделал ленивую попытку цапнуть Раолкана за хвост.

Только этого мне не хватало: раздражённого дракона в арьергарде. Надо вернуть ему седока как можно быстрее. Вот только Энкеней не вызывал у меня сильного беспокойства. Ведь в его глазах не отражалась чернота самой смерти.



Глава десятая

Когда Кироват огибал постройку, я вытянула шею, силясь рассмотреть, чтo там творилось впереди. Не меньше двадцати всадников, только что прошедших через ворота, выстроились в шеренгу перед гостиницей в ожидании конвоя. Вдалеке показалась группа драконов, которая направлялась прямиком к нам. Они летели строем со стороны города. Очевидно, сопровождение такой персоны, как Стари, никому не доставляло лишних хлопот. Мир как всегда прогнулся под неё, чтобы угодить.

Что-то эта мысль какая-то безрадостная.

А откуда взяться радости? Она ускользает в ответ на бесконечную несправедливость мира.

А я и не осуждаю. Я такой же безрадостный, как и все остальные. Я просто знаю, что горечь подтачивает свою жертву, ожесточая её.

Какой я хотела бы видеть себя: более жёсткой или более мягкой, чтобы откликаться на страдания человечества и слышать нуждающихся? Второй вариант представляется неплохим ровно до той поры, пока люди с готовностью не обрушивают на тебя все имеющиеся у них беды.

Первым человеком, чьё лицо я разглядела отчётливо, оказалась мастер Эльфар, и когда она тоже заметила меня, потрясение в её глазах сменилось яростью за считанные доли секунды. Она соскочила с дракона и вихрем переметнулась на соседнюю пыльную улицу.

— Амель Лифброт, беглянка! Да ещё и Принёсшая клятву! Слезай с этого дракона. Ты потеряла всякое право летать на нём.

Хубрик кашлянул. Кироват тоже кашлянул. Мастер Эльфар развернулась на пятках, когда крошечный огненный шарик проскочил у неё за спиной.

— Ты говоришь о моей ученице, Эльфар?

— Хубрик Дюншифтер! — Она с оскорблённым видом выпрямилась, став визуально выше, и сложила руки на груди. Хубрик, напротив, равнодушно достал из кармана колоду карт и перетасовал их. — Я смотрю, ты снова в строю и снова суёшь нос не в своё дело.

— Теперь это моё дело, Анда.

Анда? Он назвал её по имени? Я вытаращила глаза.

— A какое тебе может быть дело до девчонки, которую я сейчас сдёрну с дракона, высеку за неповиновение и разжалую в слуги?

— Она моя новая ученица, — просто ответил наставник, протягивая мастеру Эльфар колоду. — Тяни карту.

— Да не собираюсь я тянуть никакую карту! — гаркнула мастер Эльфар. — Будь добр объясниться.

— Хм, я нашёл девчонку, которая шаталась по улицам Ваники, — поднял бровь Хубрик. — Помнится, мастеров в Школе драконов нанимают именно для того, чтобы не допускать этого, но да ладно. Я взял её под опеку, выяснил, что она из фиолетовых, сделал своей ученицей, мы обменялись клятвами, всё такое. Так как Доминар присутствовал в городе, мы придали клятве официальный характер и привели новоиспечённую ученицу пред его очи. Ты знаешь меня, Анда. Я всегда следую инструкции.

— Едва ли! Я не понимаю, что за игру ты затеял, Хубрик…

— …и не поймёшь, пока не вытянешь карту…

— …но уверяю тебя: всё кончено. Я здесь официальное лицо, сопровождающее будущую невесту Баочана в Капитолий по приказу мастера Дантриета.

— Видишь ли, Анда, — Хубрик спрятал карты, — твои планы меня не особо заботят. Ровно до тех пор, пока ты не начнёшь рвать на части сукно мироздания, тревожить моих учеников и обыгрывать меня в картах. Делай, что пожелаешь. А теперь, если не возражаешь, так как наш конвой почти прибыл, я хочу передать послание, которое жаждет покинуть мой карман. — Он махнул мне рукой. — Идём, Амель, держи белого покрепче.

Проезжая мимо мастера Эльфар, я уставилась на неё широко раскрытыми глазами. Она презрительно фыркнула и больше не удостаивала меня внимания. От благородного поступка Хубрика слегка кружилась голова, но это ощущение прошло, как только я заметила Стари, величественно восседавшую на золотом драконе в окружении четырёх всадников из золотой касты; они сидели, высоко задрав головы, их чёрная форма переливалась на солнце, а в руках покоилось оружие. Да она обзавелась настоящим эскортом! Сокрытые за чёрной материей глаза Стари прожигали меня, отчего тело слегка вздрагивало от пронзавшего его ужаса. Она антипод Саветт. Как чёрное и белое. Как добро и зло. Как святой и грешник. Что это говорило о её спутниках?

Я украдкой бросила взгляд на наблюдавшую за мной Артис, которая закусила губу; было видно, что она переживала не только за меня, но и за себя саму, думая, как мой поступок отразится на ней. Вот к чему приводит беспрекословное подчинение воли власть имущих, какой бы она ни была. Вы рискуете очутиться в мутных водах.

Чужие уроки, не требующие работы над собственными ошибками, извлекать всегда легче. Определённую волю выполнять всё-таки стоит ради чести или правого дела, но порой приходится идти иной, более важной тропой. Например, когда нужно спасти Саветт. Или выбрать своего всадника.

Постойте. Что он хочет этим сказать? Что выбрал меня вопреки чужой воле? Раолкан?

Хубрик пристроил нас в самом конце шеренги, но даже это не спасало от нехороших пристальных взоров окружающих.

Догадливая. Держи врагов в поле зрения.

Он выбрал меня против чьей-то воли?

У меня свои небесные дороги, Паучок. Тебе давно следовало это понять. Я ни о чём не жалею.

Я не смогла сдержать порыва нежности при этих словах. Ни о чём не жалею. Но во мне также зрело любопытство: кого же пророчило ему драконье общество? Неужто полуслепую Стари, сидевшую верхом на Астевене?

Раолкан подо мной затрясся так, что меня затошнило.

Не неси пургу, и я не буду трястись.

Договорились.

Несмотря на то, что мы заняли место в отдалении, лицо Стари всё равно повернулось к нам. Надеюсь, нам не придётся останавливаться по пути. Чем быстрее мы избавимся от её общества, тем лучше.

Боюсь, наши с ней пути ещё пересекутся. И всякий раз это будет приносить нам неприятности.



Глава одиннадцатая

Прошло три часа, прежде чем был объявлен привал, устроенный за пределами шумного города, который расположился на берегу речки Драконий Хвост. Меня поразили густонаселённость территории, обнесённой стеной, и её необъятный размер. Постройка сей преграды, несомненно, заняла не один десяток лет.

Две сотни лет, если мне не изменяет память. Это сердце Доминиона. Здесь обретаются ремесленники, маги и воины. Здесь колыбель знати, философии и религии. Наш визит даст тебе о нём лишь поверхностное представление.

Невзирая на то, что моя депеша оттягивала карман своей значимостью, а моя подруга пряталась в мешке, висевшим позади седла, я страстно желала расширить кругозор. В этом городе могла целиком уместиться Школа драконов. Неутомимые жернова трёх мельниц мололи воду, как муку. Необходимость войти в город и соприкоснуться с бытом работающих людей вызывала у меня тревогу. Они носили широкие белые нагрудники поверх основной одежды, изготовленные из жёсткого материала, которые крепились на шее и завязывались на талии. Вещи были сотканы из хорошей немнущейся ткани необычного насыщенного синего оттенка, коего не встретишь на севере.

Это индиго. Его добывают из местных растений. Цвет получается восхитительный, но из-за высокой стоимости лишь немногие северяне могут её себе позволить.

На фартуках цветными нитками были вышиты некие символы и эмблемы. Их разнообразие поражало воображение.

Они рассказывают о родине человека, его семье и занятии. Видишь вон того мужчину с двумя скрещенными топорами на груди? Он из семьи дровосеков.

Интересно, как бы выглядел мой фартук, если бы я жила здесь?

Он бы изображал невероятно красивого фиолетового дракона, это же очевидно.

Наша группа расположилась чуть поодаль от остальных попутчиков, в гуще деревьев, чтобы драконы получили доступ к речной воде, но при этом укрыли нас собой от посторонних глаз.

— Будем порасторопнее, но об осторожности забывать не стоит, — сказал учитель, когда мы спешились. — Драконы хотят пить, однако нашему «грузу» тоже не мешает размять ноги и справить естественные надобности. Я выпущу их, а ты стой на страже.

Я встала с другой стороны, следя за отточенными движениями чёрных всадников, принявшихся хлопотать около драконов, и занялась экипировкой Энкенея, напустив нa себя равнодушный вид. Как хорошо, что чёрные отделяли нас от кортежа Стари. Я больше чем уверена: завязанные глаза не мешали ей вести за мной наблюдение — и мысли её были далеко не добрыми. В прошлый раз я припугнула Стари и даже сейчас не давала ей ухватить билет в королевское будущее.

Нервы мои были на пределе, и я дёргалась от каждого поползновения в нашу сторону. Кто-то пялится? Нет. Просто любуется птицей, нырнувшей в волны за серебристой рыбкой. Кто-то идёт? Нет, человек всего лишь подошёл к дракону потрепать его за загривок. А каковы намерения у той тёмной фигуры, крадущейся мимо чёрных всадников в развевающемся плаще? У меня перехватило дыхание: я узнала эту девушку. Артис.

Она явно направлялась к нам. Я громко закашляла, предупреждая Хубрика.

— Если у тебя случился приступ кашля, ученица, обожди две минуты, и я принесу тебе воды, — отозвался он. Две минуты. Она преодолеет расстояние между нами гораздо быстрее. Нельзя чтобы Артис обнаружила тайник Саветт и Рактарана, прячущихся обратно в мешки.

Я пошла ей навстречу. Вдруг, если мы встретимся на полпути, удастся не подпустить Артис слишком близко. В итоге мы остановились ровно посередине. Она заметно нервничала, взгляд её бегал, брови хмурились, а пальцы теребили плащ.

— Aмель! Это и правда ты. Я думала, ты погибла в Ванике. Мы слышали, город подвергся неизвестной атаке и был повергнут в хаос. Как тебе удалось сбежать?

— Ты предала нас, — заявила я. Что значило моё спасение по сравнению с изменой?

— Я пыталась помочь тебе! — взмолилась Артис, желая быть понятой. — Твоя жизнь катилась в пропасть! Мне пришлось пойти на это, чтобы вы избежали участи вечных слуг! И я благодарю небеса за то, что так и поступила! Oлле и Орре даровали прощение, и теперь их взял под опеку небесный всадник из касты зелёных, который тренирует Принятых. Этого бы не произошло, если бы я не доложила кому следует!

— A ты? — поинтересовалась я. — Удалось получить какую-нибудь награду за свой поступок? Тебя осыпали почестями?

Она покраснела.

— Мне поручили кое-какое задание, но оно секретное, и я не могу его ни с кем обсуждать.

Я сдвинула брови к переносице.

— Не смотри так, Амель. Мой поступок заслуживает хотя бы немного одобрения! Я потащилась за тобой в горы и укрыла в таверне, чтобы уберечь от опасностей.

Всё обстояло несколько иначе. Я вздохнула. Возможно, стоит поверить ей на слово.

— Тебе от меня что-нибудь нужно, Артис?

— Я просто… — она отвела взгляд, щёки её заалели. — Я просто хотела убедиться, что ты не держишь на меня зла.

Держу ли я на неё зло? Если бы честная компания не нагрянула, сумела бы я в одиночку спасти Саветт? Вряд ли. Я сделала глубокий вдох.

Простить обиду — дело чести.

— Я прощаю тебя, Артис, — проговорила я.

На её губах расцвела улыбка.

— Стари Атрелан тоже выразила желание повидаться с тобой. По её словам, ей столько нужно тебе рассказать!

Держу пари, что так оно и есть. От необходимости отвечать меня избавил призыв построиться. Путь продолжался. Когда я забралась на Раолкана, ко мне наклонился взволнованный Хубрик.

— Следующая остановка в Гарнизоне. Вверенная тебе депеша должна быть доставлена сразу после того, как твои ноги коснутся земли. Времени почти не осталось.



Глава двенадцатая

Разросшийся Гарнизон представлял собой внушительное нагромождение разных сооружений: тут располагались дома, павильоны, стрельбища, фехтовальные манежи, конюшни и дракастры. На подлёте к нему я ощутила трепет. Гарнизон занял равнину между двумя небесными городами. Их массивные конструкции нависали над нами, отчего даже драконы казались едва различимыми точками.

Очень даже различимыми.

Последний час я занималась тем, что разглядывала города, иной раз забывая моргать: столько всего интересного происходило. У подножия башен, что стояли под их сенью, извивались дороги, ведущие к платформе, с которой кабинки канатной дороги переправляли непрерывный поток людей, желающих подняться или опуститься. Кольцо драконов, колесивших над столицей, вертелось не переставая; скопления чёрных, подобно скоплениям звёзд, двигались в нескончаемом потоке, в котором то там, то тут вспыхивали красные, зелёные, золотые и редкие белые вкрапления. Фиолетовых драконов не наблюдалось.

Говорил же, что мы редкие. Тебе повезло встретить нашу троицу.

Гарнизон напоминал чёрное пятно под ногами близнецов, края которого наплывали на окраины других городских районов, однако он оставался самостоятельной единицей. В нём наверняка могли разместиться тысячи солдат, офицеров и небесных всадников.

Десятки тысяч.

Чёрные и красные драконы сновали туда-сюда, то влетая в Громоздкие пещеры на юге, то покидая их пределы. Кто-то соорудил острозубые башни, ощетинившиеся на каждой стороне света. Они были утыканы людьми и оружием, на насыпях, стыковавших их, несли вечный караул дозорные. В центре Гарнизона возвышался внушительный чёрный шпиль, прокалывающий небо.

Никогда у меня не было такого мандража на новом месте — ни в Ванике, ни даже в Школе драконов. Всякий из стражников там, внизу, мог лишить меня жизни в любой момент.

Если они рыпнутся, я растерзаю их, тысячу за тысячей.

Я думала, речь шла о десятках тысяч.

Ну, даже моя месть имеет количественные пределы.

Мы свернули к огромной открытой площади в центре Гарнизона, ведомые эскортом чёрных всадников. Земля стала ближе, так что я смогла рассмотреть здания во всей красе. На одном конце площади имелась лестница, ступени которой поднимались к небольшому дворцу. Позади него высился уже знакомый мне чёрный шпиль — конструкт из плетёной металлической сетки или какого-то другого похожего материала. Трудно сказать, полый или цельный. Окна, по всей видимости, отсутствовали. Справа и слева от нас тянулись белые постройки, украшенные арками, между ними петляли дорожки, которые встречались на мощёной площади. Старое исхоженное место. Как давно Доминион держит здесь гарнизон?

Несколько сотен лет. Фундамент столиц пропитан традициями. Постарайся не оплошать.

Мы приземлились, чёрные спешились с поразительным проворством и рассредоточились вдоль лестницы с оружием наперевес. Должно быть, гарнизон привык к постоянным высадкам небесных всадников. Дежурившие по его периметру люди продолжали работу, будто ничего не произошло. Вдоль белого здания с аркой маршировала колонна солдат, на другой стороне группа тружеников в серо-коричневой форме была занята починкой каменной кладки. Ещё одна бригада рабочих подметала улицы у казарм, но разглядеть их отсюда не представлялось возможным. На дворцовых ступенях выстроились мужчины в бело-серебристых одеждах, стиснув пики и устремив глаза вперёд, словно они несли караул.

Так оно и есть. Дворец войны слишком великолепным не бывает.

Какой-какой дворец?

Тот, в котором останавливаются генералы; они собираются, чтобы обсудить военные стратегии и кампании. Это официальное учреждение Гарнизона в Стольном граде.

Я ожидала увидеть костры, палаточный лагерь и грязные, окровавленные клинки.

Мы не на войне в Капитолии. Во всяком случае пока.

Двери дворца распахнулись, и оттуда вышел мужчина в мундире панцирного кроя, который у меня отныне ассоциировался с нарядами высших кастелянов и Доминара. Его голову защищал шлем в форме морды чёрного дракона, инкрустированный серебром. За спиной военачальника трепался на ветру ярко-белый плащ, а позади в пять рядов по двое вышагивали солдаты. Они с важным видом спустились по лестнице. Хубрик шустро слез с Кировата, и я последовала примеру наставника.

Он подскочил ко мне, пока я возилась с костылём.

— Надо немедленно избавиться от груза депеши. Другому нашему «грузу» придётся подождать. Кироват проследит за ним.

Я кивнула, заметив, что команда мастера Эльфар тоже покинула сёдла, — кроме Стари. Почётный караул окружил насест золотой курицы.

— Я кастелян Джагруд Тедрис, — представился господин в шлеме. При ближайшем рассмотрении он оказался человеком средних лет, подтянутым и сильным, с редкой проседью в бороде. — Хранитель Гарнизона. По приказу Комрада Иглспринга, Верховного генерала, Небесного военачальника, всем новоприбывшим всадникам требуется представить отчёт о своей миссии здесь, прежде чем продолжить её исполнение. Прошу назвать цель визита, чтобы мы смогли принять вас в зависимости от степени срочности.

— У нас послание для Комрада Иглспринга, Верховного генерала, Небесного военачальника, — громко произнёс Хубрик.

— Принято. — Кастелян Тедрис обратил свой спокойный взор на Хубрика и сделал лёгкий кивок (как один опытный страж — другому). Я одобрила этот жест. Хубрик заслуживал уважения. Хранитель повернулся к мастеру Эльфар. — Какова ваша цель?

— Я мастер Эльфар из Школы драконов, командир свиты высшей кастелянки Стари Атрелан, обещанной невесты Баочана. Мы прибыли в Стольный град, чтобы показать Совету кастелянов и обсудить с ними это. — Она сделала знак Стари, и та сняла чёрную повязку. Внутренний двор наполнился удивлёнными возгласами, раздался лязг — это один из часовых уронил свою пику.

— Объявить ему выговор! — приказал Хранитель.

Мастер Эльфар повысила голос, перекрикивая окружающий шум.

— Высшая кастелянка Стари Атрелан является избранной, о которой говорится в пророчествах Ибреникуса, и нашей законной правительницей.

Цвет лица Хранителя слился с цветом его плаща.



Глава тринадцатая

— Тишина! — разнёсся над площадью громогласный окрик кастеляна Джагруда Тедриса, призывая к порядку. — Тишина!

— Вы не заставите меня хранить молчание, — заявила мастер Эльфар, расправив плечи и вскинув голову. — У вас нет на это прав, да и чин неподходящий.

— Зато у меня, быть может, хватит мудрости, — рассердился Тедрис, — не разбрасываться подобными словами перед столькими свидетелями. — Он внимательно оглядел собравшихся. — Драконы останутся на площади. Mои люди проследят, чтобы никто не докучал им.

— Все драконы? — мастер Эльфар покосилась на нас с Хубриком.

— Вы плохо слышите? Пусть девушка наденет повязку обратно. Мы дождёмся решения генерала по данному вопросу. — Hесмотря на суровость и резкость, вид у Хранителя был потрясённый. А кого не потрясут чёрные очи Стари? — До тех пор свидетели будут находиться под моим присмотром. Лейтенант Хайтхоппер?

— Сэр? — решительно выступил из-за его спины страж.

— Подтяните свежие силы к площади и выходу и присмотрите за драконами. Расставьте их по постам, затем соберите своих караульных и прибывших чёрных всадников, отведите их в зелёную галерею и ожидайте дальнейших распоряжений. А пока ни слова o произошедшем, ни слова о чём бы то ни было, иначе, клянусь небесами, вы попрощаетесь со службой.

— Так точно, сэр! — Хайтхоппер бодрым шагом отправился исполнять приказание, и кастелян Тедрис переключился на нас.

— Следуйте за мной.

Хубрик расположился справа, между мной и мастером с её командой. Спасибо ему за это, наставник будто оберегал чисто своим присутствием, но гораздо большее треволнение вызывало положение Саветт, болтавшейся на Раолкановой спине. Как долго она продержится (запертая в реальной тесноте), пока мы будем отсутствовать?

Она спит. Магия выматывает её. И Рактаран тоже. Не бойся. Мы с Кироватом постараемся не теребить их, положись на нас: никто не обнаружит «посторонних».

Они испугаются по пробуждении.

Мы побеседуем и успокоим.

Последовала пауза.

Ладно, я побеседую, так как его драконейшество великий и грозный Кироват отказывается, считая это ниже своего достоинства.

Я подавила смешок, Хубрик, судя по выражению лица учителя, тоже боролся с искушением рассмеяться.

Мало кто решится вот так же нарушать правила и традиции. Но я постановляю: традиции существуют для людей, а не люди для традиций.

Но если все будут так думать, наступит беззаконие.

Я превращу в головешку любого, кто изменит нашим традициям. Только мне дозволяется их нарушать.

Пора закруглять разговоры, а то я в самом деле расхохочусь, что будет неуместно в данной ситуации: офицер, за которым мы шли, того и гляди взорвётся от ярости, a у мастера настолько высокомерная поступь, что она едва не парила над землёй.

Мы отстали: нога всегда давала о себе знать, тем паче на длинных пролётах лестниц. Я виновато глянула на Хубрика.

— Отсюда в любом случае лучше видно, что да как, — подбодрил он, ни на секунду не спуская глаз с мастера Эльфар и Стари.

За нашими спинами ступали два конвоира, однако расстояние между нами позволяло делиться секретами, не боясь их разоблачения.

— Вас не терзают сомнения по поводу трактовки пророчеств? — прошептала я.

— Нисколько. Вот ещё одно: самозванец, служитель тьмы, приидет и провозгласит новое царство терры там, где когда-то было царство добра.

— Звучит как совершенная бессмыслица, — шепнула я в ответ. — Что за новое царство терры? Может, имелось в виду, что новое царство развяжет террор?

— Ты бы не сомневалась, если бы переписала текст своей рукой. Террa значит «земля». Однако истинный смысл предсказания ещё только предстоит выяснить.

— Но вы считаете, что речь в нём ведётся о Стари?

— Я бы сильно удивился, если бы самозванцем оказался кто-то другой. Пророчества начинают сбываться у нас на глазах.

Если терра — это земля, имеет ли сей факт отношение к ифритам, восстающим из-под земли? Вдруг Стари побывала в месте, похожем на исцеляющий круг врат? Только она, в отличие от Саветт, не сражалась с ифритом, а радушно приняла его. Могла ли эта встреча повлечь обретение чёрных глаз, высасывающих всякий свет?

— Что нам делать? — шепнула я. Кто-то должен остановить её. Кто-то должен не допустить основания «царства терры».

— Сейчас остаётся хранить молчание, наблюдать и исполнять чужую волю, которая заключается в передаче послания. Члены фиолетовой касты стоят за правду. Когда придёт время, мы поделимся ею с другими. До той поры ждём.

Не уверена, что ожидание и наблюдение самые лучшие спутники, особенно когда внутри зреет тревога.



Глава четырнадцатая

Я ожидала, что во дворце — даже принадлежащем военному ведомству — должны быть какие-никакие удобства. Я ошиблась. В залах пахло чистотой и горел яркий свет от ламп; стены, лишь кое-где украшенные элементами декора, увешивали предметы вооружения, карты и планы кампаний. Почти все двери охранялись высокими прямыми часовыми, готовыми пустить в ход оружие. Мы торопливо миновали зал за залом, чтобы попасть в самое сердце дворца, но я не поспевала за ритмом. К счастью, Хубрик не покидал меня, не сводя с мастера Эльфар и Стари глаз, которые прищуривались, стоило им только разговориться или зашептаться между собой.

Невзирая на интерьер, не блещущий изысками, архитектура дворца отличалась красотой. Наконец мы подошли к двустворчатой двери с парой золотых львов, и кастелян, нагнувшись, что-то тихо сказал часовому. Последний, исчезнув за дверью, объявился несколькими минутами позже и, сообщив ответ кастеляну, вновь замер на посту.

— Идёмте, — повелел нам кастелян Тедрис, его сжатые губы при взгляде на мастера превращались в тонкую ниточку. Здесь она нажила врагов.

Помещение, куда мы зашли вслед за ним, потрясло меня своим убранством. Мраморные полы окаймляли бюсты драконов, пространство повсюду поддерживалось арками, с высоченного потолка, терявшегося где-то там в полумраке, свисали десятки зажжённых люстр.

Центральный длинный стол обступили пожилые офицеры, ещё крепкие, но уже седые: годы не обманешь. На нём были разбросаны карты вперемешку с бумажными листами. Отдельно стоял большой стол с песком и крошечными стеклянными фигурками, выстроившимися по краю. Ещё несколько небольших столов были заняты пятью писцами, которые что-то яростно написывали; более молодые мужчины и женщины (как я поняла, младшие офицеры) трудились над картами или игрались с фигурками, двигая их по песку. Со всех сторон сыпались приказы, вопросы, ответы, в комнате стоял гул сдержанно воодушевлённых и решительных пчёл.

Внешний вид ветеранов — генералов, так я думала — действительно впечатлял. Их богато отделанные доспехи — многослойные и изысканные, совсем как у Доминара — дополнялись цветами каст Доминиона и необычными узорами, выписанными на нагрудной пластине. Опыт путешествий подсказывал, что они, должно быть, обладали схожей с фартуками простолюдинов функцией, символизируя статус и происхождение человека.

Кастелян Тедрис подвёл нашу компанию прямиком к генеральскому столу и резким, но не лишённым изящества жестом отсалютовал, прижав к груди кулак. Повисло молчание, генералы развернулись к нам. Их было четверо — и все мужчины, однако совершенно разные.

Я окинула взором командующих, гадая, который из них мог оказаться Комардом Иглспрингом. Рослый гигант с распущенными седыми волосами и кожей чернее ночи? Или худой смуглый муж с носом-лопатой? А может, тот, розовощёкий, чьи щёки порозовели ещё больше под воздействием накопившегося в шумной комнате жара? Или обладатель эффектно зачёсанных на висках прядей белых волос, которые напоминали крылья, и раздвоенной бородки? У всей четвёрки, помимо доспеха, была одна общая черта: они держались так, словно им принадлежал не только дворец, но и целый мир.

— Аудиенции для чужеземцев сегодня не назначались, Джагруд Тедрис, — подал голос генерал с распущенными седыми волосами.

— Ваша правда, генерал Онорспур, Владыка обоих градов.

— Тогда почему ты привёл сюда путников? Для них существуют определённые время и место. Зачем докучать генералам, которым есть чем заняться за столом стратегов?

Кастелян Тедрис оставался непреклонным, он, видимо, ожидал сопротивления и не пытался защищаться; во взгляде военного, брошенном на Хубрика, сквозило отчаяние.

— У этого небесного всадника из фиолетовой касты имеется послание для генерала Иглспринга, Верховного генерала.

— Оно у него с собой? — осведомился генерал с зачёсанными волосами, улыбка, блеснувшая на его губах, спряталась в бороде.

— Протокол гласит, что в этой ситуации направляется посыльный непосредственно к генералу, кастелян, — отчитал Тедриса генерал Онорспур. — Подобная забывчивость тебе не свойственна.

— Нет, сэр, — вздохнул полной грудью Тедрис. — Боюсь, новости, которые были сообщены на площади, вынудили меня привести всех здесь присутствующих в секретную комнату пред ваши очи, генералы.

— Вы нарушили клятву и рaскрыли секретные сведения перед толпой? — обратился генерал Хонорспур уже к Хубрику.

Розовощёкий генерал раздражённо одёрнул свой воротник. Похоже, его больше волновала собственная досада, чем слова собеседников.

— Я ничего не нарушал, — возразил Хубрик.

— Довольно! — мастер Эльфар с высокомерным выражением лица прошествовала мимо кастеляна. — Мы ждали достаточно. Послание всадника из фиолетовых ничто по сравнению с моими известиями. Я повстречала Избранную, чьё явление было предсказано Ибреникусом, и намерена представить её Совету кастелянов. Вы выслушаете меня. Сейчас же.

— Школа драконов пользуется здесь уважением, однако не забывайте: вы мастер, а не генерал Доминиона. Вы не имеете права разбрасываться нелепыми заявлениями, не подкреплёнными доказательствами, — предостерёг генерал Онорспур.

— Могу их предоставить, — самодовольно уверила его мастер Эльфар. Она подала знак Стари, и та вышла вперёд уверенным шагом зрячего человека, и сорвала чёрную повязку с лица.

Зал огласился тихими вскриками, a розовощёкий генерал рухнул как подкошенный на пол.

— Пусть наденет повязку обратно, — глаза генерала с начёсом не отрывались от вытягивающих жизнь глаз Стари. Младшие офицеры бросились помогать упавшему генералу, но он не реагировал. — A после извольте объясниться.



Глава пятнадцатая

— После исчезновения баочанца мы заметили, что с ученицей происходит нечто странное. Она стала вялой, казалось, её ум где-то блуждал, — сообщила мастер Эльфар генералу. Стоявший около меня Хубрик напрягся, готовый к прыжку; его рука сжала мой локоть, опасаясь, что я тоже перейду в наступление. — Мы подумали, что она просто расстроилась или распереживалась насчёт жениха, с которым стряслось такое несчастье. И привезли к исцеляющим вратам.

Именно так обстояло дело в случае с Саветт — вот только в глазах моей подруги лучился свет, а тело её источало магию.

Помни: врагам верить нельзя. Их отношения с истиной мимолётны. Как понять, лжёт она или нет?

Но если слова мастера правдивы, откуда она узнала о злоключениях Саветт?

Мужчины, приводившие в чувство повалившегося генерала, лихорадочно перешёптывались, а пару минут спустя один из них выбежал наружу. Вокруг нас собрались писцы, секретари, офицеры — все повскакали на ноги, лица у наблюдателей были невесёлыми. Я прикусила губу. Офицер, хлопотавший над распростёртым телом генерала, вспотел, на его лице отразилась тревога. Неужто его убил один-единственный взгляд Стари? Могла ли она убивать так же, как Саветт — исцелять? Внезапно и непредумышленно?

Хубрик шевельнулся, его одолевали те же думы, тем не менее железная хватка учителя не отпускала мою руку.

— Там её глаза погрузились во тьму, — продолжила мастер Эльфар. — A те из нас, что находились вместе с ученицей, узрели видения могущественных существ, поднимавшихся из-под земли.

Ифриты! Tам тоже были ифриты, однако мастер не упомянула о Сумеречном завете. Разве в пределах ближайших врат мог находиться кто-то ещё, кроме нас?

Если бы мастер покинула Рубиновые острова сразу, она бы полетела иным путём, который вывел бы их к другим вратам.

— Именно об этом и говорится в пророчествах. Вы сами знакомы с их содержанием: принесённая в жертву и отвергнутая невеста утра, единственная надежда ночи на покой. — Она выдержала драматическую паузу. — Церемония бракосочетания Стари Атрелан и Принца Баочана, которому её принесли в жертву, должна была состояться на Рубиновых островах, но он отверг девушку и тайно покинул острова. Она и есть надежда на покой, посланная ночным мраком. Чтобы убедиться в этом, просто загляните ей в глаза. О них упоминается и в других предсказаниях: сияющий вместо погибшего солнца, дважды ослеплённый, но по-прежнему зрячий.

— Стари Атрелан, — завершила свой монолог мастер, — слепа. Более того, её глаза источают мрак. А иначе как тогда истолковать выражение «дважды ослеплённый»?

— Поэтому вы привели её сюда, — подытожил генерал, он внимательно слушал речь мастера, склонив голову набок.

У меня в животе заворочались гусеницы. В пророчествах речь шла не о Стари! Даже для меня этот факт очевиден, а я не верю предсказаниям! Яркий свет льётся из глаз Саветт. Разве не о свете говорится в таинственных строчках? В них нет ни малейшего упоминания о тьме. Во всяком случае в тех, которые приводил в пример Хубрик. Или я заблуждаюсь? Откуда взяться ответам, если я их не читала?

Настоятельно рекомендую прочесть. Tогда точно получишь ответы.

Разве можно быть уверенным в том, что предполагается лишь гипотетически? Объяснение возникновению тьмы, в которых утонули её глаза, при помощи метафоры двойного ослепления от мастера Эльфар звучало до ужаса убедительно.

Это если не знать о положении Рактарана и Саветт — их двое, вот тебе и «дважды ослеплённый».

Можно ли назвать их незрячими? Чисто теоретически они не теряли зрения. И Саветт, и Рактаран способны позаботиться о себе.

Стари тоже. Я заметил, как она пялилась на нас.

Раньше я считала переписывание судьбоносных постулатов глупостью. Раньше. Но не теперь. Не теперь, когда какую-то Стари Атрелан объявили Избранной. Стари Атрелан, самозванку, и никто ничего даже не заподозрит!

— Её надлежит показать Совету, дабы исполнить волю пророчеств, — прозвенел голос мастера Эльфар в обширном зале.

Я не могла больше молчать и выслушивать это враньё!

— В пророчествах говорится не о Стари.

Мастер Эльфар резко дёрнула головой и пронзила меня ядовитым взглядом.

Хубрик сдавил мою руку. Ай! Больно же!

— Девочка не соображает, что говорит. Она просто в шоке. Мы все в шоке.

Я думала, мы скажем правду при удобном случае!

Точно не в приёмной, битком набитой недоброжелателями, в то время как истинная Избранная беспомощно висит на моём седле! Ты погубишь её!

Генерал откашлялся.

— Я услышал достаточно. Мы известим Совет о вашем прибытии, мастер. А пока, прошу, воспользуйтесь моим гостеприимством. Я навещу вас, как только улажу бардак. — Он обвёл рукой Хубрика, меня и потерявшего сознание генерала и быстро повернулся к младшему офицеру. — Лейтенант, будьте любезны, проводите их в мой кабинет, я присоединюсь к гостям позже.

Мне захотелось выругаться в духе Хубрика, когда мастер Эльфар с самодовольным выражением лица прошествовала мимо. За ней двинулись Стари и её свита, и на меня накатило отвращение, когда я заметила топтавшуюся в арьергарде Артис, которая бросила на меня украдкой взгляд. Артис всегда ведь старалась поступать по совести. Каким ветром её занесло в эту передрягу?

Каждый из нас принимает свои собственные решения, и в зависимости от их правильности мы либо побеждаем, либо проигрываем.



Глава шестнадцатая

— Что с генералом Багденом? — спросил генерал с крылатой причёской у пришедшего мужчины в белом одеянии.

Тот склонился над телом и покачал головой.

— Мёртв, генерал Иглспринг.

Комард Иглспринг! Тот, кому необходимо доверить депешу, однако теперь я занервничала. «Избранную» Стари он, выходит, приветил, а нас с Хубриком отверг. Примет ли он наше послание?

— Ну так организуйте ему похороны, — нетерпеливо поторопил целителя генерал. — Нам некогда ждать воскрешения мёртвых. Доминар пропал, откуда ни возьмись выскакивают какие-то юные особы и провозглашают себя избранными.

Хубрик покашлял.

— Я помню про вас, всадник, — огрызнулся генерал. — Возвращайтесь к работе. Посол Эндри, останьтесь. Вы нам понадобитесь. — Он развернулся к нам. — Прошу за мной.

— Вы слышали, что сказал генерал? — услышала я за спиной рык генерала Онорспура, когда мы выходили. Изумлённые люди как ни в чём не бывало вернулись к своим занятиям. Hасколько важной персоной был генерал Багден? Неужто всем плевать на его смерть?

Мне кажется, вскоре ты осознаешь, что для военных потери имеют огромнейшее значение, они просто приучают себя не зацикливаться, чтобы это не мешало работе. В конце дня кто-нибудь поднимется по служебной лестнице и возьмёт на себя недоделки покойного. A можно как-то ускориться? Саветт проснулась и хочет покинуть просторы мешка.

Я могу попробовать. Попробую. Но ничего не обещаю. Я никогда прежде не передавала донесений и понятия не имею, сколько по времени занимает данная процедура.

Мы проследовали за Комардом Иглспрингом через маленькую дверку и оказались в гостиной с камином и массивным чёрным письменным столом; мебели (чёрно-белой расцветки) было мало, но она не простаивала. Наверняка переговорная. Иглспринг опёрся о стол, сложил руки на груди и насупился.

— Спасибо, что присоединились к нам, ваше превосходительство.

Посол с важным видом кивнул. Ровесник моего дедушки был одет в имперскую униформу, и отблески трещавшего в очаге огня танцевали на его лысине. Он прятал руки в кожаной муфте, висевшей на шейном ремешке. Данный предмет предназначался для хранения писем и записок?

Послы напоминают фиолетовых всадников, которые никогда не снимаются с места, — только они не такие исключительные, как мы. Послы поддерживают связь внутри Доминиона между городами и крупными поселениями.

Хммм. Скука скучная по сравнению с доставкой почты на дальние расстояния.

А я о чём! Они хоть и прикованы к письменным столам, но обладают львиной мощью. С ними не забалуешь. Моргнут один раз — и четвёрка верных молодцов попытается лишить тебя головы, прежде чем ты откинешь её на подушку.

Я содрогнулась.

— У вас послание для меня? — протянул руку Комард Иглспринг, чтобы забрать причитающееся ему распоряжение.

Хубрик отстранился, кивая на меня.

— Вашу депешу хранит моя ученица.

— A кто отправитель? — взор генерала обратился теперь уже ко мне, его свирепое лицо омрачилось тенью подозрения.

— Доминар, да благословит небо его царствование, генерал Иглспринг, — порывшись в кармане, я вытащила белый цилиндр. Когда я передала тубус Комарду, Хубрик знаком показал мне преклонить колено. Я поспешно опустилась, и генерал забрал футляр, вытряхивая бумагу.

— Его никто не читал? — осведомился мужчина.

Хубрик втянул носом воздух.

— Исключено, — ответила я. — Я следовала указаниям Доминара, касающихся письма.

— Мы им следуем всегда, — упрекнул командира наставник.

Комард пожал плечами и качнул головой.

— Мои извинения. Сегодня выдался день неприятных сюрпризов, а это… — он постучал пальцем по приказу, вновь вчитываясь в его содержание. — Это меняет всё.

Иглспринг провёл рукой по лицу, на котором от напряжения вздулись вены, потом развернулся к столу и нацарапал записку.

— Проследите, чтобы Совет получил моё извещение как можно скорее, — после того как записка была вручена послу, генерал снова почтил нас своим вниманием. — У меня есть несколько часов для отправки ответа. Уверен, его превосходительство Эндри тоже справится со своей задачей. В его распоряжении всё, что ему понадобится. Мне неприятно это говорить, но вам придётся переночевать в стойлах с драконами. Провизией вас обеспечат, тем не менее, после того как я составлю письмо, прошу не мешкать. Нет времени нежиться в кроватях и греться у очага.

— Есть ещё кое-что, — остановил его Хубрик.

Генерал изогнул бровь, явно не рассчитывая на продолжение разговора.

— К северу от близнецов бродит ифрит, который преследовал нас от исцеляющих врат до Обелиска. Больше он мне не попадался.

— Ифрит? — хмыкнул генерал. — Давненько ты не вылезал из седла, папаша.

— Клянусь истиной, мы столкнулись с ним нос к носу. Безопасность столиц и их жителей, которых вы защищаете, под угрозой. — Учитель, по всей видимости, плевать хотел на то, что Иглспринг посчитал его сумасшедшим. В моей душе разлилось тепло. Удастся ли мне когда-нибудь взрастить в себе такое же мужество?

— Возьму на заметку, — криво усмехнулся Иглспринг.

Надеюсь, он сдержит слово. Если бы не Саветт, эти твари стёрли бы нас в порошок. Кто знает, на что будет способен разгуливающий на свободе ифрит, которому попадётся под руку деревенька, одинокое фермерское хозяйство или целый густонаселённый город?

— Господин посол, вверяю их вашим заботам. Когда закончите, кастелян Тедрис отведёт вас в дракастру.

Хубрик поклонился, и я тоже отвесила поклон. Когда мы выпрямились, дверь за генералом затворилась.

— Ты случайно не Амель Лифброт? — обратился ко мне с улыбкой посол.

— Ну да.

Его улыбка стала шире.

— Думаю, второй такой девушки с костылём, укрощающей драконов, не найдётся. У меня для тебя два письма: одно пролежало в ожидании какое-то время, а второе пришло вчера. Ты пользуешься популярностью.



Глава семнадцатая

Посол открыл свой увесистый кошель, выудил два тонко скрученных белых свитка и отдал их мне.

— Доставлено и вручено получателю в целостности и сохранности лично мною. — Я забрала почту, и мужчина переключился на Хубрика. — С десяток донесений адресованы Доминару, да благословит небо его царствование.

Он раскрыл мешок и принялся аккуратно выкладывать их на стол, сопровождая процесс той же словесной формулой, и вскоре у Хубрика выросла невысокая пирамидка из донесений. Но я уже не слушала. Я распечатала первый свиток, поймав в ладонь выкатившееся изнутри серебряное колечко, и погрузилась в строки.

Вот что там было написано:

Амель Лифброт, подозреваю, что ты добралась до Стольного града гораздо шустрее, чем обычно добираются остальные. Хубрик никогда не сидит на одном месте подолгу. Уповаю на то, что ты здорова и неприятности обходят тебя стороной. В последнее время они находят дорогу к новоиспечённой Принятой подозрительно часто.

Я не могу перестать думать о том, как ты смотришь на меня через плечо, как склоняешь голову, погружённая в думы, как прядь твоих длинных волос ниспадает над оком, когда ты кусаешь губы, будто жаждет укрыть от бед этого мира.

Альскиби сыт по горло моими мыслями. И говорит, что если я не займу голову чем-то другим, он оставит меня и будет разносить почту сам. Он никогда не любил.

На пути к столицам я встретился с Ашаной Уилоуспринг, главой фиолетовой касты. Она ещё не ответила, могу ли я рассчитывать на совместную жизнь с тобой, но разрешила подарить моё давари. Надеюсь, ты будешь носить его с любовью, пока я не придумаю способ одарить тебя богаче.

Вверяю своё сердце твоим ладоням.

Ленг Шардсон, всадник из касты фиолетовых.

Что такое давари?

Видимо, то самое серебряное колечко.

Я опустила взгляд на кольцо, покоившееся на моей ладони. Такое миниатюрное — оно было сделано в форме крошечного дракона, кусающего себя за хвост. Я надела перстень на палец. До чего необычное украшение.

Это не просто украшение. Оно имеет особый вес среди небесных всадников. Давари — символ обещания, которое только предстоит исполнить.

При этой мысли по спине скакнула пара мурашек. И какое же обещание хранило данное колечко?

Вероятно, обещание одарить тебя всем, чего ты заслуживаешь.

В деревне ничего такого не делают. Мне казалось, Ленг тоже из простых. Дарить кольцо — в духе кастелянов.

Это в духе небесных всадников. Небесные всадники серьёзно относятся к клятвам и обещаниям. Ты до сих пор не осознала, насколько серьёзно. Ленг дал тебе обещание. А кольцо — его физическое воплощение.

Поцелуи он тоже называл обещаниями. Лучше бы Ленг одарил меня поцелуями.

Хватит ныть, лучше радуйся подарку.

— Амель, — позвал меня Хубрик, выдёргивая из мыслей. — Идём. Уверен, драконы нас уже заждались.

По его тону было понятно, что заждались нас не только драконы. Это и ежу ясно. Как эгоистично зачитываться любовными строками, когда следует подумать о более важных вещах. Я сложила письмо в карман, улыбнулась послу и постучала к выходу вслед за Хубриком.

Весточку-то я спрятала, но она не выходила у меня из головы. Кастелян Тедрис вёл нас мимо постов вооружённой охраны, через напичканные оружием залы, а мои мысли возвращались к стройному мужчине на фиолетовом драконе, который разносит депеши в дождь и холод. Всё это время он думал обо мне. Обо мнe. Он подарил кольцо…

Давари.

…чтобы напомнить о своём обещании.

Я не слышала, как Тедрис извинялся перед Хубриком за то, что нас вынужденно заселяют в стойла к драконам. Я вспоминала о своей драгоценности, лежащей в кармане, и мои щёки вспыхивали жаром. В то время как кастелян распинался о том, что его люди уже отвели наших драконов на отдых, принесли раскладушки, пополнили запасы и принесли горячий ужин, я представляла себе нашу следующую встречу с Ленгом. Он увидит давари на моём пальце. Он поймёт, что я приняла его обещание. Снаружи сгустились сумерки, но ничего. На сердце у меня было легко.

Походу, даже Хубрик повеселел после выполненного долга. По пути в высокую башню, которая служила пристанищем для драконов, находящихся в Гарнизоне, он выпытывал у Тедриса, где тут можно сыграть в карты. Почти все альковы были заняты красными и чёрными драконами, но, добравшись до третьего уровня, на котором нам выделили два стойла по соседству, я обнаружила присутствие других каст.

— Ваши драконы прямо-таки недотроги какие-то, — пожаловался кастелян Тедрис, указывая на наши пещеры. — Oдин чуть не укусил моего слугу, когда он попытался освободить их спины от вьюков. Боюсь, вам придётся самим рассёдлывать и разгружать своих драконов.

— Наверное, не сумел дотянуться, — пошутил учитель. — Он, вероятно, им сильно понравился.

— Хa! — усмехнулся Тедрис. — Как только генерал отдаст нам извещения, я пришлю за вами. Не увлекайтесь картами. По-моему, ожидается, что вы покинете столицы ровно в тот момент, когда он поставит последнюю точку. Tак что у вас есть лишь пара-тройка часов в запасе. — Он высунулся наружу, ночь уже рассыпала на небе звёзды. — Как хорошо, что я отказался от доли небесных всадников! Вашей судьбе не позавидуешь.

— Но вероятность насесть на меч в нашем случае существенно ниже, — парировал Хубрик.

— Это точно! — смех кастеляна зазвучал в коридоре.

Мы с Хубриком осмотрели окрестности. Другие драконы поблизости не ошивались, и, несмотря на наличие винтовой лестницы, вившейся вокруг открытой наружной стены, сюда никто особо не захаживал. Солдаты оставили нам складные кровати и пищу, как и было оговорено, и даже соорудили при помощи занавески закуток для сна в задней части алькова.

— A теперь поспешим, — прошелестел Хубрик. — Нашему багажу нужно размять ноги, прежде чем мы вновь прыгнем в седло.



Глава восемнадцатая

Мы торопливо вытряхнули Саветт и Рактарана из мешков, которые запихнули в самодельную комнатку.

— Что теперь? — измождённым голосом вопросила я Хубрика, когда мы кое-как разместились на койке и табурете, принесённом из алькова Раолкана. Ужин был разделён на четверых и жадно уплетался нашей компанией. — Разве мы не должны представить Саветт этому самому Совету как истинную Избранную?

— Значит, теперь ты уверовала, — тихо констатировал наставник. — Уверовала, потому что перед тобой предстала самозванка, и ты посчитала, что вторая кандидатка, соответственно, истинная. Я правильно понял?

— Не знаю, — призналась я. — Просто подумала, что в ваших словах куда больше смысла, чем в словах вражеских. Вот только захватчики переиначили их смысл. Они пересказывают содержание пророчеств не хуже вас.

— Не хуже меня? — фыркнул учитель. — Они пересказывают предсказания очень даже неплохо. Вот только обращают накопленные знания себе на пользу. Будь уверена, их жажда пророчеств не заходит дальше фрагмента, в котором упоминается нечто такое, что их не устраивает. По-настоящему они жаждут другого.

— И чего же? — полюбопытствовала я, соскребая с тарелки остатки остатков. Порция, рассчитанная на одного человека, едва насыщала двоих.

— Власти. У Завета сложилось собственное видение иерархии Доминиона, в которой они мнят себя на вершине, тогда как остальное население готовы выбросить на мороз, как щенят, — или сотворить с ними ещё чего похуже.

— Разве люди не сопротивляются? — удивилась я.

— Люди выражают протест несколько иначе.

— В Баочане существуют фракции предателей, — подал голос Рактаран, и я вздрогнула, испуганная внезапным вмешательством. — Я давно подозревал их в сговоре с вашим Сумеречным заветом. В планы заговорщиков входят свержение правительств обеих наций и установление иного режима. Этого нельзя допустить. Как и воцарения ложной Хаса’лин.

— Хасa’лин? — переспросила я.

— И у баочанцев есть свои пророчества. Одна и та же мысль наших народов выражена немного по-разному. Ту, что вы называете Избранной, мы зовём Хaсa’лин — предвестницей света.

— Вполне подходящее имя, — одобрил Хубрик. — Так ты согласен, что Саветт Избранная?

— Она одарила меня новым видением. Будь это неправдой, как бы ей удалось совершить подобное? — Тон голоса принца исполнился благоговения, когда он переплёл их пальцы. Саветт, по сравнению с обожанием, отражавшимся на лице юноши, выглядела бесстрастной. — Саветт привносит что-то особенное, и я первый человек, ощущающий сию неповторимость на себе. Которую не заглушить. Которую нельзя заглушить.

— В таком случае пообещай мне, что со шпионажем на Баочан покончено, — надавил на Тёмного принца Хубрик. — И с поисками собственной выгоды. Хватит долдонить о чувствах. Просто заяви о своей верности Саветт — Избранной — и поклянись клятвой, скрепляющей узы.

— Стойте… — начала я. Обязательно клясться другу другу прямо сейчас?

— Клянусь светом и правдой (ибо это всё, что я могу предложить) oберегать существование, неприкосновенность, честь и чистоту Избранной, Саветт Лидрис, посланницы света. — Тирада была произнесена так неожиданно, с такой силой, что я невольно отпрянула, мои брови взлетели вверх. Я даже не заметила, что уронила ложку, пока не услышала её лязг. Данный обет слишком весомый. Слишком поспешный.

Жизнь коротка. Особенно человеческая. На рассуждения времени не остаётся.

Всего пару недель назад принц проявлял к Саветт враждебность, намереваясь втоптать мою подругу в грязь и сравнять Доминион с землёй. Потом он заявил, что любит её, — вероятно, так оно и есть — a теперь разбрасывается обетами. Неужели человек способен изменить внутреннюю сущность за столь короткий срок?

Чужая душа потёмки. Люди меняются. Иногда перемена происходит за считанные мгновения.

Я сглотнула слюну. Надеюсь, со мной подобных перемен происходить не будет.

— А ты что скажешь, Саветт? — продолжал настаивать учитель. — Осознаёшь ли, что я говорю о тебе?

— Я знаю, кто такие Светоносные, Хубрик Дюншифтер, — спокойно ответствовала Саветт. — Что ты хочешь услышать? В мои планы не входило ничего из случившегося. Оно просто произошло, моя воля тут бессильна.

— Полагаю, этого потенциала на первое время хватит, — рассудил Хубрик. — Мы защитим тебя, пока ты ищешь свой путь.

— Что бы мы ни предприняли, расторопность не помешает, — забеспокоилась Саветт. — Тьма наступает. Я чувствую, как она разрастается, подобно песчаной буре. Наших сил недостаточно, дабы удержать её. Мы должны бороться против мрака.

— И мы будем бороться.

— Хорошие ли воины получатся из нас? — прикусила губу Саветт.

Хубрик обратил взор на меня. Он ждал ответа?

— Судя по твоим поступкам и словам, ты человек убеждённый, Амель. Единственный человек, который до сих пор не понял, на чьей он стороне.

Он ждал, что я тоже кинусь в омут опрометчивых присяг?

— Пора выбирать, Амель. Мне придётся обременять тебя делами Светоносных, но я смогу доверить их только одной из нас. Если не можешь или не хочешь, тогда лучше расстаться здесь, и дальше я пойду один.

— Хотите сказать, что без моей веры в пророческий калейдоскоп я лишусь наставника? — В мои слова закрались напряжение, тревога и подозрительность.

— Ты уже защищаешь Саветт. Ты уже борешься за истину. Ты уже оказываешь сопротивление тьме. Я лишь добиваюсь того, чтобы ты признала это, — чтобы призналась в этом в первую очередь самой себе.

Молчаливые минуты тянулись долго: я боролась с нахлынувшими эмоциями. И не желала выставлять внутреннюю борьбу на всеобщее обозрение. Трудно выразить столь хрупкую веру — так называемую — словами. Я ни за какие коврижки не желала допускать мысль о том, что в принципе их сумасшедшие предположения имели право на существование. Какие есть ещё варианты? Стари? Исключено! Сумеречный завет? Я скорее навеки оставлю нынешнюю жизнь и удалюсь в родную деревеньку. Ифриты, рыскающие во мраке и выслеживающие ни в чём не повинных людей? Кто-то должен остановить их!

— Ладно, — сказала я наконец. — Признаю.



Глава девятнадцатая

Хубрик издал протяжный вздох, словно ожидание моего ответа его нервировало.

— Хорошо. Да, очень хорошо. Времени не так много. Я возьму на себя заботу о драконах, Саветт и Рактаране. А ты пойдёшь на карточный бой.

— Что? — Он сошёл с ума?

— Я не могу идти. Мне надо быть здесь, чтобы перехватить распоряжение от генерала, но одному из нас придётся сыграть. За карточным столом будет возможность передать и получить жизненно важную информацию.

— Как в случае с трактирщиком?

— Именно. — Учитель порылся в карманe и вытащил оттуда маленький кошелёк. — Возьми. Должно хватить — а может и нет.

— Но мне же неведом язык карт!

— Ничего страшного. Игорная комната располагается в сухой кладовой, в южной стороне дворца, там, где двери чёрного хода. Никто тебя не остановит, игра проводится в неформальной обстановке. Скажи им, что ты от мамы.

— Чего?

— Это пароль. После того как выложат первую карту, жди до тех пор, пока кто-нибудь не произнесёт: «Три серебряных», а сама клади два. Это будет связной. Слушай внимательно каждое слово (каждое слово, запомни!), чтобы потом передать мне. Один раз нужно будет разыграть чёрного валета, но, положив карту на стол, назови его принцем. Вот и всё. Cправишься?

— Да… Наверное.

— Отлично. Карточная партия начинается в начале следующего часа, поэтому тебе следует поторопиться. От кого вести?

— Вести? — Очевидно, моя реакция не укрылась от Хубрика.

— A. От Ленга. Ясно. А вторая?

Переполнивший меня восторг совсем вытеснил вторую записку из головы.





— Забыла, не так ли? — усмехнулся Хубрик. — Ну что ж, забывчивость простительна, когда вокруг умирают генералы от одного-единственного брошенного на них взгляда и когда тебя призывает братство, намеревающееся спасти мир. Прочти, когда появится минутка, и дай мне знать, если в ней содержатся ценные сведения. А сейчас беги.

Я поспешно вышла и засуетилась по ступеням, ведущим в южную часть дворца, моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. Прочесть записку, но сначала добраться до обозначенного места. Столько информации. Как всё запомнить? Без письменной опоры? Ужасно не хватает карандаша и бумаги!

Так, отставить панику.

Несмотря на поздний час, у чёрного хода было многолюдно, и мне пришлось потоптаться в сторонке, пока слуги не поперетаскали вовнутрь имевшиеся у них ящики. Наконец последний из трудяг пересёк порог и я ступила в просторную кладовую. На том конце комнаты стоял, скрестив мощные руки, мужчина. За его спиной виднелись горевший очаг и стол, окружённый сгорбившимися фигурами. Карты.

Я качнулась вперёд, но мои глаза вдруг опознали закутанный в тёмный плащ силуэт, вынырнувший с другой стороны комнаты.

Девушка оказалась проворнее и подскочила к качку аккурат передо мной. Откинув капюшон, она торопливо сообщила: «Я от мамы».

Артис.



Глава двадцатая

Что она тут забыла?

Пришла сыграть в карты.

Но Артис не Светоносная!

Ясен дракон. Но в карты играют не только Светоносные. Даю хвост на отсечение, что даже Сумеречному завету не чужд азарт.

Логично. Когда мускулистый охранник развернулся ко мне, мои щёки приобрели пунцовый оттенок.

— Я от мамы, — пролепетала я.

— У мамы сегодня собралось много детей, — подмигнул он. Это тоже пароль?

Я просочилась мимо и устроилась на стуле.

— Ставка — два серебряных. Платите или уходите, — объявил мужчина в изысканном одеянии. Определённо кастелян.

За столом наблюдалась настоящая солянка сословий: от кастелянов до слуг, но серебро нашлось у всех без исключения, и раунд начался стремительно и яростно. Я неловко выковыряла две серебряные монеты из кошеля и подметила, с каким достоинством Aртис протянула свои сбережения.

Женщина с исполосованной шрамом щекой первой вступила в схватку.

— Два небесных птенчика. Вот это счастье нам сегодня привалило.

Зазвучавший всеобщий смех дал мне понять, что это был не комплимент.

— Тошнит от облаков, девочки?

— Ничуть, — нервно захихикала Артис.

Я пропустила комментарий мимо ушей и вперилась в свою ладонь.

— Два серебряных, — отчеканила женщина со шрамом, кидая монеты в центр стола.

— Два серебряных, — повторила её движение Артис.

Настал мой черёд. Я положила деньги.

— Чего притихла? — осведомилась соседка.

— Я пришла играть. — А она ожидала другого? Думала, мы будем заплетать друг другу косички и сплетничать?

Она усмехнулась, и к нам присоединился четвёртый участник. Мужчина был одет в простую рубаху, припудренную белой пылью. Пекарь. Следом звякнуло серебро уже изрядно напившегося красноглазого солдата.

— Tри серебряных, — с трудом ворочая языком, промямлил он.

Мой связной! Я с трудом удержалась от того, чтобы не запрыгать от радости.

— Мы ещё не повышали ставки, Корд, — осклабилась поцарапанная дама.

Два последних участника — богато разодетые кастеляны — внесли оплату, и игра разгорелась.

— Две королевы, — на стол легли карты обладательницы рубца.

— Пять чёрных врат, — заблестели глаза поддавшейся азарту Артис. Возможно ли, что она, как и я, обменивается с кем-то посланиями?

— Неплохо, — похвалила её моя несостоявшаяся собеседница.

Я даже толком не въехала, какие шаги приносят победу. Не уловила, какие вообще карты разрешено разыгрывать. Вероятно, ход Артис отличался гениальностью. Тем не менее никто особо не восхитился.

Я вытащила карту с валетом, как проинструктировал меня Хубрик.

— Чёрный принц.

— Ход дурака, — пробормотал Корд.

— Какая разница? Раз она не умеет играть, плакали тогда её денюжки, — расхохотался пекарь. Снаружи, неподалёку от сторожившего вход силача, забурлило оживление. Склад наполнялся людьми. — Обчистим этих желторотых цыплят, чтоб не путались под ногами тёртых калачей. Два дракона.

— Два ножа, — порхнула карта Корда.

— А ещё говорил что-то про дураков! Профукать такую карту, — презрительно фыркнул булочник.

Я так отчаянно ловила каждое слово связного ради Хубрика, что потеряла нить состязания. Пекарь сгрёб с середины стола заработанный куш, Артис же сделала следующую ставку, ожидая нашей готовности.

— Четыре генерала, — она выложила карты под одобрительный свист компаньонов.

— Девчушка настроена серьёзно, дамы и господа! — Я с трудом разобрала пьяный комментарий Корда.

Мы по очереди скидывали карты. Я не стремилась победить. Правила всё равно мне неизвестны. Мой выбор пал на трёх драконов.

— Опять безрассудный порыв, — с издёвкой подметил Корд. — Ты вообще, что ли, никогда не видела карт? Подобные руки стоит приберечь для трона. Тут тебе не «Захолустный уголок».

Моё лицо вспыхнуло.

— Простите.

Когда он выйдет из игры? Мне нужно досмотреть и доложить Хубрику.

Не паникуй. Парень подкован лучше, чем тебе кажется. Просто слушай и мотай на ус.

— Да сбрось ты её со счетов, — вставил булочник. — У девчонки кончились деньги. Это последний раунд. За что боролась, на то и напоролась.

Я прикусила губу. Это мой последний раунд и мой последний шанс принять сообщение от связного.

Корд перебирал карты, напевая какой-то мотив.

— Армия, — обьявил он наконец, швыряя оставшиеся масти в центр стола.

— A считал недалёкой девчонку, — рассмеялась женщина со шрамом. — Длинный язык раскошеливаться привык.

— С радостью, — солдат безропотно вывалил гору серебра на середину.

— Зачем напиваться перед игрой, Корд? — застыдил солдата булочник. — С чего ты решил, что твоя комбинация выигрышная?

— С того, что ни у кого нет Доминара.

— У меня есть, — хохотнул один из кастелянов, и на стол легла карта, на которой были изображены серебряная корона и маска. — Вот теперь армия, болван.

— Надежда есть всегда, — Корд встал и побрёл прочь.

Я тоже поднялась.

— Сначала выучи правила, прежде чем применять их на практике, — съязвил пекарь, но я выполнила задачу, и мне не терпелось вернуться к драконам. Надеюсь, Хубрик разберётся в тайных смыслах партии. Потому что я точно в пролёте!

Покинув пределы склада, я вышла в ночь и засеменила к дракастре. Зайдя в тёмное здание и коснувшись ступенек лестницы, я услышала за спиной скрип двери.



Глава двадцать первая

Я поднималась по лестнице, то и дело оглядываясь через плечо. Практически все альковы пустовали, исключение составляли лишь некоторые пещеры с устраивающимися на ночлег драконами и два наших стойла, одно из которых превратилось в зал ожидания для Хубрика. Именно поэтому никто не позаботился зажечь фонари, осветившие бы дорогу и внутренности альковов.

Но полумрак не мешал моим ногам нащупывать путь. К тому же винтовая лестница устремлялась вверх, огибая тело башни и каждые две ступени сворачивая в отдельные пещеры. Луна проникала через них и окутывала собой убранство, но ласка доставалась только крошечным участкам, тогда как остальные лежали в густой тьме.

Упасть я не боялась: от падения спасали перила на уровне пояса, однако пятнистые тени не давали мне различить преследователей.

Зато я их слышала. Шаги двух человек — так, по крайней мере, казалось. А может, людей было больше. Я не обладала навыками следопыта, чтобы распознать на слух, скольким бандитам понадобилась моя жизнь.

Что там происходит?

За мной по тёмной лестнице гонятся боги знают сколько преследователей. Cумеет ли Раолкан позвать на помощь Хубрика?

Его вызвал генерал сразу после твоего ухода, чтобы вручить задание. Он рассовал Саветт и Рактарана обратно по мешкам (так их никто не обнаружит) и пошёл.

Значит, на Хубрика рассчитывать нельзя.

Попрошу Кировата предупредить его.

Слишком поздно. Наставник далеко, они настигнут меня раньше, чем он подоспеет. Я ускорилась, слегка спотыкаясь от спешки и скользя по каменным плитам. И упала, ушибив голень и плюхнувшись на пятую точку. Потребовалось некоторое время, чтобы оправиться после кульбитов и снова вскочить на ноги. Падения недопустимы. Идём медленно и спокойно. Это главное. Осталось только заставить повиноваться сердце. Оно стучало громче конских копыт, мчащихся по ровному побережью.

Хубрик на подходе, но он ещё во дворце. И прибудет нескоро. Где ты находишься?

До Раолкана оставался один пролёт, если мне не изменяет память. Тише, Aмель. Тише.

Доберёшься до внешней лестницы? Пока ты находишься в центральной части башни, я бессилен. Мне не протиснуться через внутреннюю дверь, a если дохнуть наугад, пламя заденет тебя.

Шаги за моей спиной зазвучали ещё ближе. Я рванула в первый попавшийся альков — и застыла как вкопанная, когда поняла, что пещера служила ночлегом чёрному дракону. Если шевельнусь, он меня достанет.

— Зря прячешься, Амель, — произнёс прямо сзади голос Артис. — Мы видели, ты скрылась в этой пещере. Кроме того, такую излишне медлительную всадницу обогнать нетрудно.

— Чего ты хочешь? — спросила я, ненавидя себя за дрогнувший голос. Нельзя показывать ей, что я испугалась.

— Мы не можем позволить тебе разгуливать на свободе, маленькая всадница, — произнёс более глубокий голос. Женщина со шрамом? — Мастер говорит, ты знаешь то, чего знать не должна.

А что я знаю?

То, что Стари в сговоре с Сумеречным заветом. То, что у них на неё есть планы. Мастер не забыла об этом — ведь ты сама много раз порывалась убедить её в своей осведомлённости. Неустанно предупреждала об опасности, хотя тебя постоянно одёргивали.

Ах, это.

Aртис ступила в стойло, и я распласталась по стене, стараясь держаться подальше от незнакомого дракона. Хоть бы мои глаза меня обманули и он оказался фиолетовым и прочёл мои мысли!

Он не слушает. Твоё вторжение вывело его из себя.

— Значит, вы хотите, чтобы я пошла с вами? — поинтересовалась я у потенциальных головорезов.

Смех расцарапанной спутницы Артис прозвучал зловеще.

— Точно. Хотим.

— Этого не должно было случиться, — в голосе Артис слышалась печаль. — Я пробовала уговорить тебя оставить всё как есть и заняться своими делами. Почему ты не послушалась?

— А почему ты не думаешь собственной головой? — огрызнулась я, пробираясь глубже, однако смелый выпад потонул в стуке зубов. Огромный драконий жёлтый глаз приоткрылся и вытаращился на меня. — Почему позволяешь другим решать за тебя, что хорошо, а что плохо?

— Я не сумасшедшая, чтобы лезть в стойло чужого дракона, — заявила Артис. Я оглянулась и различила два силуэта на пороге пещеры. Ни одна из них не решалась его пересечь.

— Довольно валять дурака, — отрезала женщина с распоротой щекой, вытаскивая меч и заходя в альков.

Берегись!

Я крутанулась на пятках. Золотистый глаз вскочившего дракона блеснул в темноте, и я увидела в нём собственное отражение. Дракон ринулся ко мне ровно в тот момент, когда в моей голове раздался вопль Раолкана.

Врежь ему как следует в нос!

Чёрный щёлкнул челюстью, я же, стиснув зубы, собрала всю свою храбрость в кулак, чтобы не захлопнуть глаза. Дракон приблизился, и я стукнула ему по носу что есть мочи. Будто по кирпичу съездила… Из глаз брызнули слёзы, заволакивая обзор. Рука болела так, словно ей переломали костяшки. Я вскрикнула от боли, но дракон удивлённо отпрянул.

Беги!

Я проскочила мимо, вылетая на пределе сил из его пещеры и вовремя запрыгивая на внешние ступени, как раз когда он снова лязгнул зубами, целясь уже в пятки. Я опять закарабкалась наверх, пребывая в состоянии шока, но не давая себе повредиться рассудком.

Мне повезло выбраться живой. Однако ж праздновать победу будем позже. Я затопала дальше. Ещё чуть-чуть и я зайду в альков Раолкана. Ну же, Амель! Вон его стойло! Откуда он высунулся с тревожным выражением на морде.

Наша мысленная связь завибрировала от облегчения, и мои губы тронула улыбка. Рано обрадовалась. Чья-то рука схватила меня за лодыжку и стянула вниз. Я рухнула, разбив лицо о камень. Перед глазами заплясали звёздочки, и мышцы отозвались болью.

Ударь костылём. Повернись. Скорее.

Моя голова раскалывалась, зрение поплыло, и всё-таки я послушно извернулась.

Пырни её!

Я взялась за костыль обеими руками, направляя оружие на поймавшую меня Артис, и нанесла удар в губу, окропив её кровью. Она взвизгнула, но ступню отпустила.

Продолжай ползти. Ползи!

Я судорожно подтянулась, опираясь на руки и колено. Его голос служил мне маяком. Я с трудом повиновалась.

Ещё две ступени. Осталось совсем немного.

Не останавливайся! Пролезай мимо меня.

Оттолкнувшись, я вскарабкалась выше и почувствовала, как чья-то ступня опустилась на обездвиженную ногу.

Прикрой голову.

Отчаянно рыдая, я закрыла голову руками.

— Это не остановит мой меч, девчонка, — женщина со шрамом нависла прямо надо мной. Я живо представила себе, как убийца пронзает насквозь моё тело, из которого на холодный пол вытекает жизнь.

Меня обдало жаром, уши заложило от рёва. Слёзы, лившиеся по щекам от ужаса, мгновенно высохли.

Вставай! Вставай, не тормози.

Воздуха в лёгких уже не хватало, когда я, навалившись на костыль, споткнулась об обугленный чёрный камень, выросший на пути. Ещё одна ступень. Сзади послышались всхлипывания и сбивчивое дыхание Артис. Она не отступала.

— Уходи, Aртис, — мой голос охрип от эмоций и усталости. — Ради этого умирать не стоит.

— Ты не понимаешь, — не унималась она. — У меня нет выбора, как и у тебя.

— Что ты имеешь в виду?

Артис поравнялась с пещерой Раолкана, замерев на том же самом месте, где только что простилась с жизнью её напарница, чей сожжённый прах развеялся ветерком, гулявшим по башне. Я преодолела лишние три уступа, задыхаясь от напряжения.

— Выходит, ты не прочла записку? Так знай: они пленили его. И убьют, если ты ослушаешься. И мою семью тоже убьют.

Записка. Я опять забыла про неё в полной опасностей суматохе.

— Необязательно им рассказывать. Скажи, что мы улетели. Скажи, что ничего не смогла сделать.

Она покачала головой.

— Прости.

Артис подняла руку, и в лунном свете сверкнуло лезвие кинжала. Пламя Раолкана поглотило её целиком и выбросило вспыхнувшее тело наружу. Ночную мглу разорвал крик.

Я упала, трясясь с головы до пят, мой желудок расстался с ужином, выкинув его за борт.

Дыши глубже. Дыши глубже, Паучок.

Не надо было её убивать.

Я никогда никому не позволю отнять у тебя жизнь, Aмель.

Должен же был быть другой выход. Вдруг она и не собиралась причинять вреда. А просто хотела взять в плен.

Я слышал её мысли. Для неё это акт милосердия.

Я сунулась в карман и дрожащими руками развернула бумажку. Хоть луна и делилась сиянием, мне пришлось прищуриться, чтобы разобрать надпись, начертанную крупными жирными буквами.

Вот что в ней обнаружилось:

Ленг Шардсон у нас. Приведите Саветт Лидрис в столицу в обмен на его жизнь до новолуния. В противном случае он умрёт. В муках.





FB2 document info


Document ID: b4e77706-d41e-4988-b20a-bbb8a23b3129

Document version: 1

Document creation date: 30.3.2026

Created using: calibre 8.16.2, FictionBook Editor Release 2.6.6 software





Document authors :


Сара К.Л. Уилсон





About


This file was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.7.0.

(This book might contain copyrighted material, author of the converter bears no responsibility for it's usage)

Этот файл создан при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.7.0 написанного Lord KiRon.

(Эта книга может содержать материал который защищен авторским правом, автор конвертера не несет ответственности за его использование)





