Внимание!




Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.



Оригинальное название:



Название на русском: Николь С. Гудин, «Мистер Август»

Серия: Мальчики с календаря #8

Переводчик: Kseny



Редактор: Ксюша Ланская



Вычитка: Диана Л.

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Переведено специально для группы:





Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!





Глава 1




Лиам



Я поднимаю воротник немного выше, когда выхожу из дома, оказываясь на прохладном утреннем воздухе.

Я забыл, как холодно становится здесь зимой.

Я вешаю сумку на плечо и направляюсь в сторону кампуса.

Я знаю, что готов, но все ещё не чувствую этого. Я хандрю дома уже шесть месяцев, и мне кажется, что прошла целая вечность.

Я проматываю в голове несколько планов уроков и содержаний занятий, которые мне дали за весь прошлый год, и пытаюсь вспомнить, что мне нужно делать, когда доберусь.

Я знаю одно: не собираюсь делать всякое дерьмо, прежде чем не волью в себя кофе.

Я дрожу, переходя дорогу и направляясь к маленькой кофейне прямо за углом. Она по-прежнему лучшая в городе, по крайней мере, за время моего отсутствия не многое изменилось.

Последние полквартала я пробегаю трусцой в тщетной попытке согреться.

Я мучаю себя, вспоминая о тёплых солнечных пляжах, когда открываю дверь.

Тепло и сладкий аромат кофе заполняют мои ноздри, и я глубоко вдыхаю, заходя внутрь.

Становлюсь в очередь и осматриваюсь.

Ещё довольно рано, но поблизости наверняка слоняется как минимум несколько студентов, они всегда есть.

Я замечаю большого, хмурого парня, хмурящегося на что-то на экране его ноутбука, наверняка он здесь по какой-нибудь спортивной стипендии. Ещё тут была группа из трёх хихикающих девушек, которые потягивают из больших чашек какой-то изысканный напиток, и ещё два парня, которые производят на меня стойкое впечатление студентов, которые больше курят травку, чем учатся.

Я уже собираюсь снова развернуться лицом к стойке, когда она бросается мне в глаза.

Молодая брюнетка, её тёмные волнистые волосы спадают ей на плечи, а её милое лицо выглядит сосредоточенным, когда она кликает мышкой и изучает что-то на экране своего ноутбука.

Сглатываю комок в горле, когда смотрю на неё. Я не могу отвести взгляд. Она наклоняет голову на бок, а её губы растягиваются в лёгкой улыбке, прежде чем она снова их сжимает.

Она красивая.

Не знаю, студентка она или нет, если бы мне нужно было предположить, я бы сказал нет, потому что она выглядит взросло и мудро.

Она как будто чувствует на себе мои глаза, её взгляд перемещается с экрана и встречает мой.

Я слишком поглощён ею, чтобы даже подумать о том, что мне следует отвести взгляд, так что я этого не делаю, просто пялюсь, а моё сердце бешено стучит в грудной клетке.

Она поддерживает зрительный контакт несколько секунд, прежде чем смущённо опустить голову, её щеки окрашиваются розовым румянцем.

Дерьмо. Не знаю, что я делаю. Я пялюсь.

Женщины давно так не привлекали моё внимание, и я не знаю, что мне делать.

Я отвожу от неё взгляд и делаю шаг вперёд в очереди.

Я заказываю флэт уайт (прим. — Кофейный напиток на основе двойного эспрессо с добавлением молока) и жду в стороне, намеренно не позволяя взгляду блуждать в её сторону.

Никому не нравятся жутко пялящиеся на тебя чуваки.

— Лиам. — Парень, делающий напитки, называет моё имя, и я с благодарностью беру у него стакан на вынос.

Мне бы очень хотелось набраться смелости и спросить у милой девушки, могу ли я присоединиться к ней, но этого не произойдёт, так что вместо этого я выхожу через ту же дверь, в которую вошёл, и только оказавшись на холоде оборачиваюсь.

Она наблюдает, как я ухожу, с заинтригованным выражением лица, и я не могу не улыбнуться ей. Она отвечает мне застенчивой улыбкой, и я чувствую себя так, будто одержал победу.

Не знаю, что, черт возьми, это было, но это притяжение было безумным.

Остаток пути до кампуса я чувствую себя по-дурацки восторженным. Даже когда я вхожу в фотостудию и достаю камеру, я улыбаюсь как идиот.

Не могу понять, что на меня нашло.

Я ставлю сумку на стул и достаю свой ноутбук и учебник, которые мне нужны для моего первого занятия.

Я смотрю на часы.

У меня есть всего десять минут до начала.

Я включаю свой ноутбук и делаю несколько изменений на фотографии, которую редактировал, пока жду, что люди начнут приходить.

Наконец, я слышу болтовню в коридоре, и заранее достаю из сумки ручку.

Студенты начинают заходить, и я улыбаюсь некоторым из них. Я проведу с ними оставшуюся часть года, в идеале мне бы хотелось произвести хорошее первое впечатление.

Несколько девушек начинают перешёптываться между собой, прикрывшись ладошками, и хихикать. Я хмурюсь, глядя на них.

Несколько парней кивают мне головой, входя.

Я поворачиваюсь спиной к классу и пишу на доске своё имя — «Мистер Конрад», пока слышу, как наполняется комната.

Я оборачиваюсь, и мой взгляд останавливается прямо на молодой девушке, сидящей на первом ряду.

Она перестаёт дышать, узнавая меня, и мне требуется все моё самообладание, чтобы снова открыто не пялиться на неё, как я делал это полчаса назад.

Это она.

Девушка из кофейни.

Конечно же, она моя студентка.





Глава 2




Пэрри



Я вытираю мокрые ладони о джинсы и изо всех сил пытаюсь успокоить свой учащённый пульс.

Он тот, из-за кого все девчонки поправляли причёски и макияж в туалете перед занятием. Он — причина, почему все шептались о новом горячем преподавателе.

Он и есть этот новый горячий преподаватель.

И черт возьми, слухи не врали.

Он невероятно сексуальный.

У меня никогда не было преподавателя, который бы так выглядел, и прямо сейчас я благодарна за это.

Понятия не имею, как мне сосредоточиться на занятии, когда он здесь — великолепный мужчина, которого я поймала на том, что он пялится на меня в кафе. Это не может не отвлекать.

Я надеялась, что буду с ним на занятии, после того как увидела его идущего в сторону кампуса, но это точно не то, что я имела в виду.

— Он вообще достаточно взрослый, чтобы быть нашим преподавателем? — шиплю я Мэдди, которая сидит рядом со мной, открыто глазея на мистера Конрада.

— Не имею ни малейшего понятий, — шепчет она в ответ, — но кто бы не подумал, что это была хорошая идея — привести этого красавчика в комнату, полную тинейджеров с кипящими гормонами, должен проверить голову.

Я пытаюсь подавить свой смех. В этом она не ошибается.

Я не могу говорить за кого-нибудь ещё в этом помещении, но я уверена, что на этих занятиях буду отвлекаться намного больше, чем на других.

Жаль, потому что фотография была моим любимым факультативом из всего расписания занятий последний год. Это моя страсть, то, что я хочу делать в течение всей моей жизни, и сейчас меня, вероятно, ждёт провал, и все из-за мужчины, от которого у меня в животе порхают бабочки.

— Добро пожаловать на уроки фотографии, третий год, второй семестр, — говорит он и, Боже, даже его голос сексуальный. — Меня зовут мистер Конрад, и я буду читать вам лекции остальную часть года. У меня степень бакалавра изобразительных искусств по специальности фотография, я провёл около четырёх лет жизни путешествуя по всему миру и фотографируя, а последнее время работаю в сфере рекламы и персональным фотографом.

Я пытаюсь прикинуть, сколько ему лет, но я никогда не была хороша в цифрах.

— Пи. — Мэдди подталкивает меня коленом под столом, и я хмурюсь, пытаясь посчитать в уме, но у меня ничего не получается.

— Что? — требую я.

— Профессор красавчик хочет, чтобы мы написали свои имена там. — Она тычет пальцем в папку-планшет, который мне протягивает парень через проход.

Я улыбаюсь, извиняясь, и беру его у него.

Я пишу своё имя на квадрате, обозначающим стол, где сижу.

Думаю, он мой на семестр.

Сейчас я серьёзно жалею о том, что выбрала первый ряд.

Несмотря на то, что на этих занятиях наверняка будет много самостоятельной работы, я сомневаюсь, что смогу держаться подальше от моего сексуального нового преподавателя.

Я передаю планшет Мэдди, и она добавляет своё имя, прежде чем передать папку на ряд назад.

Мистер Конрад советует нам достать ноутбуки и открыть наши любимые коллекции работ, сделанные во время учёбы.

Я смотрю, как его рот двигается, но слишком боюсь поднять глаза выше на случай, если обнаружу, что он смотрит на меня в ответ.

Не то чтобы это случится.

Должно быть, я ошиблась сегодня утром.

Черт возьми, он преподаватель университета, так что последнее, что он собирается делать, это пялиться на двадцатилетних студенток.

Мне нужно собраться с мыслями и перестать быть такой девушкой.

Я достаю компьютер из сумки, ставлю на стол и жду, пока он загрузится.

Я снова хмурюсь, глядя на картинку, над которой работала все утро. Кажется, я просто не могу сделать её правильной.

Я сворачиваю её и ищу в папках серию фотографий, которые сделала в прошлом году, те, которые больше всего мне запомнились.

На этих фотографиях модель — Мэдди. Она, её парень Трэвор и тёмное звёздное ночное небо.

Я провела много бессонных ночей, работая над этой частью моего заключительного для второго года обучения портфолио, но это стоило каждой минуты с теми оценками, которые я получила на каникулах.

Я завершила второй год и первую половину этого, мне просто нужно надеяться, что остаток этого года пройдёт хотя бы в половину так же хорошо для меня.

— Отлично, я буду подходить к каждому и смотреть на ваши работы, так что приготовьте их, но сейчас вы можете открыть онлайн-форум и пройтись по содержимому курса на этот семестр, там есть информация о том, что от вас требуется на протяжении всего курса, за что вас будут оценивать и когда.

Я кивнула и открыла информацию, которую он попросил прочитать.

Пока все в порядке.

— Простите, сэр, — услышала я голос Мэдди рядом с собой и съёживаюсь.

Если я знаю Мэдди — а я знаю, — это наверняка будет неловко.

— Да, мисс... — он смотрит в папку, которая снова оказалась впереди и попала ему в руки, — мисс Дин, чем я могу Вам помочь?

Мэдди лопает пузырь из жвачки и ухмыляется ему.

— Называйте меня Мэдди, и мне просто интересно, вы новенький в универе? Я никогда прежде не видела вас здесь.

Я чувствую, что краснею, и я даже не знаю почему, ведь это Мэдди смотрит на нашего нового преподавателя так, будто хочет съесть его живьём, не я, но я все ещё чувствую себя абсолютно смущённой.

Я все ещё могу представить себе эту сексуальную улыбку на его губах сегодня утром, была ли она предназначена мне или нет, на данный момент это не имеет значения, она все ещё заставляет меня чувствовать себя влюблённым подростком.

Полагаю, технически я всего на год старше, чтобы быть подростком.

— Да, мисс Дин. — Он игнорирует её просьбу называть её по имени, и я не могу сдержать улыбку. — Я здесь новенький, это мой первый день, и вы для меня первая группа в семестре. Я замещаю миссис Беннетт, пока она в декретном отпуске.

Ну, отличное начало.

— Уверена, мы заставим вас чувствовать себя более чем желанным здесь. — Мэдди многозначительно усмехается, и я просто хочу провалиться сквозь землю.

— Надеюсь, — говорит он весёлым голосом, и я рискую поднять взгляд, его глаза встречаются с моими на кратчайшие секунды.

Он отворачивается, и я выдыхаю, хотя даже не знала, что задержала дыхание.

— Дорогая, ты покраснела, — дразнит Мэдди, когда мистер Конрад отходит от нашего стола, направляясь к тому столу, что находится наиболее далеко от нашего.

— Плевать.

— Да, покраснела, я тебя даже не виню, Пи, его не зря называют профессором красавчиком.

Я закрываю лицо руками, чтобы скрыть смущение.

— Никто так его не называет, Мэдди. Ты только что это придумала.

— Будут. — Она ухмыляется, когда, наконец, решает достать свой ноутбук. Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия, как она доучилась до третьего курса со своим беспечным поведением.

Ещё менее вероятно, что она сдаст экзамен, если в классе будет такое отвлечение, как мистер Конрад.

Мэдди без ума от Трэвора, но они всегда твердо верили в правило «смотри, но не трогай» в своих отношениях.

Я смотрю на нашего нового преподавателя через плечо. Он разговаривает с долговязым чуваком, который ужасно воняет и всегда сидит в конце на каждом занятии.

Мои ладони снова начинают потеть от мысли о том, что мне придётся напрямую разговаривать с ним о моих фотографиях. Я изо всех сил стараюсь находиться с ним в одной комнате и избегать ситуации, когда придётся составлять связные предложения.

Пытаюсь читать план курса, но у меня не получается.

Я прочитала один и тот же абзац около пяти раз, и я все ещё не имею понятия, о чем он, все, на чем я могу сосредоточиться, это звук его, приближающегося все ближе и ближе, проходящего рядом с каждым студентом в комнате.

Я слышу, что он разговаривает с Бруком, что означает, что до нашей встречи остался всего один человек.

От мысли о его приближении у меня пробегают мурашки по коже.

— Не знаю, что ему показать, — ворчит Мэдди, открывая папку за папкой на экране. — Я одинаково ненавижу их все.

Я смеюсь.

— Как насчёт тех с цветами?

Она с отвращением морщит нос.

— Не те... Ты думаешь, он был бы не против вместо этого увидеть коллекцию моих селфи? Это и правда моя лучшая работа.

Веселясь, я качаю головой.

— Не уверена, что он имел в виду именно это.

— Нюдсы? — с надеждой спрашивает она с хитрой ухмылкой на губах.

— О, да, сделай это, и мы узнаем, по сиськам он или по задницам, — протягиваю я.

— Мисс Дженкинс, — раздаётся позади меня ровный голос, и мои глаза расширяются.

Дерьмо.

Я медленно поворачиваюсь на стуле, все время надеясь, что он не услышал замечания, которое я только что сделала.

Это было бы не самое лучшее первое впечатление. Ну, технически, второе впечатление.

— Привет, — пищу я.

Его взгляд блуждает по моему лицу, прежде чем остановиться на моих глазах. У него блестящие голубые глаза, которые, кажется, видят слишком много, когда смотрят в мои.

Моя рука дёргается в направлении сумки, и мне приходится бороться с желанием вытащить фотоаппарат и сфотографировать его. Я уверена, что ему это не понравится.

Уголок его рта приподнимается, полагаю, от веселья, и я понимаю, что у меня отвисла челюсть, когда я пялюсь на него своими жадными глазами.

Я захлопываю рот и мысленно подбадриваю себя тем, что буду значительно менее жалкой остальную часть семестра.

Его взгляд перемещается с моего лица на экран моего ноутбука.

— Что вы хотите мне показать, мисс Дженкинс?

Я открываю рот и чертовски надеюсь, что на этот раз из него не вылетит ничего о сиськах и задницах.

— Это моя последняя прошлогодняя коллекция, — говорю я, уставившись на экран.

Может быть, если я не буду смотреть на него, то мне будет не так трудно сосредоточиться на ясном выражении своих мыслей.

Он переваливается через мой стол, чтобы лучше видеть, и, милый младенец Иисус, теперь я чувствую его запах.

Это не хорошо.

— Можно? — спрашивает он, указывая на коврик для мыши.

Я киваю.

Он слегка сдвигает ноутбук в свою сторону и тянется за ковриком для мыши, при этом его рука касается моей.

Я отдёргиваю её, как будто он отругал меня, а оставшийся после прикосновения электрический разряд сумасшедше покалывает.

Я снова чувствую его взгляд на своём лице, но не смотрю на него.

Он слишком близко. Я совсем не чувствую, что контролирую себя.

Он щёлкает мышкой один раз, два раза, а затем снова, и снова, и снова, пока не просматривает каждое изображение примерно полдюжины раз.

— Снимки действительно хороши, — говорит он мягким и, возможно, немного удивлённым голосом.

— Спасибо, — застенчиво бормочу я.

Я знаю, что они хороши, потому что получила за них почти идеальные оценки, но то, что он говорит о них, вызывает у меня реакцию, которой никогда бы не было, если бы здесь все ещё была моя прошлогодняя преподавательница, которой было тридцать с чем-то лет.

— У тебя намётанный глаз, — говорит он мне, нажимая ещё несколько раз. — Я впечатлен.

Я рискую взглянуть на него, и он улыбается моей работе.

У меня перехватывает дыхание. Он и правда самый великолепный мужчина, которого я когда-либо видела.

— Какой из них твой любимый в этой коллекции? — спрашивает он меня.

Я тянусь к коврику для мыши, чтобы найти изображение, но вместо этого снова касаюсь его кожи.

Он отдёргивает руку и осторожно толкает мой ноутбук обратно в мою сторону.

Я чувствую румянец на своих щеках, поэтому опускаю голову, кликая несколько раз в поисках того изображения, которое всегда выделялось для меня больше всего.

— Этот, — говорю я, и мне противно от того, как звучит мой голос. Он хриплый и лёгкий, совсем не такой сильный и уверенный, как то, как я отношусь к своим фотографиям.

Я украдкой смотрю на него, пока он смотрит на мой экран.

Тревор и Мэдди обнимаются, а ночное небо над ними почти волшебное. Пара выглядят так, словно они единственные люди, оставшиеся в мире.

Он кивает головой, его губы снова дёргаются в улыбке, как будто я дала ему ответ, на который он надеялся.

— Я возлагаю на тебя большие надежды в этом семестре, Пэрри.

Я снова краснею, когда он проходит мимо меня и переключает своё внимание на Мэдди. И только когда урок заканчивается, и я встаю со своего места, то понимаю, что он назвал меня по имени.

Глава 3



Лиам



Последний студент выходит из комнаты, и я кладу руки на стол, наклоняя голову вперёд и тяжело дыша.

Я не знаю, что это была за херня, но я никогда не чувствовал такой связи, как чувствую сейчас.

Особенно с женщиной, которая, вероятно, лет на десять моложе меня.

Определённо не с такой запретной женщиной, как студентка.

Возможно, пока я проработал преподавателем всего один день, но я совершенно уверен, что подобные мысли строго осуждаются, а действия в соответствии с ними, вероятно, караются увольнением.

Находиться с ней в одной комнате в такой непосредственной близости было в сто раз интенсивнее, чем то, что я ощущал этим утром. Это было ошеломляюще. Мне никогда не приходилось так сильно стараться, чтобы ни на что не смотреть.

— Первое занятие настолько тяжёлое, да?

Я вскидываю голову, и мой взгляд останавливается на Линкольне.

Я скрываю своё внутреннее смятение за улыбкой.

— Что-то вроде этого.

Линкольн был моим другом с тех пор, как мы вместе учились в этом самом университете.

Именно он устроил меня сюда. Он преподаватель графического дизайна, и когда я решил, что хочу завести другой образ жизни, он потянул за кое-какие ниточки и устроил меня на эту краткосрочную работу.

— По крайней мере, у тебя в основном третьекурсники. Эти первогодки, чувак, они испытывают твоё терпение.

Я усмехаюсь.

— Нужно это запомнить.

— Если мне попадётся ещё один спортсмен, который думает, что дизайн — лёгкий путь к выпуску, я, пожалуй, воткну себе булавки в глаза.

Я закрываю свой ноутбук и снова смеюсь.

— Моя проблема совсем в другом.

Он проходит дальше в комнату и хмуро смотрит на меня.

— Они бездарная кучка неудачников или что-то в таком духе?

Я качаю головой. Конечно, было несколько человек, которые, вероятно, никогда не добьются успеха в индустрии, но пока они усердно работают, я не буду иметь к ним претензий. В целом, потенциала было достаточно... И потом, был один студент, который был на голову выше остальных.

И конечно, она также должна быть красивой.

— Могу я спросить тебя кое о чем, Линк? Никакого осуждения?

Он ухмыляется.

— Ты можешь спросить меня, но ты знаешь, что я буду осуждать тебя.

Веселясь, я качаю головой. Вероятно, это лучшее, что я получу от Линка.

— Когда мы учились в университете, девчонки были такими сексуальными?

Он запрокидывает голову и смеётся.

— Нашёл себе сексуальную маленькую студентку, не так ли?

Я делаю глубокий вдох.

— У меня такое чувство, что лучший ответ здесь — без комментариев.

— Это непруха, чувак, случается с лучшими из нас.

— Да? — Я приподнимаю бровь, глядя на него. — Ты?

Он задумчиво кивает.

— У меня было несколько, но ни одна из них не соблазнила меня настолько, чтобы рискнуть потерять работу или мой брак, если уж на то пошло.

Никто не потеряет работу. Конечно, не я, и определённо не из-за женщины.

Неважно, насколько она потрясающая.

Я усмехаюсь.

— Это просто симпатичная девушка, Линк, я выживу. Конечно, я смогу пережить свою первую неделю без необходимости в увольнении.

— Эй, обменяю на тупоголовых футболистов, если хочешь? — предлагает он с ухмылкой.

Я перекидываю сумку через плечо и с усмешкой качаю головой.

— Так не пойдёт.

Думаю, что буду держать Пэрри Дженкинс там, где смогу её видеть, даже если она будет строго под запретом.

Может, мне и нельзя прикасаться, но никто не мешает мне смотреть.

«Это не навредит», — говорю я себе.

У меня дурное предчувствие, что к концу семестра я, возможно, запою совсем по-другому.



***

Ну, черт возьми.

Это наиболее далеко от идеала.

Когда три недели назад я поставил перед выпускным классом задачу спланировать фотосессию, меньше всего я ожидал, что Пэрри предложит своей подруге стать её моделью.

Сексуальная, но в то же время со вкусом подобранная фотосессия в стиле будуар, которую сделала Мэдди, стала для меня ещё большим сюрпризом.

Последние полчаса я пребывал в полутвердом состоянии, пока предлагал Мэдди внести правки, чтобы улучшить снимки с её и без того безупречным объектом съёмки.

У меня тоже все шло хорошо, если не считать того, что я позволил себе называть студентов по именам после моей оплошности в первый день, я ни на шаг не продвинулся вперёд.

Я по-прежнему ловлю себя на том, что каждые несколько минут перевожу взгляд на Пэрри, но теперь быстро беру себя в руки. Притяжение такое же сильное, если не сказать сильнее, но я никогда не был из тех, кто легко сдаётся.

Но видя эти снимки, а на некоторых из которых она практически обнажена, я чувствую, как моя решимость слабнет.

— Я бы переснял это. — Я указываю на возможно самое соблазнительный из множества снимков. — Уменьшите освещение и отрегулируйте ракурс, чтобы оно больше соответствовало этим. — Я указываю на серию ещё нескольких снимков.

— Хорошо, проф... мистер Конрад. — Мэдди записывает замечания, которые я ей только что дал, и лучезарно улыбается мне.

Я сопротивляюсь желанию ухмыльнуться.

Я слышу прозвище, которое она дала мне, блуждающее по аудитории, но притворяюсь, что это не так.

Эта девушка — Беда с большой буквы «Б».

— А вот на этой фотографии я бы раздвинул ей ноги чуть шире, — говорю я, хотя эти слова не должны были слетать с моих губ.

— Ты слышишь это, Пи? Ты должна раздвинуть для меня свои сексуальные ножки. — Она подмигивает Пэрри.

Иисус Христос.

Это было не то, что мне нужно было услышать, только не о Пэрри.

Все, о чем я могу думать, это об этой красивой женщине подо мной, одетой в это сексуальное чёрное кружево, её ноги раздвинуты в ожидании.

Это неправильно по многим причинам.

Так, так много причин.

— Я больше никогда не буду моделью для тебя, это официально, — объявляет Пэрри, её щеки пылают румянцем.

Она ловит мой взгляд, и я слегка улыбаюсь ей.

— Как продвигаются твои съёмки, Пэрри?

Я отхожу от Мэдди и её альбома искушений и смотрю на экран перед Пэрри.

Она быстро закрывает окно и открывает другой альбом.

— Что это было? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Ничего.

— Это не было похоже на «ничего».

— Извините, это не для моего проекта, мне, наверное, не следовало работать над этим в классе.

Я не виню её за то, что она работает над чем-то другим. Ее задание уже выполнено идеально. Ей почти не пришлось вносить какие-либо правки в свою работу. У неё настоящий дар безупречно передавать естественный свет.

Очевидно, что моё присутствие не отвлекает её так же, как меня её. Пока я чувствую, что нахожусь в затруднительном положении, она действительно на высоте.

Я подтаскиваю свободный стул и сажусь рядом с ней.

— Могу я посмотреть? — мягко спрашиваю я.

Она смотрит на меня, её брови подняты, а зубы покусывают нижнюю губу.

— Хорошо, — шепчет она. — Но я ещё не закончила, у меня есть проблемы с этим, так что не судите слишком строго.

— Просто покажи мне.

Она выглядит так, будто хочет ещё что-то мне сказать, но не делает этого.

Она кликает на свёрнутую вкладку «Фотошопа», и картинка появляется на экране.

Вау.

Это действительно очень хорошо.

Она запечатлела пару, держащую зонтик под дождём, и их отражение в луже на земле перед ними.

Это прекрасный кадр, но в нем есть что-то ещё, чего я не могу уловить, есть глубина и настоящее чувство эмоций, которые невозможно передать по сценарию.

— Случайный или постановочный? — бормочу я.

— Случайный, — отвечает она, и я слышу нервозность в её голосе. — Однажды днём в прошлом году я шла в студию, и это просто привлекло моё внимание. У пары был такой чувственный момент, что я не могла просто пройти мимо... Дождь, вода, все это было просто случайностью.

Такой снимок не был случайностью, это было благодаря намётанному глазу и таланту.

— Потом я показала им необработанные снимки, и они были рады тому, чтобы я поработала над ними, так что я получила их адреса электронной почты, — поспешно добавляет она, как будто я мог подумать, что она сделала эти фотографии без разрешения.

Я игнорирую её бессвязную речь.

— Это на самом деле отличный снимок. У тебя есть другие?

Она кивает и открывает файл. Она просматривает каждый снимок, и я серьёзно не могу поверить в её уровень мастерства.

Она могла бы уйти из этого класса прямо сейчас, не окончив его, и выполнять работу лучше, чем половина профессионалов отрасли, с которыми я работал за свою карьеру.

Она возвращается к изображению, над которым работает, и пожимает плечами.

— Этот самый лучший из всего, что есть, но что-то в нем не так. Я не могу понять, что именно.

Я понимаю, что она имеет в виду. Это отличный снимок, но готовый проект мог бы быть лучше. Это то, чего никто другой в этом классе даже не заметил бы, но Пэрри совсем на другом уровне, чем остальные, и я думаю, что все в этой аудитории это знают.

— Думаю, у меня есть идея, которая могла бы помочь...

— Да? — Ее глаза загораются от возбуждения.

— Да. — Я киваю. — Но поскольку это не обязательный проект, я не могу работать над ним с тобой во время занятия.

Я не знаю, о чем, черт возьми, я думаю. Чувствую, как предложение подступает к горлу, предложение, которое я не должен делать, учитывая влечение, которое испытываю к этой женщине, но теперь уже слишком поздно, я не могу остановиться.

— Но если ты хотела бы встретиться во время перерыва в учёбе или после занятий, я был бы рад помочь.

Она снова прикусывает губу, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы оторвать взгляд от её рта.

— Это было бы потрясающе, спасибо, мистер Конрад.

— После занятия у меня есть время, — говорю я ей, продолжая наказывать себя.

— И у меня, — шепчет она.

Я киваю головой.

— Что ж, тогда… договорились.

Дерьмо.

Это происходит на самом деле.





Глава 4




Пэрри



Нервничая, я сижу за своим столом, в то время как другие студенты шеренгой выходят из аудитории.

Я на взводе, это безумие. Я не знаю, что пугает меня больше: мысль о том, что я останусь наедине с мистером Конрадом, или мысль о том, что он снова будет близко знакомиться с моей работой.

Мэдди с громким стуком закрывает свой ноутбук, и я подпрыгиваю.

— Я не могу поверить, что у тебя свидание с этим сексуальным парнем, — шепчет она.

Я шикаю на неё.

— Это не свидание, — шиплю я. — Это дополнительное занятие, ты, психованная.

Она хихикает.

— О да, я уверена, что ты была бы так же взволнована из-за дополнительного занятия с миссис Оливер. — Она понимающе поднимает брови, глядя на меня.

Я хмуро смотрю на неё.

Я, вероятно, была бы взволнована из-за того, что проведу время один на один с преподавательницей скульптуры, которая вела у нас на первом курсе и выглядела так, будто у неё не было расчёски для волос, и пахла ногами, но не по той же причине, что взволнована сейчас.

Очевидно.

Миссис Оливер не заставила бы моё сердце биться чаще, а ладони потеть.

А Мистер Конрад, конечно, да.

Я снова поднимаю на него взгляд. Он что-то вытирает с доски, стоя спиной к нам, его широкие плечи обтянуты тканью синей рубашки.

Она издаёт звуки поцелуя, когда ловит мой пристальный взгляд.

Я подталкиваю её к двери, и она удивлённо качает головой.

— Удачи.

— Если я выберусь отсюда, не назвав его тем дурацким прозвищем, которое ты вбила мне в голову, я буду счастлива, — шиплю я ей, а она хитро ухмыляется мне.

— До скорого, мистер Конрад, — зовёт она его, и он поворачивается и машет ей рукой.

Он смотрит, как она выходит из аудитории, а потом остаёмся только мы вдвоём.

Его глаза находят мои, он улыбается, прежде чем опустить взгляд в пол.

Если бы я не знала лучше, я бы поклялась, что он нервничал так же, как и я.

Его улыбка становится шире, когда он отворачивается от меня и возвращается к доске.

У него самая сексуальная ямочка на левой щеке, что я видела, и это нисколько не помогает ситуации.

Мне очень, очень нужна его помощь с фотографиями. Возможно, я смотрела его работы в интернете, а может и нет, но они невероятны. Чтобы получить его помощь, я должна быть в состоянии сосредоточиться и не выставлять себя болтливой идиоткой, и я больше не уверена, что способна на это.

Сейчас я полностью соответствую клише: студентка, влюблённая в своего преподавателя. Но, черт возьми, держу пари, никто не стал бы меня винить, когда он так выглядит.

Он великолепен.

— Ты готова продолжать с той фотографией?

Я быстро киваю и дрожащей рукой вывожу её на экран перед собой.

Я изучаю снимок ещё раз и хмурюсь.

— Не знаю, что такое, но я просто не могу сделать его идеальным.

Он подтаскивает стул ко мне и садится рядом.

Ткань, прикрывающая его широкое плечо, касается моей руки, и мне приходится напоминать себе, что я уже взрослая и могу находиться рядом с мужчиной, не ощущая бабочек в животе.

Запах его одеколона доносится до моего носа, и я глубоко вдыхаю.

— Я думаю, ты слишком строга к себе, это действительно хороший снимок.

— Спасибо, — шепчу я, мои щеки пылают от его похвалы.

Ненавижу, что краснею. Я не из тех девушек, которые краснеют, во всяком случае обычно.

— Почему бы тебе не сказать мне, что тебе в нем не нравится, и мы начнём с этого.

Я украдкой смотрю на него, и он ободряюще улыбается мне.

Я смотрю на экран, склоняя голову набок, пока изучаю свою работу.

Я указываю на фрагмент изображения.

— Тут неправильно, а вот здесь... — Я переключаю фокус. — Просто нужно сделать более чётким...

Я несу полную чушь.

Я покусываю нижнюю губу, думая о том, что пытаюсь сказать.

— Просто я чувствую, что прямо сейчас основное внимание уделяется изображению в целом, а не только паре… Они — причина, по которой я сделала это фото в первую очередь. Они должны быть главными… В этом есть смысл?

— Это абсолютно верно. — Краем глаза я вижу, как он кивает.

Я вздыхаю.

— Что бы я ни пробовала, кажется, ничего не работает.

— Хочешь знать, что бы я сделал? — спрашивает он, и я не могу не посмотреть прямо на него.

Меня снова поражает, насколько мы близки.

Это кажется опасным, учитывая, насколько неконтролируемы мои гормоны, когда он рядом.

— Пожалуйста, — говорю я, и, честно говоря, я уже не уверена, о чем его прошу.

Он смотрит на меня, его голубые глаза задерживаются на мне слишком долго, прежде чем он снова переводит их на экран.

Я выдыхаю, когда он освобождает меня от своих чар.

— Ну, честно говоря, — говорит он, по-видимому, не замечая реакции, которую вызывает у меня, — я бы, наверное, обрезал им головы.

— Что? — требую я, его возмутительное предложение вырывает меня из моего наполненного похотью тумана. — Отрезать им головы? Ты под кайфом?

Он смеётся, и глубокий звук отдаётся эхом в каждом чертовом сантиметре моего тела.

Я затыкаю рот рукой.

Я не могла просто это сказать.

Боже мой, кажется, я только что спросила своего преподавателя, под кайфом ли он…

— Извините, я не хотела спрашивать об этом, мистер Конрад, серьёзно, это просто выражение.

Его смех становится громче.

— Все хорошо, и зови меня Лиам, давай будем вести себя непринуждённо, мы больше не на занятиях.

О, Боже. Лиам. Даже его имя сексуальное.

— И я не под кайфом, обещаю. Но серьёзно, отрежь им головы и посмотри.

Я скептически смотрю на него, но делаю, как он просит, меняя изображение так, чтобы головы были отрезаны.

— Зайди ещё дальше и опусти до голеней.

Я хмурюсь, но делаю то, что он мне сказал, и когда я делаю последний щелчок, то точно вижу, чего он пытается от меня добиться.

Изображение пары отражается в луже на земле, и теперь, когда чистое изображение было обрезано, все внимание сосредоточено на отражении.

Красиво.

— Несколько поправок, и я думаю, получится идеально.

— Хм, — размышляю я, прищёлкивая языком.

Я почти чувствую себя глупо из-за того, что не видела этого сама.

Я была так сосредоточена на этой паре, что упустила из виду красоту остальной части моего снимка.

— Это было так просто.

— Иногда что-то может быть прямо перед тобой, но ты не видишь этого таким, какое оно есть на самом деле… Ты думаешь, что хочешь чего-то одного, но оказывается, что это что-то другое.

Я смотрю на него и обнаруживаю, что он снова наблюдает за мной.

Я не знаю, или мы все ещё говорим о фотографиях.

— Спасибо... Лиам, — говорю я мягко.

Его глаза на мгновение закрываются, когда его имя слетает с моих губ.

Я чувствую, что наклоняюсь к нему и не могу это остановить, меня тянет к нему так, что я даже не могу начать осознавать или объяснять.

Он наклоняется немного ближе, и у меня почти возникает искушение ущипнуть себя, потому что, должно быть, я сейчас сплю.

— Эй, Лиам, хочешь кофе? — Голос позади меня пугает нас обоих, и я резко отстраняюсь.

Я смотрю на дверь и вижу, как входит ещё один преподаватель.

Его взгляд впервые останавливается на нас, и я благодарю звезды над головой за то, что он не вошёл, предварительно не объявив о своём присутствии, иначе он увидел бы совсем другую сцену.

— Дерьмо, извини, я думал, ты будешь один, — говорит он. — Я вернусь.

Это мистер Рэдклифф, мой преподаватель графического дизайна с первого курса.

Он тоже красавчик. Я уверена, что он получает свою долю нежелательного внимания студентов, но его нельзя сравнить с мужчиной, сидящем рядом со мной.

— Все хорошо, Линк, я просто помогаю Пэрри с проектом.

Мистер Рэдклифф внимательно изучает меня, как будто не может до конца понять, и я неловко ёрзаю на стуле под его пристальным взглядом.

— Вы были на одном из моих курсов, верно? — наконец, спрашивает он.

Я киваю.

— В первый год.

— Я помню Вас. У вас хорошо намётан глаз.

— Эм... спасибо.

— Я говорил тебе. — Лиам пожимает плечами.

Он переключает своё внимание на коллегу.

— Я собираюсь побыть здесь некоторое время, заеду за тобой после работы? Я подумал, что ты, возможно, захочешь потренироваться.

Я сдерживаю стон. Теперь я буквально вижу, как они вдвоём в спортивных шортах поднимают тяжести или делают то, что делают горячие парни в спортзалах, что превращает их в таких сексуальных.

Мистер Рэдклифф до сих пор ему не ответил, и когда я оглядываюсь назад, то не упускаю предупреждающего взгляда, который он бросает на Лиама.

Он видит, что я смотрю, и смягчается.

— Да, конечно, увидимся в спортзале. В шесть?

— Отлично, — отвечает Лиам, поворачиваясь спиной к мужчине, все ещё стоящему в дверном проёме.

Я неловко улыбаюсь и следую его примеру, возвращаясь к своей работе.

— Прости за это, — говорит Лиам несколько мгновений спустя.

Я пожимаю плечами.

— Прости, что пропускаешь кофе. Буду должна.

Он смеётся.

— Осторожно, а то я могу потребовать кофе с тебя.

Я прикусываю губу, чтобы удержаться от слишком широкой улыбки, надеясь, что именно это он и сделает.





Глава 5




Лиам



У меня было ощущение, что приближается допрос, поэтому, когда он начинается, я, по крайней мере, к нему готов.

— Она та самая красотка, о которой ты мне рассказывал, не так ли?

Он ухмыляется, но я вижу скрытый намёк на настороженность в его глазах.

Он беспокоится за меня, и я даже не могу его в этом винить.

Я сам беспокоюсь за себя

Я не знаю, о чем, черт возьми, я думал раньше, но почти уверен, что если бы он не вошёл в ту комнату, я бы целовал студентку прямо здесь, в кампусе.

Образы её в чёрном кружевном нижнем белье проносятся в моем мозгу, когда я подумываю о том, чтобы солгать ему, но я не могу этого сделать, Линк уже долгое время был моим лучшим другом, и даже если бы я солгал, он, вероятно, раскусил бы меня ровно через тридцать секунд и выразил бы мне своё неодобрение по этому поводу ещё быстрее.

— Да, она чертовски горячая штучка, — ворчу я, дёргая за шнурки своих кроссовок.

— Я понимаю, о чем ты.

Я киваю, но не смотрю на него. Я знаю, что он ещё не закончил.

За последний год он помог мне пройти через многое, и мы научились слышать то, что умалчивают другие.

— Вы двое выглядели довольно мило.

Я кривлюсь, затем делаю все возможное, чтобы убрать эмоции с лица, прежде чем снова посмотреть на него.

— Я едва сказал ей два слова, у неё были проблемы с редактурой, поэтому я дал ей несколько советов. Ничего такого, чего бы я не сделал для любого другого ученика в моем классе.

Это полуложь. Сомневаюсь, что предложил бы это кому-нибудь ещё, но я также и не отказался бы.

— У неё хорошие навыки, если я правильно помню?

Я встаю и иду к скамье для подъёма весов. Мне нужно чем-то занять себя, иначе он поймёт, насколько я запутался из-за этой девушки.

Я даже себе не хочу признаться, как много я думал о ней, не говоря уже о нем.

— Она лучший фотограф своего года на много миль вокруг.

— Дерьмо, — бормочет он, и я поворачиваюсь и хмуро смотрю на него.

— Что?

— Тебе всегда нравились талантливые девчонки.

Я со смехом отмахиваюсь от его комментария.

— А что, вместо этого нужно любить бездарных девчонок?

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — настаивает он. — Держу пари, что её фотографии тебе нравятся так же, как и она.

— Я не запал на неё. Она моя студентка. Сколько ей, двадцать лет?

— Может быть, даже девятнадцать, — отвечает он, и это поражает меня, будто удар реальности по яйцам.

Мне двадцать девять лет, и, хотя я, возможно, значительно моложе большинства сотрудников университета, это чертовски больше девятнадцати лет.

Возможно, я фантазирую о подростке.

Я даже не хочу думать о том, насколько мне это отвратительно.

Должно быть, я выгляжу настолько же плохо, насколько себя чувствую, потому что он хлопает меня по плечу.

— Я просто говорю, что смотреть — это одно, но переступить эту черту — это то, от чего ты, возможно, не сможешь оправиться. И не только потому, что ты её учитель.

Я качаю головой.

— Мне не нужно предупреждение, братан, я не настолько туп, чтобы связываться с кем-либо, не говоря уже о студенте.

Я даже не уверен, что сам верю в то, что говорю.

Он кивает головой и смеётся.

— Хотя она, конечно, хорошенькая.

— Не напоминай мне, — бормочу я себе под нос, ставя несколько дополнительных блинов на оба конца штанги.

Видимо, я настроен наказать себя не одним способом.



***

Я вношу несколько изменений в слайд-шоу, когда краем глаза улавливаю движение.

Моё сердце начинает издавать эти дурацкие беспорядочные удары в грудной клетке, когда мой мозг регистрирует, кто это.

Ради бога, мне и правда нужно взять себя в руки. Возвращение сюда, в эту среду, чертовски сводит меня с ума. Я как будто снова подросток, но на этот раз у меня есть обязанности и люди, которые от меня зависят.

— Доброе утро, — говорит она, и на её губах играет красивая улыбка.

— Ты рано.

Тон моего голоса слишком довольный, но именно это она со мной и делает. Я не могу это скрыть. Мне никогда не удавалось скрывать свои эмоции, да и раньше мне никогда не приходилось это делать.

Она протягивает чашку кофе на вынос.

— Как и обещала.

Я ухмыляюсь.

— Ты принесла мне кофе?

Она кивает и делает ещё один шаг ближе.

— Ага, и это хороший кофе, обещаю.

Я усмехаюсь и забираю у неё стакан. Я пью кофе, и не знаю как, но именно таким я его всегда и пью.

Я вопросительно смотрю на неё, и она победоносно ухмыляется.

— Чика, которая там работает, точно знала, какой кофе нравится сексуальному преподу.

Ее глаза расширяются, а щеки покрываются румянцем, когда она понимает, что только что сказала.

Я ухмыляюсь поверх края чашки, прежде чем сделать ещё один глоток.

Она неловко откашливается и отводит от меня взгляд, возвращаясь к своему месту в классе.

Я ненавижу перешептывания о моей внешности, которые слышу в коридорах, и нежелательное внимание, которое получаю от студенток, но все по-другому, когда это исходит из уст Пэрри. В этом нет ни малейшей нежелательности, когда она сама так думает.

— Так... Мистер Конрад...

— Лиам, — перебиваю я её, даже не успев подумать об этом.

Она резко поворачивается, приподняв одну бровь.

— Почти время занятия, — спорит она.

Я пожимаю плечами и продолжаю зарываться в яму, края которой уже находится высоко над моей головой.

— Почти — это ещё не занятие.

Она смотрит на меня несколько секунд.

— Ты все ещё достаёшь свой фотоаппарат?

— Когда могу. Вообще-то я планирую в субботу отправиться в Роки-Хилл, чтобы сделать несколько снимков.

— Роки-Хилл? — спрашивает она, нахмурившись.

Я киваю.

— Это около часа вглубь страны. Вид там невероятный. Ты можешь первым делом увидеть восход солнца или наблюдать бесконечное небо звёзд ночью.

— Звучит красиво.

— Это красиво. Не так уж много людей знают об этом. Видимость на многие мили.

Она смотрит на меня и улыбается, её тёмные волнистые волосы падают ей на лицо.

— Ты должна поехать со мной. — Слова вылетают из моих уст и повисают в воздухе между нами прежде, чем я успеваю даже обдумать то, что только что предложил.

Ее брови взлетают вверх от удивления, а рот приоткрывается.

Это не преподаватель, добровольно помогающий ученику, и мы оба это знаем.

Я приглашаю её, потому что хочу поделиться с ней этим.

— Я? — спрашивает она.

Мне следовало бы сейчас отступить, сказать, что это неуместно, и извиниться за такое предложение, но мой мозг не может передать сигнал в рот. Это происходит само по себе.

— Ага. — Я киваю. — Приходи, ты сможешь сделать несколько потрясающих снимков для своей работы на конец года.

Она морщит нос.

— Думаешь, это будет нормально… Ну, с университетом?

Мой моральный компас сейчас сильно сбоит, потому что я даже не чувствую себя плохо из-за этого, когда ухмыляюсь ей и говорю:

— То, о чем они не узнают, им не повредит.





Глава 6




Пэрри



Это худшая идея, которая когда-либо возникала у меня в голове.

Я выскальзываю из дома в пять утра, чтобы отправиться на вылазку со своим преподавателем, который к тому же является самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо встречала, и это не может привести ни к чему хорошему.

Я выставлю себя влюбленной идиоткой. Это определённо произойдёт… Мне остаётся только надеяться, что он будет со мной нежен, когда случится.

Мне вообще не следовало идти, но, когда его голубые глаза посмотрели на меня и он сказал, что это будет нашим маленьким секретом, я оказалась в полном тупике.

Я дала ему свой адрес ещё до того, как осознала, какого черта я делаю.

Серебристый универсал подъезжает к обочине, пассажирское окно опускается, и вот он.

Я выдыхаю воздух, который задерживала при виде его.

Теперь, когда он здесь, это не кажется такой уж плохой идеей.

Я так облажалась.

Он улыбается мне, когда я приближаюсь, и в моем животе порхают бабочки.

Я крепче сжимаю футляр с фотоаппаратом и оглядываюсь через плечо на свой все ещё тёмный дом.

Мэдди и Тревор проспят, наверное, ещё несколько часов. Это облегчило мой побег, но я понятия не имею, что скажу ей, когда вернусь позже.

Я никому не сказала, куда иду.

Вероятно, это не самый мудрый шаг, учитывая, что мы практически незнакомы, и это похоже на ту часть фильма, где все кричат девушке: «Не садись в машину к незнакомцу, ты что, дура?» Но может быть я дура, потому что чувствую, что могу доверять ему.

Я до сих пор не уверена, шутил ли он, что сохранит это между нами, но я так и сделала. Просто на всякий случай.

Кроме того, если бы я сказала Мэдди, куда направляюсь, она бы раздула из мухи слона.

Конечно, прямо сейчас, когда я тянусь к дверной ручке его машины, мне все-таки кажется, что это все довольно серьёзно, но она бы представила это чем-то таким, чем оно не является — каким-нибудь сексуальным, запретным романом.

Это не так, как бы я ни фантазировала именно об этом.

— Доброе утро, — говорит он, когда я забираюсь в тёплое нутро его машины. Его голос хриплый, и мне нравится мысль о том, что я, возможно, буду первым человеком, который услышит это сегодня. Это заставляет меня чувствовать себя особенной, в каком-то бредовом смысле я влюблена в своего преподавателя.

— Эй, — выдыхаю я.

Я уговаривала себя думать, что не буду нервничать, но это просто потраченные впустую часы, которые я никогда не верну, потому что теперь я схожу с ума, когда снова нахожусь так близко к нему.

Он нажимает кнопку, и окно поднимается обратно.

— Извини, что так рано.

Я пристёгиваю ремень безопасности, и он выезжает на пустую улицу.

— Я не против встать пораньше, но попробуй не давать мне спать всю ночь, и у тебя будут проблемы.

— Принято к сведению. — Он усмехается, и я, честно говоря, чуть не умираю.

Я не могу поверить, что он только что сказал это.

Как будто ему нужно беспокоиться насчёт того, чтобы я не спала всю ночь. Господи, я не знаю, что, черт возьми, со мной не так.

— Ты не против остановиться на кофе в следующем городе?

Он выглядит немного виноватым из-за того, что спрашивает, но я не идиотка, я знаю, что люди начнут болтать, если мы придём в кафе за углом вместе. Неважно, насколько это будет невинно. И, кроме того, кафе все равно закрыто в такой ранний час.

— Звучит превосходно.

Он кивает головой, улыбка тронула его губы.

— Ты всегда жила здесь? — спрашивает он, когда мы проезжаем через все ещё спящий город.

Я качаю головой.

— Нет, я из маленького городка в нескольких часах езды к югу. Хотя я здесь с первого курса, и мне нравится тут. Зимы немного теплее, чем дома, так что это бонус.

— Холоднее, чем сейчас? — спрашивает он с притворной дрожью.

Я смеюсь.

— Я так понимаю, ты откуда-то из тёплых мест?

Он усмехается.

— На самом деле я родился и вырос недалеко от того места, куда мы сейчас направляемся, но я провёл годы, путешествуя по миру, и меня всегда тянуло к солнцу. Эта зима стала громом среди ясного неба.

Думаю, я была такой же. Я люблю теплую погоду. Острова и пляжи.

— Та фотосессия, которую ты сделал в Греции, невероятна.

Он смотрит на меня с удивлением, а затем снова смотрит на дорогу.

— Ты искала мои работы?

Я киваю, не стыдясь своего откровенного преследования. Мне совсем не стыдно смотреть на его работы. Что меня на самом деле смущает, так это то, что я пялюсь на эту ямочку и его сексуальную улыбку, когда мне не следует этого делать. Не говоря уже о том факте, что я провела половину наших занятий, фантазируя о теле, которое он прячет под этими рубашками на пуговицах.

Ещё мне очень неловко из-за сна, который приснился прошлой ночью, где я оказалась прижатой к мягкому матрасу, а моё обнажённое тело было под его телом.

— Если ты загрузил фотографию в Интернет, я вполне уверена, что видела её, — подтверждаю я.

Он усмехается.

— Педантично.

Найти было несложно. Его веб-сайт профессиональный и современный, и он сам хорошо известен в сообществе фотографов этой страны.

Он получил множество наград за свою работу, но кроме этих наград и фотографий в гугле о нем не удалось найти ничего.

Каким бы разочарованием это ни было для меня в пятницу вечером, когда я съела половину пиццы в самом разгаре сессии сталкинга, было приятно осознавать, что у него за плечами не было какого-нибудь большого скандала, как это происходит со многими людьми в наши дни.

— Почему ты решил учить, вместо того чтобы делать фотографии? — задаю я вопрос, который беспокоит меня уже несколько недель.

Очевидно, он по-прежнему увлечён фотографией, и у него безупречно зоркий глаз, но он застрял на занятиях, обучая таких людей, как я, вместо того чтобы по-настоящему использовать свой талант.

— Просто пришло время перемен, — отвечает он. Мне кажется, что он умалчивает ещё кое-что, но я не собираюсь сунуть нос в его личную жизнь. Это не моё дело.

Я ничего о нем не знаю. Насколько я знаю, он мог даже быть женат, насколько мне бы ни было больно от этой мысли.

Я смотрю на его левую руку. Обручального кольца нет. Я чуть не смеюсь над собой из-за того, что снова проверила, будто не сделала то же самое в самый первый день занятий.

Ни кольца, ни жены.

Это была совершенно иная фантазия. Мы тайком пробрались в это его таинственное место, и как раз в тот момент, когда он собирался поцеловать меня, появилась его жена, орущая во все горло.

Это было весело. Нет.

Я предпочитала первое из двух этих действий во сне.

Боже, я серьёзно заблуждалась.

— Мистер Рэдклифф твой друг? — спрашиваю я, вспоминая тот день, когда он застал нас вместе работающими в классе.

— Линкольн… Да, мы учились вместе. На третьем курсе мы пошли разными путями, но остались близки. Именно он устроил меня на работу. Он преподавал уже около пяти лет.

— Да, я его помню… Он преподавал у меня на первом курсе.

— Да, ты упоминала об этом… И как он?

— Все было хорошо, он знает, о чем говорит. Не позволял себя унижать спортсменам, которые обычно валялись на задних рядах. — Я ухмыляюсь.

Он усмехается.

— Значит, для него это, должно быть, день сурка.

Я хихикаю.

— Бьюсь об заклад. Я не знаю, что там с фотографией и дизайном, но те спортсмены, которые не хотят учиться, похоже, думают, что им все сойдёт с рук.

— Занимаешься спортом? — спрашивает он

Я яростно качаю головой.

— Не-а. У меня нет той координации движений, которая необходима. А ты?

— Уже не так много. Я играл в баскетбол, когда учился в университете.

— Хорошо получалось? — Я глубже усаживаюсь на своё место и понимаю, что повернула своё тело так, что оказалась лицом к нему.

Не знаю, когда мне стало так комфортно, но это так. Моя нервозность почти исчезла.

— Нормально, но Линк был лучше. После того как мы закончили учёбу, он отыграл сезон за национальную сборную.

Приятно слышать гордость в его голосе, когда он хвастается своим другом.

— Вперёд, мистер Рэдклифф, — ухмыляюсь я.

Его улыбка становится шире, и появляется ямочка, которая мне так нравится.

Мне очень хочется спросить его, в каком году он закончил учебу, чтобы узнать, сколько ему лет, но я не могу этого сделать, это слишком личное, а ещё я трусишка.

Он все равно делает шаг навстречу первым, задавая мне вопрос за вопросом, пока мы не начинаем спрашивать по очереди, выясняя друг о друге разные мелочи.

Я, наконец, набралась смелости спросить его возраст, когда он включил поворотник, и машина начала замедляться.

Я смотрю на время на часах, мы едем уже полчаса, и я понятия не имею, куда ушло это время.

Он въезжает на парковку и проводит рукой по своим светло-каштановым волосам, взъерошивая их на макушке.

— Мы примерно на полпути, — говорит он с застенчивой улыбкой, его глаза медленно скользят по моему лицу.

— Хорошо, — шепчу я, моя нервозность возвращается в полную силу.

Это по-другому, когда он смотрит на меня. Когда эти великолепные голубые глаза смотрели в лобовое стекло, было легче чувствовать себя непринуждённо, но не сейчас.

Нисколько.

Теперь я чувствую себя не в своей тарелке.

— Хочешь выпить кофе? — Он кивает на маленькое спящее кафе через дорогу.

— Если ты ожидаешь, чтобы я вспомнила, как пользоваться камерой, думаю, это будет хорошей идеей.

Он усмехается и опускает голову, как делает всегда. Мне кажется, что он застенчивый, но это не так. Не рядом со мной.

Я не могу вынести его взгляда на себе, но в то же время, как только он уходит, я начинаю скучать по нему.

Он открывает дверь, и я делаю то же самое. Мы идём молча, бок о бок, украдкой поглядывая друг на друга, как два незнакомца, у которых есть секрет.



***

— Вот оно.

— Черт возьми, — выдыхаю я, наклоняясь вперёд, чтобы попытаться увидеть небо дальше. — Ты не шутил, говоря, что тебе нужна практичная обувь.

Он усмехается.

— Да, это немного как поход.

— Мы увидим восход?

Он смотрит на часы.

— Может быть… Если мы будем идти быстро. Путь вверх выглядит долгим, но это займёт всего минут двадцать, а может, и полчаса.

У меня такое чувство, что ему на это понадобится намного меньше, но мне, с другой стороны, вероятно, понадобится полдня.

Он паркует машину посреди пустыни и выключает фары.

— Ты принесла куртку?

Я киваю, тянусь к полу и поднимаю толстую зимнюю куртку, которую принесла с собой.

У меня есть достаточно еды, чтобы накормить небольшую армию, достаточно воды на несколько дней и все объективы моих фотоаппаратов.

Я и впрямь подготовилась.

Он выходит из машины, и я следую его примеру.

Я надеваю куртку и изо всех сил стараюсь перекинуть свой огромный рюкзак на спину, не выглядя так, будто делаю усилие.

Я хватаюсь за сумку с фотоаппаратом и чуть не падаю.

Я слышу его глубокий смех позади себя.

— Ты планируешь разбить лагерь на недельку или что?

Я выпрямляюсь и ухмыляюсь ему.

— Ты не будешь надо мной смеяться, когда мы заблудимся и нам придётся выживать самостоятельно.

Он смеётся, и хриплый звук поглощает меня целиком и сжимает моё сердце, словно тиски.

Официально. Это была очень, очень плохая идея.

И не потому, что я думаю, что мы действительно заблудимся, или потому, что я боюсь, что он собирается убить меня и бросить моё тело здесь, в глуши, а потому, что я чувствую то, чего не должна.

Чувства, которым нет места между студенткой и её преподавателем.

Чувства, из-за которых меня, вероятно, выгнали бы из университета, если бы я шла у них на поводу, не говоря уже о том, что меня бы сильно унизил его отказ.

Его рука мягко ложится мне на плечо.

— По крайней мере, тогда позволь мне нести это.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он уже снимает шлейку с моей руки.

Даже сквозь толстую куртку у меня мурашки по коже в тех местах, где он прикасается ко мне.

— Серьёзно, Пэрри, ты не сможешь подняться наверх с этой сумкой, если мы хотим подняться туда и обратно сегодня.

— Хорошо, — шепчу я, мой протест в лучшем случае слабый.

Мне всегда нравились джентльмены, и если он захочет нести мою сумку, я, черт возьми, позволю ему.

Он снимает рюкзак с моей спины, и, честно говоря, я рада, что его больше там нет, эта штука весила тонну.

Он перекидывает его через плечо, как будто он совсем не тяжёлый.

Ещё довольно темно, но я могу различить Лиама в тени.

Он идёт к своему багажнику, и я следую за ним. Он достаёт одеяло и фотоаппарат.

Я беру у него одеяло, и он щурится, глядя на меня, но не спорит.

— Идите вперёд, гид, — объявляю я с усмешкой.

Он протягивает мне фонарик, который крепится на голову, прежде чем захлопнуть багажник и запереть машину.

Я даже не подумала взять с собой фонарь. О том, что будет темно, я вообще не подумала.

Я — та девушка, которая думает, что готова, но оказывается глубоко в пустыне, и у неё нет ничего, что действительно нужно.

— О-о, спасибо. — Я благодарно улыбаюсь. Возможно, у меня будет шанс добраться туда, не подвернув лодыжку, если я действительно смогу видеть, куда иду.

Я пытаюсь надеть фонарик на голову, но терплю неудачу. Я вообще не любитель активного отдыха и никогда раньше не носила ничего подобного.

Лиам встаёт передо мной, и мои руки начинают дрожать, что только усложняет то, что я пытаюсь сделать.

— Позволь мне, — тихо говорит он.

Я передаю фонарик ему и позволяю своим дрожащим рукам опуститься. Я стою неподвижно, не дёргаясь ни единым мускулом, пока он поправляет ремень и тянется к моей голове.

Он нежно убирает волосы с моего лица, и я ловлю себя на том, что поднимаю глаза, чтобы посмотреть на выражение его лица.

Он так сильно сосредотачивается, его пальцы задерживаются на моей коже.

Я едва дышу, мне страшно, если я пошевелюсь, это напомнит ему, что это я и что он должен держаться на расстоянии.

Он надевает ремешок фонаря мне на голову, и тот плотно прилегает.

— Вот, — шепчет он, переводя взгляд вниз и встречаясь со мной взглядом.

Его руки все ещё в моих волосах нежно сжимают мою голову.

Мы так близко друг к другу, что ничего не нужно, чтобы сойтись.

Представляю, какими мягкими на ощупь были бы его губы, как царапала бы меня грубая щетина на его лице…

— Нам пора идти, — тихо говорит он, и я киваю.

Мы определённо должны идти.

Прежде чем я сделаю что-нибудь очень, очень глупое.





Глава 7




Лиам



Я держусь на расстоянии полуметра все время, пока мы поднимаемся на этот чертов холм.

Я не верю, что смогу приблизиться больше, чем на это расстояние, по крайней мере, не после того момента, что мы разделили по прибытию сюда.

Я мог поцеловать её.

Мне чертовски хотелось её поцеловать.

Я бы, наверное, также попрощался со своей преподавательской карьерой.

Это было безрассудно и глупо, и все, о чем я могу думать, это сделать так, чтобы все повторилось снова, но на этот раз довести дело до конца, а не отступать, как какая-то киска, которая слишком боится добиться того, чего хочет.

Я оглядываюсь через плечо и смотрю, как её грудь вздымается от усилия, а моя решимость слабеет с каждым мгновением, когда я смотрю на неё.

Дойти до конца — это именно то, что мне нужно сделать.

Мне нужно найти свои яйца, забыть о работе, забыть обо всем остальном и следовать зову своего сердца.

Я хочу Пэрри.

Я отрицаю это сам себе уже несколько недель, но это не делает факт менее правдивым.

Я. Хочу. Ее.

Я хочу знать, какую еду она любит. Хочу знать, на какой стороне кровати она спит, хочу знать, как она выглядит, когда делает фотографию, и как она будет выглядеть, когда я её сфотографирую.

Я хочу знать, как её губы будут касаться моих и как отреагирует её тело, когда я прикоснусь к нему.

Я хочу знать все и не собираюсь больше врать себе об этом ни секунды.

Я больше не могу этого делать.

Прошлый год позволил осознать, что жизнь коротка. Она так чертовски коротка, и её можно отобрать в мгновение ока.

Я обязан не игнорировать это, потому что я никогда не чувствовал себя так, и, учитывая все, через что мне пришлось пройти, это говорит о многом.

Я делаю ещё несколько шагов и вместе с этим нелепым рюкзаком, который она принесла с собой, поднимаюсь на последний шаг тропы.

Я стою и смотрю, как Пэрри следует за мной. Она такая красивая, что на неё больно смотреть.

«К черту все», — бормочу я про себя, принимая решение. К черту последствия.

Я протягиваю руку, чтобы помочь ей подняться, и она смотрит на меня с удивлением. Всю прогулку я держал дистанцию, а теперь внезапно правила изменились.

— Держу тебя, — говорю я ей, мой голос звучит хрипло и напряжённо.

Она деликатно вкладывает свою руку в мою, и я поднимаю её на последний шаг.

Солнце только начинает восходить, и она хватает ртом воздух, когда её ноги приземляются передо мной, и она видит то же, что вижу я.

Только она не видит именно того, что вижу я, потому что я вижу все это и её.

Я, наверное, бывал здесь раз десять в своей жизни, но никогда ещё здесь не было так идеально.

— Боже мой, это прекрасно, — выдыхает она.

В этом она права. Я никогда не видел ничего подобного.

Ее тёмные глаза блуждают по вершине скалистого утёса и устремляются к горизонту.

Я протягиваю руку и выключаю свой фонарик, а затем делаю то же самое с её фонариком.

Моя рука задерживается возле её лица, и только тогда я понимаю, что все ещё держу её другую руку в своей.

Я обхватываю её челюсть рукой и слышу, как она тихо вздыхает, когда она, наконец, смотрит на меня.

Я не знаю, что она видит в моих глазах, но что бы это ни было, она не отстраняется, даже подходит ближе, прижимая свободную руку к моей груди.

Я думаю, мы оба видим ту черту, которую собираемся пересечь.

— Пэрри, — выдыхаю я.

— Ты уверен в этом, Лиам? — шепчет она.

Если бы я не был уверен раньше, то стал бы уверен сейчас, когда услышал, как она говорит моё имя своим сексуальным голосом.

— У меня только один вопрос, — бормочу я.

Она ждёт, что я спрошу.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать, — быстро шепчет она.

— Двадцать лучше, чем девятнадцать, — ворчу я.

Я наклоняю голову и касаюсь её губ своими.

Она снова задыхается, и я проглатываю её дыхание, целуя её более страстно, чем раньше.

Я отпускаю её руку и хватаю её лицо обеими руками. Она обнимает меня за талию и притягивает ближе, её губы скользят по моим губам с голодом, которого я никогда не мог предвидеть.

Солнечный свет пытается пробиться сквозь мои закрытые веки, и я отстраняюсь.

Она тяжело дышит, и я прижимаюсь своим лбом к её лбу.

— Нам не хватает вида.

— Мне все равно. — Она вздыхает.

Я смеюсь.

— Я не для этого привёл тебя сюда.

Она затягивает свою нижнюю губу в рот и смотрит на меня с неуверенностью в глазах.

— Мы можем делать это где угодно, — шепчу я, хотя технически это неправда, — в любое время.

Как бы мне ни хотелось продолжать целовать её, я не хочу упустить свой кадр.

Она кивает, и я каким-то образом нахожу в себе силы отстраниться.

Я беру сумку и расстёгиваю её, прежде чем прикрепить объектив к камере. Она делает то же самое.

— Ты сделаешь кое-что для меня? — нервно спрашиваю я её.

Она кивает, выражение её лица застенчивое.

— Ты позволишь мне сфотографировать тебя?

Ее глаза расширяются.

— Ты хочешь меня сфотографировать?

— Больше всего на свете, — честно говорю я ей, когда солнце поднимается в небе на несколько сантиметров выше.

Я поднимаю камеру и жду, пока она даст мне разрешение.

— Хорошо, — наконец говорит она.

Я щёлкаю затвором.



***

— Ещё один раз.

Она хихикает, и я делаю ещё одну фотографию её улыбающегося лица.

— Ты сказал это два часа назад.

— Я соврал.

— Да ты что. — Она ухмыляется, и, черт возьми, я тоже это фотографирую.

У меня достаточно материала, чтобы хватило на всю жизнь. Я пытаюсь остановиться, правда, но потом она делает что-то ещё, и мне снова нужно запечатлеть этот момент на вечно.

У меня даже есть фотографии, где она фотографирует.

Она выглядит именно так, как я представлял её себе с фотоаппаратом в руках.

Безмятежная, счастливая... Она выглядит так, словно рождена для этого.

— Давай, Щелчок, хватит уже.

— Щелчок? — спрашиваю я, сдвинув брови.

Она закатывает глаза.

— Да, Щелчок, потому что все, что я от тебя получила, это щелк, щелк. Щёлканье этого чертового затвора все утро.

Она смеётся, и я смеюсь. Я так сильно хочу снова поцеловать этот рот.

Мы не говорили ни о нашем поцелуе, ни о том, что он означает, по крайней мере сейчас, пока мы здесь одни, это не имеет значения.

Мы просто два человека, которые что-то чувствуют друг к другу.

Два человека, которые не спешат возвращаться в реальный мир.

— Я собираюсь перекусить, и если ты попытаешься сфотографировать, как я ем, будут проблемы, — предупреждает она меня, садясь на одеяло, которое я для нас разложил.

— А что, если мне нравятся проблемы? — спрашиваю я, но опускаю объектив, когда она тянется за своей огромной сумкой.

Она ухмыляется.

— Думаю, я уже это поняла, мистер Конрад.

Я откладываю своё оборудование и подхожу к ней.

— Так и будет, да?

Она пожимает плечами, в глазах её озорной блеск.

— Может быть.

Я становлюсь на колени между её ног, и она лежит на спине, а я в мгновение ока нависаю над ней.

С её губ срывается хриплый вздох, и я бы все отдал, чтобы снова услышать этот звук.

Я не знаю, что такого в этой женщине, что сводит меня с ума, но я знаю одно: я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, и, наконец, поцелуй с ней только усилил это.

Я приближаю к ней своё лицо, дразня её мягкими прикосновениями губ к её щекам, линии подбородка, шее, веснушкам на её носу и даже на веках.

— Мне нравятся эти веснушки.

— Лиам, — шепчет она, и я не могу сдерживаться больше ни секунды.

Я опускаюсь на неё, поддерживая свой вес на локтях.

Она приподнимается и хватает мою нижнюю губу зубами. Я стону, прежде чем слиться с её губами в порыве страсти и жара.

Я не знаю, что, черт возьми, мы будем делать, когда вернёмся, потому что я не могу отказаться от неё, не сейчас, когда почувствовал вкус.

Я провожу рукой по её боку, и она тихо хихикает мне в рот.

— Что случилось, детка, тебе щекотно? — Я посмеиваюсь.

— Нет. — Её лицо становится серьёзным.

Я опускаю руку ниже, и она снова сдаётся, хихикая и извиваясь подо мной.

— Стой, — кричит она, и звук эхом разносится по долине под нами.

Я посмеиваюсь и скатываюсь вниз, так что моё лицо оказывается на уровне её грудной клетки.

Я приподнимаю слои её одежды, пока мои пальцы не касаются её обнажённой кожи. Я чувствую, как колотится её сердце, и усмехаюсь про себя.

Она определённо тоже это чувствует.

Я прижимаюсь губами к её обнажённому телу, и она вздрагивает.

Ее руки находят мою голову и запутываются в мои волосы, сильно дёргая.

Я не знаю, пытается ли она оттащить меня или прижать к себе.

Я целую путь от её грудной клетки до пояса её джинсов и снова поднимаюсь вверх.

Она такая отзывчивая, от хриплого стона до мурашек по коже.

Когда она в таком состоянии, то легко забыть, почему это плохая идея. Вот насколько она опасна.

Я смотрю на неё, её тёмные глаза сосредоточены исключительно на мне, а рот слегка приоткрыт от удовольствия.

Она краснеет, когда наши глаза встречаются, и я ухмыляюсь. Мне нравится этот румянец.

Она тянет меня за волосы, притягивая к себе, и я следую её воле, пока наши губы снова не встречаются.

Я целую её до тех пор, пока не начинаю задыхаться и терять сознание от потребности.

Мне не было так тяжело, кажется, целую вечность, и моя потребность погрузиться глубоко в неё растёт с каждой секундой.

Мне нужно остыть, прежде чем я возьму её прямо здесь, на вершине Роки-Хилла, как какой-то похотливый подросток.

Я отстраняюсь и убираю тёмную прядь волос с её лица.

Она тяжело дышит, её тёмные глаза ярко горят желанием.

Очень чертовски сложно поступить правильно, когда она так на меня смотрит.

— Ты в порядке? — шепчет она, её рука поднимается, чтобы погладить мою челюсть.

Я выдыхаю.

— Я просто думаю о том, что будет дальше.

Она понимающе кивает.

— Ничего не должно произойти, если ты этого не хочешь.

Я перекатываюсь с неё на спину. Я в отчаянии провожу рукой по волосам, прежде чем сесть.

Она садится рядом со мной.

— В том-то и проблема, Пэрри, я чертовски хочу, чтобы это произошло, к черту правила.

Я тянусь к её руке, и она охотно протягивает её мне, наши пальцы легко переплетаются, как будто мы делали это тысячу раз.

— Я надеялась, что ты скажешь это, — шепчет она, и моё сердцебиение учащается.

Она забирается ко мне на колени, оседлав меня, и это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел. Даже в тёплой одежде она настоящая дьяволица.

— Но это все ещё не помогает нашей ситуации, не так ли?

Ее руки обвивают мою шею, её пальцы играют с волосами на моем затылке, а мои руки обхватывают её за талию, крепко удерживая её, как будто я боюсь, что она может исчезнуть, потому что, честно говоря, так и есть.

— Мы что-нибудь придумаем, — успокаивает она меня. — Это будет наш маленький секрет, как и сегодня.

— Я не могу просить тебя прятаться от мира, Пэрри, я не хочу превращать тебя в обманщицу.

Потому что, если мы это сделаем, именно это и произойдёт.

Ей придётся солгать своим друзьям, нам обоим придётся.

Нам придётся скрываться и прятаться от всех.

Это не те отношения, которые я хочу.

Такая женщина, как Пэрри, заслуживает того, чтобы её показывали миру, а не прятали, словно маленькую грязную тайну.

— Это стоит того ради тебя.

Моё сердце трепещет в груди.

— Я не могу снова притворяться, что ничего не чувствую, — тихо говорит она, изучая мои глаза. — Я предпочитаю иметь тебя, хоть и в тайне, чем не иметь вообще.

Я киваю. Я чувствую то же самое, насколько бы неправильным это ни было.

Мы долго смотрим друг на друга, наслаждаясь свободой, которая у нас есть прямо сейчас.

— У меня только один вопрос, — говорит она, повторяя мою предыдущую формулировку.

— Что за вопрос?

— Сколько тебе лет?

Я ухмыляюсь.

— Двадцать девять.

Она улыбается и пожимает плечами.

— Двадцать девять лучше, чем тридцать.

Я смеюсь, глубокий хриплый смех исходит изнутри меня.

Возможно, это ужасно с точки зрения правил, морали и этики, но мне уже давно ничего не казалось чем-то настолько правильным.





Глава 8




Пэрри



Я влетаю в класс, как будто поселилась на облаке в километрах над планетой.

Каждое мгновение с тех пор, как я села в машину Лиама, было таким сюрреалистичным.

Мне просто нужно провести это занятие не раздевая его глазами, а сегодня вечером мы увидимся наедине. Возможно, мне даже удастся по-настоящему раздеться, если повезёт.

Я до сих пор не могу понять, как оказалась в положении, в котором хочет оказаться каждая студентка — и даже часть юношей, — но вот я здесь.

— Ты меня вообще слушаешь? — требовательно спрашивает Мэдди, выдёргивая меня из моего фантастического мира и швыряя обратно на землю.

— Извини, что? — спрашиваю я, глядя на красивого мужчину перед собой.

— Я спросила, собираешься ли ты быть дома сегодня вечером, мы готовим пиццу на ужин.

Я качаю головой.

— Извини, я ухожу, квартира ваша.

— Куда ты сбегаешь на этот раз? — Она нахально поднимает бровь, глядя на меня.

— Я не собираюсь сбегать, — ворчу я.

Лиам поворачивается, когда мы занимаем свои места, его великолепные голубые глаза ищут меня не более нескольких секунд, но каким-то образом говорят так много за такое короткое время.

Мой пульс учащается, как и всегда, когда он рядом, и я тщетно пытаюсь его замедлить.

Я не знаю, что скажу Мэдди о том, куда пойду сегодня вечером, когда она будет меня расспрашивать дальше, потому что она это сделает. Она самый любопытный человек, которого я знаю.

Она не упустила из виду тот факт, что меня не было весь день на выходных, и мне было жаль, что я солгала ей, но когда пришло время, это так естественно слетело с моего языка.

Я сказала ей, что встала рано, чтобы сфотографировать восход солнца, а затем провела день работая над различными школьными проектами.

Думаю, это было отчасти правдой. Я просто забыла упомянуть о своей компании, и уж точно не рассказала ей обо всех горячих сессиях поцелуев.

Лиам привёз меня домой только после наступления темноты, но мне все равно казалось, что с ним этого времени недостаточно.

Он вызывает привыкание в лучшем смысле, а может и в худшем, учитывая нашу ситуацию, я ещё не решила.

Я достаю из сумки ноутбук и ставлю его на стол.

Я чувствую его присутствие, как будто он физически прикасается ко мне, и любые мысли о том, что теперь будет проще, когда я знаю, что значит быть по-настоящему близко к нему, быстро исчезли из моей головы.

Во всяком случае теперь мне труднее находиться рядом с ним, когда я знаю, как ощущается его прикосновение.

Мы — маленький грязный секрет друг для друга, и мысль об этом волнует меня.

У меня есть та часть его, которой нет ни у кого в этой комнате.

Мэдди снова говорит, рассказывая о чем-то, что сделал Тревор и как это её разозлило, и я ловлю себя на том, что киваю, как я надеюсь, в нужный момент, хотя понятия не имею, что происходит на самом деле.

Я не могу думать ни о чем, кроме губ Лиама на своих, его рук на моей коже и ощущения его тела на моем.

Я не знаю, что со мной происходит. Я полностью поглощена им.

Большую часть прошлого года у меня был парень, и ничего подобного не было.

Я не была так увлечена им. На самом деле прямо сейчас, когда я смотрю на Лиама, я даже не могу вспомнить имя своего бывшего.

— Дорога-а-ая, ты сильно влюбляешься в профессора красавчика.

Нервный смешок срывается с моих губ, когда я снова смотрю на свою лучшую подругу.

— Ш-ш-ш, — шиплю я.

— Ну, у тебя был такой взгляд, как на Рождество, или какой-то похожий? Господи. Мне за тебя стыдно, — поддразнивает она.

Я качаю головой, пытаясь обыграть свою нервозность весельем.

— Можешь ли ты винить меня?

Я думаю, что на данный момент мне лучше смириться с этим. Мэдди может сколько угодно думать, что я безобидно влюблена, но пока она не знает правды, все хорошо.

— М-м-м. — Она облизывает губы. — Нет, я не могу.

Я пожимаю плечами.

— Точно.

— Так у вас двоих намечается ещё одно свидание или что?

— Мэдс, — шиплю я на неё, — перестань называть индивидуальное занятие свиданием, пока я тебе не дала пощёчину.

— Улитка Пэрри, — она поднимает брови и смотрит на меня с выражением «Ты знаешь, я права». — Ты так увлечена этим мужчиной, что почти сгораешь от желания. По крайней мере, притворись, что встречаешься с ним, чтобы я могла за тебя попереживать.

— Ты сумасшедшая. — Я стону. — И не называй меня так.

— Улитка Пэрри? — говорит глубокий голос позади меня, и я проклинаю тот день, когда встретила Мэдлин Дин.

— Ли… Мистер Конрад, притворитесь, что вы этого не слышали, — прошу я, поворачиваясь к нему лицом.

— Нет, не могу. — Он ухмыляется, и я чувствую, как мои щеки краснеют.

— Пожалуйста, — снова умоляю я.

— Я подумаю… Улитка Пэрри. — Он посмеивается, направляясь в заднюю часть класса.

Я краснею сильнее, зная, что он не только назвал меня так, но и слышал каждое слово, сказанное Мэдди о том, как он мне нравится

— Ну, у него сегодня хорошее настроение, — шепчет Мэдди.

Я киваю головой в знак согласия.

Я до сих пор не могу поверить, что его настроение может иметь какое-то отношение ко мне.



***



Половина класса уже разошлась, но я не тороплюсь. Сегодня до шести часов вечера у меня нет дел.

— Хочешь уйти отсюда? — спрашивает Мэдди, и я вижу, что она собрала вещи и в кои то веки готова уйти вовремя.

— Да, извини, я замечталась.

— О, я уверена, что так и есть. — Она ухмыляется.

Я поспешно запихиваю свой ноутбук в чехол и в сумку, прежде чем она поймёт, что я намеренно медлю.

Я не хочу никуда идти, но и не хочу привлекать ненужное внимание.

Я встаю, когда слышу, как он произносит моё имя.

— Пэрри, прежде чем ты уйдёшь…

Одно лишь звучание моего имени его сексуальным голосом сводит меня с ума.

— Да, мистер Конрад?

— Можно тебя на пару минут? Я хотел показать тебе кое-что, что, по-моему, могло бы помочь тебе в проекте.

— Ю-ху, детка, свидание номер два, — приглушённым голосом говорит Мэдди, проходя мимо меня. — Увидимся дома, дорогая.

Я неловко машу ей рукой, и через минуту мы остаёмся наедине.

Лиам медленно оглядывает меня с головы до ног, воспламеняя одним взглядом.

— Знаешь, как тяжело было смотреть на тебя весь предыдущий час и знать, что я не могу тронуть тебя и пальцем?

— Думаю, что знаю.

Я переминаюсь с ноги на ногу не потому, что чувствую себя неуверенно, на самом деле, когда он так смотрит на меня, это совсем не так, наоборот я чувствую себя самой красивой женщиной в мире. Я переминаюсь с ноги на ногу потому, что мне нужно что-то сделать, что угодно, чтобы остановить себя и не сократить расстояние между нами и не прижаться губами к его губам.

Он, должно быть, тоже это чувствует, потому что без предупреждения он подходит к двери студии и плотно закрывает её, запирая за собой.

Он снова передо мной, хватает меня за бедра и поднимает на рабочий стол, прежде чем я успеваю сделать ещё один вдох.

Он садится между моих ног, и я вздыхаю с облегчением.

Это то, чего мне не хватало последние пару дней.

Ощущение его рук на мне.

— Нам не следует делать это здесь, но я не могу больше ждать, — рычит он, нежно целуя меня в губы. — Ты сводишь меня с ума, Пэрри, я теряю всякий самоконтроль, всякое здравомыслие, когда ты рядом.

Я прислоняюсь лбом к его. Я знаю, что он чувствует, потому что я чувствую то же самое.

Я не отвечаю словами, вместо этого целую его, наши языки неистово встречаются.

— Ты все ещё собираешься прийти сегодня вечером? — спрашивает он, когда мы, наконец, отлипаем друг от друга.

— Если ты все ещё хочешь, чтобы я пришла?

— Ты умная девочка, Пэрри, я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос.

Это заставляет меня улыбаться.

— Что мне принести? — спрашиваю я, когда он трётся носом о мой.

— Только своё красивое личико, — выдыхает он. — Об остальном я позабочусь.

— Ты уверен? Я могу что-нибудь приготовить или что-нибудь заказать…

— Пэрри, — перебивает он меня, — позволь мне позаботиться о тебе.

Мне нравится, как это звучит.

За последние пару лет я настолько привыкла заботиться о себе сама, что забыла, каково позволить кому-то делать эту работу вместо меня.

— Хорошо, Щелчок, — шепчу я, но слова теряются, когда он снова безумно целует меня.





Глава 9




Лиам



Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я готовил для кого-то еду.

Пэрри должна быть здесь с минуты на минуту. Она написала мне, чтобы сообщить, что ей удалось сбежать от соседей по дому без сильного допроса.

Я снова расхаживаю по комнате, проверяя, включена ли громкость домофона, чтобы убедиться, что услышу её, когда она позвонит.

Я живу всего в нескольких кварталах от неё, но условия жизни у нас немного разные.

Она живёт в дерьмовой студенческой квартирке, а я… нет.

Когда шесть месяцев назад я продал дом, чтобы переехать сюда, то думал, что куплю что-нибудь ещё похожее на него, но вместо этого обнаружил, что осматриваю эту роскошную квартиру и решаю, что она хорошо подходит для меня нового.

Я хотел перемен, и я их получил.

Я до сих пор не привык к тому, что у меня нет газона, который нужно косить, или сада, который нужно пропалывать от сорняков, но по большей части мне здесь нравится.

Иду и в пятисотый раз проверяю духовку. Я закрываю дверцу, когда слышу сигнал домофона.

Я подхожу и нажимаю кнопку.

— Пэрри?

Я удивлён тем, насколько нервничаю.

— Хэй, — отвечает она, и я слышу улыбку в её голосе.

— Поднимайся. — Я нажимаю кнопку, чтобы открыть ей дверь.

Я подбегаю к входной двери и поспешно распахиваю её.

Серьёзно, мне нужно расслабиться. Я делаю глубокий вдох и иду по коридору к лифтам.

Не могу поверить, что сейчас я тот парень, который предал доверие университета и моих коллег, не говоря уже обо всех остальных в моей жизни, но я больше не контролирую ситуацию. Не тогда, когда дело касается её.

Мы оба взрослые. Мы оба согласны и оба хотим этого.

Я не понимаю, как это может быть неправильно.

Но это так.

Я знаю это. Она это знает.

Но ни один из нас не думает о том, чтобы остановить это.

Лифт издаёт «дзинь», двери открываются, и вот так вся вина и любые сомнения отпадают.

На ней облегающее красное платье с длинными рукавами, и она просто воплощение сексуальности.

— Вау, — Одно это простое слово срывается с моих губ, но это совсем не так.

В нем столько значимости, столько тоски.

Я жду этого, румянца, который, кажется, всегда появляется, когда мы вместе, и он возникает как будто по сигналу, и её щеки становятся нежно-розовыми.

Она выходит из лифта, и мне приходится держать себя в руках. Я не могу поверить, что она здесь, чтобы увидеть меня.

— Выглядишь потрясающе. Как мне так повезло?

Я беру её за руку и целую в щеку.

— Прекрати, ты заставляешь меня краснеть.

— Мне нравится твой румянец. Почти так же сильно, как веснушки. — Я дотрагиваюсь до кончика её носа.

Она прикусывает нижнюю губу, и я не могу оторвать от неё глаз.

Я знаю, что пялюсь, но ничего не могу с собой поделать.

Тихий смех срывается с её губ. И я понимаю, что стою как идиот.

— Нам следует войти внутрь, прежде чем я сожгу это место.

— Это звучит обнадеживающе, — поддразнивает она, позволяя мне провести её по коридору к моей квартире.

Я посмеиваюсь.

— Давненько я не готовил ни для кого, кроме себя, так что если на вкус это дерьмо, ты будешь знать почему.

Она хихикает, входя в мою квартиру, и я закрываю за ней дверь.

— Ты не взяла с собой пальто. — Я хмурюсь.

Снаружи холодно.

Она поднимает бровь.

— Ну, я пыталась сделать заявление с помощью платья.

Я снова притягиваю её к себе.

— Миссия выполнена, — бормочу я.

Она лукаво улыбается.

Я не хочу с ней торопить события, но не уверен, что смогу держать руки при себе, когда она так выглядит.

Я жестом призываю её следовать за мной на кухню, прежде чем я сделаю что-нибудь, в результате чего мы окажемся в моей постели.

— У тебя хорошая квартира.

— Спасибо, я все ещё не уверен, что любитель квартир, но все получилось.

— Если хочешь, я поменяюсь с тобой своей квартирой? — Она ухмыляется.

Я смеюсь.

— Я провёл достаточно своего времени в дерьмовых студенческих квартирах, так что спасибо, но нет.

— Ты говорил, что учился здесь в университете, верно?

Я киваю.

— Сидел в том же классе, в котором сейчас преподаю. Я жил в нескольких кварталах отсюда, в, возможно, самой хреновой квартире в городе. Мне кажется, дом снесли после того, как мы съехали. Мы вырезали дыру в полу гостиной, чтобы бросать туда пустые бутылки из-под пива, а почти каждые выходные у нас на заднем дворе играли группы.

— Дыра для пустых бутылок? — Она хихикает. — Это новый уровень преданности делу. Могу поспорить, что зимой со сквозняком было весело

— Это оставило мне травму на всю жизнь. — Я посмеиваюсь. — Как ты думаешь, почему я так долго гонялся за солнцем?

Если бы я хотел, я бы все ещё был где-нибудь в тепле, но вместо этого я здесь. Не то чтобы я мог заставить себя пожалеть об этом, не сейчас, когда она рядом со мной.

Если она и замечает момент моей внутренней дискуссии, то ничего не говорит.

— Вкусно пахнет. — Она указывает на духовку.

— Выглядит вполне съедобно.

— Не скромничай передо мной.

— Даже не думал об этом, — усмехаюсь я, в очередной раз проверяя настройки духовки.

Это, пожалуй, все, что я могу сделать. Я просто должен позволить духовке сделать своё дело и каким-то образом попытаться вести себя спокойно несмотря на присутствие этой красивой женщины в моем доме

Я подхожу к Пэрри и смотрю на неё, пока она смотрит на меня, её горло дёргается, когда она медленно сглатывает.

Она чертовски офигительно красива.

Я не могу с этим справиться.

Могу поспорить, что за ней безостановочно бегают мужчины. Наверное, каждый из парней, ходящих на мои занятия, в тот или иной момент задумывался о том, чтобы пригласить её на свидание, но она не бегает по городу с каким-то студентом из колледжа, она здесь со мной.

Я останавливаюсь перед ней, и она отступает на шаг, пока её задница не ударяется о стол.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, когда я сокращаю небольшую пропасть между нами, обнимая её за спину.

— Ты выглядишь невероятно, — рычу я.

— Думаю, ты уже говорил мне это, — выдыхает она.

Я наклоняюсь, щетина на моем подбородке касается её подбородка, и я вдыхаю её манящий аромат.

Ее руки тянутся вверх и обвивают мою шею, притягивая меня ближе.

— Кажется, этого недостаточно, — бормочу я. — «Невероятно» даже не близко к тебе.

— Лиам, — шепчет она мне на ухо, и я теряю самообладание.

Я поднимаю её задницу на столешницу одним движением и широко раздвигаю её ноги, пока не оказываюсь между ними, а её платье поднимается вверх по бёдрам.

В ту же секунду её рот приближается к моему, и мы соединяем наши губы, языки и зубы.

Это грязно и поспешно, но это самый горячий момент в моей жизни.

Я так сильно хочу её, что даже не могу вспомнить своё имя.

— Черт, Пэрри, — рычу я, когда она целует мою шею прямо до горла.

За свои двадцать девять лет я никогда никого так сильно не хотел, и мне не нравится, что я больше не контролирую свои эмоции.

Я ничего не контролирую, когда дело касается неё.

Она могла бы сказать «прыгай», и я тут же спросил бы, насколько высоко.

Ее руки скользят по моей груди, её пальцы нежно играют с пуговицами на моей рубашке.

Она нарочно медленно расстёгивает первую, прежде чем посмотреть на меня в поисках одобрения.

Я не знаю, как смотрю на неё, но она опускает руки ниже и расстёгивает вторую, затем третью, пока все они не оказываются расстёгнутыми, а моя рубашка свободно висит спереди.

Ее ладони прижимаются к моей обнажённой коже, и по моей спине пробегает дрожь.

— Мне бы хотелось, чтобы у меня была камера, — шепчет она, пока её мягкие пальцы исследуют каждый сантиметр моей груди и живота. — Я никогда не видела чего-то, что мне хотелось бы сфотографировать больше.

— Меня?

— Тебя. — Она кивает, её рука замирает на моей груди.

Я не знаю, что на это сказать. Я всегда был за камерой. Я никогда не считал себя достойным стоять перед ней.

— Твоё сердце бьётся как сумасшедшее, — тихо говорит она.

— Это из-за тебя.

— Меня? — Она прикусывает нижнюю губу, застенчивая улыбка приподнимает уголки её губ, и это ранит меня, как разбитое стекло, глубоко внутри, оставляя свой след и шрам, который никогда не исчезнет.

Я киваю.

— Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как ты.

Ее глаза округляются, зрачки расширяются, когда она смотрит прямо на меня.

Она скользит руками по моим плечам и рукам, избавляя меня от рубашки.

Она падает на землю позади меня.

В её глазах — чистое желание, и я знаю, что не смогу долго сопротивляться ей.

— Я хотел не торопиться с тобой, — говорю я, когда её ногти слегка царапают кожу на моей спине.

— А что, если мне не нравится медлительность? — мурлычет она.

Боже. Она не упрощает задачу. На самом деле забудьте это, она делает все, чтобы было слишком легко забыть о том, что значит быть джентльменом.

— Я не могу ошибиться с тобой. — Я стону, когда она обхватывает меня ногами за талию.

Мои руки скользят по её спине и перебирают её волосы, и я не знаю, почему я с ней спорю. Все это — то, что я себе представлял с тех пор, как впервые увидел её.

— Тебе это кажется ошибкой?

— Ничто с тобой не кажется ошибкой, — отвечаю я глубоким и хрипловатым от желания голосом. — Но я хочу, чтобы ты знала обо мне все, я хочу знать все о тебе, прежде чем ты отдашь себя мне.

Ее пальцы вплетаются в мои волосы, наше тяжёлое дыхание смешивается в небольшом пространстве между нами, пока она обдумывает мои слова.

— Хорошо. — Она сокрушенно вздыхает. — Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречала, ты знаешь это?

Я посмеиваюсь.

— Может быть, я идиот, передо мной красивая женщина, и я ей отказываю.

Она улыбается мне милой, уверенной улыбкой.

— Я никуда не уйду, Щелчок.

— Я тоже, веснушка.

— Веснушка?

— Я думал, это тебе понравится больше, чем улитка. — Я посмеиваюсь.

Она поднимает бровь, но не спорит, поскольку я прижимаю её губы к своим.





Глава 10


Пэрри



Я сонно моргаю, когда пальцы Лиама выводят меня из состояния дремы, легко скользя вверх и вниз по моему бедру.

Я чувствую его твёрдое, тёплое тело позади себя и понимаю, что лежу на его диване, потому что заснула.

Я смотрю на телевизор: фильм, который мы начали смотреть, все ещё идёт, но похоже, что он почти закончился.

Я переворачиваюсь на спину. Он лежит на боку, прижимаясь передом к моей спине и подперев голову рукой, чтобы видеть экран над моей головой.

Только он не смотрит на экран, он смотрит на меня.

— Ты вернулась, — тихо говорит он, убирая с моего лица несколько выбившихся прядей волос.

То, как он это делает — это самая милая вещь в моей жизни. Это так ласково и нежно.

— Тебе следовало разбудить меня раньше.

Он качает головой.

— Ты выглядела слишком умиротворённо.

Он смотрит мне в глаза, и я вижу в них полную и абсолютную искренность. Он мог бы прямо сейчас сказать мне, что Земля плоская, и я бы ему поверила.

— Надеюсь, ты не против, что я так близко.

Если бы я добилась своего, мы бы уже стали намного ближе ещё до ужина.

Но нет, ему пришлось вести себя мило и по-джентльменски, что растопило моё сердце до состояния лужицы на полу.

Возможно, сейчас он плохиш-учитель, нарушающий правила, вступив в отношения с ученицей, но это не он настоящий.

Настоящий он искренний и честный, добрый и внимательный.

За этот вечер я многое узнала о нем настоящем, так что, возможно, он был прав, не торопя события.

Если бы мы оказались в постели, я бы не узнала, что у него есть старшая сестра, которая путешествует по миру, или что его отец недавно скончался, или что его мама живёт с его тётей на другом конце страны.

Я бы так и не узнала, что он терпеть не может фотографировать детей, но фотографирует животных в любой день недели.

Я бы так и не узнала, что его любимое место на свете — небольшой остров у побережья Греции, или что он фантастически готовит.

Я бы не услышала его рассказов о бурных студенческих годах или о том, как он сломал руку, когда ему было десять.

Он тоже не узнал бы обо мне ничего подобного.

Сейчас я знаю гораздо больше, чем несколько часов назад.

Самое важное, что я знаю сейчас и чего не знала тогда, это то, что я влюбляюсь в Лиама.

Я знаю, что это безумие и глупость, но я все равно это делаю.

Он так пристально наблюдает за мной, что я начинаю сомневаться, не из тех ли я людей, которые рассказывают историю с помощью выражения своего лица, потому что, когда моё имя слетает с его губ, это звучит как мольба.

Рука, которая до этого гладила моё бедро, возобновляет своё действие, только на этот раз она поднимается все выше и выше, поднимая моё платье.

Сейчас он готов. Он хочет этого так же сильно, как и я.

Я знаю, что именно я настаивала на том, чтобы это произошло раньше, но внезапно меня охватывает чувство вины.

Он может потерять работу из-за того, что ввязался в отношения со мной.

Я знаю, что мы уже перешли черту, но это другое. Это нельзя забыть или замять, как поцелуй.

Если мы сделаем это, то перешагнем эту последнюю черту и уже не сможем вернуться назад.

— Ты уверен, что я того стою? — шепчу я неуверенно.

— Стоишь чего? — бормочет он, когда его рука достигает нижней части моей задницы.

— Риска твоей карьерой?

Его взгляд смягчается.

— Ты стоишь того, чтобы рискнуть всем.

Бабочки порхают в моем животе.

— А ты уверена, что я стою того, чтобы рисковать твоим будущим? — говорит он, целуя губами кожу на нижней части моей челюсти.

— Несомненно, — выдыхаю я.

Без вопросов.

Он смеётся и в мгновение ока оказывается на мне, опираясь на локти и вжимая меня в бархатный диван.

— Для протокола хочу отметить, что я пытался сопротивляться тебе, я чертовски сильно пытался.

Я тихо хихикаю и отбрасываю упавшие ему на глаза волосы.

— Возможно, я не знаю всего, Лиам, но я знаю достаточно, чтобы желать этого каждой частичкой себя.

— Для меня этого достаточно, — рычит он.

Он отстраняется, встаёт на ноги и протягивает мне руку.

Я принимаю её без колебаний, и он ведёт меня мимо идущего и игнорируемого нами фильма по коридору в свою спальню.

Он закрывает дверь и нервно смотрит на меня.

— Я давно этого не делал.

Я во второй раз за вечер тянусь к пуговицам на его рубашке. Не знаю, могу ли поверить, что в последнее время в его постели не было женщины, но я не собираюсь расспрашивать его об этом. Это последнее, о чем я хочу думать.

Я расстёгиваю последнюю пуговицу и наслаждаюсь впечатляющим зрелищем передо мной.

Я провожу пальцами от пояса его джинсов по его чётко очерченному животу до плеч, и он вздрагивает.

Этот простой жест побуждает его к действию, и он разворачивает меня, его ловкие пальцы находят молнию сзади на моей шее и одним плавным движением расстёгивает её до самой моей задницы.

Он медленно скользит тканью по моим плечам и рукам, и теперь это я дрожу.

Я чувствую его взгляд на своём теле.

Я высвобождаю руки, и он стягивает платье с моей задницы. Оно падает на пол.

Я ожидаю, что он развернёт меня лицом к себе, но вместо этого он появляется передо мной, на ходу расстёгивая ремень.

— Господи Боже, Пэрри, ты знаешь, как долго я мечтал об этом нижнем белье? — Выражение его лица почти страдальческое.

Это тот же комплект из фотосессии Мэдди, но я даже не ожидала, что он заметит.

— Тебе нравится?

— Нравится? — Рычит он. — От этих фотографий мой член становится каменно-твёрдым, и они ничто по сравнению с реальностью.

Я высовываю язык, чтобы облизать губы, и он со стоном откидывает голову назад.

— Ты самая опасная женщина, которую я когда-либо встречал.

Я не могу говорить, не могу двигаться, все, что я могу делать, это смотреть.

Он вытаскивает ремень из штанов и бросает его на пол.

— Я представлял этот момент несколько недель.

Он расстёгивает пуговицу на джинсах.

— Я мечтал о том, как прикоснусь к тебе, поцелую тебя…

Он мучительно медленно тянет вниз молнию.

— Я фантазировал о том, каково было бы погрузиться глубоко внутрь тебя.

— Лиам, — молю я хриплым голосом.

Я крайне возбуждена. Его взгляд, его слова, то, как он медленно раздевается, действуют на меня как прелюдия.

Он ещё даже не прикоснулся ко мне, а я на грани оргазма.

— Блядь, ты такая красивая, — выдыхает он, глядя на моё тело.

Я чувствую себя красивой, когда он так на меня смотрит.

Он медленно обходит меня, его рука нежно ласкает мою попку, когда он двигается.

— Я забыл ответить на твой вопрос, — рычит он, задерживаясь позади меня, его руки обхватывают мою попку.

— Какой вопрос? — выдыхаю я.

— Который про то, по задницам я или по сиськам.

— Ты это слышал? — Я краснею.

Он смеётся.

— Так что тебе больше нравится? — шепчу я.

— Задница, — просто говорит он, продолжая своё путешествие по моему едва прикрытому телу. — Определённо задница.

— М-м-м, — мычу я, когда его пальцы скользят по моему боку к лифчику.

— Здесь тоже не на что жаловаться.

Я больше не могу выносить расстояние между нами.

Я бросаюсь к нему, и он прижимает меня к своей обнажённой груди.

Он дёргает меня за кончики волос, и я приподнимаю подбородок.

Он не говорит больше ни слова, просто целует меня до беспамятства, двигая меня назад к своей кровати.

Его руки скользят к моим плечам и толкают меня назад, так что я падаю на одеяло.

Он ухмыляется моему удивлённому выражению лица, стягивая свои джинсы вниз, и его твёрдый член высвобождается.

Черт возьми, профессор красавчик не носит нижнего белья.

— Как бы мне ни нравилось это нижнее белье, Веснушка, его пора снять.

Я выгибаюсь и тянусь назад, чтобы расстегнуть застёжку сексуального кружевного бюстгальтера, который на мне.

Я слышу его резкий вздох, но не обращаю на него внимания и не останавливаюсь, тянусь к трусикам и стягиваю их с ног.

Первобытный, жадный стон вырывается из его горла, прежде чем он оказывается на мне, а его твёрдый член прижимается к моему бедру.

Никто из нас не произносит ни слова, пока Лиам поправляет член, чтобы толкнуться в меня.

Он смотрит мне прямо в глаза, заполняя меня, растягивая самым восхитительным образом.

— Господи, — стонет он, прижимаясь своим лбом к моему.

— Не останавливайся, — умоляю я.

Я приподнимаю бедра, и он толкается в ответ, овладевая мной с такой скоростью, что мои глаза закатываются.

Глава 11

Лиам



— Прекрати. — Она хихикает. — Нас застукают, если мы продолжим делать это здесь.

— Может быть, мне все равно, — ворчу я, продолжая целовать её шею.

— Так и есть, — говорит она, её голос звучит как стон.

— Кому вообще нужна работа?

Она снова хихикает и отталкивает меня.

— Хм, тебе.

Я посмеиваюсь.

Всю прошлую неделю мы были поглощены друг другом.

Она была у меня больше, чем у себя, и этого все равно недостаточно.

Теперь, когда я почувствовал вкус, мне хочется наслаждаться всем каждую секунду каждого дня.

Я не могу насытиться.

Я полностью зависим.

Прежний я никогда бы не переступил границы дозволенного подобным образом, не говоря уже о том, чтобы вести себя так откровенно, как сейчас, когда я веду себя как школьник в кладовке класса.

— Нам лучше убраться отсюда, пока не начали появляться люди.

Я знаю, что она, вероятно, права, но прямо сейчас мне плевать на других учеников моего класса, меня волнует только она.

Она поправляет пиджак, приглаживает волосы и берет с полки пачку бумаги.

Я вопросительно смотрю на неё.

— Именно за этим я сюда и пришла. — Она ухмыляется.

— Ты уверена насчёт этого?

— Да, мистер Конрад, уверена.

Я тянусь, чтобы схватить её, но она отскакивает в сторону и выскакивает за дверь обратно в аудиторию.

Я провожу рукой по волосам и смеюсь.

На самом деле то, в каком затруднительном положении я оказался, не смешно, а ситуация гораздо сложнее, чем она думает, но я не готов ей об этом сказать, пока.

Я хочу, очень хочу... Хочу ей все рассказать, но не хочу лопать тот пузырь счастья, в котором оказался.

Я никогда не думал, что снова почувствую такое удовлетворение, и пока не могу рисковать испортив его.

Я слышу голос за дверью и напрягаю слух, чтобы услышать, кто это.

Я смотрю на часы. У меня ещё есть по крайней мере пятнадцать минут до прихода студентов.

— Ты рано, — говорит голос.

Я слышу ответ Пэрри:

— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, мистер Рэдклифф.

— Черт, — бормочу я себе под нос.

Это должен был оказаться мой лучший друг. Самый проницательный ублюдок в городе.

Если кто и заметит, что что-то не так, так это он.

На этой неделе мы с ним уже дважды обсуждали наши планы, и это только вопрос времени, когда он заметит, что единственная студентка, с которой я, кажется, остаюсь наедине — это красивая женщина, которая сейчас сидит рядом.

— Да, я думаю, он в кладовой, — слышу я голос Пэрри и бормочу ругательства, одновременно застёгивая пуговицы на рубашке и вытирая рот, чтобы убедиться, что на нем нет следов от её помады.

Я поворачиваюсь спиной к двери, занимая себя коробкой старых негативов, которую нашёл здесь на прошлой неделе.

— Эй, бро.

Я оборачиваюсь и надеюсь, что выгляжу искренне удивлённым.

— О, привет, Линк, как дела?

— Просто проверяю, как дела, — говорит он, прислоняясь к дверному косяку. — Давно тебя не видел, подумал, что, может быть, что-то не так.

Я качаю головой и возвращаюсь к своей ненастоящей сортировке, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Нет, я просто был занят, вот и все. Нескольким студентам понадобилась дополнительная помощь с работами.

Несколько мгновений он молчит, и я делаю вид, что не замечаю, насколько это неловко.

— Ее зовут Пэрри, верно?

Мой пульс бешено колотится. Он меня раскусил.

— А? — Я симулирую замешательство.

Он не отвечает, и я оглядываюсь на него.

Он наклоняет голову в сторону класса.

— Ту красотку, её зовут Пэрри?

— Ах, да… Пэрри. — Я делаю вид, что смотрю на часы. — Она рано.

Я молю бога, чтобы моя дерьмовая ложь показалась ему более правдоподобной, чем мне, потому что для меня самого это звучит как полная чушь.

— Кажется, она проводит здесь много времени.

Я пожимаю плечами и снова отворачиваюсь.

— Она прилежная ученица, и нет, я не поменяюсь на твоих незаинтересованных спортсменов. — Я пытаюсь пошутить, но у меня ничего не выходит.

Он знает, что со мной что-то происходит, и мне придётся быть намного осторожнее, чем раньше.

— Ники сказала мне пригласить тебя на ужин завтра вечером.

Ники — это жена Линка. Самая милая девушка в мире. Они встретились здесь, в университете, все мы встретились тут.

— Скажи ей, что я буду. Будет круто пообщаться с вами обоими.

Надеюсь, это заставит его отвязаться от меня, потому что если он продолжит этот допрос, то я обязательно сломаюсь, а я не могу сломаться.

Я не могу рисковать тем, что есть у нас с Пэрри.

— Хорошо, я скажу ей, что ты будешь в шесть?

Я перестаю возиться с коробкой негативов и снова смотрю на часы. Уже почти пора на занятие.

Я киваю.

— Я принесу пиво, — говорю я ему с усмешкой.

Он выдавливает улыбку, но улыбка не касается его глаз.

Он все ещё что-то подозревает.

Я делаю шаг к двери.

— Я, пожалуй, пойду.

Он кивает и отходит в сторону, чтобы я мог пройти мимо.

Я чувствую, как мой телефон вибрирует в кармане, но игнорирую его, как делал все утро.

Я точно знаю, кто снова мне звонит.

Она всегда что-то требует, и в девяноста процентах случаев я не хочу этого слышать.

Линк задерживается в комнате, его взгляд скользит между мной и Пэрри, которая старательно его игнорирует и работает на своём ноутбуке.

Она чертовски хорошая актриса, намного лучше, чем я.

— Увидимся завтра, — говорит он, и я киваю.

Прежде чем выйти из комнаты, он бросает ещё один взгляд на женщину, которая начинает значить для меня все.

Я глубоко выдыхаю и слышу её хихиканье.

— Я же говорила тебе, что нас застукают.

— Да, да… никаких больше шалостей в кладовках, — ворчу я.

Она закатывает глаза, и я не могу сдержать улыбку, даже несмотря на то давление, которое испытываю.

Все пошло наперекосяк, но я думаю, что пока она на моей стороне, я должен с этим справиться.



***

Это обычное занятие.

Все в порядке.

Мой телефон в кармане безостановочно вибрировал, и я проклинал имя Люсии каждые несколько секунд, но в остальном все было как обычно.

Пэрри время от времени украдкой поглядывала на меня, и я делал вид, что не замечаю этого, хотя и знал, что лёгкое подёргивание губ выдаёт меня с головой.

Я уже собираюсь сесть и спланировать онлайн задание, когда слышу из коридора быстрые шаги, приближающиеся к аудитории.

Я встаю, готовый в мгновение ока встретиться с кем бы то ни было.

Половина класса оборачивается, когда Линк с бледным лицом врывается внутрь.

— Линк, ты в порядке?

Он качает головой, и я чувствую, как моё сердце замирает в районе желудка.

Мой взгляд в панике бросается к Пэрри.

Он, должно быть, узнал.

Он знает, что я сплю со своей студенткой.

— Черт, прости, мне нужно, чтобы ты пошёл со мной, — торопливо говорит он.

— Я на занятии, нельзя подождать, пока…

— Это не может ждать, — перебивает он меня. — Твоя жена, Лиам, тебе надо идти сейчас же.

У меня сжимается желудок, и я чувствую, что моё лицо бледнеет.

Я мгновенно чувствую вину за то, что все утро игнорировал телефон, но эта вина ничто по сравнению с тем, что я чувствую из-за того, что только что сделал с Пэрри.

Я чувствую, как её взгляд сверлит моё лицо, и мне страшно посмотреть на неё.

Я не знаю, смогу ли сейчас выдержать выражение её лица, потому что знаю, что оно обязательно будет полным боли.

Я киваю и поворачиваюсь к своему классу, стараясь не смотреть в первый ряд.

— Извините, мне придётся уйти, пожалуйста, продолжайте самостоятельное обучение, увидимся на следующем занятии.

Я беру свой компьютер и книги и засовываю их в сумку так быстро, как только могу двигать руками.

Я все ещё чувствую, как она смотрит на меня, и знаю, что не могу выйти из этой комнаты, не обратив на неё внимания. Может, я сейчас и мудак, но у меня все ещё есть совесть.

Я откладываю это на последнюю секунду и рад, что сделал это, потому что горе в её прекрасных карих глазах почти ставит меня на колени.

Я бы отдал все, чтобы иметь возможность остановиться прямо сейчас, заключить её в свои объятия и извиниться за то, что я сделал, но я не могу этого сделать. Не здесь, не сейчас.

Я должен идти.

Я бросаю на неё извиняющийся взгляд и выбегаю из аудитории.





Глава 12


Пэрри



Внезапно дурачество с моим учителем стало меньшей из моих проблем.

Связь с женатым мужчиной.

Взгляд, который он бросил меня, выбегая из комнаты, был полон вины и печали.

Я не знаю, сожалеет ли он, потому что его поймали, или потому, что он действительно не хотел причинить мне боль, но я точно знаю, почему он виноват.

Он женат.

Неважно, что означал этот взгляд, когда дело доходит до этого, потому что он причинил мне боль, даже раздавил меня, и это так больно, что я едва могу дышать.

Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но безуспешно. Кажется, мне не хватает воздуха, чтобы наполнить лёгкие.

Я сплю с женатым мужчиной.

Я отдала своё сердце человеку, который уже отдал своё кому-то другому.

Я на самом деле его маленький грязный секрет, но не такой, какой я думала.

Я открываю рот, пытаясь снова вдохнуть, и я надеюсь, что никто не войдёт в уборную, в которой я поспешила спрятаться.

Я не могу поверить, что это происходит со мной.

Я совершенно потрясена этим открытием.

Я думала, между нами что-то есть. Конечно, возможно, это началось чисто на физическом уровне, но на прошлой неделе это ощущалось не так.

Мне казалось, что он делился со мной каждой частичкой своей души, но я ошибалась.

Он делился только тем, чем хотел поделиться, а я была слишком глупа, чтобы понять это.

Я думаю о других его студентах, других его занятиях и рассеянно задаюсь вопросом, единственная ли я такая.

Если он готов таким образом предать свою жену, зачем останавливаться на одном романе? Почему не двух? Или трёх? Насколько я понимаю, у него может быть девушка, с которой он встречается, в каждом классе.

Мой мозг пытается отвергнуть эту идею, все, что я знаю о Лиаме, говорит мне, что это неправильно, что он бы этого не сделал, что он не такой парень. Но я напоминаю себе, что ошибаюсь.

Лиам, которого я знала, не настоящий. Все это было ложью. Это факт.

У него есть жена.

У меня кружится голова, когда это слово снова проносится у меня в голове.

Жена.

Я чувствую себя больной физически.

Я бросаюсь от раковины в одну из кабинок, меня тошнит, но ничего не выходит.

Я разлучница.

Так меня назовёт его жена, когда узнает.

У него могут быть дети, целая семья дома.

Меня снова тошнит.

Я слышу, как открывается дверь в уборную, и пытаюсь остановить тошноту, клубящуюся в животе.

— Пи, ты здесь?

Я не отвечаю, но у меня из горла рвётся рыдание, которое она обязательно услышит.

— Ты плачешь? Я знаю, это грустно, что профессор красавчик женат и все такое, но чёрт, — шутит она, но для меня это не шутка.

Это очень даже реально.

Она стучит в дверь кабинки, но я не открываю.

— Да ладно, улитка Пэрри, у тебя там все хорошо?

— Нет, — отвечаю я дрогнувшим голосом.

Она стучит снова.

— Впусти меня, или я перелезу через верх. — Теперь голос у неё серьёзный, в нем нет и намёка на шутку.

Я могу впустить её.

Зная её, она бы действительно полезла через верх, если бы это потребовалось.

Я медленно тянусь к замку и щёлкаю им.

Она увидит, как я теряю самообладание, но я больше не могу держать это в себе.

У меня полноценная паническая атака. Я должна рассказать об этом кому-нибудь, прежде чем взорвусь.

— Господи, Пи, что с тобой, чёрт возьми, происходит? — требует она, видя, в каком я состоянии.

Я ещё раз всхлипываю и сползаю на пол, прислоняясь спиной к грязной стене уборной.

— Он… Он женат, — всхлипываю я.

— О, милая, я знаю, что он тебе нравился, но это своего рода новый уровень, — говорит она, присаживаясь передо мной на корточки. — Ты ведёшь себя немного чересчур.

Я качаю головой.

— Ты… Ты… Ты не понимаешь.

— Я не понимаю что? — Она в замешательстве хмурится.

Я дышу учащенно в течение минуты, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

— Я и Лиам...

— Ты и Лиам что?

Я знаю, что мне не следует говорить ей об этом, Лиам доверял мне хранить это в секрете, но я верила, что он будет честен со мной, а он явно этого не сделал.

— Мы спали вместе, — шепчу я.

Я наблюдаю за тем, как её глаза медленно расширяются, а брови удивлённо поднимаются.

— Ты и профессор красавчик?

Я киваю.

— О. Мой. Бог.

— Он женат, Мэддс, клянусь, я не знала.

Сейчас я чувствую, как слезы катятся по моим щекам.

Наконец-то я снова могу дышать, но теперь я рыдаю.

— О, Пэрри. — Она вздыхает и притягивает меня к себе, чтобы обнять.

Я плачу у неё на плече, рыдания сотрясают моё тело.

Я не могу поверить, что я была такой глупой.

Она обнимает меня, кажется, целую вечность, пока я не перестаю дрожать и у меня не кончатся слезы.

— Подожди здесь, ладно? — говорит она, отпуская меня и протягивая мне небольшое количество туалетной бумаги, чтобы вытереть нос. — Я пойду за нашими вещами, и мы уйдём отсюда. Я отвезу тебя домой.

Я киваю, меня охватывает онемение.

Она встаёт на ноги и закрывает за собой дверь кабинки.

Я слышу, как она выходит из уборной, сижу и жду, считая секунды, пока она не вернётся.



***

— Вот, — мягко говорит Мэдди, передавая мне дымящуюся чашку горячего шоколада.

Я свернулась калачиком на диване под одеялом и с коробкой салфеток, хотя уверена, что уже выплакалась.

Я благодарно улыбаюсь и принимаю кружку от неё.

Я не знаю, что со мной не так.

Можно было бы подумать, что это я только что узнала, что мой муж мне изменил, а не то, что я была той женщиной, с которой изменили.

Я опустошена, честно говоря, раздавлена изнутри.

Я никогда не чувствовала себя преданной.

Я не осознавала, насколько сильны были мои чувства к Лиаму, пока они не вырвались из меня.

Мэдди садится на диван рядом со мной и натягивает на свои ноги часть моего одеяла.

— Я знаю, что тебе больно, Пи, но мне нужно, чтобы ты сказала мне, что, черт возьми, происходит.

Я знала, что у неё возникнут вопросы. Если и есть на свете вещь, в которой Мэдди разбирается досконально, так это в том, как задавать вопросы.

Я киваю.

— Ты должна пообещать мне, что это останется между нами, Мэддс, он может потерять работу, а меня могут выгнать с курса.

— Может быть, я хочу, чтобы его уволили, — ворчит она.

— Мэдди, — предупреждаю я.

Она поднимает руки вверх, сдаваясь.

— Хорошо, мой рот на замке.

Я вздыхаю. Я не знаю, с чего начать.

У меня до сих пор не укладываются в голове события, которые последовали за тем украдкой брошенным взглядом в кофейне в первый день семестра.

У нас была связь с того самого первого момента.

— Я заметила, как он пялился на меня в кафе за углом, — говорю я, когда снова обретаю дар речи. — Я никогда не видела мужчину, который бы так выглядел.

Она кивает.

— У него определённо есть на что посмотреть.

— Только когда я пришла в тот день на занятия, я поняла, кто он такой.

— Так вы были вместе? Всё это время?

Я качаю головой.

— Нет... Ничего не было, пока он не пригласил меня фотографировать с ним на прошлых выходных.

— Что? Почему я не знала об этом? — драматично вопрошает она.

Я морщусь.

— Потому что я соврала тебе... Ну, технически, я не врала тебе, я просто не сказала всей правды.

— Ты подлая маленькая сучка. — Она недоверчиво качает головой, но, честно говоря, кажется, что она немного гордится.

— Мы отправились в Роки–Хилл, там он впервые поцеловал меня. Это было прекрасно, восход солнца, и казалось, что мы были единственными людьми в целом мире.

— Вау.

Я киваю и грустно улыбаюсь.

И тут я вспоминаю свою фантазию о том, как его жена застукает нас там. В конце концов, это было недалеко от истины.

— И что случилось потом?

Я пожимаю плечами.

— Поцелуи украдкой и взгляды… Пока я не пошла к нему домой на ужин тем вечером, когда сказала тебе, что у меня свидание.

— Обман просто продолжает происходить.

— Прости. — Я вздрагиваю. Как бы больно это ни было, мне так приятно снять с себя эту ношу. — Технически я собиралась на свидание, только не с Бреттом из класса дизайна.

— Что произошло у него дома?..

Я тереблю одеяло у себя на коленях.

— Он приготовил мне ужин, мы поговорили, посмотрели фильм... А потом переспали.

Она выглядит такой взволнованной, что я почти чувствую необходимость растормошить её и напомнить, что он женат, поскольку она, похоже, забыла об этой маленькой детали.

— Это было здорово, правда? Боже, держу пари, это было невероятно.

— Это была лучшая ночь в моей жизни, — честно говорю я ей, и слезы вновь наворачиваются на глаза, когда я осознаю правду в своих словах.

— Прости, Пи, мне не следовало спрашивать тебя о нем. Больше тебе ничего не нужно мне говорить.

— Я хочу, — выдыхаю я. — Мне начинало казаться, что все это у меня в голове, но это было не так. Это было по-настоящему, Мэддс, то, как он смотрел на меня… Я просто не могу поверить, что для него всё было по-другому... У него дома жена. Как он мог говорить мне такие вещи, прикасаться ко мне так, как он это делал, когда он женат на другой?

Я смотрю на неё, и слезы катятся по моему лицу, пока я жду, что она мне ответит. Я не знаю, чего я от неё жду, у неё ответов не больше, чем у меня.

— Я не знаю, милая, я действительно не знаю.

Я сердито смахиваю влагу с глаз. Я не хочу этого чувствовать.

— Он действительно важен для тебя, не так ли?

Я киваю, моя нижняя губа дрожит.

— Я думала, что я тоже важна для него.

Она смотрит на меня с таким сочувствием. Я снова ломаюсь.

— У него дома не было никаких признаков женщины, клянусь, я не знала, — всхлипываю я.

— Ш-ш-ш, — успокаивает она. — Конечно, нет, я знаю, что ты не такая.

Она баюкает меня в своих объятиях, а я плачу, когда слышу, как открывается входная дверь и Тревор кричит:

— Ты опять прогуляла урок, сексуальная сучка?

Я смеюсь, звук приглушён её свитером.

— Он захочет знать, что происходит, — тихо говорит она, отпуская меня.

— Ты можешь сказать ему. — Я уже смирилась с тем, что рассказывая Мэдди, я рассказываю и Тревору тоже. У них двоих нет секретов друг от друга, чему я сейчас серьёзно завидую, учитывая мою нынешнюю ситуацию.

Тревор никогда бы не предал доверие Мэдди или моё, рассказав кому-либо об этом.

Он заходит в комнату, и коварная ухмылка сползает с его губ, когда он видит моё состояние.

— Пи, какого черта? Чью задницу мне нужно надрать? — требует он.

Я грустно хихикаю, смех получается грубый, сопливый.

— Ничью, Трев, я в порядке.

— Черт возьми, ты выглядишь дерьмово.

— Спасибо, — бормочу я.

— Просто назови мне имя, Пэрри, и я позабочусь об этом.

— Ты не сможешь исправить это кулаками, поверь мне, детка, — говорит Мэдди.

Нет, если он захочет остаться в университете.

Они обмениваются непонятными мне взглядами, но Тревор перестаёт угрожать, так что, что бы это ни было, я благодарна за это.

Он делает шаг вперёд, хмурится, глядя на моё заплаканное лицо и красные глаза, наклоняется вперёд, чтобы поцеловать меня в лоб, а затем выходит из комнаты, бормоча себе под нос ругательства.

— Он действительно отличный парень, Мэдди, вы хорошая пара.

— Он такой. — Она нежно улыбается ему вслед. — Он заботится о тебе, и он, конечно, захочет надрать кому-нибудь задницу, но я его отговорю. Я обещаю.

— Спасибо. Лиам, возможно, и трахнул меня, но кулаками ничем не поможешь.

— Мэддс! — Тревор кричит, его нетерпение явно иссякает. — Иди сюда.

— Я лучше пойду и расскажу ему, что происходит, прежде чем он что-нибудь сломает.

Я киваю, когда она выскальзывает из-под одеяла.

— Мне действительно жаль, Пи, я знаю, что это не поможет, но, как бы то ни было, я надеюсь, он чувствует себя ужасно из-за того, что натворил.

Я не отвечаю.

Видит Бог, я чувствую себя достаточно ужасно за нас обоих.





Глава 13


Лиам



Я сбегаю в безопасность своей машины, завожу двигатель и выезжаю на тихую, почти пустынную улицу.

Я отъезжаю ровно настолько, чтобы дом скрылся из виду, прежде чем снова съезжаю на обочину, меня так сильно трясёт, что я едва могу держать руль прямо.

Мне просто нужно было выбраться оттуда.

Я дёргаю ручник и роняю голову на руль.

Когда я уезжал, Люсия была на грани истерики.

Она кричала и вопила, обзывала меня по-всякому и разбрасывалась обвинениями, словно плевалась ядом.

Хотя я это заслужил.

Я такой, каким она меня считала, и даже хуже.

Самым трудным во всем этом было то, что все время, пока она ругала меня, я думал не о женщине, перед которой должен был чувствовать себя виноватым за предательство, а о другой, которую я предал.

Ту, с тёмными волосами и глазами и улыбкой, от которой замирает сердце.

Пэрри.

Я полностью испортил всё с ней.

Я даже представить себе не могу, какую боль причинил ей за те часы, что прошли с тех пор, как вышел из класса.

Я знаю, что мне следует держаться от неё подальше, но я не могу.

Я должен увидеть её.

Я должен попытаться.

Я ловлю себя на том, что снимаю машину с ручника и направляюсь к её квартире, хотя и знаю, что это чертовски глупая идея.

Она не захочет меня видеть.

Зачем ей это?

На улице почти стемнело, и у меня несколько пропущенных звонков от Линка, мне нужно перезвонить ему, но, честно говоря, это сейчас волнует меня меньше всего.

За последний месяц я солгал каждому человеку в своей жизни, но ни перед кем не чувствую себя таким виноватым, как перед Пэрри.

Она не заслуживала того, чтобы узнать об этом таким образом.

Мне вообще не следовало лгать ей.

Я должен был знать, что добром это не кончится… Что рано или поздно она все равно узнает.

Должно быть, я действую на автопилоте, потому что мне кажется, что я только моргаю, и вот я уже останавливаюсь возле её дома.

Я мысленно возвращаюсь к тому моменту, когда я впервые приехал сюда, чтобы забрать её для нашей поездки в Роки-Хилл.

В тот день все между нами изменилось. К лучшему это или к худшему, но все изменилось. Вся моя жизнь изменилась в тот день, в тот момент, в ту самую секунду, когда её губы коснулись моих.

Я не могу поверить, что причинил ей такую боль, потому что я знаю, что ей больно, иначе и быть не могло.

Она милая, доверчивая и невинная во всей этой неразберихе.

Она отдала себя мне с такой готовностью, а я воспользовался этим. Несомненно, здесь я ошибаюсь.

Я глушу двигатель и сижу молча, пока не чувствую, как холод пробирает до костей.

Я не могу больше откладывать это.

Я расстёгиваю ремень, открываю дверь и вылезаю из машины.

Если я собираюсь это сделать, мне нужно сделать это сейчас.

Я делаю глубокий вдох и вижу пар на морозном вечернем воздухе.

Я понятия не имею, что скажу ей, когда доберусь до двери, но я знаю, что должен что-то сказать. Я должен попытаться заставить её понять.

Я не могу игнорировать это так, как пытался игнорировать это в прошлом. Я больше не могу этого делать, только не с ней

Я стучу костяшками пальцев по деревянной двери и жду.

Я знаю, что она живёт со своей подругой Мэдди и её парнем Тревором, так что есть большая вероятность, что я вызову подозрения тем, что пришёл сюда в такое время, но я даже не уверен, что теперь меня волнует моя работа.

Я не знаю, что меня волнует.

Мне просто нужно наладить с ней отношения. Это все, о чем я могу сейчас думать.

Дверь распахивается, и передо мной предстаёт высокий темноволосый парень. Он весь в татуировках и пирсинге, и, честно говоря, я немного устрашён.

— Вау, какой сюрприз, — протягивает он. — Чем обязаны, мистер Конрад?

Значит, он знает, кто я такой, а это значит, что он, вероятно, также знает, почему я здесь.

— Тревор, верно? — осторожно спрашиваю я. Я здесь не для того, чтобы драться, и у меня такое чувство, что этот парень с огромным удовольствием попытался бы проломить мне башку.

Он кивает, его взгляд становятся жёстче.

— Пэрри здесь?

— Нет, для тебя ее нет, — резко отвечает он.

Блять.

Он точно знает.

— Она тебе рассказала? — спрашиваю я, и мой голос полон стыда.

Он снова кивает.

— Да, поэтому, если тебе не нужны проблемы, просто уходи и больше сюда не возвращайся.

— Мне нужно её увидеть.

— Тебе не ну...

— Трев, остынь. — Позади него появляется Мэдди, и я почти вздыхаю с облегчением. Мэдди меня знает, возможно, у меня есть шанс убедить её впустить меня.

Она встаёт перед Тревором и крепко скрещивает руки на груди, прищуривая глаза и глядя на меня.

— Что ты хочешь?

— Мне нужно увидеть её, Мэдди, чтобы объяснить.

— Что тут объяснять? Ты женат.

— Я знаю, но мне нужно с ней поговорить. Мне нужно кое-что сказать.

— Ты действительно причинил ей боль, ты это знаешь?

Я киваю, чувствуя, как меня переполняет чувство вины.

— Я знаю.

Я знаю и ненавижу это.

Я не такой парень.

Я не хочу быть таким парнем.

— Пожалуйста, — умоляю я прерывающимся голосом, — мне нужно увидеть её, всего на минутку. — Я на грани того, чтобы заплакать, таким жалким себя чувствую из-за этого.

Взгляд Мэдди немного смягчается, но продолжает решительно стоять.

— Все в порядке, я поговорю с ним, — слышу я слова Пэрри и почти опускаюсь на землю от облегчения.

Мэдди оглядывается через плечо.

— Ты уверена, Пи?

Я не слышу, что отвечает Пэрри, но что бы это ни было, это убеждает Мэдди сдвинуться с места.

Ее парень, однако, не столь любезен. Он остаётся на месте, пронзая меня взглядом.

— Тревор, — рявкает Мэдди, дёргая его за руку. — С ней все будет в порядке.

Он что-то бормочет себе под нос, но неохотно возвращается в дом. Он бросает на меня последний предупреждающий взгляд.

— Если ты причинишь ей больше боли, чем уже причинил, я убью тебя.

Я киваю в ответ.

Я не знаю, нравится ли мне этот парень за то, что он так защищает Пэрри, или я ненавижу его по той же причине.

Как бы то ни было, все забывается в тот момент, когда она появляется в поле моего зрения.

Она выглядит по-настоящему измученной, как будто прошла через настоящий ад и едва выжила после этого.

Она плакала, судя по всему, не просто плакала, а ревела.

— Пэрри, мне так жаль, — выпаливаю я, и она выглядит так, будто вот-вот снова разрыдается.

— Чего ты хочешь, Лиам? — шепчет она, и боль в её голосе давит на меня, душит изнутри.

— Мне нужно объяснить.

— Объяснить что?

— Насчёт моей жены.

Она хватается за дверь, когда это слово достигает её ушей, костяшки её пальцев белеют.

— На самом деле все довольно просто… Ты женат или нет?

— Да, но...

— Тогда тебе нужно идти, — говорит она, закрывая дверь у меня перед носом

— Пэрри, пожалуйста. — Я в отчаянии бью кулаками по двери. — Я могу объяснить. Это не то, что ты думаешь.

Дверь снова распахивается, и на этот раз она не сломлена, она в бешенстве. Я никогда не видел Пэрри в бешенстве, честно говоря, это немного пугает.

— Реально? Эта фраза? «Это не то, что я думаю»? Как? Как я могу думать не то, Лиам? — спрашивает она.

— Она моя жена, хорошо, это правда, её зовут Эйприл, и она моя жена.

Она открывает рот, чтобы заговорить, но я перебиваю её. Мне нужно с это сказать.

Я не могу припомнить, чтобы мне когда-нибудь приходилось говорить кому-нибудь эти слова, но сейчас я собираюсь это сделать.

Если я не скажу этого сейчас, то не скажу никогда.

— Почти год назад она попала в автомобильную аварию. Она серьёзно пострадала, как её тело, так и мозг.

Я слышу, как она ловит ртом воздух.

Я смотрю на свои ботинки и изливаю душу о мучениях, в которые превратилась моя жизнь.

— Она уже не та женщина, что прежде. Она не знает меня, Пэрри, моя жена не знает, кто я такой. — Мой голос срывается.

— Лиам, — шепчет она с ужасом в голосе.

Я смаргиваю слезы и продолжаю:

— Сейчас она живёт со своими родителями. Я пытался жить с ней у нас дома некоторое время, но она боялась меня, я для неё чужой.

Пэрри медленно тянется к моей руке, и я позволяю ей взять её.

— Она поправится?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Говорят, что её мозг останется таким навсегда, она по-прежнему выглядит почти так же, но внутри она как ребёнок. У неё разум семилетнего ребёнка. Ей никогда не станет лучше.

— О, боже мой, — шепчет она, и я не могу даже взглянуть на неё. — Почему ты так спешил сегодня? Она не... С ней все в порядке, правда?

— С ней все в порядке. — Я быстро киваю. — У неё очередная лёгочная инфекция. Ее мама, Люсия, всегда выходит из себя, когда что-то случается. Она не хочет моей помощи, если только что-то идёт не так. Я пытаюсь жить дальше, а потом она просто втягивает меня обратно, когда ей это удобно.

Я чувствую, как из моих глаз текут слезы. Я сердито вытираю их. Я не имею права расстраиваться.

Я не должен был находиться здесь, на пороге её дома, в таком состоянии, после всего, что я сделал. Последний человек, который захотел бы утешить меня — это женщина, стоящая передо мной.

— Лиам, — говорит она, и я, наконец, набираюсь смелости поднять на неё глаза.

В её глазах больше нет ни гнева, ни боли, ни даже жалости… Есть только понимание и что-то ещё, чего я не могу определить.

Я смахиваю слезинку, скатывающуюся по моей щеке, и Пэрри бросается вперёд, обхватывая меня руками за талию, словно тисками.

Я опускаю голову ей на плечо и так же крепко прижимаю её к себе в ответ.

Мои слезы текут беззвучно, и, честно говоря, мне приятно выплеснуть некоторые эмоции, которые сегодня меня ранили.

— Ты должен был просто сказать мне, — шепчет она. — Я бы поняла.

— Я знаю, — шепчу я. — Я должен был это сделать, мне очень жаль.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти.

— Я мог бы сказать тебе то же самое. Я так сожалею о том, что произошло сегодня, я даже не могу представить, что ты тогда чувствовала.

— Забудь об этом. — Она отстраняется и заставляет меня посмотреть ей в глаза. — Но мне нужно кое-что знать, Лиам.

— Что угодно, — обещаю я. У меня больше нет секретов, я открытая книга, когда дело касается её.

— У тебя есть кто-нибудь ещё? Потому что я знаю, что мы никогда не говорили об этом и не договаривались, что мы будем единственными друг у друга...

— Есть только ты, веснушка, — быстро отвечаю я. — Я знаю, ты, наверное, мне не поверишь, но есть только ты, единственная, кого я вижу.

Лёгкая застенчивая улыбка появляется на её лице, и мне приходится мысленно ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это правда.

Я никогда не думал, что у меня будет шанс снова увидеть эту улыбку.

— Я верю тебе, но я больше не знаю, что делать, Лиам, я не могу вести себя как обычно, не с тобой, не после сегодняшнего. — Она пожимает плечами, и я слышу боль в её голосе.

Моё сердце разбухает у меня в груди, и я качаю головой, глядя на неё.

— Я тоже не хочу вести себя как обычно. Я знаю, что причинил тебе боль, а последние четыре часа были самыми худшими в моей жизни, поэтому я понял это.

— Понял что? — нерешительно спрашивает она.

— Что я влюблён в тебя. Для меня это не просто игра, это по-настоящему. Я люблю тебя, Пэрри, даже если это означает, что я сошёл с ума.

Она хихикает, её глаза блестят от непролитых слез.

— Я тоже без ума от тебя.





Глава 14


Пэрри



Я никогда не могла предположить, что все может обернуться таким образом.

Он сломленный мужчина, теперь я это вижу.

Иногда в нем чувствовалась какая-то нерешительность, но я списывала это на нетрадиционный характер наших отношений, хотя на самом деле за этим стояло нечто гораздо большее.

Он прятал демонов, которых я даже не могу понять.

— Зайди внутрь, здесь холодно.

Он колеблется, вероятно, из-за Тревора и его угроз, но все равно позволяет мне завести себя в дом.

Я закрываю дверь, оставляя за ней холодный воздух.

Он дрожит, как будто не осознавая, насколько ему холодно.

Я веду его в гостиную, и мне достаточно только взглянуть на Мэдди и Тревора, чтобы понять, что они услышали все, что он мне сказал.

В каком-то смысле я рада, это избавит меня от необходимости пересказывать им.

Я и без того чувствую себя виноватой из-за того, что они узнали обо мне и Лиаме, чтобы делиться новыми секретами.

Они поднимаются на ноги, и Мэдди вытирает слезу с глаза.

Лиам смущённо смотрит на них, и я уже собираюсь попытаться прояснить ситуацию, когда Тревор начинает говорить:

— Мы не хотели подслушивать, но стены тонкие… Мне очень жаль, что с тобой это случилось, друг, это тяжёлый удар.

Лиам кивает в знак признательности.

— Спасибо, я э-э… ценю это.

— Мистер К, мне очень хочется обнять вас, но я думаю, что сегодня вечером мы все перешагнули достаточно черт, — говорит Мэдди, стоя рядом с Тревором и раскачиваясь взад и вперёд на пятках.

— Я думаю, что это, наверное, правда. — Лиам посмеивается, но даже сквозь его улыбку его усталость для меня очевидна.

— Я просто хотела, чтобы ты знал, что твой секрет в безопасности с нами, мы не из тех людей, которые будут стучать на друзей.

— Спасибо, — отвечаю я. Я знаю, что они разговаривают с Лиамом, а не со мной, ведь я и так знала, что они никогда никому не расскажут, но ещё я понимаю, что он устал. Я вижу, как сильно он измотан.

Я поворачиваюсь к нему.

— Могу я пойти с тобой домой, остаться на ночь? Я не думаю, что кто-то из нас должен оставаться сегодня один.

Он протягивает руку и обхватывает мой подбородок.

— Это лучшая мысль, которую я слышал за весь день.



***



Мы прижимаемся друг к другу, покрывала натянуты до наших подбородков.

Мы не делали ничего, кроме поцелуев, но этого достаточно.

Мне просто нужно знать, что он здесь, и я думаю, это все, что ему тоже нужно от меня. Утешение.

Он был совсем один во многих отношениях, и я не уверена, давно ли о нём кто-то заботился.

Я знаю, что мистер Рэдклифф — Линк — был очень добр к нему, и сестра Лиама тоже его очень поддерживала, но она сейчас на другом конце света, а у Линкольна дома жена и ребёнок, которые занимают его время.

Лиам рассказал мне, что они все познакомились в университете. Линк встречался с Ники, а Лиам встречался с Эйприл. Эйприл и Ники стали подругами после того, как двое парней познакомили их, так что Линку и его жене тоже пришлось нелегко.

Лиам и Эйприл были женаты два года, когда произошла авария, Ники и Линкольн были единственными, кто присутствовал при их свадьбе.

Они всё были в жизни друг друга долгое время.

Должно быть, Лиаму тяжело видеть, как его лучший друг счастлив со своей женой, когда его собственная жена уже не та женщина, которую он когда-то знал.

— Какой она была? — шепчу я в тихой комнате.

Здесь нет никого, кто мог бы нас подслушать, нам незачем таиться, но я не хочу нарушать спокойствие этого момента.

Его рука находит мою, и он переплетает наши пальцы. Лиам тяжело вздыхает, прежде чем ответить мне:

— Она была яркой, жизнерадостной и целеустремлённой. На самом деле, это не изменилось. Она по-прежнему такая же, как прежде. — Он издает смешок.

— Я думаю, это уже кое-что, по крайней мере, она не потеряла себя полностью.

— Она ненавидела пиццу и снег. Любила кошек и шоколадные молочные коктейли.

Я слегка смеюсь.

Я чувствую, как он поворачивается и смотрит на меня в темноте.

— Она была хорошей женщиной.

— Ты действительно любил её, — говорю я, и во мне нет ни грамма ревности. Во всяком случае только печаль. Мне больно, что он потерял того, кем явно дорожил.

Я не могу себе представить, каково это — потерять человека, которого ты так сильно любил.

Если бы я потеряла Лиама вот так, это убило бы меня, а ведь мы даже не женаты, у нас за плечами определённо нет почти десяти лет совместной жизни.

Я даже не могу представить, какую боль он перенёс.

— Да. Я до сих пор люблю, хотя она уже не та.

— Ей повезло, что кто-то вроде тебя любит её, Щелчок.

Он тихо посмеивается над этим прозвищем.

— Думаешь?

— Знаю. Могу поспорить, она тоже тебя любила.

Он так долго молчит, что я начинаю думать, не заснул ли он.

— Иногда мне хочется, чтобы она просто погибла в той аварии. Я знаю, говорить так ужасно, но она никогда бы не захотела так жить.

Это звучит жестоко, но я понимаю, о чем он говорит. Она больше не в себе, и ему пришлось оплакивать жизнь того, кто не умер. Должно быть, это невыполнимая задача.

— Она хотя бы счастлива?

— Думаю, иногда. — Он вздыхает. — Она долгое время была в коме, перенесла множество инфекций, и теперь её лёгкие, помимо всего прочего, не справляются с тем, для чего они предназначены. У неё сейчас много проблем со здоровьем.

— Это разбивает сердце.

Я могу почувствовать, как слезы наворачиваются на глаза, и благодарна, что мы находимся в темноте. Меньше всего я хочу, чтобы он почувствовал, что ему нужно утешать меня.

— На это ужасно смотреть. Когда Эйприл хорошо, ей хочется играть в барби и красить свои ногти блестящим лаком, что просто неправильно... А когда ей плохо, она просто плачет и все время спит, и когда это происходит, детские игрушки и все розовое вдруг кажется не таким уж плохим.

Мне очень жаль Эйприл, правда, но больше всего, должно быть, страдают её родители. Наблюдать за тем, как тот, кого ты любишь, кто обладает таким огромным потенциалом, опускается до такого состояния — это настоящая пытка.

Он сжимает мою руку сильнее.

— Знаешь, что я не могу уложить у себя в голове? Что меня больше всего смущает во всем?

— Что? — шепчу я.

— Что с Эйприл все было по-другому. Я влюблялся в неё постепенно, мы общались в одном кругу друзей в течение года, прежде чем пошли на свидание. Я никогда не думал о ней так, но, думаю, я вырастил эту любовь… Но с тобой… Она сбила меня, как товарный поезд, Пэрри, один взгляд на тебя — и я пропал.

Я не могу подобрать слов, чтобы ответить ему.

— Ты должна была стать моей, у меня как будто не было выбора… С того момента в кофейне я был твоим, а ты моей, даже если этого не знала.

— Я это почувствовала, — шепчу я. — Со мной было то же самое… То, что я чувствовала, когда ты смотрел на меня через всю кофейню, я не могу этого объяснить… Может быть, карма подумала, что тебе нужен перерыв.

— Карма могла бы подождать до конца года, когда ты перестанешь быть моей студенткой, если бы она действительно хотела дать мне передышку. — Я слышу ухмылку в его голосе.

Я приглушаю смех подушкой.

— Теперь ты слишком многого требуешь.

Я чувствую, как его пальцы касаются моих волос.

— Мне плевать знаешь на что?

— На что?

— Что я ставлю под угрозу свою карьеру, что нарушаю правила… Мне все это безразлично. Ничто не должно стоить такого риска, но ты — это исключение, и если это означает, что нам придётся хранить тайны и скрываться ещё несколько месяцев, то так тому и быть. Я абсолютно согласен.

Я чертовски уверена в этом. Особенно теперь, когда Мэдди и Тревор знают. Для меня это легко. Мне едва ли придётся скрывать это от кого-либо, но Лиаму придётся, и я ненавижу это.

Ему придётся хранить секреты от своих коллег, друзей… Всех в своей жизни, кроме меня.

— Что насчёт Линка?

Я чувствую, как он пожимает плечами.

— Я подожду, пока ты закончишь учёбу, и тогда мы сможем сказать ему, что только начали встречаться.

— Думаешь, он поверит в это?

— Я не знаю… — Он вздыхает. — Я думаю, он уже подозревает, что что-то не так, но, как я уже сказал, я не уверен, что меня это действительно волнует. Я всегда могу найти другую работу.

— Тебя не могут уволить из-за меня.

— Я бы уволился из-за тебя в мгновение ока, Веснушка, если бы знал, что ты сможешь закончить образование.

Он действительно самый милый мужчина в мире. Но его не уволят. Не в мою смену.

Он зевает, и я чувствую, как он глубже устраивается на подушках, его тело погружается в сон, но мой разум все ещё работает.

Мне интересно узнать о его жене.

— Лиам? — шепчу я.

— Да? — сонно отвечает он.

— Эйприл… Я хочу с ней встретиться.

Не знаю, то ли он засыпает, то ли делает вид, что не слышит меня, но в любом случае ответа я не получаю.





Глава 15




Лиам



Я ухмыляюсь ей, когда она взволнованно подпрыгивает на своём месте.

Протягиваю руку и провожу по её обтянутому джинсами бедру.

Ей нравится, когда мы выбираемся из города.

Нам не нужно прятаться. Мы можем идти по улице рука об руку, и никто и глазом не моргнёт.

Я думаю, за последние пару месяцев мы побывали в каждом маленьком городке в радиусе двух часов езды.

Как бы я не ненавидел, что Пэрри узнала об Эйприл таким образом, но на самом деле все обернулось к лучшему. То, что Мэдди и Тревор были посвящены в наш маленький секрет, и, более того, то, что они отнеслись к этому спокойно, делало жизнь Пэрри значительно легче.

Ей не нужно врать своим друзьям, и она может приходить ко мне домой, когда захочет, а это бывает часто.

Более чем часто.

Если мы не на занятиях, то обычно вместе, за исключением того времени, которое я провожу с Линком.

В последнее время он стал менее подозрительным, и я благодарен за это. Я ненавижу лгать ему, но здесь у меня ограниченный выбор, и отсутствие Пэрри в моей жизни просто не входит в одну из опций выбора.

Моя жизнь не была такой полной смысла с тех пор, как произошла авария.

В моей гостиной она выглядит как будто дома, даже если просто работает над заданием или смотрит баскетбольный матч, свернувшись калачиком рядом со мной. Ей комфортнее на моей кухне, чем мне, и, клянусь богом, она была создана для того, чтобы спать в моей постели.

Но даже несмотря на то, что все это напряжение ослабевает, становится все труднее, даже невозможнее. Я хочу показать миру, что я с ней, что эта невероятная женщина моя, а я не могу.

Справиться с этим труднее, чем я мог себе представить.

Нам просто нужно продержаться до конца года. Она закончит образование, и я больше не буду её преподавателем.

Мы будем свободны.

— Куда мы направляемся? — вновь спрашивает она, и я усмехаюсь.

Я не уверен, почему она думает, что сейчас я буду более склонен рассказать ей, чем полчаса назад, но, думаю, бог любит троицу.

— Увидишь, когда мы приедем.

Она хмурится.

— А ты не можешь мне хоть немного намекнуть?

— Не-а.

— Так неинтересно.

Думаю, она заговорит по-другому, когда узнает, куда я её везу.

Если есть две вещи, которые я узнал о Пэрри за время, проведённое вместе, так это то, что она любит старые вещи и что ей не нравится, когда я её балую.

Поэтому я думаю, что если собираюсь пойти против её желаний и побаловать её чем-то, то это должно быть что-то из антикварного магазина.

Я за баланс.

Чтобы найти это место, мне потребовалось несколько часов поисков в интернете, но я думаю, что ей оно понравится, и это все, что меня волнует.

Прошло много времени с тех пор, как я планировал настоящее свидание, и это вернуло меня в университетские времена.

Пэрри оказывает на меня такое влияние, и не только потому, что она почти на десять лет моложе меня, но и потому, что она заставляет меня снова почувствовать себя влюблённым подростком.

Я уже даже не замечаю нашей разницы в возрасте. Она не похожа ни на одну другую двадцатилетнюю девушку, которую я встречал. Она мудра не по годам и талантлива выше всех ожиданий.

Она образцовая студентка, если не считать того факта, что у неё тайный роман с её преподавателем, да и вообще она просто красивый человек.

Её все любят. Я больше всего.

Она замечает, что я смотрю на неё, и усмехается.

Я знаю, когда я забрал её сегодня утром, она думала, что мы, наконец, поедем вместе увидеть Эйприл.

Не знаю, что меня удерживает, но это что-то существует.

Наверное, я боюсь.

Я боюсь показать Люсии, что я двигаюсь дальше. Я боюсь, что Пэрри испугается реальности, когда она увидит Эйприл во плоти.

Ей предстоит столкнуться со многим.

Большинство её подруг по выходным выпивают, ходят на вечеринки и тусуются с парнями, но только не моя Пэрри.

Она беспокоится обо мне больше, чем обо всем этом.

И тут до меня доходит, что она беспокоится обо мне больше, чем, казалось бы, о чем-либо другом.

Мне нужно дать ей возможность составить собственное мнение по поводу скелетов в моем шкафу.

Внезапно мне захотелось отвезти её в гости к женщине, на которой я женился, а не в какой-нибудь маленький магазинчик в трёх часах езды от дома.

Мы замедляемся, приближаясь к табличке «Добро пожаловать в Шеррингтон», и Пэрри с любопытством смотрит на меня.

— Ты была здесь? — спрашиваю я.

Она качает головой и прижимается носом к окну, наблюдая, как медленно проносится мимо крошечный городок.

Кажется, за последние пятьдесят лет в этом городе ничего не изменилось, весь город как будто замер, и все здесь просто застыло во времени.

У него есть шарм, красота и элегантность, как и у моей девочки.

— Так мило, — выдыхает она, когда я подъезжаю к парку и глушу двигатель.

Она отрывает лицо от стекла и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Мы приехали?

Я ухмыляюсь.

— Это место сюрприза.

Она вскрикивает от волнения и распахивает дверь.

Я смеюсь, наблюдая, как она расправляет плечи и разглаживает куртку.

Должно быть, она слышит, как я смеюсь, потому что оборачивается, наклоняется и показывает мне язык через окно.

Ее нос и щеки уже начинают розоветь от прохладного воздуха.

Скоро и правда выпадет снег.

Мысль о нем на дорогах вызывает у меня беспокойство, это не имеет никакого отношения к аварии Эйприл, но из-за этого на дорогах в этой части страны происходит гораздо больше аварий, что меня беспокоит.

Мне не хотелось бы, чтобы то, что случилось с Эйприл, случилось с кем-то ещё.

Я расстёгиваю ремень безопасности и вылезаю, чтобы присоединиться к ней.

Она тянется к моей руке, и я беру её руку в свою, поднося к губам, чтобы поцеловать.

Это заставляет её краснеть, и мне нравится, что я до сих пор оказываю такое влияние на эту уверенную в себе женщину.

Я размахиваю нашими соединёнными руками, наблюдая, как она наслаждается очарованием этого маленького городка.

Ей хотелось бы иметь с собой фотоаппарат. Я вижу это в её глазах.

— Мило, как картинке, не так ли?

Она улыбается мне, и, клянусь, моё сердце останавливается. Не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому свету в её глазах.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Она направляется к центру города, и я тяну её за руку в противоположном направлении.

Примерно в половине квартала я вижу вывеску антикварного магазина.

Она прищуривается, глядя на меня, улыбка растягивает уголки её рта.

Она из тех людей, которые одновременно любят и ненавидят сюрпризы.

— Да ладно, тебе понравится.

Мы проходим ещё несколько метров, когда она замечает это.

— Антикварный магазин? — взволнованно спрашивает она.

Я киваю.

— Я нашёл его в интернете. Я подумал, может, ты захочешь выбрать что-нибудь на свой день рождения.

Ее челюсть отвисает, и я смеюсь глубоким хрипловатым смехом.

— Верно, Веснушка, я знаю, что на следующей неделе у тебя день рождения.

— Мэдди тебе сказала? Потому что я просила ее не делать этого. — Она дуется.

Я качаю головой.

— Ты забываешь, что я твой преподаватель, детка, у меня есть доступ ко всей твоей информации.

— Мистер Конрад, — выдыхает она в притворном возмущении, — ты ведь не использовал ресурсы университета в личных целях, не так ли?

— Так и есть. — Я ухмыляюсь, придерживая дверь открытой, чтобы она могла войти в магазин.

— Доброе утро, как ваши дела? — Весёлый мужчина за стойкой приветствует нас, когда маленький колокольчик над дверью уведомляет его о нашем появлении.

Это место настолько старомодное, что я даже начинаю задаваться вопросом, это вообще антикварный магазин или просто обычный магазин в этих краях.

— У нас все отлично, спасибо, а у вас? — Пэрри живо отвечает, её глаза сверкают.

— Очень хорошо, спасибо, дорогая.

Она уже осматривает все сокровища этого маленького места.

Она любит все старое. Ей нравится брать что-то из другой эпохи и превращать это дома в вещь нашего времени.

Я усмехаюсь и отпускаю её руку, прогоняя её, чтобы она пошла и осмотрелась.

В любом случае мне нужно поговорить с Марвином.

Пэрри исчезает дальше в магазине, я слышу её «охи» и «ахи».

— Марвин, да? — Я протягиваю руку седовласому мужчине.

— Вы тот молодой джентльмен, с которым я разговаривал по телефону?

— Лиам. — Я киваю. — И я уверен, что это так.

Он широко улыбается и осматривает магазин, но Пэрри не видно, она могла осматриваться здесь часами.

— Это та счастливица?

— Я мог бы поспорить, ведь это мне повезло, но это для неё... если, конечно, ей нравится.

— Ей понравится, я уже могу это сказать. — Он тепло улыбается, лезет под прилавок и достаёт небольшую деревянную коробку.

Я провёл бесчисленные часы, обыскивая интернет-магазины и переписываясь по электронной почте с продавцами ювелирных изделий, пока не нашёл именно то, что мне нужно.

Это было непросто, но когда я узнал, что до магазина всего несколько часов езды, я решил, что так и должно быть.

Он открывает коробку и показывает старинный овальный медальон. Он золотой, с замысловатыми узорами, выгравированными на металле, цепочка тонкая и красивая, совсем как Пэрри.

— Оно прекрасно, — шепчу я, беря медальон.

Он вынимает его из плюшевой внутри коробочки и протягивает мне.

Я осторожно открываю его и вижу, что в нем есть место для двух фотографий. Фотографу этого никогда не будет достаточно, но это лучше, чем ничего.

— Что думаешь?

— Я думаю, ей понравится. — Я улыбаюсь ему.

Я собирался показать медальон Пэрри здесь, но теперь, когда я увидел его, мне это не нужно. Это все, что я думал, и даже больше.

— Думаю, я сделаю это сюрпризом, — шепчу я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что Пэрри все ещё погружена в рассматривание антиквариата.

Он понимающе кивает, забирает у меня медальон, кладёт на место и закрывает крышку.

Я передаю ему деньги, о которых мы договорились, и он отдает мне коробку, которую я кладу в карман пиджака.

— У меня теплеет на душе, когда я вижу, что романтика жива и процветает. — Он сияет, его голос приглушён. — Моя жена выпадет в осадок, когда я расскажу ей о вас двоих.

Не знаю почему, но это заставляет меня краснеть.

Я никогда не считал себя романтичным парнем, но после того, через что мне пришлось пройти с Эйприл, я кое-что понял о жизни и о себе.

Главным образом, что жизнь коротка, слишком коротка, чтобы не дать людям понять, что ты чувствуешь, слишком коротка, чтобы не относиться к тем, кого ты любишь, так, как будто они значат для тебя целый мир.

Итак, я собираюсь показывать Пэрри, насколько она важна для меня, каждый божий день, пока она мне позволяет.

— О боже, Лиам, ты должен это увидеть.

Я ухмыляюсь, и Марвин жестом предлагает мне идти вперёд.

Я нахожу её в самом конце магазина, она смотрит на старый антикварный проигрыватель.

— У моей бабушки был точно такой же, когда я была маленькой, — воркует она, и её взгляд становится мягким и тёплым, когда она смотрит на проигрыватель. — Мы обычно ставили пластинку и танцевали под песни. Мама всегда говорила, что именно отсюда у меня любовь к прошлому, после смерти дедушки бабушка просто отказалась идти в ногу со временем… у неё было много старых вещей.

Это либо самая милая вещь, которую я когда-либо слышал, либо самая грустная. Возможно все вместе.

— Мы должны его купить.

Она усмехается.

— Не знаю, как у тебя, но это точно не входит в студенческий бюджет.

Она начинает двигаться дальше, разглядывая другие вещи, но я хватаю её за руку и прижимаю спиной к своей груди.

— Я куплю для тебя.

Она снова смеётся, но смех стихает, когда она замечает серьёзное выражение моего лица.

— Не глупи, это стоит бешеных денег.

Я пожимаю плечами.

— Ну и что?

Я смотрю на ценник, всё не так уж и плохо. Если бы она знала, сколько я только что заплатил за золото в своём кармане, у неё случился бы сердечный приступ.

— Лиам, ты не купишь это для меня.

— Хорошо, — отвечаю я, и она выдыхает с облегчением. — Я куплю это себе.

Я отпускаю её руку и возвращаюсь к кассе, чтобы сказать Марвину, что возьму проигрыватель вместе с коллекцией пластинок.

Она все время со мной спорит, более того, она все ещё спорит со мной, пока я загружаю проигрыватель в багажник машины. Она спорит, пока мы едим поздний завтрак и большую часть пути домой.

Наконец она смягчается, когда я устанавливаю проигрыватель у себя в гостиной и приглашаю её потанцевать. Это заставляет её признать поражение.

Я улыбаюсь ей, и с каждой секундой моё сердце влюбляется в неё все сильнее.

— Это был хороший выбор. — Я показываю на золотую заколку для волос, которую она в конце концов позволила мне купить для неё под предлогом того, что это будет ранним подарком на день рождения.

— Мне нравится, спасибо, это прекрасный подарок.

Это не единственный её подарок, но я позволю ей так считать. По крайней мере сейчас.

— Итак, я подумал… — говорю я, крутя её туда и обратно.

— Звучит опасно, — поддразнивает она.

— Я так и не ответил тебе насчёт встречи с Эйприл.

— Не ответил.

— Я подумал, что мог бы отвезти тебя к ней завтра, если ты все ещё хочешь, конечно.

Я нервно переминаюсь с одной ноги на другую, забыв о танцах.

— Правда? — шёпотом спрашивает она.

Я убираю её волосы и целую в лоб.

— Если это то, что ты хочешь?

— Я бы с удовольствием с ней познакомилась, Щелчок.

— Ну, тогда решено, я сообщу Люсии, что мы будем завтра.

Пэрри выглядит такой счастливой, но, честно говоря, я в ужасе. Знакомить свою девушку со своей женой — это не совсем обычное дело, но думаю, если с Пэрри так будет продолжаться дальше, то я должен позволить ей увидеть все: хорошее, плохое, уродливое… Всё, и надеюсь, что она любит меня настолько, что останется рядом, как только все это увидит.





Глава 16




Пэрри



Лиам так нервничает. Я могу это определить по тому, как его взгляд бросается ко мне, в поисках утешения, и по тому, как его колено подпрыгивает вверх и вниз, пока он везёт нас в дом родителей Эйприл.

Я понимаю, что для него это должно быть странно.

Для меня это тоже странно.

Я никогда не думала, что на последнем курсе университета буду встречаться с одним из моих преподавателей, безумно влюблюсь в него и соберусь встретиться с женщиной, которой он обещал свою жизнь.

Он подъезжает к опрятному на вид дому, расположенному всего в десяти минутах езды от кампуса, и глушит двигатель.

— Они знают, что я приду? — рассеянно спрашиваю я, глядя в окно.

— Я сказал Люсии, что приведу друга, но не стал вдаваться в подробности.

— Ты не думаешь, что она будет рада за тебя? — спрашиваю я, чувствуя, что это настоящая причина, по которой он ничего не сказал, а также причина, по которой эта встреча заняла так много времени.

Я знала, что он не готов, и не собиралась давить на него.

Я знала, что он сделает это в своё время, но теперь, когда мы здесь, а он все ещё кажется таким неуверенным, мне интересно, давила ли я на него.

— Честно говоря, я не уверен, она как бы бросается из крайности в крайность, когда дело касается меня, поэтому я никогда не знаю, чего ожидать, когда вхожу в эту дверь.

— Если ты не готов, мы можем вернуться в другой раз? — предлагаю я.

Он качает головой и улыбается искренней улыбкой впервые с тех пор, как мы покинули его дом.

— Я готов, Веснушка, я просто надеюсь, что ты не испугаешься.

— Вот что заставило тебя беспокоиться? — Я смотрю на него. — Ты боишься, что я сбегу?

— Любой здравомыслящий человек так бы и сделал, — бормочет он, проводя рукой по волосам. —В этом доме много дерьма, Пэрри, чертовски много дерьма.

— Мне все равно. Все, что меня волнует, это ты, и если это означает увидеть, с чем ты имеешь дело, то я приму это. Я справлюсь.

Он изучает меня несколько секунд, выискивая хоть малейшие признаки того, что я нечестна, но не находит их. Я имела в виду именно то, что сказала.

— Ты действительно слишком хороша для меня.

— Да, я знаю, — говорю я поддразнивающим тоном. — И ещё я слишком молода для тебя, но как ты думаешь, может нам стоит зайти внутрь прямо сейчас?

Я открываю дверь и выхожу на подъездную дорожку.

Он усмехается и следует моему примеру.

Мы идём к двери, и как раз в тот момент, когда я начинаю задаваться вопросом, что он собирается им сказать о статусе наших отношений, как Лиам наклоняется и берет меня за руку.

Думаю, это и есть ответ на этот вопрос.

Я крепко сжимаю его руку, когда он стучит в дверь.

Я слышу разговор и какое-то шарканье, а когда дверь открывается, появляется женщина средних лет.

— Привет, Люсия, извини, что мы опоздали.

Она натянуто улыбается Лиаму, а затем её взгляд скользит по его руке в моей, прежде чем перейти к моему лицу.

— И кто это?

— Это Перри… моя девушка.

Ее глаза слегка расширяются от удивления, но она никак это не комментирует.

— Приятно познакомиться, Люсия, я много о вас всех слышала.

— Ну… А я ничего о тебе не слышала, — говорит она, провожая нас в дом.

— Мы встречаемся всего несколько месяцев, — объясняет Лиам.

— Понятно, — отвечает она, поджимая губы.

Становится ясно, что Лиам был прав, опасаясь объявлять о своих новых отношениях.

— Фрэнк, — кричит она в коридор. — Лиам и его друга здесь.

Я не упускаю того, как она называет меня его «другом», а не девушкой, как ей только что меня представили.

Я слышу ворчание с той стороны, куда она только что крикнула, а затем появляется мужчина на вид лет шестидесяти.

— Привет, Фрэнк, рад тебя видеть, — говорит Лиам, и на этот раз улыбка на его лице настоящая, а не фальшивая, как тогда, когда Люсия открыла дверь.

— Лиам, — весело отвечает он, — ты видел ту игру вчера вечером?

— Видел, они никогда не выглядели такими разгромленными.

Мужчины пожимают друг другу руки, а затем он поворачивается ко мне.

— А кто эта хорошенькая молодая леди?

— Молоденькая это точно, — бормочет Люсия. Никто больше не обращает на неё внимания, так что я притворяюсь, что не слышала её комментария.

Фрэнк тянется к моей руке и сжимает её в своей.

— Я Пэрри.

— Пэрри. — Он улыбается. — Приятно с тобой познакомиться.

Лиам откашливается.

— Эйприл проснулась? Пэрри очень хотела бы с ней познакомиться.

— Она проснулась рано, так что, вероятно, спит, и у меня есть кое-что, что я бы не прочь обсудить с тобой на кухне. — Она указывает в направлении, откуда пришёл Фрэнк.

— О, прекрати, Люсия, мальчику не нужно беспокоиться ни о чем. Вы идите в её комнату и проведайте Эйприл, она будет рада гостям. В последнее время ей было до смерти скучно.

Он жестом предлагает нам пройти мимо, и я не могу не поморщиться от убийственного взгляда, который бросает на него его жена, хотя он, кажется, совершенно не обращает на это внимания.

Лиам снова берет меня за руку и тянет мимо закипающей Люсии и ухмыляющегося Фрэнка.

Я знаю, что этой женщине в последнее время приходится нелегко, но её очень можно понять.

— Извини за неё, — шепчет Лиам, пока мы идём по коридору.

Я слышу, как играет музыка, по звукам какой-то поп.

— Похоже, она все-таки проснулась, — размышляет Лиам.

Я знаю, что Люсия следует за нами по пятам, и то хмыканье, которое она издает, даёт мне понять, что она услышала его комментарий.

Лиам ведёт меня в комнату, выкрашенную в ярко-розовый цвет и увешанную множеством ярких картинок и плакатов.

Он осторожно стучит в дверь.

— Привет, Эйприл.

Она сидит на кровати, скрестив ноги. Смотрит на него, но ничего не говорит.

Красивая женщина. Совершенно и абсолютно потрясающе красива… Она сидит там в футболке с Арианой Гранде, а её волосы заплетены в косички.

— Эйприл, ты собираешься поздороваться с Лиамом? — спрашивает её Люсия.

— Привет, Лиам, — повторяет она, как попугайчик, которому подсказывает родитель.

Это душераздирающе.

— Рад видеть тебя, Эйприл… Я сегодня кое-кого привёл к тебе, ладно? — спрашивает её Лиам.

Он тащит меня дальше в комнату, и Эйприл смотрит на меня.

Она улыбается. Я воспринимаю это как сигнал к разговору.

— Привет, Эйприл, я Пэрри.

— Ты очень милая.

Ну, это не то, чего я ожидала от неё.

— Эм, спасибо, ты тоже.

— Хочешь, я накрашу тебе ногти? — предлагает она.

Я смотрю на Лиама в поисках помощи, но он только пожимает плечами с растерянным выражением лица.

Люсия, кажется, удивлена предложением Эйприл не меньше.

— Я думаю, что фиолетовый цвет будет хорошо смотреться на Пэрри. У тебя есть фиолетовый, принцесса? — спрашивает Фрэнк со своего места в дверном проёме.

Он ободряюще кивает мне.

— Конечно. Хочешь фиолетовый, Пэрри?

Почему бы, черт возьми, и нет, похоже, мне будут красить ногти.

— Мне нравится фиолетовый, — говорю я, пересекая комнату и садясь на кровать Эйприл.

Я не знаю, что конкретно мне делать, но если разрешение ей красить мне ногти делает Эйприл счастливой, то пусть будет так.

Она берет мою руку в свою и кладёт её себе на колено.

Достаёт флакон ярко-фиолетового лака из огромной корзины с маленькими бутылочками и откручивает крышку.

— Так тебе нравится Ариана? — спрашиваю я.

Эйприл улыбается и активно кивает.

— Она моя любимая певица. Мама сказала, что, если я поправлюсь, она возьмёт меня к ней на концерт, когда в следующий раз Ариана приедет в город.

— Звучит очень весело. Я видела её однажды несколько лет назад, она была очень хороша.

У неё отвисает челюсть.

— Я так завидую.

Я грустно ей улыбаюсь. Ей есть чему завидовать мне, в конце концов я люблю её мужа, но я не знаю, облегчение это или бремя, что её единственная забота — это поп-певица.

Я наблюдаю, как она осторожно наносит лак на мои ногти, прежде чем наклоняет голову набок и изучает свою работу.

Я оглядываюсь на дверь и вижу, что Люсия и Фрэнк ушли.

Однако Лиам все ещё здесь. Он прислонился к двери и наблюдает за нами сверкающими глазами.

Я не могу себе представить, как ему тяжело.

— Ты в порядке? — Я произношу эти слова через всю комнату.

Он быстро кивает, улыбка украшает его лицо, и на щеке появляется великолепная ямочка.

— Я так сильно тебя люблю, — одними губами произносит он в ответ.

Моё сердце пропускает удар.

— Я думаю, ты ему нравишься. — Эйприл хихикает, и я понимаю, что она наблюдала за нашим общением.

— Я думаю, ты, возможно, права.

Лиам наблюдает за нами ещё несколько минут с широкой улыбкой на лице, прежде чем исчезнуть за дверью.

Эйприл даже не замечает этого.

— Готово, — с гордостью объявляет она, нанося последний слой лака на ноготь моего большого пальца.

Пока она работала, мы три раза прослушали её любимую песню Арианы Гранде, и она показала мне фотографию Гарри из One Direction, которую она считает «совершенно милой». Это её слова, а не мои.

Я машу руками перед лицом. В последнюю минуту она уговорила меня нанести блестящий топ поверх лака, но я должна признать, что они на самом деле вышли довольно милыми.

— Спасибо тебе большое, мне очень нравится.

— Правда? — с надеждой спрашивает она.

— Правда. — Я усмехаюсь.

— Ты придёшь снова ко мне в гости? — спрашивает она. — Лиам иногда приходит, но с ним не очень весело разговаривать.

— В следующий раз ты должна предложить ему накрасить ногти, — говорю я с усмешкой.

Она хихикает.

— Если ты хочешь, чтобы я пришла снова, и Лиам не будет против, то я с радостью приду, — обещаю я ей.

— Это было бы круто.

Она сонно зевает, и я вспоминаю, что у неё черепно-мозговая травма и, возможно, ей нужно отдохнуть.

— Думаю, нам пора идти, но ещё раз спасибо за ногти, увидимся в следующий раз, ладно?

Она кивает, и я могу сказать, что она отключится сразу, как только я уйду.

Я встаю с кровати и иду к выходу из комнаты.

Она ложится на подушки, и какое-то время я наблюдаю за ней.

Мне хочется плакать.

Она такая милая и кажется достаточно счастливой, но ужасно видеть, как у человека отбирают его потенциал таким образом.

По мнению врачей, в таком психическом состоянии она останется до конца жизни, её кратковременная память пострадала не меньше, чем долговременная.

Я бреду обратно по коридору, останавливаясь, чтобы посмотреть на фотографии, висящие на стенах.

На фото Лиам и Эйприл в день их свадьбы. Они выглядят такими счастливыми и влюблёнными, что это поражает меня так, словно меня ударили в живот.

Он так много потерял.

Эйприл, вероятно, даже не узнала бы здесь себя.

— Я не знаю, о чем ты думал, приводя её сюда, — слышу я шипение Люсии.

— Она моя девушка, она хотела познакомиться с Эйприл. Конечно, я привёл её сюда, теперь она часть моей жизни, — слышу я ответ Лиама. Его голос звучал раздражённо.

Чувствуя неловкость, я задерживаюсь в коридоре, не желая прерывать их разговор, но и не думаю, что мне стоит здесь стоять и вот так подслушивать.

— Она ещё слишком молода, чтобы относиться к ней очень серьёзно, не так ли? — бросает ему в ответ Люсия.

— Люсия, это не твоё дело, она кажется очень милой молодой женщиной, — вмешивается Фрэнк.

— Не моё дело? — визжит Люсия.

Я надеюсь, что Эйприл крепко спит, потому что её мать определённо не говорит спокойно.

— Он женат на моей дочери, ради всего святого, и я думаю, что это моё дело, когда он начинает щеголять с какой-то девушкой по моему дому.

— Я не щеголял тут с ней, я привёл её, чтобы познакомить с Эйприл, — говорит Лиам, и его голос теперь звучит устало, как будто он проиграл внутренний бой внутри себя.

Я не знаю, почему он позволяет ей так с собой разговаривать.

— Это совершенно неуместно, не говоря уже о неуважении. Ты женат, Лиам, у тебя вообще не должно быть девушки, — распекает она его.

— Она больше не его жена, Люсия, мы это уже обсуждали. Она не та женщина, на которой он женился. Ты должна позволить ему жить своей жизнью. — Фрэнк повысил голос, и мне очень хочется войти туда, но мои ноги как будто примёрзли к земле.

Сейчас я слышу, как Люсия всхлипывает, но я не поддаюсь на её жалость.

То, как она разговаривает с Лиамом, совершенно несправедливо. Она ведёт себя откровенно неприятно, когда в этом нет необходимости.

Я уверена, что для неё это тяжело, но она не может ожидать, что Лиам проведёт остаток своей жизни с женщиной, которая даже не здоровается, когда он входит в комнату.

Ему ещё нет и тридцати. У него впереди ещё большая часть жизни.

— Ну, это всё его вина, — визжит она, и я вздрагиваю, как будто она меня ударила. — Если бы не он, с ней было бы все в порядке.

— Я знаю, ты расстроена, но это несправедливо, Люсия, ты же знаешь, что Лиам ни в чем не виноват. Это был несчастный случай. В том, что произошло, нет ни чьей вины. — Голос Фрэнка мягок, но твёрд. Мне ясно, что они не в первый раз ведут этот разговор или перебранку, называйте это, как хотите.

— Думаю, мне пора идти, — слышу я голос Лиама.

— Нет! Нам нужно принять решение по поводу её лечения, — снова начинает Люсия, её голос звучит так, словно она на грани истерики. — Ты не можешь просто сбежать со своей новой девушкой, как какой-нибудь гулящий мужик, и оставить нас здесь делать всю работу.

Я в ярости.

«Гулящий мужик» — самое неподходящее Лиаму определение.

Он милый, добрый и преданный.

Судя по тому, что я только что услышала, эта женщина винит его в том, что случилось с её дочерью, и последнее, что нужно Лиаму, — это тяжесть этого на его плечах.

Я врываюсь в комнату, тяжело дыша.

Три головы резко поворачиваются, чтобы посмотреть на меня.

— Пэрри, как много ты слышала? — спрашивает Лиам, в его голосе боль.

— Достаточно.

Я открываю рот, чтобы отругать его тёщу, но он бросается ко мне и выводит из комнаты в коридор. Его руки дрожат, и все, чего я хочу, это заключить его в объятия и никогда не отпускать.

Весь мой гнев растворяется, когда я вижу явную боль в его глазах. Ему не нужно, чтобы я взорвалась, криков уже достаточно.

— Ты не можешь позволить ей так с тобой разговаривать, — шепчу я.

Моё сердце бьётся так быстро, что кажется, будто все в тумане. Я ненавижу, что ему больно.

— Я не знаю, что ещё делать, Веснушка. Она винит меня, и, возможно, она права.

Я хмурюсь, глядя на него. Я не понимаю, почему кто-то обвиняет его в аварии, в которой он не участвовал.

— Это не твоя…

— Эйприл вышла купить ещё пива для нас с Линком, оно у нас закончилось, а она не выпила ни капли. И с ней случилось это, — перебивает он меня.

Это не значит, что он виноват. Это был несчастный случай.

Иисус Христос.

Он провёл слишком много времени в комнате с этой ужасной женщиной. Он начинает верить в те ужасные вещи, которыми она забила ему голову.

— Это не твоя вина. Ты это знаешь, да? — Я сжимаю его лицо в ладонях и заставляю его смотреть прямо на меня. — Ты же не винишь себя в том, что произошло, не так ли?

Он выдыхает.

— Нет. Может быть… Я не знаю. Будет проще, если я буду её боксёрской грушей. Она злится на весь мир, и ей нужен кто-то, на ком это можно выместить. Думаю, это меньшее, что я могу сделать.

— Тебе тоже больно, — говорю я, мой голос дрожит от волнения. — Тебе необязательно это делать. Она может найти новую боксёрскую грушу. Ты не в долгу перед ней, Лиам, это не твоё бремя.

Его голова наклоняется вперёд, пока его лоб не оказывается напротив моего, а руки крепко обхватывают меня за талию.

— Хватит с тебя своей боли, Щелчок, не топи себя и в её.

Он кивает, но ничего не говорит.

— Я оставлю вас, ребята, наедине, чтобы вы могли поговорить, — шепчу я.

— Не уходи, тебе не обязательно уходить, — умоляет он.

— Нет, — твердо отвечаю я. — Тебе нужно время, и, честно говоря, мне тоже.

— Ты уходишь? — Он задыхается.

Я поднимаю своё лицо навстречу его лицу и нежно целую его в губы.

— Я буду у тебя, когда ты будешь готов вернуться домой, хорошо?

Он неохотно кивает, и я высвобождаюсь из его объятий.

Выскальзываю за дверь, не оглядываясь, потому что я не могу видеть боль в его глазах, и иду обратно к его дому.

Мне нужно о многом подумать.

Этот опыт был странным, трудно объяснить… У меня почти такое ощущение, будто вся моя жизнь пронеслась перед моими глазами.

Поверхностное дерьмо, которое когда-то казалось таким важным, с каждым моим шагом становится все менее и менее значимым.





Глава 17


Лиам



Я закрываю за собой дверь и на мгновение прислоняюсь к ней, моё дыхание наконец становится ровным и расслабленным после того, что казалось вечностью споров и слез — и все это от Люсии.

Прошло несколько часов с тех пор, как Пэрри ушла из дома Люсии, но я знаю, что она все ещё здесь, у меня дома. Она не подвела бы меня, уйдя, не сказав мне.

Степень доверия, которое я испытываю к этой женщине, иногда поражает меня.

Я буквально отдал ей своё сердце, свою карьеру, всё. Все сразу и с первого взгляда.

— Привет, незнакомец, я уже начала думать, что ты забыл, где твой дом.

Мои веки распахиваются, и один лишь вид её, босой и расслабленной, подтверждает тот факт, что я сегодня поступил правильно.

Как бы ни было тяжело сидеть и терпеть оскорбления от Люсии, что бы люди ни думали по этому поводу, я поступил правильно для себя. Считаю, что, если уж на то пошло, именно этого хотела бы Эйприл. Она бы хотела, чтобы я был счастлив.

— Я скучал по тебе, Веснушка.

Она мило улыбается, и я вижу, как на её лице пробегает выражение облегчения.

— Я тоже скучала по тебе. Начала уже волноваться, что ты изменил своё мнение о нас.

Ненавижу, что она так себя чувствовала. Я не хочу, чтобы она хоть на долю секунды сомневалась в моих чувствах к ней.

Люсия, возможно, сказала мне сегодня днём несколько гадостей, но она не могла сказать ничего, что заставит меня изменить своё мнение насчёт Пэрри.

Ничего.

Даже потеря работы не могла этого сделать.

— Иди сюда, — говорю я, сокращая расстояние между нами.

Она вздыхает с глубоким облегчением, прижимаясь ко мне, и наши руки переплетаются.

Я вдыхаю её запах, который пробирается прямо до моих костей. Впитываю в себя все, что связано с ней: запах её кожи, прикосновение её волос, то, как она ощущается в моих объятиях.

В моих глазах все в этой женщине идеально.

— Она была ужасна? Люсия выглядит зверски, — спрашивает Пэрри, когда я отпускаю её.

Я посмеиваюсь, ведя её к дивану, чтобы она села.

— Извини, я знаю, ужасно говорить о ней так, учитывая, через что ей пришлось пройти, но она была так жестока с тобой.

— Не нужно извиняться, она была довольно неприятной, нет реального способа смягчить это.

Я расслабляюсь на диване, а Пэрри прижимается ко мне.

Она смотрела баскетбол. Это заставляет меня улыбаться. У неё не было настоящего интереса к этому виду спорта, пока я не познакомил её с ним, но теперь она здесь и смотрит его без меня.

— Я не могу поверить, что она пытается обвинить тебя в том, что случилось с Эйприл.

Честно говоря, я могу в это поверить. У меня самого было несколько мрачных месяцев, когда я верил в то же самое, и для Люсии легче, если ей есть кого винить, кого-то, на кого можно указать пальцем.

Ее гнев — это форма горя, я это знаю, знаю… но от этого не становится легче.

Кажется, она забыла, что я такая же жертва, как и она.

Единственное будущее, которое я когда-либо представлял, было уничтожено этой катастрофой.

Мы с Эйприл говорили о том, чтобы осесть на одном месте, мы говорили о том, чтобы создать семью в течение следующего года. Все это было отнято у меня в считанные минуты.

Я осознаю, что все это время молчал, уставившись в экран, когда Пэрри снова говорит мягким голосом:

— Это не твоя вина, Лиам. Ни капельки. Такова жизнь. Жестокая и безжалостная.

Я целую её в макушку. Я знаю.

— Я сказал им, что хочу развод, — выпаливаю я.

— Что? Почему? — Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Потому что я встретил тебя, — просто отвечаю я.

— Лиам, — выдыхает она. — Я не жду, что ты это сделаешь, не из-за меня.

— Я хочу это сделать. Должен. Я больше не могу так жить, Пэрри. Она не знает меня, ей не нужна моя поддержка… Пришло время отпустить. Я больше не могу держаться за это. Я знал, что это должно было случиться, уже несколько месяцев, но никогда не чувствовал себя готовым, пока не появилась ты.

Ее глаза расширяются и затуманиваются, рот открывается, но из него не выходит ни слова.

— А ещё тот факт, что, пока я женат на ней, я не смогу жениться на тебе… Я знаю, что ещё только начало наших отношений, но я вполне уверен, что однажды я захочу этого.

— Лиам, — шепчет она, поднимая руку, чтобы прикрыть рот.

Я нервно смеюсь.

— Извини, я, наверное, немного резковат, но с тобой я ничего не могу с этим поделать.

Она качает головой, слезы наворачиваются у неё на глазах, и она поднимает лицо, чтобы нежно прикоснуться губами к моим.

— Ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречала.

— Я думаю, ты добра, — шепчу я, обхватывая её челюсть.

Мы долго смотрим друг на друга, между нами пролетают невысказанные слова.

— Что произойдёт, если однажды она проснётся и снова станет Эйприл? — шепчет она.

Это сложный вопрос, и я много думал о нем с тех пор, как встретил Пэрри, хотя это невозможная реальность.

— Не станет.

— Но если станет? — настаивает она.

— Тогда я все ещё буду с тобой. Будет ли это тяжело? Да, конечно, будет, но я люблю тебя, Пэрри, я с тобой.

— Хорошо, — тихо отвечает она, слыша в моем голосе хорошо продуманную правду.

Я любил Эйприл, правда, искренне, и мы были счастливы вместе. Мы были бы счастливы вместе ещё долгое время, но я был вынужден двигаться дальше. Мои чувства изменились. Теперь моё сердце принадлежит другой.

— Это делает меня ужасным человеком? — спрашиваю её я.

Она качает головой.

— Нет, думаю, это делает тебя человеком.

— Я обещал ей себя, пока смерть не разлучит нас, в болезни и здравии, но я не могу этого сделать.

Она проводит рукой по моему лицу.

— Я не думаю, что кто-то ожидает, что ты останешься с ней. Она как ребёнок, Лиам. Я уверена, что она не хотела бы этого для тебя.

Я подношу её руку ко рту и целую каждую костяшку её пальцев.

— Ты была с ней невероятна.

Я полностью восхищён Пэрри.

Не знаю, что я сделал, чтобы мне так повезло, но доброта и сострадание, которые она проявила Эйприл сегодня, просто доказывают, какая она на самом деле невероятная женщина.

— Я не сделала ничего особенного.

— Ты сделала так много. Она говорила с тобой о том, что ей нравится. Ты ей понравилась.

— Она накрасила мне ногти фиолетовым и покрыла блестящим топом. — Она хихикает, и я смеюсь вместе с ней.

Я поворачиваю её руку, чтобы увидеть лак, украшающий каждый её ноготь.

— Ну, мне нравится.

— Мне вроде тоже.

Она снова прижимается ко мне, и её взгляд вновь возвращается к телевизору, прежде чем обратиться ко мне.

— И как Люсия восприняла эту новость?

Я выдыхаю и провожу рукой по волосам.

— Нехорошо.

— Меня это не удивляет. А Фрэнк?

— Встал и пожал мне руку, сказав, что я поступаю правильно.

Она усмехается.

— Может быть, мы могли бы подождать, пока Люсия снова не уедет, и тогда мы могли бы снова навестить Эйприл. Вообще-то я думаю, что мне очень нравится Фрэнк.

Я хмурюсь, глядя на неё.

— Хочешь приехать ещё раз?

Она смотрит на меня так, будто я сошёл с ума.

— Конечно. Я сказала ей, что приеду, и то, что она больше не будет твоей женой, не означает, что она больше не твоя семья.

У меня пересохло в горле, и я пытаюсь проглотить образовавшийся комок.

Пэрри замечает это, и её глаза расширяются.

— Я имею в виду, что мы вернёмся только в том случае, если ты захочешь, это не моё решение, я просто подумала, что было бы неплохо заглядывать время от времени.

— Я хочу, Веснушка, я просто не могу поверить, что ты согласишься вернуться туда ради меня.

Она застенчиво улыбается.

— Да ладно, я готова рискнуть своим образованием ради тебя. Посещение бывшей жены — это пустяки. — Она закатывает глаза, её тон лёгкий и дразнящий.

В этот момент в ней есть что-то такое, что заставляет меня терять контроль, мне просто нужно, чтобы она была у меня.

Я мгновенно сажаю её к себе на колени, и с её губ срывается вздох, когда она видит намерение в моих глазах.

Не требуется много времени, чтобы увидеть, как тот же голод отражается в её глазах в ответ.





Глава 18


Пэрри



— У Профессора Красавчика точно встанет, когда он увидит это.

Я хмурюсь, глядя на неё.

— Можешь, пожалуйста, воздержаться от разговоров о достоинстве моего парня?

Мэдди качает головой, её глаза устремлены на доску, на которой она раскладывает фотографии.

— Это сделка, на которую я просто не готова пойти.

Я смеюсь. Она такая заноза в заднице.

Я до сих пор не могу поверить, что позволила ей сделать эти снимки меня.

Я не знаю, о чем я думала.

На самом деле это ложь. Я точно знаю, о чем я думала. Я думала о Лиаме, смотрящем на них.

Я почти чувствую себя немного виноватой за то, что вот так сунула искушение прямо ему под нос, но решила, что попытаться стоило, к тому же это помогло Мэдди, так что я убила двух зайцев одним выстрелом.

Даже если снимки невероятно смущают.

Это красивые снимки, сделанные со вкусом, но я бы оценила их гораздо больше, если бы главным объектом съёмки был кто-то другой.

По крайней мере Мэдди получит хорошие оценки за выпускную работу, в этом я уверена.

Эти снимки не предназначались для оценки кем-либо, кроме Лиама, но это её лучшая работа, поэтому для неё имело смысл поработать над ними больше для выпускной работы в конце года.

— Черт, Пи. — Тревор тихо присвистывает, входя в комнату и глядя через плечо Мэдди. — Тот учитель, с которым ты трахаешься, счастливый чел.

Мэдди хлопает его по плечу, и он усмехается ей.

— Что? Ты хорошо поработала, детка.

— Перестань похотливо рассматривать мою лучшую подругу и не говори так о её парне.

Это звучит довольно лицемерно из уст Мэдди, которая теперь открыто называет Лиама «Профессор Красавчик» даже в лицо, когда мы не на занятиях.

— Ты знаешь, ты мой номер один, Мэддс. — Он порочно ухмыляется и тыкается носом в её шею.

Она перестаёт хмуриться и улыбается вместе с ним.

— Пи — мой номер два. — Он усмехается и отскакивает, когда Мэдди наносит ещё один удар.

— Уйди отсюда, маленький извращенец, — ворчит она на него, когда он выходит из комнаты, смеясь и не обращая внимания ни на что на свете.

Она закатывает глаза, но я вижу, как улыбка тронула её губы.

У них с Тревором такие здоровые отношения, и они так уверены в них и друг в друге, что нет причин для ревности или неуверенности в себе. Это то, чем я восхищалась и чему завидовала в течение многих лет.

— Ну как там?

Я роняю одну из её фотографий и вздыхаю.

— Это так красиво, думаю, что могу влюбиться в них, это делает меня высокомерной?

— Знаешь, ты можешь сдать фотографию бумажного пакета и, вероятно, все равно получишь высший балл. Спать с учителем, чтобы получить хорошие оценки, это так безвкусно с твоей стороны. — Она хихикает.

Я толкаю её в плечо.

— Ты такая сучка. — Я хихикаю.

— Если серьёзно, твоя работа невероятна, если бы ты так не думала, я бы немного беспокоилась о твоём рассудке. Ты безумно талантлива. Признай это дерьмо.

У меня есть это дерьмо.

Моя итоговая оценка будет даже лучше, чем в прошлом году.

Я использую некоторые снимки, сделанные с Лиамом в Роки-Хилле, в сочетании со снимками из других мест, которые мы посетили.

Мы есть на некоторых из них, но нас совершенно не узнать.

Это похоже на путешествие, моя работа… такое ощущение, что я заново прохожу этапы путешествия, и я не могу не влюбляться в содержание заново каждый раз, когда смотрю на них.

— Де-е-евочка, у тебя в глазах сердечки.

Я выхожу из транса и ухмыляюсь.

— Я превратилась в одну из этих девушек.

— Да, честно говоря, это отвратительно. — Она ухмыляется, начиная бросать свои вещи в коробку. — Нам лучше идти, Пи, не у всех из нас есть привилегии подружки препода, и я не могу позволить себе снова опоздать.

Я фыркаю, смеясь над ней, и указываю по крайней мере на полдюжины других вещей, которые она забыла и которые ей понадобятся.

Она стонет и бросает их в коробку, прежде чем натянуть пальто.

Беру сумку с дивана и перекидываю её через плечо.

— Ты до сих пор не рассказала мне, как все прошло с его женой, — напоминает она мне, когда мы направляемся к двери. — До скорого, детка! — кричит она Тревору.

Я закрываю за собой дверь и немного плотнее закутываюсь пальто.

Не могу сказать, что буду скучать по ежедневным прогулкам в кампус, когда мы закончим учёбу. До конца семестра осталось всего несколько недель, затем ещё месяц до выпуска, и тогда все изменится.

Я не знаю, где я буду жить или работать, но знаю одно: я буду делать это с Лиамом в своей жизни и не только за закрытыми дверями.

— Так выкладывай, — подбадривает Мэдди, когда мы идём рядом. — Было странно познакомиться с его бывшей женой и её семьёй?

— Все было в порядке, — бормочу я.

— Какой Лиам с ней?

Я немного обдумываю это в голове, пытаясь подобрать правильное слово.

— Нерешительный, — говорю я наконец. — Вроде как ты ведёшь себя с ребёнком, который тебя не знает.

Как бы ужасно это ни звучало, но именно так оно и есть.

— Реально отстой, — говорит она. — Я имею в виду, что для тебя это явно не так уж и плохо, потому что теперь ты получишь его…

— Мэдди!

— Да ладно, ты понимаешь, о чем я. — Она закатывает глаза. — Если бы он все ещё был счастливо женат, вы бы никогда не были вместе.

Это странная концепция: думать, что я почувствовала бы это влечение, но не смогла бы ничего с этим поделать.

Возможно, я и готова нарушить правила в том, что касается отношений между студентом и преподавателем, но я не разлучница, а Лиам не изменщик.

Это несомненно самые сложные отношения, в которых я когда-либо оказывалась.

— Ее мама вела себя как абсолютная стерва по отношению к Лиаму.

Наверное, мне не следует об этом говорить, но я чувствую желание на пять минут побыть девушкой моего возраста и устроить старомодный сеанс исповеди перед своей лучшей подругой.

— Да? — спрашивает она удивлённо.

Я киваю.

— Она винит его в произошедшем. У неё были некоторые претензии по поводу того, что он продолжает двигаться дальше со мной...

— О, чего она ожидает? Чтобы он вечно жил с синими яйцами? — прерывает она меня.

Я не могу не рассмеяться над этим. Всегда можно рассчитывать на то, что Мэдди скажет что-нибудь неуместное.

— Он сказал им, что хочет развода.

Она хватает меня за руку и заставляет нас остановиться.

— Прости, что?

Я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу, когда киваю.

— Я знаю.

— О боже, Пи, этот парень действительно серьёзно относится к тебе.

Я снова киваю. Мне хочется подпрыгивать от волнения.

— Я спросила его почему, и он сказал, что пришло время и если он будет женат на ней, то не сможет жениться на мне.

Ее глаза расширяются, и из её рта вырывается крик.

— Боже мой, ш-ш-ш, — шиплю я на неё, — ты устраиваешь сцену.

— И ты выйдешь замуж за Профессора Красавчика.

Я тяну её, чтобы она снова начала идти. Последнее, что нам нужно, это опоздать, вдобавок к тому, что она так оживлена.

— Успокойся, он не предлагал, но, боже мой, моё сердце буквально перестало биться, когда он это сказал.

— Вы двое на завершающей фазе. Я объявляю об этом прямо сейчас. — Она улыбается мне. — Однажды я стану твоей подружкой невесты и буду присматривать за твоими детьми. Это будет так весело. Представь, какими хорошенькими будут ваши малыши.

— Тебе нужно успокоиться.

— Тебе пора начать присматриваться к обручальным кольцам. — Она показывает на меня пальцем.

Я качаю головой, веселясь.

— Серьёзно, остановись. Я думаю, нам следует побеспокоиться о том, чтобы предать огласке наши отношения, прежде чем мы даже приблизимся к помолвке.

Мы подходим к зданию, в котором находится наша фотостудия, и я рывком открываю дверь.

Нас окутывает тёплый воздух, и я бросаю предупреждающий взгляд на Мэдди.

Теперь нас может услышать любой, и мне нужно, чтобы она это помнила.

Она делает вид, что закрывает рот на замок, и я качаю головой в ответ на её выходку.

Мы идём бок о бок в наш класс, и когда я открываю дверь и мой взгляд останавливается на Лиаме, моё сердце пропускает удар.





Глава 19


Лиам



Дверь закрывается, и я прижимаю её к ней прежде, чем она успевает заговорить.

— Становится все труднее и труднее держаться подальше от тебя на занятии, — рычу я ей в шею, прежде чем укусить мягкую кожу.

Она стонет и роняет сумку на пол, её голова запрокидывается от удовольствия.

Я провожу руками по её груди и снимаю пальто с её плеч.

Ее руки находят мою рубашку и вытаскивают из джинсов, пальцами быстро расстёгивает пуговицы.

— Я знаю это чувство, — бормочет она, когда я прокладываю цепочку поцелуев от её шеи до уха.

Я тянусь к краю её свитера и стягиваю его через её голову, мои губы в порыве страсти находят её губы.

Моя рубашка расстёгнута спереди, и ощущение её кожи на моей только подстёгивает меня к дальнейшим действиям.

Я поднимаю её за задницу, и её спина снова с мягким стуком ударяется о дверь, её ноги обвивают мою талию.

— Весь день я фантазировал об этом теле.

— Значит, ты просто хочешь меня из-за моего тела? — говорит она с нахальной ухмылкой на лице.

— В первую очередь меня привлекла твоя красота, не буду врать, но знаешь, что меня действительно затянуло?

— Что? — шепчет она.

— То, как ты смотришь на фотографии, как ты видишь мир через объектив. Твоя красота привлекла меня, но твой талант, Перри, вот что меня захватило.

Она покусывает губу, и мне приходится держать себя в руках, чтобы не засосать эту губу в рот. Ее руки скользят по моему животу, и она тяжело вздыхает.

— Ты мне нужен, Щелчок.

Она выглядит чертовски идеально в своём белом кружевном бюстгальтере, её тёмные волнистые волосы падают ей на плечи.

Я прижимаюсь к ней, и она издаёт сексуальный, хриплый стон.

Я чувствую, как она дёргает за пряжку моего ремня, и разворачиваю её, чтобы усадить на столик в прихожей.

Я едва успел снять ремень, как в дверь резко постучали.

— Черт, — бормочу я.

Я никому не открывал домофон, так что если этот кто-то зашёл так далеко, то значит, это, скорее всего, кто-то из моих знакомых.

Кто-то, кто не должен знать обо мне и Пэрри.

Глаза Пэрри расширяются, и она слезает со стола.

Я подношу палец к губам, жестом говоря ей, чтобы она молчала.

Она мечется, подбирая с пола свою одежду, пока я застёгиваю пуговицы на рубашке и разбираюсь со своим стояком.

Тот, кто стоит у двери, снова стучит.

Я указываю на спальню, и она бежит по коридору.

Я не могу сдержать улыбку, иногда скрываться очень увлекательно.

— Я иду! — кричу я, застёгивая последнюю пуговицу и заправляя рубашку обратно в джинсы.

Понятия не имею, презентабельно я выгляжу или нет, но у меня закончилось время.

Я отпираю дверь и распахиваю её.

— О, эй, — говорю я, когда вижу Линка, стоящего по другую сторону двери.

Может быть неловко, если он пришёл посмотреть игру или что-то в этом роде. Я не могу просто оставить Пэрри запертой в спальне, пока он не уйдёт.

Я смотрю на его руки, но в них нет коробки пива, которую он обычно приносил, если были планы на игру.

— Привет, — отвечает он напряжённо.

Вот тогда я действительно смотрю на него.

Что-то не так.

Это не дружественный визит. Даже не близко.

Мой желудок делает кульбит.

Я могу думать только об одном, что заставило бы его посмотреть на меня с таким же разочарованием, как сейчас.

— С тобой все в порядке? — осторожно спрашиваю я.

Он смотрит на меня с болью во взгляде.

— Почему бы тебе не сказать мне?

Я нервно смеюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Он вздыхает.

— Брось, Лиам, я только что разговаривал по телефону с Люсией.

Блять.

— Линк...

— Представь моё удивление, когда она сказала мне, что ты разводишься с Эйприл, потому что у тебя появилась новая девушка.

— Я могу объяснить...

— Но это удивление было пустяковым по сравнению с тем удивлением, которое я испытал, когда узнал, что твою новую девушку зовут Пэрри, — продолжает он, игнорируя мои протесты.

Моя голова опускается вперёд в знак поражения.

Дерьмо. Он знает все.

Я должен был понимать, что Люсия все расскажет.

— Ты сказал ей, что Пэрри студентка? — спрашиваю я.

— Господи, это правда? — требует он.

Я киваю.

— Ты сказал ей? — повторяю я свой вопрос. Мне нужно знать, предоставил ли он Люсии информацию, которую она могла бы использовать, чтобы действительно навредить нам.

— Я был слишком шокирован, чтобы сказать ей что-нибудь. — Он стонет. — Я не хотел в это верить, я думал, что Люсия снова сходит с ума, но, блять, Лиам, о чем, черт возьми, ты думаешь?

Я отхожу в сторону и жестом приглашаю его войти, чтобы мы могли обсудить это наедине. Меньше всего мне нужно, чтобы весь этаж услышал наш спор.

Он врывается внутрь, входит в гостиную, а затем выбегает обратно.

— Я не могу поверить, что ты настолько глуп. Она твоя студентка, ты это понимаешь, верно?

— Я знаю.

— И все же ты все равно это сделал. Господи, скажи мне, что ты с ней не спал? — Он в отчаянии трет виски.

Я глубоко вздыхаю, но, прежде чем успеваю ответить, он снова стонет.

Очевидно, моё лицо рассказывает историю без слов.

— Это хуже, чем я думал, и поверь мне, то, что я думал, было чертовски плохо.

— Я не планировал, что это произойдёт, просто так вышло.

— О, просто так вышло? Что ж, это делает все чертовски лучше, — саркастически отвечает он.

Он ходит по комнате взад-вперед, а я не могу придумать, что сказать, чтобы всё стало лучше.

— Ты должен положить этому конец. Прямо сейчас. Занятия закончатся через несколько недель, и она двинется дальше, а тебе больше никогда не придётся её видеть.

— Линк...

— Просто брось её и забудь, что она когда-либо существовала, — продолжает он, бормоча что-то себе под нос, как будто формулирует в голове какой-то план.

— Этого, черт возьми, не произойдёт. — Мой тон грубый, но устрашающе твёрдый.

Слова вылетели из моих уст ещё до того, как у меня появилась возможность их обдумать, но я о них не жалею.

То, что он говорит, неправильно. Гораздо более неправильно, чем то, что двое взрослых людей по обоюдному согласию вместе, что бы там ни говорили другие.

— Что? — требует он.

— Я не собираюсь бросать её как игрушку, которой я пользовался и которая мне наскучила. Она лучше этого, и я тоже.

— Она просто девушка на раз, братан, сексуальная, согласен с тобой, но ты не можешь рисковать своей карьерой, своей репутацией ради какой-то цыпочки.

Я хватаю его за шиворот и прижимаю спиной к стене ещё до того, как он заканчивает фразу.

— Никогда больше не говори о ней так, — рычу я.

Его глаза расширяются от удивления.

— Ты сейчас серьёзно? Набрасываешься на меня? Меня? На твоего лучшего друга... После всего, через что мы прошли, ты собираешься угрожать мне из-за какой-то цыпочки, которую трахаешь?

Я прижимаю его к стене ещё сильнее.

— Она не какая-то цыпочка, — угрожающе говорю ему я. — Ее зовут Пэрри, и я не просто «трахаю» её, я в неё влюблён.

Он втягивает воздух, и тут до меня доходит то, что я делаю.

Я в тридцати секундах от драки с моим самым близким другом.

Мой кулак медленно разжимается, и я отступаю назад, глядя на свою руку так, словно она мне не принадлежит.

— Ты любишь её?

Я смотрю на него так, будто он больше даже не говорит по-английски.

— Ты. Любишь. Ее? — требует он, говоря со мной так, словно я тупой.

Я медленно киваю, правда всплывает наружу.

Он знает.

Я с Пэрри, и он знает об этом.

Он мог уничтожить меня этим знанием, но что ещё более важно, он мог уничтожить её, и после того, как я только что с ним обращался, я бы даже не стал винить его за это.

— Прости.

— За что? За то, что связался со студенткой или за то, что подрался со мной, словно дворовой мальчишка?

Я встречаюсь с ним глазами.

— Мне жаль, что я поставил тебя в такое положение, мне жаль, что я поднял на тебя руку… Но за неё мне ни капельки не жаль.

— Ты действительно готов ради неё потерять работу? — спрашивает он с недоверием на лице.

— Если это то, что должно произойти, то да, так и есть.

Он выдыхает.

— Я не знаю, что на тебя нашло, чувак.

Я пожимаю плечами. Я тоже не уверен, что на меня нашло.

— Тот Лиам, которого я знал, никогда бы не переступил такую черту.

— Ну, может быть, я больше не тот Лиам, которого ты знал. Я изменился после той аварии, не так, как Эйприл, но и я уже не тот. Как я могу быть таким же?

Он смотрит на меня с выражением боли на лице, и становится очевидно, как сильно он на самом деле заботится обо мне... Я знаю, что хочет мне только добра, но я не собираюсь стоять в стороне и позволять ему проявлять неуважение к женщине, в которую я влюбился.

— Разве ты не можешь просто порадоваться за нас?

Он на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем выдохнуть и опустить глаза в пол.

— Если бы это была не студентка, я был бы за тебя на седьмом небе, ты же знаешь. Но это… Я это не поддерживаю. Я не могу.

— Она не будет моей студенткой долго, как ты и сказал, занятия закончатся через несколько недель, и тогда мы сможем делать все, что захотим.

— Так это был твой план? Подождать, пока год закончится, а потом притвориться, что вы только сошлись? Врать мне вечно?

— Я хотел тебе сказать, но боялся, что ты, черт возьми, отреагируешь точно так же, как сейчас.

— А как мне реагировать? — требует он, повышая голос.

Я качаю головой и раздражённо выдыхаю.

— Я не знаю, чувак, я действительно ни хрена не знаю, но я не хотел ставить тебя в такое положение, вот почему я не сказал тебе... Не потому, что не хотел, чтобы ты знал.

Он снова начинает расхаживать по комнате, на этот раз останавливаясь перед дверью.

— Что ты собираешься делать теперь? — спрашиваю я осторожно, мой голос звучит сдержанно.

Он качает головой, повернувшись ко мне спиной.

— Я не знаю.

Я киваю, моё сердце колотится о грудную клетку.

— Справедливо.

— Просто чтобы ты знал: я рад, что ты собираешься развестись, я знаю, что ты любил её, но пришло время.

— Это так, — соглашаюсь я.

— Но ты подставил меня, Лиам. Я застрял между молотом и наковальней. Это касается не только твоей карьеры, но и моей тоже.

— Ты делаешь то, что должен, я понимаю, — спокойно говорю я ему.

Он кивает, открывает дверь и уходит.

— Блять! — кричу я. Я смахиваю стопку книг со столешницы, и они летят на пол.

Все пошло прахом, и я не знаю, что, черт возьми, мне теперь делать.

Я в отчаянии провожу руками по лицу.

Пэрри, должно быть, слышала каждое её слово, и она, вероятно, готова сбежать от меня при первом же удобном случае.

Я не могу её потерять.

Не сейчас.

Не из-за этого.

Я делаю глубокий вдох.

Этот случай прояснил для меня некоторые вещи. Я знаю, чего хочу, без всяких сомнений.

Теперь мне просто нужно знать, чувствует ли она то же самое.





Глава 20


Пэрри



Он тихо входит в спальню с разбитым выражением лица, и я не удивлена после того, что там только что произошло.

Я чувствую такой себя виноватой за своё участие во всем этом.

Не так Линк должен был узнать о нас и наших отношениях.

Лиам должен был иметь возможность рассказать ему об этом в своё время, на своих условиях.

Я ненавижу Люсию за то, что она забрала это у него, но ещё больше ненавижу себя за то, что позволила этому случиться с ним.

Это моя вина. Из-за меня он может потерять работу и лучшего друга. Отношения со мной все испортили для него.

Я бы не стала винить его, если бы он ушёл от меня после этого, это было бы чертовски больно, но я бы поняла. Вероятно, он думает, что я — это худшее решение, которое он когда-либо принимал.

Я смахиваю слезу, скатывающуюся по моей щеке, когда наши взгляды встречаются.

Он останавливается в дверях, и взгляд, который он бросает на меня, растапливает моё сердце и отпугивает мою неуверенность всего за долю секунды.

Я до сих пор вижу любовь в его глазах. Она светит так же ярко, как солнце. Он все ещё любит меня, несмотря ни на что.

Облегчение наполняет моё тело.

Он всё ещё любит меня.

Я бросаюсь вперёд и обнимаю его за талию.

— Лиам, мне очень, очень жаль.

Он прочищает горло, но ничего не говорит, просто держит меня в объятиях, а я обнимаю его в ответ так же крепко. Я думаю, он переживает это так же эмоционально, как и я.

В этот момент мне кажется, что все, что у нас есть — это мы сами, хотя я знаю, что это неправда, но то, как он цепляется за меня, как за спасательный круг, заставляет меня думать иначе.

Он гладит мои волосы, мою талию, его руки исследуют все от моей задницы до макушки.

Когда он все же заговорил, то сказал последнее, что я могла себе представить в качестве слов, вылетающих из его рта после того, что только что произошло.

— Переезжай ко мне после окончания учёбы.

— Что? — шокировано шепчу я.

Он держит меня на расстоянии вытянутой руки и смотрит прямо мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

— Но... но почему? После того, что только что произошло… Я думала… Я не знала… Что если ты потеряешь работу из-за меня?

Он смеётся над моей бессвязной речью.

— Дыши, Веснушка.

— Но что насчёт Линкольна?

— Что насчёт него? — спрашивает он так, как будто ответ не имеет особого значения. Но я знаю лучше: я знаю, что он будет раздавлен, если не найдёт способ наладить отношения с другом.

— Он твой лучший друг, и он был очень, очень зол. Он может рассказать об этом в университете, и что тогда будет с тобой?

Он молчит несколько мгновений, пока до него доходит реальность нашей ситуации.

— Надеюсь, ты все ещё будешь со мной? — спрашивает он, его голос дрожит от волнения.

Он думает, что я собираюсь сбежать.

— Лиам, — выдыхаю я. — Конечно, я есть у тебя. — Я притягиваю его в объятия. — Я твоя, я здесь. Я никуда не уйду.

— Тогда остальное не имеет значения, — отвечает он приглушённым голосом у моего плеча. — Все образуется само собой... или нет. Я могу с этим жить в любом случае, но я не хочу жить без тебя, Перри.

Я прижимаюсь губами к его челюсти, покрытой щетиной.

— Ты действительно хочешь, чтобы я жила с тобой?

Он кивает, его лицо выражает нежность.

— Если только у тебя на примете нет другого места, где бы ты предпочла быть?

Я думаю об этом в течение секунды. Я хочу быть там, где он. Я знаю это наверняка. Возможно, я не уверена ни в чем относительно своего будущего, но я знаю, каким бы оно ни было, Лиам будет в нем.

— Я не могу вспомнить ни одного такого места.

Его рука скользит по моему лицу, и я ловлю себя на том, что закусываю губу, чтобы не выдать своего желания.

Я не могу поверить, что это происходит.

Я не могу поверить, что этот сексуальный, милый мужчина — мой.

Я не могу поверить, что он любит меня так же, как я люблю его.

Я не могу поверить, что он видит наше будущее так же, как и я.

— Ты слышала те чертовски ужасные вещи, которые он там о тебе говорил?

Я киваю. Я все это слышала, но я не злюсь, я не могу злиться, если знаю, что он просто пытался заботить о Лиаме.

— Он не имел в виду эту чушь, это не было чем-то личным, мне нужно, чтобы ты это знала: это было из-за меня, а не из-за тебя.

— Я знаю. Но, честно говоря, меня не волнует, было ли это чем-то личным. Конечно, я хочу нравиться твоим друзьям, но единственный человек, чьё подтверждение правильности наших отношений мне нужно — это ты, Щелчок.

— Я рад это слышать, — шепчет он.

Его рот так близко к моему, что я чувствую, как его дыхание обдувает моё лицо.

— Итак, на чем мы остановились до того, как он прервал нас?

— Думаю, ты как раз собирался включить стирку? — дразню я.

— Ты права. Мне нужна та одежда, что на тебе, и моя тоже. Нам лучше всю её снять.

Я хихикаю, когда он хватает меня за пояс джинсов и притягивает к себе, его твёрдость очевидна.

— Мы же не можем сейчас отложить стирку, правда?

— Нет, не можем, — бормочу я, когда он прижимает свои губы к моим, чтобы мы могли продолжить с того места, на котором остановились.



***

Я выскальзываю из его комнаты, ухмыляясь про себя. Это будет наша комната всего через несколько недель.

Я до сих пор не могу в это поверить.

Мэдди обосрётся, когда я ей об этом расскажу.

Я уже слышу её визги, звенящие в моих ушах.

Прежде чем выйти из квартиры, я беру яблоко из вазы с фруктами. Мне нужно отправиться домой, переодеться и добраться до университета до начала занятий.

Я знаю, что сказала Лиаму, что мне не нужно подтверждение правильности наших отношений от Линкольна, и я до сих пор не уверена, что нуждаюсь в этом, но ещё я знаю, что прошлой ночью я несколько часов лежала без сна, слушая мирное дыхание Лиама, и решила, что я не могу ничего не сделать.

Как бы неловко и неуместно это ни было, мне нужно поговорить с Линкольном. Мне нужно, чтобы он знал, что эти отношения значат для Лиама, что они значат для меня.

Это может плохо закончиться и заставит его побежать прямо к декану, но как минимум я буду знать, что пыталась.

Не думаю, что смогу жить дальше, если Лиама уволят, а я ничего не сделаю.

Я знаю, что есть шанс, что меня за это выгонят с университета и я не смогу закончить его, но я стараюсь не думать об этом слишком много.

Если бы кто-нибудь сказал мне в прошлом году, что я рискну своим будущим ради парня, я бы рассмеялась ему в лицо, но сейчас, хотя у меня все ещё есть страсть к фотографии и горячее желание сделать на этом карьеру, у меня есть ещё Лиам. И я, несомненно, знаю, что из этого приоритетнее.

Я сажусь в свою машину, завожу двигатель, включаю обогреватель на полную мощность, выезжаю и проезжаю небольшое расстояние до своей квартиры.

Когда я вхожу, к моему удивлению, я слышу, что Мэдди уже встала с кровати.

Ещё я чувствую запах блинчиков, так что думаю, что Тревор именно так её и выманил. Он очень умный парень.

— Утро! — кричу я, вешая пальто.

— Посмотри на себя, девочка, ты пришла во вчерашней одежде, — поддразнивает Мэдди, когда я захожу на кухню и сажусь на скамейку рядом с ней.

— Виновна по всем пунктам.

— Ты была охвачена страстью, а потом уснула после секса?

Я разразилась смехом.

— Эм, да, что-то в этом роде. Это было что-то вроде начала, остановки, затем снова начала… А потом было поздно, и я не смогла прийти домой.

— Не говори мне, что ему пришлось остановиться, чтобы выпить таблетку. — Тревор усмехается. — Я знал, что он старше, но черт возьми.

Я в замешательстве хмурюсь на него, и он показывает согнутым и вялым пальцем перед своей промежностью.

— О, ради бога, Тревор, нет! Я хочу, чтобы вы знали, что в этой области нет никаких проблем.

Мэдди хихикает.

— Приятно знать.

Тревор предлагает мне блинчик, и я нетерпеливо киваю.

— Мистер Рэдклифф пришёл к Лиаму… ты помнишь его с первого курса?

Она кивает.

— Он и Лиам хорошие друзья, и он узнал о нас.

— Вот дерьмо. — Она вздрагивает.

— М-м-м хм. — Я киваю. — Это было некрасиво.

— Блядь, и что теперь происходит?

Я пожимаю плечами.

— Я собираюсь пойти и поговорить с ним сегодня перед занятиями.

— М-м-м. — Она изображает гримасу. — Возможно, у меня нет опыта тайных отношений, но это кажется ужасно плохой идеей.

— Наверное, — соглашаюсь я, прежде чем запихнуть блинчик в рот.

— Но ты все равно это сделаешь, не так ли?

Я киваю.

— Конечно.

— Надень что-нибудь сексуальное, чтобы, по крайней мере, выглядеть хорошо, когда все пойдёт коту под хвост, — услужливо предлагает она.

— Это хорошая идея, я обязательно так и сделаю, — отвечаю я, закатывая глаза.

Я поднимаюсь на ноги. Мне ещё нужно принять душ, переодеться и добраться до кампуса.

— О, Трев, — я останавливаюсь в дверном проёме, — мне интересно, как ты отнесёшься к тому, чтобы в не столь отдалённом будущем она была только твоей? — Я наклоняю голову в сторону Мэдди.

Тревор усмехается.

— До сих пор я неплохо справлялся с поддержанием в ней жизни, так что, конечно, почему бы и нет?

— Хорошо, потому что, когда я перееду к Лиаму после окончания учёбы, она будет полностью твоей.

— Что-о-о? — визжит Мэдди.

Я хихикаю всю дорогу до своей комнаты, а она преследует меня по пятам и требует поделиться сплетнями.





Глава 21


Лиам



Я ухмыляюсь про себя, снова читая её записку.



Я ушла на занятия… Я не хотела тебя будить, ты храпел, и как бы противно это ни было, мне не терпится слышать это каждую ночь.

Люблю тебя,

П х



Я вытягиваю руки над головой и громко зеваю, я давно так хорошо не спал, поэтому, как бы ни было неприятно то, что мне не удалось увидеть её лицо и поцеловать её губы, прежде чем она ушла, я рад, что она оставила меня спать. Мне это было нужно.

Как бы все ни было запутанно, но знание того, что Линк в курсе моего секрета, ощущается как будто камень с моей души. Я не осознавал, какое напряжение я испытывал, скрывая это от него.

Я понятия не имею, что он собирается делать с имеющейся у него информацией, но я не буду его осуждать несмотря ни на что. У него дома жена и семья, и он прав: я поставил под угрозу его карьеру. Он предложил меня на работу, так что на кону его репутация, как и моя.

Я просто надеюсь, что мы все ещё сможем быть друзьями, когда все это закончится.

Мы через многое прошли, и мне не хотелось бы потерять его из своей жизни.

Он и Ники были так добры ко мне.

Я смотрю на время на часах, у меня сегодня только одно занятие, и оно не в ближайшие пару часов, так что утро все моё.

Я сажусь на край кровати и снова ухмыляюсь, когда записка падает на землю.

Есть что-то в этой женщине.

Я встаю на ноги во всем своём обнажённом великолепии и направляюсь в душ.

Я решил, что жить в квартире не так уж и плохо: можно ходить голышом, и никакой любопытный сосед не заглядывает в окно.

Мне нужно поговорить с Пэрри о том, хочет она остаться здесь или нет в следующем году. Я знаю, что вчера вечером я сбросил на неё бомбу в виде просьбы о переезде, но чем больше я об этом думаю, тем больше я думаю, что нам следует уехать отсюда и жить.

Эта уютная квартира всегда будет здесь для нас, когда мы вернёмся.

Я включаю душ и становлюсь под ровную, дымящуюся горячую струю.

В мире так много прекрасных вещей, которые мы с ней никогда не видели, и я хочу быть там и наблюдать за тем, как она увидит их все. Я хочу наблюдать, как она поднимает камеру и видит мир глазами.

Я тянусь за мылом, и мои воспоминания возвращаются к тому, как Пэрри выглядела вчера вечером в этом самом душе: вода омывала её волосы и стекала по её телу, по её твёрдым соскам и по её длинным, сексуальным ногам.

Я могу представить, как она растянулась подо мной, её ноги широко раскинута, а её палец манит меня подойти ближе.

Черт, я до сих пор помню её вкус.

Я стону, моя голова падает вперёд, когда я вспоминаю звуки, которые она издавала, когда я скользнул в неё и довёл её до точки удовольствия, которого она так отчаянно искала.

Блять.

Я твёрд как скала, хотя просто думаю об этом.

Я беру член в руку и нежно глажу, раз, два, а потом ещё раз, все быстрее и быстрее, пока не вскрикиваю в экстазе.

— Господи Боже, Пэрри, — стону я.

Эта женщина способна делать со мной развратные вещи даже тогда, когда её нет рядом.

Я позволил воде обрушиваться на меня, смывая любые признаки возбуждения, пока у меня не заурчало в животе.



***

Я вытираю волосы свежим белым полотенцем, другое закрепляю низко на бедрах, и иду на кухню в поисках еды.

Мой сотовый звонит пронзительно и громко со стола в холле, где я оставил его, и я бегу за ним.

Я ожидаю увидеть имя Пэрри, поэтому когда я замечаю имя Ники на экране, у меня внезапно перехватывает дыхание.

Я не знаю, зачем звонит жена моего лучшего друга, но вряд ли это будет что-то хорошее.

Ники для меня такой же друг, как и Линк. Мы знаем друг друга уже давно, мы давно знакомы, и мы все во многом поддерживали друг друга.

Я знаю, что Ники было нелегко наблюдать за тем, что случилось с Эйприл, так же, как и мне.

— Привет, Ник, — отвечаю я.

— Привет, Лиам, как дела?

Я выдыхаю и шлепаю обратно на кухню. Еде, возможно, придётся подождать, но кофе — нет.

— Нужен честный ответ или общий?

Она усмехается.

— От тебя? Честный. Всегда.

— Бывало и лучше.

Я прижимаю телефон к уху плечом, наполняю кофемашину и нажимаю кнопку запуска.

— Линк мне все рассказал.

Я вздыхаю. Я знал, что он это сделает, но не уверен, что готов к ещё одной лекции «О чем ты думал?».

— Послушай, Ники, ты знаешь, что я люблю тебя, и я уверен, что ты во мне разочаровалась и все такое, но неужели все так плохо? Ей почти двадцать один, это не значит, что я совратил какую-то семнадцатилетнюю студентку и затащил её в свою постель, я имею в виду, дерьмо… Мы оба взрослые, и да, обстоятельства далеко не идеальны, но скоро все изменится, и тогда мы останемся просто двумя влюблёнными людьми.

Она молчит с минуту.

— Я просто хотела услышать это сама, — наконец, говорит она.

Я тру лоб.

— Услышать что?

— Услышать, что ты говоришь, что любишь её… Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Лиам, после всего, через что ты прошёл, я думаю, ты заслуживаешь этого. Хотела бы я, чтобы ты подождал, пока не будешь вне подозрений? Да, конечно, хотела бы, но уже слишком поздно, и если эта женщина — та, кто тебе нужна, то я поддержу тебя, несмотря ни на что.

Моё сердце переполняется чувствами от её слов.

— Я бы хотел, чтобы твой муж чувствовал то же самое, — ворчу я, хотя не имею на это права.

— Дай ему время, — успокаивает она.

Линк всегда был самым вспыльчивым в их отношениях. Он всегда делает все очертя голову, а Ники спокойнее и рациональнее. Она все обдумывает, прежде чем отреагировать.

— Я не думаю, что время поможет в этом вопросе, Ник. Я перешёл черту.

Я слышу, как она ходит по комнате.

— Я не собираюсь тебе врать, он метался в постели всю ночь.

Мне очень жаль, правда. Это ударило меня прямо в грудь. Я спал, как младенец, Пэрри свернулась калачиком рядом со мной, а Линк страдал.

Я не был таким уж хорошим другом.

— Дай ему день или два, чтобы обдумать ситуацию, а затем попробуй поговорить с ним. Будет хорошо прояснить ситуацию, независимо от того, что он решит сделать.

— Я не буду его винить, ты это знаешь, да? Если ему придётся сообщить об этом в университет, я не возражаю. Я сделал свой выбор, когда выбрал её, и теперь ему предстоит сделать свой.

— Я знаю, что не будешь, — тихо отвечает она, и я слышу улыбку в её тоне. — Возможно, ты принял сомнительное решение, но ты хороший друг, Лиам, и все, что ты сделал, было сделано из любви, в тебе ничего не изменилось, и тебе следует гордиться. Я знаю, что Эйприл гордилась бы.

Внезапно я чувствую себя так, словно задыхаюсь.

— Спасибо, Ник. — Я прочищаю горло. — Мне нужно идти, но спасибо за звонок, это очень много значит для меня.

— Не за что, — отвечает она. — И как только вся эта пыль уляжется, мне бы очень хотелось с ней встретиться, ладно? Должно быть, она потрясающая женщина.

— Она определённо такая и есть.





Глава 22


Пэрри



Я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь кабинета графического дизайна, но медлю.

Возможно, Мэдди все-таки была права, и это была очень, очень плохая идея.

Мистер Рэдклифф находится по другую сторону этой двери, и если его настроение хоть как-то похоже на то, что было вчера вечером у Лиама, то это наверняка будет неприятный визит.

Эта мысль возвращает меня к Лиаму и его обиженному взгляду после того, как он поссорился со своим лучшим другом, и я знаю, что поступаю правильно, пытаясь прояснить ситуацию.

Возможно, вчера вечером Линк сказал обо мне кое-что резкое, но он меня не знает. Вообще нет, но это изменится, если мы оба будем в жизни Лиама, так что сейчас самое подходящее время, чтобы начать строить мост между нами.

Я стучу костяшками пальцев по деревянной двери.

— Войдите, — отвечает мне его глубокий голос.

Я толкаю дверь, делаю глубокий вдох и вхожу внутрь.

Он отворачивается от компьютера и внимательно смотрит на меня, когда видит, что я стою в его классе.

— Пэрри, да? Я не уверен, что тебе следует быть здесь.

— Пожалуйста, мистер Рэдклифф…

— Зови меня Линк, — перебивает он меня и в явном расстройстве проводит рукой по волосам. — Ради бога, ты спишь с моим лучшим другом, думаю, стадию формальностей мы уже прошли.

— Тогда Линк, — тихо отвечаю я, делая несколько медленных шагов в класс. — Я просто хотела поговорить с тобой о Лиаме.

— Ты можешь остановиться прямо сейчас, потому что, держу пари, я уже догадываюсь, что ты собираешься сказать.

Я пожимаю плечами. Может быть, он догадывается, может быть, он не догадывается, но я, черт возьми, все равно это скажу.

— Я здесь не для того, чтобы пытаться отговорить тебя от чего-либо, мы знаем, что то, что мы делаем, противоречит правилам, и если тебе нужно сообщить о нас, чтобы сохранить свою совесть чистой, то пусть будет так.

Он хмурит брови, слушая, как я говорю. Он выглядит удивлённым… растерянным. Он, очевидно, думал, что я здесь, чтобы просить его молчать.

— Никто из нас не собирается осуждать тебя за это, и, честно говоря, мне жаль, что мы поставили тебя в такое положение. Это было несправедливо по отношению к нам всем.

Он кивает в молчаливом одобрении. Линк ничего не говорит, поэтому я воспринимаю это как сигнал продолжать.

— Я просто хотела, чтобы ты знал: несмотря ни на что, даже если его уволят, а я не смогу закончить учёбу, я все равно не брошу его. Это не какая-то интрижка или глупая влюблённость. Я люблю Лиама, люблю его ещё больше с тех пор, как узнала про образ его жизни. Поэтому я просто подумала, что ты должен знать, что я буду рядом с ним, несмотря ни на что, и независимо от того, кто пытается сказать нам, что это неправильно. Потому что, честно говоря, когда я с ним, это самая правильная вещь в моей жизни.

Я даже не знаю, осознает ли он, что делает это, но он медленно кивает, снова и снова.

— Это была отличная речь, — наконец произносит он.

Я пожимаю плечами.

— Думаю, мне лучше пойти на занятие, я просто подумала, что услышала то, что ты хотел сказать, так что тебе тоже стоит услышать то, что хочу сказать я.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он окликает меня:

— Что значит, ты услышала, что я хотел сказать?

— Я была у Лиама вчера вечером. Я слышала ваш спор.

— Дерьмо. — Его взгляд опускается на пол. — Послушай, вчера вечером я сказал кое-что… кое-что, чем не горжусь. За некоторые вещи моя жена даже грозилась дать мне пощёчину.

Это вызывает у меня лёгкую улыбку.

Он снова смотрит на меня.

— Мне жаль, что я говорил о тебе так, как будто ты просто девчонка, с которой он переспал и которую должен выбросить, словно остатки вчерашнего ужина.

Он искренне извиняется, я это вижу. И я рада, потому что очень хочу поладить с Линком. Я знаю, насколько он важен для Лиама.

— Все нормально. На тебя как бы все это свалилось, и ты не должен был знать, что это нечто большее.

Я делаю ещё несколько шагов к двери, прежде чем он снова останавливает меня:

— Он действительно любит тебя, ты знаешь? Я вижу это по его глазам. Я давно не видел его таким, и, хотя я не одобряю то, во что вы оба вовлечены, я рад, что он нашёл с тобой что-то настоящее.

Он действительно хороший человек.

— Спасибо, правда... это очень много значит, особенно учитывая сложную ситуацию.

— И чего бы это ни стоило, я надеюсь, что вы двое сможете быть вместе, потому что видеть его снова счастливым — это все, чего я когда-либо хотел.

— Ты хороший друг.

— Правда? — спрашивает он меня. — Даже несмотря на то, что я подумываю о том, чтобы настучать на него?

Я пожимаю плечами.

— Даже несмотря на это. Я имела в виду то, что сказала, Линк, никто тебя не осудит. Мы поставили тебя в такое положение и понимаем, что ты будешь делать то, что считаешь правильным. Только не отталкивай его как друга. Я знаю, что он любит тебя и нуждается в тебе в своей жизни.

На этот раз я выхожу за дверь, он не говорит ничего, но всю дорогу я чувствую его взгляд на своей спине.





Глава 23


Лиам



Я наблюдаю, как последний студент второго курса фотографии выходит из моего класса и почти закрывает за собой дверь.

Это занятие, казалось, длится целую вечность. Повезло, что сегодня у меня было только одно занятие, не уверен, что мой мозг смог бы справиться с чем-то большим даже после полноценного ночного сна.

Сейчас у меня есть только одна вещь, на которой я могу сосредоточиться с хоть каким-то энтузиазмом — это сбор вещей и поездка к Пэрри, чтобы заключить её в свои объятия.

Она для меня лучшее лекарство, единственное, что может по-настоящему успокоить мою душу.

Люсия звонила мне сегодня дважды, но я переключил оба звонка на голосовую почту. Я не уверен, что доверяю себе в том, что буду говорить с ней с каким-либо уважением прямо сейчас, и я не хочу опускаться до такого уровня. Возможно, Эйприл больше не та женщина, на которой я женился, но я хочу почтить её память, относясь к её матери так, как я всегда относился, когда мы были вместе.

Я выключил свой ноутбук и отсоединил кабели, идущие к большому экрану, на котором во время урока показывал слайд-шоу.

Кто-то позади меня откашливается, пугая меня, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там.

— Эй, — говорит он.

— Эй, — неловко повторяю в ответ я.

Линкольн — последний человек, которого я ожидал увидеть в моем классе в конце дня.

Мы стоим молча, глядя друг на друга и обдумывая, что сказать дальше.

Насколько я понимаю, он здесь для того, чтобы сказать мне, что я потерял работу и что Пэрри не закончит обучение. Учитывая, что здесь Линк, а не моё начальство, я почти уверен, что он ещё не сказал ни слова, но мысль о том, что она не сможет надеть платье и шапочку выпускника, заставляет мой желудок сжаться.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я говорю первым:

— Могу я попросить тебя об одной услуге? Даже несмотря на то, что ты не должен этого делать?

Он кивает, показывая мне, чтобы я продолжал.

— Если ты ещё этого не сделал, когда пойдёшь к декану, можешь не упоминать имя Пэрри? Меня не волнует, что произойдёт со мной, но если она потеряет шанс закончить обучение, я не смогу жить с этим.

Он смотрит на меня с любопытством, но не говорит ни слова.

— Линк, давай, чувак, просто скажи, что видел меня со студенткой, но не знаешь, кто это был. Я никогда раньше не просил тебя лгать ради меня — ну, не считая того раза на первом курсе, когда я сильно напился и не пришёл на занятия, — но мне нужно, чтобы ты солгал ради меня сейчас. Чтобы защитить её. Это все, что меня волнует, — умоляю я.

— Она девушка что надо, хах?

Я хмурюсь. Я не понимаю, к чему он клонит, и он до сих пор не ответил на мой вопрос.

— О чем ты говоришь?

— Она приходила ко мне, — объясняет он.

— Она что? — заикаюсь я.

Было два варианта. Линк известен тем, что умеет выходить из себя, и если Пэрри устроила ему скандал, я сомневаюсь, что он воспринял бы это хорошо.

Он кивает.

— Первым делом сегодня утром…

Я жду, затаив дыхание, что он скажет дальше.

— Я понимаю, почему она тебе так нравится. Она кажется чертовски крутой. — Уголки его рта поднимаются в лёгкой улыбке.

Я смеюсь.

— Она очаровала тебя?

Он пожимает плечами.

— Она просто сказала мне все прямо. Ты ей очень нравишься, Лиам, эта девушка на тебя запала.

— Чувство совершенно взаимное, — честно отвечаю я. Больше нет смысла лгать о том, насколько глубоко я застрял.

— Значит, ты действительно серьёзен на этот счёт? — спрашивает он.

Я киваю.

— После того, что случилось с Эйприл, я никогда не думал, что снова увижу будущее в ком-либо, во всяком случае, не настоящее, но, когда я смотрю на Пэрри, я не просто вижу будущее, я вижу всю свою жизнь прямо здесь, передо мной.

Он усмехается и опускает голову.

— Что за херня с нами происходит? Говорим о чувствах и прочем дерьме? Я даже больше нас не узнаю.

Понятно, что он переживает все это так же эмоционально, как и я.

Я смеюсь вместе с ним, качая головой и пытаясь вырваться из этого глубокого и значимого страха.

— И не говори.

— Ты закончил на сегодня?

Я киваю.

— Да, я как раз собирался сходить к Пэрри, но, если ты хочешь выпить пива или чего-нибудь ещё, я могу отправить ей сообщение?

Он смотрит на меня, выгнув бровь.

— Ты даже не собираешься меня спросить, настучал я на тебя или нет?

Я качаю головой.

— Я же тебе говорил, чувак, это ничего не изменит между нами, это не моё дело...

— Не настучал, по крайней мере пока.

Я киваю.

— Думаешь, что сможешь скрыть её имя, когда сделаешь это?

Я вижу, что он обдумывает это, и не упускаю его лёгкий кивок.

— Спасибо, — с благодарностью отвечаю я. Это огромный груз с моих плеч. — Так как насчёт пива?



***

Я распахиваю дверь и ухмыляюсь двум людям по другую её сторону.

— Ли-Ли! — кричит Ники, бросаясь в мои объятия.

— Когда ты меня так называешь, я похожу на восьмилетнюю девочку с косичками, — смеюсь я.

Она отпускает меня с усмешкой.

— И именно поэтому я это делаю.

Я протягиваю Линку руку, и он крепко её пожимает.

— Спасибо, что пришёл, чувак, мы очень ценим это.

— Без проблем, — отвечает он с непринуждённой улыбкой, проходя мимо меня в квартиру.

Я очень рад, что мы, кажется, преодолели неловкость, возникшую за эти дни.

Я слышу, как Пэрри громко смеётся из гостиной, и не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу.

Мэдди и Тревор уже здесь, мы все вместе, чтобы отпраздновать день рождения Пэрри.

Она врывается на кухню, смех все ещё срывается с её губ, медальон, который я ей подарил, висит у неё на шее. Один только её вид заставляет меня влюбиться в неё ещё сильнее.

Её глаза бегают от меня к Линку и Ники.

— О, эй, вы здесь, — говорит она, её щеки краснеют.

Она приближается ко мне, и я обнимаю её за талию.

Я знаю, что она нервничает по поводу встречи с Ники и общения с Линком в более личной обстановке.

Это были тяжёлые несколько дней, поэтому я не виню её за беспокойство.

— Пэрри, это Ники, Ники, это моя Пэрри.

Пэрри хихикает.

— Я имел в виду моя девушка Пэрри. — Я смеюсь.

— Я счастлива быть твоей Пэрри. — Она улыбается мне.

Ники бросается вперёд и обнимает Пэрри.

— Очень приятно познакомиться с тобой, — говорит она.

Пэрри хихикает.

— Мне с тобой тоже.

— Видеть его таким счастливым… Я просто не могу отблагодарить тебя достаточно. — Я слышу тихие слова Ники, но делаю вид, что не слышу, высвобождаю руку из их объятий и направляюсь к холодильнику.

— Пива? — предлагаю Линку.

Он кивает, наблюдая за девушками, которые, кажется, сейчас говорят о платье Пэрри.

— Итак, двадцать один, да? — говорит Линк, открывая бутылку, которую я ему протянул.

Я посмеиваюсь.

— Я думаю, что двадцать первый год вероятно был для нас хорошим годом.

— «Маргариты» на пляже две недели подряд, если я правильно помню?

— Не спрашивай меня, я ничего не помню про те две недели.

— Из-за всех тех «Маргарит», — вмешивается Никки.

Пэрри хихикает.

— Тогда кто-нибудь лучше принесите мне ещё выпить. Похоже, мне нужно кое-что исправить

Никки разражается смехом.

— Боже мой, вспомни тот вечер, когда Эйприл перебрала и... — Она резко замолкает, осознав, что только что сказала, и её лицо мгновенно вытягивается. — Мне так жаль, я не хотела о ней вспоминать.

Я с интересом наблюдаю за Пэрри, чтобы увидеть, как она отреагирует.

Ее улыбка даже не дрогнула. Она отмахивается от испуганного выражения лица Ники.

— Да ладно, я умираю от любопытства, что она сделала.

Я беру её руку в свою и нежно сжимаю её. Она действительно удивительная женщина.

Линк и Ники обмениваются взглядами, что не остаётся для меня незамеченным, затем Ники заканчивает свой рассказ о том, как Эйприл сбросила верх бикини и забралась на вершину кокосовой пальмы, пока мы все не начинаем хохотать.

— Пойдёмте в гостиную познакомиться с Мэдди и Тревором, — говорит Пэрри Линку и Ники.

— Через секунду. — Линк протягивает руку и слегка хватает Пэрри за запястье, когда она проходит мимо него. — Сначала я хотел вручить тебе подарок на день рождения.

Пэрри смотрит на него с любопытством.

— Ладно…

Он переводит взгляд с Пэрри на меня, на Ники и снова на Пэрри.

— Я никому не расскажу о вас двоих.

Моё сердце быстро колотится в груди. Я знаю, что отдал бы все ради неё, но если он сейчас честен, то мне не придётся этого делать.

— Серьёзно? — спрашивает Пэрри.

Он немного плечами и слегка кивает.

— Серьёзно.

— Спасибо! — вскрикивает она, обхватывая его шею руками и обнимая его.

— Воу, воу, воу. — Он смеётся, неловко стоя и полуобнимая её в ответ.

— Большое спасибо. — Она усмехается Линку, а затем смотрит на меня яркими сияющими глазами. — Мне нужно сказать Мэдди, — кричит она и убегает в гостиную.

Ники следует за ней и оставляет нас двоих одних.

— Ты уверен? — осторожно спрашиваю я.

Я бы никогда не просил его об этом, он это знает.

Он кивает.

— Я решил, что смогу жить с одним небольшим нарушением правил, но если что-то случится с тобой и Пэрри или со мной и тобой, то я не уверен, что смогу с этим жить.

— Спасибо, — говорю я хриплым голосом.

— Без проблем. — Он кивает, когда все девочки начинают пронзительно хихикать и визжать из гостиной о том, какая это красивая и блестящая вещь. Думаю, Пэрри просто показала им медальон.

Мы вздрагиваем одновременно.

— Но Лиам? — говорит он, когда я направляюсь на шум.

Я смотрю на него через плечо.

— Ты мне должен. — Он ухмыляется.





Эпилог


Лиам



Она пересекает сцену, её шапочка выпускника и платье украшают прекрасное тело, которому мне посчастливилось поклоняться каждый вечер.

Я громко хлопаю, когда ей вручают диплом об окончании университета, но сопротивляюсь желанию встать на ноги и аплодировать, как чертовски гордый парень.

Мы так долго держали все в секрете, что я не хочу сейчас портить все.

Позже я устрою ей личный праздник. Намного-намного позже.

Я так рад, что этот день наконец настал.

Я не только больше не её учитель, я вообще больше не учитель.

Это была всего лишь краткосрочная должность для замены, но когда мне предложили должность на следующий год, ответ не мог быть для меня более очевидным.

Мне понравился этот семестр, и я думаю, что когда-нибудь в будущем я захочу вернуться к преподаванию, но сейчас я хочу снова путешествовать по миру и увидеть то, о чем другие люди могут только мечтать — женщину рядом с собой, которую я люблю.

Я хочу ещё многое увидеть и испытать.

Теперь, когда я нахожусь на это этапе своей жизни, я могу с нежностью вспоминать то время, когда мы с Эйприл путешествовали вместе, вместо того чтобы думать об этом в окрашенных болью тонах.

Мы выросли как по отдельности, так и как пара, и я хочу, чтобы Пэрри тоже испытала это.

Она этого заслуживает. Мы оба заслуживаем.

Большая часть меня все ещё хочет остепениться и создать семью, но для этого достаточно времени. Это одно из преимуществ общения с молодой женщиной: у нас есть все время в мире.

— Ты плачешь? — Линк толкает мою ногу, его улыбка широкая и заразительная, когда Пэрри исчезает со сцены.

— Размечтался, — смеюсь я, мой тон стал тише.

Мы оба сидим на сцене вместе с остальными преподавателями.

— Но ты, должно быть, гордишься, — говорит он на этот раз более искренне.

— Ты понятия не имеешь. — Я выдыхаю. — Я тоже чертовски рад, чувак, я не собираюсь врать. Этот день наконец-то наступил.

— Я тоже рад. — Он усмехается. — Я не умею хранить секреты.

— Что ж, я ценю это, чего бы это ни стоило. Мы оба с Пэрри ценим.

Он откашливается, когда женщина в ряду перед нами оборачивается и смотрит на нас из-за того, что мы разговариваем.

Я ухмыляюсь Линку. Некоторые вещи никогда не меняются. Когда мы были студентами, у нас были проблемы из-за такого же дерьма.

Линк поднимает руки вверх, извиняясь.

Я оглядываюсь вокруг и обнаруживаю, что Пэрри теперь сидит в первом ряду, сжимая в руках свой диплом, и её глаза сосредоточены исключительно на мне.

Не думаю, что мне когда-нибудь надоест видеть это выражение в её глазах.

— Я люблю тебя, — говорю я ей губами.

Она застенчиво улыбается и краснеет, прежде чем снова посмотреть, как другие студенты получают свои дипломы.

Линк наклоняется ближе.

— Итак, пока мы говорим о том, что я храню твои секреты, ты помнишь, как я сказал, что ты мне должен?

Я стону и киваю.

— Что-то припоминаю.

— Хорошо, потому что пришло время расплаты, — протягивает он.

— Что ты хочешь?

— Итак, ты помнишь, как мы ходили в школу с этим чуваком, который целовал задницы, который в итоге снимал фотографии для этих «сексуальных» календарей?

Я прищуриваюсь.

— Да, что-то знакомое.

— Ну, на днях он связался со мной и попросил меня принять участие в съёмках для следующего года.

Из меня вырывается громкий смех, женщина снова поворачивается и хмуро смотрит на нас.

— Извините, — шепчу я.

Она пронзает нас взглядом и поворачивается лицом вперёд.

— Ты собираешься раздеться ради какого-то женского порно товара? — Я прикрываю смех рукой.

Он качает головой.

— Нет... Но ты да.

Мой смех исчезает в мгновение ока.

— Черта с два я «да».

— Но ты мне должен, помнишь? — Он смеётся надо мной.

О, ни за что на свете.

Я смотрю на него.

— Просто скажи «нет», парень, я не понимаю, почему я должен занимать твоё место.

— Я должен ему.

— Значит, ты должен ему, и я должен тебе, так что теперь меня каким-то образом заставляют раздеться? — требую я.

— Ему нужен сексуальный учитель или что-то в этом роде. — Он проводит рукой по волосам. — Я не знаю, братан, но ты все равно выглядишь лучше меня, так что ты как раз подходишь для этой работы.

— Я этого не сделаю. — Я крепко скрещиваю руки на груди.

— Я уже дал ему номер твоего мобильного… и сказал, что ты это сделаешь.

Я смотрю на него, и у него, по крайней мере, хватает здравого смысла выглядеть смущённым по этому поводу, хотя он все ещё совершенно вёсел.

— Я убью тебя.

— Просто представь, что это Пэрри и одна из твоих приватных фотосессий. — Он хихикает.

Ни за что на свете. Я знал, что позволить Пэрри фотографировать меня в нижнем белье было плохой идеей, как бы хорошо я, по её словам, ни выглядел.

— Скажи мне, что ты не смотрел мой ноутбук?

— Тебе не следует оставлять его без присмотра, чувак, никогда не знаешь, кто может увидеть то, что не был готов увидеть.

Ему повезло, что он рассказал мне об этом сейчас, когда я не могу разбить ему голову на глазах у сотен студентов и их семей и в окружении всех преподавателей университета.

— Тебе лучше спать с открытыми глазами, Линк, я всегда хорошо умел мстить.

Он усмехается.

— Пока ты собираешься прийти на съёмку для календаря, остальное меня не волнует.

— Я убью тебя. В буквальном смысле ты мертвец. Я бы сказал, что было приятно с тобой познакомиться, но это было бы ложью.

Он снова смеётся.

— Просто подумай, могло быть и хуже… ты мог быть обнажённым.

Я стону, оглядываюсь на Пэрри и вижу, что она наблюдает за нами с удивлённым выражением лица.

Господи. Чего я только не сделаю ради этой девушки.





КОНЕЦ





