Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...




Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Линдси Штрауб

Название: «Меж Двух Королей»

Серия: Разгрызть Или Проглотить

Перевод: Лиса и Юлия

Обложка: Юлия

Переведено для канала в ТГ:



18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!





Оглавление




Оглавление



Аннотация

Основные тропы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Письма Лео

Бонусная Глава

От автора





Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...




Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Линдси Штрауб

Название: «Меж двух королей»

Серия: «Разгрызть или проглотить»

Перевод: Юлия и Лиса

Обложка: Юлия

Переведено для канала в ТГ:



18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!





Аннотация




Тэмми никогда не думала, что любовь способна разрушать. Теперь она — между двумя королями: Змеиным, в жилах которого течёт древняя магия, и Человеческим, чья корона сияет золотом власти.

Когда-то она жила простой жизнью на ферме, но мир изменился. Вместе с ним изменилась и она — открыв в себе половину василиска, вкусив силу, страсть и опасность.

Она пыталась освободить одного и выбрать другого. Но любовь не знает правил. Законы связывают её с одним, сердце — с другим. И стоит лишь одной искре вспыхнуть между ними — пламя желания способно поглотить целое королевство.





Основные тропы




«Любовь между двумя королями» / любовный выбор между двумя сильными персонажами — королём-змеем и королём-человеком.

Монстр или сверхъестественное существо + человек — героиня принимает в себе василискову сущность.

Персонаж, ведущий простую жизнь («ферма, куры») → втянут в власть, магию, конфликт и страсть.

Развитие персонажа: из обычной жизни → обретение силы, открытия, трансформации.

Запретная или осложнённая любовь: связь с одним героем (брак) + долг перед другим (связь, обязанности).

Власть, коронация, трон — сюжет с государственным/королевским контекстом и потенциальной войной или конфликтами.

Драма выбора: сердце против долга, свобода против обязательств.

Подтекст опасности и великой ответственности: если искра вспыхнет — может сгореть целое королевство.





Глава 1




Тэмми ещё никогда не знала, что значит быть трахнутой прижимаясь к дереву.

Они были одни в лесу — но для неё это не имело значения: даже если бы их окружала толпа, Тэмми всё равно позволила бы Каспену владеть ею так, как сейчас. Его сильные руки сжимали её бёдра, её ноги обвивали его торс. Над ними мерцали звёзды, под ними шептала трава — всё слилось в единое дыхание. Василиск и человек, хищник и добыча. Мягкие линии её тела растворялись в его, пока они не становились одним целым. Она была переполнена — желанием, жаром, и его членом. Они уже поднимались к вершине, к той волне наслаждения, что она начала узнавать слишком хорошо. Сознания переплелись, дым лёг на его плечи.

Покажи мне это, Тэмми.

Она хотела показать ему это.

Покажи мне.

И она показала.

Тело Каспена прижимало её к дереву, ширина его груди становилась якорем, не дающим ей вырваться. Да и не хотелось. Оргазм настиг её так резко, что мир потемнел. И когда зрение вернулось, Каспен кончил вслед за ней.

После они лежали на холодной земле, тяжело дыша, в поту. Воздух был ледяным, но Тэмми казалось, будто внутри неё горит пламя.

— Что со мной происходит? — выдохнула она, когда силы вернулись.

— Ты привыкаешь, — так же сбивчиво ответил Каспен. Она никогда прежде не видела его таким измотанным.

— Но почему сейчас? Раньше не было так.

— Теперь, когда ты перешла черту, твоя василискова часть пробудилась.

— Пробудилась?

Он пожал плечами, и капля пота скатилась по его плечу.

— Не знаю, как по-другому описать это.

Подумав, Тэмми поняла, что за слово хорошо описывает эту ситуацию. И всё же она не могла отделаться от мысли — а привыкнет ли когда-нибудь? Прошла неделя со дня их свадьбы, но она чувствовала себя всё так же чужой в собственной коже, будто тело стало живым пламенем, неподвластным ей.

— Если так, — сказала она, когда они возвращались к пещерам, — почему я не могу превращаться так, как ты?

Они охотились несколько часов, и ни разу она не сумела изменить облик. После первой трансформации ей удалось это лишь однажды — и то только потому, что Каспен мысленно направлял её, почти силой втягивая в её истинную форму. Без него — ничего не получалось. Казалось, превращение всё время ускользает, стоит лишь протянуть руку.

— Это ново для тебя, — спокойно ответил он. — На это нужно время.

— Но ведь я уже делала это! А у тебя выходит так легко.

— Я делаю это очень-очень давно. И ты тоже научишься.

— Я ненавижу быть слабой.

— Слабая — последнее, что можно про тебя сказать.

Тэмми попыталась поверить его словам. Но доказательств обратного было слишком много. Она — Гибрид, должна быть сильной, а не беспомощной. Поток силы, найденный неделю назад, будто иссяк. Сейчас она была слаба, словно маленький ребенок, который переиграл в игры и вынужден отдохнуть. Жалкое зрелище.

— Я должна становиться лучше, а не хуже.

— Станешь, — мягко сказал Каспен. — Ты справишься. Тебе просто нужно понять как.

Когда они добрались до покоев, Тэмми пыталась настроиться на лучшее. Но все мысли о превращении улетучились, стоило увидеть письмо, лежащее на их ложе. Каспен прочитал письмо первым, лицо его оставалось непроницаемым, когда он передал лист ей. У Тэмми пересохло в горле — всего три строки:



Темперанс Верус, Король приглашает вас во дворец этим вечером. За вами пришлют карету. Прибудьте одна.



Она перевернула лист — вдруг там что-то ещё. Нет, только эти слова.

— «Приходи одна», — прошептала она.



Каспен взял письмо и бросил в огонь. Она знала, он просто избавляется от бумаги, но в этом движении было что-то символичное.

— Это не должно удивлять тебя, — сказал он.

— Что именно?

— Что он хочет видеть тебя одну.

— О, — Тэмми опустила взгляд. — Да, наверное…

Не то чтобы это было неожиданно — но всё же вызывало тревогу. Она не видела Лео с самой свадьбы. Наверное, теперь он нашёл Эвелин. Наверное, они вместе. От этой мысли тошнило. Она посмотрела на Каспена:

— Тебя не беспокоит, что я увижу его? — спросила она.

Каспен приподнял бровь.

— Нет. Совсем.

Она не понимала его равнодушия. Как может это не волновать?

— Но как?..

Он пожал плечами.

— Ты выбрала меня, — просто сказал он.

Она замерла. Формально — да, выбрала. Но не потому, что разлюбила Лео, — а потому, что хотела для него лучшего. Взамен отказалась от части себя.

— Тэмми, — тихо произнёс Каспен. — Ты не обязана идти.

Конечно, он так скажет. Ему был безразличен Лео. Для василиска любовь к человеческому королю ничего не значит — по сравнению с кровной связью с ней. Для него их союз — единственно настоящий. Но для неё — нет. Она хотела убедиться, что поступила правильно: что Лео счастлив, что Эвелин рядом.

— Я должна, — осторожно сказала она. — Технически мы всё ещё женаты.

Она не произнесла вслух остальное: Лео не сможет жениться на Эвелин, пока их брак не расторгнут.

— Тогда иди, — спокойно ответил Каспен.

Для него всё это не имело значения. Василиски не знали бумаг и печатей — их браки скреплялись кровью, а не законом. Но он понимал человеческие обычаи и, если что-то поддерживал, то лишь завершение этой человеческой главы.

Тэмми взглянула на своё обнажённое тело.

— И во что же мне одеться?

Уголок его губ дрогнул.

— Мы тебе что-нибудь найдём.

Поиск оказался непростым. Все платья, которые она носила во время обучения, были сшиты на заказ — новое пришлось бы ждать несколько дней. Василиски ведь всегда ходили нагими. После часов поисков они нашли лишь длинный шёлковый халат. Если затянуть тесьму, он отдалённо напоминал платье. Глубокое декольте казалось неприличным, но Тэмми было всё равно. Одежда — меньшее из её беспокойств.

Каспен проводил её к выходу из пещеры, но дальше не пошёл. Вместо этого он поцеловал её, и Тэмми ощутила лёгкое касание его сознания. Его пальцы сжали её сильнее, чем обычно. Возможно, его равнодушие было лишь маской — и он всё-таки переживал. Но ничего изменить она уже не могла. Единственный способ Каспену удержать её — позволить уйти и навсегда разорвать связь с Лео.

Через миг он отпустил. И исчез в глубине пещер.

Тэмми осталась одна. Карета приехала, когда сгустились сумерки. Возница был ей незнаком — не Генри и не Питер, что расстроило. Было бы приятно увидеть знакомое лицо. Она устроилась у окна, наблюдая, как проплывает ночь. Осень пролетела в одно мгновение, и в воздухе уже витал зимний холод. В деревне зима была долгой и мрачной — интересно, каково это, зимовать под горой? Это будет её первая зима вдали от фермы, от кур, от матери.

Но Тэмми не возражала. Больше всего ей хотелось стать частью мира василисков, наконец почувствовать себя дома. Каспен хотел того же — она видела это в его глазах, полном ожидания: как она адаптируется, чувствует ли себя своей, всё ли ещё принадлежит ему. Порой она и сама не была уверена.

Мысли вернулись к предстоящему вечеру. Она не знала, чего ждать, но понимала — этот визит важен. На кону было намного больше, чем её замужество с Каспеном. После кровавой бойни на свадьбе отношения людей и василисков висели на волоске. Если не найти путь к миру — будет война.

Но мысль о «мирном сосуществовании» с Лео казалась невозможной. Неделю назад они любили друг друга. Или хотя бы она любила. Боль в груди подтверждала это. Но любил ли он? Когда-то он согласился делить её. Тогда это было желанием самой Тэмми — но после свадьбы в ней что-то изменилось. Когда она увидела его глаза после того, как отдала себя Каспену, внутри щёлкнула струна самопожертвования: ему не должно быть больно. Он хотел всю её — он говорил: «Я хочу тебя всю. Или не получу вообще».

Тэмми вздохнула, откинувшись на спинку сиденья. Воспоминания о свадьбе не отпускали — его взгляд, их поцелуй на сцене. Она дорожила этим моментом, думала о нём ночами, когда Каспен спал рядом. Вспоминала и другое — их ночь перед свадьбой: вкус мёда на его губах, его прикосновения между ее бедер, шепот ее имени срывающийся с его губ когда его член был полностью в ней.

Карета вдруг показалась тесной. Жар под кожей вспыхнул снова. С момента первой трансформации грань между жизнью и возбуждением стала до смешного тонкой. Достаточно было одного воспоминания — и тело отзывалось мгновенно. А стоило подумать о Лео — всё усиливалось. Что-то в ней жаждало его без объяснений. С Каспеном желание было первобытным, жгучим — как зверь. С Лео — медленным, тлеющим углём, глубоко в груди. Избавиться от него было невозможно. Да она и не хотела. Одна мысль о близости с ним приводила в смятение. Тэмми наклонилась вперёд, обхватив голову руками. Нужно взять себя в руки.

— Мисс? — голос лакея вырвал её из мыслей. — Мы прибыли.

Дверца распахнулась. Холодная ночь встретила её звёздами и тонким серпом луны. Она подняла глаза на тёмные башни замка — и сердце сжалось. Не хотелось переступать этот порог. Этот дом больше не принадлежал ей.

Теперь он принадлежал Эвелин.

Тэмми задержала руку на дверной ручке. А вдруг за ней прийдет — Лео? Или Эвелин? Он велел прийти одной — значит ли это, что и сам будет один? Но, открыв дверь, она увидела не его. В холле стоял лорд-камергер, встречая её с вежливой улыбкой.

— Темперанс, — сказал он спокойно. — Как вам сегодняшний вечер?

— О, — она прочистила горло. — Хорошо.

Он кивнул.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Она подчинилась, прошла за ним через вестибюль в гостиную. Там камергер поклонился и удалился. Всё выглядело слишком официально. Давала ли её новый статус с короной хоть крупицу уважения в этих стенах? Или он просто жалел её?

Тэмми захотелось выпить.

Она обвела комнату взглядом, нашла поднос с хрустальным графином янтарного виски. Подошла, налила себе щедрую порцию и осушила стакан. Жгучая жидкость немного успокоила нервы. В гостиной было жарко, и проклятый халат вдруг стал тесен.

На стенах висели портреты — десятки лиц. Все — королевской крови, все давно мертвы. Белокурость Лео, казалось, передавалась по роду неизменно: даже если отцы брали брюнеток, дети всё равно рождались светлыми. В каждом лице — черты Лео. У одного — его серые глаза, у другого — тонкие пальцы. И вот — Максимус.

Тэмми подошла к портрету, всё ещё держа стакан. Бывший король стоял в знакомой библиотеке — той самой, где проходил ритуал «Резвых Шестидесяти». На его запястье сверкал золотой браслет. Интересно, где он теперь? Свободен или в темнице? Мысль оборвал звук. Кто-то прочистил горло.

В дверях стоял Лео.

Он не изменился. Всё тот же — высокий, стройный, безупречно одетый в бархат. Его волосы — белоснежные, гладко зачёсанные назад. Почему-то Тэмми ожидала увидеть в нём что-то иное — взрослость, усталость — но изменились только глаза: они потемнели от бессонницы. Она не хотела думать, кто лишал его сна. На руке — кольцо. Неужели то же самое, с которым он женился на ней? Тэмми всё ещё носила своё — не снимала с дня свадьбы. Наверное, теперь он попросит вернуть его. Эта мысль обожгла ее.

— Тэмми, — сказал он.

Одно только имя — и внутри неё что-то проснулось.

— Лео, — ответила она.

Ей вспомнилось, как Каспен когда-то соединил их головы и запечатал их связь поцелуем. Как хотелось повторить это сейчас… Тэмми быстро отогнала мысль. Лео больше не принадлежал ей. Он принадлежал другой — и она сама отпустила его. Не имела права тосковать по тому, кого сама же отдала.

Его взгляд скользнул по ней, задержался на коварно глубоком вырезе халата.

Она поставила стакан, боясь выронить.

— Спасибо, что пришла, — голос его был формален, почти холоден. — Я не был уверен, что ты согласишься.

— Почему?

Он чуть склонил голову.

— Потому что ты… теперь с ним.

Она не знала, что ответить. Разве то, что она с Каспеном, означало отказ от Лео? Она же сама просила, чтобы они увиделись вновь.

— Я всегда приду, если позовёшь, — тихо сказала она.

Он промолчал. Ей вдруг захотелось выпить ещё, но, возможно, трезвость была спасением. Даже без вина ей было слишком жарко, а при виде Лео — ещё жарче.

— Ты… — начал он, но запнулся.

— Я?

— Счастлива?

Как ответить? С Каспеном — да. Но часть её души всё ещё тянулась к Лео. Эта часть была реальна — такая же живая, как любовь к Каспену. Она не могла заставить себя думать иначе. Поэтому спросила в ответ:

— А ты?

Его взгляд был неотвратим. Она едва выдерживала его. Хотелось подойти, коснуться лица, заставить его улыбнуться. Но пришлось сжать кулаки.

— Счастье — роскошь, — прошептал он.

Она не знала, что значит этот ответ. Счастлив — но какой ценой? Или несчастлив — и уже не верит, что может быть иначе?

Но спрашивать не стала. Вместо этого задала единственный вопрос, ради которого и приехала:

— Ты нашёл её?

Тэмми ожидала немедленного ответа, но тот не последовал. Простой вопрос — и всё же он будто застрял у него в горле. Ей нужно было услышать лишь подтверждение.

— Да, — произнёс он наконец, глухо.

Она кивнула. Слова обожгли, хотя именно этого она добивалась. Пусть нашёл, пусть счастлив. Но вместе с облегчением пришла волна ревности, такая сильная, что перехватила дыхание. Мелькали в воображении образы — Лео, целующий Эвелин, шепчущий ей то, что когда-то говорил Тэмми. Это было невыносимо.

Тэмми знала, что не должна этого говорить, у нее не было на это прав. Но ей нужно было чтобы он знал правду:

— Я скучаю по тебе.

Глаза Лео потемнели, блеснули желанием — звериным, таким же, как в ней. Но на лице промелькнула боль, и Тэмми пожалела, что произнесла это. Она не хотела причинять ему боль.

Лео открыл рот, но после закрыл. Как бы она хотела читать его мысли, как читала мысли Каспена! А теперь — лишь тишина и ожидание.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он произнёс:

— Это пройдёт.

Что-то в ней оборвалось. Этот Лео был другим — холодным, отрешённым. Она понимала, почему, но всё равно ненавидела это.

Он скрестил руки, словно ставя между ними стену.

— Ну что ж, перейдём к делу?

— К какому?

— К аннулированию.

Так вот зачем она здесь. Тэмми должна была догадаться: после того как он нашёл Эвелин, это был единственный логичный шаг. Но говорить не смогла поэтому просто кивнула.

Лео кивнул на дверь:

— Прошу.

Каждый шаг давался тяжело, словно она шла сквозь воду. Она слышала биение его сердца, чувствовала его дыхание — тело отзывалось на всё. Когда уловила аромат его духов — тёплый, солнечный, но с примесью сладости, как ваниль, — у неё закружилась голова. Это был её запах. Тэмми была уверена в этом.

Она стояла на месте.

— Тэмми?.. — позвал он.

Она подняла глаза. Они были так близко, что дышали одним воздухом. Он чуть наклонился — или ей показалось?

— Ваше Величество? — раздался голос лорда-камергера у двери. — Вы готовы?

Лео сразу отпрянул, обернулся.

— Да. Мы готовы.

Мы.

Тэмми возненавидела это слово.

— Аннулирование должен засвидетельствовать бывший король, — сказал камергер. — Он ведь вас и венчал. Пройдёмте.

Они пошли вниз, в подземелье. Шаги отдавались эхом. Ее глаза были прикованы к спине лорда-камергера, а рядом находился Лео. Их руки почти соприкасались. Должна ли она коснуться его? Нельзя. Если она коснётся, то не сможет удержится.

Внизу было холодно, как в гробнице. Она вся зябла, и каждая клетка требовала тепла — его тепла. И кажется, а этот раз здесь было холоднее, чем она помнила. Лорд-камергер возился с замком, а Тэмми старалась думать о чём угодно, только не о жаре, исходившем от Лео. Бесполезно. Василиск внутри требовал — прикоснись.

Вопреки логики и желанию, пальцы Тэмми дрогнули. Ее сознание кричало ей остановиться. Но ее тело двигалось само по себе, дотронувшись до мизинца Лео. Когда она дотронулась до него, он замер. Пробежал заряд между ними. Вспышкой нахлынули воспоминания, что ей пришлось прикусить губу и сдержать стон.

Их ночь. Его голос.

— Не двигайся.

Она будет всем для него.

— Скажи это. Скажи, что хочешь мой член.

Она скажет все для него.

— Ты была создана для меня.

Это было правдой.

Она зажмурилась. А он? Он тоже вспоминает? Видел ли он тоже самое, что видела она в своих мыслях.

Тэмми ожидала что он отдернет руку, но он этого не сделал. Напротив, после небольшой паузы он все же слегка коснулся её пальцев. Ток прошёл по коже, по руке, до самого сердца. Всё тело отзывалось на это прикосновение.

Она уже не думала — только чувствовала, как зверь внутри тянется к нему. Она хочет его; ей нужно поцеловать и попробовать его, прижаться к его телу пока она не…

— Прошу, — сказал камергер.

Они вздрогнули и резко отдёрнули руки. Дверь скрипнула, впуская холод и тьму.

Сердце колотилось так, будто готово вырваться и стало трудно дышать. Казалось, они обменялись чем-то невидимым, чем-то, что теперь навсегда останется между ними.

Тэмми не посмела взглянуть на него. Вместо этого она просто шагнула в темноту вместе.

Подземелье встретило сыростью и мраком. Всё было, как прежде, — только теперь в дальнем отсеке сидел не её отец. Там, в цепях, был отец Лео.

Максимус.

Он сидел, ссутулившись, светлые волосы спутаны, глаза закрыты. Ничего не осталось от величественного короля, каким она его помнила. И Тэмми испытала странное удовлетворение. Вот он, преступник, там, где и должен быть. Её отец страдал здесь — теперь его очередь. Наверное, Лео посадил его сюда сразу после свадьбы. Интересно, каково это было для него.

— Отец, — коротко сказал Лео. — Проснись.

Тот медленно открыл свои глаза. Взгляд скользнул по сыну и остановился на Тэмми. Он хрипло рассмеялся.

— Не того я ожидал увидеть.

— Нам нужно, чтобы ты засвидетельствовал аннулирование, — ровно произнёс Лео.

Снова смех, переходящий в кашель.

— Жалко, — выдавил Максимус. — Даже для тебя.

— Довольно, — устало сказал Лео.

Он не спорил, не язвил — просто был вымотан. Она хотела помочь ему.

Максимус пожал плечами, и в тот миг Тэмми заметила, что к полу его камеры прикованы тяжёлые кандалы. Это казалось особенно жестоким: он не мог ни встать, ни выпрямиться — спина его навсегда согнулась под невидимым грузом. Такой способ удержания был избыточен, ведь клетка и без того была надёжна. Это было личное решение, и Тэмми не сомневалась — приказ отдал Лео.

Она не знала, как относиться к этому открытию. Да, Лео был способен на жестокость — все мужчины на неё способны. Но это никогда не было его природой, его выбором. Что с ним сделало то, что случилось на их свадьбе? Закалило — или ожесточило? Неужели тот двадцатилетний юноша, которого она знала, исчез без следа?



Времени на размышления не оставалось.

Лорд-камергер вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги, и в тусклом свете подземелья Тэмми успела различить на нём слова «Расторжение брака».

Ей вдруг до боли захотелось сдержать слёзы. Неужели вот это — простая бумага — способно развязать то, что связывало её с Лео? Какая нелепость. Какая пустота.

Тэмми смотрела на лист, не веря. Всего лишь чернила на странице — ничего больше. Подпись не изменит того, что она чувствует. Не заглушит того пылающего, почти невыносимого жара, что вспыхивает в ней каждый раз, когда он рядом. Никакая подпись, никакое решение не остудит этого огня.

Потому что любовь не подчиняется приказам — она требует быть пережитой до конца.

— Леди первая, — сказал камергер, подавая перо.

Оцепенев, Тэмми взяла перо и поставила подпись.

Она старалась изо всех сил — только бы случайно не коснуться кожи Лео, когда передавала ему лист. Он тоже подписал своё имя — спокойно, без эмоций.

Лорд-камергер протянул бумагу и перо сквозь решётку, в вытянутые руки Максимуса. Тот не спешил. Медленно, почти с наслаждением, прочитал каждое слово, будто смаковал саму суть происходящего. И Тэмми не могла его винить — вероятно, это было лучшее, что случалось с ним за день.



Когда подпись была поставлена, камергер забрал лист и бережно спрятал его во внутренний карман.

В тот миг, когда бумага исчезла из виду, Тэмми вдруг почувствовала, что ей стало ещё холоднее.

Они уже собирались уходить, когда Максимус заговорил вновь:

— Ну что, Телониус, — протянул он. — Это было тяжело?

Лео застыл.

— Что — тяжело?

— Знать правду.

Кулаки Лео сжались. Тэмми переводила взгляд с одного на другого, не понимая, о чем идет речь. Она что-то упустила. Явно до этого был разговор между ними двумя.

— Да, — сказал Лео тихо.

И вышел.

Обратный путь прошёл в молчании. Только наверху, в холле, когда камергер поклонился и удалился, Лео остановился и повернулся лицом к ней.

— Тэмми, — позвал он.

Она обернулась, рука уже тянулась к двери. Может, он скажет о том, что между ними всё ещё есть? О том прикосновении?

Но Лео лишь произнёс:

— Я хочу, чтобы мы ужинали вместе.

— Ужинали…? — переспросила она.

— Да. Каждый воскресный вечер — ты и Каспен во дворце, с нами и Эвелин.

По спине Тэмми пробежал холодок, стоило услышать, как он произнёс её имя.

Впервые — с тех пор.

Она невольно задумалась: а не здесь ли сейчас Эвелин? Может быть, всего лишь этажом выше — в спальне Лео?

Казалось, само её присутствие пропитало стены замка, словно воздух вокруг дышал ею.

— Но...зачем?

Он поморщился, словно от боли.

— Нам нужно говорить. Искать путь, как сосуществовать. Я подумал, ужин — подходящее время.

Тэмми всё ещё не могла осознать смысл сказанного. Она и Каспен — здесь? За одним столом с Лео и Эвелин? Это звучало абсурдно. Ужин с ними не мог быть приятным — напротив, он обещал стать пыткой. Трудно было придумать более мучительный способ провести воскресный вечер...

— Лео… — начала она, но он перебил:

— Мы должны работать вместе, Тэмми. Иначе всё рухнет.

Она вздохнула. В глубине души Тэмми знала — он прав.

Они пытались разрушить вековую вражду между своими народами, и это было необходимо. Ради мира нужно было терпеть.

Но сама мысль о том, чтобы сидеть рядом с ним и Эвелин, вызывала отвращение.

Она не хотела видеть их вместе, не хотела ловить тот взгляд Лео — взгляд, который когда-то принадлежал только ей.

Это была особая пытка, та, которой не заслуживал даже самый виновный человек.

Тэмми молчала, и тогда Лео чуть наклонился к ней.

И немного улыбнулся:

— Будет отличная еда, — добавил он тихо. — И десерт.

У неё невольно дрогнули губы. В памяти всплыл их прежний вечер, шоколадный суфле, которым она кормила его на спор.

— В таком случае, — сказала она, — мы придём.

Радость мелькнула на его лице и тут же исчезла за маской сдержанности.

— Хорошо, — кивнул он. — Я пришлю за вами карету.

Она тоже кивнула.

Они молчали, глядя друг на друга, и Тэмми вдруг вспомнила все разговоры, что когда-то звучали в этом самом фойе.

Тот, после их первого свидания:

— Я не поцелую тебя. Вместо этого я просто представлю, что буду делать с тобой, когда на тебе не будет этого платья. И притворюсь, что однажды ты позволишь мне это.

И другой — когда она просила его довериться ей, прежде чем спуститься вместе в подземелье:

— Ты не можешь сказать ему, что я показываю тебе это.

— Я не скажу. Даю слово.

Любой из тех разговоров она выбрала бы вместо нынешнего.

Теперь Тэмми не хотела оставаться в этом замке — каждое золочёное украшение ранило взгляд, будто напоминание о том, что потеряно.

Но было ещё одно, последнее, что она должна была спросить.

Она протянула руку с обручальным кольцом:

— Хочешь, я верну его?

Глаза Лео скользнули к её пальцам — к тонкому серебряному кольцу, когда-то принадлежавшему его матери.

Тэмми ожидала, что он ответит сразу, но он молчал. Лишь смотрел на её поднятую руку, сжатую челюсть, а сам стоял, пряча руки за спиной.

Потом произнёс коротко, почти шёпотом:

— Нет.

И развернулся, уходя прочь.

Тэмми осталась стоять, не веря. Она видела, как он поднимается по лестнице — туда, где находилась его спальня.

Эвелин ждёт его там? — мысль была невыносима. Ей стало тошно.

Как всё изменилось. Как далеко теперь то время, когда она бывала здесь ночью — не пленница, а желанная невеста. Тогда Лео не отступал ни на шаг, его единственной целью было завоевать её.

Теперь этот брак аннулирован.

Тэмми опустила взгляд на мрамор под ногами — белые плиты, прорисованные золотыми прожилками. Весь замок вдруг показался ядовитым, будто сами стены пытались задушить её своим блеском.

Нужно уходить.

Но, стоя здесь, она всё ещё чувствовала его рядом.

Как хотелось броситься за ним вверх по ступеням, в его объятия, забыв обо всём. Пусть даже Эвелин там. Была сотня причин говорит «нельзя» — но она всё равно хотела. Хотела упасть к нему на грудь и больше не отпускать.

Но она не могла.

Да, она выиграла соревнование за его руку, но так и не успела стать по-настоящему его женой.

Почти вовсе — не успела.

Это мог бы быть хороший брак, она знала. Лео заботился бы о ней, защищал, сделал бы всё, чтобы ей ничего не нужно было.



И всё же…



Жизнь во дворце с Лео была бы жизнью без Каспена.

Без той опасной, затягивающей страсти, что только василиск способен подарить.

Тэмми вспомнила жар из сна — в ту ночь, перед тем как впервые спустилась в пещеры. Жар Каспена. Она не знала многого, но одно чувствовала без сомнений: без этого жара она погибнет.

Теперь у неё были обязанности — долг и обещания, данные не только себе.

Она принадлежала Каспену, своему клану, каждому василиску под горой.

Она — их королева.

И не имела права подвести их, не имела права позволить миру рухнуть.

Даже если придётся скучать по Лео.

Даже если придётся жить с чувством утраты — день за днём, всю жизнь.

Её путь был определён.

Пора было возвращаться к своему мужу.





Глава 2




Поездка обратно в горы была долгой и холодной, но Тэмми едва ли это почувствовала. Когда она наконец вернулась в их спальню, Каспен лежал в кровати. Он встал сразу, как Тэмми вошла в комнату.

̶− Ну, как все прошло? − поцелуй был ее ответом.

Тэмми была в отчаянии, таком же, как если бы ей пришлось доказывать себе, что находиться вместе с Каспеном было для нее достаточно. Конечно, этого и было достаточно. Знать это было так же легко, как и дышать.

Его руки скользнули к ее талии, сдернули с нее одежду, перед тем как потянуть к себе. Но вместо того, чтобы усадить Тэмми на свой член, его руки обхватили ее бедра, направляя их так, чтобы его лицо оказалось между ее ног.

Тэмми вдохнула, когда его язык коснулся ее влагалища. Они никогда не делали этого в такой позе – он, лежа на спине, а ее бедра обхватывают его плечи и челюсть. Его язык скользил по клитору, дразня, перед тем как с мягким наплывом надавить зубами.

У Тэмми не было ни единого представления о том, как Каспен не задохнулся под ней. Каждый раз, когда она пыталась подняться, он тянул ее обратно, его пальцы сильно впивались в ее бедра, когда он прижимал Тэмми к себе. Его гортанные стоны говорили о том, что он тоже получает от этого удовольствие. Тэмми не могла поверить в ту жестокость, с которой он пожирал ее, как будто он впервые попробовал ее на вкус.

Голова Каспена откинулась назад, вынуждая Тэмми наклониться вперед Тэмми изогнулась так, что между ними больше не было места, ничего не останавливало оргазм, который накрыл ее, как лавина. Неоспоримая сила захлестнула Тэмми, когда она оседлала его лицо так же, как и член, зная, что, когда она закончит с первым, она перейдет ко второму. Ее пальцы запутались в его волосах, держа Каспена перед собой, ища в нем спасение.

Кончи для меня, Тэмми. Кончи мне в рот.

Прошли те дни, когда такой приказ мог бы ее напугать. Тэмми знала, что нет ничего, чего Каспен желал так же сильно, как почувствовать ее, она и представить не могла, что может кому−то доставлять удовольствие. Теперь она знала, что Каспен желал каждую частичку ее, а она желала каждую частичку его. Его руки грубо сжали ее зад.

Тэмми сходила с ума, находясь на нем верхом. Остатки ее сдержанности покидали ее и она, сдаваясь, откинула голову назад, позволяя Каспену довести ее туда, куда она так хотела. Каспен не ослаблял напор, пока ее оргазм не приблизился. Наоборот, его пальцы сжали ее зад, держа ее прямо над ним, осушая ее полностью.

Когда он, наконец, отстранился, он провел языком по ее клитору. Тэмми все еще была слишком чувствительной. Она вздохнула, а затем наклонилась вниз, пробуя себя на его губах.

Теперь повернись.

Тэмми без раздумий повернулась. Каспен встал перед ней прямо по центру и раздвинул ее ноги своими бедрами. Сильные руки схватили ее, поднимая за бедра, раздвигая ноги еще шире. Затем он вошел в нее. Каспен был не так нежен, как обычно. И Тэмми это понравилось. Каждый толчок был беспощадным, заполнял ее полностью. Тэмми потеряла контроль, была подобна оголенному нерву. Дым клубился в ее волосах, откидывал их назад, перекрывая шею.

Шипение наполнило пещеру, когда Тэмми бесстыдно вскрикнула, ее стоны были бесконечной песней удовольствия, только для Каспена.

Вот так просто. И это было правильно Каспен брал от нее все, чего он хотел, и взамен давал то, чего она желала. Без рациональных объяснений. Это было неописуемо, и Тэмми никогда не была так счастлива, лишившись дара речи.

Звук, который издавался, когда его член входил и выходил, был единственным, что она хотела слышать. Ощущение его дыхания на ее спине было единственным, что она хотела чувствовать. Она хотела только брать и отдавать, и наслаждаться, она это заслужила.

Ты красивая, Тэмми. Такая красивая.

Тэмми едва слышала его. Воздух был невыносимо горячий, пот стекал по его телу.

Смотри, что происходит, когда ты делаешь то, что велю я.

Он показывал ей это каждым толчком. Это была ее награда, приз, который она выиграла за послушание. Но она не позволит ему взять весь контроль на себя так просто. Теперь была ее очередь.

Тэмми внезапно вытянулась вперед, скользнула по его члену, так, что он едва был внутри нее. Она двигалась неуверенно, оценивая расстояние. Когда член почти полностью вышел из нее, она остановилась. Каспен втянул воздух, когда Тэмми насадилась на член, беря его весь сразу. Тэмми ненадолго задержалась, уютно расположившись у основания, перед тем как снова начать двигаться. Вверх. Вниз. Затем снова вверх. Она двигалась медленно, очень медленно, убеждаясь, что он наслаждается видом. Этот вид должен быть несравненным для Каспена.

Тэмми знала из его присутствия в ее голове, что он был очарован этим, наблюдая, как сантиметр за сантиметром его член заходит в нее, прежде чем снова выйти. Она выгнул спину, усиливая напор, работая над всем его членом: от основания до кончика. Она задержалась на головке, используя тщательно контролируемые движения. Она поняла, что вся намокла.

С затяжным стоном Каспен вставил член до упора и задержался.

Достаточно

Тэмми ухмыльнулась. Она выиграла в их маленькой схватке, и она знала это. Если Каспен думал, что он контролировал процесс, то он ошибался. Тэмми всегда могла довести его до предела, заставляя его признать ее силу. Этого не изменило бы никакое количество его приказов, отданных ей.

Они остались неподвижными не на долго. Было душно, дым клубился на краях ее поля зрения. Каспен провел руками по ее бедрам вверх и вниз, сжимая изгибы талии, перед тем как дойти до груди. Он сжал и ее.



Каспен запустил пальцы в ее волосы, вжимая ее в матрас. Он вжался в нее всем весом. Когда они оба были на грани, он поднял их так, чтобы она оказалась на его коленях. Спиной Тэмми прижималась к его груди. Тэмми повернула голову и посмотрела в его темные глаза. Чешуйки показались на его шее, превращая его кожу в броню. Он начал входить сильнее.



Они вместе продвигались к завершению, их тела двигались в собственной мелодии. Тэмми двигала бедрами в такт его тела, вбирая в себя его член настолько глубоко, насколько могла, в то время как его пальцы нашли ее клитор. Совокупность ощущений доводила ее до пика наслаждения. Но когда она почти была на грани, Тэмми сделала то, что никогда не делала до этого.



В момент ее высшей точки удовольствия она защитила свои мысли от Каспена, закрывая их так, как будто они больше не были связаны.



Тэмми даже не была уверена, почему она это сделала, это был инстинкт, простой инстинкт.

Если Каспен и заметил, то ничего не сказал. Вероятно потому, что был очень занят получением оргазма. Как только он вышел из нее, Тэмми засунула его внутрь опять.



−Еще раз, − сказала она



Ей всегда было мало. Она выжала из него все соки, пока они оба не стали мокрыми, тяжело дыша.



Тэмми однажды поняла, что сексуальный аппетит Каспена не имеет себе равных. Но теперь ее аппетит был неутолимым, если еще не хуже. Мысль о том, чтобы провести хоть одну ночь без секса ужасно пугала ее.



Ты никогда не сможешь отказаться от секса, Тэмми.



Он был все еще внутри нее.



Что ты имеешь ввиду?



Я имею ввиду, что ты вольна спать с другими василисками, если пожелаешь.



Она посмотрела на него. Он медленно вышел из нее, оставляя след поцелуев на ее шее, как обычно это делал.



Тебя это не побеспокоит?



Нет, не побеспокоит.



Он засмеялся, увидя недоверие в ее глазах.



− Я же говорил тебе раньше, Тэмми. Ты принадлежишь мне. И то, что ты отдаешься другим, этого не изменит.



− Ты только говоришь так, но…



− Но что, Тэмми?



Она представила Лео − его блондинистые волосы, ловкие и умелые пальцы.



Каспен имел ввиду только других василисков, эта подчеркнутая особенность не ускользнула от нее.



− Ты действительно не против?



− Конечно, − сказал он спокойно, как будто это был неопровержимый факт.



Тэмми кивнула, хотя она не могла представить, чтобы она спала с кем−то еще. Ну, кроме Лео.



В момент, когда она подумала об этом, она посмотрела на Каспена, чтобы проверить, услышал ли он это.



Ее мысли все еще были защищены. Каспен продолжил:

− В конце концов ты могла догадаться, что это нужно твоей василисковой стороне.



Тэмми могла догадаться. Василиски жили в постоянном возбуждении, их всегда искушали и соблазняли. У Тэмми никогда не было столько секса, сколько было за последнюю неделю, даже во время ее тренировок в пещере.



Каспен всегда был рядом. Тэмми нужно было только взглянуть на него, он сразу становился твердым для нее. Нужно было только сделать шаг в его направлении, чтобы покорить его.



Каспен любил это. Ясная вспышка гордости мелькала в его глазах каждый раз, когда Тэмми тянулась к нему. Она знала, что василиски уважают, понимают и поощряют это. Василиски были другими, в смысле, который люди едва ли понимали.



Тэмми все еще не могла поверить в то, как часто они занимались сексом.



Она засыпала, все еще желая его. Тэмми была словно дикое животное.



Даже Каспен мог едва ли поспевать за ней. Она постоянно желала большего.



Возможно, Каспен был прав, и, если ей дать нужного василиска, Тэмми могла бы быть удовлетворена.

Было так много вещей в ее собственном теле, которых она больше не понимала. Иногда ощущалось, как будто кто−то контролирует ее. Горящий в ней голод был неутолимой жаждой. Тэмми сделала бы все, чтобы утолить ее.

— Это то, чего ты хочешь? – спросила она. – Видеть меня еще с кем−то?

Легкая ухмылка появилась на его лице:

− Только если ты этого хочешь.

Она привстала и посмотрела прямо ему в глаза:

− Но это ли то, чего ты хочешь?

Ухмылка стала шире:

− Я бы не возражал.

− Ты бы не возражал?

Он рассмеялся:

− Я василиск, Тэмми.

Так оно и было. Тэмми поняла, что Каспен− не человеческий мальчишка, с которым она росла, которого воспитывали в представлениях о моногамном браке.

Каспен разительно сильно от них отличался. Он был дикий и свободный, обремененный привычками своего народа, прямо как Тэмми. Факт того, что он хотел бы, чтобы она спала с другими василисками, был для нее обескураживающим, но был нормой для него. Для Тэмми это было непостижимо.

−Как это может тебя не волновать? − настаивала она, − Как ты можешь не ревновать?

Его пальцы погладили низ ее живота, мурашки пробежали по ее телу.

− Я бы ревновал, если бы ты спала с тем, кого любишь.

Чувство вины больно кольнуло. Был тот, кого она любила.

− Я ты ревновала, если бы ты спал с кем−то еще, − прошептала она.

Каспен улыбнулся:

− Я знаю. И это объяснимо тем, что ты наполовину человек. Но, как я говорил тебе, нет никого, кого я бы хотел, кроме тебя.

В ее мыслях он мягко добавил: Мое тело и душа принадлежат тебе.

Они поцеловались. Когда они отстранились, он сказал:

−Я хочу, чтобы ты верила своему сердцу.

Тэмми уставилась на серебряное кольцо на пальце. Каспен не спрашивал о нем. Возможно, для него оно ничего не значило – василиски не носят колец, их одинаковые золотые украшения в виде когтя были достаточным доказательством для их любви. Но для Тэмми оно имело значение. И она не могла найти в себе силы снять его.

Тэмми прижалась к груди Каспена. Они еще долго лежали так. Неожиданно, она спросила:

−Что ты любишь во мне?

Каспен улыбнулся, и она увидела его клыки.

— Это легко: твой рот.

Она закатила глаза:

− Будь серьезен.

Он посмеялся.

− Я всегда серьезен, − он провел пальцем по ее нижней губе, − Ты остра на язык, − он посмотрел ей в глаза. − Твои суждения еще резче.

Перед тем, как Тэмми еще раз закатила глаза, он спросил:

−А что ты любишь во мне?

Она задумалась над ответом, думая обо всех тех вещах, что любила в Каспене. Она тоже любила его рот, хотя, конечно, это было точно не из−за его суждений. Она любила его уверенность, стойкость и постоянность. Но больше всего она любила то, как он любит ее – безоговорочно.

−Твою преданность.

Каспен улыбнулся.

— Это для того, чтобы обожать тебя, − прошептал он.

Он поцеловал ее. Его язык двигался вместе с ее, обводя губы, которые он так сильно любил. Затем они просто лежали, смотря друг на друга, пока их глаза не закрылись. Дыхание Каспена замедлилось Тэмми наблюдала, как его грудная клетка ритмично поднимается и опускается, когда он спал. Ей всегда было комфортно с Каспеном.

Он был ее защитником, он бы никогда не допустил, чтобы с ней что−то случилось. Он был идеален во всем. Но Лео завладел ее вниманием так, как она не ожидала, и Тэмми с большим трудом удалось избавиться от него. Она всегда поступала правильно, старалась дать ему то, чего он заслуживал. Но, поступая так, что−то сломалось внутри нее.

Маленький осколок ее самой откололся, и этот осколок взывал к ней, как бы она не сталась себя отвлечь. Это было так же реально, как физическое ощущение, сжимающее ее грудь, затрудняющее дыхание. Тэмми никогда не забудет, как ее разум взорвался от ощущений.

Было ли это последствием чего−то? Тэмми ничего не знала о такой магии и, честно говоря, боялась спросить Каспена. Она даже не хотела упоминать воскресные ужины из−за боязни услышать то, что он на это скажет. Но об этом она подумает потом.

В любом случае, Тэмми была не единственной, кто хранил секреты. Ночью после свадьбы василиски, которых держали в замке для кровопускания, вернулись в пещеры. Тэмми не знала, освободил ли их Лео, или они вышли по собственной воле. Все василиски направились к Аделаиде.

− Почему они пошли к ней? − спросила однажды Тэмми.

− Она специалист в лечении, – объяснил Каспен. Это был один из коротких ответов, что он давал.

Он был отвлечен, его взгляд блуждал по усталой шеренге василисков, которые, пошатываясь, входили в пещеры, прижимая руки к груди.

− Ты высматриваешь кого−то? − спросила Тэмми.

Взгляд Каспена метнулся к ней, выражение его лица сразу же стало безэмоциональным.

− Нет.

Слишком поздно Тэмми поняла, что она должна была задать другой вопрос. Если бы она спросила: «Надеешься ли ты кого−то увидеть?», то, возможно, получила бы другой ответ. Часть ее хотела спросить его, настоять на том, чтобы Каспен рассказал, кого он высматривает. Но другая ее часть боялась его ответа.

Действительно ли она его винила за то, что у него было прошлое, когда настоящее Тэмми угрожало разрушить их отношения? Ее муж прожил долгую жизнь. Он был Змеиным Королем, был достоин своего титула. Не было необходимости обвинять его в прошлом. Она надеялась, что он окажет ей такую же милость.

В конце концов, Тэмми прижалась к Каспену и заснула.

На следующий день они вместе отправились завтракать. Трапеза проходила в банкетном зале, огромном помещении, где в течение всего дня собирались сотни василисков. Василиски ели в любое удобное для них время, всякий раз, когда были голодны. Отсутствие расписания сбивало Тэмми с толку. Даже график сна у них был совершенно произвольный — Тэмми только сейчас поняла, что Каспен соблюдал ее график. Во всяком случае, василиски, как правило, вели ночной образ жизни. Еда тоже была разной. Василиски в основном питались рыбой и дичью, которую они ловили во время охоты в своем истинном обличье. Блюда, которые она ела, были похожи на те, что Каспен готовил для нее во время тренировок, — вяленое мясо и сыры, орехи и сухофрукты, иногда даже буханка хлеба. Она быстро поняла, что василиски любят шоколад.

− Он горький, но в то же время сладкий, − говорил Каспен.

− Так же можно описать и василиска.

− Да, можно, − сказал он.

Сначала Тэмми предполагала, что банкетный зал будет единственным местом, где она не станет свидетельницей секса. Но она сильно ошибалась. Василиски не только занимались сексом во время еды, но и использовали все, что находилось на столе в пределах досягаемости вытянутой руки. Шоколад намазывали на различные части тела и слизывали с них. Для стимуляции всевозможных эрогенных зон использовались столовые приборы. Когда шоколада стало слишком много, Тэмми просто закрыла глаза.

Мы можем не есть здесь. Это не обязательно. До нее донесся голос Каспена.

Я в порядке

У тебя такой вид, будто ты вот−вот упадешь в обморок.

Я не упаду

У тебя закрыты глаза

Я просто отдыхаю

Сидя за обеденным столом?

Да

Довольно странное место для отдыха, любовь моя.

Для тебя может быть и да. Для меня это необходимость

Для нас нет разницы между поеданием еды и сексом, Тэмми. Все это базовые потребности. Обе должны быть утолены.

Но зачем их утолять прямо сейчас?

Мы не согласны, что нужно откладывать получение удовольствия.

Тэмми вспомнила прошлую ночь, когда она заставила Каспена ждать этого.

Но ты – да.

Она почувствовала еще одну волну его веселья.

Это касается только тебя

И почему я такая особенная?

Потому что с тобой награда стоит ожидания.

Тэмми открыла глаза только для того, чтобы закатить их. Но она не была трусихой; теперь это была ее жизнь, и ей лучше привыкнуть к этому.

Женщина рядом с ней ублажала своего партнера. Тэмми некоторое время наблюдала за ними, наблюдая за тем, как они оба стонали в унисон. В конце концов, женщина села на мужчину сверху. Но, к удивлению Тэмми, она не стала двигаться на нем. Тэмми повернулась к Каспену.

Что они делают?

Женщина сидела на коленях у мужчины. Они явно были увлечены друг другом, но ее тело было совершенно неподвижно. Он не двигался, и она не двигалась.

Они просто ощущают друг друга.

Но с какой целью?

Удовольствие.

Конечно. Это было причиной всего.

К ней снова вернулся голос Каспена: Хочешь попробовать?

Тэмми колебалась. Она не знала, почему она колебалась, но она колебалась. Здесь их окружали василиски. Они были на людях. Несмотря на то, что она прошла через ритуал, который был таким же публичным, как и этот, это было как−то по−другому; даже когда василиски выстроились в очередь, чтобы прикоснуться к ней, они сразу же отступили. Но здесь они сидели на скамье, а василиски стояли по обе стороны от них. Тэмми и представить себе не могла, что сможет прикоснуться к Каспену в такой близости от других людей. Но любопытство оказалось сильнее сомнений, и, как всегда, в конце концов победило.

Ей даже не нужно было ничего говорить.

Каспен уже усадил ее к себе на колени, раздвигая ее ноги так, чтобы они оказались по обе стороны от его. Ее спина была прижата к его груди, его член уже затвердел и был готов принять ее. Он медленно насадил ее на себя, входя сантиметр за сантиметром. Когда он полностью вошел в нее, то сжал ее бедра.

И что теперь?

Теперь сиди и не двигайся.

Было странно просто сидеть там. Тэмми привыкла к движению — к постоянному приближению члена Каспена к ее центру. Но это было совершенно другое ощущение. Она не привыкла держать его в себе на всю длину в течение длительного периода времени. Не прошло и минуты, как ей уже захотелось большего. Тэмми инстинктивно задвигала бедрами, отчаянно желая ощутить этот захватывающий ритм. Она хотела оседлать его, скользить вверх и вниз по его члену и избавиться от изнуряющей волны жара, которая поднималась по ее спине. Как только она попыталась, Каспен схватил ее за талию, удерживая на месте

Я сказал: «Не двигайся».

Тэмми заерзала. Ей хотелось только двигаться. Просто сидеть здесь было невозможно — она понятия не имела, как это удается другой женщине. Как можно было ожидать, что она не будет тереться о него, двигать бедрами и доводить их обоих до оргазма?

Это упражнение на самообладание, Тэмми.

Но Тэмми никогда не умела сдерживаться. Каспен был единственным, кто обладал бесконечным терпением, и сейчас он это продемонстрировал. Он держал ее неподвижно, его тело было невыносимо теплым, его грудь прижималась к ее спине. Тэмми не часто задумывалась о разнице в росте между ними, но сейчас, сидя у него на коленях, она почувствовала, какой он большой. Каспен был словно высечен из камня — его тело было твердым, крепким и неподвижным. Тепло его кожи проникало прямо в нее, и Тэмми почувствовала, как между грудей у нее выступила капелька пота. Каспен провел пальцем вверх по ее животу, провел им по ложбинке и поднес к губам. В ней вспыхнул огонь. Все, чего она хотела, — это двигаться, усиливать трение, чувствовать, как его член пульсирует внутри нее. От одной мысли об этом она стала еще более влажной, чем была до этого. Она чувствовала, как капли стекают на скамью под ними.

Терпение, Тэмми.

Это глупо. Это пустая трата времени!

Это ты так думаешь. Я получаю наслаждение от этого.

Тэмми снова заерзала, и на этот раз рука Каспена потянулась к ее горлу. Он притянул ее лицо к своему и поцеловал в губы. Его язык дразнил ее. Тэмми все еще хотела пошевелиться. Каспен все еще удерживал ее на месте.

Не могу поверить, что люди делают это.

Делают что?

Просто сидеть здесь в таком положении. Я такая…

Озабоченная?

Она покраснела. Да.

Мне нравится, когда ты озабочена. Это одно из твоих лучших качеств.

Тэмми закатила глаза. Каспен провел пальцами по ее подбородку, затем по шее. Он погладил ее ключицы, касаясь то одной, то другой. Тэмми не привыкла к тому, что он был таким сдержанным во время секса. Но был ли у них секс на самом деле? Тэмми не знала, как назвать то, что они сейчас делали. Она просто... сидела там. Пока он был внутри нее. Это заставляло ее чувствовать глубокую связь с ним, как будто они были соединены в самой фундаментальной точке, не как два существа, а как одно целое.

Так приятно ощущать тебя, Каспен.

Как и тебя.

Настолько приятно, что это почти неправильно.

Каспен скользнул ладонями вверх по ее телу, обхватывая груди и сжимая их. Он потер ее соски между пальцами, пока они не стали твердыми и чувствительными. Это было почти за гранью того, с чем Тэмми могла справиться. Он делал с ее телом все, что хотел. Его губы коснулись ее шеи, и она почувствовала, как его зубы прикусили ее кожу.

Еще, умоляла она.

Нет.

Пожалуйста.

Хорошие вещи происходят только с теми, кто умеет ждать.

Его пальцы возобновили медленное, чувственное поглаживание ее сосков. Тэмми напряглась от его прикосновения, выгибая спину и подставляя груди ему под ладони. От ее отчаяния веселье Каспена только усилилось.

Сиди смирно, Тэмми.

Тэмми сделала так, как сказал он.

Как только она замерла, Каспен наградил ее одним единственным сильным толчком. Тэмми вскрикнула от внезапной перемены, вскрикнув от удивления и удовольствия, и тут же захотела большего. Но он не позволил ей этого. Вместо этого одна рука переместилась с ее груди на клитор, поглаживая его в устойчивом ритме. Движение погрузило Тэмми в транс, и она была довольна тем, что наконец позволила Каспену взять управление в свои руки.

Он не стал снова входить в нее, но протянул другую руку вперед, погрузив ее в банку с медом, стоявшую на столе. Каспен медленно провел пальцами в банке, прежде чем поднести их к губам Тэмми. Она открыла рот, слизывая мед языком, и повернула голову, чтобы он мог видеть, как она это делает. Когда мед закончился, Тэмми нежно пососала его пальцы, прежде чем полностью погрузить их в горло, пока он не сказал:

Кора.

Если это была игра, Тэмми знала, что выиграла в ней.

Она чуть−чуть пошевелила бедрами, сначала сдвинувшись всего на несколько сантиметров. Его широкая грудь была у нее за спиной, удерживая ее в вертикальном положении и не давая сделать что−нибудь неожиданное. Но Тэмми двигалась медленно, дразня его так же, как он дразнил ее, выгибая спину, чтобы принять его глубже. Это было похоже на то, что они делали прошлой ночью, только на этот раз они были не одни. Тэмми знала, что люди наблюдают за ней, знали, что все видят, где она сидит. Низкий гул одобрения пронесся над столом. Одно дело, когда василиски занимаются сексом на публике, и совсем другое — наблюдать, как это делают их король и королева. Они были их лидерами, они устанавливали стандарты. Это было честью для них, и ни один из них не отнесся к этому легкомысленно. Она знала, что они ждут от нее руководства, что она занимает положение, которого, по мнению некоторых, не заслуживала. Она старалась быть достойной этого сейчас, когда Каспен был внутри нее, на всеобщее обозрение. Тэмми понимала, что это был способ проявить себя, что у тех, кто сомневался в ее способности преуспеть, не было бы другого выбора, кроме как принять ее, если бы они увидели, насколько она хороша в этом.

Теперь ее тело двигалось по−настоящему. Тэмми ухватилась за край стола, чтобы не упасть. Ее ладони вспотели, она с трудом удерживала равновесие. Руки Каспена были на ее бедрах, он рывком подтолкнул ее вперед, все его тело напряглось под ней. Ее оргазм был подобен удару молнии, внезапный и яркий, от которого у нее перехватило дыхание. Каспен тоже кончил, его зубы впились ей в шею. Тэмми затаила дыхание. Грудь Каспена поднималась и опускалась синхронно с ее, даже когда их сердцебиение замедлилось. Каспер поцеловал ее в щеку.

Ты справилась, моя любовь.

Тэмми улыбнулась и тоже поцеловала его.

Только когда они покинули банкетный зал, Тэмми обнаружила, что снова может ясно мыслить. Когда они проходили через внутренний двор, там царила оживленная жизнь. Василиски собрались вокруг фонтана, выстроив замысловатую башню из кубков. “

− Что происходит? − спросила Тэмми Каспена.

− Они готовятся.

− К чему?

− К брачному сезону.

− Брачному сезону?

− Да, − улыбнулся Каспен. – Это время, когда любой, у кого нет партнера, будет искать себе пару. Это происходит каждую зиму.

Тэмми потребовалось время, чтобы осмыслить это. Василиски и так были влюбчивы в обычный день — посмотрите, что только что произошло за завтраком. Она не могла себе представить, как они будут вести себя в то время, когда их единственной целью будет найти себе пару.

− И что же именно влечет за собой брачный сезон?

− В честь этого будет проведен ряд мероприятий.

− Каких?

− Тяжело описать их.

Тэмми вздохнула. То, что сказал ей Каспен, не дало ей информации. Она все равно скоро узнает.

− Когда состоится первое мероприятие?

− Завтра.

Так скоро. Тэмми едва начала приспосабливаться к культуре василисков, а тут еще нужно было обдумать целое событие.

Словно по сигналу, Каспен сказал:

− Ты всегда можешь сказать мне, когда для тебя это станет слишком.

Тэмми нахмурилась. Ей не понравилась его формулировка — "когда" вместо "если", подразумевающая, что это всего лишь вопрос времени, когда для нее это станет слишком. Меньше всего ей хотелось, чтобы Каспен подумал, что она не способна приспособиться к его миру.

— Это не слишком. Это просто чуть – чуть чересчур. Есть разница.

Тэмми только начала изучать культуру василисков. У нее была тысяча вопросов без ответов, и никогда не хватало времени, чтобы их задать.

− Когда я научусь превращать в камень?

К ее удивлению, Каспен нахмурился:

− Ты не будешь учиться обращению в камень.

− Почему нет?

Ее охватила неуверенность.

−Ты думаешь, я не справлюсь?

− Конечно ты справишься.

− Тогда почему бы тебе не научить меня?

Они добрались до своих покоев и сели на кровать.

Когда Каспен не ответил, Тэмми настояла:

− Я хочу учиться.

Он покачал головой.

− Ты не будешь учиться этому у меня.

− Но почему?

− Тэмми, это ужасно, забирать у кого−то жизнь.

− Но ты делаешь это постоянно.

Лицо Каспена потемнело, и Тэмми сразу поняла, что задела его за живое. Он отвел взгляд.

− Я делаю это только в случае необходимости, − тихо сказал он.

Она потянулась к нему.

− Я не хотела тебя обидеть.

Каспен накрыл ее руку своей.

− Я не обижаюсь. Это правда, что на мою долю выпало более чем достаточно убийств. Но ты должна понимать, что я не получаю от этого удовольствия. Я сожалею о большинстве из них, и я не хочу того же для тебя.

Он помолчал, глядя в огонь, прежде чем прошептать:

− Я бы не хотел, чтобы ты стала монстром.

Тэмми крепче прижала его к себе.

−Ты не монстр.

Мрачная улыбка искривила его губы.

− Возможно, только ты не считаешь меня монстром.

Огонь потрескивал. Ни один из них не произнес ни слова.

Тэмми попыталась понять, к чему он клонит. Она предположила, что в том, что Каспен не хотел, чтобы она испытывала те же чувства сожаления, что и он, был смысл. Он хотел, чтобы она сохранила эту последнюю черту морали. Но это было не его решение. И это не меняло того факта, что она хотела научиться этому. Это была та часть ее натуры, которая до сих пор оставалась нераскрытой — то, что умели делать все остальные василиски. Тэмми не хотела быть последней, кто узнает об этом. Только не сейчас.

Она подождала некоторое время, прежде чем спросить:

− А ты не мог бы научить меня, как это делается на животном?

Каспен покачал головой.

− Окаменение не действует на животных. Они нам ровня. Это только для…

−Людей. Да, конечно.

Тэмми вздохнула. Ей следовало догадаться, что так оно и будет.

Каспен убрал локон с ее лица.

− Я не хотел тебя обидеть, любимая.

Тэмми снова вздохнула.

− Я просто устала, − прошептала она. − Только что у меня все было отлично, а теперь...

Каспен терпеливо наблюдал за ней, его глаза мягко удерживали ее взгляд.

− Я просто чувствую, что раскалываюсь пополам, − тихо закончила она. — Это ошеломляет.

Он наклонился и нежно прикоснулся губами к ее щеке.

− Конечно, это ошеломляет. Ты переживаешь нечто очень важное. Любой почувствовал бы то же, что и ты.

Тэмми грустно улыбнулась ему.

− Возможно, тебе стоит навестить своих родителей, − пробормотал он.

Всякий раз, когда жизнь в горах становилась для Тэмми невыносимой, Каспен настаивал, чтобы она навестила своих родителей. Кронос и ее мать жили на окраине деревни, в маленьком коттедже с красивым задним двором, где и в помине не было ни одной курицы. Там было тихо — особенно в ее сознании, когда она была там. Каспен всегда оставлял Тэмми одну, когда она приходила туда, как будто чувствовал, что ей нужен полный перерыв от жизни василиска. Ее человеческая сторона жаждала одиночества после того, как услышала все голоса в своей голове и почувствовала слишком много тел вокруг себя. Тэмми была благодарна Каспену за то, что он настоял на этом.

−Ты прав. Возможно, стоит.

***

В тот день она нашла свою мать в саду, она ухаживала за овощами, а Кроноса − за кухонным столом.

−Темперанс, − сказал он, когда она вошла, и на его лице медленно появилась улыбка. – Что привело тебя сюда?

Тэмми приезжала всего несколько раз, и она все еще узнавала своего отца. Он всегда говорил обдуманно, его слова лились, как медленно текущая река.

−Мне нужно перевести дыхание, − просто сказала она.

Он понимающе кивнул.

−Да, я могу только догадываться.

Тэмми выпрямилась.

− Я хотела отдохнуть, − перефразировала она.

− Конечно. Нет ничего постыдного в том, чтобы захотеть отдохнуть.

Стыд — вот и все, что она чувствовала.

− Гора может задушить даже самого сильного василиска, Темперанс. У нее есть собственный разум. Я бы никогда не стал подвергать этому твою мать.

Тэмми могла бы это понять. Человек, вероятно, не пережил бы этого.

− Но разве ты не скучаешь по своему народу?

Ее отец пожал плечами:

− Иногда. Но я провел много лет в одиночестве. К этому я уже привык. Если я вернусь, не думаю, что когда−нибудь буду чувствовать то же самое.

Тэмми кивнула. Она могла понять. И все же казалось неизбежным, что ее отец в итоге будет скучать по своей прежней жизни.

Словно прочитав ее мысли, он сказал:

− Теперь моя жизнь — это Дафна.

Тэмми посмотрела в окно на сад, где ее мать выпалывала сорняки. Она подумала о союзе своих родителей и о том, чего им стоило быть вместе.

− А ты бы заставил ее совершить этот ритуал? − спросила она.

К ее удивлению, отец рассмеялся.

− Что тут смешного?

− Я не смог бы заставить твою мать сделать что−то подобное, − сказал он. − Ни тогда, ни сейчас. В этом ты очень похожа на нее.

Тэмми тоже позволила себе рассмеяться. Для нее было благословением видеть себя в своей матери и честью для своего отца видеть в них нечто подобное.

− Ты понимаешь, что я имею в виду, − настаивала она. – Ты бы хотел, чтобы она это сделала?

Кронос вздохнул.

− Я хотел только ее. И если бы это означало, что она должна была провести ритуал, тогда да, я бы попросил ее об этом.

− Она бы это сделала?

Его губы дрогнули.

−Я сомневаюсь в этом.

Тэмми задумалась о том, что это говорит о ней, ведь она это сделала.

− Этот ритуал очень древний, − продолжил ее отец. — Это считается стандартной практикой для любого человека, который хочет жениться на одном из нас. Но твоя мать не придерживалась наших традиций.

Тэмми не могла ее винить.

− А зачем ты через него прошла? − тихо спросил Кронос.

Прошла секунда. Птицы защебетали.

Тэмми вспомнила о своем решении принять участие в ритуале — о том, как она решила это сделать, увидев, как Лео окружили на сцене. Она вспомнила страх, который сжал ее сердце при виде того, как он вскинул руки, защищаясь от наступающих жителей деревни, как ей было страшно, пока Максимус не вытащил своего сына со сцены.

− Я сделала это ради Лео.

Увидев удивление на лице отца, она уточнила:

− Каспен только что нарушил перемирие, и жители деревни подняли мятеж. Я подумала, что, если меня примут в общество василисков, у меня будет какая−то сила, чтобы защитить Лео.

Снова молчание. Тэмми знала, что ее отец обдумывает ее ответ.

− Тебе это не кажется странным? − осторожно спросил он.

− Что именно странным?

− То, что мужчина, для которого ты проводила ритуал, не был тем, за кем ты сейчас замужем?

Тэмми никогда не думала об этом с такой точки зрения. Она пожала плечами.

− Я бы все сделала для Лео.

− А для Каспенона?

− Для него тоже.

− Ты правда так думаешь?

Его вопрос застал ее врасплох.

Тэмми не могла проигнорировать то, на что только что указал ее отец: на самом деле просьба Каспена не была достаточной причиной для проведения ритуала. Только после того, как жизнь Лео оказалась в опасности, она, наконец, решилась на это. До сих пор Тэмми не задумывалась об этом. Эта мысль заставила ее ощетиниться.

− Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Кронос мягко поднял руку, сдаваясь.

− Я просто интересуюсь.

Но теперь Тэмми задумалась. Она подумала, что, возможно, в этом и был смысл его вопроса. Ей показалось, что он предупреждал ее.

−Почему ты спрашиваешь меня об этом? − снова спросила Тэмми, на этот раз более уверенно.

Пауза. Затем:

− Сердце − странная штука, Темперанс, − осторожно произнес Кронос. −С ним невозможно спорить.

− Что ты имеешь в виду?

− Мы не можем выбирать, кого любить. Наши сердца выбирают за нас.

− Я люблю Каспена.

− Я знаю, что любишь. Но ты также любишь и Лео.

Тэмми закрыла глаза.

− Темперанс, ты должна быть осторожна. Василиски вольны распоряжаться своим телом, но не сердцем. Это опасно − любить двух человек. Тебе нужно быть начеку.

Тэмми не хотела слышать, что любить двух людей неправильно. Такова была ее реальность, и она не собиралась меняться в ближайшее время. Они согласились разделить ее. Было ли это ложью? Вдруг Каспен сказал это только для того, чтобы заставить Лео прекратить кровопролитие? Лео казался искренним в своем обещании, но был ли Каспен искренен? Предположительно, он не умел лгать, но определенно мог исказить правду в своих интересах. Она видела, как он делал это много раз раньше.

Укол сомнения пронзил ее грудь.

Действительно ли Каспен согласился разделить ее с кем−то? Им никогда не приходилось оспаривать их соглашение с тех пор, как Тэмми посоветовала Лео найти Эвелин. Если бы она не отослала его, они трое были бы сейчас в совершенно других обстоятельствах.

− Тэмми? − отец прервал ее размышления, − Что случилось?

− Я не знаю, − прошептала она.

− Поговори со мной, дитя.

Она могла бы сказать тысячу вещей. Но по какой−то причине только одна терзала ее сердце.

− Я думаю, что совершила ошибку, − прошептала она.

Больше она ничего не могла сказать. Не тогда, когда она была не в состоянии даже самой взглянуть правде в глаза.

Кронос нежно положил руку ей на плечо:

− Не имеет значения, что ты сделала не так, Темперанс. То, как ты решишь это исправить, определит, кто ты есть.

Она пыталась все исправить, отослав Лео. Это было ее решение, и оно было ужасным. Это была просто попытка избежать решения реальной проблемы. Ее любовь к Лео никуда не делась. Ей следовало знать, что она не исчезнет, даже если он уйдет. Тэмми хотела довериться своему отцу, сказать ему, что ей больно думать об Эвелин с Лео, что сопротивляться их связи было для нее мучительно, если не сказать совершенно невозможно.

Следующие слова вырвались у нее прежде, чем она успела пожалеть о них.

− Как ты думаешь, Лео все еще любит меня?

Кронос вздохнул. Мгновение спустя его рука коснулась ее подбородка.

А как он может не любить? Тебя легко полюбить.

Каспен был первым человеком, который заставил ее поверить в правдивость этого утверждения. Каспен был ее первой любовью. И все же она не могла избавиться от Лео. Что бы Тэмми ни делала, сколько бы раз она ни занималась сексом в пещерах, Лео всегда был рядом, где−то в глубине ее сознания, и звал ее.

− Иногда мне так не кажется, − прошептала Тэмми.

Выражение сочувствия появилось на лице Кроноса.

− Тех, кто любит тебя, не нужно было к этому принуждать.

По какой−то причине у нее на глаза навернулись слезы. Ее отец наклонился ближе.

− Оглянись вокруг, дитя. Ты не одинока.

В этот момент на кухню вошла ее мать:

− Тэмми, ты останешься на ужин? − спросила она, ее руки были перепачканы грязью.

− Нет, − Тэмми покачала головой.

Ей нужно было кое−кого увидеть.





Глава 3




«Конный двор» почти опустел — и Тэмми это полностью устраивало.

Габриэль сидел в их любимой кабинке, окружённый пустыми кружками из-под пива. Стоило ей увидеть его, как напряжение, сжимавшее грудь, чуть ослабло.

— Моя дорогая Тэмми, — сказал он и поцеловал её в щёку, когда она скользнула на сиденье напротив. — Как поживаешь в этот чудесный вечер?



— Не жалуюсь.



— А вот я — да. Мне снова выставили счёт за выпивку.



— Так и должно быть, — заметила она.



— Не если ты симпатичный. Должно быть правило: если ты милый, пьёшь бесплатно.



Тэмми улыбнулась. Его хорошее настроение было заразительным, словно немного света прорвалось в ту тьму, что давила на неё изнутри.

После свадьбы они почти не говорили серьёзно. Габриэль ждал — терпеливо, деликатно, как только лучший друг может ждать. Но оба понимали: она должна рассказать ему правду. Обдумывала, как признаться, сотни раз. Как объяснить, что она — Гибрид? Как признаться в том, что она сделала с Лео? Как обнажить самые уязвимые части себя? Она избегала этого — то ли из страха, то ли из стыда.

Но слова отца всё ещё звучали у неё в голове. И Тэмми знала: она не обязана проходить через это в одиночку.

Габриэль всегда любил её.

И он заслуживал правду.

— Габриэль, — тихо сказала она. — Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Он обнял её за плечи:

— Ну, выкладывай.

Тэмми прикусила губу.

Ей действительно предстоит это сделать?

Если она доверится ему — по-настоящему, расскажет всё — их отношения могут измениться навсегда.

Но лучше пусть изменится, чем она будет жить во лжи.

И Тэмми рассказала всё.

Каждую тайну, что носила в себе столько лет.

Каждый грех, что прятала глубоко.

Всё, что произошло за последние недели, вылилось из неё потоком — прямо к ногам Габриэля.

Он слушал молча — разве что брови слегка сдвинулись, а рука, державшая стакан пива, расслабленно покоилась на столе.

Когда Тэмми закончила, за окнами уже сгущалась ночь, а в «Конного двора» начали стекаться новые посетители. Габриэль посмотрел ей прямо в глаза. И… улыбнулся.

— Это ещё что значит? — ошеломлённо спросила Тэмми. Она ожидала чего угодно — ужаса, шока, хотя бы растерянности. Но Габриэль улыбался широко, будто еле сдерживал смех.

— Я всегда знал, что в тебе это есть.

— Что — это?

— Наглость.

— Но ты же… удивлён?

— Нет, дорогая моя. Я совсем не удивлён.

Тэмми моргнула.

— Ты не удивлён, что я наполовину василиск?

— Нет.

— Или что я прошла ритуал?

Улыбка Габриэля стала ещё шире.

— Нет. Хотя я немного завидую, что ты переспала с отцом Каспена.

Она хлопнула его по руке:

— Будь серьёзен, Габриэль!

— Я серьёзен, Тэмми. Я только могу представить, какой у них генофонд.

Она ударила его ещё раз. Габриэль лишь хмыкнул и сделал глоток пива.

— Разве ты не чувствуешь… — слова застряли. — Омерзение? Или хотя бы… не волнуешься?

— Омерзение? — Он громко, от души рассмеялся. — Тэмми, дорогая… — Он притянул её ближе и поцеловал в щёку. — Я уже начал думать, что ты совершенно скучная. Вот это бы меня действительно отвратило.

Одним этим предложением он развеял последние тени сомнений.

Конечно, Габриэль её принимает.

Конечно, он всё равно любит её.

Ничто не могло встать между ними.

Он был человеком, которого не нужно было заставлять любить её.

— А вот насчёт того, чтобы волноваться… — продолжил Габриэль. — Должен ли я?

Тэмми прикусила губу.

— Я не знаю, — призналась она честно.

— Хм. — Он посмотрел на неё внимательно, наклонив голову. — Что-то подсказывает мне, что с тобой всё будет в порядке.

— И почему же ты так думаешь?

— Потому что ты куда сильнее, чем сама считаешь. Всегда была.

Тэмми задумалась. Не была уверена — это комплимент или упрёк.

— Но вот что действительно удивляет, — тихо сказал Габриэль, выражение его лица стало серьёзным, — так это то, что ты рассказала мне всё только сейчас.

Тэмми тяжело выдохнула. Она вспомнила вечер, когда уже собиралась признаться ему — в этой же кабинке.

Но тогда появился Лео… и всё пошло иначе.

Теперь она сожалела, что в тот миг не нашла в себе сил.

Если бы тогда она открылась Габриэлю, всё последующее было бы легче. Она бы не принимала столько решений в одиночку.

— Я ждала… потому что боялась, — сказала она честно.

— Боялась чего?

— Того, что ты подумаешь обо мне.

Иногда Тэмми не понимала собственные чувства, пока не произносила их вслух. И стоило ей сказать это — она поняла, насколько глубоко этот страх сидел в ней.

— Тэмми, — Габриэль наклонился, заглянув ей в глаза. — Ты — мой лучший друг. Ничто и никогда не заставит меня думать о тебе хуже.

Слёзы мгновенно подступили к глазам.

— Но я делала ужасные вещи, Габриэль. Правда ужасные.

— Ты делала всё, что могла, в тех обстоятельствах, в которых оказалась. — Он накрыл её руки своими тёплыми ладонями. — Это всё, что может сделать человек.

Тэмми покачала головой. Она не заслуживала его терпения, тем более после всего, что скрывала.

— Прости меня… — прошептала она.

— Я знаю, — мягко ответил он.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

Тэмми рассматривала его лицо — знакомое, родное — и поражалась тому, как он изменился. Неловкий мальчишка исчез. Перед ней сидел мужчина. И она будто пропустила этот момент взросления.

Было ещё кое-что, что она должна была ему сказать.

— Дружить со мной опасно, Габриэль. Я… не хочу, чтобы ты пострадал.

К её удивлению, его губы тронула лукавая улыбка.

— Насколько опасно? Конкретнее.

Она легонько толкнула его.

— Я серьёзно. Ты же знаешь, что василиски могут превращать людей в камень.

— Пф. Пустяки.

— И они постоянно…

Габриэль приподнял бровь.

— Постоянно что, Тэмми?

Тэмми вспыхнула, вспомнив утренний пир, полный беззастенчивых сцен.

— Они… постоянно занимаются сексом.

Глаза Габриэля округлились от восторга.

— Вот как? А ну-ка, поподробнее!

— Они делают это всё время. Так они получают силу и определяют, кто выше в их иерархии.

— Прекрасное общество, звучит многообещающе.

— Замолчи. Это… возмутительно. Это всё, что они делают.

— В таком случае, — его улыбка стала ещё шире, — тебе нужно меня с кем-нибудь познакомить.

— Абсолютно нет.

— Ну пожалуйста, Тэмми! Я наконец-то нашёл бы кого-то, кто выдержит мою выносливость. Конюхи уже не справляются.

— Это не шутка, Габриэль. Мой мир не безопасен для людей. Я не хочу, чтобы ты туда даже приближался.

Несмотря на предупреждение, он всё ещё улыбался.

— Считаю несправедливым, что ты целыми днями ходишь на оргии, а я мою тарелки на кухне замка. Возьми меня хотя бы на одну.

— Даже не мечтай.

— Тэмми, ты должна меня взять.

— В пещеры?

— Да. Желательно прямо сейчас.

— Нет, Габриэль.

— Почему нет? Если где-то там проходят змеиные секс-мероприятия, считаю личным оскорблением, что меня туда не зовут.

— Никаких змеиных секс-мероприятий нет! — прошипела она.

— Пф. — Он пренебрежительно махнул рукой.

— Габриэль, — Тэмми положила ладони ему на плечи. — Я не хожу ни на какие оргии. И даже если бы ходила — тебе там было бы опасно. Я серьёзно. Под горой опасно. Я никогда не подвергну тебя такому риску.

Его губы изогнулись в дерзкой усмешке:

— Я бывал в самых разных позах, Тэмми. И особенно люблю самые опасные.

Тэмми закатила глаза.

— Ладно, — протянул он наконец, легко коснувшись кончиком пальца её носа. — Вернёмся к этому позже. Но пообещай одно: никаких секретов больше.

Габриэль переплёл свой мизинец с её и поцеловал его. Тэмми сделала то же самое.

— Отныне мы рассказываем друг другу всё.

Тэмми улыбнулась.

Впервые это было обещание, которое она хотела выполнить.

— Никаких секретов, — согласилась она. — С сегодняшнего дня.

Когда они вышли из «Конного двора», почти рассвело.

Габриэль, напевая церковный гимн, свернул в переулок к своему домику.

Тэмми, идя обратно к пещерам, вспоминала слова отца:

василиски щедры телом, но не сердцем.

И вина скручивала желудок.

Только Тэмми знала правду: её сердце принадлежало Каспену не полностью. Её чувства к Лео никуда не исчезли — ни со временем, ни сами по себе. Так продолжаться не могло. Она не могла вечно притворяться. Она думала и о словах Габриэля — о том, что он не удивился ни одному из её признаний. Как такое возможно? Как можно спокойно принять подобную правду? Но если он верил, что она достойна той жизни, которую сейчас живёт…

возможно, так и было.



Когда Тэмми вернулась в их покои, Каспен сидел у огня.

Она подошла, мягко коснувшись его плеча.

Она не была готова открыть ему всё.

Но разговор с Габриэлем придал ей смелости хотя бы начать с главного.

— Лео хочет, чтобы мы приезжали во дворец каждое воскресенье на ужин.

Она почти не услышала собственные слова — они вырвались слишком быстро.

Закрыв глаза, Тэмми ожидала реакции.

Последовала длинная пауза.

— Зачем ему это? — спросил Каспен. Голос его был спокоен. Почти.

— Он хочет, чтобы мы попытались ладить. Чтобы мы поняли, как управлять нашими королевствами вместе.

Молчание.

Тэмми открыла глаза.

Каспен смотрел в пламя — в его зрачках отражались огненные всполохи.

— Он наивен.

Эти слова были острыми.

Тэмми мягко коснулась его подбородка, повернув его лицо к себе.

— Возможно. Но он ещё и надеется. И я тоже.

Выражение Каспена трудно было прочесть.

Он явно что-то сдерживал.

Тэмми продолжила:

— Он отменил кровопускания, Каспен. И хочет включить василисков в будущие обсуждения. Это больше, чем Максимус когда-либо предлагал.

Каспен долго смотрел на неё.

Медленно моргнул — рептильно, задумчиво.

— Этого всё равно недостаточно, — сказал он.

Тэмми знала, что так.

Должны быть компенсации за века страданий.

Ужин раз в неделю — самое малое, что мог предложить Лео.

Но он предложил.

— Он старается, — прошептала Тэмми.

В то время как её мысли возвращались к кольцу, всё ещё на её пальце.

Ответ Каспена был коротким, как удар:

— Я решу позже.

Тэмми опустила плечи. Это был не тот ответ, на который она надеялась.

Но спорить, когда он в таком состоянии, бесполезно. Она могла только ждать.

— Пойдём, — сказал Каспен, резко обрывая её мысли. — Настало время брачного сезона.



Тэмми совершенно забыла о сегодняшнем событии.

Она всё ещё не знала, что это такое.

И всё ещё боялась спросить.

Но последовала за ним в коридор, вливаясь в поток василисков, направлявшихся во внутренний двор.

К тому моменту, как они пришли, двор уже был полон. Огромное круглое помещение было забито до краёв — столько василисков Тэмми ещё не видела в одном месте. Последний раз толпа была такой большой лишь во время ритуала — и тогда это был только клан Драконов. Тэмми всё ещё привыкала к множеству обнажённых тел вокруг. И к тому, что сама она постоянно была обнажена. Она ловила себя на том, что машинально ищет рукава или воротник… которых давно нет.

Она держалась рядом с Каспеном, лавируя между василисками, занятыми разговорами и… кое-чем ещё.

Шум множества голосов напоминал ей, что василиски живут в постоянном единстве. Даже собственный разум больше не был убежищем. Там не было уединения. Не было тишины. Где бы она ни находилась — Каспен был у неё в голове.

Я могу и не быть, — сказал он мысленно.

Она улыбнулась, зная, что он слышит её мысль:

Мне нравится, что ты там.

Приятно слышать. Но если тебе когда-нибудь понадобится уединение — просто скажи.



Голос Каспена был не единственным, что звучало в голове Тэмми.

Когда они пересекали внутренний двор, в её сознание вспыхивали обрывки чужих разговоров — споры, признания в любви, фразы, произнесённые в разгар удовольствия. Последних было так много, что Тэмми уже сбилась со счёта.

Она почти зажмурилась, чтобы хоть немного отгородиться, когда вдруг к ним подошёл мужчина-василиск.

Он выглядел смутно знакомым, но, прежде чем Тэмми успела вспомнить, где видела его, он наклонился… чтобы поцеловать её.

Она пискнула и резко отшатнулась, сердце подпрыгнуло в груди. Василиск мгновенно остановился, вопросительно глядя на Каспена.

— Она ещё не привыкла к нашим обычаям, — спокойно сказал Каспен. — Она не желала обидеть. Ей нужно время.

Мужчина поклонился и ушёл.

— Что это вообще было? — спросила Тэмми, не сводя взгляда с его удаляющейся фигуры.

— Ничего страшного. Он всего лишь поприветствовал тебя.

— Поприветствовал?

— Поцелуй в губы — надлежащий способ приветствовать королеву. Так выражают почтение твоему положению.

Тэмми нахмурилась.

— Если так, почему меня больше никто не целовал?

Каспен тихо рассмеялся:

— Только члены Совета приветствуют так, и только когда хотят обратиться к тебе напрямую. Для нас это как рукопожатие.

Учитывая, что творилось на заседаниях Совета, Тэмми вовсе не удивилась, что поцелуй приравнивается к рукопожатию.

Теперь она поняла, почему мужчина показался таким знакомым. Она видела его раньше… когда его голова была между её ног. От воспоминания щёки запылали.

К счастью, никто больше не пытался её целовать, пока они обходили двор. Василиски расступались перед ними, кто кланялся, кто просто пристально смотрел. Несколько раз прямо у них на пути пары падали на пол и начинали заниматься сексом. Приходилось буквально обходить их стороной.

— Что они делают? — спросила Тэмми, когда третий раз им пришлось перешагивать через сплетающиеся тела.

— Они надеются, что ты присоединишься.

— Что? Почему?

— Потому что для них это честь.

Тэмми взметнула на него взгляд.

— Честь?

Ладонь Каспена на её пояснице скользнула выше, вдоль позвоночника.

— Ты самая высокопоставленная женщина в нашем обществе. Это почтённое положение.

Тэмми сморщила нос. Она вовсе не чувствовала себя достойной.

Как обычно, Каспен уловил её мысль.

— Ты прошла ритуал, Тэмми. Король дал тебе своё благословение — как и мой кивер. Ты заслужила своё место. Если хочешь присоединиться — ты в праве.

Тэмми даже представить не могла, что такое возможно.

— Ты — королева, любимая. Ты имеешь право на любого, кого пожелаешь, в любое время.

Брови Тэмми взлетели вверх.

— Право?

— Да.

— Это абсурд.

Каспен тихо, почти ласково усмехнулся:

— Ты реагируешь как человек.

— Я и есть человек.

— Отчасти. Но помни: у василисков иные обычаи.

— Какие ещё обычаи?

Он чуть наклонил голову, словно подбирая слово.

— Согласие.

Тэмми уставилась на него.

Он мягко рассмеялся.

— Я знаю, о чём ты подумала. И я не это имел в виду.

— Тогда что?

— У нас нормально прикасаться друг к другу без просьбы. Согласие предполагается, пока не сказано иначе.

Это было полной противоположностью человеческой интимной культуры.

Она знала, что василиски и так строят свою жизнь вокруг секса, но мысль о «предполагаемом согласии» была для неё почти чуждой.

— Значит, все будут думать, что я хочу… — Она не смогла договорить.

— Нет, — покачал головой Каспен. — Ты королева. Для тебя — иначе. И для меня.

— Почему?

— Наш статус означает, что мы должны инициировать. Нам дозволен любой партнёр, в любое время. Стоит лишь выразить желание — и его исполнят.

— Это невероятно.

— Для тебя — возможно. Для нас — естественно. Так всегда было.

— Ты хочешь сказать, что твой отец просто… ходил и спал с кем хотел?

— Да.

— И это просто… позволялось?

— Не просто позволялось — считалось честью быть выбранным им.

Тэмми скрестила руки.

— А ты собираешься делать так же?

Каспен улыбнулся.

— Нет. Не собираюсь.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Тэмми нахмурилась. Её человеческая часть не могла вынести мысли, что он будет с другими. Но и запрещать ему участвовать в собственной культуре она не имела права — иначе он мог бы начать её за это ненавидеть.

Каспен взял её за руку.

— Я говорил тебе, Тэмми. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

— Сейчас — да. Но однажды ты можешь… — начала она.

Он поцеловал её, прервав.

Я не захочу никого ещё. Ни сейчас, ни потом.

Эти слова были именно тем, что ей требовалось услышать.

Но поверить в них было трудно — после всего, что он только что рассказал.

Если ты не хочешь никого, почему не ожидаешь того же от меня?

Поцелуй стал глубже.

Потому что ты новенькая в моём мире, Тэмми. И я хочу, чтобы ты испытала всё, что в нём есть.

Но если ты…

Я испытал уже всё, что только можно. Никто не сравнится с тобой.

Ты правда испытал… всё?

Его губы тронула кривая улыбка.

Всё.

Тэмми представила Каспена с мужчиной — и это странно её возбудило.

Он улыбнулся, почувствовав её мысль.

Почему мысль о нём с мужчиной заводила её, а мысль о нём с женщиной — пугала?

Ответ был прост: она боялась, что он сравнит её с другой женщиной. Но он сам сказал — сравнивать не с кем.

Может, пора было начать ему верить.

Они шли дальше.

Большинство василисков весело смешивались в центре двора, но некоторые стояли по периметру, скрестив руки, недовольные.

Одна группа мужчин смотрела на Тэмми с такой яростью, что она инстинктивно прижалась к Каспену.

— Кто они? — прошептала она.

Каспен проследил за её взглядом. Его челюсть напряглась.

— Это Сенека.

— Почему они так на меня смотрят?

— Потому что ты вышла замуж за Дракона.

Тэмми понимала, что её клан мог быть недоволен выбором. Конечно, Сенека ожидали, что она выйдет за одного из них. Но хоть немного солидарности было бы приятно. И так она чувствовала себя чужой — а теперь ещё и собственный клан её отвергал.

— Многие Сенека ушли с Роу, — продолжил Каспен. — Те, что остались, всё ещё насторожены нашим союзом.

— Куда они ушли?

— К морю, — сказал он. — Там зародились василиски.

И вдруг в голове Тэмми всё сложилось.

Ты пахнешь морем.

Он говорил это давно.

Тогда она не придала значения.

Но теперь… это имело смысл.

Может, именно поэтому её так тянуло к солевому спрею на материнском туалете? Может, он напоминал ей об истинном доме — не о ферме, а о происхождении её рода? И как мама раздобыла этот спрей? Она бывала там, где появились василиски? Тэмми хотела бы разобраться в этих мыслях, но они подошли к центру двора, и её внимание захватило нечто иное.

Перед ними возвышался огромный многоярусный фонтан из кремово-белого мрамора. Из верхушки бил снежно-белый поток, ниспадая вниз переливающимися волнами. Даже отсюда Тэмми чувствовала густоту и насыщенность воды. Оно напоминало белое золото.

— Что это? — спросила она.

Прежде чем Каспен успел ответить, к фонтану подошёл мужчина. Он был полностью возбуждён и — Тэмми ощутила резкий шок — ласкал себя рукой. Она смотрела, как заворожённая, пока он, наклонившись над краем, продолжал дрочить. Через секунду он дернулся, тихо застонал от разрядки — и выплеснул свою сперму в основание фонтана. Она смешалась с общей жидкостью, закрутившись в сверкающем водовороте.

— О, — только и сказала Тэмми.

Каспен засмеялся.

— Это эликсир, созданный из нашей сущности.

Взгляд Тэмми упал на башню из кубков у подножия.

Мужчина, только что кончивший в фонтан, взял один, подставил под верхний ярус, наполнил до краёв — и залпом выпил. Тэмми даже не моргнула — настолько она была в шоке. Он наполнил кубок снова и исчез в толпе.

— У фонтана есть назначение, — продолжил Каспен так буднично, будто ничего необычного не произошло. — Он превращает нашу сущность в опьяняющее вещество.

— Опьяняющее? — переспросила Тэмми.

— Да.

Тэмми попыталась осмыслить происходящее.

— То есть… вы пьёте это, чтобы напиться?

Они подошли ближе, и Каспен взял один из кубков.

— Да, Тэмми. Мы пьём это, чтобы напиться.

— Но… — она пыталась подобрать слова, но язык не слушался.

Наконец выдохнула: — Я глотаю твою всё время, и никогда не пьянею.

Лицо Каспена озарила собственническая ухмылка.

— Это другое. То, что ты глотаешь, — моя сущность в чистейшей форме. А это… — он окунул кубок в ниспадающий поток — …преображённая фонтаном.

Тэмми вдруг поняла, что за всё то время, что она пила вино с Каспеном, ни разу не видела его пьяным. Алкоголь не действовал на василисков так, как на людей — и теперь, наблюдая за фонтаном, она начала понимать почему.

Их сила исходила из плотских связей. Значит, только вещество, сотканное из самой сути их природы, могло по-настоящему захмелеть их кровь.

Каспен поднёс кубок к губам и сделал несколько глубоких глотков.

Зрачки его расширились, по плечам пополз дымок — знакомый, томный, как всегда, когда в нём пробуждалась звериная глубина.

Тэмми вспомнила кровопускание — как алхимия превращала кровь василиска в совершенно иное, магическое вещество.

И вдруг ей стало ясно: фонтан — это тот же процесс. Преображение. Трансмутация. Другой путь к их силе.

— Я хочу попробовать, — сказала она.

Каспен перевёл на неё взгляд. Он колебался.

— Он очень крепок. У тебя пока нет… выносливости. Даже мне приходится пить осторожно.

Но Тэмми решила, что не позволит себя отговорить.

Если она намерена стать частью их мира, ей нужно пройти через всё, что проходит каждый василиск. Не наблюдать издалека— а принять.

— Я хочу попробовать, — повторила она.

На губах Каспена появилась тёплая улыбка.

— Упрямица.

Тэмми протянула ладонь.

Он вложил кубок ей в руку.

Эликсир не имел никакого запаха.

На дне оставалась лишь одна тягучая порция — и Тэмми, не раздумывая, запрокинула голову и одним движением выпила всё.

— Тэмми? — мягко позвал Каспен. — Как ты себя чувствуешь?

Его голос будто доносился издалека — приглушённый, обволакивающий.

Все её прежние пьянки с Габриэлем даже рядом не стояли: это было в десять раз сильнее.

Голова закружилась, мир потерял чёткость, тело стало горячим — и это тепло стремительно расходилось от центра, пробуждая внутри неё жадный голод. Она знала без прикосновения: она разгорается, она готова.

— Каспен, — выдохнула Тэмми, хватаясь за него.

Он мгновенно оказался ближе.

— Что ты хочешь?

— Сейчас.

Одного этого слова оказалось достаточно.

Он притянул её к себе, и мир растворился.

В тот момент, когда член Каспена оказался между ее ног, Тэмми почувствовала рай. Как его тело стало точкой равновесия, покоем, местом, где её разум наконец перестал разрываться. Каспен сел на край фонтана, держа ее на себе.

Василиски наблюдали, но Тэмми было всё равно — впервые за долгие дни она чувствовала чистую ясность.

Она двигалась ровно так, как требовало её тело, задавая ритм, который был знаком им обоим. Каспен отвечал каждому её движению: его ладони скользили по её бёдрам, выше, пока пальцы не нашли клитор, из-за чего у Тэмми дрогнули колени и сорвался стон.

Эликсир действовал иначе, чем алкоголь.

Он не туманил — он обнажал.

Убирал все барьеры, оставляя одно горящее желание.

Каспен. Посмотри на меня.

Она хотела его так глубоко в себе, что ни о чем другом уже не могла и думать.

Он поднял взгляд. Чернота его зрачков была бездонной, завораживающей, как омут.

Тэмми.

Он был полностью в ней — мыслью, телом, желанием.

Она чувствовала, что является для него центром мира, единственным запахом, единственным импульсом. Тэмми наклонилась назад, окунула пальцы в струящийся водопад эликсира. Тёплая жидкость стекала по её коже. Она обвила рукой его шею и медленно провела по его губам влажными пальцами.

Глаза Каспена расширились — он не видел ничего, кроме неё.

Его язык коснулся её пальцев, вкусив эликсир, и в этот миг Тэмми поцеловала его сама — жадно, глубоко, разделяя с ним вкус их народа, их силы. И снова задала ритм — быстрее, требовательнее, словно боялась потерять его на секунду. Тэмми резко опустилась на его член и начала двигаться так быстро как только могла. Она хотела высосать его досуха. Поглотить его всего.



Моя смертельно-прекрасная змейка…

Его мысль обвила её, как шёлк.

Тэмми была на грани.



Её движения становились резче, голоднее. Каспен держал её крепче, ладони тонули в её волосах, на коже. Она жаждала его без остатка — его тела, его голоса, его мысли. Его будет недостаточно, даже в этой жизни.



Ты владеешь мной, Тэмми. Ты…



Она сжала его шею — не жестоко, а требовательно, как знак.

И Каспен рухнул в это чувство вместе с ней.

Их накрыло одновременно — горячей волной, от которой у Тэмми перехватило дыхание, а мир расплавился до белого света. Она впитывала каждую частицу его, будто от этого зависела её жизнь.

Когда он медленно поднял её со своего члена, позволяя ей сойти с его колен, Тэмми едва могла дышать.

Тепло стекало по её ногам, но ей было всё равно. Здесь это никого не смущало — и она знала, что в этот вечер всё повторится не раз.

Они стояли рядом, оба ещё дрожащие от пережитого.

— Впечатляюще, — раздался голос. — Хотя довольно… быстро. Неужели вы теряете форму, Каспенон?

Тэмми обернулась.

К ним подходил мужчина, почти такой же высокий и суровый, как Каспен.

Тот слегка подался вперёд, прикрывая Тэмми собой.

— Тэмми, — сказал он. — Знакомься — это мой брат. Аполлон.





Глава 4




Тэмми только сейчас заметила сходство — у Аполлона были такие же темные волосы, такой же крепкий подбородок. Он выглядел даже более похожим на Бастиана, чем Каспен. У него был отцовский член: невероятно толстый у основания. Тэмми покраснела при виде этого.

— Приятно познакомиться, — сказала она.

Аполлон взял ее руку в свою, поднял к губам и поцеловал тыльную сторону ее запястья. Он задержался слишком долго, шепча свои слова на ее коже:

—А мне еще приятнее, Темперанс.

Его голос был гладким, как карамель. Он отпустил ее руку, взглянул на Каспена.

— Она прекрасна, — сказал он. — Ты хорошо справился.

— Ее красота — не моя заслуга.

Тэмми моргнула. Она знала этот тон — он был таким же, каким он говорил с Лео.

На лице Аполлона, красивом и гладком, появилась хитрая ухмылка.

— Конечно, — спокойно сказал он, повернувшись снова к Тэмми. — Я не имел в виду ничего обидного. Твоя красота — твоя собственность. Но как же она прекрасна.

Тэмми кивнула, потому что не знала, что еще делать.

Наступила тишина, и никто не нарушал ее. Вместо этого Тэмми наблюдала, как Каспен и Аполлон уставились друг на друга, явно ведя внутренний разговор. Она пыталась услышать, что они говорят, но не могла. Каспен мешал ей. Это было совсем недопустимо. Тогда Тэмми произнесла первую мысль, которая пришла ей в голову:

— Ищешь пару?

Братья наконец разорвали взгляд, оба повернулись к ней.

— Зачем? — спросил в ответ Аполлон.

— Каспен говорил, что это то, для чего проводится брачный сезон.

На губах Аполлона скользнула медленная, соблазнительная улыбка.

— Я не ищу пару.

— Почему нет?

— Я не хочу.

— А чего ты хочешь?

Как будто этот вопрос был важен. Тэмми не имела ввиду чего-то такого, но что-то в том, как усмехнулся Аполлон, заставило ее почувствовать, будто она задала совсем иной вопрос.

— Наслаждения, — не задумываясь сказал он.

Наступила тишина. Каспен дрогнул, но ничего не ответил. Она догадалась, что он наблюдает за их взаимодействием, чтобы понять, как все закончится. Тэмми было непонятно, чего он ожидает. Аполлон вызывал у нее ощущение неуверенности. Как будто в любой момент она могла потерпеть поражение.

— Если ты не хочешь пару, то зачем ты здесь?

— Я здесь потому, что брачный сезон— возможность испытать все, что могут предложить мой народ. Разве Каспенон об этом тебе не говорил?

Тэмми могла прочесть между строк: Аполлон говорил, что он здесь ради большего количества секса.

— Это кажется неправильным.

Аполлон поднял бровь.

— Почему?

— А что, если кто-то влюбится в тебя?

Он наклонил голову.

— Тогда я мягко отклоню их чувства.

— А что, если ты влюбишься в кого-то?

К ее удивлению, Каспен рассмеялся. Она посмотрела на него с недоумением.

— Что смешного?

— Мой брат неспособен испытывать чувства. Он способен только на обман. Он манипулирует и лжет.

— Я думала, василиски не умеют врать.

Каспен усмехнулся со зловещей усмешкой.

— Мой брат найдет способ.

В его словах таилась такая злоба, что Тэмми едва не отшатнулась. Очевидно, между ними было прошлое, которое она не понимала. А если судить по Каспену, он никогда не расскажет ей всей правды.

— Ложь — это обман, — сказал Аполлон спокойно, словно бы обсуждая что-то обыденное. — И я думаю, ты поймешь, что я всегда говорю правду. Его взгляд скользнул к Каспену. — Но некоторые могут сказать, что я ошибаюсь.

Тэмми было трудно понять, что он имел в виду. Разговор быстро вышел за пределы ее понимания, и она уже хотела, чтобы все закончилось. Но, прежде чем она успела сказать что-то, Аполлон бросил на нее взгляд, повернулся и ушел, не попрощавшись. Тэмми подняла глаза на Каспена, который наблюдал за братом с нахмуренными бровями.

— Что это было? — спросила она.

— Не знаю, что ты имеешь в виду.

— Ну, что у вас там происходит? Вы… в хороших отношениях?

Каспен слегка пожал плечами. — Мы не в ссоре.

— Это не то, что я спросила.

— Мы не в ссоре, — повторил он более резко.

Тэмми взглянула на него с недоверием. Она не поверила бы этому ни за что. На языке уже стоял очередной вопрос: «Он флиртовал со мной?»

Каспен вздохнул. В этом вздохе она услышала груз братства и тяжесть их прошлого.

— Он — да, — признался он.

— Ему не следовало так поступать.

— У него есть полное право флиртовать с тобой, Тэмми.

— Ну, я не собираюсь отвечать взаимностью.

Наконец, Каспен взглянул на нее.

— Я не буду мешать тебе, если ты решишь так поступить.

Тэмми нахмурилась.

— Серьезно? — спросила она.

Он кивнул.

— Да. У моего брата есть первоочередное право на тебя.

— А что это вообще значит?

— Это древняя традиция василисков.

Тэмми закатила глаза. Последнее, что ей нужно было, — это еще одна древняя традиция василисков.

— Но что это означает?

— Это значит, что, если я умру, Аполлон получит право ухаживать за тобой в первую очередь, прежде всех остальных. Ему полагалось жениться на тебе вместо меня.

Тэмми моргнула, не веря своим ушам.

— Звучит как что-то незаконное.

Каспен слегла улыбнулся.

— Здесь нет ничего незаконного, Тэмми.

В этот момент Тэмми вспомнила о ритуале. Она действительно ожидала, что братья будут уважать отношения друг друга, когда сама спала с отцом Каспена, чтобы доказать свою ценность для его народа?

— Я никогда не выйду замуж за твоего брата.

— Это твой выбор. Но ты должна знать, что он будет ждать, что ты будешь спать с ним.

— Почему? — спросила она.

Каспен улыбнулся. — Чтобы удостовериться в вашей совместимости, если я умру, а он воспользуется своим первым правом.

— Ну, ты ведь не умрешь? — Тэмми улыбка расширилась.

— Постараюсь не умирать, — пообещал он.

— А я не буду спать с твоим братом.

— Это не обязательно, Тэмми. Я просто говорю тебе, что он ожидает этого от тебя.

— Он ничего не может ожидать от меня.

Улыбка расширилась.

— Это твой выбор, — повторил он. Затем он поцеловал ее в лоб. — Но он будет преследовать тебя, пока ты сама не скажешь ему «нет».

Тэмми покачала головой.

— Разве ты не можешь сказать ему это за меня?

—Ты должна сама ему отказать. Только так он примет это. Иначе он подумает, что я пытаюсь оградить тебя от него.

— Но ты уже пытаешься оградить меня от него.

— Нет, — покачал головой Каспен. — Я не пытаюсь. Ты говоришь, что сейчас не хочешь его, но в будущем твое решение может поменяться. И если это произойдет, я не буду стоять на твоем пути.

Тэмми обдумывала его слова. Она знала, что Каспен ценит, когда она придерживается традиций василисков. Но ей было очень трудно осознать, что для Каспена, возможно, не имело бы никакого значения, переспи она с его братом. Концепция первоочередных прав была для нее полностью чуждой. Это было почти так же, как если бы братья и сестры считались взаимозаменяемыми.

— Тэмми, — мягко сказал Каспен. — Не зацикливайся на этом. Тебе еще многое предстоит узнать.

Его слова только усугубили ее состояние. Потому что он был прав. Нужно было так многому научиться — так много всего, что Тэмми могла бы понять неправильно. Она жила в постоянном страхе: боялась, что обидит кого-то или оскорбит Каспена, отказываясь что-то делать. Это было все равно что выучить совершенно новый язык всего за несколько дней. Ее голова болела, пытаясь переработать столько информации, и ей надоело чувствовать себя не в своей тарелке.

Хочешь вернуться в наши покои?

Тэмми взглянула на Каспена, который смотрел на нее, нахмурившись. Он переживал за нее. Он хотел, чтобы она приспособилась, а она приспосабливалась недостаточно быстро. Даже Каспену, с его, казалось бы, бесконечным терпением, наверняка надоело играть в учителя.

Я не против учить тебя, Тэмми. Для меня это не в тягость.

Конечно, он так скажет. Но даже если бы было трудно, он бы ей этого не сказал. И Тэмми всегда задавалась вопросом, не устанет ли он втайне от нее. Нужно было запомнить тысячу вещей, и не было никакой надежды запомнить их все. Тэмми была подавленной и уставшей. Но она была полна решимости.

— Хочешь вернуться? — снова спросил он, тихо шепча слова ей в щеку.

— Нет, — твердо ответила она. — Я хочу остаться.

Она заметила искру гордости в его глазах. — Хорошо.

Они поцеловались. Этому, по крайней мере, ей не нужно было учиться.

— Каспенон, — раздался голос рядом с ними. — Ты не собираешься представить мне свою жену? Или эта честь предназначена только для Аполлона?

Они отстранились друг от друга и увидели, что за ними наблюдает мужчина. В отличие от большинства других василисков мужского пола, которых Тэмми видела, — крепких воинов, — этот был стройным и жилистым. Он был высоким, что только подчеркивало его худобу.

— Тэмми, — сказал Каспен, — мой младший брат, Деймон.

Тэмми удивленно подняла брови. Она не могла поверить, что сегодня вечером встретит так много членов семьи Каспена.

— О, — сказала она, — Приятно познакомиться.

Деймон взял ее за руку и поцеловал ее. В отличие от Аполлона, его губы не задержались на ней.

— Действительно приятно. — Он наклонил голову в сторону Каспена. — Она прекрасна.

Тэмми чуть не рассмеялась. Знали ли эти братья какие-нибудь другие комплименты?

— Ты тоже прекрасен, — сказала она, не подумав.

Деймон поднял брови от удовольствия.

— Правда? Как мило с твоей стороны.

Это было правдой — Деймон был потрясающе красив. Тэмми сразу поняла, что он ей нравится. Она чувствовала, что этот диалог доставил удовольствие и Каспену; он почти улыбался.

— Мой брат доставил тебе какие-нибудь неприятности сегодня вечером? — спросил Деймон.

Тэмми взглянула на Каспена.

— Нет. Пока что нет.

— Я не имею в виду Каспенона, — подмигнул Деймон. — Я имею в виду того, кто может доставить тебе неприятности.

Очевидно, репутация Аполлона шла впереди него.

— Нет, — снова сказала она. — Я могу с ним справиться.

— Справишься, говоришь? — он похлопал Каспена по плечу. — Ты выбрал сильную девушку.

Каспен посмотрел на Тэмми, его глаза были полны гордости.

— Действительно.

С этими словами Деймон удалился. Он был вторым василиском, который ушел, не попрощавшись. Очевидно, прощания не входили в их древние обычаи.

Как только он ушел, Каспен снова приник к ее губам. Поцелуй только начал углубляться, как он внезапно отстранился, оглядываясь через плечо, словно услышал что-то. Несколько василисков мужского пола собрались в группу и смотрели в их сторону, явно что-то обсуждая.

— Каспен? В чем дело? — спросила она.

Он все еще смотрел на них, отвечая:

— Инакомыслие.

Перед тем, как она успела спросить, что он имеет в виду, он повернулся к ней и сказал:

— Я должен разобраться с этим. Это не займет много времени. Ты побудешь одна?

Тревога сдавила горло Тэмми. Она была здесь одна — единственной ее опорой был Каспен. Но она не могла вечно цепляться за него. У нее не было будущего под горой, если она не научится справляться сама. Поэтому она сказала:

— Да.

Он быстро поцеловал ее в лоб и повернулся к группе мужчин.

Тэмми огляделась, готовясь найти кого-нибудь, кого угодно, с кем можно было бы поговорить. Не прошло и пяти секунд, как кто-то появился перед ней.

— Темперанс, — сказала женщина.

— Привет, — сказала Тэмми, потому что не знала, что еще сказать.

Женщина усмехнулась.

— Привет? Это все, что ты можешь мне сказать?

Значит, она решила перейти от сути к делу. Замечательно.

— А что мне еще сказать тебе?

— Могла бы начать с извинения.

— За что?

— За то, что ты здесь.

Тэмми скрестила руки.

— У меня такое же право находиться здесь, как и у любого другого.

— Не делай ошибку, думая, что ты особенная, — резко сказала женщина. — У Каспенона были все женщины под горой, включая меня.

На щеках Тэмми заиграл румянец. Первое, что она хотела сделать, это смутиться или даже разозлиться. Но она уже знала, что Каспен спал почти со всеми в этой комнате. Если эта женщина думала, что эта информация ее ранит, она ошибалась. Часть Тэмми действительно наслаждалась этим. Каспен был со всеми, но он все равно выбрал ее. Это было честью — отличительной чертой в списке ее достижений. Она гордилась своим статусом и не позволила этой женщине или кому бы то ни было унижать ее.

— Ни одна из тех женщин для него не имела значения, — сказала она. — Включая тебя.

— Тебе стоит отречься от престола, — прошипела женщина.

— Отречься? — Это казалось абсурдным. Тэмми была оскорблена, что ей вообще это предложили. Это правда, она была новичком в королевских делах и в культуре василисков. Но она заслужила свое место. Сам Каспен говорил это. — В тот день, когда я отрекусь от престола, я умру.

Женщина наклонилась вперед.

— Тогда надеюсь, что тебе не суждено прожить долго.

— Хватит, Эванджелина.

Голос принадлежал Аделаиде. Она вышла из толпы, скрестив руки, и выглядела так же безупречно, как и всегда. На лице Эванджелины промелькнула ярость, которая быстро сменилась недоверием.

— Ты что, сошла с ума, сестра?

Когда она произнесла это, Тэмми поняла, насколько похожи эти две женщины. У них была одинаковая королевская осанка, одинаковые безупречные волосы. Удивительно, как она раньше этого не заметила.

— Темперанс здесь, и она — наша королева, — продолжила Аделаида. — Мы обязаны ей нашей преданностью.

Эванджелина фыркнула.

— Ты — законная королева. А ей мы ничем не обязаны.

— Хватит, — повторила Аделаида. На этот раз Эванджелина просто повернулась на каблуках и исчезла. Аделаида взглянула на Тэмми с сочувствием.

— Моя сестра рассержена. Прошу прощения за ее поведение.

— Все в порядке.

— Темперанс. — Она мягко коснулась ее плеча. — Я серьезно. Мне жаль.

Тэмми была поражена ее искренностью, а также их физическим контактом. Аделаида лучше, чем кто-либо другой, знала, что значит быть с Каспеном. Она была помолвлена с ним раньше, чем Тэмми. Ее извинения много значили, даже если Тэмми была не в состоянии оценить это.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Аделаида опустила руку.

— Ты могла понять, что она — не единственная, кто не согласен с твоим королевским положением.

Тэмми посмотрела на группу мужчин, некоторые все еще смотрели на нее.

— А что насчет них? — спросила она. —Что они думают обо мне?

Аделаида проследила за ее взглядом.

— Они не захотят, чтобы какая-то женщина руководила.

Тэмми пришла в голову мысль, и она спросила, пока не потеряла смелость:

— А были ли когда-нибудь две королевы?

— Да.

— И два короля?

— Да, хотя не так часто.

— Почему?

Аделаида улыбнулась.

— Мужчины не любят делиться.

Тэмми чуть не улыбнулась в ответ. Это, безусловно, было правдой. Женщины воспитаны делиться временем, вниманием, любовью. Мужчины держат все при себе.

— Тебе нравится здесь быть сегодня? — спросила Аделаида.

Что за вопрос? Эта ночь уже была странной, хотя она едва началась. Тэмми не знала, было ли что-то из этого хотя бы отдаленно приятным.

— Это...немного чересчур.

— Чересчур?

Тэмми пожала плечами.

— Здесь столько всего происходит. Я чувствую, что не справляюсь.

— Ты привыкнешь, — сказала Аделаида. — Может понадобиться время.

То же самое говорила ей и Каспен. Но правда ли это?

— Каждую ночь так бывает? — Тэмми обвела жестом внутренний двор, где лежали груды совокупляющихся тел.

Аделаида улыбнулась.

— Не совсем. Сейчас — брачный сезон. Все особенно... яростны. Ты выбрала очень неспокойное время для присоединения к нашему обществу.

Тэмми вздохнула. Она вообще не выбирала подходящее время.

— Значит, обычно они не такие?

— Нет, — сказала Аделаида. — Не такие.

Это немного ее утешило. Аделаида приблизилась.

— Темперанс, — тихо сказала она. — Я могу представить, что твое пребывание здесь было нелегким.

Тэмми фыркнула.

— Это мягко сказано.

— Если тебе когда-нибудь понадобится совет... или друг... Я рядом.

Тэмми подняла брови.

— Друг?

Аделаида была последним человеком, который, по ее мнению, мог предложить что-то подобное. Дружба — это не то, что Тэмми ожидала найти в обществе василисков и уж точно не то, что она ожидала от Аделаиды. Но кто, на самом деле, мог лучше нее понять, через что ей пришлось пройти? Аделаида раньше была помолвлена с Каспеном. Она была Сенекой и глубоко понимала тяжелое положение своей соплеменницы. Конечно, были вещи и более странные, чем дружба с ней. Тэмми была достаточно умна, чтобы понять, что ей протянули руку помощи, и смело ее приняла. Сначала она считала Аделаиду врагом. Но, возможно, это было совсем не так. Возможно, они были союзницами.

— Спасибо, — сказала Тэмми, чувствуя себя вдруг неловко. Ей было трудно принимать помощь, особенно от кого-то вроде Аделаиды. Но она поняла, что глубоко благодарна за это. Культ василисков нечасто проявляет милость. Если Аделаида решила быть доброй, Тэмми была рада это принять.

— Не за что, — сказала Аделаида.

Наступила тишина, но она не была неловкой. Вместо этого две женщины стояли вместе, наблюдая за происходящим. Почти все занимались сексом. В основном парами, иногда группой. Впервые Тэмми увидела василисков в полном составе, особенно пожилых. Она поняла, что никогда не видела младенца василиска и понятия не имела, как они рождаются.

—Здесь есть дети? — спросила Тэмми.

Аделаида улыбнулась.

— Нет.

— Почему?

— Мы не воспитываем их здесь. Это неподходящее место для малышей.

Тэмми уставилась обнаженные тела перед ней. Действительно, неподходящее зрелище.

— Тогда, где вы их воспитываете?

— На природе. Они рождаются василисками и превращаются в людей, когда достигают совершеннолетия. Как только они смогут ассимилироваться, их можно будет без опаски приводить к жителям деревни, не беспокоясь о том, что они потеряют контроль и нарушат перемирие

Это заинтересовало Тэмми и стало ответом на большинство ее вопросов. Но остался еще один:

— Когда василиски достигают совершеннолетия?

— Через сто лет.

Тэмми моргнула. Она всегда знала, что Каспен — древний, но не осознавала, что возрастной порог — именно столетие. Несомненно, он уже давно вышел из детского возраста. Ее взгляд скользнул к Аделаиде, которая смотрела на нее с улыбкой, как будто уже могла предугадать ее следующий вопрос.

— Сколько лет Каспену?

— Может быть, спросишь у него сама.

— Может, и нет, — пробормотала Тэмми.

— Мы не стесняемся своего возраста, Темперанс, — засмеялась Аделаида, снова мягко коснувшись ее плеча. — Но я знаю Каспенона, и он бы сам захотел тебе рассказать.

Тэмми вздохнула. Ей было трудно осознать тот факт, что всем здесь было больше ста лет. Все они выглядели такими… моложавыми. Даже василиски, которые были явно старше — у них были суровые лица и седина на висках, — были прекрасны. Люди увядали с возрастом. Василиски, кажется, — наоборот.

Они еще немного понаблюдали за толпой. Время от времени кто-нибудь подходил, чтобы окунуться в фонтан. Тэмми заметила Аполлона, запутанного в сети женщин. Как только он встретился с ней взглядом, она покраснела и отвела взгляд.

— Ты знаешь Аполлона? — спросила Тэмми. — Брата Каспена?

Аделаида дрогнула, взглянув на нее.

— Конечно. А почему ты спрашиваешь?

— Каспен сказал, что он попытается переспать со мной.

Василиск улыбнулся изящно.

— Вероятно, это так.

— Ну, я этого не хочу.

Улыбка Аделаиды стала еще шире.

— Это не так уж и плохо, Темперанс, — прошептала она. — Когда двое мужчин падают к твоим ногам.

Тэмми понятия не имела, что на это ответить, поэтому промолчала. В конце концов, молчание затянулось, и Тэмми почувствовала необходимость ее нарушить.

— Есть ли кто-то, кто падает к твоим ногам?

Аделаида хитро посмотрела на нее.

— Всегда есть.

Тэмми сразу оживилась. Если Аделаида была помолвлена с Каспеном, сыном короля, кто был бы подходящей партией для человека столь высокого ранга?

— Кто?

Аделаида наклонилась.

— Можешь хранить секрет?

Тэмми удивилась.

— Да.

Она еще ближе наклонилась, и Тэмми почувствовала трепет, который может вызвать только сплетня.

— Кипарис была со мной в постели последние семь ночей.

Аделаида указала через комнату. Тэмми проследила за ее взглядом и увидела сестру Каспена. У них были одинаковые темные волосы, такая же царственная осанка. Она была потрясающей женщиной и прекрасно дополняла Аделаиду. Тэмми могла представить, как прекрасно они смотрятся вместе.

— Почему это секрет? Я думала, тут все дозволено.

Аделаида пожала плечами, выпрямляясь. — Мужчины — любопытные создания, Темперанс. Они мелочны и глупы.

Тэмми фыркнула.

— Это правда, не так ли?

— Да, это так.

Аделаида тоже рассмеялась, гораздо элегантнее, чем Тэмми.

— Каспенон защищает свою сестру, как и положено.

Тэмми нахмурилась.

— Сестру? А я думала, у него их две.

— Агнес умерла.

Аделаида сказала это так прямо, что Тэмми было трудно что-либо ответить. Момент был неподходящий, чтобы развивать тему, и она промолчала. Но Аделаида снова продолжила:

— К тому же, он не полностью доверяет мне.

Тэмми взглянула на нее. — Почему? Он же собирался на тебе жениться.

Аделаида пожала плечами. — Брак не гарантирует доверия. Я — Сенека, он — Дракон. Мы на противоположных сторонах. Он был прав, проявляя осторожность.

Тэмми тоже была Сенека. Доверял ли ей Каспен?

— Могу ли я… тебе доверять? — прошептала она.

Аделаида посмотрела на нее. — Да, — сказала она. — Можешь.

Почему-то Тэмми поверила ей. Ей в голову пришел еще один вопрос, который она боялась задать. Но она все равно задала его:

— Ты… злишься на меня? За то, что я забрала Каспена? — хотела закончить «у тебя», но передумала.

К ее удивлению, Аделаида улыбнулась. — Невозможно забрать того, кто желает остаться.

Это был типичный ответ василисков — скорее загадка, чем ясный ответ. — Но ты злишься? — повторила Тэмми. — Мне нужно знать.

Аделаида повернулась к ней и нежно положила руку ей на плечо. — Я не злюсь, Темперанс. Мы с Каспеноном были несовместимы, и я знаю, что он сказал бы то же самое. Наше будущее не было бы счастливым. Я смирилась с тем, как все обернулось.

Тэмми кивнула. Ей стало неизмеримо легче.

— И я рада, что он нашел тебя, — тихо завершила Аделаида. — Вы созданы друг для друга.

Острое чувство вины пронзило грудь Тэмми. Больше всего на свете ей хотелось верить Аделаиде. Но при этом она нарушала один из священных правил василисков — испытывать чувства к кому-то другому. Правда ли, что она должна быть с Каспеном, если все еще любит Лео? Время покажет.

Несмотря на тревогу, ей было приятно находиться здесь, с Аделаидой. Это было по-женски, весело и непринужденно. Почти как разговор с Габриэлем — как будто она нашла нового доверенного человека. В первый раз под горой Тэмми почувствовала себя по-настоящему в безопасности. Это было замечательное ощущение, и она наслаждалась им.

— Что еще я должна знать? — спросила она, жадно желая услышать больше секретов василисков.

— Хм, — улыбнулась Аделаида, глядя на толпу. — Дай-ка подумать. — Она указала на группу женщин в углу. — Они — охотники за королями.

— Что это значит?

— Это значит, что они будут преследовать Короля Змей любой ценой. Их мечта — соблазнить его.

Тэмми поморщилась. Этого никогда не случится.

Увидев ее выражение, Аделаида засмеялась.

—Тебе нечего бояться, Темперанс.

Тэмми посмотрела на женщин. Они были потрясающими.

— Как он вообще может перед ними устоять?

— Каспенон не любит отчаянных.

Внутри у Тэмми закипела радость. Она наблюдала, как женщины прихорашивались и хихикали, все они оглядывались через плечо туда, где стоял Каспен, все еще разговаривая с группой мужчин. Это зрелище вызвало у нее странную смесь ревности и гордости. Часть ее была взволнована. Она почувствовала себя особенной из-за того, что кто-то, кого все так желали, выбрал именно ее. Другая ее часть была иррационально зла.

Аделаида, казалось, почувствовала это, потому что сказала:

— Он не уйдет.

Тэмми подняла взгляд. Действительно ли ее эмоции были так очевидны?

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он хочет только тебя.

Даже после всего, что произошло, ей было трудно в это поверить.

— Не стоит недооценивать свою силу, Темперанс.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты оказываешь на него больше влияния, чем кто бы то ни был.

— Иногда этого и не чувствую.

— Но так и есть. Вне всякого сомнения. Я никогда не видела его таким. Никого не видел.

— Каким он был до меня?

Аделаида улыбнулась.

— Довольно невыносимым.

— Правда?

— Да. Его эго было безгранично.

Тэмми могла себе представить это. Любой, у кого такой отец, как Бастиан, наверняка унаследовал его характер.

— Ты его укротила, — продолжила Аделаида. — Он стал… осторожнее теперь.

— Осторожнее в чем?

— В своей жизни.

Тэмми нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

Аделаида откинула волосы назад. Наступила пауза.

— До тебя ему было все равно — жить или умереть. Он всегда первым вступал в драку. Теперь — воздерживается. Я знаю, что это ради тебя.

— С чего бы ему воздерживаться из-за меня?

— Он хочет сохранить тебя в безопасности, Темперанс. Он считает это своим долгом.

Тэмми медленно переваривала ее слова. Она не могла представить себе другую версию Каспена, которая была бы опрометчивой, импульсивной и безрассудной. Это были черты, присущие ей, а не ему. Тэмми была в очередной раз поражена тем фактом, что он прожил целую жизнь до нее — что, в то время как ее взрослая жизнь в значительной степени была сформирована им, его взрослая жизнь вовсе не была сформирована ею.

Именно в этот момент Каспен вернулся.

Его глаза сначала остановились на Тэмми, затем на Аделаиде, и он нахмурился.

— Тэмми? — спросил он, даже не дойдя до нее.

— Все в порядке, — предупредила она.

Лицо Каспена смягчилось, едва заметно. Он снова взглянул на Аделаиду, и его взгляд сузился. — Если ты будешь забивать ей голову всякими глупостями, я…

— Все хорошо, Каспен, — настойчиво сказала Тэмми. — Ты можешь успокоиться? Мы с Аделаидой теперь друзья.

Это вызвало смешок Аделаиды и встревоженное ворчание Каспена, который поджал губы, но не стал настаивать.

— Как все прошло с… — Тэмми не знала, как обратиться к группе мужчин, с которыми он разговаривал. — С ними?

Каспен вздохнул, и выражение его лица потемнело. — Сенека недовольны. Они считают, что я развращаю одного из них.

— Сенека считают меня… одной из них?

— Да, — ответил Каспен. — Так и есть.

Тэмми не могла это понять. Она не желала иметь ничего общего с Роу или с кем-либо, кто с ним связан.

— Вдобавок, ты — гибрид.

— Прости?

Он улыбнулся.

— То, что ты — гибрид, делает тебя ценным ресурсом. А поскольку ты — Сенека, они считают, что обязаны быть верными тебе.

Тэмми наморщила нос. Она никогда не считала себя кем-то большим, а теперь стала ценным ресурсом?

— Сенека знают, что твоя василискова сторона может черпать силу от человеческой, — продолжил Каспен. — Как только ты овладеешь ею, твоя сила станет... безграничной.

Тэмми моргнула. Безграничной. Это было слово, которое Тэмми никогда не слышала в свой адрес. Она вспомнила, как ей удалось прославиться на своей свадьбе — как она была готова на все, чтобы снова почувствовать себя такой непобедимой. При этой мысли что-то внутри нее затрепетало.

— Безграничной?

—Да.

— Что это вообще означает?

Глаза Аделаиды мелькнули к Каспену, словно она спрашивала разрешения.

— Просто скажите мне, — рявкнула Тэмми.

— Скажи ей, — сказал Каспен.

Прошло мгновение, прежде чем Аделаида заговорила.

— Если легенды правдивы, это значит, что ты можешь управлять Корой.

— Что?

Тэмми моргнула. Василиски думали, что она может управлять Корой? Это было абсурдное убеждение. Кора — богиня, и ей не может управлять кто-то такой ничтожный, как Тэмми. Она посмотрела на свои руки — двенадцать веснушек на каждой ладони. По три под каждым пальцем, кроме больших. Тэмми пошевелила пальцами, гадая, что она такого сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить это.

— Такая сила — невообразима, Тэмми, — сказал Каспен. — Сенека жаждут ее.

— Почему их это волнует? Я думала, они не одобряют спаривание с людьми.

— Ты не человек. Ты — гибрид, и они считают, что я забрал тебя у них. Они этого не простят. Да я и не ожидаю от них этого.

— Ну, это их проблема.

— Они справедливо сердятся, — сказала Аделаида. — Бастиан использовал тебя против своего клана, — Она взглянула на Каспена. — Это было неправильно с его стороны.

Тэмми подумала о своем первом заседании совета, на котором Король Змей расхваливал ее как оружие. «У нас есть гибрид», — говорил Бастиан. — Он подразумевал, что у Драконов есть Гибрид. Но у Драконов никогда не было его. Они сами только что поняли, кто она. В этом была разница.

— Но Аделаида — Сенека, — сказала Тэмми. — Ты сказал, что брак был заключен, чтобы установить мир между кланами. Если я — Сенека, и мы в браке, разве это не должно принести мир?

Каспен улыбнулся мрачно.

— Любая надежда на мир исчезла, когда я… наказал Роу.

Тэмми вздрогнул при воспоминании об изуродованном куске плоти на том месте, где раньше был член Роу. Действительно, наказание.

— И что это значит? — спросила она.

Оба василиска сначала посмотрели друг на друга, потом — на Тэмми. Наконец, Каспен ответил.

— Это значит, что Роу хочет отомстить. Мы должны быть готовы, когда он это сделает.





Глава 5




Не успела Тэмми задуматься о том, как Роу может отомстить, как по двору пробежал тихий ропот. Все василиски одновременно повернули головы: перед фонтаном опускали большой матрас. Он был подозрительно похож на тот, что они с Каспеном использовали во время ритуала. Тэмми даже мельком подумала — не тот ли это самый, лишь перетащенный сюда.

Как только матрас разложили, из толпы вышли двое. Женщина — высокая, гибкая, как выточенная из слоновой кости; мужчина — ещё выше, с безукоризненным лицом, какое бывает только у василисков. Они остановились рядом с матрасом и… просто ждали. Вся толпа мгновенно стихла.

— Чего они ждут? — прошептала Тэмми.

Губы Каспена коснулись её уха:

— Тебя.

Брови Тэмми взлетели.

— Меня? Зачем?

— Они хотят, чтобы ты благословила их брак.

Щёки Тэмми тут же вспыхнули — от одного вида этой невероятно красивой пары. Если сейчас Каспен скажет ей, что она должна присоединиться… она не переживёт этого.

— Но ты же говорил, что у василисков нет свадеб, — пробормотала она.

— Их нет.

— Тогда как я… что, благословляю?

— Ты станешь свидетелем их союза как женатая пара.

Тэмми моргнула.

— Что?

— Ты — Змеиная Королева, Тэмми.

Она уставилась на него:

— Мне нужно немного больше деталей, Каспен.

Он тихо рассмеялся.

— Каждый брачный сезон любая пара, чья связь скреплена кровью, может получить благословение Змеиной Королевы.

— Почему только те, кто связан кровью?

— Потому что такие союзы священны для Коры.

— А кто благословляет нас?

— Никто. Ты — Гибрид. А это значит, что тебе не нужно ничьё благословение.

Снова — как лёгкий перелив силы внутри неё. Возможность, о которой она ещё не привыкла думать.

— Когда умерла моя мать, — продолжил он, — благословения прекратились. Пока снова не появилась королева.

Тэмми нахмурилась. Она не знала точно, когда умерла его мать, но даже если это было несколько лет назад, невероятно, что только одна пара успела заключить кровный брак. Она знала, что такие связи редки… но настолько редки?

— Может… кто-то другой сделает это? — с надеждой спросила она.

— Это твой долг. Как их королевы.

Слово «долг» было ей знакомо. На ферме было полно обязанностей — кормить кур, собирать яйца, чинить забор. Но эти обязанности были, мягко говоря, странными. Самое ответственное, что ей приходилось делать раньше — не уронить ведро с зерном. А уж благословления браков…

— То есть моя обязанность — смотреть, как они занимаются сексом? — уточнила Тэмми, чувствуя себя дурочкой.

— Да.

— А если я… не хочу?

Каспен слегка замялся.

— Ты… не обязана. Никто тебя не заставит. Даже я. Но… отказ будет воспринят как оскорбление.

Конечно. Любая традиция, которая шла вразрез с её человеческими привычками, считалась смертельным оскорблением, если она отказывалась. Тут не было «нейтральной» позиции — только принять или отвергнуть.

— Мне кажется, это… — она поискала слово, — ну, слишком личное. Как будто я вторгаюсь в их личное пространство.

Каспен покачал головой:

— Тебе нужно отпустить человеческое отношение к сексу, Тэмми.

— Я знаю. Но всё равно…

— Они хотят, чтобы ты смотрела.

Она бросила на него взгляд «ты шутишь».

— У нас всё иначе. Ты это уже знаешь.

Да, знала. Слишком хорошо.

— Есть ещё какие-нибудь обязанности, о которых мне стоит знать заранее? — проворчала она.

Его губы дрогнули.

— Пока — нет.

Тэмми закатила глаза. Пока — означает «будут ещё, и ты об этом узнаешь слишком поздно». Но такова жизнь под горой — чем дальше, тем страннее.

— Значит, я просто… смотрю? И это — благословение?

Каспен неожиданно напрягся. В животе у Тэмми всё оборвалось.

— Каспен. Как именно я их благословляю?

— Ты должна лишь наблюдать. Но по традиции… ты тоже можешь получать удовольствие.

— В смысле — удовольствие? — прошипела она.

— Ты можешь… предаться себе, если пожелаешь.

— Чему, прости?!

Он выдохнул:

— Ты можешь трогать себя. Если хочешь.

Тэмми вспыхнула, как костёр. Да, она занималась этим множество раз. Но смотреть, как двое занимаются сексом с друг другом, и при этом…

Нет. Это было совершенно, абсолютно вне её человеческого опыта.

Тишина во дворе стала оглушающей. Пара стояла, ожидая.

Толпа — тоже.

Все смотрели на неё.

Тэмми в панике перевела разговор в мысли:

Я не понимаю. Как это благословляет их?

Технически — никак. Но чтобы дать им благословение, ты должна достичь кульминации, наблюдая их.

ЧТО?!

Так ты выражаешь согласие и одобрение.

У неё даже слов не хватило. Ни одной мысли, способной описать абсурд происходящего.

Почему здесь все так вовлечены? Чтобы быть с Каспеном, она прошла целый ритуал — тяжелый, священный. И теперь эти двое тоже нуждаются в её одобрении. Даже когда она стоит на вершине — это чувство власти всё равно нелепо, чуждо. Но она уже поняла: василиски — это сообщество. Они делают всё вместе. Нет смысла сопротивляться тому, что здесь считалось нормой.

Тэмми сделала шаг вперёд.

Толпа тут же разом расступилась.

Она подошла к паре под руку с Каспеном. Они поклонились сначала ей, потом ему. Тэмми в ответ только нерешительно кивнула. Пара улыбнулась — и поднялась на матрас. Через мгновение они начали целоваться.

Краем глаза Тэмми заметила, что Каспен сделал шаг назад.

И поняла: это — её обязанность. Их благословение нужно ей, а не ему. Но всё же… ей хотелось, чтобы он остался рядом. Она чувствовала себя ужасно неуверенно под взглядами всего двора.

Ты можешь опуститься на колени, Тэмми. Или занять любое положение, которое тебе будет удобным.

Но ничего не казалось удобным. Всё вокруг ощущалось открытым, уязвимым, слишком публичным — будто самые ранимые её части вот-вот окажутся на виду у всех. Одно дело — случайно застать василисков за ласками в коридоре или в пиршественном зале. И совсем другое — видеть это в трёх шагах от себя, сделанное для неё, с ожиданием, что она будет трогать себя, наблюдая. Это было слишком интимно. Слишком лично. Сколько бы раз за прошедшую неделю она ни видела, как василиски занимаются сексом, — ещё никогда это не происходило прямо на её глазах, с просьбой о её одобрении.

Лицо женщины порозовело от возбуждения. Тэмми чувствовала то же самое: тепло, томление, лёгкий запретный трепет — будто подглядывает за тем, что не должна видеть. Она вспомнила, как Каспен уверял, что она не вторгается, и попыталась поверить в это. Но стоило мужчине начать входить в женщину, как Тэмми тут же зажмурилась.

Открой глаза, Тэмми.

Не могу.

Ты должна смотреть.

Я слишком нервничаю.

Бояться нечего.

Легко тебе говорить.

Я говорю так же, как и все остальные.

Все остальные наблюдают за тем, как я смотрю на них. Я не могу.

Она почувствовала, как в неё переливается спокойствие — Каспен делился ею своей уверенностью.

Я понимаю. Но никто тебя не осуждает.

Тэмми всё ещё пыталась осмыслить другое: что она сама осуждает происходящее.

Мне кажется, будто я вмешиваюсь…

Ты не вмешиваешься.

А если я сделаю что-то неправильно?

Тебе не нужно ничего делать. Лишь смотреть.

Но это было неправдой. Он сказал, что ей нужно коснуться себя, что ей нужно кончить, чтобы благословение состоялось. Чтобы союз был принят. И если она не сможет — все увидят её провал.

Я не справлюсь. Я — никто.

Ты — их королева. И… пауза. Ты — моя королева.

Он верил в неё.

Он знал, что она сможет.

Тэмми. Любимая. Открой глаза.

Тэмми открыла их.

Пара была тесно сплетена, двигаясь в едином ритме, глядя друг другу прямо в глаза — с нежностью, которая обжигала. Тэмми подумала о кровном браке — о том, что они связаны древней магией, нерушимой и святой. Как и она с Каспеном.

Просто смотри, Тэмми. Будь свидетелем их любви. Это прекрасно.

И правда — несмотря на её страх, это было красиво. Одно из самых прекрасных зрелищ. Что может быть лучше, чем смотреть, как двое людей, любящих друг друга, выражают эту любовь? Это не отличалось от того, что она делала с Каспеном каждую ночь. Не отличалось от того, что она пережила с Лео.

Секс — был прекрасен. Секс — был всем.

Пара была без ума друг от друга: целовалась при каждом удобном случае, ладонями обрамляла лица друг друга, прижимала лбы. Они смотрели так, будто вокруг не существовало никакого мира, кроме их собственного. Тэмми вдруг подумала, выглядели ли они с Каспеном так же во время ритуала.

Мы выглядели лучше.

Тэмми закатила глаза. Каспен всё ещё был в её голове, наблюдая за ней. Но благодаря его спокойному присутствию она наконец расслабилась. Она ещё не прикасалась к себе — даже не сдвинулась с места. Но чувствовала… готовность. Она была готова «предаться себе», как выразился Каспен. И стоя она точно не собиралась это делать.

Осторожно, чтобы не отвлечь пару, Тэмми шагнула вперёд и опустилась на колени рядом с матрасом.

И тут же в её сознание ударила волна одобрения.

Не только от Каспена — от всех.

От всей толпы, что смотрела на неё.

Их голод был ошеломляющим.

Она коснулась себя робко, почти неуверенно — слишком остро ощущая сотню взглядов. Да, за ней наблюдали раньше, но это было не похоже на ритуал.

Тогда рядом был Бастиан, была ясная цель, которой её обучил сам Каспен. А теперь всё было расплывчатым. Теперь искали её одобрение — её собственное.

Пара двигалась в собственном мирке, а Тэмми… Тэмми тоже оказалась в своём. Она подстроила свои движения под их ритм, лаская себя мягко, неторопливо, стараясь представить, что она одна в комнате. Её василискова часть была возбуждена. Но человеческая — не понимала, как это: что они занимались любовью ради неё. И стоило ей слишком сильно задуматься, сердце начинало колотиться, дыхание сбивалось.

Она отвела взгляд — и неожиданно встретилась глазами с Аполлоном.

Все смотрели на пару.

Но Аполлон смотрел на неё.

И когда их взгляды пересеклись, Тэмми почувствовала лёгкое прикосновение его сознания к своему. Она едва не отпрянула. Не пустила его внутрь. Воздвигла ту же преграду, что когда-то — против Каспена. Его взгляд резал, как нож — горячий, настойчивый, бесстыдно изучающий.

Он не притрагивался к себе — никто во дворе не смел. Это было позволено только Королеве.

Его член был твёрд.

И Тэмми — сама не заметив — скользнула взглядом вниз.

Он выглядел… как Бастиан.

Как будто одна кровь.

Это подобие было таким ярким, что она едва успела вдохнуть.

Оргазм накрыл её внезапно.

Как только он прокатился по ней, толпа взорвалась ликующими криками.

Каспен подхватил её за талию, раскрутил в воздухе, потом притянул к себе и страстно поцеловал в губы. Тэмми ответила ему, зажмурившись, отчаянно стараясь вытеснить из памяти то, что заставило её кончить.

Пара сияла — очевидно, они были счастливы её благословению.

Только Тэмми знала правду:

это была не их заслуга.

— Что теперь? — выдохнула она.

Каспен улыбнулся.

— Теперь празднуем.

Празднование, разумеется, означало секс.

Вокруг них уже занимались любовью — пары, тройки, целые клубки тел сливались в живой движущийся вихрь. Каспен опустил Тэмми на матрас, и она обвила его ногами. Она знала, что на неё смотрят, и впервые… ей было всё равно. Возможно, она даже предпочитала это. Её василискова часть ликовала, напитанная общей радостью за благословлённую пару.

Каспен раздвинул её бёдра… но Тэмми коснулась его руки.

— Подожди.

Он остановился, искренне удивлённый:

— Что случилось, Тэмми?

— Я… — начала она, но голос задрожал.

Каспен сразу принял её лицо в ладони, поцеловал в лоб.

— Скажи мне.

Непонятно почему, но её глаза защипало.

— Я… достаточно хороша?

Он нахмурился.

— В чём?

— Во всём. В этом. В тебе.

— Во мне? — повторил он, поражённый.

— Да. Еще вчера я была никем. А сегодня — королева василисков. Это… слишком.

— Тэмми. — Он прижал её к себе. — Тебе нечего бояться. Ты справляешься замечательно.

— Как ты можешь так говорить? Я едва могу перевоплощаться, мне постоянно нужна помощь, а иногда…

— Тэмми, — перебил он мягко, прижимая лоб к её лбу. — Довольно.

Она смотрела в его золотые глаза, пытаясь понять ту нежность, что отражалась в них.

— Почему ты всегда видишь во мне лучшее?

— Потому что ты и есть лучшее во мне.

Её дыхание перехватило.

Как можно было поверить, что она способна сделать лучше… существо, которому сотни лет?

— Ты не просто хороша, — прошептал он ей в щёку. — Ты совершенна.

Тэмми улыбнулась сквозь слёзы. Каспен улыбнулся в ответ, обнимая её ещё крепче.

Готова?

Да.

Одобрение вспыхнуло на его лице. Он поцеловал её.

Каспен резко вошел в нее, и она приняла его глубже. Он был прав — они действительно выглядели лучше. По взглядам василисков было видно: им хотелось приблизиться, прикоснуться, стать частью их. Но сейчас они принадлежали только друг другу.

Время исчезло — не было света, не было тени, только бесконечное переплетение тел, дыханий, жидкости и тепла. В перерывах между кульминациями они лежали на матрасе, прижавшись друг к другу, вокруг них продолжалось торжество.

— Не верится, что так проходит твоя жизнь, — прошептала она на его коже.

— До тебя она была куда менее приятной.

Тэмми рассмеялась и оглядела двор:

— И как долго это продлится?

— Долго.

По её выражению он добавил:

— Мы можем сделать перерыв. Если хочешь.

Тэмми не хотела признавать это, но да — ей нужен был перерыв. Слишком много тел, слишком много звуков, слишком много всего. И она боялась, что Каспен посчитает её слабой.

Пойдём, Тэмми. Мы отдохнём.

Он поднял её с матраса и увёл к тихому краю двора. Отсюда всё выглядело как один живой пульс — василиски смеялись, целовались, менялись партнёрами. Тэмми подумала, как бы Габриэль здесь повеселился.

— Каспен?

— Да, любимая?

— Сколько тебе лет?

Он напрягся.

— Думаю, это не имеет значения.

— Для меня — имеет.

— Я старше тебя.

— Да это и так понятно.

Он промолчал.

— Ну скажи же.

— Нет.

— Почему?

— Ты слишком хочешь знать.

Она устало вздохнула и перешла на мысленный разговор:

Мне нравится Аделаида.

Правда?

Да. Она — настоящая подруга для женщин.

Я не понимаю, что это значит.

Значит, в споре она бы выбрала меня, а не тебя.

Его руки крепче обвили её.

Кто бы её за это осудил?

А я бы выбрала её, а не тебя.

Она почувствовала его улыбку.

Да?

Да.

Мне стоит оскорбиться?

Это комплимент ей, не оскорбление тебе.

Тогда я позволю.

Не тебе решать, что позволено. Но приятно знать.

Он поцеловал её в лоб.

Аделаида сказала, что ты был невыносим до меня.

И правда? Какая любезность с её стороны.

Она сказала это с любовью.

Сомневаюсь.

И сказала, что у тебя огромное эго.

Вот это… возможно, правда.

Тэмми клевала носом — она была измотана. Каспен почувствовал:

— Нам не обязательно тут оставаться до конца.

— Точно? Я не хочу никого обидеть.

— Ты никого не обидела. Наоборот. — Он поцеловал её висок. — Ты справилась великолепно. Все довольны.

Тэмми улыбнулась. Это было всё, чего она хотела — угодить василискам, угодить Каспену, угодить себе. Если в их культуре удовольствие — главное… разве может быть более благородная цель?

Я готова идти.

Хорошо. Тогда идем.

Он подхватил её на руки. И уже в их покоях, когда она рухнула на постель, Тэмми поняла, насколько же она вымотана. Хотела спать — отчаянно. Но вопрос не давал покоя.

— Каспен… — тихо сказала она. — Как умерла твоя мать?

Он сменил положение, но молчал.

Когда пауза затянулась, Тэмми придвинулась ближе:

— Ты никогда о ней не говоришь. Почему?

В последний раз, когда он умолчал о чьей-то смерти, она узнала про отца Роу. Естественно, она нервничала.

Наконец он заговорил — ровно, без эмоций:

— Она умерла незадолго до того, как мой отец пришёл к власти.

Тэмми задумалась над странным совпадением.

— Но как она умерла?

Каспен выдохнул — резко, будто что-то болезненное сжало его грудь.

— Мой отец убил её.

Тэмми резко села.

— Что? Почему?!

Каспен тоже поднялся, их лица осветил мерцающий огонь.

— Она предала его.

— Как?

— Она переспала с другим.

Тэмми нахмурилась:

— Но вы же не считаете секс изменой.

— Мы не считаем случайный секс изменой. Но моя мать… любила того, с кем спала.

Ей вспомнились слова её отца: Опасно любить двоих. Нужно быть готовой.

— Василиски свободны в телах, — продолжил Каспен, — но не в сердцах. Если ты связан кровью — ты отдал своё сердце. Любовь к другому — предательство. Секс с ним — нарушение союза.

У Тэмми похолодело внутри от его слов.

— Когда она нарушила кровный брак, — сказал Каспен тихо, — включилось проклятие.

— Проклятие?

— Предавший должен умереть от руки того, кого предал. Мой отец не хотел её убивать. Но был вынужден. Кровь велит.

Тэмми оцепенела.

Какой ужас.

Какая боль должна была разорвать ту семью.

— Он не мог сопротивляться?

— Нет. Это невозможно. Кровный брак — магия Коры. Непреодолимая.

«Но, если твоя мать знала, что произойдёт… почему она легла с тем, кого любила?»

К удивлению Тэмми, Каспен улыбнулся.

— А ты смогла бы удержаться от того, чтобы спать со мной?

Тэмми бы не смогла. Но Каспен был не тем, от кого ей нужно было удерживаться.

То, что он рассказал, было чудовищно. Она не могла представить худшего — чтобы отец убил мать. И думать о том, что Каспен видел это своими глазами… было невыносимо.

— Почему твоя мать не скрывала это? — прошептала Тэмми.

— Она пыталась. Но проклятие сработало в ту же секунду, когда она легла со своим любимым. Проклятие… сказало моему отцу.

Сжатие. Это было всё, что Тэмми чувствовала. Тугая петля в груди, давящая на лёгкие.

— Мы не можем лгать, — тихо сказал Каспен. — Между василисками нет тайн.

— Но… тебе разве это не… тяжело?

Каспен глубоко вздохнул.

— Конечно, Тэмми. Это страшное пятно на моей семье. Но в нашем обществе виновата была моя мать. А мой отец лишь исполнил правосудие.

— Но это же…

Она не смогла найти слова. Это было ужасно. И пугающе. И слишком… слишком похоже на её собственную ситуацию.

— Разве ты… не боишься… за меня? — прошептала она.

Каспен посмотрел на неё сверху вниз.

— И почему мне стоило бы бояться за тебя?

Тэмми неловко повела плечами.

— Из-за… всего, что было… с…

Она не смогла произнести имени Лео.

Каспен легко фыркнул, почти насмешливо:

— Нет. Я не беспокоюсь.

Тэмми тут же вспомнила, как он всегда относился к Лео — никогда не называя по имени, только «человеческий принц»; как отвергал возможность, что Лео может быть ему равен. Между ней и Каспеном была кровная связь — нечто, что Лео не мог воспроизвести. Для Каспена этого, вероятно, было достаточно, чтобы считать её навсегда своей. Это было логично для василиска.

Но неправдой.

— Но почему? — вырвалось у Тэмми прежде, чем она успела остановиться.

— Потому что ты отправила его прочь.

Это было правдой.

Но это не значило, что её чувства исчезли.

— Ты приняла кровный союз, — продолжил Каспен. — Значит, ты выбрала меня.

Опять это.

Ты выбрала меня.

— Но… — Тэмми заговорила осторожно, почти виновато. — Я люблю вас обоих.

Это были те же слова, что она произнесла в пещере, когда они якобы согласились… делить её. Но теперь Тэмми сомневалась: соглашались ли они на самом деле? Как бы вообще выглядела такая жизнь? Она не могла быть королевой сразу двух королевств. Это была задача без решения — и она решила её единственным возможным способом: отправив Лео обратно к Эвелин.

Глаза Каспена сузились. Комната словно стала холоднее.

— Ты любишь меня, — сказал он.

И Тэмми едва выдержала его взгляд.

Он говорил так, будто отдавал приказ. Да, она любила его.

Но она любила и Лео — каким бы невозможным это ни казалось Каспену.





Глава 6




Письмо пришло на следующее утро.

Каспен прочитал его первым, нахмурив брови, прежде чем передать Тэмми.

Темперанс Вер,

Требуется Ваше присутствие во дворце на ужине сегодня вечером. За вами пришлют экипаж.

Приведите и вашего мужа.

Она взглянула на Каспена, который выглядел безразличным. Но ее сердце бешено колотилось.

Письмо было адресовано только Тэмми. А как же ее “муж”? Это был ужасно формальный способ обращения к Каспену. Ни Лео, ни Каспен, казалось, не могли обратиться друг к другу напрямую, ни по имени, ни по званию. Но никакое избегание не изменило бы их положения. И если бы сегодня вечером все прошло должным образом, это был бы первый из многих воскресных ужинов.

- Ты пойдешь? - Спросила Тэмми.

Каспен наблюдал за ней, тщательно контролируя выражение своего лица.

- Почему я должен?

- Потому что это - шанс обрести мир.

Каспен фыркнул. Конечно, он был не согласен. Но это было правдой, нравилось ему это или нет. Сотрудничество и компромисс были единственным способом продвижения вперед.

-А что случится, если я не пойду?

Тэмми действительно не была уверена, что ответить на этот вопрос. Если Каспен откажется приходить на эти ужины, Тэмми придется присутствовать на них одной. Она не могла придумать ничего хуже.

-Пожалуйста, Каспен, - прошептала она. - Я не могу сделать это одна

Он долго смотрел на нее.

- Я пойду, - тихо сказал он. - Ради тебя.

Затем он выхватил письмо из ее рук и бросил его в огонь, точно так же как он сделал с повесткой о расторжении брака. Его теплая рука накрыла ее руку.

- Пойдем, - сказал он. - У нас есть дела, которыми мы должны заняться.

Его формулировка не была случайной. Тэмми знала, что он делает акцент на том факте, что ее место здесь, что ее обязанности связаны с василисками, а не с жителями деревни; что "мы", о которых идет речь, — это она и Каспен, а не она и Лео. Тэмми не нуждалась в напоминаниях. Она знала, что выбрала; она знала, что теперь ждет ее в жизни. Но жить от этого было не легче.

Тэмми переплела свои пальцы с пальцами Каспена, позволив ему провести себя по проходу во внутренний двор. По пути они миновали множество василисков, и все они расступались, освобождая дорогу паре. Если раньше Каспен был могущественен, то теперь он был почти богом. Василиски кланялись ему, когда проходили мимо, молча и благоговейно склоняясь перед ним. Тэмми своими глазами видела, как они уважали его статус и как, в свою очередь, уважали ее. Неделю назад ее бы смутило, что на нее смотрит так много людей. Теперь Тэмми наслаждалась этим. Для нее было честью быть с таким человеком, как Каспен, быть избранной Змеиным Королем.

Они провели день, наблюдая за обустройством двора в рамках подготовки ко второму событию брачного сезона. Это было похоже на подготовку к свадьбе, выбор украшений и дегустацию блюд. Каспен всегда соглашался с Тэмми, хотя она понятия не имела, было ли это потому, что у него не было своего мнения, или потому, что он больше ценил ее мнение. В любом случае, когда кто-то спрашивал их о предпочтениях, Каспен ждал, пока Тэмми ответит первой, прежде чем сказать: “Как она пожелает”.

Так быстро пролетел день.

К вечеру Тэмми охватило беспокойство. Когда они вместе вышли из пещеры, она была почти на грани паники. Ночь была холодной, и, хотя на этот раз Каспен купил ей подходящее платье, она дрожала в тонкой ткани, ее руки сжались в кулаки. Каспен взял ее за руку, расслабил ее пальцы и нежно переплел их со своими. Казалось, он отнесся к ситуации с пониманием и проявил гораздо больше самообладания, чем она.

- Ты должна расслабиться, Тэмми.

- Я не могу.

- Конечно, ты можешь. Сосредоточься на чем-нибудь другом.

Но больше сосредоточиться было не на чем. Надвигающиеся события этого вечера накатывали на нее ужасной волной, угрожая накрыть ее с головой.

- Почему ты не нервничаешь еще больше?

Каспен слегка пожал плечами.

- Здесь не из-за чего нервничать.

Тэмми закатила глаза. Это был такой типичный ответ Каспена, что она не знала, зачем вообще спросила. Конечно, Каспен не нервничал. Каспен был древним. Он видел и делал вещи, о которых Тэмми могла только мечтать, и на тот момент ничто не могло поколебать его — даже это. Но Тэмми была потрясена до глубины души. Она нервничала и была в бешенстве, и все, о чем она могла думать, это о том, каково это - впервые встретиться с Эвелин, увидеть ее с Лео, увидеть, как они общаются. Тэмми понятия не имела, чего ожидать. Возненавидит ли ее Эвелин? Тэмми могла бы понять, если бы это было так.

Но возненавидела бы она Эвелин? Возможно, это был более уместный вопрос. Она не могла по-настоящему ненавидеть того, кто делал Лео счастливым. В конце концов, именно поэтому она отослала его прочь. Но Тэмми не могла игнорировать ревность, которая сжимала ее грудь при мысли о том, что они будут вместе. Несмотря на то, что это был ее выбор — и он был правильным — она не могла не испытывать некоторого скрытого сожаления. Что, если это было ошибкой? Что, если Эвелин ему не подходит? Но этого не могло быть. Судя по тому, как Лео говорил об их любви, Тэмми знала, что любовь между ними есть. И Лео заслуживал кого-то, кто любил бы его так, как Каспен любил ее: всепоглощающе, чисто и без соперничества.

- Тэмми, - сказал Каспен, когда они забрались в экипаж и сели бок о бок на обитую бархатом скамью. – Расслабься.

- Я не могу.

- Давай попробуем насладиться ужином.

Ничего не могло быть невозможнее. Тэмми не собиралась получать удовольствие от того, что последует за этим. Ей не понравилось бы встречаться с Эвелин и наблюдать за ней с Лео. Ей не понравилось бы видеть женщину, которая сейчас живет той жизнью, о которой Тэмми мечтала. Она бы не стала...—

Рука Каспена скользнула в разрез ее платья. Его пальцы скользнули ей между ног.

- Что ты делаешь? – спросила она, ахнув.

- Делаю так, чтобы тебе понравился ужин.

Когда он коснулся ее клитора, она застонала, запрокидывая голову.

- Нет, Тэмми, - прошептал Каспен. - Не издавай ни звука.

Тэмми прикусила губу. Кучер был совсем рядом — сразу за перегородкой — достаточно близко, чтобы слышать их. Обычно Тэмми было все равно, что кто-то может их услышать. Но меньше всего ей хотелось, чтобы до замка — до Лео — дошли слухи о том, что по дороге на ужин у нее с мужем были интимные отношения. Это был не тот слух, который способствовал бы установлению дружеских отношений между их королевствами. Вместо этого Тэмми уткнулась лицом в плечо Каспена, когда его пальцы проникли глубже, прикусив ткань его рубашки, чтобы не закричать. Каспен то и дело шептал ей на ухо приятности.

- Так хорошо, Тэмми.

Нежные слова, сопровождающие нежные прикосновения.

— Это так приятно.

Каспен всегда был властным. Но сейчас он был нежен, его губы касались ее кожи, его тихие слова были обращены к ней, и только к ней. У них было мало времени в карете, но Каспен не спешил. Он ласкал ее пальцами медленно, чувственно, лаская ее центр с азартом и заботой. Не заходя слишком глубоко и не позволяя ей стонать слишком громко.

Было приятно, когда к ней так прикасались, испытывать ошеломляющий подъем навстречу неминуемому оргазму, не чувствовать ничего, кроме ослепительного наслаждения. Тэмми хотелось, чтобы они снова оказались в покоях. Ей хотелось целовать его, скакать на нем верхом и довести их обоих до оргазма. Карета была слишком мала для всего, что Тэмми хотела, чтобы он с ней сделал. Эти четыре стены ограничивали их возможности, а обстоятельства притупляли их великолепие. Будь на то воля Тэмми, Каспен трахнул бы ее на глазах у кучера. Это было все, что имело для нее значение: быть замеченной. Ничто так не проясняло ситуацию, как наличие члена у нее между ног.

Глаза Каспена потемнели.

Тэмми смотрела в них, теряясь в бесконечных омутах, представляя, каково это - утонуть в них. Его сила была пугающей даже сейчас. И все же Тэмми задавалась вопросом, сможет ли она сравниться с ним. Она почему-то задумалась, сравнима ли ее привлекательность с его. В конце концов, именно он начал все это. Именно он притянул ее ближе.

- Каспен, - прошептала она.

В ответ он осыпал поцелуями ее шею. Его зубы нашли бретельку ее платья и стянули ее с плеча, обнажая грудь. Его рот опустился ниже, втягивая в рот чувствительный сосок. Тэмми была невыносимо мокрой. Она хотела его прямо сейчас или она умрет.

Терпение.

Однажды Тэмми уже применяла пытки в карете. Это было совсем другое дело — оказаться в положении жертвы, когда кто—то знает ее пределы и подталкивает к ним, быть во власти сурового человека, стоящего перед ней.

Каспен сжимал зубами ее сосок, пока на глазах Тэмми не выступили слезы. Он сосал так усердно. Она была на грани того, чтобы закричать, но не могла издать ни звука. Он сказал ей не делать этого, и она будет терпеливой, она будет вести себя хорошо. Наконец, он ослабил хватку. В тот момент, когда он отпустил ее, он переключился на другую грудь, контраст был настолько резким, что Тэмми вскрикнула от удивления. Услышал ли это лакей? Услышал ли это вообще Каспен? Он был так поглощен своим занятием, что она задалась вопросом, волнует ли его все еще это.

Тэмми хотела, чтобы он гордился ею — показать, что она может следовать инструкциям. Ей всегда было нелегко подчиняться. Но сейчас она прижалась к нему, выгнув спину так, чтобы расстояние между ними было как можно меньше. Каспен наградил ее низким рычанием. Если бы она только могла прикоснуться к нему в ответ — если бы она могла обхватить пальцами его член и ласкать его так, как ему нравится, — возможно, он овладел бы ею прямо здесь и сейчас.

Она провела рукой по его брюкам, сжимая выпуклость у него между ног.

Каспен отстранился от нее, отказываясь сдаваться.

- Я не буду трахать тебя в карете, Тэмми.

Она недовольно всхлипнула. Разве он не знал, как сильно она этого хотела? Насколько открытой и готовой она была дать ему все, что он хотел взять?

- Пожалуйста, - прошептала она, прижимаясь губами к его шее. – Хотя бы быстро.

- Что “хотя бы быстро”, любимая?

- Просто трахни меня по-быстрому.

Каспен издал тихий смешок, прежде чем погрузить пальцы глубже.

- Нет.

Это было все, что он сказал, и Тэмми поняла, что его решение было окончательным. Ей ничего не оставалось, как отдаться ему — этим ощущениям. Теперь его движения были целеустремленными, приближая ее к освобождению.

- Каспен, - выдохнула она. Она была почти у цели.

Но пальцы Каспена замедлили движение.

Каспен не только не собирался трахать ее, но и не собирался позволять ей кончить. Это было лучшим способом отвлечься — единственный способ заставить ее сосредоточиться на чем-то другом, а не на том, что должно было произойти. Вместо того, чтобы беспокоиться об Эвелин, она беспокоилась о постоянной потребности, которая делала ее беспомощной. Тэмми весь вечер мучилась из-за этого.

- Каспен, - сказала она, на этот раз с упреком. - Не смей.

В ответ Каспен резко убрал пальцы. Тэмми недовольно ахнула, притягивая его к себе. Но он отстранился еще дальше, выставляя руку между ними, и ее влага заблестела на его пальцах.

- Терпение, - повторил он.

Тэмми надулась. Она хотела, чтобы он продолжал прикасаться к ней. Это было все, чего она хотела, даже если знала, что он этого не сделает. Она была такой хорошей для него, такой идеальной, и это было ее наградой? Это было совсем несправедливо. Но больше она ничего не могла сделать.

В последовавшей паузе они смотрели друг на друга, собираясь с мыслями. Глаза Каспена были черными, золотистый блеск полностью исчез. Тэмми не могла поверить, что они вот-вот отправятся на первый из многих воскресных ужинов такими взъерошенными и влюбленными.

Медленно пальцы Каспена вернулись к ней. Но он все равно не позволил ей кончить. Вместо этого Тэмми ощутила знакомое ощущение — то, которое она испытывала много раз прежде. Она застонала, когда сформировался коготь — на этот раз из ее собственных выделений — и резко втянула воздух, когда он встал на место. Кончик крепко обхватил ее, прижавшись к нежному клитору. Послышался пульс. Тэмми, содрогаясь, закрыла глаза. Этого было почти достаточно, чтобы кончить. Но не совсем.

Если подумать, то, возможно, ей понравился бы ужин.

Каспен осторожно убрал пальцы, поднес их к губам и медленно облизал. Закончив, он спустил бретельки платья с ее плеч, снова открыв ее грудь. Затем он поцеловал ее. Тэмми запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе. Она так сильно нуждалась в нем. Обнаженный, возбужденный, снова и снова. Желание овладеть им было таким сильным, что она обнаружила, что снова прижимается к нему, на этот раз сильнее, желая, чтобы он уступил. Но это был Каспен. Он никогда не сдавался.

В конце концов, они прибыли.

Они вышли из кареты вместе, держась за руки, но она все еще отчаянно думала о том, как мгновение назад пальцы, которые она держала, были внутри нее. Но как только они вошли в замок, все мысли о сексе улетучились. Каспен мгновенно напрягся при виде всего этого золота. Оно было повсюду — на плитках фойе, на обоях. Когда Тэмми впервые приехала в замок, она была поражена таким богатством, проведя всю жизнь на птицеферме. Теперь она находила это ужасным, зная, что богатство было создано кровью василисков.

- Сюда, - сказал дворецкий. Они прошли за ним по коридорам в ту же столовую, где Тэмми ждала "Резвых шестьдесят". Тэмми старалась не смотреть на дверь, ведущую в библиотеку, где все девушки разделись для Лео. Она старалась не вспоминать, как он целовал ее по ту сторону двери, как он ждал, чтобы повернуть песочные часы, до самой последней секунды.

Ты будешь держать меня рядом?

Столько, сколько ты мне позволишь.

- Тем. - голос Каспена оторвал ее от воспоминаний.

- Что?

- Не хотите ли чего-нибудь выпить?

Дворецкий протягивал ей поднос с шампанским.

- Нет, - ответила она, хотя в горле у нее пересохло. - Только не шампанское.

- Она будет пить виски, - сказал Каспен.

Дворецкий кивнул и исчез.

Посреди комнаты стоял круглый стол, окруженный четырьмя стульями. Тэмми уставилась на рассадку гостей, не зная, как поступить. Форма стола озадачила ее: она подразумевала равенство, как будто ни один из них не был важнее других. Она очень надеялась, что это останется в том же духе, что и весь вечер. Вместо того, чтобы принять окончательное решение, Тэмми предпочла остаться стоять. Каспен, казалось, не обращал внимания на окружающее, его взгляд был устремлен только на нее, выражение его лица было спокойным.

Ты должна расслабиться, Тэмми.

Но Тэмми не могла расслабиться. Это было последнее, что она могла сделать. Она была здесь, в замке, и собиралась встретиться с Эвелин. Ничто не могло подготовить ее к такому.

Когда она не ответила, Каспен сжал ее руку.

Я здесь, Тэмми. Положись на меня.

При этих словах ее охватила благодарность. Каспен был прав, именно для этого он здесь и был. «Я пойду за тобой», - сказал он. Тэмми поняла, что это означало, что он был здесь ради нее — чтобы поддержать ее и быть рядом, чтобы ей не пришлось сталкиваться с этой ситуацией в одиночку. Она сжала его руку в ответ.

Когда дворецкий вернулся с виски для Тэмми, она осушила его одним глотком. Когда она услышала “Добрый вечер”, в груди у нее словно вспыхнул огонь.

Тэмми не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что эти слова произнес Лео. Но она все равно обернулась и увидела, что он стоит в дверях, скрестив на груди руки. Он выглядел замкнутым, как будто защищался от чего-то. Возможно, так оно и было.

- Спасибо, что пришли, - его взгляд метнулся к Каспену. - Вы оба.

Каспен не ответил, и Тэмми смогла только кивнуть. Казалось, ее легкие перестали работать должным образом, было почти невозможно вдохнуть. Стоявший рядом Каспен снова сжал ее руку, но она едва почувствовала это. Все, на чем она могла сосредоточиться, — это на человеке, который только что появился за спиной Лео.

Темно-русые волосы цвета меда. Круглые розовые щеки.

Эвелин медленно шагнула вперед и положила руку на плечо Лео. Ее белое платье было строгим, не открывая ни дюйма кожи. Она выглядела, за неимением лучшего слова, невинной. Полная противоположность Тэмми.

- Так приятно с вами познакомиться, - сказала Эвелин, протягивая руку.

Тэмми уставилась на нее, не в силах пошевелиться.

Пожми ей руку, Тэмми.

Но Тэмми не смогла. Пожать ей руку означало бы смириться с ситуацией, и ничего не могло быть невозможнее. Пожать ей руку означало проявить вежливость. Тэмми не могла представить себе ничего хуже.

В конце концов, Каспен шагнул вперед первым.

Его движения были плавными — ни следа той лавины беспокойства, которую испытывала сама Тэмми. Он взял руку Эвелин в свою и пожал ее, прежде чем отпустить. Эвелин вздрогнула, когда он это сделал. При виде этого, беспокойство Тэмми сменилось волной удовлетворения. Конечно, Эвелин боялась Каспена. Она должна была бояться его. Каспен, вероятно, был первым василиском, которого она увидела лично, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему. И если Эвелин боялась Каспена, это означало, что она боялась и Тэмми тоже. Эта мысль придала ей храбрости.

Когда Каспен отпустил руку Эвелин, Тэмми шагнула вперед. Она встала прямо перед Эвелин, глядя ей прямо в глаза, и протянула свою руку. Эвелин хватило такта контролировать выражение своего лица, когда она пожала руку Тэмми. В тот момент, когда их кожа соприкоснулась, Тэмми поборола желание отпрянуть. Рука Эвелин была отвратительно холодной, как будто она заболела. Ее ладонь была липкой, как у рыбы, и Тэмми захотелось подавиться. Вместо этого она отпустила ее как можно быстрее, борясь с инстинктивным желанием вытереть руку о платье.

Не было произнесено ни слова; Тэмми не смогла бы этого сделать, даже если бы попыталась.

Она знала, что последует дальше, знала, что Лео вот-вот подойдет к ней. Но она не могла заставить себя посмотреть на него — не могла даже поднять взгляд, чтобы встретиться с ним взглядом. В последний раз она видела его во время расторжения брака, когда их руки соприкоснулись у двери темницы. Прикоснутся ли они друг к другу снова? Попытается ли он пожать ей руку, как это только что сделала Эвелин? В прошлый раз Тэмми почувствовала внутри себя нечто потрясающее — сдвиг такого колоссального значения, что не осмеливалась даже думать об этом сейчас. Она не могла испытать ничего подобного в присутствии Каспена. Он бы увидел это по ее лицу. К ее удивлению, Лео не потянулся к ней. Вместо этого он склонил голову и сказал:

- Тэмми.

Прежде чем она смогла решить, что ответить, он выпрямился и протянул руку Каспену.

- Каспен.

Тэмми могла ожидать, что Каспен проигнорирует его или, возможно, оторвет ему голову. Вместо этого он пожал Лео руку, выражение его лица было пугающе спокойным. Его разум был закрыт для нее; Тэмми не могла услышать, о чем он думал. Если когда-либо и было время, когда она хотела узнать, что он чувствует, так это сейчас. Как он вообще мог быть таким спокойным? В последний раз, когда они втроем были вместе, Каспен держал их головы вместе, чтобы они могли поцеловаться, когда она забиралась на него верхом. Сейчас их обстоятельства были иными. Так много изменилось за такой короткий промежуток времени.

Двое мужчин опустили руки.

Последовало неловкое молчание, во время которого Тэмми и Лео уставились друг на друга. Он выглядел так же, как и несколько дней назад, когда она видела его: усталым, как будто он не выспался. Тэмми не осмеливалась представить, чем он занимается вместо того, чтобы спать. Говорил ли он Эвелин, чтобы она спокойно сидела на его члене, как он однажды сказал ей? Сжимал ли он ее бедра руками, удерживая на месте, чтобы иметь возможность смотреть на нее? Был ли он—

- Может, приступим к ужину? - спросила Эвелин, нарушив молчание.

В ответ Каспен крепко обнял Тэмми. Она привыкла к его прикосновениям, но это было так важно. Как будто он защищал ее, держал вместе, чтобы она не сломалась. Он подвел ее к столу, выдвинул стул и подождал, пока она сядет, прежде чем сесть самому. Тэмми оказалась как раз напротив Лео, позволяя ей прекрасно видеть его, когда он прижался губами к щеке Эвелин. Ее захлестнула волна неудержимой ярости. Это чувство отступило мгновением позже, когда она напомнила себе, что сама выбрала это. Она приказала Лео сделать это.

Тэмми уставилась на Лео. Он смотрел прямо на нее, выражение его лица было открытым и полным желания. На его шее пульсировала вена. Как он мог так смотреть на нее, когда Эвелин сидела рядом с ним? С другой стороны, Тэмми тоже смотрела. Но ее ситуация была другой; Каспен был другим. Он знал, что она выбрала его. Он знал, что это все не имело значения.

Палец Лео медленно водил по ножке бокала. Вверх, затем вниз, затем снова вверх. Тэмми наблюдала за его движением, представляя, каково было ощущать это. Он делал это нарочно, чтобы подразнить ее? Если так, то это сработало. Эвелин, казалось, даже не заметила этого. Она аккуратно поправляла рукава, готовясь к трапезе.

Как только дворецкий поставил перед ними тарелки, раздалась первая пульсация.





Глава 7




Тэмми ахнула от неожиданности.

Глаза Лео тут же сузились. Тэмми хотелось застонать — но она не могла вымолвить ни звука, не могла даже пошевелиться. Никто за столом, кроме неё и Каспена, не знал, что происходит между её ног в этот момент, прямо во время ужина. Пульсация нарастала медленно, заливая её тело тёплой волной и окрашивая щёки. Соски напряглись, и прикосновение ткани платья к их болезненной чувствительности сводило Тэмми с ума. Ей хотелось быть голой. Хотелось… кого-то, кто мог бы дать ей облегчение.

Знал ли Лео? Он видел её возбуждённой раньше — знал, как она выглядит в такие моменты. Узнал бы знаки. Или забыл — так же легко, как забыл их брак.

Неважно. Пульсации продолжали усиливаться.

Тэмми тихо вздохнула, когда ритм стал почти вибрирующим. Она никогда не чувствовала ничего подобного на своём клиторе. Её так тянуло подать бёдра вперёд, что она едва не потеряла сознание. Она потянулась за виски, но бокал был пуст. Ей нужна была отвлекающая мысль — а Каспен точно не помогал.

Не подумав, она произнесла:

— Эвелин.

Тон был резкий — куда резче, чем следовало бы.

Глаза Эвелин округлились ещё больше.

— Да?

— Ты рада вернуться?

Вопрос был с подтекстом. Но Тэмми всё равно не заботило. Главное — отвести внимание от раздирающего её жара. И… напомнить Лео, что Эвелин вернулась благодаря Тэмми.

— Конечно. — Эвелин прижалась к его руке. — Нам так повезло, что мы снова нашли дорогу друг к другу.

Новая пульсация. Сильнее прежней.

Лео смотрел на неё. Она ничего не могла с этим сделать. И… не хотела. Её заводила сама мысль о том, что он видит, что замечает её состояние — что представляет её обнажённой, так же ясно, как она представляла его.

— Тогда почему ты ушла? — спросила Тэмми.

Тишина упала тяжёлая, как свинец. И пульсации прекратились. Даже дворецкий замер, держа в воздухе бокал вина. Лицо Эвелин сморщилось в неприятной гримасе. Она посмотрела на Лео — тот смотрел только на Тэмми.

— Я не хотела уходить, — сказала Эвелин.

Она лжёт.

Голова Тэмми резко повернулась к Каспену. Он произнёс это так спокойно, будто говорил о погоде. Но для неё это значило всё.

Откуда ты знаешь?

Ответа не последовало. Возможно, ему уже стало неинтересно. Но Тэмми интересовало. Поэтому она повторила вопрос:

— Тогда почему всё же ушла?

Это было грубо — повторять тот же вопрос через секунду. Но Эвелин так и не ответила.

— Я была… введена в заблуждение.

Тэмми моргнула. Лео — тоже.

— Что это значит? — спросила она.

Рука Каспена легла ей на колено.

Спокойно.

Но Тэмми не могла успокоиться — ответ был слишком близко.

Эвелин вздохнула:

— В то утро, когда мы с Лео должны были сбежать вместе, я получила письмо.

Тэмми выпрямилась. Пальцы Каспена слегка сжали её колено.

— Какое письмо?

Эвелин посмотрела на Лео.

— Ты ей не сказал?

Тэмми перевела взгляд на него:

— Что сказать?

Наступила напряжённая пауза. Лео дёрнул челюстью. Но, прежде чем он успел ответить, Эвелин произнесла:

— В письме Лео писал, что больше не хочет быть со мной.

Тэмми едва не потеряла дар речи. Насколько она знала, Лео ждал Эвелин в ту самую ночь. Когда она не пришла, он был разбит сердцем. Всё было ложью Лео её обманул?

Что-то тяжёлое перевернулось в животе. Его история про Эвелин тронула её — тронула бы любого. Теперь же… она впервые усомнилась.

— Но почему он сделал бы это? Он же тебя любил…

— Это сделал не я.

Голос Лео. Спокойный. И резкий.

Эвелин напряглась.

— Я не писал этого письма, — добавил он.

Тэмми нахмурилась.

— Тогда кто?

— Мой отец.

Пазл сложился медленно. Тэмми вспомнила, как Максимус сказал ей в фойе: Я исправлял ошибки своего сына и раньше. Исправлю и дальше.

Письмо было «исправлением». Способом избавиться от «деревенской девчонки». Но что-то всё равно не сходилось. В тишине, которая последовала, Тэмми попыталась понять, почему она так злиться. Неважно, кто написал письмо.

Необъяснимым было другое:

Если Эвелин так сильно любила Лео… как она могла просто уйти? Как могла принять письмо всерьёз? Если бы Лео попытался расстаться с Тэмми через письмо — она бы никогда не поверила. Она бы пришла к нему в церковь, к воротам, в замок — куда угодно.

Но Эвелин просто… уехала.

И, прежде чем Тэмми могла произнести это вслух, Эвелин продолжила:

— Когда я прочла письмо, я не видела иного выхода, кроме как сбежать.

В глазах Лео мелькнула тень сомнения. Тэмми посмотрела на Каспена. Его лицо было непроницаемо. И в ту же секунду коготь под её платьем начал пульсировать снова. Она едва удержалась от стона.

— Тогда почему ты не вернулась? — спросила она, сжав кулаки, пытаясь удержаться в реальности.

Эвелин моргнула медленно. Легко коснулась руки Лео. У неё была тихая, мягкая власть — едва уловимая, но ощутимая. Её взгляд не отрывался от Тэмми — оценивающий, внимательный, осторожный. Она была на страже.

— Ты меня в чем-то обвиняешь? — тихо спросила Эвелин.

— Ты сказала, что письмо — причина ухода. — Голос Тэмми был ровным, хоть пульсации снова сбивали дыхание. — Но не сказала, почему не вернулась. Так почему?

Лео отпил виски. Каспен не шелохнулся.

— Я была разбита, — сказала Эвелин. — Я думала, что Лео больше не хочет меня видеть. Я была… опустошена.

— Нет, — произнесла Тэмми. — Я не понимаю.

Эвелин приподняла бровь.

— Чего именно ты не понимаешь?

— Письмо у тебя осталось?

Эвелин нахмурилась.

— Что?

— Письмо. Ты его сохранила?

Лео бросил взгляд на Эвелин. Тэмми вдруг поняла: он уже задавал ей тот же вопрос. И, вероятно, не раз.

— Я его сожгла, — сказала Эвелин ровным, почти манерным голосом.

— Зачем? Похоже на то, что ты бы сохранила его.

— И зачем мне это?

— Чтобы показать Лео. Он имеет право увидеть, что его отец писал от его имени.

— Это ужасная память. Я не хотела больше видеть это.

— Но если Лео…

— Тэмми, — перебил её Каспен. — Хватит.

И пульсации прекратились.

За всё время разговора Каспен не вмешивался. И вдруг — именно сейчас — он заговорил. Тэмми замолчала. Она знала, что зашла слишком далеко. Но остановиться было невыносимо трудно. История Эвелин не выдерживала проверки — что-то в ней было… неправильным. Если бы Лео попытался расстаться с ней через письмо — она бы не ушла. Никогда.

А Эвелин… просто ушла. Почему?

Голос Каспена прозвучал в её сознании:

Это не твоя ответственность — говорить за человеческого короля.

Я знаю. Я просто хочу понять, почему…

Их отношения — не твоё дело.

Но это было её дело. Она сама устроила их воссоединение — сама убедила Лео привести Эвелин обратно. От их любви зависело всё, чем Тэмми пожертвовала.

Извинись.

Тэмми повернулась к нему в неверии. Он не просил — он приказал.

Нет.

Тэмми. Ты их оскорбила.

Она едва не фыркнула. Может быть, она задела Эвелин — но Лео… Лео хотел спросить то же самое, но не решился. Он подозревал её. Стеснялся копнуть глубже. Тэмми знала это.

— Простите, — сказала она сухо. Это не было извинением. Но больше она не могла.

Эвелин тут же улыбнулась мягкой, сладкой улыбкой.

— Прошу, не извиняйтесь. Любой на вашем месте был бы любопытен.

На вашем месте.

Тэмми не нравилось звучание этих слов.

Она уже открыла рот, но Эвелин добавила:

— Как человек, который прежде был помолвлен с Лео, я понимаю ваши чувства.

Тэмми чуть не рассмеялась. Эвелин не понимала её чувства. Это было невозможно. И Тэмми была не просто помолвлена — она была его женой. Эвелин намеренно стерла это. Желание уколоть её было почти непреодолимым. Но вместо ответа Тэмми медленно подняла руку, поправляя прядь волос так, чтобы в свете свечей блеснул тонкий серебряный обруч на её пальце. Глаза Эвелин сузились. Глаза Лео — расширились. Тэмми знала, что оба поняли намёк.

Да, это было опасно. Но Тэмми чувствовала себя опасной. И ей было всё равно.

— Разумеется, — продолжила Эвелин холодно, не отрывая взгляд от кольца, — теперь, когда я вернулась… — она бросила взгляд на Лео, который не сводил глаз с руки Тэмми, — мы не можем дождаться свадьбы.

Нож вонзился в её живот. Конечно. Их брак был аннулирован, чтобы расчистить путь для Эвелин. Её человеческая сторона понимала: так было правильно. Но василиск внутри неё зарычал от ревности. Каспен снова сжал её ногу.

Он озвучил то, что думала Тэмми:

— Вы разве ещё не женаты?

Лео моргнул, словно очнувшись.

— Эвелин хочет свадьбу.

— Мы хотим свадьбу, — поправила его Эвелин. — Мы будем планировать её вместе. Я хочу, чтобы всё было идеально.

Тэмми уставилась на неё. Их королевства балансировали на грани войны… а она думала о свадьбе? Сейчас требовалась решительность. Единство. Чёткие действия. А не пиршества и торжества. Но, видимо, для Эвелин истинные заботы лежали в другом.

Голос Каспена прозвучал в её сознании:

То, что правильно для тебя и для меня — не обязательно правильно для них.

Тэмми закатила глаза.

Не притворяйся, будто это хоть немного логично.

Я и не говорил, что логично, — ответил Каспен спокойно. — Я сказал лишь, что они считают это правильным.

Это она считает.

Лео этого не хочет. Ты же видишь.

Лео — мужчина. Если он не согласен со своей женой, он должен сказать ей об этом сам.

Чёрт. Он был прав. Логично, холодно и болезненно прав. Как всегда. Этого ужина вообще не должно было быть.

К её удивлению, в её голову мягко просочилось его развлечение.

По-моему, всё идёт довольно неплохо.

Серьёзно?

Да. Я думал, что к этому моменту ты уже чем-то бы бросила.

Тэмми бросила на него взгляд. Он бросил в ответ.

И вдруг — он улыбнулся, наклонился и поцеловал её. На секунду мир исчез — остались только его губы. Коготь пульсировал мягко, наполняя её теплом. Эвелин громко прочистила горло. Они оторвались друг от друга неохотно — и Тэмми увидела выражение Лео. Гнев. Чистый, настоящий, ослепляющий гнев. Она едва не отпрянула.

Разум Каспена мгновенно сжал её сознание:

Он зол, Тэмми. Не вини его за это.

Почему ты вдруг играешь в миротворца? Ты слишком разумный сегодня. Мне это не нравится.

Он тихо усмехнулся.

Потому что мне выгодно, чтобы этот ужин прошёл хорошо.

Ну, пока что он проходит отвратительно.

Стало бы лучше, если бы ты занялась чем-то помимо злости.

Тэмми вздохнула. Он был невозможным… хотя, и она тоже. Хотя, признаться, она тоже была не подарок. И лишь один из них превращал этот ужин в испытание.

МНЕ не на чем сосредоточиться.

Хочешь, я дам тебе что-то?

Коготь пульсировал. Снова. Быстрее.

До того, как Тэмми успела возразить, Каспен повернулся к Эвелин:

— Когда ваша свадьба?

Она знала, что это заботит его меньше всего — но кто-то должен был поддержать разговор. Тэмми точно была последним человеком, кому стоило вставлять сейчас слово.

— В Ночь Матери, — ответила Эвелин.

Тэмми нахмурилась.

— Но это же...

— Прекрасно, — перебил Каспен.

Эвелин мило ему улыбнулась и вернулась к еде. Тэмми уставилась на него, как на сумасшедшего. Ночь Матери. День зимнего солнцестояния. День, когда Кора сошла с небес — день рождения богини, день плодородия, день, когда женщины молились о детях. И Эвелин решила устроить свадьбу — на священный день Коры.

Оскорбление.

Высшее.

Прекрасно? Ты серьёзно?

Она просто взволнована.

Она безумна. У неё нет мозгов?

Это не наше дело.

Это их свадьба. И я сильно сомневаюсь, что Лео это поддерживает.

Раз поддерживает — значит, сказал бы. Он молчит.

Это абсурд.

Это не наше дело, Тэмми. Пусть делают, что хотят.

Тэмми не нашла, что ответить.

Она смотрела на Лео — он лишь механически перекладывал овощи по тарелке, не притрагиваясь к еде. Он выглядел… не как счастливый жених. Скорее как пленник в клетке.

Новая пульсация прошла через её тело. Тэмми закрыла глаза, едва не застонала. Он посылал их чаще. Её тело подрагивало в кресле. Это была ужасная идея.

Каспен. Пожалуйста.

Она не знала, умоляла она о меньшем или о большем. Она не знала уже ничего. Последняя, особенно сильная пульсация… Её таз дёрнулся. Жар взорвался внутри, разливаясь по всему телу. Тэмми никогда в жизни не кончала тихо. Но сегодня впервые смогла. Лишь крепко зажмурилась, когда волна оргазма прокатилась сквозь неё, заставив стиснуть бёдра и вцепиться пальцами в край сиденья.

Её разум потянулся к Каспену — как всегда в такие моменты. Он был её опорой, её центром, её привязкой. Она принадлежала ему — глубоко, бесповоротно.

— Тэмми?

Голос. Далёкий. Сквозь туман.

— Тэмми?

Она открыла глаза. Эвелин смотрела прямо на неё.

— Всё в порядке? Ты покраснела.

Конечно, она покраснела. Она только что кончила под столом. Но это было невозможно признать.

— Всё нормально, — выдохнула Тэмми.

Лео смотрел на неё. У него был тот взгляд — тот, который появляется, когда он видит её. Он знал, как она выглядит в момент оргазма. Он узнал бы. Она отвернулась — и от этого стало только хуже.

— Как твои родители, Тэмми? — спросила Эвелин.

Самый неподходящий момент после оргазма. И худшая тема из всех.

— В порядке.

— Рада слышать, что они не пострадали.

Тэмми нахмурилась.

— От чего?

— От нехватки еды, конечно.

— Нехватки… еды?

Эвелин посмотрела на Лео. Тот сделал слишком большой глоток вина.

— Разве ты не слышала? — спросила она.

Разумеется, Тэмми ничего об этом не знала. Она больше не жила в деревне и не была в курсе о повседневных событиях. Если бы действительно возникла нехватка продовольствия, она хотя бы ожидала, что Габриэль упомянет об этом. Но он не сказал ни слова — как, впрочем, и её родители.

— Нет, — сказала она ровно.

— Понятно. Ну, как ты можешь представить, положение нашего королевства… ухудшилось.

Молчание.

— Каким образом? — спросила Тэмми. Ответа не последовало сразу.

Вместо этого — голос Каспена у неё в голове:

Она говорит о кровопускании.

И пазл сложился.

— Нехватка тяжёлая, — сказала Эвелин.

Каспен напрягся. эм не была уверена — речь о пище или о… крови? Золотые тарелки, ломящиеся от блюд, подсказывали второе.

— Были протесты, — тихо сказал Лео. — Люди злы.

Это не было сюрпризом. Жители были рассержены ещё до её свадьбы с Лео. Гибель Джонатана и Кристофера нарушила перемирие, и люди жаждали справедливости. Отмена кровопускания — шаг, который казался выгодным василискам — была последним, чего хотели жители деревни. Лео оказался в опасном положении. И Тэмми поставила его туда сама.

— Это… прискорбно, — сказала Тэмми. Она не доверяла себе чтобы добавить что-то еще.

— Прискорбно то, что наши люди пострадают, — произнесла Эвелин. — Не находишь?

Внешне — невинно. По смыслу — удар.

— Наши люди, — подчеркнула Тэмми. — Уже пострадали.

Каспен изменился. Его энергия напряглась. Если Эвелин намекала на то, что кровопускание должно продолжаться… он мог потерять контроль. Это было последнее, что Тэмми сейчас нужно.

Как она смеет? — рыкнул его голос в её сознании.

Теперь уже Тэмми положила руку ему на колено.

Она должна следить за языком. Или я вырву её.

Каспен. Ты не можешь тронуть её. Она королева.

Он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

Ты — единственная королева, которую я признаю.

У Тэмми перехватило дыхание. Всё вокруг исчезло на мгновение. Её василискова сущность раскрылась под его взглядом, мгновенно потянувшись к нему. Но она заставила себя повернуться к Эвелин:

— Похоже, вам нужно найти способ заработать.

— У нас был способ, — сказала Эвелин. — Но Лео его прекратил.

У Тэмми отвисла челюсть. Лео продолжал смотреть в бокал. Но мышца на его челюсти дёрнулась.

— Можете взять в долг, — выдохнула Тэмми.

— У кого же? — спросила Эвелин.

— У других монархов. Их на нашей свадьбе было полно.

Удар.

Сильный.

Тэмми знала, что ведёт себя ужасно — но не могла остановиться. От этого разговора её буквально трясло от злости, и она была на грани того, чтобы сорваться.

— Другие монархи страдают от этого тоже, — сказала Эвелин. — Наша экономика влияет на их.

— Какая жалость.

Хватит, Тэмми. — голос Каспена стал жёстким. Они оба были на грани.

Я ненавижу её.

Она слишком ничтожна, чтобы её ненавидеть. А теперь — хватит.

Тэмми обмякла. Она устала — так устала, будто бежала весь вечер. Лео выглядел ужасно. Каждый выпад между ней и Эвелин попадал в него. Каспен был прав. Пора остановиться. Слава богам, дворецкий принёс десерт. Они ели молча. Каспен почти не притронулся. Когда всё наконец закончилось, Тэмми мечтала выйти из замка как можно быстрее.

Но именно в этот момент Эвелин поднялась и произнесла:

— Тэмми? Можно поговорить наедине?





Глава 8




Тэмми тут же взглянула на Каспена, который непонимающе уставился на нее в ответ.

— Ох. Зачем?

Эвелин снова одарила ее своей приторно-сладкой улыбкой.

— Я подумала, что было бы неплохо узнать друг друга поближе.

— Зачем? — повторила Тэмми. После ужина, который они только что провели, она уже многое знала об Эвелин. И ничего из этого не было даже отдаленно хорошо.

Улыбка Эвелин стала шире, но никакой радости в ней не было.

— Потому что вы с Лео были... близки.

Тэмми знала, что она намеренно решила не произносить слово “замужем”, принижая и не принимая значение этого слова.

— Хорошо, — сказала Тэмми, хотя на самом деле это было не так.

Она не могла придумать ни одной разумной причины, по которой ей и Эвелин следовало бы узнать друг друга получше. Она надеялась, что после сегодняшнего вечера им больше никогда не придется разговаривать.

Тэмми посмотрела на Лео, который наблюдал за ними, нахмурив брови. Он ли это предложил? Конечно, нет. Вряд ли он хотел, чтобы его бывшая жена и его будущая жена узнали друг друга поближе. Это противоречило логике.

— Отлично, тогда пойдем, — сказала Эвелин. — Мы немного посекретничаем о своем, девичьем. Мальчики, вы нас извините?

Она не стала дожидаться ответа. У Тэмми не было времени задуматься, что должны были делать мужчины, оставшись одни в столовой, прежде чем Эвелин развернулась на каблуках и направилась в библиотеку. Бросив последний отчаянный взгляд на Каспена, Тэмми последовала за ней, чувствуя себя так, словно шла на верную погибель. В тот момент, когда она вошла в библиотеку, воспоминания нахлынули на нее волной. Лео развалился в кожаном кресле, его шея была испачкана губной помадой, волосы растрепаны. Вкус виски, когда он поцеловал ее. Песочные часы по-прежнему стояли на столе, а на дне горкой лежали изящные золотые чешуйки. Догадывалась ли Эвелин о том, что произошло в этой комнате? Так много всего было перечеркнуто, так много всего было сказано. Именно здесь Тэмми позволила себе поцеловать Лео, не задумываясь о последствиях, впервые отдалась ему на своих собственных условиях. Как же все изменилось.

— Итак, — сказала Эвелин, усаживаясь в одно из кожаных кресел. - Как ты себя чувствуешь, Тэмми?

Тэмми осталась стоять и не ответила на вопрос.

— Пожалуйста. — Эвелин жестом пригласила ее сесть. — Присаживайся.

Это было последнее, что Тэмми хотела делать. Но она также не хотела затягивать вечер, и у нее было чувство, что Эвелин не выпустит ее из этой комнаты, пока она не добьется от этого разговора того, чего хотела.

Поэтому Тэмми села.

Эвелин наклонилась к ней.

— Мне думается, что ты чувствуешь себя подавленно.

Это, конечно, было еще мягко сказано.

— Я знаю, что я подавлена. Просто столько всего нужно решить со свадьбой.

Снова эта дурацкая свадьба. Тэмми подавила желание закатить глаза. Ее начинало раздражать то, как изменялась личность Эвелин. Только что она была холодной и пренебрежительной, а в следующий момент уже создавала ложное ощущение близости со своими “девичьими разговорами”. Тэмми это не нравилось.

— Кроме того, — продолжила Эвелин. — Я умираю от желания узнать о тебе побольше. Лео такой скрытный. Я решила обратиться напрямую к источнику.

Теперь Тэмми была окончательно сбита с толку. Лео, скрытный? Он был кем угодно, только не таким. Он не скрывал своих эмоций, что доставляло ему неудобства. В мире не было человека, которого было бы легче понять, чем Лео.

— Ну что ж…что ты хочешь знать? — спросила Тэмми.

Она понятия не имела, к чему клонится этот разговор, и уже начала жалеть, что позволила втянуть себя сюда. Она могла бы сопротивляться, могла бы закричать. Как Каспен мог допустить, чтобы это произошло? Или, что еще хуже, Лео? Они оба были виноваты. Позже она сделает им выговор.

Эвелин наклонилась вперед.

— Ты любила его?

Кора. Она, безусловно, перешла прямо к сути дела.

Тэмми обратила внимание на то, что Эвелин употребила прошедшее время — почему она не спросила: «Любишь ли ты его?» Это было интересное различие, и оно говорило о том, что их отношения остались в прошлом, независимо от того, что Тэмми бы ответила. Она решила просто ответить правду:

— Да.

Глаза Эвелин сузились.

— Как долго?

— Извини?

— Как долго ты его любила?

На этот вопрос было сложнее ответить. Это означало бы, что ее любви пришел конец. Но правда заключалась в том, что Тэмми все еще любила Лео. И всегда будет любить.

— Почему ты хочешь это знать?

Эвелин пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие, но жест получился неестественным.

— Меня просто интересует ваша история.

— Наша история не должна иметь для тебя значения.

Тон Тэмми был немного резче, чем она намеревалась. Но это была правда — история отношений Эвелин с Лео была гораздо более впечатляющей, чем история с Тэмми. Из них двоих именно у Эвелин были более глубокие взаимоотношения с нынешним королем. Это Тэмми должна была бы интересоваться ими, а не наоборот. И все же Тэмми обнаружила, что не хочет ничего знать об их истории. Она предпочла бы притвориться, что у них ее нет. По крайней мере, это было проще, чем представлять их вместе.

— Конечно, это важно, — сказала Эвелин. — Ты была важна для него.

Опять же, прошедшее время. Тэмми не могла знать наверняка, но готова была поспорить на все, что у нее было, что она по-прежнему важна для Лео. А он по-прежнему был важен для нее.

И этого было достаточно. Тэмми не была обязана рассказывать Эвелин о своих чувствах к Лео, ни прошлых, ни настоящих. Эвелин не руководила этим диалогом только потому, что они были у нее дома. Тэмми решила взять дело в свои руки.

— Куда ты поехала?

Эвелин скрестила руки на груди, словно защищаясь.

—Когда?

— Когда ты решила уйти от Лео.

Тэмми тоже умела подбирать слова. Она намеренно объясняла действия Эвелин ее собственным выбором, а не тем, на который повлияло какое-то письмо.

— Я поехала в соседнюю деревню.

Тэмми нахмурилась. Ближайшая деревня находилась менее чем в дне пути. Она не могла поверить, что Эвелин была так близко, но не поддалась искушению вернуться.

— И все же ты так и не вернулась? Ни разу, просто чтобы увидеть его?

Глаза Эвелин сузились.

— Я думала, Лео хотел, чтобы я держалась подальше.

Опять эти слова. Но Тэмми перестала в это верить.

— Но ты же наверняка попыталась бы вернуться хотя бы раз, просто чтобы дать ему шанс передумать, спросить его, действительно ли он хотел этого?

Эвелин пожала плечами.

— Я не хотела рисковать.

— Действительно? Я бы так и сделала на твоем месте.

Воцарилось раздраженное молчание. Затем Эвелин сказала.

— Письмо было довольно убедительным.

— И все же ты его уничтожила.

— Это было болезненное воспоминание для меня.

— Так вот оно что.

Эвелин наклонилась вперед.

— С тобой когда-нибудь расставались, Тэмми?

— Нет, никогда.

— Тогда ты даже представить себе не можешь, каково это.

— Я могу себе представить, что не смирилась бы с разрывом отношений из-за письма.

— Даже если бы я вернулась, его отец не позволил бы нам быть вместе.

— Я бы в это не поверила.

— Значит, ты не знаешь Максимуса так же хорошо, как я.

— И насколько хорошо ты его знаешь? - На этот раз Тэмми задала прямой вопрос, притворившись глупой.

Но Эвелин, очевидно, надоело играть в игры. Она встала, подошла к полке со спиртным и указала на бутылки.

— Может, выпьем шампанского?

— Я не пью шампанское.

— О, ты должна попробовать, оно потрясающее.

Тэмми открыла рот, чтобы снова возразить, но Эвелин уже налила ей бокал. Она протянула его Тэмми, которая взяла его с недовольством.

— Это наше лучшее шампанское, — сказала Эвелин. — Оно на вес золота.

Тэмми с отвращением посмотрела на искрящуюся жидкость. Все, что ценилось на вес золота, вряд ли имело для нее какую-то ценность. Она готова была поспорить, что каждый глоток стоил дороже, чем домик, в котором она жила в детстве.

— Попробуй, — настаивала Эвелин.

Тэмми поднесла бокал к губам и сделала самый маленький в мире глоток. На вкус напиток показался ей пыльцой.

— Ну? Разве это не восхитительно?

Тэмми отставила бокал.

— Ты когда-нибудь планировала вернуться? Скажем, после смерти Максимуса?

Эвелин приподняла брови. Она осторожно пригубила шампанское.

— Это довольно жестоко, тебе не кажется?

— Не совсем. Все умирают.

Еще один глоток шампанского исчез в ее горле.

— Жизнь здесь была трудной... ну, я думаю, ты понимаешь.

Эвелин имела в виду свою собственную жизнь в деревне? Или она пыталась намекнуть на жизнь Тэмми, ссылаясь на ее детство на птицеферме? Тэмми была удивлена, что она что-то знает об этом, учитывая, что Лео, предположительно, был таким скрытным.

— Да, — натянуто ответила Тэмми. — Я могу представить. Но, конечно, жить всего в одной деревне от него было не менее сложно?

Было ли это ее воображением, или Эвелин действительно избегала смотреть в глаза при этом вопросе?

— Ну что ж. — Она повертела бокал с шампанским. — Все было... не так уж плохо.

Чувства Тэмми обострились. Встретила ли она кого-нибудь? Стало ли это причиной того, что жизнь в соседней деревне стала не такой уж плохой? Влюбилась ли она в мужчину, который не был Лео? Но если это так, то почему она вернулась? Было бы невозможно уйти от нового мужа, не устроив скандал.

— А что в этом было не так уж и плохо? — настояла Тэмми. Она даже поднесла шампанское к губам, чтобы сделать вид, что пьет его.

Эвелин пожала плечами, по-прежнему не отрывая взгляда от своего бокала.

Она избегала ответа на этот вопрос. Что-то здесь происходило, и Тэмми была полна решимости выяснить, что именно.

— Я знаю, что на твоем месте, — многозначительно сказал Тэмми, — я бы хотела проведать Лео, просто чтобы убедиться, что он никуда не уехал.

Тишина.

— С другой стороны, если бы я решила идти дальше, мне было бы все равно, сделал ли он то же самое.

Короткая пауза. Эвелин встретилась с ней взглядом.

— Это то, что ты думаешь? Что я пошла дальше и смирилась?

— Я не знаю, что и думать.

К ее удивлению, Эвелин тихонько рассмеялась.

— Я не двигалась дальше, Тэмми.

То, как она это сказала, наводило на мысль, что это должно быть очевидно. Но в этом разговоре не было ничего очевидного. Эвелин никак не удавалось понять, а Тэмми устала ходить вокруг да около. Она наклонилась к ней.

— Тогда почему ты ушла? Что Максимус написал в письме? Он угрожал тебе?

— Конечно, нет. Король никогда бы не пал так низко.

Тэмми фыркнула. Король, конечно, пал бы.

— Тогда что?

Эвелин провела пальцем по бокалу с шампанским. Она не ответила.

Тэмми непонимающе уставилась на нее. Что могло стоить того, чтобы оставить Лео? Сама она сделала это только потому, что считала, что ему будет лучше с Эвелин. Как она быстро поняла, это предположение было категорически ложным.

Эвелин по-прежнему ничего не говорила.

В наступившей тишине мозг Тэмми лихорадочно работал. Почему Эвелин на самом деле ушла? Она ни на секунду не поверила, что письмо могло бы быть причиной этого. Только не в том случае, если бы она была по-настоящему влюблена. Этого было недостаточно. Что-то не сходилось. Должна была быть другая причина.

Как много Эвелин знала об их нынешних обстоятельствах? Знала ли она, что именно из—за Тэмми они вообще собрались здесь - что именно Тэмми приказала Лео найти ее? Она бы подумала, что это было первое, что Лео сказал Эвелин. Но, по словам Эвелин, он был скрытным. Он что-то скрывал от нее. Он лгал.

Но Тэмми было все равно, солгал ли Лео. Ее волновало, солгала ли Эвелин.

Возможно, все это было оправданием — письмо, Максимус, все остальное. Это был выход для Эвелин — рассказать свою историю, чтобы не показаться злодейкой. Солгать.

Тэмми наклонилась.

— Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, Максимус никогда не писал тебе писем. Вот почему у тебя их нет.

Эвелин поджала губы. Она не ответила.

Но Тэмми не могла остановиться.

— Я думаю, ты хотела уйти от него. Я не знаю почему —только между тобой и Корой, — но я думаю, что ты была слишком труслива, чтобы сказать ему об этом, поэтому ты уехала из города. Когда он пришел за тобой, ты выдумала историю о письме, чтобы он забрал тебя обратно. И теперь ты ждешь от меня поддержки, чтобы подтвердить свою ложь. Но я не буду этого делать.

Эвелин по-прежнему не отвечала. Она проницательно наблюдала за Тэмми, анализируя ее.

— Я скажу Лео, — сказала Тэмми.

Губы Эвелин изогнулись в злой улыбке. Наконец, она заговорила.

— Ты действительно сделаешь это?

Воцарилось напряженное молчание. Две женщины уставились друг на друга.

— Ты не знаешь моей истории, — продолжила Эвелин угрожающе тихим голосом. — И тебе лучше быть абсолютно уверенной в своей правоте, прежде чем говорить что-либо Лео.

Вопреки своей воле, Тэмми заколебалась. Эвелин не подтвердила ее теорию. Она только улыбнулась своей жутковатой улыбкой, что вряд ли можно было назвать признанием вины. У Тэмми не было доказательств того, что она ушла от Лео по собственной воле. Только подозрения. И она не могла пойти к Лео с подозрениями. Этого было недостаточно. Это все испортит, и что, если Тэмми ошиблась? Что тогда?

Эвелин наклонилась ближе.

— Возможно, когда-то он и был твоим, но изначально он был моим, и теперь он снова мой.

Ярость бушевала в Тэмми, как буря.

— Ты думаешь, что знаешь Лео, но я знаю его лучше, - продолжила Эвелин. - И всегда буду знать.

— Если ты причинишь ему боль, я...

— Что ты сделаешь, Тэмми? Это ты причинила ему боль. Ты ушла.

— Ты тоже ушла.

— Но я вернулась.

Тэмми нечего было на это возразить, у нее не было возможности опровергнуть ее доводы. В конечном счете, не имело значения, вернулась ли Эвелин только потому, что Тэмми решила отпустить Лео. Она была права — она вернулась.

Тэмми резко встала.

— Этот разговор окончен. И я больше не буду принимать участие в твоих разговорах. Спокойной ночи.

С этими словами Тэмми вышла из комнаты.





Глава 9




Каспен ждал её в фойе. Было странно видеть его здесь, среди позолоченных замковых стен — его неземная красота затмевала даже золото в плитке под ногами.

Когда Тэмми подошла ближе, он поднял взгляд; в тёмных глазах читалась тревога.

— Тэмми. Как всё прошло?

— Ужасно, — честно ответила она.

Пауза.

— Хочешь поговорить?

Тэмми лишь покачала головой. Это было единственное, на что она была способна. Случилось слишком много всего, и она не могла понять, какой из событий заслуживал обсуждения больше остальных.

Рука Каспена легла ей на талию.

— Пойдём домой?

Дом. Под горой.

— Я не могу.

Каспен нахмурился.

— Что-то случилось?

Тэмми снова покачала головой.

— Я встречу тебя в пещерах.

Он всё ещё колебался. Его пальцы сжали её талию сильнее.

— Я знаю, как тяжело тебе пришлось сегодня, — тихо сказал он. — Ты всегда можешь поговорить со мной.

Когда она не ответила, его голос стал ещё тише:

— О…нём.

Тэмми внезапно захотелось расплакаться. Она не хотела говорить с Каспеном о Лео. Это было последнее, о чём следовало говорить с собственным мужем.

— Я знаю, тебе нелегко, Тэмми. Ты не привыкла… делиться.

Это было правдой. Культура василисков подготовила Каспена к ситуации с ним и Лео. Но Тэмми — нет. Её разрывало на две половины. Она уже начала обманывать, когда во время секса закрыла от Каспена свой разум. И что-то подсказывало — это было только начало.

— Пожалуйста, Каспен, — прошептала она. — Просто отпусти меня.

И без лишних слов он отпустил.

Они уехали от замка в разных каретах.

Тэмми смотрела, как карета Каспена скрывается во тьме, направляясь к горе. Их связь была закрыта; Тэмми поставила барьер сразу после того, как они расстались. Сначала она думала поехать в дом родителей. Но в последний момент попросила кучера отвезти её в деревню.

«Конюх» был переполнен. Габриэль сидел в их любимой кабинке — как всегда. Но в этот раз, увидев её, он улыбнулся с небольшой задержкой.

— Тэмми. Что ты здесь делаешь?

Это был не его обычный тон. Обычно он звал её «дорогая» и целовал в щёку.

— Мне нужно было выпить, — сказала она. — А ты что здесь делаешь?

Тэмми ожидала шутки — что и ему нужно выпить. Или что ему нужно «развлечься». Но он лишь взглянул в сторону бара, где стояла группа мужчин. Она знала их — завсегдатаи. Отец Веры, старший брат Джонатана — Джереми.

— Габриэль? — спросила она. — Что происходит?

Он сжал губы. Она знала — он помнил их обещание: никаких секретов.

— Сегодня должен быть протест, — наконец сказал он.

Протест. То самое, о чём говорил Лео за ужином. Тэмми не хотела верить. Она смотрела на мужчин у бара. Это были люди, которых она знала с детства. Мирные люди. Тэмми не могла представить их протестующими.

— Против чего? — спросила она, хотя уже знала ответ.

Он пожал плечами.

— Деньги. Еда. Люди голодают. Нечего есть. Даже на твоей ферме скоро яйца закончатся. Можешь мне поверить — я проверял.

— Ты… проверял?

Если он проверял ферму её родителей — значит, страдал и он. Значит, её лучший друг тоже оказался в числе тех, кого задели её решения. Значит, она невольно нанесла ещё один удар по тому, кого любила.

— Я в порядке, Тэмми. Я работаю в замке — там дефицита нет. — Но в его голосе сквозила горечь.

— Что ты имеешь в виду?

Он снова пожал плечами, избегая её взгляда.

— Наша будущая королева питается хорошо.

Он сказал немного — но Тэмми сразу поняла, что он имеет в виду. Королевская семья не голодала и никогда не будет. Последствия её решений падали на плечи деревенских — тех, кто меньше всего этого заслуживал. Эвелин не чувствовала бы голода. Её живот не сводило бы судорогой. Тэмми вспомнила свой недавний ужин — жареная курица, золотой картофель, сочная зелень. Габриэль был прав: новая королева ела на убой.

— Что можно сделать? — прошептала Тэмми.

Габриэль снова пожал плечами, сделал глоток пива. Ответ был очевиден. Протест — единственный способ заставить себя услышать. Но любой протест был на шаг от насилия. И Лео сейчас был в опасности. Тэмми сама поставила его туда.

— Габриэль, — сказала она. — Это опасно. Тот, кто втянул тебя в это, не думает о твоём благе.

Он сузил глаза.

— Я сам втянул себя в это, Тэмми. Это мой выбор.

— Я знаю, но…

— И я втянул всех остальных.

Тэмми замерла, понимая смысл.

— Ты организовал это?

— Люди злятся, Тэмми. И я один из них.

Глаза Тэмми защипало. Всё шло ужасно неправильно. Отмена кровопускания должна была всё исправить. Должна была. Но всё стало только хуже.

— Я работаю в замке, Тэмми, — сказал Габриэль. — Я вижу это.

— Что именно ты видел?

Он скрестил руки, избегая её взгляда.

— Я вижу, как они едят. Как живут. Они всё ещё по горло в золоте, пока мы голодаем. — Пауза. — И я видел, как они освободили змей.

Сердце Тэмми ухнуло.

— Что ты имеешь в виду?

Теперь он взглянул прямо на неё.

— Ты знаешь.

И впервые в его голосе прозвучало обвинение.

Тэмми вспомнила их разговор. Рассказала ли она ему слишком много? Поймёт ли он теперь, что освобождение василисков — её просьба? Тогда Габриэль понял и принял её тайну. Но теперь? Теперь он протестовал против того, что она сама просила.

Она коснулась его лица.

— Мы обещали — никаких секретов. Помнишь?

Он вздохнул.

— Помню.

Она хотела продолжить, но крики у бара перебили их. Мужчины поднимались. Габриэль встал. Тэмми поднялась вместе с ним.

— Что ты делаешь?

— Пойду.

— Я с тобой.

— Тэмми, это небезопасно.

— Тогда и для тебя тоже.

— Просто иди домой. Прошу.

— Нет. Ты идёшь — и я иду. Конец разговора.

Он едва заметно улыбнулся.

— Сегодня ты упряма, дорогая.

— Я всегда упряма, — фыркнула Тэмми.

Он вздохнул, взял её под руку, и они пошли вместе.

Тэмми не знала, чего ждать. Мужчины кричали, хлопали друг друга по плечам. Женщин не было — их, вероятно, не пустили, как Габриэль пытался не пустить Тэмми. Все окна были тёмными — дети спали.

Когда они подошли к площади, раздался общий клич:

— УБЕЙТЕ ЗМЕЙ! УБЕЙТЕ ЗМЕЙ! УБЕЙТЕ ЗМЕЙ!

По спине Тэмми пробежал холод.

Это был тот же клич, что после Передачи Короны. Тогда мужчины едва не сорвали церемонию. Она помнила, как Габриэль защищал Лео. Потом Лео пришёл к ней домой… и всё изменилось.

Вскоре они оказались у церкви. На ступенях стоял десяток солдат в доспехах с гербом: змея и петух.

— Они тут со свадьбы, — крикнул Габриэль. — Охраняют церковь.

— Зачем?

— Королевские отпрыски её и построили.

Церковь действительно выделялась — мрамор среди соломы.

— Габриэль… что они собираются делать?

— Передать послание.

И толпа двинулась. Стражники побледнели.

Габриэль наклонился к ней:

— Ты должна уходить.

— А ты?

— Я должен быть здесь.

— Нет.

Но он уже ушёл.

Дальше всё превратилось в смазанную карусель. Ещё миг назад толпа стояла неподвижно, а в следующий — рванула вперёд, обрушиваясь на стражу стремительной, беспощадной волной. На своем места на обочине событий Тэмми видела ужас в глазах солдат, когда на них набросились разъярённые жители деревни.

Если бы не Габриэль, она бы уже бежала прочь. Но вместо этого наблюдала, как он направляет толпу, заставляя людей теснить охрану к правой стороне церкви.

Сначала Тэмми решила, что они расчистили проход, чтобы ворваться внутрь. Но вместо этого лишь один мужчина поднялся по ступеням. На руках — чёрные перчатки, в руках — деревянное ведро. Добравшись до середины лестницы, он опустился на одно колено, сунул руку в ведро и вытащил наружу нечто, похожее на грязь.

— Эй! — выкрикнул один из стражников, указывая на него. — Немедленно прекрати!

Но мужчина на коленях никак не отреагировал. Он наклонился вперёд и начал размазывать «грязь» по мраморным ступеням. В этот момент ветер резко переменился, и лицо Тэмми исказилось — к ноздрям подкрался едкий, отвратительный запах. Это была не грязь. Она узнала бы эту вонищу где угодно — она выросла с ней, пропитанной в её одежду, въевшейся в волосы, как бы тщательно она ни мылась. Тэмми прекрасно понимала, что именно он размазывал по ступеням церкви.

Куриный помёт.

Это было немыслимо — столь чудовищное осквернение, что голова отказывалась принимать увиденное. Тэмми закрыла нос рукавом, но даже так запах пробивался сквозь ткань, цепляясь к ней липкими когтями.

И тогда она заметила: мужчина что-то пишет.

Два слова, выведенные размазанными коричневыми мазками на гладком белом мраморе, видные каждому…

Накормите нас.

Тэмми смотрела на тёмно-коричневые буквы. Это была отчаянная мольба, ясный знак того, что чувствовали жители деревни из-за нехватки еды — и из-за убийств Джонатана и Кристофера. Такой жест насилия они не забудут никогда, особенно учитывая, что он нарушил перемирие. И не должны забывать. Каспен так и не понёс наказания. А раз он был недосягаем, люди выбрали следующего, кто стоял у власти: Лео.

Жители не знали, что истинной причиной их голода была доброта Лео. Они не знали, что он пытался поступить правильно, что его решения рождались из желания защитить и людей Тэмми, и своих собственных подданных. Всё, что они видели, — их король проявлял мягкость, которой не было у прежних правителей. Всё, что они чувствовали, — еда на столах стала редкостью, одежда висела мешковато, словно на чужом теле.

В своих бедах они винили знать, змей… Лео.

Но на самом деле виновата была Тэмми. Всё происходило из-за неё; это она добилась отмены кровопролития. Она умоляла Лео сделать выбор.

Тэмми понимала их ярость. Но оставить такое на ступенях церкви — это выходило за грань её понимания. Она никогда не видела столь чудовищного проявления неуважения.

И всё же… они имели на это право. Королевская семья должна была защищать своих людей, а не прятаться за стенами замка, пока все остальные голодают.

Как только мужчина закончил, толпа моментально рассеялась. Жители бросились в разные стороны, исчезая по узким улочкам прежде, чем стражники могли решить, за кем гнаться.

И тут прямо перед ней возник Габриэль — его прекрасные золотистые волосы взъерошены, а на губе — рассечённая ранка.

— Пойдём, — сказал он, схватил её за руку и увёл прочь. Они бежали вместе до самого края деревни и остановились лишь тогда, когда почти добрались до городской стены.

— Габриэль, — выдохнула Тэмми, — это было…

— Потрясающе, — улыбнулся он.

— Опасно! — воскликнула она. — А если бы кто-то пострадал?

— Мы понимаем риск.

— Ты не должен так делать. Ты мог потерять работу!

— Стражники не входят в замок.

— Всё равно…

— Тэмми, — он положил руки ей на плечи. — Остановись. Я придумал план, я собрал людей, и он сработал. Это сделал я.

Тэмми подняла на него взгляд, не веря своим глазам. Его глаза сияли, лицо было наполнено восторгом. Очевидно, это заставляло его чувствовать себя живым. И, как ни странно, Тэмми понимала это чувство. Габриэль только что обнаружил, что у него есть талант — что он в чём-то действительно хорош. А она, как никто другой, знала, каким опьяняющим может быть такое открытие.

Она лишь пожалела, что тем, в чём он оказался хорош, было… восстание против королевской власти.

Габриэль поцеловал её в щёку.

— Тебе лучше идти.

Больше нечего было добавить. Через мгновение его уже не было.

Тэмми пошла по извилистой тропе среди деревьев, и лишь когда вокруг воцарилась тишина, её сердце наконец начало успокаиваться. Здесь, в спокойствии, она позволила себе осознать увиденное. Жители деревни были в ярости. Это было совсем не к добру.

Их гнев полностью отражал то, что Эвелин сказала за ужином: «Жаль, что это повлияет на наших люди».

Тэмми никак не могла выбросить из головы эти жуткие, размазанные слова. Написать такое кощунство прямо под сводами дома Коры — был грех, которого Тэмми даже постичь не могла. Впервые за долгое время по её телу скользнул страх. Ещё недавно всё было иначе. Ещё недавно последствия любого бунта пал бы на Максимуса.

Теперь же все последствия легли на плечи его сына.

Когда Тэмми добралась до пещер, она уже твёрдо решила поговорить с Каспеном. Именно он убил Джонатана и Кристофера; именно у него мог быть ответ, что делать дальше. Но, дойдя до их покоев, она обнаружила, что его там нет. Быстрый осмотр не дал ничего: его не было ни во дворе, ни в банкетном зале. Тэмми уже почти смирилась и собиралась прекратить поиски, когда за спиной раздался голос:

— Совсем одна сегодня, Темперанс?

Голос принадлежал Аполлону.





Глава 10




Он стоял, прислонившись к стене коридора, скрестив руки на груди, выражение его лица было непроницаемым. Она в очередной раз поразилась сходству между ним и Каспеном — у них были такие же широкие плечи, такой же выразительный лоб. Но красота Аполлона была более суровой, чем у Каспена. Он был похож на своего отца больше, чем на брата, и каждый раз, когда Тэмми смотрела на него, она не могла не думать о Бастиане.

− Кого−то ищешь?

Уголок рта Аполлона был приподнят. Не было никого, кого бы Тэмми искала, кроме своего мужа. Он знал это, и она тоже это знала.

Тем не менее, Тэмми спросила:

− Ты видел Каспена сегодня вечером?

Аполлон шагнул вперед, все еще скрестив руки на груди. Его член был наполовину возбужден, толстый, прямой и восхитительный. Тэмми уже сняла платье, что вошло у нее в привычку, когда она возвращалась в пещеры. Она вдруг остро осознала, что обнажена.

− Я видел его вчера. Это считается?

− Нет, − сказала Тэмми. — Это не считается.

− Жаль, − он улыбнулся шире, − Хотел бы я быть более полезным.

− Ты хоть когда−нибудь оказывался полезным?

− Иногда. Например, я знаю, где сейчас находится Каспенон.

− Извини? − огрызнулась Тэмми. — Ты только что сказал, что не...

− Ты спросила, видел ли я его сегодня вечером, а не то, знаю ли я, где он. Ты уже должна была бы знать, что василиски обращают внимание на детали, Темперанс.

Если бы она могла закатить глаза еще сильнее, она бы это сделала. Аполлон приводил ее в бешенство. Но это было неудивительно. Что было удивительно, так это его готовность помочь ей.

− Хорошо. − она скрестила руки на груди. − Тогда, где же он сейчас?

Аполлон улыбнулся.

− И почему я должен тебе это говорить?

− Потому что он мой муж. И я хочу знать.

− Только одна из этих причин кажется мне убедительной.

Тэмми не стала задумываться, какая именно.

− Просто скажи мне, Аполлон, − попросила она. − И тогда мы оба сможем продолжить заниматься своими делами в этот вечер.

− А что, если я не хочу продолжать заниматься своими делами? − пробормотал Аполлон, подходя гораздо ближе, чем следовало. − Что, если я захочу задержаться здесь, с тобой?

Тэмми подняла на него глаза — знакомые золотистые глаза, такая же гладкая, теплая кожа. От Аполлона исходил такой же жар, как и от Каспена, окутывая ее. Но она не поддалась на его уловки.

− Мне все равно, чего ты хочешь, − отрезала она. − Я хочу найти своего мужа.

− Возможно, я мог бы стать тем, кого ты захочешь этой ночью.

− Я занята, Аполлон.

− Существует множество типов отношений, Темперанс. Я не сомневаюсь, что мы могли бы найти соглашение, которое устроило бы всех.

− Я уже довольна своим положением, спасибо.

Он ухмыльнулся.

− Если ты настаиваешь.

− Я настаиваю.

Ухмылка стала еще шире.

− Знаешь, тебе не нужно его разрешение, чтобы делать то, что ты хочешь.

− А откуда ты знаешь, чего я хочу?

− Ох, не смеши, − рассмеялся он. − Я чувствую это.

Это напомнило ей о том, что сказал Каспен в пещерах. Ты боишься меня. Я чувствую это.

Боялась ли она Аполлона? Она не была уверена. Она, безусловно, опасалась его. Но это не обязательно означало страх, и было бы неправильно сравнивать эти ощущения. Она все еще пыталась узнать его получше. И то, что она знала до сих пор, определенно раздражало.

Когда стало ясно, что Тэмми не собирается ему потакать, Аполлон сказал:

− Твой муж охотится.

Тэмми нахмурилась.

− Ах, − прошептал Аполлон. − Ты удивлена, что он ушел искать пропитание без своей жены?

− Конечно, нет. Просто...

Но это был сюрприз. Этого нельзя было отрицать. Тэмми всегда охотилась с Каспеном — с тех самых пор, как попала под гору. Это было их привычкой, и было что−то особенное в том, что они делали это вместе. Но, учитывая, как закончился ужин, она не могла винить его за то, что он ушел один. В конце концов, она поехала в деревню повидаться с Габриэлем. Было бы справедливо, если бы Каспен вел себя так, как считал нужным.

− Ты ранена, − тихо сказал Аполлон, прерывая ее размышления.

Тэмми моргнула.

− Что?

− У тебя синяк. − он поднял пальцы и нежно коснулся ими ее щеки. — Вот здесь.

Тэмми даже не заметила этого — вероятно, это были последствия шумной толпы. Она оттолкнула его руку.

− Не прикасайся ко мне.

Аполлон опустил руку.

− Синяки — это сложная штука, − сказал он с ухмылкой. − Как и ты.

Тэмми закатила глаза. Это был не первый раз, когда представитель Драконов пытался сделать ей комплимент, и, конечно, не самый лестный. Сказать, что она была сложной, все равно что сказать, что солнце было ярким. Вряд ли это был новый факт, и оно не смягчило бы ее отношение к Аполлону.

− Твои наблюдательные способности оставляют желать лучшего, − сказала она.

− Действительно? − Аполлон выгнул бровь, подходя еще ближе. Его улыбка стала такой широкой, что, казалось, вот−вот расколет его лицо. − А что ты знаешь о желании?

Не в первый раз Тэмми глубоко пожалела о только что сказанных словах. Аполлон воспринимал все как вызов. Все было насмешкой, и Тэмми устала от этого.

Или же нет?

Ночь была тяжелой. Но по какой−то причине этот момент не был таким. По какой−то причине она чувствовала себя странно непринужденно с Аполлоном, как будто играла в игру, в которой была хороша. Поэтому вместо того, чтобы отшатнуться, когда разум Аполлона коснулся ее, Тэмми наслаждалась этим ощущением, замечая, насколько его присутствие было похоже на присутствие Каспена. Оба они были властными, но не одинаковыми. В то время как Каспен был жестким, Аполлон был раскованным. Как будто он существовал в пространстве между правильным и возможным.

Все возможно, Темперанс.

И так же быстро ее сопротивление вернулось.

Не для нас.

Нам суждено спать вместе. Конечно, мой брат сказал тебе.

Он сказал мне, что ты попытаешься это сделать.

И что бы ты сделала, если бы я это сделал? В конце концов, сейчас брачный сезон.

Я бы сказала тебе "нет".

Я пытаюсь прямо сейчас.

Они стояли на расстоянии фута друг от друга. Они даже не касались друг друга. Тем не менее, Тэмми знала, что он сказал правду. Это был не первый флирт Аполлона. Он прощупывал почву, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Что произойдет дальше, зависело от нее.

Хорошо. У тебя не получается.

В самом деле?

Да. Это было ужасно плохо.

Это вызвало смех Аполлона.

Разве это такое уж преступление − интересоваться, что ты думаешь обо мне?

Я вообще о тебе не думаю.

Его лицо расплылось в улыбке.

Ты ранишь меня.

Никто не смог бы ранить тебя.

Позволь не согласиться. Ты, как никто другой, справишься с этой задачей.

Не льсти мне.

Это не лесть. Просто факт.

То, как он это произнес, заставило ее покраснеть. Разговор становился слишком реальным, слишком интимным. Им нужно было создать некоторую дистанцию. Поэтому она сказала вслух:

− Я не хочу причинять боль Каспену.

Аполлон издал тихий смешок, говоря вслух в тон ей.

− Темперанс, мы с братом играем в эту игру веками. Было бы ошибкой с твоей стороны думать, что ты первая, кто оказался в таком положении.

Какой же горькой это было правдой. Тэмми поняла, на что намекал Аполлон: что они с Каспеном спорили об этом раньше, что она была не первой, кто встал между ними. Но у Тэмми не было желания повторять историю.

− Я верна ему, − настаивала она.

− Никто и не говорил, что это не так. Ты расцениваешь этот разговор как измену?

− Я считаю это досадным недоразумением.

− На самом ли деле это так? Твое сердце говорит об обратном.

− Мое сердце?

− Я слышу, как оно бьется, Темперанс. Оно ускоряется всякий раз, когда ты смотришь на меня.

Тэмми многозначительно опустила взгляд. Каспен сказал ей то же самое, когда они в первый раз ужинали вместе. Он сказал: Твое сердцебиение. Оно нерегулярное.

− Мое сердцебиение − не твое дело.

− И все же, оно бьется так громко, что я больше ничего не слышу, кроме него.

− В таком случае перестань его слушать.

− Довольно трудно это сделать, Темперанс, − перестать тебя слушать.

Тэмми не знала, комплимент это или нет, и, честно говоря, ей было уже все равно. Вечер проходил совсем не так, как планировалось. Она не ожидала, что заговорит с Эвелин, не ожидала, что станет свидетельницей акции протеста в деревне, не ожидала, что столкнется с Аполлоном. Было уже поздно, и она была наедине с братом своего мужа, и ей казалось, что происходящее даже отдаленно не в ее власти.

Она покачала головой, пытаясь прийти в себя.

− Как ты можешь так со мной разговаривать?

К ее удивлению, Аполлон рассмеялся.

− Мне нравится, как ты краснеешь, когда я так разговариваю с тобой.

Тэмми удержалась от того, чтобы дотронуться пальцами до своих щек. Ей не нужно было прикасаться к ним, чтобы знать, какие они теплые. Аполлон просто заставил ее так... разволноваться.

− Я краснею, потому что злюсь. А не потому, что ты флиртуешь.

− Даже сейчас? Очаровательно. Я никогда не слышал о румянце от злости. Ты, должно быть, первая, кто это испытывает.

− Да, думаю, я первая.

− Как волнующе, − сказал он, склонив голову набок. − Быть такой первооткрывательницей.

Тэмми вновь закатила глаза. С ним абсолютно ничего нельзя было поделать. Он был неразумен. Она не могла поверить, что он мог так себя вести, особенно когда он знал, что она замужем за его братом. Не имело значения, что василиски поступают по−другому. Так нельзя поступать. Ей следовало уйти. Ей следовало пожелать ему спокойной ночи и уйти. Так почему же она этого не сделала?

Правда заключалась в том, что она этого не хотела. Тэмми хотела, чтобы Аполлон слушал биение ее сердца, продолжая стоять слишком близко к ней. Ей казалось правильным находиться рядом с ним. Здесь, в тишине коридора, Тэмми познала искушение. Она поняла, что значит смотреть на Аполлона и хотеть прикоснуться к нему — хотеть, чтобы он прикоснулся к ней. Она вспомнила первую ночь брачного сезона, как пара трахалась на матрасе перед ней — как она не могла кончить, пока ее глаза не встретились с глазами Аполлона.

Но это не имело значения. Он не был Каспеном.

− Я принадлежу твоему брату, − твердо сказал Тэмми.

− Ты что, объект?

Она нахмурилась.

− Нет.

− И все же, ты принадлежишь моему брату. Это значит, что ты его собственность.

Она покачала головой. Было трудно опровергнуть точку зрения Аполлона, когда он стоял так близко. Несмотря на все усилия Тэмми, ее взгляд то и дело опускался к толстому стволу члена у него между ног. На кончике что−то блестело: идеально круглая капля предэякулята. Тэмми никогда раньше такого не видела. Когда Каспен кончал, его член был либо внутри нее, либо у нее в горле. Она никогда не видела эрегированный член, из которого уже сочилась сперма.

Аполлон проследил за ее взглядом. Его мысли снова были у нее в голове.

Это для тебя.

Я этого не хочу.

Правда? Тогда почему ты на него пялишься?

Тэмми снова подняла на него глаза.

Я ни на что не пялюсь.

Ты можешь на него смотреть. Я не возражаю.

Конечно, он не возражал. Он хотел, чтобы она смотрела на него. Он хотел, чтобы она делала и многое другое. Тэмми знала, что ей следует отступить — знала, что ей следует удалиться и лечь спать. Но она застыла на месте, очарованная пьянящими словами Аполлона. В этом он был похож на Лео. Они оба любили льстить.

Аполлон стоял всего в нескольких дюймах от нее, наклонив голову, и его губы почти касались ее губ.

Хочешь попробовать на вкус?

Желание охватило ее. Интересно, подумала она, каково это − поднять палец, провести им по головке его члена и попробовать его на вкус? Будет ли это по−другому, чем у Каспена? Или, что еще более интригующе, будет ли у него такой же вкус? О, теперь они вступили на опасную территорию. Это было совсем не то, что Тэмми ожидала от этого вечера. Но ее муж ушел, а его брат был здесь, и его член был твердым, готовым и истекал для нее. Ее василискова сущность практически ревела от удовольствия при мысли о том, чтобы затащить Аполлона в постель. Почему бы ей не побаловать себя?

Тэмми даже не осознала, что подняла руку, пока в ее сознании не возникло присутствие Аполлона. Он давил на ее виски, выдавливая из ее головы все мысли, кроме своих собственных.

Прикоснись к нему. Его напор усилился.

Тэмми почти потеряла сознание.

Попробуй его, Темперанс. Он твой.

Тэмми было невыносимо жарко. Ее рука все еще была поднята, пальцы в дюйме от головки его члена.

Попробуй его, Темперанс. Возьми мою сперму в рот. Проведи по ней языком. Проглоти.

Казалось, все поплыло у нее перед глазами. У нее перехватило горло.

Это только вопрос времени, когда ты отдашься мне. Так отдайся сейчас.

Но она не могла сдаться. Сдаться означало бы прислушаться к своей натуре василиска, которую она все еще училась укрощать. Той стороне, которая грешила.

Грешить — значит жить, Темперанс. Я знаю, ты хочешь меня. Так попробуй меня на вкус.

Это было уже слишком для Тэмми. Она посмотрела Аполлону прямо в глаза и сказала:

− Если ты скажешь еще хоть слово, я дам тебе пощечину.

Глаза Аполлона вспыхнули. Он наклонился, его дыхание коснулось ее раскрасневшихся щек, и он прошептал:

− Пожалуйста, сделай это.

Что−то внутри нее просто оборвалось. Она была сыта по горло этим вечером — с нее было достаточно Аполлона, его игр и его настойчивого желания заставить ее что−то чувствовать, когда это было последнее, что ей хотелось делать. И она влепила ему пощечину.

Тэмми вложила в нее все, что у нее было, — каждую крупицу разочарования, которое она испытывала последние несколько дней, каждое глубокое, мучительное беспокойство, которое она испытывала с самого начала своего пребывания под горой. Все, чего она хотела, это чтобы он заткнулся.

В тот момент, когда ее ладонь коснулась его, Тэмми почувствовала облегчение, похожее на оргазм. Это чувство передалось от нее к нему, и она была уверена, что Аполлон, должно быть, тоже это почувствовал. Энергетический обмен был мощным — он разнесся по коридору подобно физической силе, взъерошив ее волосы и стряхнув пыль со стен. Аполлон резко отвернулся. Затем он медленно повернулся к ней.

Несмотря на то, что она только что дала ему пощечину, он посмотрел на нее так, словно она поцеловала его. И, возможно, по его мнению, так оно и было. Пощечина была не хуже поцелуя. И то, и другое было обменом силой. И то, и другое было страстной, необузданной реакцией. Пощечина только подтвердила, что Тэмми не контролировала себя рядом с ним, что она не могла противостоять своим эмоциям. Она думала, что проводит черту между ними, но теперь поняла, что делает прямо противоположное. Судя по тому, как Аполлон улыбался, он, несомненно, тоже это понял. Она дала ему пощечину, и все же он победил.

На его щеке появился красный след. Тэмми знала, что Аполлон почти не пострадал, если вообще пострадал; это только обрадовало его. Он улыбался ей с торжеством в глазах, как будто точно знал, что ему, наконец, удалось спровоцировать ее. Не было никаких сомнений, что он выиграл их маленькую перепалку. Его намерением было подразнить ее, довести до предела, и ему это удалось.

− Разве ты не собираешься залечиться? − огрызнулась Тэмми. Она не могла придумать, что еще сказать.

Аполлон ухмыльнулся. Даже с этой пощечиной он был потрясающе красив. Он коснулся пальцами своей щеки.

− Я бы предпочел, чтобы это осталось напоминанием о тебе.

Тэмми уже была мокрой. Но от его слов она стала еще мокрее.

− А я предпочла бы забыть, что сейчас произошло.

− Ты бы хотела забыть? Почему это? − след на лице Аполло расползался. Тэмми отчетливо видела отпечаток ее обручального кольца. Когда она не ответила, Аполлон продолжил:

− Не потому ли это, что ты боишься того, кем мы могли бы стать?

Это был не тот вопрос, на который Тэмми была готова ответить.

− Или потому, что ты боишься того, кем мы уже являемся?

По какой−то причине в ней нарастала злость. Тэмми не знала, злилась ли она на Аполлона или на себя. В данный момент это не имело значения. Она не могла вынести самодовольного выражения его лица, и того, как явно он наслаждался своей победой. Пришло время положить этому конец.

− Нет никаких нас, − прорычала она. – Ты для меня никто.

Впервые в глазах Аполлона промелькнула тень обиды.

Она исчезла так быстро, что Тэмми даже не была уверена, заметила ли она это. Но это побудило ее сказать:

− Мне жаль.

− Нет, − прервал он ее. — Это не так. Но я все равно не хочу, чтобы ты сожалела. У тебя есть все основания, и ты это прекрасно знаешь.

Он шагнул ближе, и щеки Тэмми вспыхнули.

− Принять твои извинения означало бы утешить тебя.

Они смотрели друг на друга, стоя в нескольких сантиметрах друг от друга, оба тяжело дыша.

Наконец, Аполлон прошептал:

− Не приходи ко мне за утешением, Темперанс. Приходи ко мне, когда захочешь, чтобы я трахнул тебя так, как мой брат никогда не сможет.

С этими словами он повернулся и исчез.

Тэмми осталась одна, слишком ошеломленная, чтобы пошевелиться, ее сердце бешено колотилось в груди. Аполлон был невыносим. Другого слова для этого не подберешь.

И все же.

Флирт с Аполлоном вызывал у нее такой трепет, какого она не испытывала со времен флирта с Каспеном: притягательность запретного, обещание большего. Возможность уничтожения. Было что−то в другом брате Дракона, что притягивало ее, искушало. Но Тэмми не могла позволить себе поддаться искушению. Если бы она поддалась своим инстинктам и позволила Аполлону трахнуть ее, это поставило бы под угрозу ее отношения с Каспеном. И ничто не могло заставить ее сделать это. Тэмми не поверила ему, как бы непреклонно он ни заявлял, что его не смутит, если она переспит с его братом, и не имело смысла выяснять, правда ли это.

Когда Тэмми вернулась, Каспен был в их покоях. К его плечу прилип мокрый лист, спина была в грязи. Он поднял глаза, когда она вошла.

− Тэмми. − Его взгляд скользнул вниз по ее телу, и не в первый раз Тэмми задумалась, почувствовал ли он, что она только что делала.

− Где ты была?

− Где ты был?

− Охотился.

− Без меня? − Тэмми попыталась сказать это небрежно, но, должно быть, обида отразилась на ее лице, потому что Каспен подошел к ней и взял ее за подбородок.

− Мне пришлось перевоплотиться, − тихо сказал он. − Я не хотел тебя напрягать.

Тэмми кивнула. С ее стороны было нечестно ожидать, что он будет подстраиваться под ее темп, когда она была намного медленнее его. Только сейчас она поняла, как часто Каспену приходилось охотиться, что ему требовался постоянный запас продовольствия, превышающий то, что было доступно в банкетном зале. Она не могла винить его за то, что он ходил один.

− Я не хотел оставлять тебя одну, − тихо сказал он.

− Я знаю.

Прошло долгое мгновение, прежде чем выражение его лица внезапно ожесточилось, и он наклонился к ней.

− Ты поранилась.

Пальцы Каспена коснулись ее щеки.

Тэмми вздрогнула, когда он коснулся того же места, которого ранее касался Аполлон. Под кожей она почувствовала холодную пульсацию, и поняла, что Каспен исцелил ее. Она вдруг удивилась, почему Аполлон этого не сделал.

− Никто не причинил мне вреда, − быстро сказал Тэмми. − Я клянусь.

− Тогда почему у тебя синяки?

Она услышала страх и ярость в его голосе и поняла, что он вспоминает то время, когда она пришла к нему в отчаянии и испуге, сразу после того, как Джонатан и Кристофер попытались прикоснуться к ней.

− Я пошла в” Всадник" с Габриэлем, − сказала она, пытаясь в реальном времени решить, как много ему стоит рассказать. − А потом был... протест. Это переросло в столкновение.

− Протест?

− Да.

− Протест против чего?

Как это объяснить? На первый взгляд, жители деревни протестовали против королевской семьи, сетуя на внезапное сокращение запасов продовольствия после прекращения кровопускания. Но их беспокойство было вызвано более глубокими причинами, и, в конечном счете, их гнев был направлен на василисков — на Каспена.

− Без кровопускания на всех не хватит еды, − осторожно сказал Тем.

Каспен слушал с едва сдерживаемым гневом. Гнев волнами исходил от него, проникая на задворки ее сознания.

− Им следовало подумать о последствиях, прежде чем резать моих людей.

Тэмми нечего было на это сказать. По мнению Каспена, наказание соответствовало преступлению.

− Джонатан и Кристофер мертвы, − продолжила она, стараясь говорить как можно спокойнее, зная, что это Каспен убил их. − Жители деревни разгневаны.

Каспен фыркнул.

− Их гнев меня не волнует.

− А должен бы.

− Почему это?

− Потому что они уже протестуют против королевской семьи. Если они не получат желаемого ответа, они могут взять дело в свои руки. Они могут направить свой гнев сюда.

Еще одно фырканье.

− Ты действительно думаешь, что жители деревни могут навредить нам?

Тэмми подумала о жажде крови, которую она увидела в их глазах, о том, как они напали на стражников на ступенях церкви. Она подумала о том, насколько хорош Габриэль в организации.

− Да, − тихо сказала она. − Я так думаю.

В конце концов, первая война между людьми и василисками была выиграна с помощью зеркальных щитов. В конце концов, именно люди одержали победу. Почему они не могли сделать это снова?

− Если это правда, то тебе вообще не следовало уезжать.

− Я не хотела. Просто так получилось...

− Тебе следовало бы знать, что нельзя подвергать себя опасности, когда ты королева.

— Но я…

Каспен положил руки по обе стороны от ее головы.

− Я люблю тебя, − прошептал он, обдавая ее лицо своим дыханием. − Но я не могу защитить тебя от всех угроз.

− Со мной ничего не случится, − настаивала она. − Я обещаю.

− Ты не можешь давать таких обещаний.

Наконец, Тэмми поняла, в чем дело. Каспен испугался за нее. Он видел, как люди веками истребляли его семью и его народ. Теперь, когда напряжение росло, он не хотел, чтобы то же самое случилось с ней.

− Я в порядке, Каспен. Я беспокоюсь о Габриэле. И о моих родителях.

Каспен покачал головой.

− Твои родители под нашей защитой. Им не причинят вреда.

− А Габриэль?

Каспен поджал губы.

Тэмми расправила плечи.

− Он мой лучший друг, Каспен. Я не хочу, чтобы он голодал из−за меня.

− Он не будет голодать.

− Откуда ты знаешь?

− Потому что я всегда буду защищать тех, кого ты любишь, Тэмми. А если ты думаешь иначе, то ты меня совсем не знаешь.

Рядом с ними потрескивал огонь. Тэмми не знала, что на это сказать. Она знала, что Каспен защитит ее. Но она не всегда верила, что он защитит людей, которых она любила. Особенно когда люди, которых она любила, хотели причинить ему боль.

Каспен вздохнул, и напряжение немного спало с его плеч.

− Я не допущу, чтобы с ними что−нибудь случилось, − тихо закончил он. − Я обещаю.

Тэмми не могла встретиться с ним взглядом. В своей жизни она слышала много обещаний. В основном от мужчин. Она очень надеялась, что Каспен сохранит его. На мгновение воцарилось молчание. Пальцы Каспена снова прошлись по ее лицу, коснувшись того места, где только что был синяк.

− Ты должна быть осторожна, − прошептал он.

Она вздохнула.

− Я осторожна. Это был просто несчастный случай.

Он покачал головой.

− Если они попытаются причинить тебе вред, я превращу всю деревню в камень.

Вместо того, чтобы успокоить ее, это заявление произвело противоположный эффект.

− Как ты можешь так говорить? Одного раза было недостаточно?

− Теперь ты принадлежишь нам, − твердо сказал Каспен.

Это была правда, которую Тэмми еще не была готова признать.

Когда она не ответила, он прошептал:

− Ты должна уметь защитить себя, Тэмми.

− Как? Ты не хочешь меня учить.

Слова сами вырвались у нее. Брови Каспена поползли вверх, затем нахмурились.

− Окаменение — это не защита.

Тэмми только покачала головой. Это был не тот спор, в котором она собиралась победить, и все же ей все равно хотелось поспорить.

− Почему нет?

Тэмми даже не была уверена, зачем она это делает. Она никогда особо не задумывалась об окаменении — в конце концов, технически это было убийство. И у Тэмми не было желания быть убийцей. Но она хотела узнать все, что можно, о своей сущности василиска. Если Каспен хотел, чтобы она защитила себя, это был лучший способ сделать это.

− Но что, если мне когда−нибудь понадобится это сделать? Что, если я буду в опасности?

− Ты никогда не будешь в опасности, когда я с тобой

− Но ты не всегда сможешь быть со мной.

Каспен колебался, и она поняла, что он в ее власти. Он не мог все время защищать ее, и это было еще более невозможно, если он собирался подолгу отсутствовать на охоте, как это было сегодня вечером. В ней внезапно поднялось негодование.

Со стороны Каспена было несправедливо скрывать такие важные знания. Любой другой василиск под горой знал, как превращать в камень. Но не Тэмми.

− А чего ты ожидал, Каспен? Что я никогда никого не превращу в камень?

Он не ответил.

Тэмми подошла ближе.

− Ты не можешь вечно скрывать это от меня. Это неправильно.

− Хватит, Тэмми. Мы обсудим это в другой раз.

— Но...

− Я сказал достаточно.

Тэмми поджала губы. Она была расстроена не только из−за окаменения. Это была всего лишь одна проблема в растущем списке проблем, которые обрушивались на нее подобно лавине — упрямство Эвелин, протест, который она видела сегодня вечером, ухаживания Аполлона. Их становилось слишком много, а ведь все только начиналось.

На мгновение воцарилась тишина, пока они смотрели друг на друга. Тэмми подняла руку и нежно смахнула листья с его плеча, наслаждаясь теплом его кожи под кончиками пальцев. Каспен закрыл глаза, когда она это сделала, и она знала, что он тоже наслаждается этим. Каспену было достаточно одного прикосновения, и она простила бы его. Не имело значения, что они шли не в ногу, что отношения быстро достигли точки кипения. Важно было только то, что сейчас они были вместе.

Тэмми притянула его к себе и поцеловала.

Как только они возбудились, он отстранился.

− Не сейчас, любовь моя.

Она не могла поверить, что он отстранился от нее. Это было слишком.

− Почему нет?

− Потому что мы уже опаздываем.

− Куда?

− На брачный сезон.





Глава 11




—Ты серьёзно?

— Да, Тэмми, — улыбнулся он, прижимая губы к её щеке. — Абсолютно.

Тэмми не должна была удивляться. Для василисков не имело значения, что сейчас глубокая ночь — для них это почти как день. А вот для Тэмми это было время ложиться спать, и она широко зевнула, когда Каспен взял её за талию и потянул в коридор.

Гора кипела жизнью. Василиски текли по проходам плотным потоком, все направлялись во внутренний двор. Когда они вошли, Тэмми увидела украшения, которые сама выбрала для оформления пространства. Мелочь, но она всё равно ощутила гордость — пусть её вклад был поверхностным, но вкладом он всё же был.

Губы Каспена коснулись её уха.

— Мне нужно переговорить с советом, — прошептал он. — Я скоро вернусь.

Но, прежде чем Тэмми успела возразить, он исчез. Она огляделась по сторонам, отчаянно пытаясь найти хоть одно дружелюбное лицо. К её облегчению взгляд упал на Аделаиду. Та сидела на скамье одна, попивая из кубка эликсир. Когда Тэмми опустилась рядом, в её груди мгновенно растаяло напряжение.

— Темперанс, — улыбнулась Аделаида. — Доброй ночи. Чем обязана удовольствию?

Чем именно? На самом деле Тэмми хотела сказать только одно:

— Я дала пощёчину Аполлону.

Брови Аделаиды приподнялись.

— Можно узнать — за что?

— Он не переставал со мной флиртовать.

Аделаида рассмеялась:

— Да… это в его стиле.

— Ну, я хочу, чтобы он перестал.

— Хочешь?

Этот вопрос напомнил Тэмми о разговоре с Аполлоном, и она поняла, что истина далеко не чёрно-белая.

— Я… не знаю, — честно призналась она.

Аделаида мягко улыбнулась.

— Аполлон… сложный.

— По-моему, он как раз очень простой.

— Если он кажется тебе простым, значит, ты его недооценила. И это твоя ошибка.

Они помолчали, наблюдая, как по двору движется толпа василисков.

Тэмми повернулась к Аделаиде:

— Сложный в чём?

Наступила ещё одна короткая пауза. Казалось, Аделаида подбирает слова — и Тэмми удивило, откуда эта нерешительность.

— Он… безрассуден. Это уже не раз приводило его к неприятностям.

— К каким?

— Аполлон любит брать то, что ему не принадлежит.

— И что же он взял?

— То, что принадлежало Каспену.

У Тэмми внутри вспыхнуло понимание. Она вспомнила слова Аполлона: «Мы с братом играем в эту игру веками, Темперанс».

— Что-то? Или кого-то?

Аделаида лишь загадочно улыбнулась. Они снова замолчали.

— Они любили одну и ту же женщину, да?

Аделаида посмотрела на неё.

— Да.

По Тэмми прокатилась тупая, тягучая волна ревности.

— И что с ней случилось?

— У них произошёл разрыв, — продолжила Аделаида. — Для всех троих это закончилось… плохо.

— Но кого она выбрала?

— Это лучше спросить у Каспена.

Тэмми опустила взгляд. Спрашивать Каспена она точно не собиралась.

— Но… — медленно сказала она. — Каспен со мной, а Аполлон ни с кем. Значит… что стало с ней?

Голос Аделаиды потускнел:

— Её забрали… на кровопускание.

Тэмми вспомнила Каспена, как он искал глазами среди возвращающихся василисков кого-то, словно ждал. Выглядел ли он тогда свою прошлую любовь? И что бы он сделал, если бы она действительно вернулась?

— Я не хочу быть между ними, — шёпотом сказала Тэмми.

— Но ты есть между ними, — просто ответила Аделаида.

— Но я—

— Это честь — быть желанной, Темперанс. Они жаждут тебя. Воспринимай это как комплимент.

Но разве её действительно добиваются? Нет. Это не похоже на преследование. Это похоже на соревнование — игру, в которую она не соглашалась играть. И кто в ней победит? Точно не Тэмми.

— Братья Драконы — сложные, — сказала Аделаида. — Они прожили долгую жизнь до встречи с тобой. Ты не можешь переписать их прошлое.

Но Тэмми думала не о прошлом.

Её волновало их будущее.

— Я никогда не выберу Аполлона, — твёрдо сказала она. — Каспен это знает.

Аделаида пожала плечами.

— Мы василиски, Темперанс. Ты можешь иметь обоих.

Тэмми не нашла, что на это ответить. Они сидели молча, глядя на суету вокруг.

Наконец Аделаида сказала:

— Должна признаться… я завидую тебе.

Тэмми удивлённо посмотрела на неё.

— Почему?

Аделаида тепло рассмеялась:

— Я мечтала влепить Аполлону пощёчину много раз. Как и многие, уверена. Я рада, что хоть кто-то наконец сделал это.

Эта информация заставила Тэмми удивиться. Хотя… может, и нет. Аполлон делал множество вещей, которые она считала невыносимыми. И за многие из них он действительно заслуживал пощёчину.

— Он когда-нибудь… пытался…? — рискнула спросить Тэмми.

Аделаида бросила на неё выразительный взгляд.

— Переспать со мной?

Тэмми кивнула. Собственно, именно это она и имела в виду.

— Да, — спокойно сказала Аделаида. — Пытался.

— О.

Возник ещё один вопрос — и она задала его до того, как успела передумать:

— И ты…?

— Переспала с ним? Да. Переспала.

— О…

Тэмми не знала, куда себя деть. В итоге она уставилась на свои руки, сложенные на коленях.

Аделаида наклонилась к ней.

— Каспенон хотел бы, чтобы ты думала, будто только он был недоволен нашей парой, — сказала она мягко. — Но, если честно, мне это тоже не особо нравилось.

— Он никогда не говорил, что ты чувствовала. — Как только слова сорвались с её губ, Тэмми поняла, как это звучит. — Прости. Я хотела сказать…

— Я не обиделась, Темперанс, — с мягкой улыбкой прервала её Аделаида. — Я понимаю, что ты имела в виду. И я не удивлена, что он не упоминал об этом. Думаю, он вообще не хотел говорить обо мне.

Учитывая, как Тэмми отреагировала на их помолвку, она могла понять, почему. Сейчас это казалось глупостью — так ревновать. Возможно, её василискова сторона всё же понимала эти обычаи… возможно, она наконец начинала к ним привыкать.

— Я переспала с Аполлоном назло, — призналась Аделаида. — Но и потому, что… хотела. И если ты сделаешь то же самое, тебя никто не осудит.

Но это было неправдой — Тэмми осудила бы себя сама.

Похоже, Аделаида прочла её мысли.

— Для василисков всё иначе, Темперанс. Быть с обоими братьями — это… ожидаемо. У Аполлона есть первоочередное право на тебя. Это серьёзно. Он будет считать само собой разумеющимся, что однажды воспользуется им. И Каспенон, возможно, тоже.

Тэмми продолжала смотреть себе под ноги.

Мысль о том, чтобы лечь с Аполлоном… была искушающей. А то, что она должна — откровенно сбивало с толку. Её человеческая часть в ужасе отказывалась принять это. Её учили, что брак — это моногамия. Что спать с братом мужа — это измена. Однозначно. Без вариантов.

— Они очень похожи, — вдруг сказала Аделаида.

— Кто?

— Аполлон и Каспенон.

Тэмми фыркнула. Они ничуть не похожи.

— Это как?

Аделаида задумалась.

— Каспенон страстный, — сказала она медленно. — Он чувствует глубоко. Аполлон такой же.

Тэмми едва не рассмеялась от абсурда. Аполлон? Глубокие чувства? Он поверхностный, как лужа после дождя.

— Ты можешь не верить, — сказала Аделаида. — Но это факт. Аполлон просто лучше скрывает это.

Тэмми не могла вместить в голове такую мысль. Она видела только различия:

Каспен защищал её.

Аполлон раздражал её.

Один брат заботился. Другой — нет.

— Каспен лучше Аполлона, — твёрдо сказала она.

Аделаида изящно наклонила голову.

— В чём именно?

— Он хочет для меня лучшего.

— А ты думаешь, Аполлон — нет?

Тэмми подняла взгляд.

— Я знаю, что нет. Он постоянно пытается меня… развратить.

Аделаида рассмеялась.

— Ты слишком много ему приписываешь, Темперанс. Тебя не так-то просто развратить.

Это прозвучало как комплимент, и Тэмми решила принять его.

— Я не могу позволить ему победить, — призналась она.

— Тогда тебе нужно всего лишь… лишить его желаемого, — с хитрой улыбкой сказала Аделаида. — Он хочет тебя. Это очевидно. Если ты будешь отказывать — он будет преследовать тебя бесконечно.

Тэмми задумалась. А хочет ли она, чтобы он преследовал её? Лео её не преследовал. Каспен — уже получил. Почему бы ей не позволить себе то, чем василиски всегда наслаждались? И ей нравилось, как Аполлон флиртует. Он сбивал её с оси. Как будто она была планетой, а он — новой силой притяжения.

Может, именно этого ей и не хватало: лёгкости, игры, дерзости. Каспен бы гордился её ассимиляцией. Может быть… даже поощрил бы. Он ведь уже поощрял.

— И ты ошибаешься, — продолжила Аделаида.

— В чём?

— В намерениях Аполлона. Он тоже хочет для тебя лучшего. Мы все хотим.

С этими словами Аделаида поднялась и ушла. Тэмми смотрела ей вслед, растерянная. Это было слишком прямолинейно для василиска. Мы все хотим для тебя лучшего. Кто «мы»? Каспен и Аполлон? Или она имела в виду всех василисков? Тэмми никогда не чувствовала, что василиски хотят лучшего для неё. Скорее — что они хотят её. И что вообще значит «лучшее»? Тэмми знала, что для неё лучшим является Каспен. Но иногда, глубоко ночью, она сомневалась — действительно ли это так? Прежде чем она успела продолжить размышления, появился Каспен.

— Тэмми, — сказал он, протягивая руку. — Пойдем. Сейчас начнётся.

Тэмми не стала уточнять, что именно. Она позволила ему повести её к ступеням у края двора. Отсюда она увидела, как василиски собираются вокруг фонтана. Они о чём-то напряжённо переговаривались, затем расходились в круг.

— Что они делают?

— Формируют уроборос, — объяснил Каспен. — Священный символ. Бесконечный. Он означает обновление.

— Но… зачем?

— Участие в уроборосе — это почтение циклам нашего вида. Брачный сезон приведёт к множеству союзов — и, вероятно, к новому поколению детей.

Круг рос, удлинялся, замыкаясь в петлю вокруг фонтана.

— Что значит… участвовать?

Каспен коснулся её талии.

— Уроборос символизирует единство. Он соединяет нас. Представители разных гнёзд входят в круг на противоположные места.

— На противоположные…?

Но Тэмми увидела это сама. Василиски начинали ложиться в строгой последовательности. Первый — на спину. Когда он разводил ноги, следующий опускал голову между ними. За ним — третий, ложась так же. Сверху — снизу, сверху — снизу. Простой узор. Женщины — с женщинами. Мужчины — с мужчинами. Или наоборот — в зависимости от последовательности. По всему кругу губы касались раздвинутых бёдер. Живое звено. Живая цепь.

Каспен продолжал объяснять ровным голосом, будто происходящее — обычное дело:

— Когда каждый завершит, он покидает уроборос. Церемония закончится тогда, когда кончат все.

Все вошли в круг. Все — кроме них двоих.

Тэмми подняла голову:

— А мы не собираемся присоединиться?

Каспен посмотрел на неё удивлённо, настороженно.

— Ты… хочешь?

Когда вопрос прозвучал вслух, Тэмми поняла, что не знает ответа. Уроборос был пугающим. Но и величественным. Есть в этом логика — единение, общность, общая энергия. Тэмми чувствовала: она хочет быть частью этого. Но после сегодняшней ночи… сможет ли она?

— Тэмми, — мягко сказал Каспен. — Это не обязательно. Ты не обязана. Только если сама… хочешь.

Она метнула на него взгляд. Не обманывает ли он её снова, как с предыдущим ритуалом? Когда «не обязательно» означало «иначе — катастрофа»?

— Нет, Тэмми, — сразу сказал он, отвечая на её мысли. — Никакого принуждения. Наша культура держится на удовольствии. Если тебе приятнее наблюдать, чем участвовать — это и есть твой путь. Ты ничего не должна.

Тэмми глубоко вдохнула. Но она хотела. Она хотела принадлежать этому миру. Хотела доказать себе, что способна стать одним из них.

— Я хочу участвовать. Я гибрид. Я справлюсь.

Глаза Каспена вспыхнули гордостью. Он любил, когда она проявляла себя как василиск. Он взял её лицо в ладони и поцеловал.

— Гибриды редки. Но ты — редчайшая, — сказал он с абсолютной искренностью.

Тэмми всегда поражало, как он смотрит на неё — будто она способна на чудеса. И, возможно, так и было.

— Но я не хочу, чтобы чья-то чужая… штука… была у меня во рту, — выпалила она.

К её удивлению, Каспен улыбнулся.

— Тогда у тебя будет только моя.

И только в этот момент Тэмми поняла:

Если они присоединятся к уроборосу, то это значит, что и Каспен тоже будет обслуживать кого-то другого. Кто-то будет сидеть у него на лице… завершив круг.

Тэмми подняла взгляд на него. Каспен смотрел спокойно, почти безмятежно — но она знала: он уже всё понял. Он уже пришёл к тому же выводу и теперь просто ждал… чего захочет она. Только вот сама Тэмми ещё не знала, чего хочет. В короткой паузе, что зависла между ними, Каспен произнёс просто, не давя, не подталкивая — лишь предлагая:

— Ты можешь выбрать. Кого пожелаешь.

Тэмми ощущала это почти физически — как важно было то, что он уважал её решение присоединиться к уроборосу. Он не стал отговаривать, не стал навязывать своё. Вместо этого он подстроил всё под неё — так, чтобы у неё было право выбора, чтобы она решала, что будет дальше. Сначала в неё хлынуло облегчение. Потом — тихое, дрожащее предвкушение. А следом — вспышка возбуждённого волнения, горячего, как раскалённый воздух над песком.

Она вспомнила слова Каспена:

«Наша культура вращается вокруг наслаждения».

Но тогда… Кто подарит ей это наслаждение? Мысли побежали в привычные тайные места — туда, где по ночам рождались фантазии о Каспене и Лео. Те видения, которые она позволяла себе лишь тогда, когда могла полностью закрыть разум от него. Тэмми медленно оглядела двор, выискивая того, кто хотя бы отдалённо напоминал те ночные образы.

И наконец, она нашла его.

Василиск был стройным, с длинными, гибкими руками. Его светлые, почти белые волосы были зачёсаны назад, и лишь одна прядь непокорно падала на лоб. Он двигался с той уверенной лёгкостью, которая была до боли знакома Тэмми. С той уверенностью, по которой она скучала. Она скучала по его высокому росту, по его длинным пальцам, по его светлым волосам. По тому, как он пах — тёплым летом. По тому, как он всегда чуть наклонялся к ней, когда они разговаривали, будто хотел впитать в себя каждую крупицу её присутствия. Но это был не Лео. Лео здесь не было. И уже никогда не будет.

— Его, — сказала Тэмми, поднимая руку и указывая.

Каспен проследил за её взглядом. Ей даже показалось — или она это придумала? — что на его лице проскользнуло мгновенное понимание. Тень осознания, тонкая и острая, как лезвие. Но это выражение исчезло так же быстро, как появилось.

Он повернулся к ней.

— Тебе предстоит сделать ещё один выбор, — произнёс он спокойно.

Но когда он сказал это таким тоном, выбор стал простым. Тэмми открыла глаза, подняв взгляд на него.

— Я выбираю Аделаиду.

Бровь Каспена слегка приподнялась. На мгновение Тэмми даже испугалась — не рассердится ли он?

Но вместо гнева он лишь спокойно произнёс:

— Хорошо. Ты хочешь спросить её сама или мне сказать?

— Я сама.

Слова слетели с её губ неожиданно легко, без колебаний, будто это решение уже давно зрело внутри.

Она хотела сделать это сама — хотела, чтобы это было её выбором, её шагом, её голосом.

Каспен кивнул, принимая её решение, и, не задавая больше вопросов, развернулся, чтобы уйти.

— Подожди.

Она схватила его за руку.

— Ты сказал, что, когда кто-то заканчивает, он покидает круг.

— Это так.

— Тогда… — Тэмми запнулась. Ей было трудно сформулировать это вслух.

Наконец она повторила то же, что сказала раньше:

— Я не хочу, чтобы у меня оказался чужой член во рту.

Каспен улыбнулся — мягко, понимающе. Тэмми знала, что он поймёт, что она пытается сказать:

Если он кончит раньше неё, он уйдёт из круга — и ей придётся доводить до конца того самого василиска, которого она выбрала для него. Если же Тэмми закончила бы первой — Аделаида занялась бы уже Каспеном. Ни тот, ни другой вариант её совсем не устраивал.

— Я кончу одновременно с тобой, Тэмми. Мы уйдём одновременно.

— Ты… умеешь так?

Его улыбка стала шире, чуть дерзкой, уверенной.

— Я могу попробовать.

Тэмми закатила глаза. У неё было мало — очень мало — веры в то, что Каспен способен настолько точно контролировать момент своего оргазма. Даже для него это потребовало бы невероятного самообладания. Но было уже поздно. Он снова развернулся, направляясь к высокому светловолосому василиску.

И пока Тэмми смотрела ему вслед, всё вдруг обрело реальный вес. Она действительно собиралась это сделать. Она действительно собиралась стать частью уробороса. Пришло время найти Аделаиду. Она стояла на краю двора, наблюдая за происходящим.

— Темперанс, — сказала Аделаида, когда Тэмми подошла. — Ты бы хотела посмотреть уроборос со мной?

— Эм… — протянула Тэмми. — Не совсем.

Брови Аделаиды изящно поднялись. Но сказать это вслух было невозможно.

Поэтому Тэмми сказала это мысленно:

Я хочу присоединиться.

Брови Аделаиды поднялись ещё выше.

Я понимаю.

И… я хочу, чтобы ты… была со мной… в этом.

Тэмми отчаянно надеялась, что Аделаида правильно поняла её мысль, потому что вслух она никогда не смогла бы произнести такую просьбу. В наступившей тишине тревога стремительно нарастала.

Только если ты сама хочешь, — поспешно добавила Тэмми мысленно. — Если это не создаст проблем с…

Она оборвала себя на полуслове, внезапно вспомнив о связи Аделаиды с сестрой Каспера. Конечно же, Аделаида не захочет делать такое с ней. Тэмми уже почти готова была провалиться под землю на десять футов, когда — к её огромному облегчению — прекрасное лицо Аделаиды озарила мягкая улыбка.

— Конечно, я хочу. Для меня это честь, Темперанс.

Облегчение волной прошлось по её телу — настолько искренним был голос Аделаиды. В такие моменты Тэмми снова вспоминала, что она — королева, и что быть с ней — действительно честь, как говорил Каспен. Но к этому было сложно привыкнуть. Возможно, она никогда и не привыкнет.

— Отлично, — сказала Тэмми. И она действительно так думала.

Но затем тревога снова подняла голову. Аделаида положила ей руку на плечо, тёплую и успокаивающую.

— Я понимаю, что это может быть слишком… для тебя.

— Нет, дело не в этом. Ну… в этом тоже, но…

Правда заключалась в другом: Тэмми была совершенно не готова к повторению того, что произошло на заседании совета. Если Аделаида завершит раньше неё — она уйдёт из круга, и Тэмми потеряет контроль над тем, кто именно окажется между её ног следующей. Что, если это будет тот, кому она не доверяет? Что, если это окажется одна из разъярённых Сенек, недовольных её восхождением к трону? Что, если это будет… Аполлон?

Аделаида удерживала её взгляд спокойно и уверенно — и Тэмми вспомнила, почему выбрала именно её.

Она доверяла ей. А значит… могла позволить себе быть уязвимой.

Она попыталась подобрать слова:

— Я… хочу быть только с тобой и с Каспеном.

Тэмми не решилась сказать больше. Но в глубине души она знала: она просит об огромной услуге. Если она собиралась присоединиться к уроборосу — но при этом быть только с Каспеном и Аделаидой — ей необходимо было кончить раньше Аделаиды. Иначе всё выйдет из-под контроля.

— Я могу довести тебя первой, Темперанс, — мягко сказала Аделаида.

Тэмми вновь накрыло сомнением — а не ошибка ли это всё? Последствия уробороса были очень, очень реальны. Она совершенно не хотела видеть, как Аделаида окажется с Каспеном между ног. Но среди всех возможных вариантов — Аделаида была единственной, кому она доверяла. А главное — Тэмми знала: Аделаида не воспользуется моментом, чтобы забрать Каспена у неё.

Успокой свой разум, Темперанс, — прозвучало в её голове. — Никто не сможет забрать у тебя Каспенона. Тем более — я. Ты забываешь, что я добиваюсь совершенно другого Дракона.

Тэмми невольно улыбнулась. Она всё ещё нервничала. Но она доверяла Аделаиде.

В этот момент энергия двора резко изменилась. Разговоры стихали, превращаясь в стоны и приглушённые вздохи. Уроборос формировался — живой, пульсирующий, древний ритуал начинался. Настало время. Прежде чем Тэмми успела спросить, куда идти, Аделаида взяла её за руку. Они вместе направились к Каспену, который стоял рядом с тем самым белокурым василиском. По обеим сторонам уже выстраивались тела, сплетаясь в живую цепь. Тэмми заворожённо следила, как уроборос оживает — как будто сама гора дышит.

Ты готова, Темперанс?

Тэмми посмотрела на Аделаиду, спокойную и уверенную.

Да.

Аделаида коротко кивнула и перевела взгляд на Каспена.

Его глаза уже темнели, становясь почти чёрными. Белокурый василиск стоял неподвижно, величественно, ожидая их первого шага. И Аделаида сделала его. Она подошла к ближайшему василиску — тому, кто лежал на спине, образуя открытое звено цепи. Медленно, грациозно, Аделаида опустилась на лицо василиска, и в тот момент, когда язык коснулся её центра, её глаза закатились, и Тэмми вспыхнула от стыда, возбуждения и страха сразу.

Когда Аделаида открыла глаза, она жестом позвала Тэмми. Но Тэмми… не могла сдвинуться. Ни на шаг.

Голос Каспена прозвучал в её голове тихо, властно:

Тэмми. Теперь твоя очередь.

Его рука легла ей на талию, мягко подталкивая вперёд. Тэмми шагнула, будто во сне, — предвкушение покалывало каждый сантиметр её кожи. Она опустилась на прохладный камень перед Аделаидой; холод пробил позвоночник дрожью. Аделаида наклонилась медленно, осторожно, словно боялась спугнуть её. Она обхватила ладонями бёдра Тэмми и раздвинула их. Как только их кожа соприкоснулась, по Тэмми прошла тёплая волна покоя — и она поняла: это Аделаида успокаивает её своей силой. Позади неё белокурый василиск занял своё место, ожидая. Оставался только Каспен.

Король Змей вошёл в круг последним — последним звеном уробороса. Он двигался медленно, почти торжественно, глядя на Тэмми сверху вниз с безмолвной, подавляющей властью. Тэмми подняла на него взгляд, всматриваясь в него — такого сильного, такого своего — и дыхание её стало неровным, сбивчивым. Каспен просунул руку ей под голову, приподнимая её лицо под правильным углом. Тэмми раскрыла рот, подчинившись, позволяя ему войти. Он заполнял её медленно — дюйм за дюймом — пока она не ощутила его полностью.

Когда он наклонился вперёд, она без слов поняла, что он собирается взять в рот того самого блондина. От одной этой мысли её накрыло слабостью и горячим, колющим возбуждением.

И вдруг голос Аделаиды прошёл по её сознанию шёлковым шёпотом:

— Темперанс, я начинаю.

Тэмми не могла кивнуть. Она просто закрыла глаза и отдалась уроборосу. Спустя мгновение язык Аделаиды коснулся её центра.

И цепь замкнулась —

Аделаида между её раздвинутых ног, Каспен глубоко в её рту. Тэмми ещё никогда не чувствовала такой целостности. Такой принадлежности. Такой правильности. Она была едина с василисками. Едина с Каспеном. Едина с собственной судьбой. Прикосновения Аделаиды были другими. Совсем другими, чем у Каспена.

Мужчины были жёсткими. Во всём. В прикосновениях — резкие, настойчивые, обжигающе грубые. В желании — яростные, требовательные, острые, как клыки. Женщины же были иными. Их тепло — мягкое. Их страсть — текучая. И их прикосновения умели говорить на языке, который мужчины не слышали.

Язык Аделаиды был нежным, тонким, интуитивным. Она пробовала Тэмми медленно, почти благоговейно, даря каждой точке её тела то внимание, которого оно просило. Она знала, куда коснуться. Знала, как провести языком. Знала, что нужно Тэмми… потому что нужно было и ей самой. Тэмми думала, что Каспен знает её тело. Но его знание было ограничено тем, что он видел, и тем, что он мог почувствовать.

Аделаида же чувствовала иначе. Глубже. Женщина понимала женщину. Когда Каспен доставлял ей удовольствие, это иногда всё же ощущалось, будто он что-то берёт у неё — наслаждение, стон, дыхание. Аделаида же только дарила. Ничего не требовала взамен. Она не брала — она одаривала чистым, безграничным наслаждением. И это не было новым для Тэмми — женская ласка присутствовала в её жизни на совете, когда все члены совета касались её губами.

Но то были обрядовые поцелуи — формальные, почти холодные.

Это…

Это было совершенно другим.

Невыносимо интимным.

Личным — словно Аделаида вручала ей драгоценный дар, кусочек своей души. Тэмми чувствовала абсолютную безопасность в её руках. Когда разум Аделаиды коснулся её собственного, Тэмми впустила её — без страха, без сомнений, позволяя ей ласкать не только тело, но и мысли.

Время шло… или, возможно, остановилось. Один за другим василиски достигали оргазма — и покидали уроборос. И каждый чужой взрыв наслаждения отзывался в теле Тэмми, будто происходил в ней самой, смывая её сознание волнами единого, общего экстаза. Она погрузилась в абсолютный покой, растворяясь между Каспеном и Аделаидой. В её мыслях был только он — и то, каким твёрдым он был у неё во рту.

Как ровно двигал бёдрами, настраивая свой ритм под движения Аделаиды. Как его мощь и её мягкость превращали её тело в сосуд для наслаждения. Она думала о Каспене и том, как он отдаётся блондину перед ним — и это только делало её ещё мокрее.

Тэмми была уже совсем близко. Аделаида умело вела её к краю, снова и снова удерживая на грани, точно зная, когда дать чуть больше, когда — чуть меньше. Только женщина могла чувствовать так тонко.

Каспен тоже был на пределе — Тем ощущала это по тому, как его бёдра двигались быстрее, как он тяжело дышал, как всё его тело отвечало на её стоны. Его ритм совпадал с движениями Аделаиды, как будто они втроём были единым существом, единым пульсом.

Круг вокруг них постепенно растворялся: один за другим василиски кончали и уходили, покидая уроборос.

Но Тэмми уже почти не различала окружающих — их оргазмы отзывались в её теле, будто волны проходили сквозь неё, поднимая всё выше, выше… Она растворялась в этом — в связи, в ритуале, в теле Каспенона и в языке Аделаиды, который ласкал её так нежно, что её почти трясло.

Она была так близко. Ещё один вздох Каспена. Ещё одно плавное движение Аделаиды. Ещё одно касание мысли к мысли. Тэмми уже собиралась сорваться—готовая взорваться удовольствием, раствориться в нём—

Когда вдруг почувствовала другое прикосновение.

Не к телу.

К разуму.

Тёплое, яркое, слишком близкое.

Слишком знакомое.

Аполлон.





Глава 12




Он двигался вдоль уробороса, доводя василиска за василиском до оргазма, подбираясь все ближе и ближе к Тэмми.

Темперанс. Аполлон…

Но Аделаида осеклась, да и Тэмми все равно не нуждалась в продолжении фразы. Она почувствовала удовольствие Аделаиды, когда голова Аполлона оказалась у нее между ног. Мгновение они продолжали в том же духе. Затем Тэмми почувствовала внезапную перемену в мыслях Аделаиды. Если раньше она спокойно сопротивлялась возбуждению, то теперь была полностью — почти яростно — возбуждена. Жар разлился по их телам, Аделаида застонала, прижимаясь к клитору Тэмми.

Он очень хорош, Темперанс. Я боюсь, что я.…—

Тэмми едва слышала ее. Аполлон подталкивал Аделаиду к оргазму с жестокой настойчивостью, едва давая ей возможность дышать. Движения Аделаиды были менее контролируемыми, более отчаянными. Она полностью сбилась с ритма, выводя Тэмми из состояния удовольствия.

Ты можешь продержаться дольше? Пожалуйста?

Я не могу сопротивляться вечно. Он... лучший в этом деле.

К ужасу Тэмми, в их объединенном сознании прозвучал голос Аполлона, обращенный к Аделаиде.

Ты мне льстишь.

Аделаида проигнорировала его, обращаясь только к Тэмми.

Ты близко. Я могу довести тебя до оргазма.

Но теперь Тэмми была в панике. Если Аделаида кончит раньше, чем Тэмми, Аполлон набросится на нее. А что, если Каспен оставит ее с ним наедине? Ей придется взять в рот член белокурого василиска, в то время как Аполлон окажется у нее между ног. Ни один из этих вариантов не был приемлемым. Прежде чем она успела по—настоящему испугаться, в ее голове раздался голос Каспена.

Тэмми, моя любовь, расслабься.

Но Тэмми никогда не умела расслабляться. Она всегда слишком много думала, всегда волновалась. Она не была хороша в том, чтобы быть тем, чем она сейчас должна была быть: василиском. Тэмми почувствовала, как присутствие Аделаиды в ее сознании усиливается, присоединяясь к присутствию Каспена. Они оба уговаривали ее, помогая ей подняться в нужный момент. Она отдалась этому, отбросив все тревоги и запреты, позволив себе просто чувствовать. Она почувствовала язык Аделаиды на своем клиторе и член Каспена у себя в горле. Она почувствовала спиной твердый камень. Она услышала стоны всех, кто еще оставался в уроборосе, — их отчаянные стоны удовольствия присоединились к ее.

Наконец, Тэмми кончила.

Это не было изящно. Это не было элегантно. Но, тем не менее, это было освобождение, и Тэмми знала, что не стоит этому сопротивляться. Она также знала, что у Каспена было всего несколько мгновений, чтобы кончить вместе с ней — ему нужно было достичь кульминации прямо сейчас, если они хотели покинуть круг одновременно. Тэмми послала ему безумное видение, совершенно случайно: Аполлон у нее между ног, ее пальцы запутались в его волосах.

Каспен тут же кончил.

Невообразимое облегчение охватило Тэмми, когда она почувствовала, что его оргазм присоединился к ее собственному. Присутствие Аделаиды исчезло из ее сознания, и Тэмми поняла, что она дает им уединиться во время их кульминации. Кроме того, у Аделаиды был свой собственный оргазм.

Как только член Каспена покинул рот Тэмми, она открыла глаза и увидела открывшийся перед ней вид. Аделаида приподнялась на руках, обхватив лицо Аполлона бедрами, по ее телу стекал пот. Тэмми смотрела, как кончает Аделаида, крепко зажмурив глаза и прижимаясь клитором к губам Аполлона. Это зрелище заставило Тэмми... ревновать. К Аполлону или к Аделаиде, она не знала. Но по какой—то причине, глядя на них двоих вместе, ей захотелось их отстранить друг от друга. Прежде чем Тэмми успела обдумать это, Каспен потянул ее за руки, помогая встать.

Аделаида тоже встала, ее лицо пылало, ее обычно идеальные волосы растрепались в том месте, где их сжимала Тэмми. Аполлон улыбнулся им обоим, его губы блестели от влаги. Не теряя ни секунды, он наклонился вперед, притянул белокурого василиска к себе и взял его член в рот. Тэмми снова захлестнула волна ревности. Что с ней было не так сегодня вечером? Было ли это признаком брачного сезона? Возможно, ее чувства были просто обострены, и сейчас она была непропорционально склонна к собственническим чувствам. В любом случае, это становилось невыносимым. Не глядя ни на Каспена, ни на Аделаиду, Тэмми направилась к краю участка. Каспен последовал за ней.

— Тэмми. — Его пальцы прошлись по ее спине, и она вздрогнула. – Что случилось?

— Ничего, — машинально ответила она.

— Тэмми, — повторил он снова, на этот раз тише. Его губы коснулись ее уха. — Все закончилось. Ты должна гордиться.

Гордость была последним, что чувствовала Тэмми. Она была уставшей и подавленной, а эти дьявольские василиски оказались гораздо сильнее, чем она ожидала. Тэмми посмотрела на Каспена, который смотрел на нее сверху вниз.

— Пойдем. — он поцеловал ее в лоб. — Давай просто посмотрим на остальных.

Он повел ее обратно к центру двора, где уроборос заметно уменьшился в размерах. Аполлона уже не было, как и белокурого василиска. Они наблюдали, пока, наконец, не осталось только два василиска. Их тела образовали круг — женщина сверху, мужчина снизу, — доставляя обоим одинаковое удовольствие. Это была поза, которую Тэмми много раз использовала с Каспеном, и она внезапно почувствовала возбуждение от такого положения.

До нее донесся тихий голос Каспена.

Мы сделаем так же позже.

Тэмми не могла дождаться.

Вокруг пары собралась толпа, наблюдая, как они пробуют друг друга на вкус. В конце концов, Каспен нахмурился.

Что—то не так. Ни один из них даже не близок к оргазму.

Почему нет?

Тэмми уставилась на василисков. Они выглядели так, как будто сейчас кончат.

Мужчина — Сенека. Женщина — Дракон. Они принципиально сопротивляются — ни один из них не хочет уступать первым. Для них это будет выглядеть как поражение.

Тэмми наблюдала, как пара обслуживала друг друга посреди двора. Но вместо того, чтобы делать это нежно, в их движениях чувствовалась агрессия. Очевидно, что это был вызов, соревнование, в котором соперник должен был финишировать первым, и это имело более серьезные последствия, чем просто завершение строительства "уробороса". Василиски вокруг них начали перешептываться. Атмосфера во дворе менялась, гул предвкушения наполнял воздух, словно рой шершней. Только василиски могли превратить половой акт в мятеж. Конфликт был неизбежен, и драка была лишь вопросом времени. Должен был быть способ разрешить это.

Я могу им помочь.

Каспен повернулся к ней. Как?

Я могу вызвать бурный оргазм. Это заставит их кончить одновременно. Таким образом, ни один из них не проиграет другому. Ни один из них не должен испытывать поражения.

Каспен покачал головой.

Тем не менее, бурные оргазмы редки. Они непредсказуемы; ты не можешь просто выбрать, как их вызвать.

Так не может продолжаться. Ты сказал, что никто не может уйти, пока не закончит, и никто из них не собирается сдаваться. Так у тебя есть какие-нибудь другие идеи?

Это небезопасно, Тэмми.

Но Тэмми покачала головой. Она не могла этого объяснить, но знала, что сможет это сделать.

Каспен продолжил говорить.

Даже если бы ты смогла, это привело бы всех в этом зале к оргазму.

И что?

Все будут перевоплощаться. Но ты…

Каспен замолчал. Ему не нужно было заканчивать. Тэмми знала, что он собирался сказать: она не могла перевоплощаться — она была бы в опасности.

Со мной все будет в порядке. Ты защитишь меня.

Он вздохнул. На его челюсти дрогнул мускул, когда он наблюдал, как два василиска сражаются друг с другом посреди двора. Беспокойство омрачило его лицо. Тэмми знала, что он разрывается между желанием защитить ее и сделать то, что лучше для его народа. Ситуация зашла гораздо дальше, чем просто завершение создания Уробороса. Теперь это была битва характеров, и, если они не решат ее быстро, она перерастет во что—то гораздо худшее. Другого выбора не было.

Хорошо. Если я перевоплощусь, ты не должна отходить от меня. Ты должна оставаться рядом со мной.

Я буду рядом.

Тэмми посмотрела на Каспена. В конце концов, он был вторым нужным элементом. В прошлый раз они вдвоем вызвали у всех оргазм. Само собой разумеется, что для того, чтобы вызвать его снова, им нужно было воссоздать обстоятельства.

Не колеблясь, она потянулась к нему. Каспен наклонился, схватил ее за ноги и приподнял так, чтобы она обхватила его за талию. Она уже была влажной, и его член легко скользнул внутрь. Тэмми обхватила его за плечи, сосредоточившись, когда он вошел в нее. После неторопливых действий в уроборосе секс с проникновением показался ей раем. Тэмми откинула голову назад, позволяя Каспену держать ее вертикально, позволяя ему брать ее снова и снова.

Сразу же раздалось шипение.

Дым клубился над темным каменным полом, завиваясь вокруг их ног и поднимаясь вверх по голеням. Температура во дворе заметно повысилась. Руки Каспена, державшие ее за талию, начали соскальзывать из—за пота. Василиски вокруг них пришли в движение. Некоторые просто прикасались друг к другу, некоторые из них начали заниматься сексом. Тэмми уже была близка к оргазму, и она была не единственной. Последняя пара в уроборосе была близка к оргазму вместе. Она чувствовала их близость так же, как чувствовала свою собственную. Они все становились единым целым.

Внезапно у Тэмми по спине пробежал холодок предвкушения.

Она узнала это чувство по прошлому разу — едкое сочетание страха и возбуждения, голод, который означал, что оргазм близок. Дыхание Каспена стало прерывистым, его интенсивность возрастала по мере того, как он все быстрее и быстрее входил в нее. Вокруг них по всей комнате разносились крики удовольствия. Тэмми была так близко. Все были так близко.

В этот момент Каспен резко вытащил свой член и поставил ее на пол. Тэмми ахнула от внезапной перемены.

Что ты делаешь?

Она нащупала его член, пытаясь втянуть его обратно в себя. Каспен схватил ее за запястье.

Остановись, Тэмми.

Тэмми остановилась. К ее удивлению, в голосе Каспена звучала паника, почти страх. Она подняла на него глаза и обнаружила, что он не смотрит на нее. Он осматривал двор, переводя взгляд с одного василиска на другого. Воздух наполнился дымом, и сквозь него Тэмми увидела, как тени обретают четкость. Несколько василисков — та же группа мужчин, которые наблюдали за ней в первую ночь брачного сезона, — приближались к Тэмми с непонятной ей свирепостью. Они не выглядели возбужденными, как все остальные. Они выглядели... сердитыми. Желающими насилия. При виде них у нее по спине пробежал холодок.

— Что происходит? — сказала Тэмми вслух.

Услышав ее голос, Каспен вернулся к ней.

— Не двигайся. — Он снова прижал ее к себе, но на этот раз по—другому — как бы защищая, как будто боялся того, что может случиться.

Тэмми прижалась грудью к Каспену, несмотря на тепло, исходившее от его тела. Казалось, прошла вечность. Но чем дольше они стояли так, тем спокойнее становилось вокруг. Вместо того, чтобы достичь коллективной кульминации, Тэмми наблюдала, как энергия во дворе медленно остывает. Дым рассеялся, и шипение стихло. Неистовый прилив адреналина, который неустанно бурлил у нее под кожей, отступил, сменившись настороженностью. Пара в центре уробороса стояла, явно покончив друг с другом. Тэмми понятия не имела, кто кончил первым.

Каспен изменил траекторию движения всех, кто был во дворе, и сделал это из страха. Почему? Тэмми знала, как трудно отказать себе в оргазме. Остановить всеобщий оргазм было задачей настолько невыполнимой, что она с трудом могла это осознать.

Руки Каспена все еще сжимали ее, прижимая к себе. Тэмми не смогла бы пошевелиться, даже если бы попыталась. Она могла только наблюдать, как остальные василиски завершали свои союзы — либо достигали оргазма, либо отстранялись друг от друга — выходя из своих партнеров с ошеломленными лицами. Но не все были ошеломлены. Мужчины все еще подходили ближе, все еще смотрели на Тэмми так, словно хотели проглотить ее. Их глаза были черными.

Не смотри на них.

Это был приказ Каспена.

Тэмми тут же перевела взгляд на Каспена, решительно уставившись на его ключицу.

Почему они так смотрят на меня?

Каспен не ответил. Прошло много времени с тех пор, как Тэмми в последний раз видела его таким напряженным. Его мышцы, казалось, были сделаны из металла, они обхватили ее так крепко, что она застыла в их объятиях. Что—то было не так, это было совершенно ясно. Но Тэмми не могла себе представить, что это было.

Прежде чем она успела задать еще один вопрос, рядом с ними появился Аполлон. Его взгляд метнулся сначала к Тэмми, затем к Каспену.

— Вы должны уйти.

— Почему? — вмешалась Тэмми. — Что происходит?

Аполлон проигнорировал ее, адресовав свои следующие слова Каспену.

— Она в опасности. Ты должен...

— Не указывай мне, что делать, — рявкнул Каспен.

Аполлон не отступил. Вместо этого он шагнул ближе, кивком указав на мужчин, которые подходили все ближе.

— Сенека хотят ее забрать, — настаивал он. – И они заберут ее.

— Они ничего у меня не отнимут.

— Из—за твоего высокомерия ее убьют.

— Не говори мне о высокомерии, брат, — отрезал Каспен.

— Каспенон, — Аполлон еще раз взглянул на нее, и Тэмми увидела страх в его глазах. — Ты должен уйти.

— Она моя, — резко сказал Каспен. — И я буду делать с ней все, что захочу.

Тэмми не мог отделаться от ощущения, что они больше не говорят о Сенека.

Аполлон подошел ближе.

— Они не нападали на нее только потому, что ты рядом с ней. Если в следующий раз она будет одна...

— Она будет не одна. Очевидно, у нее есть ты, чтобы защитить ее.

Это, казалось, заставило Аполлона замолчать. Его взгляд снова метнулся к Тэмми, и на этот раз задержался на ней. Его мысли соприкоснулись с ее, но она не осмелилась впустить его. Вместо этого они смотрели друг на друга, руки Каспена все еще обнимали ее, тело Тэмми все еще прижималось к его груди.

Аполлон открыл рот, чтобы заговорить снова, но Каспен уже тащил ее прочь. Его хватка была невыносимо крепкой, когда он выводил ее со двора в коридор. Как только они остались одни, Тэмми спросила.

— Что только что произошло?

Каспен поджал губы. Он не ответил.

— Каспен, — настаивала она. — Ты не можешь отгораживаться от меня. Только не теперь.

Ответа по—прежнему не было.

Тэмми подумала о мужчинах, которые шли к ней, их глаза были полны желания. Но чего именно они хотели? Тэмми вздрогнула. Ей нужны были ответы, и она знала, что от Каспена она их получит.

— Что имел в виду Аполлон? Почему эти люди хотели напасть на меня?

— Тэмми, — сказал Каспен. Они добрались до своих покоев, и как только оказались внутри, он потянул ее на кровать. — Я никому не позволю нападать на тебя.

— Я знаю. Я спрашиваю, зачем им вообще это нужно.

Наконец, он посмотрел на нее сверху вниз.

— Они хотят твоей силы.

Тэмми сморщила нос.

— Что ж, они могут ее забрать. У меня ее немного.

— Ты — гибрид, Тэмми. Ты самая могущественная среди нас.

Гибрид. И василиск, и человек. Навсегда.

— Но я не чувствую себя могущественной. Она с трудом переносила перемены. Такие вещи, как уроборос, все еще удивляли ее, и каждая минута под горой была испытанием на выдержку. Казалось, все понимали ее ценность, кроме нее самой.

— Но ты могущественная, — тихо сказал Каспен. — Может быть, ты и состоишь из двух частей, но каждая из них — целое.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя сторона василиска не работает наполовину только потому, что она составляет половину тебя. Та часть тебя, которая является василиском, является таковой в полной мере. То же самое и с твоей человеческой стороной.

— И что?

— Таким образом, ты являешь собой две ипостаси, Тэмми. Ты всегда была этими частями. И ты являешься ими в полной мере. Твоя сила не имеет себе равных.

Тэмми подумала о том, что Каспен только что сказал Аполлону. Она моя. Если она была такой могущественной, неужели Каспен желал ее власти? Тэмми знала, что с ним она в безопасности — так было всегда. Но если Тэмми была так сильна, как он говорил, то, возможно, даже Каспен не смог бы устоять перед таким искушением.

— Но как они могли бы заполучить мою силу?

— Есть много способов. Они могли бы уничтожить тебя. Но я думаю, что они не осмелились бы на это.

— Почему нет?

— Потому что даже мой отец не преуспел в этом.

Тэмми вспомнила свадьбу — рука Бастиана сжимала ее горло. Ей потребовались все силы, чтобы сопротивляться, и даже тогда она нуждалась в помощи Лео, чтобы выжить.

Каспен продолжил.

— Скорее всего, они попытаются убить тебя.

— Убить меня?

— Да.

— Но, если я такая могущественная, зачем им понадобится убивать меня?

— Потому что мертвая ты для них полезнее. Тот, кто убивает василиска, получает его силу.

Тэмми понятия не имела, что такое возможно.

— В самом деле?

— Да, — сказал Каспен. — Когда умер мой отец, я получил его силу.

Для нее это было новостью.

— Но ты…съел его.

Каспен мрачно улыбнулся ей.

— Да, это так. И тем самым я доказал свою авторитетность.

Тэмми уставилась на него. Василиски были просто причудливыми. Но на каком—то уровне она понимала, как насильственная смерть Бастиана от рук его сына могла принести Каспену королевскую власть. Убить короля было непростым делом.

— Итак... ты сейчас могущественен?

Каспен улыбнулся еще шире.

— Я всегда был могущественным.

Конечно, он был таким. Но сейчас он стал еще могущественнее, и это стоило учитывать.

Каспен обнял ее, притягивая ближе.

— Если бы он был жив, я бы в любом случае получил доступ к его силе.

— Как?

— С помощью моего яда.

— Я не понимаю.

— Укус василиска сам по себе не смертелен. Мой отец умер только потому, что я.… не сдавался.

Прошло мгновение, и Тэмми вспомнила, как Каспен пожирал своего отца. Она вздрогнула.

— Но он имеет достаточно сильный эффект.

— Какой именно?

— После укуса жертва становится уязвимой для укусившего ее василиска. Присутствие моего яда в крови моего отца могло бы создать связь между нами.

— Какую связь?

— Я бы смог использовать ее, чтобы вытянуть из него силу.

Тэмми нахмурилась.

— Но у меня в крови есть твой яд, и ты никогда не брал силу из меня.

— Это потому, что ты выпила мой яд. Если бы я укусил тебя как следует — своими клыками, когда был в своем истинном обличье, — я бы смог и из тебя что-нибудь вытянуть.

— Спасибо, что не укусил меня. Наверное.

Каспен улыбнулся.

— Всегда пожалуйста, любовь моя.

Тэмми представила себе Каспена на сцене, разрывающего тело своего отца в клочья. Было трудно поверить, что Бастиан хотел, чтобы его сила перешла к тому самому человеку, который уничтожил его. Но таков был путь василиска.

— Итак... Сенека хотят заполучить мою силу. Они собираются убить меня или отобрать ее у меня?

Каспен сжал челюсти.

— Я не могу этого знать. Но мой брат был прав.

Казалось, ему было больно произносить эти слова.

— Ты не в безопасности, когда остаешься одна.

Тэмми понимала, что Каспен боится за нее, и могла понять почему. Казалось, что все хотят у нее что—то отнять. И всегда, всегда отнимали. Это было утомительно, и Тэмми устала от этого. Ее всегда было недостаточно, чтобы заботиться о людях, всегда было недостаточно, чтобы осчастливить всех, кто чего—то хотел. Это начинало ее утомлять, разрывать на части.

Тэмми вздохнула. В отличие от других обычаев, которых придерживались василиски, этот обычай вовсе не был сексуальным. Это было серьезно и опасно. И это сделало ее мишенью. Судя по тому, как василиски во дворе только что посмотрели на нее, у Каспена были все основания бояться за нее. Она чувствовала это по тому, как его руки чуть сильнее сжимали ее талию, словно он боялся, что она может исчезнуть.

— Каспен, — сказала она. — Никто не собирается меня убивать. Они были бы идиотами, если бы попытались.

Его хватка не ослабла.

— И почему это?

— Потому что тогда ты бы их убил.

Каспен тихо рассмеялся.

— Полагаю, это правда.

Это, безусловно, было правдой. Тэмми могла быть заманчивым источником силы, но Каспен был ужасным источником гнева. Она не могла представить, что кто—то под этой горой осмелится прикоснуться к ней. Он уже был Змеиным королем — не было никого могущественнее.

Никого, кроме нее.





Глава 13




Воскресенье наступило куда быстрее, чем хотелось бы Тэмми.

Замок был украшен к зиме: огромные ветви остролиста тянулись вдоль арки при входе, ещё больше — свисали в фойе. Белые свечи сменили на красные, и тяжёлые потёки воска напоминали кровь. Тэмми не могла оторвать от них взгляд.

— Это Эвелин постаралась, — сухо сказал Лео.

Тэмми нахмурилась, уловив в его голосе напряжение. И затем поняла почему.

Украшения были дорогими. И абсолютно бесполезными. Эвелин спустила деньги на то, что не имело никакого смысла — на чистую показуху. Это было омерзительно в условиях финансового кризиса. Тэмми не могла поверить, какие приоритеты у этой женщины. Кому вообще нужны украшения, когда деревенские голодают?

Эвелин, очевидно.

Как по команде, Эвелин появилась наверху лестницы.

— Разве замок не прекрасен? — пропела она.

Ни Каспен, ни Тэмми не ответили. Они оба были неспособны лгать — и сказать, что считают это «прекрасным», не представлялось возможным. Тэмми лишь сжала руку Каспена в своей.

Это будет длинная ночь.

Он сжал её руку в ответ.

В этом я совершенно уверен.

Лео, кажется, тоже это понимал, потому что не сказал ни слова. Трое стояли в неловком молчании, пока Эвелин плавно спускалась вниз. К моменту, когда они уселись в обеденном зале, Тэмми уже тянулась за бокалом вина.

Если уж ей предстоит это пережить, она хотя бы хотела напиться.

— Подготовка к свадьбе идёт великолепно, — сказала Эвелин, хотя никто об этом не спрашивал.

Тэмми опрокинула бокал.

— Мы заказали шестьдесят белых лебедей. Они будут чудесно смотреться на озере.

Опять — ни звука. Тэмми даже представить не могла, во что обошлись эти шестьдесят лебедей и откуда их вообще привезут. Она ни разу не видела ни одного лебедя в деревне, а уж тем более шестьдесят. Абсурд.

— Конечно, мы также ищем белые розы. Но с ними сложнее. Правда, дорогой? — с надеждой посмотрела она на Лео, который уставился в бокал с виски.

— Достаточно сложно, — уныло сказал он.

К счастью, подали ужин.

Молчание продолжалось, пока слуги накладывали им ростбиф, но хотя бы теперь можно было сосредоточиться на еде. К удивлению Тэмми, заговорил первым Каспен.

— Были ещё протесты?

Тэмми нахмурилась. Зачем он спрашивает? Его ведь не волнуют деревенские.

— Да, — вздохнула Эвелин. — Были.

В голове Тэмми вспыхнули два слова:

НАКОРМИТЕ НАС.

— Печально, — сказал Каспен.

— Ещё бы. — Она бросила взгляд на Лео, который всё так же пытался утопиться в своём виски. — Мы рассматриваем… возможные решения.

Каспен приподнял бровь.

— Например?

Ах вот оно что. Он спрашивал не ради жалости к людям. А чтобы узнать, какие планы строят королевские особи. Эти планы напрямую затрагивали василисков.

Эвелин всё ещё смотрела на Лео, который смотрел куда угодно, только не на неё.

— Мы… пока не решили окончательно. Но изучаем варианты. Так дальше продолжаться не может. Нужно оставить наследие детям.

Тэмми чуть не подавилась вином.

— Детям?

Эвелин коснулась руки Лео.

— Мы хотим двоих, правда, милый? Мальчика и девочку.

Тэмми едва не вырвало.

Тэмми.

Голос Каспена грохнул у неё в голове.

Он слышал её мысли. Прятать их уже не получалось — её раздражение было таким оглушительным, что Тэмми удивлялась, как его не слышит сама Эвелин.

Я стараюсь.

Старайся сильнее. Ты не можешь позволить себе потерять контроль.

Тэмми знала, что он прав. Они должны были выдержать этот ужин ради общего блага. Но он просил невозможного. Эвелин сидела прямо здесь. Её большие, пустые глаза смотрели на Тэмми с каким-то расчетливым любопытством, будто она её оценивает.

И какое она имеет право? Это Эвелин бросила Лео первой.

Но была ли Тэмми реально лучше? Она тоже его оставила.

Эта мысль только разозлила её сильнее. Она ушла ради его счастья. А его счастье — по причинам, совершенно непостижимым Тэмми — зависело от этой ничем не примечательной женщины. Эвелин не сможет удовлетворить Лео. Она выглядела так, будто никогда в жизни не занималась сексом. Тэмми более — не будет сосать его в карете просто ради того, чтобы свести его с ума.

Лео нуждался в вызове, силе, доминантности.

Эвелин не обладала ничем из этого.

Тэмми.

Снова заговорил Каспен в мыслях.

Что?

Контролируй себя.

Это был не приказ. Это было предупреждение.

Тэмми ощущала, как жар поднимается в её центре. Монстр внутри больше не спал. Её василискова часть рвалась наружу, карабкаясь по её внутренностям, как по стенам. Ярость была неизбежна. Со свадьбы она переходила лишь один раз. И всё же сейчас казалось, что это случится вновь, быстро и неудержимо, как лесной пожар.

Тэмми закрыла глаза, стараясь глубоко вдохнуть. Бесполезно. Она была слишком близка к краю.

Ты начинаешь переход, Тэмми. Я чувствую это.

Это было правдой. Кожу Тэмми покалывало, по позвоночнику бежали электрические вспышки. Она пыталась ровно дышать, но не могла. Огненное чувство в груди распухало, готовое вырваться. Она не могла переходить здесь. Ей нужно защитить всех — защитить Лео. Но стоило подумать о Лео, как ей стало только жарче.

Сосредоточься на чём-то другом, Тэмми.

Не могу.

Её пальцы мертвой хваткой сжимали салфетку, которая начинала тлеть. Запах горелой ткани бил в нос. По телу стекал пот — крупные капли между грудей. Это было похоже на самый жестокий жар.

Ты обязана удержать это.

Говорю же — я не могу.

Ты можешь всё, Тэмми.

Я так зла, Каспен. Я… ПОМОГИ.

И сразу же накатила прохладная, обволакивающая волна спокойствия — прямая из его разума в её. Тэмми впилась в неё, как утопающий в воздух, впитывая её до последней капли. Это было как окунуть голову в ведро ледяной воды.

Глаза Тэмми медленно открылись, и с ними вернулась ясность.

Ужин продолжался без неё. Эвелин всё ещё что-то говорила, а Каспен кивал ей. Но Лео смотрел прямо на Тэмми — пронзительным серым взглядом, нахмурившись.

Что случилось? — беззвучно спросили его губы.

Тэмми покачала головой. Его нахмуренные брови легли ещё глубже.

Она, наверное, выглядела ужасно. Физические признаки скрыть было невозможно: пот, раскрасневшаяся кожа, учащённое дыхание. Запах дыма витал в воздухе — и свечи тут были ни при чём.

— Тэмми, — сказал Лео вслух.

За столом мгновенно повисла тишина. Все посмотрели на неё.

Зачем он это сделал?

— Да? — ровно ответила Тэмми.

— Всё в порядке? — спросил он, не отводя глаз.

— Конечно. Мне просто нужно освежиться. Вы меня извините?

Не дожидаясь ответа, Тэмми поднялась и вышла. Высокий потолок коридора давил сверху, пока она почти бегом направлялась в ближайшую ванную — ту самую, с золотой раковиной.

Она вцепилась в края зеркала, глядя на отражение. Глаза покраснели. Капля пота скатилась по виску. Она стёрла её рукой — в ту же секунду в дверь постучали.

— Тэмми?

Женский голос.

Тэмми знала его. Она слышала его уже здесь, в этой ванной. Лилли, сестра Лео.

Тэмми не двинулась. Она не хотела никого видеть. И не доверяла себе — что, если переход всё ещё близко?

— Уходи, Лилли.

— Тэмми. Открой.

Пауза. Тэмми почувствовала, что та не уйдёт.

Со вздохом она открыла дверь. Лилли молча обняла её. Сначала Тэмми застыла, затем позволила себе расслабиться в объятиях.

— Что случилось? — тихо спросила Лилли. — Ты можешь поговорить со мной.

Тэмми лишь покачала головой. Она не могла говорить — сомнения сдавливали её грудь, словно тиски.

— Ты всё ещё любишь его, да?

Глаза Тэмми защипало. В ответ она крепче обняла Лилли.

— О, Тэмми…

Больше слов не требовалось. Тэмми просто плакала.

Лилли держала её долго — гораздо дольше необходимости. И даже когда Тэмми успокоилась, она всё ещё обнимала, её лицо утонуло в ледяно-светлых волосах Лилли.

— Что ты собираешься делать? — прошептала принцесса.

— Не знаю, — так же тихо ответила Тэмми. — Думаю, ничего и нельзя сделать.

— Ты могла бы сказать ему, что чувствуешь.

Тэмми покачала головой.

Лилли слегка отстранилась, заглядывая ей в глаза:

— Могла бы. Он бы тебя выслушал. Я уверена.

Но Тэмми не знала, правда ли это. А если Лео готов уйти от Эвелин — это означало бы, что Тэмми ошиблась, отправив его прочь. Тэмми не была готова признать это — ни себе, ни ему. Лилли не знала о гербе. Не знала, что всё — вина Тэмми.

Ей это, вероятно, казалось просто передумавшим сердцем.

— Они собираются жениться, — сказала Тэмми. — Уже поздно.

— Поздно только тогда, когда они прошли под венец, — сказала Лилли.

Тэмми моргнула.

— Как ты можешь так говорить?

Лилли вздохнула.

— Потому что мой брат заслуживает лучшего, чем Эвелин.

Отреагировать на это заявление было сложно. Тэмми по-настоящему поразило, что Лилли так открыто говорит о невесте собственного брата. Тогда она задумалась: знает ли Лилли о кровопускании? Понимает ли она, что королевство теперь в тяжёлом финансовом положении, потому что их главный источник дохода иссяк? Возможно, Лилли считала, что всё в порядке. Замок ведь украшен роскошно, а сама Лилли почти никогда не покидает его стен. У неё не было причин думать, что что-то изменилось.

— Он любит её.

— Он любит и тебя.

Тэмми покачала головой:

— Не должен.

Лилли шагнула ближе — и ванная будто стала меньше.

— Мужчины в моей семье живут сердцем. Ты думаешь, мой брат — первый, кто влюбился не в ту женщину?

Тэмми понятия не имела, что это значит. Она говорила о Максимусе? Тэмми ничего не знала о любовной жизни короля и не собиралась расспрашивать.

— Эвелин вернулась, — сказала Тэмми. — Они счастливы.

— Правда?

— Она любит его. — Но слова прозвучали фальшиво.

— Ты действительно в это веришь? — прошептала Лилли.

Очередной вопрос, на который Тэмми не хотела отвечать.

Лилли сжала губы:

— Эвелин любит власть. И статус. А мой брат может дать ей и то, и другое. — Она на мгновение замолчала и тихо добавила: — Я хочу, чтобы он был счастлив.

Слёзы вновь подступили.

— Я тоже, — прошептала Тэмми.

Лилли взяла её за руки:

— Тогда скажи ему правду. Он не сможет быть счастлив, пока не узнает, что ты чувствуешь на самом деле. Он имеет право сделать свой выбор.

Но Тэмми снова покачала головой. Даже если она скажет Лео всё, как есть, решения не будет. Слишком много людей вовлечено — слишком много браков. Её союз с Каспеном был лишь одной из сотни проблем. Тэмми знала: Эвелин никогда не отпустит Лео, пока думает, что может что-то от него получить. Она видела в Тэмми соперницу, участницу её больной игры. Игры с ценным призом.

Игры, в которой Тэмми не собиралась участвовать.

Лилли отняла руки:

— Тебе лучше возвращаться, — мягко сказала она.

Тэмми кивнула. Она отсутствовала слишком долго. Они расстались на лестничной площадке, где Тэмми обняла Лилли напоследок — и вернулась в обеденный зал. Всё было почти точно так же, как она и оставила, за исключением того, что подали десерт: шоколадное суфле. Но стоило Тэмми сесть рядом с Каспеном, как она почувствовала изменение в его энергии.

— Тэмми? — сказал Лео. — Ты… не могла бы поговорить со мной после ужина?

Тэмми пришлось буквально усилием воли удерживать челюсть от падения. В прошлый раз Эвелин хотела задержать её после ужина, теперь — Лео? Что происходит с этими двоими?

Тэмми скользнула взглядом к Каспену. Лицо его было непроницаемо, но тело выдавало его. Кулаки сжаты. Это явно было неприемлемо для него. Тэмми вдруг захотелось, чтобы он хоть что-то сказал — запретил, накричал, ударил кулаком по столу… всё лучше этой ледяной тишины.

— Я… почему? — выдавила она.

Лео посмотрел на Эвелин, чьё выражение было точной копией Каспена.

— Есть… вопросы, которые стоит обсудить, — сказал он медленно.

— Какие?

Лео будто и сам не знал ответа, и Тэмми не знала тоже. Хуже ситуация быть не могла. Тет-а-тет с Лео — последнее, что ей сейчас было нужно. Она не была уверена, что сможет контролировать себя рядом с ним. Они не были наедине с момента аннулирования брака, и тогда всё едва не закончилось тем, что она бросилась к нему. И сейчас могло быть ещё хуже.

Прежде чем Лео успел ответить, Каспен резко встал.

Тэмми вскочила тоже — боялась, что он натворит что-то. Но вместо того, чтобы заговорить или даже посмотреть на неё, Каспен просто вышел из комнаты, не удостоив её ни малейшим взглядом.

Как только он исчез, Тэмми почувствовала, как он захлопнул коридор между их разумами — словно с оглушительным звуком. Он был в ярости. Но разбираться с этим она будет позже.

Встала и Эвелин.

— Не задерживайся, дорогой, — сказала она холодным, почти смертельным голосом. Предупреждение.

Лео не ответил. Тэмми видела, как ей физически больно было не отругать его. Но ругать его значило бы разрушить иллюзию их идеальной пары. А Эвелин не заплатит такую цену — особенно при Тэмми.

Через секунду она ушла.

Лео жестом пригласил Тэмми в библиотеку. Как только они вошли, он направился к бару.

— Виски?

— Пожалуйста.

Лео долго наливал — слишком долго. Когда он подал ей бокал, Тэмми заметила, что он осторожно избегает даже случайного прикосновения.

— Спасибо.

— Конечно.

Они были слишком официальны, но Тэмми не знала, как иначе. Это была абсолютно новая, непрописанная ситуация. Ни у кого не было инструкции — тем более у неё.

Они сидели друг напротив друга в кожаных креслах. Лео выглядел уставшим, как и прошлая неделя.

Но он всё ещё был красив. Тэмми не могла не смотреть. Она жадно впитывала всё, чего ей так не хватало: светлые волосы, резкие скулы, длинные пальцы. Она видела, как бьётся жилка у него на виске. Ей хотелось наклониться и прижаться губами к его шее — проверить, пахнет ли он всё так же летом. Он был бы тёплым. И мягким. И живым.

— Тэмми, — мягко сказал он, вырывая её из мыслей. — Почему ты ушла из-за стола?

Тэмми сделала большой глоток виски. Смысла скрывать не было.

— Я была на грани перехода.

Лео нахмурился.

— Превращения в…?

— Да.

Лео тоже сделал большой глоток.

Некоторое время они молчали. В тишине Лео изучал её взглядом. Тэмми гадала, думает ли он о том же, о чём думала она. Хочет ли коснуться её? Провести губами по шее?

Тэмми надеялась, что да.

Мысль о том, что они одни в библиотеке…

Её разум закрыт…

Никто не увидит…

И ничто не мешает…

Кроме них самих.

Надо было отвлечься.

— Что ты хотел обсудить, Лео?

Он моргнул, словно выходя из транса.

— Наши королевства, наверное. Мой отец использовал эту комнату именно для таких разговоров.

При упоминании Максимуса Тэмми крепче сжала бокал. Она представила его с Бастианом, обсуждающих политику в этой библиотеке — странная картина.

Внезапно Тэмми подумала, что, возможно, неправильно поняла злость Каспена. Она решила, что его разозлило её уединение с Лео. Но что, если его задело другое — что такие разговоры должны были происходить между двумя королями, а не между ней и Лео? И его злость была направлена не на неё, а на Лео?

Ей очень хотелось, чтобы это было так.

С яростью Каспена она справится.

А вот Лео… она не хотела, чтобы он оказался рядом с его гневом.

— Ну? — она жестом указала ему продолжать. — Начинай.

Лео моргнул, словно вышел из транса. Он поставил бокал:

— Хорошо. Ты и так знаешь, что мы отменили кровопускание. Все василиски вернулись в гору.

— Да. Спасибо.

— Пожалуйста.

Слишком официально. Тэмми это ненавидела.

— Мы ищем другие источники дохода.

— Например?

— Море недалеко. Я подумал… рыбная ловля.

— Отлично, — сказала Тэмми. — Держи меня в курсе.

— Разумеется.

Тэмми снова отпила виски. Не существовало такого количества алкоголя, которое могло бы сделать этот разговор терпимым.

Она хотела, чтобы Лео не выглядел таким желанным. Это мешало думать.

— Есть ещё один вопрос, — быстро сказал он, будто спешил заполнить паузу.

— Какой?

— Думаю, ты слышала об инциденте с деревенскими.

Тэмми кивнула. Она умолчала о том, что была там.

— Мы пытаемся выяснить, кто за этим стоит.

Тэмми сжала губы. Она прекрасно знала кто — и никогда не скажет.

— Есть зацепки?

— Пока нет. Но мы ведём расследование.

Она даже не стала спрашивать, что именно они делают. Но мысленно отметила: нужно предупредить Габриэля быть осторожнее, когда он придёт работать в замок.

— Деревенские злые, Тэмми, — продолжил Лео. — И голодают. Они винят меня.

Тэмми понимала его ситуацию. Она была такой же запутанной, как и её собственная.

— И что ты хочешь услышать от меня, Лео?

Он вздохнул и посмотрел в камин. Он не ответил — и не нужно было. Ничего из того, что могла сказать Тэмми, не исправило бы положение. Они оба застряли в обстоятельствах, которые создали сами.

Тэмми тоже уставилась в огонь. Комната была тёплой — почти слишком. Это напоминало ей её покои в пещерах. От этой мысли ей стало жарче. Каждый раз, когда она оставалась наедине с Лео, её василиск пробуждался, расправляясь с желанием к его запаху. Становилось невозможно удерживать его.

— Мой отец отрицает это, — внезапно сказал Лео.

Тэмми повернулась к нему:

— Что отрицает?

— Что он написал письмо.

Ей понадобилось время, чтобы понять, о каком письме речь. О том самом, что принесла Эвелин.

— Это… — начала она и замолчала.

Разговор с Эвелин всплыл в памяти, как яд. Тэмми не могла сказать Лео, что сомневается в её словах. Не могла сказать ничего.

— Твой отец лжец, — сказала она резко. — Конечно, он отрицает.

По лицу Лео пробежала тень.

— У него нет причин лгать об этом.

Что она могла сказать? Она не могла утешить его, не солгав. Поэтому просто спросила:

— Она вернулась ради тебя, да?

Лео пожал плечами, глядя всё в тот же огонь. Жилка на его шее билась.

— Возможно, она посчитала момент удачным.

— Что ты имеешь в виду?

— Я больше ничего не знаю, — прошептал он.

Он сказал только это — и этого было слишком мало.

Если Лео больше не доверяет Эвелин… если он дошёл до того, что спросил собственного отца, писал ли тот письмо, которое разрушило их отношения…

То пути назад действительно не было.

Сомнение уже проникло внутрь — и его разрушительный путь было не остановить.

Тэмми не хотела, чтобы Эвелин лгала Лео. Она хотела, чтобы Эвелин была любовью всей его жизни. Потому что, если нет — значит, всё, через что Тэмми заставила его пройти, было напрасно.

Мысль о том, что Лео страдал впустую, была для неё невыносимой.

Ей надо было, чтобы это работало.

— Лео, — прошептала она. — Она вернулась. Разве этого недостаточно?

Лео смотрел на огонь, взгляд стеклянный. Он злился — это читалось по его лицу. Что-то назревало. Что-то плохое.

— Я окружён лжецами, — прошептал он. — Включая тебя.

Её словно ударило. Потому что это была правда.

— Лео...

— Что она сказала тебе на прошлой неделе, мм?

Тэмми сжала губы. То, что он так цепляется за тот разговор… будто точно знает, что там было что-то важное, что-то, о чём она не могла сказать. Он был слишком проницателен.

Обычно она любила в нём это — но не сейчас.

— Она просто...

— И не смей врать.

Тэмми вздохнула. Он требовал невозможного. Она не могла и рассказать, и не солгать.

Как гибрид, она могла лгать, но это было больно — и физически, и эмоционально.

Особенно — солгать Лео.

Но сказать правду сейчас — значит подорвать его будущее с Эвелин.

Пауза затянулась слишком долго. Лео наклонился ближе.

— Что она, блядь, сказала тебе, Тэмми? О чём вы говорили? Ты говорила о мне? О нас? Какие секреты моя будущая жена доверила тебе, но не говорит мне?

Тэмми молчала. Она не могла.

— Она сказала тебе, почему бросила меня? Она прочитала тебе то, чёртово, письмо, которое якобы оставил ей мой отец?

Где-то посреди его яростной речи Лео уже стоял. Он возвышался над Тэмми, упершись руками в подлокотники, словно загнал её в клетку.

— Что она тебе сказала?

— Лео, — вскрикнула Тэмми. — Успокойся.

Реакция была мгновенной.

Лицо Лео смягчилось. Плечи опустились. Он сел, руки сложились на коленях. Тэмми моргнула, ошеломлённая резкой переменой. А затем ужас осознала её целиком.

Она только что отдала Лео приказ.

И как объект её связи — он был обязан подчиниться.

— Мне жаль, — сразу сказала Тэмми, отчаянно пытаясь исправить. — Ты… тебе не нужно успокаиваться, если ты не хочешь.

Наступила пауза. И — словно удар молнии — прежняя ярость вернулась.

Он наклонился вперёд, но не поднялся.

— Что это, блядь, значит?

Тэмми открыла рот… и закрыла.

Только она знала всё о связи.

Лео не понимал, что то, что он сделал на их свадьбе, имело последствия.

— Тэмми? — повторил он. — Что ты сейчас сделала со мной?

— Лео, — сказала она как можно спокойнее. — Помнишь… в конце нашей свадьбы… что ты сделал для меня?

Его взгляд впился в неё — обвиняющий, испуганный.

— Да. Конечно.

— Ты спас мне жизнь, — медленно сказала она. — И я бесконечно благодарна.

— К делу, Тэмми.

Она вздрогнула от тона, но продолжила:

— Когда ты спас меня… это связало тебя со мной.

Лео ждал продолжения.

Тэмми пыталась подобрать слова:

— Эта связь… значительная. И постоянная. И у неё есть некоторые… побочные эффекты.

— Например?

— Например то, что произошло сейчас. Я… отдала тебе приказ — успокоиться. И ты это сделал.

Тэмми замолчала, давая словам дойти до него.

И тогда:

— Почему я это сделал? Почему я почувствовал…? — Он осёкся.

Тэмми не могла представить, каково это — получить приказ и должен подчиниться. Она никогда не была под контролем. То, что она сделала с Лео — пусть неумышленно — хотелось от этого плакать.

Он заслуживал правды.

— Эта связь делает так, что ты должен выполнять мои слова.

Осознание медленно накрыло его. Лео спас её жизнь. Теперь она контролировала его.

— Я… связан с тобой? — спросил он глухо.

Слёзы подступили.

— Да, — прошептала она. — Технически да. Но я никогда....

— Никогда что? — резко перебил он. — Никогда не отдашь приказ? Ты только что это сделала.

— Я не это имела в виду. То есть… да, но я не хотела. Я просто хотела, чтобы ты...

— Хотела что? Чтобы я успокоился? Поэтому ты приказала?

— Я не хотела…

Но Лео только смотрел на неё, кулаки сжаты.

— Твоё «не хотела» не имеет значения, — холодно сказал он.

Тэмми могла только молча принять это. Он был прав. Не важно, что она не имела в виду. Важно, что она сделала.

И это не вернуть назад.

— Прости, Лео. Это была ошибка. Это не повторится.

Он лишь покачал головой. Тэмми видела пугающую параллель.

Это те же слова, что Каспен когда-то говорил ей:

что «постарается не причинять боль»,

что «это не повторится»,

что «в следующий раз будет иначе».

И никогда так не было.

И Тэмми знала — у неё тоже не выйдет. Если придёт момент, когда нужно будет отдать приказ — она его отдаст. Её василиск потребует. Её человеческая часть будет ненавидеть это, но сущность — требовать большего. Среди всех угроз, от которых она пыталась защитить Лео — разбитого сердца, Эвелин, его отца, деревенских, Каспена. Она не учла главную угрозу. Саму себя.

Тэмми должна была быть лучше для Лео. Стать той, кого он заслуживает. Но это было не так просто. Она была не так проста. Это была не просто сила воли —она сопротивлялась природе. Тому самому инстинкту, который привёл её к Лео когда-то.

Невозможно сопротивляться такой силе.

Она была беспомощна.

— Это не в первый раз, верно? — сказал Лео.

— Что ты имеешь в виду?

— Это не первый приказ, который ты мне давала. На свадьбе ты сказала мне уйти. Ты сказала мне найти Эвелин.

Тэмми прикусила губу. Он собирался орать?

— Да. Сказала.

Она ожидала вспышки ярости. Но он не встал. Не сорвался. Он просто смотрел на неё, немного нахмурившись, словно решал сложнейшее уравнение.

— Почему ты это сделала? — тихо спросил он.

Почему? Это вопрос, который Тэмми задавала себе сто раз.

И ответ был лишь один.

— Потому что я хотела, чтобы ты был счастлив. Ты заслуживал большего.

На его лице промелькнула буря эмоций. Тэмми не могла их прочитать — и боялась спрашивать.

Она подождала и лишь потом сказала:

— Я не хотела причинить тебе боль, Лео.

Он тихо, горько рассмеялся:

— А ведь именно это ты и делаешь, Тэмми.

Она открыла рот, но слов не нашла. И неожиданно Лео смягчился.

— Прости, — прошептал он. — Я не должен был этого говорить.

Но он не сказал, что он имел в виду. Только что «не должен был».

Он неожиданно наклонился вперёд. Тэмми попыталась не вздрогнуть, но, судя по его взгляду, она всё же вздрогнула. Он остановился — тело подалось к ней, но он замер.

— Я сделал бы всё, что ты скажешь, Тэмми, — прошептал он. — Связан я с тобой или нет.

Слёзы подступили вновь. Конечно, она знала. Она всегда знала его любовь. В комнате стояла лишь трескотня огня. Тэмми хотелось наклониться навстречу, сократить расстояние… но это разрушило бы хрупкий мир, который они только что удержали.

Она не могла.

— Мы не можем так, — прошептала она.

— Как «так»?

— Встречаться… наедине. Нам нужен… сопровождающий или что-то вроде этого.

Лео коротко, безрадостно фыркнул:

— Чёртов сопровождающий не остановит меня от того, чтобы хотеть тебя, Тэмми.

И не остановит Тэмми, которая хотела его не меньше. Она всегда думала, что боль от расставания — её наказание, что она заслужила это. Но теперь она поняла — наказана не только она. Лео страдал тоже. Её попытка сделать «правильно» обернулась катастрофой. Она пыталась исправить то, что не было сломано — и теперь они оба расплачивались.

— Тогда что нам делать? — прошептала Тэмми. — Как нам это контролировать?

Он покачал головой.

— Думаю, никак.

— Мы должны, Лео. Должны.

— А если я не хочу?

— Это не вариант.

Он не ответил. И этим всё сказал.

— Если бы мы могли просто проговорить это, то, возможно...

— Я не могу, — почти выкрикнул он. — Я не могу просто говорить с тобой. Разговор — это последнее, что я хочу с тобой делать, Тэмми.

Тэмми сдержала рыдания. Он был прав. Они не должны были даже говорить так, как сейчас. Технически — ничего ещё не случилось. Но если они продолжат — случится. Вдруг в памяти Тэмми всплыли слова, написанные колючими красными чернилами.

— Ты мог бы писать мне, — сказала она, не успев подумать.

Лео моргнул.

— Что?

Тэмми наклонилась вперёд, игнорируя вспышку желания в его глазах.

— Всё, что ты хочешь сказать, но не можешь… ты можешь писать.

Он покачал головой.

— И что это даст?

— Не знаю. Может… поможет выплеснуть это.

Лео коротко, грубо рассмеялся. Тэмми прекрасно понимала его.

Они не могли «выплеснуть» друг друга. Не могли забыть.

Но нужно было что-то делать.

— Нам нужно пережить это, Лео, — умоляла она. — Ради всех.

Проблема была куда больше, чем они вдвоём. Речь шла не только о двух браках. Речь шла о двух королевствах.

Лео отвернулся к огню.

— Хорошо, — сказал он наконец, голос натянутый. — Я буду писать тебе.

Тусклая волна облегчения прокатилась через неё. Это не было решением. Даже не логичным шагом. Но если Лео сможет выражать чувства так, чтобы не разрушить всё вокруг… может, они смогут пережить эти ужины, не разрушив полностью всё, что держалось на волоске.

Лео понизил голос:

— Ты будешь их читать?

— Если захочешь, — прошептала Тэмми. — Когда-нибудь. Но пока… просто…

— Спрятать их, — завершил он.

Тэмми кивнула.

Она прекрасно понимала, насколько ужасна эта идея. То, что Лео будет изливать свои чувства письменно, а потом хранить эти письма где-то рядом с Эвелин — это катастрофа, которая только ждёт своего часа.

Но ничего другого не было.

Лео был прав: их чувствам некуда было деваться.

Пусть уходят в письма.

— А ты напишешь мне в ответ? — прошептал он.

— Ты хочешь, чтобы я писала?

Лео повернулся к ней. Его взгляд медленно скользнул вниз по её телу. Тэмми знала, что он мысленно повторяет каждую линию её изгибов. В его глазах она видела всё, что он не мог сказать. Всё, что он неизбежно напишет в письмах. Как сильно он её хочет. Как его разрывает от желания прикоснуться. Как он почти не сдерживается. Как ему больно.

Поэтому ответ его её не удивил:

— Нет.

Стоило ли ей обидеться? Или радоваться?

Наверное, так было лучше. Он и так знал, что она чувствует. И если хранить письма было опасно для Лео, то для Тэмми — смертельно. Не могло существовать доказательств её любви к Лео.

Ни единого.

Особенно для Каспена.





Глава 14




Каспена не было в их пещере, когда Тэмми вернулась. Она знала, что он избегает ее, поэтому заснула одна, свернувшись калачиком посреди их кровати, стараясь не думать о Лео. Но ее сны были наполнены им. Они всегда начинали одинаково: с прикосновения мизинца. Только на этот раз они не стояли перед дверью в подземелье. Теперь они были в спальне Лео и были обнажены.

Лео поцеловал ее первым, страстно и отчаянно, прикусив зубами ее нижнюю губу. Тэмми получила то, что он ей давал, позволив ему прикасаться к ней везде, где ему заблагорассудится. В ее мечтах они всегда были немного свободнее, чем в реальной жизни. В ее мечтах они были в безопасности.

Ты будешь держать меня рядом?

Столько, сколько ты мне позволишь.

Когда Тэмми проснулась, она все еще была одна.

Она почти не ужинала; она была слишком занята, рыдая в ванной, чтобы заняться ростбифом. Мысль о том, чтобы пойти в банкетный зал без Каспена, была пугающей, но не невозможной. Если Каспену было так удобно оставлять ее одну, возможно, и ей должно быть комфортно в одиночестве. Кроме того, она умирала с голоду.

Банкетный зал был заполнен василисками из обоих кланов. Казалось, что напряженность в отношениях с Сенека спала — возможно, того факта, что уроборос закончился мирно, было достаточно, чтобы успокоить их на какое-то время. Тэмми осторожно пробиралась между столиками, уворачиваясь от нескольких групп василисков. Брачный сезон был в самом разгаре, а она все еще не привыкла к нему. Тэмми пыталась быть вежливой — смотреть на что-нибудь еще, - но вокруг нее происходил только секс. Мужчина ласкал пальцами женщину прямо перед ней. За ними на столе сплелись две женщины. Когда Тэмми уже была готова сдаться, она заметила свободное место и с благодарностью опустилась на него. Не успела она сесть, как услышала голос Аполлона.

— Совсем одна сегодня, Темперанс?

Это было в точности то же самое, что он сказал ей в коридоре перед тем, как она дала ему пощечину. Аполлон всегда заставал ее одну, как будто обладал каким-то чутьем, подсказывающим, когда она будет наиболее уязвима. Это была довольно странная способность, и она ненавидела ее.

— Наверное, — сказала она, когда он сел напротив нее.

Аполлон улыбнулся, взял вилку и ловко повертел ее в пальцах.

— В таком случае я составлю тебе компанию.

— Ты не обязан этого делать.

— Я настаиваю.

— Ты настаиваешь?

— Я умоляю тебя.

— Так-то лучше.

Аполлон наклонился ко мне, и его губы растянулись в улыбке.

— Тебе нравится, когда я умоляю?

Тэмми бросила на него взгляд, полный презрения.

— Только если это касается твоей жизни.

— Ты никогда не услышишь, как я буду умолять сохранить мне жизнь.

— Нет? А почему бы и нет?

Аполлон улыбнулся, обнажив клыки.

— Василиски верят в судьбу.

— Что это должно означать?

— Это значит, что мы понимаем, что наша смерть предопределена. Если мне когда-нибудь посчастливится оказаться под твоим клинком, я буду только рад этому.

Тэмми закатила глаза.

Улыбка Аполлона стала еще шире.

— Для меня было бы честью умереть от твоей руки, Темперанс.

— Для меня было бы честью убить тебя.

Аполлон громко рассмеялся. Ее всегда нервировало, когда василиски так поступали. Обычно они были настолько серьезны, что все, кроме стоицизма, заставало ее врасплох. Но смех подходил Аполлону, поняла Тэмми. Несмотря на его злой язык, его энергия была определенно светлее, чем у Каспена. То же самое было и с Деймоном — как будто братья родились в порядке убывания серьезности. С другой стороны, Каспен взял на себя бремя лидерства. Все остальные были не в восторге от такой ответственности. Тэмми тоже была бы веселой, если бы не беспокоилась о будущем королевства.

— Ты произвела на меня впечатление прошлой ночью, - сказал Аполлон, все еще вертя вилку.

— Как это?

— Уроборос не для слабонервных.

— Я могу быть какой угодно, но только не слабонервной.

— Это я знаю.

Тэмми фыркнула. Аполлон ничего не знал о ней. И никогда не узнает. Но это не означало, что она ему безразлична. Она не забыла, что он сказал после уробороса — как он предупредил Каспена, чтобы тот покидал внутренний двор, когда на них надвигались Сенека, как он убеждал его отвести ее в безопасное место. Это была та его сторона, к которой она не привыкла — сострадательная, заботливая и защищающая ее. Такие моменты заставляли ее задуматься, были ли его ухаживания искренними, заставляли ее колебаться.

Но сегодня она не могла позволить себе колебаться.

— Ты только и делаешь, что флиртуешь со мной. Это скучно.

Аполлон удивленно приподнял бровь.

— За все мои годы никто никогда не называл мой флирт скучным.

— Он однообразный. И предсказуемый.

— Понял. И что бы ты посоветовала мне сделать, чтобы это изменить?

— Я не даю советов.

— Жаль. Я бы хотел заслужить твое расположение.

— Я уверена, что ты бы заслужил его.

— Я бы хотел преуспеть и кое в чем другом.

— Видишь? Скучно.

Аполлон запрокинул голову от смеха.

— Ты — та еще проблема, Темперанс.

— Ты хочешь проблем? Уходи.

— Это не помешает мне флиртовать с тобой. Я все еще могу заставить тебя покраснеть, даже находясь в другом конце комнаты.

— Тогда докажи это.

Это вырвалось само собой. Но Аполлон задумчиво наклонил голову.

— Должен ли? — тихо спросил он.

Тэмми не ответила. Она и так сказала слишком много, и это зашло слишком далеко. Но Аполлон уже встал. Он сидел, прислонившись спиной к стене, уже на краю банкетного зала, и ему пришлось обогнуть их столик, чтобы пересечь комнату. Когда он проходил мимо нее, его пальцы коснулись ее плеча. Тэмми вздрогнула от этого прикосновения. В тот момент, когда он исчез из поля ее зрения, он проник в ее сознание.

Повернись, чтобы я мог тебя видеть.

Тэмми застыла на месте. Что она только что сделала?

Обернись, Темперанс.

Тэмми и не подумала. Она просто повернулась.

Аполлон сидел за столом напротив нее на скамье, лицом к проходу, так же, как и она. Они смотрели друг на друга через проход. Вокруг них трахались пары василисков.

Раздвинь ноги, Темперанс. Дай мне на тебя посмотреть.

Она не могла поверить, что он просит ее об этом. С другой стороны, на самом деле он не просил, не так ли? Он велел ей раздвинуть ноги. А Тэмми и не собиралась подчиняться.

Это не флирт. Ты просто приказываешь мне.

Некоторые сочли бы это флиртом.

Но не я.

Большинство женщин сочли бы. И эти женщины уже позволили бы мне трахнуть их.

Тэмми закатила глаза. Она не поддалась на уговоры и не стала притворяться, что не похожа на большинство женщин. Она была такой же, как большинство женщин; она находила Аполлона невероятно привлекательным и при обычных обстоятельствах переспала бы с ним сразу, как только встретила. Но он был братом Каспена, и он играл с ней в игры. Трахнуть его означало позволить ему победить. А Тэмми была не в настроении проигрывать. Пришло время сыграть в свою игру.

Сначала раздвинь ноги.

Ухмылка искривила губы Аполлона. Даже с другой стороны прохода она видела, как он удивлен, как ему приятно, что она флиртует в ответ. Аполлону повезло, что сегодня у Тэмми было настроение побаловать его. Он застал ее в момент слабости — или, возможно, в момент проявления силы. Тэмми уже не была уверена, в чем разница. Она только знала, что все внутри нее хотело исследовать, увидеть, каково это - испытать пределы возможностей другого человека.

Аполлон раздвинул ноги.

Его член даже не был твердым, а уже был великолепен. Тэмми наблюдала, как он обхватил себя у основания и сжал. Мышцы на его руках напряглись, когда он усилил хватку, двигая рукой одним длинным движением. К тому времени, как он добрался до кончика, он был напряжен.

Кора.

Аполлон ухмыльнулся.

Тебе это нравится?

Тэмми забыла, что он может слышать ее мысли. Она не хотела, чтобы он догадывался, нравится ли ей это. Это было не его дело.

Иди сюда, Темперанс. Ты можешь взять все, что захочешь.

Нет.

Иди сюда и оседлай мой член.

Все еще нет.

Это было бы так здорово, Темперанс.

Для тебя, может быть.

Для нас обоих.

Сомневаюсь в этом.

О, в самом деле?

Она не ответила. Конечно, это было бы приятно. Это было бы потрясающе. Но Тэмми не могла сделать это раньше, чем она сможет отправиться в замок и переспать с Лео. Были определенные вещи, которых она не могла получить, как бы сильно она этого ни хотела.

Можно получить все, что угодно, Темперанс.

Его рука уверенно поглаживала член, а глаза сверлили ее.

Забудь об этом, Аполлон.

Он ухмыльнулся.

Это было бы здорово. Я бы сделал так, чтобы тебе было очень хорошо, обещаю.

Ты невозможен.

Тэмми только покачала головой. Она не была готова к такому шагу. Вероятно, она никогда не будет готова. А даже если бы и была, у нее не было желания разрушать отношения Аполлона с Каспеном.

Ты не разрушишь нас.

Откуда ты это знаешь?

Потому что я знаю своего брата.

Что это значит?

Это значит, что нельзя разрушить то, что уже разрушено.

Тэмми все еще не знала контекста. Все, что она знала, это то, что сегодня она не будет спать с Аполлоном. Пришло время вернуть контроль.

Замедлись.

Аполлон немедленно замедлил движения.

Используй только один палец. От основания до кончика.

Она хотела увидеть, как он проводит по ней пальцем, чтобы заставить его чувствовать лишь минимум того, что он мог бы почувствовать. Аполлон сделал, как ему было сказано, проведя одним пальцем сначала вверх по всей длине своего члена, а затем обратно вниз. Тэмми все это время наблюдала за ним, замечая, как переливаются вены на его руке, когда он это делает. Он действительно был красивым мужчиной.

Ты тоже красивая, Темперанс.

Так уже говорил это.

Дай угадаю. Это тоже скучно?

Да.

Если я не могу назвать тебя красивой, то как же мне тебя называть?

Каспен называет меня маленькой гадюкой.

Он прав, что так поступает. Ты смертельно опасна.

Его слова польстили ей больше, чем то, что ее когда-либо называли красивой. И с этими словами Тэмми решила, что готова. Медленно, чтобы Аполлон не упустил ни единого момента, она раздвинула ноги.

В тот момент, когда она это сделала, присутствие Аполлона усилилось до боли. Его разум завладел ее сознанием так сильно, что казалось, будто он стоит перед ней, положив руки ей на голову. Тэмми стиснула зубы от внезапной перемены, заставляя себя смотреть ему в глаза.

Порочная женщина. Ты даже не представляешь, как хорошо выглядишь.

У Тэмми были все основания полагать, что это так. Она сотни раз видела себя в зеркале; она точно знала, как выглядит ее клитор — идеальный, влажный и просящий, чтобы к нему прикоснулись. Она понимала, как мужчины жаждут ее тела, что она больше не та, у кого нет власти. Теперь Тэмми держала его в руках, раздвинув колени еще шире, чтобы Аполлон мог видеть каждый дюйм ее тела.

Волна чистого, ничем не сдерживаемого вожделения нахлынула на нее из разума Аполлона. От такой силы у Тэмми перехватило дыхание, и она внезапно осознала, как он смотрит на нее. В отличие от желания, которое она испытывала к Каспену, которое было вызвано их глубокой эмоциональной связью, желание, которое испытывал Аполлон, было чисто физическим. Он хотел прикоснуться к ней — трахнуть ее. Он хотел схватить ее за мягкий изгиб бедер и притянуть к себе, пока они оба не кончат, потные и задыхающиеся. Видение было ошеломляющим, Тэмми едва могла дышать. И все же, она хотела большего.

Что еще, Аполлон?

Слова были шепотом. Мольбой. Она хотела знать, что еще он хочет с ней сделать — как далеко он зайдет в этом. Другая сцена всплыла в ее сознании, настолько сильная, что ей пришлось закрыть глаза. Она и Аполлон, обнаженные вместе. Она видела это с его точки зрения — как он хотел, чтобы она была у него на коленях, на его члене, готовая к принятию. Они стояли лицом к лицу, и Тэмми чувствовала, как сильно он нуждается в ней такой, как сейчас, как ему нужно смотреть ей в глаза, чтобы заставить ее чувствовать. В этом он был похож на своего брата; я хочу видеть твое лицо, когда ты кончаешь. Что такого было в этих двух братьях? От них невозможно было спрятаться — ни обмануть, ни утаить. Они всегда требовали от нее правды, и на этот раз она была готова ее предоставить. Тэмми открыла глаза. Она провела рукой по бедру, задержавшись прямо перед своим клитором.

Хочешь, я потрогаю его?

Аполлон энергично закивал. Он был таким жалким.

Скажи это.

Прикоснись к нему, Темперанс. Пожалуйста.

Почему я должна это делать?

Потому что я хочу, чтобы ты это сделала.

И почему я должна дать тебе то, что ты хочешь?

Казалось, у Аполлона не было ответа на это. Его собственная рука лежала на его члене, поглаживая его на виду у нее, гораздо шире, чем просто одним пальцем. Тэмми спокойно наблюдала за ним, наблюдая за тем, как он трогает себя. Это отличалось от того, как это делал Каспен — его движения были уверенными.

Движения Аполлона были быстрыми и отчаянными, мышцы его груди напряглись, когда его рука дернулась вверх и вниз. Тэмми наблюдала за ним столько, сколько ей хотелось, размышляя, что бы ей сказать дальше.

Было что-то приятное в том, чтобы выставлять себя напоказ таким образом. Тэмми всегда нравилось, когда ее видели. Она хотела, чтобы ее воспринимали как сексуальное существо, и Аполлон думал о ней только так. Она смотрела на Аполлона, а он смотрел на нее. Он был единственным, кто двигался — поглаживал свой член при виде ее обнаженного тела, показывая ей, что он представлял, как они будут делать вместе. Он толкался у нее между ног, он держал ее за запястья, она звала его по имени. Всегда, она звала его по имени. Казалось, это было интересно для него: Аполлону нужно было услышать, каким образом она это скажет. Тэмми отложила эту информацию на более поздний срок, пообещав вспомнить о ней, когда она ей понадобится.

Ты влажная для меня, Темперанс?

Она была мокрой. Тэмми чувствовала, как влага стекает по ее бедрам на жесткую деревянную скамью. Как бы ей хотелось, чтобы это было связано с чем-то другим. Аполлон впился в нее взглядом. Она точно знала, чего он от нее хочет: чтобы она пересекла банкетный зал и взобралась на него верхом. Но Тэмми не стал бы на него забираться. По крайней мере, не сегодня. Сегодняшний день был посвящен тому, чтобы подразнить его, показать ему то, чего он не мог иметь. Возможно, пришло время сделать именно это.

Тэмми скользнула пальцами глубоко в ее влажную вагину, увлажняя их, прежде чем снова вытащить. Дыхание Аполлона участилось — она слышала это в своем сознании, как будто он был прямо рядом с ней. На этот раз он ничего не сказал. Возможно, у него закончились слова.

Туда и обратно. Туда и обратно.

Вместо того, чтобы оседлать член, Тэмми оседлала свои пальцы, погружая их так глубоко, что у нее перехватило дыхание. С каждым движением желание Аполлона только росло. Она чувствовала это даже отсюда — острую потребность, подобную которой она когда-либо испытывала только с Каспеном. Какая привилегия — чувствовать это от обоих братьев - держать их обоих в своей ладони. Тэмми знала, что Аполлон видит все: как ее пальцы скользят по промежности, как другая рука сжимает грудь. Никто из окружающих этого не замечал, а если и замечал, то никому не было до этого дела. Два человека, прикасающиеся друг к другу, не были чем-то новым для василисков. Это был просто еще один день для них — просто еще один ужин в банкетном зале. Пальцы Тэмми скользнули глубже, большой палец нежно обвел ее клитор. Это ничем не отличалось от того, что она делала в своей детской спальне в течение многих лет. Только на этот раз кто-то наблюдал. Тэмми подумала о том, когда в последний раз ей нравилось, когда за ней вот так наблюдали. Во время ритуала.

Был ли там Аполлон? Конечно, был. И если да, то помнил ли он об этом? Почему-то Тэмми надеялась, что помнил. Она хотела, чтобы он увидел ее такой: обнаженной и потной, скачущей на его отце, а потом на его брате.

Я был там. Я помню.

Аполлон послал ей видение: свою точку зрения, когда он наблюдал за ритуалом. Тэмми увидела себя рядом с Бастианом, ее тело подалось вперед, а задница была выставлена на всеобщее обозрение. Тэмми покраснела. Она была так открыта перед всеми.

Ты была потрясающей.

Тэмми не могла поверить, что Аполлон видел, как она трахалась с его отцом, — что это его возбудило, — и теперь он хотел сделать то же самое с ней.

Она была уже близка к этому. Этого нельзя было ни отрицать, ни остановить. Какой смысл, на самом деле, лишать себя этого? Почему бы ей не потакать себе так, как это делали все остальные василиски? Как это делал ее народ? Теперь Тэмми была одной из них. Таким образом, она могла бы уже начать вести себя соответственно. Она погрузила пальцы глубже, готовая кончить.

Но что-то остановило ее.

Тэмми почувствовала его прежде, чем увидела, его присутствие давило на ее разум, как камень. Каспен шел медленно, намеренно не торопясь, приближаясь к столу, за которым она сидела. Мгновение спустя он оказался перед ней. Его взгляд скользнул сначала по Тэмми, затем по Аполлону, затем снова по Тэмми. Она сидела неподвижно, ее рука все еще была зажата между ног, рот приоткрылся от удивления. Аполлон тоже прекратил свои движения и сидел молча, наблюдая.

Словно в замедленной съемке, Каспен сел рядом с ней.

Прошла секунда. Затем другая. Не говоря ни слова, Каспен повернулся к ближайшей тарелке, взял вилку и начал есть. Тэмми уставилась на него. Он не собирался ничего говорить? Что-нибудь делать? Заметил ли он вообще, что ее пальцы были внутри нее, что его брат сидел напротив нее? Но он заметил — она знала, что заметил. И он проигнорировал это.

Тэмми понятия не имела, как поступить. Она бросила вопросительный взгляд на Аполлона, на который он не ответил. Он смотрел на своего брата с выражением, похожим на удивление. Это удивило Тэмми. Она думала, что он будет смущен или даже извинится. Что его так развеселило? Прежде чем она успела спросить, в ее голове прозвучал голос Каспена.

Продолжай.

Тэмми повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он был серьезен?

Ты слышала меня, Тэмми. Продолжай.

Ты что, с ума сошел?

Он по-прежнему не смотрел на нее. Он смотрел в свою тарелку, делая вид, что это совершенно обычное дело. Это было совсем не так.

Затем до нее донесся голос Аполлона.

Что он тебе сказал?

Он велел мне продолжать.

К ее крайнему удивлению, Аполлон мрачно улыбнулся.

Ты должна делать, как он говорит.

Вы оба сумасшедшие.

Я уже говорил тебе, Темперанс. Ты не можешь разрушить наши отношения.

Тэмми обдумывала его слова, пытаясь понять, что она к ним чувствует. Действительно ли он сказал то, о чем она подумала? Что бы она ни сделала — даже что—то столь дикое, как это — это не было хуже того, что эти Драконы уже пережили? Это было непостижимо. Но Тэмми перестала сомневаться в этом. Она все еще была возбуждена — теперь даже больше, когда Каспен был здесь. И она хотела кончить.

Так что Тэмми продолжала.

Сначала она двигалась медленно, осторожно, чтобы посмотреть, отреагирует ли Каспен. Когда он не отреагировал, она возобновила свой темп, дразня себя видом его брата. Аполлон тоже продолжал двигаться. Его движения ускорились, взгляд сосредоточился на ее клиторе, грудь блестела от пота.

Мой брат не знает, как ему повезло.

Поверь мне, он знает.

Значит, он этого не ценит. Я бы трахал тебя каждый день, если бы ты была моей.

Жаль, что я не твоя.

Еще нет.

Иди к черту.

С радостью.

Когда она не ответила, глаза Аполлона сузились.

Используй его.

У Тэмми отвисла челюсть. Он имел в виду то, что она подумала?

Прежде чем она успела попросить разъяснений, Аполлон сказал.

Возьми его за руку и прикоснись к себе.

Жаркое предвкушение пронзило Тэмми. Он просил невозможного. Не было такой вселенной, в которой она сделала бы это.

Возьми его за руку, Темперанс.

Она не могла этого понять. Это было похоже на мечту — фантазию, которой она предавалась поздней ночью, а не на то, чем она занималась бы в банкетном зале на глазах у всех.

Воспользуйся моим братом. Сделай это.

Тэмми не могла ясно мыслить. Словно в трансе, она потянулась к Каспену и взяла его за руку. В тот момент, когда она это сделала, от сознания Каспена к ней нахлынула двойная волна желания. Это было так сильно, что она закрыла глаза, не сосредотачиваясь ни на чем, кроме того, насколько удовлетворенной она себя чувствовала, утопая в боли желания. Здесь она чувствовала себя живой, настоящей. Тэмми просунула руку себе между ног, наклоняя ее бедра, чтобы прикоснуться пальцами к ее влажности.

В этом не было ничего нормального.

Нормальность ничего не стоит, Темперанс. В тебе нет ничего нормального.

Тэмми понятия не имела, кто из братьев сказал это. Они оба были у нее в голове, окружали ее, душили.

Оближи пальцы.

Тэмми так и сделала, поднеся руку Каспена к своим губам и слизывая свою влагу с его пальцев. Было любопытно попробовать себя на вкус. До этого она делала это только с чьими—то губами - и никогда прямо с пальцев Каспена. Это было отражением того момента, когда он попытался попробовать ее на вкус в самый первый раз, а она была слишком напугана, чтобы позволить ему это сделать. Теперь это казалось таким далеким.

Блядь. Я хочу попробовать тебя на вкус.

Только Каспен может попробовать меня на вкус.

Волна раздражения пронеслась в голове Аполлона.

Тэмми наслаждалась этим, зная, что все еще имеет над ним власть. Было непросто отказать василиску, особенно такому могущественному, как Аполлон. Но Тэмми еще не хотела его достаточно сильно. Она не хотела его так сильно, как он хотел ее, и не знала, захочет ли когда-нибудь.

Пальцы Каспена двигались теперь сами по себе, вернувшись в ее клитор с такой силой, что она едва могла дышать. Он все еще был повернут в другую сторону. Но не было никаких сомнений, что он участвовал в этом — без сомнения, он был возбужден.

Аполлон наблюдал за всем этим. Время от времени его взгляд останавливался на брате, но только неспешно, лениво, как будто он просто проверял, на месте ли тот. У Тэмми возникло ощущение, что он надеется на это. В этот момент ее уже ничто не могло удивить.

Было странно оказаться между братьями. Они были такими похожими и в то же время такими разными. Тэмми была соединительным элементом между ними. Они уже делили кого-то раньше, и теперь они снова делали это с Тэмми. Для них это стало привычкой, навязчивой идеей и замкнутым кругом, который они, казалось, не могли разорвать. Они поклонялись ей так, как она хотела, чтобы поклонялись ей, возводя ее на пьедестал, который она, возможно, заслужила, а, возможно, и нет. Тэмми понятия не имела, достойна ли она их преданности. Но факт оставался фактом: у нее она была.

Аполлон выполнил все ее приказы. Он заслужил свою награду. Но эта награда принадлежала Каспену. Тэмми провела пальцами по груди Каспена, прежде чем обхватить его член рукой и крепко сжать.

Наконец, он повернулся к ней. Его глаза были совершенно черными.

Если ты ищешь моего внимания, то ты его получишь, Тэмми.

Она притянула его к себе.

Трахни меня, Каспен.

Все, что попросишь.

Он не задумался ни на секунду. Каспен усадил ее к себе на колени, скользнул в нее членом и начал двигаться. Тэмми оглянулся через плечо на Аполлона, который наблюдал за каждым их движением.

Она никогда к этому не привыкнет. Это был неописуемый восторг — у нее возникло ощущение, что она нарушает правила, хотя в правилах четко указано, что это разрешено. Она хотела чувствовать себя так всегда, как будто она жила на грани опасности, как будто она ходила по грани между тем, что было правильно, и тем, что было неправильно. Это заставляло ее чувствовать себя живой, и ничто не могло быть приятнее. Член Каспена был глубоко внутри нее. Его голова упала ей на грудь, его губы коснулись ее груди.

Ты убиваешь меня, Тэмми.

Это было последнее, что она хотела сделать.

Без предупреждения Каспен схватил ее за талию, развернул от себе, и они оба оказались на скамье так, что она снова оказалась лицом к Аполлону, глядя прямо на него через проход, в то время как его брат входил в нее сзади. Руки Каспена нашли ее груди и сжали их. Тэмми вскрикнула, когда он прикусил мочку ее уха. Ревность Аполлона жгла ее мозг, как раскаленные добела угли, заставляя ее чувствовать его присутствие.

Твой брат наблюдает за нами.

Каспен даже не остановился ни на секунду — его интонация не изменилась, когда он ответил.

И пусть.

Тебе все равно?

Он меня не волнует.

Тэмми чуть не рассмеялась. Это должно было быть единственным, что его должно было заботить. Но она больше не пыталась понять традиции василисков — больше не боролась с тем, частью чего она с самого начала хотела быть.

Каспен вогнал свой член еще глубже. Тэмми издала стон, подчиняясь его темпу, и наклонила бедра так, чтобы у него был полный доступ к ней. Она наклонилась вперед, полностью демонстрируя свое тело Аполлону, только он видел, как ее грудь прыгала. Его член в руке был твердым, и Тэмми знала, что он близок. Она тоже. В конце концов, она больше не могла сдерживаться. Это было уже слишком, и Тэмми перестала сопротивляться. Она вскрикнула, когда кончила, триумфально откинув голову назад, позволяя себе ощутить это в полной мере. В тот момент, когда она кончила, Аполлон кончил тоже. Тэмми наблюдала, как сперма выходит в его ладонь, его кожа уже была такой влажной от пота, что блестящая горсть легко растворилась в его ладони. Каспен кончил последним. Он продолжал настойчиво входить в нее, держа ее под правильным углом, чтобы его член достиг самой глубокой части ее тела. Наконец, он тоже кончил.

После этого брат уставился на брата.

Они оба были в ее сознании; она чувствовала их в равной мере.

Аполлон заговорил первым.

Невежливо было прерывать нас, брат. В следующий раз предоставь ее мне.

Каспен невесело усмехнулся.

Ты не смог с ней справиться.

А ты сможешь?

Я только что это сделал.

Едва ли.

Еще один смешок. Каспен сжал ее крепче.

Она не хочет с тобой трахаться. Конечно, она тебе об этом говорила.

Да, говорила. Но кто знает? Возможно, она передумает.

Ее нельзя принудить.

Аполлон наклонился вперед, и Тэмми вспыхнула.

Мне не нужно принуждать ее трахаться со мной. Она сама приползет ко мне на коленях, умоляя об этом.

Тэмми ожидала, что Каспен ответит — встанет и накричит на брата. Вместо этого руки Каспена легли на грудь Тэмми. Он провел пальцами под ними, прежде чем нежно коснуться ее сосков, которые тут же затвердели. Затем он обхватил их ладонями и сжал. Его послание было ясным.

Видишь, что я умею делать?

Не имело значения, что сказал бы Аполлон. Она сидела на коленях Каспена, и член Каспена был внутри нее.

Тэмми внезапно поняла, что это была за игра. Она думала, что играет только с Аполлоном. Но в какой-то момент Каспен вступил в игру и выиграл. Тэмми не должна была удивляться. Это было в характере Каспена - играть в такую игру, в которой главной победой было получить награду. Но была ли она заинтересована в том, чтобы стать этой наградой? Неделю назад она бы сказала "нет". Но теперь, когда Каспен был позади, а Аполлон - перед ней, возможно, ее ответ изменился.

Тэмми повернула голову, чтобы посмотреть на Каспена.

Ты использовал меня.

Каспен встретился с ней взглядом.

В самом деле?

Его слова не выходили у нее из головы.

Каспен использовал ее. А она использовала Аполлона. Возможно, это делало их равными.

Не говоря больше ни слова, Каспен поднял ее на руки. Аполлон смотрел, как они уходят, не отрывая глаз от Тэмми, тогда он обхватил пальцами свой член и начал поглаживать его еще раз.





Глава 15




Вы… занимались этим раньше?

На следующее утро Тэмми просто обязана была узнать.

Голова Каспена лежала у неё на плече, его руки лениво обвивали её талию. За ночь они переспали ещё дважды после банкетного зала — и Тэмми была настолько разбита, что едва могла пошевелиться.

А если и занимались — это бы тебя расстроило?

Нет.

И это было правдой. Тэмми не интересовало, делали ли они подобное раньше с кем-то. Но её бы убило, если бы им было лучше с кем-то ещё. Она хотела быть единственной, кого они любят. Единственной, кто нужен. Лучшей.

Никто не сравнится с тобой, Тэмми. Это я могу обещать.

Она даже не знала, как на это реагировать. Это значило слишком много — особенно от того, кто прожил столько жизней, видел столько людей и переспал со столькими, что Тэмми даже представить не могла. Она не выросла среди людей, которые говорили ей, что она особенная. Даже если бы в детстве ей повторили это тысячу раз — она бы не поверила. Но услышать это теперь… будучи взрослой… почему-то зашило и затянуло ту трещину внутри, о которой она даже не подозревала.

У меня ощущение, что ты хочешь, чтобы Аполлон увёл меня у тебя.

Никто не сможет тебя у меня забрать.

— Каспен! — Тэмми пискнула, когда его пальцы скользнули между её ног.

Тэмми. Я не злюсь на то, что между тобой и Аполлоном есть связь.

Но ты выглядишь ревнивым.

Так и есть.

Я не понимаю… тебе нравится ревновать?

Он провёл пальцами по её клитору. Концентрироваться стало просто невозможно.

Иногда.

Так значит… это всё была игра? Игра власти? Если его брат хотел Тэмми — значит, она чего-то стоит. Она понимала чувство — сама испытывала вспышку гордой, жгучей ревности, когда другие василиски смотрели на Каспена. Они хотели его. Но он был её.

Тэмми наблюдала за ним, пока он работал пальцами — его взгляд не отходил от её бёдер.

— Сколько женщин у тебя было, Каспен?

Он поднял глаза лишь на мгновение — и тут же опустил их обратно, продолжая ласки.

— Много.

— Я хочу цифру.

Пальцы погрузились глубже. Тэмми попыталась не застонать. Она была слишком чувствительной, тело болело в каждой клеточке.

— Я не знаю точной цифры.

— Правда? — она едва держала голос ровным. — Я думала, мужчины считают.

— Кто тебе это сказал?

— Вера.

Почти всё, что Тэмми знала о мужчинах, она узнала от Веры: что каждый мужчина считает своих любовниц, что женщине неприлично вести такие подсчёты… Мудрость сомнительная, если не сказать — сексистская. Но у Тэмми долгое время просто не было другого источника знаний.

— Хм.

Но Каспен уже не слушал. Он делал что-то новое… что-то такое, что заставило Тэмми мгновенно забыть, зачем вообще она начала этот разговор. Но она всё-таки должна была знать.

— Каспен, — она поймала его за запястье, останавливая движение. — Скажи.

Он тяжело выдохнул, поднял на неё глаза.

— Я правда не знаю, Тэмми. Я не считаю, как люди.

Тэмми сузила взгляд. Единственная причина не считать — если их слишком много, чтобы помнить. Её это не удивило… но и не удовлетворило.

— А если угадаешь?

Он снова вздохнул — глубже, тягуче.

— Сотни, Тэмми. Возможно, больше.

Тэмми кивнула.

Сотни. Может, больше. И всё равно он выбрал её. Она отпустила его руку.

— Можешь продолжать.

Уголок его губ дрогнул.

— Раз ты настаиваешь.

Его язык присоединился к пальцам. Голова Тэмми откинулась на подушку. И очень долго она не думала ни об Аполлоне, ни о ком другом.

Но вот на следующий день — думала только о нём. Куда бы она ни пошла, что бы ни делала — образ Аполлона всплывал снова и снова. Он будто проник в самые тёмные коридоры её сознания — и её василискова сущность охотно принимала это. Она думала о том, как трогала себя перед ним.

О видении, которым он поделился: как он держит её запястья, пригвождая к земле, как она стонет его имя. Это было невыносимо соблазнительно. И абсолютно невозможно. Так жить она не могла. Между ним и Лео её самоконтроль оказался на дне. Тэмми тонула в желании.

Каспен ничем не помогал. Он снова ушёл на охоту — и Тэмми уже не злилась. За тем, что произошло в банкетном зале, она не могла винить его за то, что он хочет побыть подальше. Его присутствие было напоминанием, что она потеряла контроль. Что она больше не архитектор собственной судьбы. Да и были дела поважнее.

Наступала Ночь матери.

Недели до неё всегда были заполнены хлопотами, и сегодня начинался главный праздник: в ночь полной луны жители собирались в центре деревни, ставили столы и устраивали огромный пир. По сути — то же самое, что пиры под горой у василисков. Но на этом сходства заканчивались. На празднике под полной луной, скорее всего, никто не будет голым.

Тэмми должна была встретиться с Габриэлем в «Всаднике», но когда она наконец нашла хоть какие-то тёплые вещи, то поняла, что безнадёжно опаздывает. Она направилась сразу на площадь — и улыбнулась, увидев знакомые украшения: круглые бумажные «луны», подвешенные на зданиях. Когда-то они делали такие в школе. Полная луна — время благодарности, изобилия, семьи. Её фаза символизировала насыщенность, роскошь… аппетит.

Но в этом году всё было иначе.

Стоило Тэмми лишь одним взглядом окинуть площадь, как стало ясно: столы почти пусты. В прошлые годы они ломились от еды — буханки хлеба, корзины с мясными пирогами. Всё, что не удавалось вырастить самим, закупали: овощи, зелень, даже морепродукты, привезённые издалека. Теперь, когда еды стало мало, столы выглядели жалко. В животе у Тэмми похолодело от страха. В памяти всплыла детская присказка: полная луна — полный живот. Дети напевали её хором перед началом пира. Но сегодня её не пел никто.

Она прошла через толпу, разыскивая Габриэля. Возле церкви она заметила первое — количество стражников удвоилось. И второе — ступени так и не отмыли. Накормите нас всё ещё было размазано по мрамору, присыпанное снегом, как рана под тонким льдом. Тэмми скрутило изнутри.

Как можно было не очистить это? Но, впрочем… Такое не стирают — оставляют. Чтобы сообщение проросло в каждом.

Площадь была заполнена жителями.

Тэмми окружали шёпоты:

— Слышала, они свадьбу устроят в Ночь матери?

— На день рождения Коры? Да как они смеют?

— Говорят, в замке денег не жалеют. Даже цветы позолотили.

— Конечно, эти пируют, пока мы голодаем. Позор.

— Наша будущая королева… с соседней деревни. А наша прежняя бы такого не допустила.

И тут Тэмми будто ударило током: они говорили о ней. Она — их королева. Та самая девчонка, которую всю жизнь презирали, гнобили, сторонились. Но стоило появиться общему врагу — Эвелин — и жители вдруг записали её в «своих». Как быстро меняется ветер.

И в этот момент она увидела Габриэля. Он стоял у мёда — как всегда — но румянца на щеках не было. Он выглядел бледным. Усталым.

Он махнул ей скупым, почти скорбным движением.

— Габриэль, — сказала она сразу. — Что случилось?

— Почему ты думаешь, что что-то случилось?

— Потому что полная луна, а ты не пьёшь.

Слабая улыбка тронула его уголки губ.

— Может, я на пути к здоровому образу жизни.

Тэмми фыркнула.

Улыбка исчезла.

— Я не могу пить сегодня, Тэмми.

— Почему?

Он не ответил. Только посмотрел поверх её головы, на толпу. Тэмми проследила за его взглядом. Группы людей стояли кучками, шептались, переглядывались. Холод медленно поднимался по позвоночнику.

— Сегодня что-то будет, — сказала она. Не спрашивая — утверждая.

Габриэль не ответил. Сжатая челюсть говорила сама за себя. Видимо, за то время, что они не виделись, многое изменилось. Может быть, Габриэль теперь и правда возглавлял революцию… Он организовал прошлый протест. Почему бы и нет — этот тоже? Он становился кем-то, кого Тэмми почти не знала.

Когда-то они были неразлучны — хотя он был старше на год — но теперь между ними лежала пропасть.

— Габриэль, — повторила она, мягко, но настойчиво. — Скажи мне, что происходит.

— Тэмми… — он тяжело выдохнул и положил ладонь ей на плечо. — Тебе надо уйти.

— Почему?

— Потому что ты… — он оборвал себя.

Тэмми поняла раньше, чем он договорил.

— Я кто, Габриэль? — прошептала она.

Они смотрели друг на друга — двое лучших друзей, чьи жизни разошлись так далеко, что уже не соприкасались.

— Ты теперь — одна из них.

Тэмми будто погрузили в ледяную воду.

Одна из них. Из врагов. И он был прав. Здесь было два врага: василиски — и королевская семья. Тэмми была связана с обоими. Она вспомнила разговор с Лео — как он спросил, знает ли она, кто стоит за протестами. Конечно, для Габриэля это выглядело как смертельный риск: стоять рядом с человеком, который общается с королём. Кто спит со змеем. Кто живёт под одной крышей с правителями. Но Тэмми не представляла свою жизнь без Габриэля. Он был её единственным другом. Последним безопасным местом. Когда с Каспеном всё разваливалось — он был рядом. Когда она ссорилась с Лео — он был рядом.

Он был всегда.

— Я с тобой, — прошептала она. — Всегда буду.

Он только покачал головой.

— Я пытаюсь защитить тебя, Тэмми.

— И я тебя защищаю. Но ты должен сказать мне, что задумал.

— Я не могу. Не пока ты… спишь со змеёй.

Тэмми передёрнуло от того, как он это сказал — словно это брань. Но, конечно, он сказал бы именно так. Он не знал василисков, как знала она. Он видел только их жестокость. Их хитрость. Их силу. Он не знал, что они ничем не отличаются от людей.

Что они такие же, как люди.

— Габриэль… — прошептала она. — Когда ты перестал мне доверять?

Он тяжело выдохнул. Все слова, которые она сказала ему тогда, в «Всаднике», пронеслись в её голове: что она гибрид, что она сильна, что василиски живут под горой… Безопасно ли это теперь в его руках? И безопасна ли она сама?

— Тэмми… — сказал он тихо. — Я пытаюсь тебя защитить.

То же самое, что он сказал раньше. И во второй раз это ранило ещё больнее.

Ветер перебирал его золотистые кудри.

Тэмми протянула руку, откидывая прядь со лба.

— Я не могу потерять тебя, Габриэль…

Он накрыл её руку своей, прижимая ладонь к своей щеке.

— Ты никогда меня не потеряешь, родная. Но тебе нужно уйти.

Тэмми уже открыла рот, чтобы возразить — но в этот момент над площадью раздался крик.

Габриэль резко вскинул голову.

— Нет, — выдохнула Тэмми, вцепившись в его куртку. — Габриэль, что бы ты ни задумал — не—

Но он уже бежал. Тэмми бросилась за ним, но это было бесполезно — он всегда был быстрее. И сейчас исчезал в толпе как тень.

Когда она добежала до площади, церковь уже стояла в огне.

Стражники сбегали по ступеням, бросаясь в толпу. Палки взмывали вверх, кулаки летели во все стороны. Тэмми застыла, не в силах сделать ни шагу. Она видела это — но не верила. Она потеряла Габриэля из виду. Он у церкви? Подбрасывает брёвна в огонь? Или в толпе, под ударами, в опасности быть растоптанным?

Крики пронзали ночь.

Густой, едкий дым поднимался вверх, обжигал горло, наполнял лёгкие, заставляя глаза слезиться. Нужно найти Габриэля.

Тэмми проталкивалась вперёд, уклоняясь от размахивающих рук. В воздухе стоял вой отчаяния — то ли по церкви, то ли по раненым. Пепел падал на площадь тонким снегом, покрывая всё серым: и камни мостовой, и бумажные луны. Стражники избивали людей — её соседей, тех, кого она знала всю жизнь — били до крови. Дышать становилось всё труднее. Это было неправильно. До боли неправильно.

Она потянулась умом к Каспену — но связь была закрыта. Паника взметнулась в груди. Не отдавая себе отчёта, она позвала другого.

Он ответил мгновенно:

Темперанс? Что случилось?

Мне нужен Каспен. Где он?

Присутствие Аполлона стало плотнее, ощутимее:

Он на охоте. Ты ранена?

Нет. Не… совсем.

Где ты?

В деревне. Но я—

И тут она увидела его: мёд цвета лесного ореха.

Габриэль.

Тэмми резко оборвала связь с Аполлоном и бросилась вперёд.

Он был в крови.

— Ты ранен! — вскрикнула она, протягиваясь к нему.

Габриэль обхватил её, подхватил на руки и потащил прочь от толпы. Позади ревел пожар — пламя жрало церковь, пожирая всё на пути.

— Я в порядке, — выдохнул он, таща её дальше. — Но нам нужно уходить.

— Габриэль, что ты....

Её слова утонули в грохоте — самом громком, что Тэмми слышала в жизни. Габриэль мгновенно повалил её на землю, накрыв своим телом. Камни под ними дрогнули. Обломки посыпались сверху, барабаня по земле. Не нужно было смотреть, чтобы понять: церкви больше нет. Взрыв уничтожил всё, что оставалось. И мир уже никогда не станет прежним.

Так же внезапно, как он прижал её к земле, Габриэль поднял её обратно на ноги. Он мчался, уводя её сквозь узкие улочки, пока они не достигли окраины деревни. Отсюда крики были тише. Но пламя было видно ещё ярче — огромный столб чёрного дыма поднимался к небу.

— Как ты мог? — сорвалось у неё. — Церковь?

Габриэль тяжело дышал, кудри липли ко лбу.

— Это всего лишь здание, Тэмми.

— Но… это… это дом Коры....

— Нам не нужна церковь, чтобы почитать Кору. Нам нужно было отправить сигнал.

Тэмми онемела.

Сигнал — что они готовы воевать. Готовы идти до конца.

— Люди пострадали, Габриэль! Толпа….

— Люди уже страдают, Тэмми! Мы голодаем. Что ты хочешь, чтобы мы делали?

Тэмми покачала головой, пытаясь понять его — и не понимая.

— Это не работает. Вы причиняете боль только себе. Ты думаешь, королевская семья хоть на секунду расстроится из-за сгоревшей церкви? Это ударит только по жителям.

— Они скоро почувствуют.

— Что это значит?

Он посмотрел на неё, и в его глазах блеснуло что-то тёмное.

— Короли — только начало. Следующие — змеи.

Ледяной страх прошёл по её спине.

— Когда это закончится? — прошептала она. — Когда вам будет достаточно?

Ветер завыл между домами, раскачивая его фигуру в темноте. Габриэль смотрел на неё, глаза блестели отражением пламени.

— Когда нам вернут то, что забрали.

А затем он развернулся — и ушёл, не оглянувшись.





Глава 16




Это был первый раз, когда Габриэль отставил ее, не поцеловав в щеку. Тэмми почувствовала, как одинокая слезинка скатилась по тому месту, где должны были быть его губы. Она, спотыкаясь, возвращалась через лес, замерзшая и одинокая. Несколько раз она падала на тропинке, пробираясь на ощупь, не понимая направления. Она плакала так сильно, что едва слышала свое имя.

– Темперанс? – Аполлон появился из леса, как призрак, его обнаженная кожа светилась в темноте.

– Что ты здесь делаешь? – Тэмми ахнула. Она никогда не видела его вне пещер.

Аполлон подошел ближе.

– Ты сказала, что была в деревне. Тебе причинили боль.

Мозг Тэмми едва работал. Она изо всех сил пыталась сложить кусочки мозаики воедино: Аполлон был здесь. Он пришел, чтобы найти ее. Аполлон был здесь.

– Почему ты плачешь? Что случилось?

Тэмми понятия не имела, что ему ответить. Почему она плакала? Было ли это из–за того, что у нее на глазах сгорела церковь, в которую она ходила с детства? Было ли это из–за того, что люди пострадали, и это была ее вина? Или это потому, что человек, которого она считала братом, предстал перед ней в совершенно другом обличии?

Аполлон подошел еще ближе и нежно провел большим пальцем по ее щеке.

– Скажи мне, как помочь тебе, – пробормотал он. – Пожалуйста.

Тэмми закрыла глаза, не обращая внимания ни на что, кроме его прикосновений, позволяя им успокоить ее. Интимность момента была ошеломляющей. Им нужно было прекратить встречаться вот так — наедине, в темноте, и сразу после того, как случалось что–то травмирующее. Это был только вопрос времени, когда все закончится катастрофой.

– Почему ты плачешь, Темперанс?

Тэмми открыла глаза.

– Жители деревни в ярости.

Аполлон приподнял бровь.

– Даже сейчас?

– Да.

– Из–за кого?

– Из–за королевских особ. И... – она помолчала, раздумывая, как много ей следует сказать. – Из–за Каспена.

Аполлон приподнял другую бровь. Тэмми не знала, насколько хорошо он знал — знал ли он, что Каспен был тем, кто нарушил перемирие, — что он нарушил его ради нее.

– Жители деревни не причинят нам вреда, Темперанс. Они боятся нас.

Она покачала головой. Они недостаточно боялись их. Следующие – змеи.

– Если они приблизятся к нам, мы обратим их в камень, – сказал Аполлон. – У них не будет ни единого шанса. Окаменение – наша величайшая сила.

И снова ее неполноценность дала о себе знать. Тэмми понизила голос до шепота, когда сказала.

– Не для меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Я никогда не обращала в камень.

Аполлон моргнул в неподдельном удивлении.

– Почему?

Тэмми скрестила руки на груди, внезапно смутившись.

Когда она не ответила, Аполлон подтолкнул ее.

– Ты боишься это сделать?

– Нет, – твердо сказала Тэмми.

Он нахмурился, услышав ее тон.

– Понятно. В таком случае, почему ты отказываешься от этого?

– Каспен не хочет меня учить.

– Почему нет?

– Он не хочет, чтобы я кого–то убивала, – проворчала Тэмми.

В глазах Аполлона промелькнула едва заметная искорка веселья.

– Ты кажешься разочарованной. Ты мечтаешь стать убийцей?

– Нет, – настаивала она. – Но такое чувство, что... какой–то части меня этого не хватает.

– Хм. – Аполлон склонил голову набок, о чем–то размышляя. – Я не могу понять, почему мой брат не обучил тебя такому фундаментальному навыку. Это неразумно. Ты должна знать всю широту своих возможностей.

На этот раз они пришли к единому мнению.

Аполлон продолжил:

– С другой стороны, он... сентиментален.

Тэмми слышала, что только один человек до этого называл Каспена сентиментальным. Роу.

– Насколько сентиментален?

Аполлон пожал плечами.

– Каспенон придерживается определенной концепции... морали.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Это значит, что ты для него – нечто непорочное. И он не хочет, чтобы ты была запятнана.

– Что? Запятнана? – Тэмми не хотела обсуждать себя в качестве объекта. Она не была непорочной, и запятнать ее было невозможно. Сама идея была нелепой.

– Не держи на него зла, – быстро сказал Аполлон. – Он думает, что защищает тебя. Хотя я подозреваю, что он делает прямо противоположное.

И снова они о чем–то договорились. Ничего хорошего не выйдет из того, что она не умеет превращать в камень.

Возможно, с большим рвением, чем следовало, Аполлон спросил.

– Хочешь, я научу тебя?

У Тэмми по спине побежали мурашки от предвкушения. Да. Ей бы это понравилось.

– Я... – начала она и замолчала. Тэмми знала, что она хотела ответить. Но, похоже, не могла этого сделать. – Не знаю.

Аполлон не сводил с нее оценивающего взгляда.

– Я думаю, ты знаешь.

Конечно, она знала. Она знала очень хорошо.

Но Каспен предельно ясно изложил свою позицию. Она не сомневалась, что принятие уроков окаменения от его брата разозлит его, даже если это будет правильным поступком по отношению к ней — даже если она этого захочет.

Вместо ответа Тэмми уставилась на середину груди Аполлона. Смотреть куда угодно было легче, чем ему прямо в глаза. Он стоял слишком близко. Он был эгоистом, и его влечение к ней было стратегией. Она понятия не имела, может ли по–настоящему доверять ему.

– Темперанс, – тихо пробормотал Аполлон. – Я научу тебя, если ты этого хочешь. Тебе нужно только сказать.

Это было заманчивое предложение. Чрезвычайно заманчивое предложение.

– Я хочу, чтобы Каспен научил меня.

– Я знаю, ты этого хочешь. Но он не будет.

Она покачала головой.

– Он будет.

– Нет, он не будет.

Когда Тэмми не ответила, Аполлон наклонился к ней. У нее перехватило дыхание.

– Если ты думаешь, что он передумает, ты ошибаешься, – пробормотал он. – Мой брат никогда не меняет своего мнения.

Тэмми пожала плечами.

– Я уговорю его.

В глубине души она в это не верила. Но все равно сказала это.

Аполлон тихо усмехнулся.

– Если ты так говоришь.

Пауза. Тэмми все еще многозначительно смотрела ему в грудь. Аполлон поднял палец, взяв ее за подбородок и приблизив ее лицо к своему.

– Если ты не сможешь убедить его, ты знаешь, где меня найти.

Тэмми только покачала головой. Аполлон долго смотрел ей в глаза, прежде чем опустить руку. Они молча вернулись в пещеры и расстались в коридоре, не проронив ни слова. Тэмми уснула одна. Когда она проснулась, руки Каспена обнимали ее.

– Каспен, – тут же сказала она, встряхивая его, чтобы разбудить.

– Тэмми, – пробормотал он ей в волосы. – Еще рано.

– Мне все равно. Нам нужно поговорить.

Услышав ее тон, Каспен приподнялся на локте и, озабоченно нахмурившись, посмотрел на нее.

– Что случилось, любовь моя?

– Где ты был прошлой ночью?

– Я охотился.

Конечно, он охотился.

– Ты всегда охотишься.

– Потому что мне нужно поесть.

– Я хочу пойти с тобой в следующий раз.

– В этом нет смысла.

Тэмми замерла. Его слова прозвучали как пощечина. Она откинулась на кровать.

– Я понимаю, – прошептала она.

Каспен поджал губы.

– Тэмми, – тихо сказал он. – Мне не следовало этого говорить.

– Но это правда.

Он не ответил. Конечно, это было правдой. Каспену нужно было перевоплотиться, чтобы охотиться, а Тэмми вообще вряд ли могла перевоплощаться, даже с его помощью. Она становилась для него обузой. Он был прав, ей не было смысла ходить с ним.

– Это будет для тебя правдой, пока ты веришь в это.

– О чем ты?

– Я говорю, что ты рассеянна. И ты не прилагаешь усилий.

Обида вонзилась в нее, как заноза. Каспен больше не был ее учителем, он не имел права так с ней разговаривать. Вопреки своей воле, Тэмми почувствовала, как тонкая нить, которая тянула ее к Каспену, дрогнула. В последнее время он часто уходил. Он знал это, и она тоже это знала. Тэмми пыталась не возражать, но у нее не получилось. И его отсутствие только усилило ее желание искать утешения в другом месте. Это убивало ее – оставаться наедине со своими мыслями.

– Ты был нужен мне прошлой ночью, – прошептала она.

Каспен нахмурился.

– Я думал, ты пошла в деревню встречать Ночь Матери.

– Я так и сделала, но потом кое–что случилось.

Его хватка усилилась.

– Что случилось?

По какой–то причине Тэмми колебалась. Казалось, она не могла говорить о церкви. Если она говорила об этом вслух, это каким–то образом заставляло ее чувствовать свои ощущения в тот момент снова и снова.

– Габриэль пострадал, – сказала она вместо этого.

Каспен ничего не сказал. Ему было все равно, пострадают ли люди — он ясно дал это понять. Но он также обещал защитить Габриэля, и сейчас нарушал это обещание.

– Я говорила тебе, что жители деревни были злы, – настаивала она.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал, Тэмми? Ничего не поделаешь.

– Всегда есть что–то, что можно сделать.

Каспен только покачал головой. Что нужно сделать, чтобы убедить его, что это и его проблема тоже? Какую черту нужно переступить, чтобы ему стало не все равно? Не пострадают ли при этом его собственные люди? Для Тэмми эта черта была слишком близко. Ей нужно было, чтобы он понял это сейчас.

– Я же говорила, что будет только хуже.

– Жители деревни – не моя забота.

– Они – моя забота, – почти крикнула Тэмми.

Каспен сел. Тэмми тоже села.

Его темные глаза были устремлены на нее, глубокие и понимающие. Он коснулся кончиками пальцев ее бедра, провел ими вверх по талии, по груди и вдоль шеи. Они остановились у нее под подбородком, наклоняя ее голову к себе.

– Ты – моя единственная забота, Тэмми.

Тэмми хотела бы поверить ему. Но Каспен, казалось, совсем не беспокоился о ней. Прошлой ночью он отправился на охоту без нее, а теперь прогонял ее. Даже Аполлон был более внимателен, чем он сейчас.

– Если я – единственная твоя забота, то тебе следует прислушаться к тому, что я тебе говорю.

Каспен вздохнул. Его пальцы скользнули по ее губам. Его глаза были черными; она знала, что он хочет ее. Но она не собиралась отвлекаться на соблазнение.

– Нам нужно что–то с этим делать, – сказала она. – И как можно скорее.

– Что бы ты хотела, чтобы я сделал, Тэмми?

По какой–то причине Тэмми вспомнила свой разговор в "Всаднике", о том, как Габриэль обрадовался идее секс–вечеринок. Ей в голову пришла дикая идея, и она высказала ее вслух, прежде чем успела хорошенько подумать.

– А что, если Габриэль придет сюда?

Каспен моргнул.

– Зачем ему нужно приезжать сюда?

– Чтобы он мог…Я не знаю... Посмотреть, как мы живем.

Тэмми хваталась за соломинку. Она была в отчаянии. Но как еще она могла очеловечить василисков в глазах Габриэля? В прошлом он выражал заинтересованность в том, чтобы приехать сюда. Что, если бы он действительно сделал это — что, если бы он увидел, что змеи, которых он так ненавидел, вели себя точно так же, как он? Если бы Габриэль приехал сюда и провел ночь с василисками, он, возможно, понял бы, что их жизнь была такой же достойной, как и его. Габриэль пользовался большим влиянием среди жителей деревни. Если бы Тэмми смогла пробудить в нем хоть каплю сочувствия, возможно, она смогла бы положить этому конец. Ставки были слишком высоки, чтобы не попытаться.

– Он глава восстания, Каспен, – тихо сказала она. – Если мы сможем привлечь его на нашу сторону, это поможет. Это может все изменить.

Каспен повернулся к огню. Тэмми нежно провела пальцами по его плечам, наслаждаясь твердостью мускулов под кожей. Даже сейчас, когда они говорили о чем–то серьезном, она хотела его. Она всегда будет хотеть его.

– Это рискованно, Тэмми. И я удивлен, что ты готова это предпринять.

Честно говоря, Тэмми тоже была удивлена. Но что–то в глубине души подсказывало ей, что все будет хорошо – что с Габриэлем все будет в порядке. Он был непредубежденным человеком. Он не питал глубокой неприязни к василискам, как Джереми, брат Джонатана. Василиски не причинили ему прямого вреда, и все же он возглавил атаку на них. Это означало, что еще был шанс повлиять на него. Это означало, что еще оставалась надежда.

– Он мой друг, – тихо сказала Тэмми. – Я знаю, он увидит в нас лучшее.

Каспен вздохнул.

– Людям опасно приходить сюда, Тэмми. Кто-нибудь может его укусить.

– А я не могу дать ему свой яд?

– Ты можешь, – медленно произнес Каспен. – Но любой может превратить его в камень.

– Разве нет какого-нибудь способа защитить его от этого?

Всегда есть лазейка, всегда есть способ обойти правила. Но Каспен покачал головой. Тэмми знала, что она требует от него слишком многого — ищет исключений и чудес.

– Нет. Это навсегда.

– Я не имею в виду способ обратить это вспять. Разве нет какого-нибудь способа предотвратить это в первую очередь?

– Насколько я знаю, нет. Это наше самое древнее оружие. Мы и сами не защищены от него.

Тэмми подумала о том, как жители деревни выиграли войну с помощью зеркальных щитов. Если бы василиски сами могли окаменеть от собственного взгляда, не было бы никакой надежды защитить Габриэля.

– Он не пришел бы сюда как враг, Каспен. Для него это был бы способ пережить то, что пережила я, способ увидеть хорошее.

– Ты готова подвергнуть его жизнь опасности ради этого?

Тэмми промолчала, прежде чем спокойно ответить.

– Не только его жизнь в опасности.

Не было другого способа сказать это, другого способа убедить его, что дело было не только в том, что Габриэль увидит, как живут василиски. Горящая церковь промелькнула в ее голове. Это было только начало. Тэмми была уверена в этом.

Она подумала о последних словах, которые сказала Габриэлю в холодном и ветреном переулке:

Когда вам будет достаточно?

Когда нам вернут то, что забрали.

Но что забрали? Имел ли Габриэль в виду еду, которую жители деревни потеряли с тех пор, как прекратилось кровопускание? Или он имел в виду нечто более глубокое — жизни Джонатана и Кристофера, то, что уже нельзя было вернуть? В любом случае, они должны были попытаться.

– Я не знаю, что еще делать, – прошептала Тэмми.

Каспен глубоко вздохнул и повернулся к ней.

– Если твой друг пострадает, ты никогда меня не простишь.

Тэмми нахмурилась. Так вот в чем дело? Каспен беспокоился о том, как это может отразиться на их отношениях, если все пойдет плохо? Это было беспокойство, которое Тэмми не разделяла. Она знала, что Каспен никогда не допустит, чтобы Габриэлю причинили вред. Даже если он и не был согласен с тем, что она приехала сюда, он согласился защищать людей, о которых она заботилась.

– Что, если это наша единственная надежда?

Каспен покачал головой.

– Вряд ли это можно назвать надеждой. Это иллюзия.

Его слова задели ее. Но Тэмми поняла их смысл.

– Каспен, – пробормотала она. — Дальше будет только хуже. Если мы не попытаемся заключить мир с жителями деревни, может начаться новая война.

Он фыркнул.

– Мы далеки от новой войны, Тэмми.

Несколько месяцев назад она, возможно, поверила бы ему. Но осквернение церкви было актом настолько экстремальным, что она не знала, что могут предпринять жители деревни в следующий момент.

– Я говорю серьезно, – настаивала Тэмми, – Если бы он приехал сюда, ему бы это понравилось. Я знаю, ему бы понравилось.

– Я не могу гарантировать его безопасность, Тэмми.

– Но разве ты не можешь…Я не знаю... созвать заседание совета или что–то в этом роде? Они могли бы гарантировать его безопасность, не так ли?

По какой–то причине Каспен застыл как вкопанный. Он долго смотрел на нее, так долго, что она занервничала под его взглядом.

– В чем дело? – настаивала она.

– В заседании совета нет необходимости, – тихо сказал он.

– Почему нет?

Его следующие слова были спокойными и тихими, как будто для того, чтобы произнести их, требовалось огромное самообладание.

– Потому что ты – гибрид. Если ты хочешь привести сюда своего друга, тебе не нужно его разрешение. Тебе не нужно ничье разрешение.

Тэмми в шоке уставилась на него. Тот факт, что она могла обойти совет, был для нее новостью. Это также... пугало. Если Тэмми могла обойти совет, сможет ли она обойти мнение Каспена? Если так, то весь этот разговор был формальностью. Выбор Тэмми, а не Каспена, был бы окончательным.

Каспен спокойно продолжил.

— Это твое решение, Тэмми. Я не буду тебя останавливать. Но если что–то пойдет не так, тебе придется смириться с последствиями.

Дела и так шли плохо. Последствия уже были.

Следующие – змеи.

Тэмми понятия не имела, что жители деревни предпримут дальше, но она знала, что это будет ужасно. И было ли это направлено против королевской семьи или василисков, она должна была попытаться остановить это.

Тэмми провела остаток дня в глубоких раздумьях. Привести Габриэля сюда означало бы пойти на риск, который мог закончиться смертью и катастрофой. Но ситуация с жителями деревни быстро ухудшалась. Она не могла придумать ничего другого, как решить неразрешимую проблему. Если бы королевская семья не нашла другого способа заработать деньги, деревни не были бы накормлены, и беспорядки только усилились бы. И если бы они обострились, то это был только вопрос времени, когда они стали бы смертельными. Возможно, даже визит Габриэля сюда было бы недостаточно, чтобы остановить нарастающую волну. Но стоило попробовать создать мир, в котором люди и василиски жили бы в мире.

Люди могли бы многому научиться у василисков, и наоборот. Конечно, если бы обе стороны могли сосуществовать в рамках временного соглашения и в тандеме владеть властью, они могли бы сосуществовать и в реальной жизни.

Слишком рано наступило воскресенье.

За ними, как всегда, прибыла карета, чтобы отвезти их в замок. Рука Каспена все это время лежала у нее на колене. Последние несколько дней он прижимал ее к себе: меньше охотился, больше слушал. Тэмми недоумевала, почему. Было ли это потому, что он чувствовал дистанцию между ними и хотел предотвратить это? Или это было из—за того, что он сказал ей — что она могущественна – и он хотел сохранить эту власть при себе? В любом случае, Тэмми это нравилось. Она чувствовала себя более связанной с ним, чем когда–либо за последние дни.

Они вошли в замок, держась за руки. Но впервые за все время их никто не встретил. Ни дворецкий, ни Лео, ни Эвелин. Тэмми не знала, что с этим делать.

– Где все? – прошептала она.

Каспен пожал плечами.

– Возможно, они опаздывают.

– На свой собственный ужин? В своем собственном доме?

В ответ Каспен притянул ее к себе. Его мысли обратились к ней.

И чем же нам занять это время? Его пальцы уже скользили вниз по ее талии.

Тэмми отмахнулась от него.

– Ты серьезно? Кто-нибудь может нас увидеть.

– Пусть смотрят.

– Каспен, – выдохнула она, когда он обхватил одной рукой ее бедро, раздвигая ее ноги и просовывая свое колено между ними. Его другая рука скользнула в разрез ее платья. – Нам нужно пойти куда-нибудь... в гостиную...

Он прижал ее к входной двери.

– Мы никуда не уйдем, пока ты не кончишь, Тэмми.

Она не смогла бы возразить, даже если бы попыталась. Его пальцы скользнули глубоко в ее лоно, ладонь обхватила ее клитор.

– Каспен...

Мольба замерла у нее на языке, когда он прикрыл ей рот другой рукой. Тэмми выгнула спину, пытаясь вырваться из его хватки, но это было бесполезно. Он уже доводил ее до безумного возбуждения, полностью отвлекая. Все, что она могла ощущать, – это он; все, что она могла чувствовать, – это запах дыма. Она хотела, чтобы он трахнул ее прямо здесь, прямо сейчас.

Я думал, ты хочешь пойти в гостиную.

Она больше этого не хотела. Даже не близко.

Теперь она хотела Каспена.

Тэмми потянулась к шву его брюк. Мгновение спустя они были расстегнуты, и еще через мгновение его член скользнул в нее.

Рука Каспена не отрывалась от ее губ. Она стонала под его пальцами, их лица были в дюйме друг от друга, пока он трахал ее. Они были полностью обнажены. Если бы кто-нибудь прошел мимо — горничная, конюх, кто угодно – их бы увидели. Тэмми было все равно. Ей бы это понравилось. Ей хотелось, чтобы она была полностью обнажена, и чтобы он овладел ею посреди бального зала. Ей уже было недостаточно заниматься этим в фойе. Она хотела, чтобы ее увидели.

Если нас увидят здесь, нас вышвырнут вон, любовь моя.

Так даже лучше. Больше никаких воскресных ужинов.

Веселье Каспена длилось всего мгновение. Затем он стал двигаться еще сильнее, подводя Тэмми к самой грани оргазма. Она знала, что нужна ему такой — беспомощной, принадлежащей ему. Тэмми была счастлива быть такой для него. Ей доставляло удовольствие доставлять ему наслаждение. Так было между ними всегда.

Платье сползло с ее плеч. Свободная рука Каспена нашла ее грудь и сжала ее, пока она не вскрикнула в его ладонь. Она кончила с таким стоном, что у Каспена в глазах совсем потемнело. Мгновение спустя он тоже кончил, и Тэмми сжала свою киску, стараясь ощутить каждый дюйм его тела, когда он выходил из нее. Когда они отстранились друг от друга, они оба тяжело дышали.

Каспен засунул свой член обратно в брюки, и Тэмми было грустно видеть, как он исчезает. Она знала, что он может снова возбудиться в любой момент, и ей хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Но нужно было поужинать.

Она как раз поправляла платье, когда чей–то голос произнес.

– Тэмми?

Лео стоял на верхней площадке лестницы. Его лицо было бледным.





Глава 17




Тэмми смотрела на него в ужасе. Он догадался, чем они только что занимались? Они оба тяжело дышали, оба были раскрасневшиеся, пропитанные желанием. Её платье едва держалось на ней — Каспен рванул его в сторону так резко, что обнажил всю её ногу, а вырез у груди съехал почти до сосков. Лео прекрасно знал, как выглядит Тэмми, когда она кончает. Увидел ли он это сейчас — в каждом её вздохе, в каждой дрожаще-растерянной черте лица? Если бы всё было наоборот, она бы узнала это по нему сразу.

— Лео, — сказала она, потому что понятия не имела, что ещё сказать.

И тут появилась Эвелин. Её взгляд медленно прошёл по Лео, затем по Тэмми, задержавшись на перекошенном, откровенно непристойном платье. Её губы скривились в жестокой, почти сладострастной ухмылке.

— Ну что ж, поедим? — пропела она.

Никто не ответил. Они просто направились в столовую — в тишине, где Каспен держал Тэмми за талию. Его мысли звучали оглушительно громко: он представлял, как берёт её в прихожей, на лестнице, раскидывая по столу прямо в столовой. Тэмми едва могла идти — он посылал ей видение за видением, касание за касанием, фантазии, где они занимались этим в каждом уголке замка, под взглядами всех.

Ты сегодня вне себя, — сказала она мысленно.

А ты можешь меня в этом винить?

И Тэмми не могла. Она ответила ему новым видением: они вдвоём посреди бального зала, люди вокруг… и их собственный тайный ритуал.

Не искушай меня, Тэмми. Я сорву с тебя платье прямо сейчас и трахну тебя у них на глазах.

Сомневаюсь, что это укрепит дипломатические отношения.

Сомневаюсь, что меня это волнует.

Они дошли до столовой. Тэмми села осторожно, чувствуя влажность между ног, расправляя платье так, чтобы скрыть бёдра. Под столом она накрыла его руку своей и тихо сжала.

Веди себя прилично, Каспен.

Он переплёл пальцы с её.

Только если ты тоже.

Аура за столом была разительной: между Лео и Эвелин — ледяное напряжение, тяжёлое, как свинец; между Тэмми и Каспеном — жар, который можно было потрогать руками. Эвелин смотрела на Лео так, будто он смертельно её оскорбил. И тут Тэмми поняла, почему они опоздали. Они ссорились.

Эта мысль согрела её до дрожи.

— Ну что ж, — легко сказала Тэмми. — Как вы двое сегодня?

Лео прочистил горло. Эвелин не сказала ни слова.

Тэмми продолжила, всё так же невинно:

— Как идут приготовления к свадьбе?

Это было последнее, о чём она хотела слышать, но настроение было… подталкивающее. Она знала: стоит упомянуть свадьбу — и Эвелин заговорит.

И действительно.

— Они… несколько застопорились.

— О? — Тэмми выпрямилась. — И почему же?

— Сейчас… трудное время.

— В каком смысле «трудное»?

Эвелин взглянула на Лео, который смотрел в свой виски.

— После прекращения кровопусканий королевство испытывает трудности. Это был наш основной источник дохода.

Доход.

Она произнесла это так легко, будто кровопускание — это профессия, за которую платят зарплату. Считать цепных василисков «работниками» было настолько чудовищно, что Тэмми чуть не рассмеялась.

— И что это имеет общего с вашей свадьбой?

— Ну… — Эвелин тихо щёлкнула языком. — Наш бюджет, разумеется, пострадал.

Злость горячей волной поднялась из груди. Церковь сгорела, люди ранены, а они даже не упомянули об этом. Единственное, что волнует Эвелин, — деньги.

— Неужели нет других способов оплатить торжество? — пожала плечами Тэмми.

— Ни один не был столь же прибыльным, как кровопускание.

Наступила тишина, которую нарушал только скрежет ножа о тарелку. Тэмми не знала, кому говорить первой. Но решила, что уж точно не ей. Рядом с ней рука Каспена всё ещё держала её — но теперь уже не игриво. А судорожно. Так, будто он сдерживал что-то опасное. Его пальцы были холодными и тёплыми одновременно — смесь ярости и контроля. Тэмми надеялась, что это хоть немного работает.

В тишине Тэмми осознала, что слова Эвелин означают. Это была проблема, о которой она не подумала. Она мечтала лишь о том, чтобы прекратить кровопускание — и верила, что этим всё закончится. Но решение этого хаоса лежало на Лео. А её задача была защитить своих людей.

Эвелин первой нарушила молчание:

— Уверена, можно найти компромисс.

Глаза Тэмми мгновенно сузились. Она уже открыла рот — но Каспен опередил её.

— И что же вы предлагаете? — его голос ледяной. Сдержанный. Опасный.

Все за столом повернулись к нему, но он смотрел только на Эвелин. И сжимал руку Тэмми так сильно, что она почти перестала чувствовать пальцы.

Эвелин поёжилась. А затем вскинула подбородок.

— Василиски могли бы… обеспечивать нас запасом.

Тэмми оторопела.

— Крови?

— На добровольной основе.

Тэмми фыркнула. Василиски только начали приходить в себя после десятилетий пыток. Не существовало ни одного, кто добровольно согласился бы снова проливать свою кровь. И Тэмми не могла бы их в этом винить.

— Никто не будет добровольно кровоточить ради вас.

— Это не только для нас, — тихо сказал Лео, впервые заговорив за последние минуты. — Это для деревни.

Тэмми впилась в него взглядом.

— Это ложь, и ты это знаешь.

Тишина снова упала на стол.

Тэмми нужно было, чтобы он сказал это вслух. Ей нужно было услышать признание — что он делает всё это ради той самой женщины, которой Тэмми отдала собственное счастье. Для Эвелин всё было просто: решение одно — вернуть кровопускание. Раз оно работало раньше, почему бы не начать снова? Но для Тэмми это было немыслимо. Лео пообещал, что этого не будет.

Она не позволит ему нарушить слово — не без боя.

— Чтобы получить это золото, мы должны проливать свою кровь, Лео. Ты хочешь, чтобы мы кровоточили ради твоей свадьбы?

Эвелин чуть повела плечами, но промолчала. Её лицо — холодная маска ярости.

Лео покачал головой:

— Я не хочу этого.

— Тогда почему ты этого просишь?

Лео открыл рот… и закрыл. Костяшки его пальцев побелели от напряжения, когда он стискивал стакан с виски. Тэмми смотрела на него. Затем на Каспена. Он всё это время молчал. Тэмми знала — он удерживал ярость, собирая свои силы в один стиснутый комок. Вся его сущность сейчас была направлена на то, чтобы не сорваться. Но она также знала: это ненадолго.

Она повернулась к Лео.

— Почему ты делаешь это, Лео? — прошептала она. — Это не похоже на тебя.

Он не ответил. И Тэмми вдруг вспомнила, как Эвелин всегда поджимала губы, когда речь заходила о кровопускании. Раньше Тэмми думала, что той просто неприятно обсуждать жестокость. Но теперь всё стало ясно: конечно, Эвелин хотела, чтобы золото опять текло рекой. Нет сомнений — она рассчитывала на это, когда вернулась к Лео. Королевская роскошь была известна всем.

А внезапная бедность Лео, которую она обнаружила, вернувшись… вряд ли стала приятным сюрпризом.

Наконец Лео поднял на неё взгляд.

Его челюсть была сжата до боли.

— Я просто хочу мира.

Тэмми издала сухой смешок:

— Мир не достигается кровью.

Она не могла поверить, что всё это происходит. Если бы Лео мог увидеть лица этих «добровольцев» — если бы он мог увидеть её лицо… Может быть, он понял бы, какой ценой это обойдётся. Объектом пытки не будет безымянный василиск из подземелья. Это будет тот, кого он любит. Это будет она.

— Если вам нужны добровольцы, — сказала Тэмми сквозь зубы, — то вот один. Я.

— Нет, — одновременно сказали Каспен и Лео.

— Да, — твёрдо отрезала Тэмми. — Если вам так нужна кровь — берите мою.

Рука Каспена сжалась до боли.

— Нет, Тэмми, — резко сказал Лео. — Не ты. Никогда ты.

Тэмми выпрямилась.

— Почему нет? Я наполовину василиск. Это я создала вот это, — она указала на золотой коготь на груди Каспена, — и моя кровь ничуть не хуже любой другой.

Взгляд Лео метнулся к ожерелью Каспена. Брови его сошлись. Тэмми не знала, что он там увидел — но что-то он понял.

Он покачал головой:

— Ты не рассматриваешься, Тэмми.

— А почему? Я ничем не отличаюсь от остальных.

— Конечно, отличаешься.

— Нет. Не отличаюсь. И если ты хочешь, чтобы мои люди снова проливали кровь — значит, ты хочешь, чтобы я проливала кровь.

— Я не хочу, чтобы ты...

Но он оборвал себя. Тэмми наклонилась вперёд. Её голос стал тихим, опасным.

— Не хочешь, чтобы я что, Лео?

Лео сжал губы. Он понял. Она это видела.

Тэмми делала всё сложнее — нарочно. Она ставила его перед невозможным выбором: сделать счастливой будущую жену… или защитить Тэмми. Это был жестокий выбор. Но необходимый. Она намеренно вытащила весь бред Эвелин на свет. Лео обсуждал это только потому, что думал: пострадает кто-то левый. Какой-то безымянный василиск. Но Тэмми не собиралась позволять ему так легко отвернуться. Если он хочет крови — эта кровь будет её.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала, — наконец прошептал он.

Его слова повисли в оглушительной тишине.

Эвелин поджала губы так сильно, что те превратились в тонкую линию. Её взгляд метался: от Тэмми к Лео, и обратно к Тэмми. Но Тэмми игнорировала её. Это разговор только между ними. Она знала, какую сторону выбирает Эвелин. Она уже знала, что та жестока. Но Лео… Лео был спасаемым. Лео был хорошим.

И Тэмми собиралась напомнить ему об этом.

Она встретила его взгляд.

— Ты говоришь, что не хочешь, чтобы мне причинили боль. Но ты также хочешь, чтобы кровопускание продолжалось. Так что же ты хочешь больше?

Лицо Лео побледнело. На нём лежала тяжесть — огромная, непосильная. Но Тэмми не собиралась останавливаться. Она не позволит ему сидеть в тёплом кресле привилегий и делать вид, что его решения никого не касаются.

— Если тебе нужна кровь, — повторила она. — Тебе придётся взять мою.

Тишина накрыла стол вторым слоем. Схватка Каспена усилилась. Он давил на её разум изнутри — пытался пробиться, войти, удержать. Его присутствие было таким интенсивным, что Тэмми трудно было дышать.

Пальцы Каспена вцепились в её руку, как железная ловушка. Но она не отступила. Она должна пройти через это сама. Потому что она не хотела, чтобы Каспен проходил через это вместо неё.

Эвелин моргнула своими круглыми, почти нечеловечески пустыми глазами.

Повернулась к Тэмми и медленно сказала:

— По-моему… это весьма благородно с твоей стороны.

— «Благородно»? — выплюнул Каспен.

Это было первое слово, которое он произнёс за долгие минуты, и у Тэмми быстро встали волосы на затылке. В его голосе было слишком много опасности. Настолько, что ей стало страшно. Эвелин была в одном шаге от того, чтобы пересечь черту — и, если она зайдёт дальше, очень реальной становилась возможность того, что Каспен сорвётся. Он был как буря — тихая, раскалённая, электрическая.

— "Благородно" — одно слово, — сказала Тэмми максимально спокойно. — "Необходимо" — другое. Если для мира между нашими королевствами требуется жертва — я её приму.

— Я запрещаю это.

Тэмми обернулась к Каспену. К её удивлению, он не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к Эвелин — узкий, золотой, полный чистой ненависти.

Её собственные глаза сузились в ответ.

— Если Тэмми добровольно предлагает себя, — холодно произнесла Эвелин, — мы должны позволить ей сделать собственный выбор.

Каспен и Лео издали одинаковые звуки ошарашенного возмущения.

— Тэмми слишком самоотверженна, — прорычал Каспен. — Это не тот выбор, который она должна делать.

— Любой выбор, касающийся моего тела, — это мой выбор, — тихо сказала Тэмми.

Снова упала тишина.

Тэмми понимала, что заходит слишком далеко. Никто за этим столом, кроме Эвелин, не хотел такого для неё. Но даже Каспен не мог её остановить: он не имел на это права. Только Лео мог защитить её. И если он этого не сделает — он будет жить с последствиями.

Лео поднял глаза.

Она никогда не могла читать его мысли, как читала Каспена — Лео всегда носил своё сердце на ладони. Ей никогда не приходилось копаться глубже. Но сейчас, в этой удушающей тишине, ей хотелось знать, что творится в его голове. Понимает ли он, что стоит на кону? Что они стоят на краю пропасти, из которой нет возврата? Если кровопускание вернётся — всё, что они пережили, — ничего не значило. Ни свадьба, ни герб, ни брак с Эвелин. Если Лео позволит этому случиться, он ничем не лучше Максимуса.

Но теперь его верность — его будущей жене. И этой женой была уже не Тэмми.

Его взгляд опустился.

— Тэмми может сделать свой выбор, — прошептал он.

Рядом с ним Эвелин довольно выпрямилась, словно только что выиграла величайший приз в своей жизни. Её глаза метнулись к Тэмми — такие полные презрения, что Тэмми наконец поняла их источник. Для Эвелин это было про власть. Про то, чтобы унизить Тэмми и василисков, показать, что они ниже её. Тэмми бы чувствовала отвращение, если бы не была привыкшая к людям вроде неё. Но куда сильнее её отвращало то, что Лео позволил этому случиться. Прогресс, который не поддерживают — это не прогресс. Это просто красивая ложь.

— Значит, решено, — прошептала Тэмми. — Начнём на следующей неделе.

С этими словами Каспен резко встал.

Все взгляды устремились на него — огромного, прямого, с сжатыми кулаками. Тэмми давно не боялась Каспена. Но сейчас — боялась.

— Тэмми, — сказал он тихо, без единой эмоции. — Я жду тебя дома.

Она не посмела заговорить. Ей нечего было сказать. Совсем ничего.

Они смотрели, как он выходит из комнаты. Его разум был закрыт от неё — теперь уже он был тем, кто выстроил стену. Второй ужин подряд он уходил, хлопнув дверью. И впервые он ушёл один, оставив её за столом. Хотел ли он, чтобы она осталась? Или думал, что она захочет остаться? Тэмми не знала. Она не знала, что ещё может здесь сделать — особенно в одиночку. Она как раз собиралась пойти за ним, когда Эвелин тоже поднялась.

— Лео, — сказала она, не так уж сдержанно. — Доделай это. Я жду тебя наверху.

И вышла.

Теперь в комнате остались только они двое — Тэмми и Лео.

— «Доделай это»? — резко бросила Тэмми.

Лео покачал головой:

— Она не то имела в виду.

— А что же она имела в виду?

Когда он не ответил, Тэмми поднялась.

И Лео тут же поднялся следом.

— Тэмми, подожди...

Он протянул руку… и тут же её опустил. Они не касались друг друга с момента аннулирования. И Тэмми уже не была уверена, случайность ли это. Или он делает это намеренно — боясь того, что прикосновение способно вызвать.

— Подождать чего, Лео?

— Тэмми, пожалуйста. Давай просто поговорим.

— Я не хочу разговаривать, — бросила она.

— Она не понимает, что говорит, — тихо сказал Лео, делая шаг вперёд. — Она просто пытается защитить своих людей.

— Ну прекрасно, — ответила Тэмми резко. — А я пытаюсь защитить своих.

— Я знаю, — выдохнул Лео. — Поэтому мы это и делаем. Поэтому ужинаем вместе...

— Эти ужины бесполезны, если вы просто используете их, чтобы вернуть кровопускание.

— Это не так.

— Правда? А чем тогда был тот разговор, который только что произошёл?

— Это была… просто дискуссия.

— Дискуссия? — голос Тэмми сорвался.

— Мы… просто делаем всё возможное, чтобы сосуществовать.

— Я не вижу, чтобы Эвелин пыталась сосуществовать. Я вижу, как она пытается вернуть ту самую практику, из-за которой всё и началось. Такое ощущение, что она вообще хочет вызвать новую войну.

— Это не её цель. Она бы никогда…

— Сделала бы, если бы ты позволил.

— Я не позволю.

— Не позволишь? — слова сорвались прежде, чем она успела их остановить.

Очень короткая пауза. Но по выражению его лица Тэмми всё поняла — удар прошёл точно по нерву.

— Ты думаешь обо мне настолько плохо? — прошептал он.

— Я думаю, — ответила Тэмми жёстко, — что ты забыл, что для тебя по-настоящему важно.

Лео залпом допил свой напиток, будто пытаясь погасить что-то внутри. Он долго смотрел на пустой стакан, а потом прошептал:

— Она станет моей женой, Тэмми. Она должна быть моим приоритетом.

Он выделил именно это слово — должна. И у Тэмми защипало под глазами — слишком больно, слишком знакомо.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Поверь… знаю.

Их взгляды встретились.

Они стояли друг напротив друга в полумраке столовой — два человека, пытавшихся сделать правильное, но разбивших друг другу жизнь.

— Она стала другой, — прошептал вдруг Лео. — Я… я смотрю на неё и… — он покачал головой, словно не находя себе места. — Я не понимаю, кто она теперь. Раньше она была не такой.

— Какой?

Ответ дался ему тяжело, но, когда он прозвучал — он резанул воздух, как лезвие.

— Жадной.

Тэмми замерла. Слышать, как он так говорит о собственной невесте… было ударом. Но она не могла притворяться, что не думала того же самого. Эвелин была жадной. Ценила золото, блеск, вещи. Тэмми не понимала таких людей. И, несмотря на жизнь во дворце, Лео — тоже.

— Раньше мы могли говорить часами, — продолжил он в полушёпоте. — А сейчас… мы почти не разговариваем. Она никогда даже не извинялась за то, что ушла.

Тэмми больше не выдерживала. Всё шло не так. Всё. Эвелин должна была быть любовью его жизни. Они должны были пожениться, иметь детей, быть счастливыми до старости. Это должно было оправдать всё, что Тэмми сделала. Но теперь она видела правду: она совершила чудовищную ошибку. В полном отчаянии после ожога, пытаясь дать Лео «правильную» жизнь, она разрушила ему будущее.

Его следующий шепот лишь добил её:

— Я этого не хочу, Тэмми.

Он сказал немного. Но этими словами сказал всё. Да, Тэмми приказала ему найти Эвелин — но каждый следующий шаг был его собственным. Предложение. Возвращение Эвелин во дворец. Но не пустить этот яд во все уголки его жизни. Он сделал это сам. Не из-за образовавшейся связи. Не из-за Тэмми. И теперь он становился человеком, которого Тэмми не уважала. Человеком, рядом с которым ей было небезопасно. Тэмми подошла ближе. Лео расширил глаза — как будто почувствовал надвигающийся приговор.

Она опустила голос, делая его низким и непререкаемым:

— Мы больше не будем резать себя ради тебя.

— Тэмми… — его голос дрогнул, сорвался. — Пожалуйста.

— Пожалуйста — что, Лео?

Она хотела услышать это. Хотела, чтобы он признал правду — что он ничем не лучше тех, кого сам презирал. Что он — предсказуемый, жалкий лицемер.

Лео лишь покачал головой.

И в этой тишине Тэмми позволила себе впервые — ненавидеть его. Хотя бы на мгновение. Хотя бы чтобы он почувствовал долю той боли, которой она сейчас захлебывалась.

Она сказала единственную фразу, которая могла разрезать его до крови:

— Твой отец был бы тобой очень доволен, — произнесла Тэмми ледяным голосом.

И не стала смотреть, как эта фраза ломает его изнутри.

Она просто ушла.





Глава 18




Когда она вернулась, Каспен находился в их пещерах, неподвижно стояв перед камином и прижав кулаки к бокам. Тэмми стояла рядом с ним, но не осмеливалась заговорить. В любом случае, пытаться заговорить с ним было бессмысленно — она не могла сказать ничего, что могло бы успокоить его. Она только хотела быть рядом с ним, дать ему понять, что она на его стороне. Они стояли так, казалось, целую вечность — так долго, что огонь в камине начал угасать. Когда Каспен наконец повернулся к ней, Тэмми приготовилась к новой вспышке гнева. Вместо этого он нежно обхватил ладонями ее лицо, заставив ее посмотреть ему в глаза. Его голос перешел на шепот.

— Ты хоть представляешь, насколько ты дорога мне?

Вопрос был совсем не таким, как ожидала Тэмми, и она не была до конца уверена, как ответить. В глубине души она знала, как сильно Каспен любит ее. Но она никак не могла понять, насколько глубока была эта любовь.

— Я думаю, что да, — ответила она. Это было лучшее, что она могла сделать.

Каспен провел большими пальцами по ее щекам, проводя ими вниз по линии подбородка.

— В этом мире нет ничего, что имело бы для меня большее значение, чем ты, Тэмми. Ничего. — Его руки замерли, и на мгновение они просто задержались на щеках. Затем он медленно произнес. — Я не могу допустить возобновления кровопускания.

— Я знаю. Я тоже этого не хочу.

Каспен сжал ее крепче.

— Дело не в желании. Я этого не допущу.

Тэмми поняла, что он на самом деле говорил: Каспен был Змеиным королем. Он был обязан защищать свой народ. Если Лео позволит этому случиться снова — если он снова причинит вред василискам — Каспен будет вынужден принять ответные меры.

— Я понимаю, — прошептала она.

Каспен отстранился.

— О, правда?

Тэмми уставилась на него, понимая, насколько он на самом деле зол. Тэмми не могла сказать, что разозлило Каспена больше: то, что Эвелин попыталась возобновить кровопускание, или то, что Тэмми вызвалась участвовать. Это было предательством всего, на что он отважился, заключив сделку с Лео. То, что произошло сегодня вечером, подтвердило все то плохое, что василиски думали о людях — что они жадные, ненадежные и жестокие. Тэмми бесило, что Лео доказал правоту Каспена.

Она попыталась защитить его.

— Он в отчаянии. Ты бы тоже испытывал это на его месте.

— Я бы нашел другое решение. Я бы не допустил, чтобы пролилась кровь.

Тэмми не потрудилась упрекнуть его, не потрудилась указать на лицемерие в его заявлении. Каспен допустил, чтобы пролилось много крови, причем человеческой. Разве он не мог увидеть параллели? Каждая сторона отказывалась видеть ценность другой. Каждая из сторон считала, что другая должна пролить кровь.

— Это мое решение, Каспен. Если я единственная, кто...

— Я не хочу, чтобы ты пострадала, Тэмми.

Тэмми попробовал зайти с другой стороны.

— Лео ни в чем не виноват. Эвелин — единственная, кто этого хочет.

Каспен повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Он идет навстречу ее желаниям. Это делает его ничуть не лучше, чем она сама.

То, что он был прав, не помогло.

— Я знаю, — тихо сказала Тэмми. — Я просто...

Но больше сказать было нечего. Тэмми хотела возразить, что на самом деле Лео ни в чем не виноват. Но это было неправдой. Он был человеком собственной воли. Он сам согласился на это.

Каспен подошел ближе.

— Он — проблема, Тэмми. Они оба.

Тэмми содрогнулась от его слов. То небольшое уважение, которое Каспен, возможно, испытывал к Лео, исчезло сегодня вечером. В конце концов, у них всегда было что—то общее с Тэмми. Но теперь у Лео была Эвелин. Если безопасность Тэмми больше не была приоритетом Лео, он был бесполезен для Каспена. Он представлял угрозу.

— Просто дай мне поговорить с ним, — прошептала она. — Я знаю, что могу...

— Мы уже вышли за рамки разговоров, Тэмми.

— Если бы я только могла...

— Есть только одна вещь, которую ты можешь сделать, чтобы исправить это. И я знаю, что ты не хочешь этого делать.

Тэмми моргнула.

— Я не понимаю.

Теперь Каспен замолчал, и Тэмми задумался, не сказал ли он лишнего против воли.

— Что ты имеешь в виду, Каспен? — настаивала она. — Чего я не хочу делать?

— Что должно быть сделано.

Тэмми уставилась на него, отчаянно пытаясь понять, что он ей говорит. Что, по мнению Каспена, нужно было сделать? Она попыталась мыслить, как василиск, посмотреть на вещи его глазами. Пришло понимание.

Лео был привязан к ней. Тэмми была единственной, кто мог повлиять на его выбор. Это была ужасная сила, которую она хотела бы вернуть, но, тем не менее, это была сила. Каспен хотел, чтобы она использовала эту силу. Так поступил бы любой василиск.

— Ты хочешь, чтобы я отдала ему приказ?

Каспен не ответил. В этом не было необходимости. Конечно, он этого и хотел — конечно, он считал Лео настолько ниже себя, что заслуживал того, чтобы им командовали, как ребенком.

— Он человек, Каспен. А не игрушка. Я не могу просто приказывать ему.

— Ты можешь сказать ему, чтобы он прекратил кровопускание.

— Я не буду ему этого говорить, Каспен. Это ничего не решит. Эвелин все равно—

— Это все решит, Тэмми. Абсолютно все.

Но Тэмми только покачала головой. Она не могла поверить, что Каспен вообще предложил это. Отдать Лео приказ означало бы злоупотребить силой, созданной связью. Лео верил, что она не будет указывать ему, что делать, — Тэмми сама пообещала ему, что больше никогда не будет отдавать ему приказы. Она вспомнила, как ужасно себя чувствовала, когда попросила его успокоиться, и он подчинился. Тэмми не хотела, чтобы он снова испытывал подобное.

— Я не буду этого делать, — тихо, но твердо сказала она.

— Тогда не заставляй меня делать это самому.

Тэмми застыла от гнева в его голосе.

— Что это должно означать? — прошептала она.

— Это значит, — Каспен наклонился ближе, — что, хотя ты, возможно, и не желаешь делать то, что необходимо, я полностью согласен с обратным.

У Тэмми кровь застыла в жилах.

— Он выпил мой яд, — сказала она. — Он все равно не послушался бы тебя.

— А почему нет?

В наступившей тишине Тэмми вспомнила, что Каспен рассказывал ей о своем отце, бывшем короле Змей. Он единственный василиск, обладающий достаточной силой, чтобы связать с собой любого, кого захочет. Теперь, когда Каспен стал новым королем Змей, эта власть перешла к нему. Не имело значения, что Тэмми дала Лео свой яд — это была защита от нападения другого василиска, но Каспен был единственным василиском, который мог преодолеть эту защиту. Если он связал себя с Лео, король людей был бы привязан к Каспену, а не к Тэмми. Если бы он отдал ему какой-нибудь приказ, ему пришлось бы подчиниться.

Тэмми подняла на него глаза.

— Ты бы не посмел.

— Это мое право.

— Твое право? — Тэмми отступила назад, пораженная его словами. Это была та сторона Каспена, которую она не знала: сторона, которая пугала ее.

— Ты не можешь просто так делать все, что захочешь, — прошептала она. — Ты не бог.

На лице Каспена отразилась ярость.

— Разве нет? Он должен поблагодарить меня за мою доброту.

— Он не игрушка, Каспен. Он человек. Ты не можешь просто—

— Он живет благодаря мне.

Девушки Каспена всегда были избранными. Он обучал мать Лео. И его бабушку, и его прабабушку. За свои достижения он получил прозвище Змеиный король, и он его заслужил. Каспен — и только Каспен — был ответственен за существование Лео. Без него Максимус никогда бы не женился на матери Лео, и у них никогда не было бы детей.

Каспен был прав. Лео существовал благодаря ему.

Они смотрели друг на друга с напряженностью, которую Тэмми едва могла выдержать. Они были уже далеко за пределами переговоров. Что—то между ними сломалось — что—то жизненно важное. Правда, как это часто бывает, наконец—то пробилась на поверхность. Каспен ожидал, что она сделает выбор — подчинится. Не имело значения, что она наполовину человек, наполовину василиск. Он заставит ее сделать выбор так же, как она только что заставила Лео.

Но Тэмми не поддавалась укрощению. Она не могла контролировать тех, кого любила, и не хотела пытаться. Каспену, в его бесконечной, древней мудрости, пришлось бы смириться с этим. Она посмотрела ему в глаза и сказала.

— Это не дает тебе права контролировать его.

Каспен вздернул подбородок, глядя на нее сверху вниз. В этот момент он был таким царственным, таким могущественным, что Тэмми чуть не задрожала.

— Я создал его.

— Твой отец создал тебя. Значит ли это, что он имел право контролировать тебя?

Это заставило Каспена замереть на месте. Его глаза сузились. Тэмми знала, какой эффект произведут ее слова, знала, что Каспену такое сравнение не понравится. Но это сравнение того стоило. Если Каспен думал, что заслуживает контроля над Лео, потому что тот сыграл определенную роль — неважно, какую незначительную — в его зачатии, он ошибался.

Тэмми расправила плечи, глядя мужу прямо в глаза, и сказала.

— Ты потеряешь меня, если свяжешь его с собой.

Дым клубился над плечами Каспена. Грань между возбуждением и гневом всегда была для него тонкой, и сейчас Тэмми чувствовала его присутствие. Его голос был мертвенно тих.

— Я думал, что к этому времени это уже прошло.

— Думал, что к этому времени уже пройдет что?

— Твоя влюбленность в него.

Тэмми уставилась на него. То, что она чувствовала к Лео, было далеко не страстным увлечением. Это было так же реально и неопровержимо, как ее любовь к Каспену. Это была та опора, которая держала ее на ногах, сила, которая обеспечивала ей устойчивость. Исчезнет? Никогда. Возможно, Каспен никогда не осознавал этого в полной мере, как следовало бы. Возможно, из—за преднамеренного невежества или, возможно, из—за полного отрицания он рассматривал это как безобидную школьную давку. Неприятность, которая никогда не станет угрозой. Что—то мимолетное, что—то, что пройдет. Каспен не верил, что она действительно может полюбить Лео. Что ее сердце навсегда будет отдано ему. Что это было на самом деле.

— Это не исчезнет, — прошептала Тэмми. — И никогда не исчезнет.

Ее слова медленно доходили до него. Тэмми наблюдала, как Каспен в реальном времени понимает, что она говорит. Его брови удивленно взлетели вверх, прежде чем его лицо превратилось в маску отвращения.

— Делай, что хочешь, Тэмми. Как ты всегда и делаешь.

Затем он вышел из комнаты.

Следующие дни были долгими, и Тэмми провела их в размышлениях.

Она подумала о том, как Каспен смотрел на нее — как будто видел впервые. Тэмми не скрывала своих чувств к Лео, она не притворялась, что не любит его. Если Каспен думал иначе, он предпочел быть слепым.

Она также подумала о Лео и его неспособности противостоять Эвелин. Тэмми никогда раньше не испытывала такого гнева по отношению к другому человеку. Решение, принятое Эвелин, было вовсе не решением для их ситуации— даже если бы кровопускание возобновилось, этого было бы недостаточно. Казалось, что у них не было будущего, не было пути, который не заканчивался бы насилием и смертью. Это было не то будущее, которого Тэмми хотела для своего народа. Конечно, Лео тоже этого не хотел. Но это было направление, в котором они двигались, и, если бы он не вмешался, чтобы остановить это, их судьба была бы предопределена. Они повторили бы историю; случилось бы кровопролитие. И если это случится, что тогда? Отвернется ли Лео от нее, как он отвернулся от остальных ее людей? В конце концов, Тэмми была наполовину василиском. Она была одной из них, как и сказал Габриэль. Врагом. Тэмми всегда было нелегко принадлежать к обеим сторонам. Но сейчас, как никогда, ей нужно было найти способ двигаться вперед. Пришло время взять дело в свои руки.

К следующему вечеру Тэмми решила сделать это.

Она отправилась в "Всадник" одна, не обращая внимания на холодный ветер, завернув локоны в свободную ткань. Погода волновала ее меньше всего. Тэмми сосредоточилась на своей задаче: найти Габриэля. То, что начиналось как несбыточная мечта, теперь стало для нее лучшим вариантом. Если Габриэль придет в пещеры, если у него будет положительный опыт общения с василисками, этого может оказаться достаточно, чтобы он передумал. А если он передумает, это может повлиять на ход событий. Кроме того, она хотела повлиять не только на мнение Габриэля. Если бы Каспен увидел, как человек приспосабливается к окружающей среде, как уважает культуру василисков, он, возможно, тоже изменил бы свое мнение. Она должна была попытаться.

Габриэль был в их обычной кабинке. Он поднял голову, когда она вошла, и сразу же посмотрел ей в глаза. Настороженность. Страх.

— Габриэль, — тихо сказала она, садясь за столик. — Я здесь не для того, чтобы ссориться с тобой.

Выражение его лица немного смягчилось.

— Тогда почему ты здесь, дорогая?

— У меня есть предложение.

— Что ж, давай послушаем его.

Тэмми сделала паузу. Она действительно собиралась это сделать? Каспен был прав, это было бредом. Но бред — это лучше, чем ничего. Бред — это все, что у Тэмми было.

— Я хочу, чтобы ты спустился под гору.

В наступившей тишине Тэмми задумалась, не совершила ли она только что серьезную ошибку. Не было никакой гарантии, что это сработает. Даже если Габриэль проведет успешную вылазку под гору, это не значит, что он сможет повлиять на жителей деревни. Она бы ни за что не подвергла его опасности. Но это был Габриэль — ее друг детства, ее самое большое доверенное лицо. Тэмми доверяла ему, даже если он не доверял ей в ответ.

— Ты хочешь, чтобы я спустился под гору, — повторил Габриэль.

— Да.

— Когда?

Тэмми провел все утро, работая с Аделаидой над приготовлением кланов к его приезду. Когда она рассказала Каспену о том, что сделала, он не произнес ни слова. Но это был не его выбор.

— Сегодня вечером, если возможно.

Габриэль моргнул.

— Почему?

Ответить на этот вопрос было немного сложнее.

— Потому что...

Но как ответить? Если бы она сказала Габриэлю, что будущее их королевств зависит от его визита, он бы никогда на это не согласился. Это было слишком тяжелым испытанием для одного человека — слишком многого от него требовать. Но факт оставался фактом: Тэмми должна была его попросить. Поэтому она сказала.

— Я хочу, чтобы ты познакомился с культурой василисков.

Легкая усмешка тронула его губы, когда к Габриэлю вернулась тень обычной искорки.

— Темперанс Вер, — сказал он заговорщицки, — ты приглашаешь меня на секс—вечеринку?

Тэмми так сильно закатила глаза, что чуть не вывихнула себе мозг.

— Я же говорила тебе. Это не секс—вечеринки.

— Для меня это звучит как секс—вечеринка.

— Это опасно, Габриэль. Там будут сотни василисков. Если кто-нибудь из них перевоплотится, ты умрешь.

— Я уверен, ты не позволишь этому случиться.

— Если я перевоплощусь, ты будешь мертв.

— Фу, — он щелкнул пальцами.

— Это серьезно, Габриэль. Я.… — она замолчала, и он выдержал ее взгляд.

— Что, Тэмми?

— Я пытаюсь все исправить, — прошептала она.

Это было меньшее, что она могла сказать — меньшее, что она могла сделать. Она не просто пыталась все исправить — она пыталась все исправить за одну ночь. Это была невыполнимая задача.

Габриэль придвинулся ближе, его голубые глаза встретились с ее.

— Это предложение мира?

Тэмми кивнула.

— А если я уйду, василиски оставят жителей деревни в покое?

Тэмми не совсем согласовала это с василисками. Но если она действительно так могущественна, как сказал Каспен, она сделает все, что в ее силах, чтобы это стало правдой.

Тэмми снова кивнул.

Габриэль откинулся назад и, наклонив голову, оценивающе посмотрел на нее.

— Итак, — сказал он, допивая остатки пива. — Чего я могу ожидать?

Ее охватило искреннее облегчение. Ничто не имело значения, кроме того, странного факта, что Габриэль согласился с ее планом. Тэмми вдруг почувствовала себя легкой, как перышко.

— Ты можешь ожидать увидеть, что... все вокруг голые.

— Прекрасно. Мне нравится быть голым.

— Они все время голые.

— Так и должно быть.

— Габриэль.

— Тэмми. — он положил руки ей на плечи, притягивая к себе. — Я понимаю, что это оливковая ветвь. Но если ты говоришь мне, что я попаду под гору, я должен знать, что меня ждет.

Он, конечно, был прав. Меньше всего ей было нужно, чтобы Габриэль оказался не в своей тарелке.

— Это рискованно, — честно призналась она. — И я не могу гарантировать твою безопасность.

Габриэль коснулся ее щеки.

— Конечно, пока я с тобой, опасности нет.

— Это не обязательно так.

— Ну, конечно, пока я рядом с твоим горячим мужем, опасности нет.

У Тэмми отвисла челюсть.

— Это тоже неправда. Он не может...

— Тэмми. — Габриэль схватил ее за лицо, глядя прямо в глаза. — Я увижу его обнаженным?

Тэмми вздохнула. Сдержать его вопросы было невозможно. Возможно, это все равно было бессмысленно. Радость Габриэля излучалась от него заразительными волнами, и даже Тэмми не могла сдержать надежды. Она не видела его таким счастливым за последние недели.

— Да, — пробормотала она.

— Превосходно.

— Но, Габриэль, — она накрыла его руки своими, прижимая к себе, — ты должен отнестись к этому серьезно. Я хочу показать тебе, как живут василиски. Я хочу сделать их более человечными.

Габриэль несколько успокоился, услышав это. Это была правда, это был не беззаботный визит. Возможно, это и доставляло удовольствие, но дело было не в удовольствии. Главной целью его появления под горой было показать ему, что василиски заслуживают уважения — что они добрые, достойные и не менее важны, чем люди. Все зависело от этого.

— Я понимаю, — тихо сказал он, не сводя с нее глаз. — Поверь мне.

Тэмми действительно доверяла ему. Она всегда доверяла.

— Я должна предупредить тебя, — сказала она. — Сейчас брачный сезон.

— Брачный сезон? — он приподнял бровь. — Что это?

— Это время, когда любой василиск—одиночка ищет себе пару. Это особенно... ненасытное время.

— Ненасытное?

— Я не знаю, как еще это описать

— Ты прекрасно это описала, дорогая. Я жду, когда ты проголодаешься.

Тэмми снова закатила глаза. Он был невыносим.

Они провели остаток вечера, попивая пиво и болтая ни о чем. Они не обсуждали протесты, церковь или что—либо существенное. Это было как в старые добрые времена, и это было чертовски здорово. Но, в конце концов, пришло время уходить.

Они вместе направились к пещерам, рука Тэмми была в руке Габриэля. Она крепко прижимала его к себе, как будто могла прижать его к своему сердцу.

— Не отходи от меня ни на секунду, — сказал Тэмми. Они только что вошли в пещеру, и Габриэль был слишком взволнован тем, что должно было произойти. — И не разговаривай ни с кем, пока они не заговорят с тобой первыми. И не флиртуй.

Габриэль надул губы.

— Какой смысл знакомиться с кучей сексуальных василисков, если я не могу с ними флиртовать?

— Они могут убить тебя. В том—то и дело.

— Ты недооцениваешь мои способности к флирту, Тэмми. Даже дерево разделось бы под моими чарами.

— Я никогда не недооценивала твоих способностей к флирту. Не думаю, что кто-то когда-либо недооценивал.

Габриэль обнял ее и притянул к себе.

— Это будет весело, Тэмми. Успокойся.

— Это и не должно было быть весело, Габриэль. Это не игра.

Он стал серьезным.

— Я понимаю, Тэмми. Я так же сильно, как и ты, хочу, чтобы все прошло хорошо.

Тэмми кивнула. Она знала, что Габриэль понимает, насколько велики ставки, знала, что он понимает, что будущее их королевств зависит от этого визита. И все же, она быстро пожалела обо всем этом. О чем думала Тэмми, приводя его к группе василисков? Это было опасно для него. Возможно, смертельно. Если с ним что-нибудь случится, она никогда себе этого не простит. И все же, если это смягчит его отношение к ним, если встреча с василисками очеловечит их в глазах Габриэля, это того стоило. Габриэль был лидером жителей деревни. Его слово имело большой вес.

Вздохнув, Тэмми повела Габриэля в пещеры.

Его взгляд скользнул к коврику перед камином. Он приподнял бровь, но не задал вопроса. Не было необходимости говорить ему, что Тэмми тренировался там — он знал, что происходит в пещерах, так же хорошо, как и все остальные.

— Тебе нужно будет раздеться, — сказала Тэмми.

Но Габриэлю не требовалось никаких объяснений. Прежде чем она успела закончить фразу, он был уже обнажен.

Тэмми никогда раньше не видела его член; честно говоря, член лучшего друга ее совершенно не касался. Поэтому она отвела глаза, не отрывая взгляда от своего тела, пока раздевалась. Когда они оба остались обнаженными, она указала на проход, в который они вошли вместе. Чем глубже они погружались, тем шире становилась улыбка Габриэля.

— Ты можешь, пожалуйста, не выглядеть таким взволнованным? — прошипела Тэмми. — Они подумают, что ты ненормальный.

Габриэль пожал плечами. Он явно был вне себя от радости.

— Да ладно, Тэмми. Поставь себя на мое место. Разве ты не была бы в восторге?

— Я бы испугалась до смерти. Я была напугана до смерти.

Тэмми вспомнила, как впервые оказалась под горой — как Каспен отвел ее в свои пещеры после того, как Джонатан и Кристофер напали на нее. Она держала голову опущенной, опустив глаза в землю. Габриэль не выказывал подобных сомнений. Его плечи были расправлены, подбородок высоко поднят. Он был бесстрашен.

— Бояться нечего, — сказал он. — Это всего лишь змеи.

— Не называй их так.

— Не буду. Я просто шучу.

— Сейчас не время для шуток, Габриэль.

— Я знаю, дорогая. Поверь мне, я знаю.

После этого они не разговаривали. Тэмми повела его по коридору, пытаясь подавить свое беспокойство. Было ясно, что она нервничала больше, чем Габриэль. Судя по тому, как он заглядывал за каждый угол, ему явно не терпелось увидеть василиска. Тэмми не проявляла особого энтузиазма. Она боялась, что все это было огромной ошибкой, которая снова причинила бы боль тому, кого она очень любила. Но теперь было слишком поздно что—либо менять. Аделаида уже всем сказала, что они придут. Они должны были это сделать. Дойдя до края двора, они остановились.

Тэмми инстинктивно обняла Габриэля.

— Почему мы остановились? — спросил он, вглядываясь в коридор.

— Каспен сказал, что встретит нас здесь.

Это было правдой; Каспен сказал это, хотя формально и не Тэмми. Они не разговаривали с тех пор, как она сообщила ему о приезде Габриэля, и именно Аделаида организовала эту встречу. Тэмми уже начал беспокоиться, что Каспен так и не появится, когда он появился из темноты, его кожа светилась в мерцающем свете факелов.

— Габриэль, — сказал он тихим голосом. Последовала пауза, и во время нее Тэмми испытала приступ легкой паники. Они действительно собирались это сделать? Это было абсурдно. Что, если Каспен сделает им выговор? Но, к ее облегчению, он сказал.

— Спасибо, что пришел.

К удивлению Тэмми, Габриэль отвесил преувеличенный поклон, склонив голову почти до колен.

— Спасибо, что пригласили меня.

Тэмми помогла ему подняться.

— Нет необходимости кланяться, — прошептала она.

— Он король, не так ли? — Габриэль кивнул головой в сторону Каспена.

— Да, но...

— Предполагается, что нужно кланяться королям.

Тэмми вздохнула. Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, Каспен поднял руку, останавливая ее.

— Ты друг Тэмми, — спокойно сказал он. — Нет необходимости кланяться мне.

Габриэль улыбнулся. Каспен повернулся к Тэмми.

— Ты предупредила его о рисках?

— Да, я предупредила, — Тэмми не стала говорить, что сомневается, заботило ли это Габриэля.

— Никакого флирта. — пробубнил Габриэль, подталкивая Тэмми плечом. — Верно, босс?

Каспен приподнял бровь. Уже не в первый раз Тэмми молилась Коре о терпении. Ей нужно было, чтобы Габриэль хоть раз повел себя прилично. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы все прошло не идеально.

— Тэмми хочет, чтобы ты познакомился с нашей культурой, — сказал Каспен. — Мои люди знают, что ты придешь, но я должен быть откровенным. Некоторые не в восторге от твоего присутствия.

Впервые на лице Габриэля промелькнул страх.

— Тебе не причинят вреда, — сказал Каспен. — Я лично гарантирую твою безопасность.

Габриэль расслабился, и Тэмми тоже. Она поняла, что таким образом Каспен пытается наладить отношения между ними. Он заботился о том же, о чем и она, даже если у него были совсем другие способы показать это.

Тэмми ободряюще сжала его руку.

— Ничего плохого не случится, — настаивала она. — Я обещаю.

Она не имела абсолютно никакого права давать такое обещание. Но она все равно дала его, как будто, произнеся это вслух, могла гарантировать, что это правда. Она повернулась к Каспену.

— Ты можешь заставить его успокоиться? — спросила она.

Он наклонил голову.

— Ты можешь сделать это сама. Помни, что ты гибрид.

Это не пришло в голову Тэмми. Она повернулась к Габриэлю.

— Я могу успокоить тебя, если хочешь.

Но Габриэль отмахнулся от нее.

— Мне это не нужно.

Тэмми моргнула.

— Почему?

— Я и так спокоен, Тэмми. Мне не нужно, чтобы ты делала то... что бы ты ни пыталась сделать.

К удивлению Тэмми, на губах Каспена появилась довольная улыбка. Тэмми задумался, встречал ли он когда-нибудь раньше человека, похожего на Габриэля. Вероятно, нет, никто не встречал.

— В таком случае, — сказал Каспен. — Давайте начнем.

Они последовали за ним во двор.





Глава 19




Вокруг них уже вовсю занимались сексом.

В сезон спаривания — никто тут не собирался подавлять инстинкты лишь потому, что рядом стоит человек. Глаза Габриэля расширились, он вертел головой вправо-влево, будто пытался охватить всё сразу. Тэмми помнила, каким был её первый спуск под гору — весь этот напор запахов, стонов, чужой близости. Конечно же он был ошеломлён, даже несмотря на своё показное воодушевление.

Где-то по дороге Каспен исчез.

Перед тем как уйти, он лишь сказал ей в уме:

Я останусь неподалёку, Тэмми.

Она отпустила его — понимала: он ждёт, чем всё закончится, пытаясь понять, не напрасна ли была её дикая идея. Но стоило ему исчезнуть из вида, как Тэмми пожалела, что не удержала его. Сенека стояли в углу и сверлили её взглядами. Холодными. Недобрыми.

Габриэль толкнул её плечом:

— Может, подойдём поздороваться? — прошептал он.

— Нет, — так же тихо ответила Тэмми. — Определённо нет.

— И кто это?

— Никто, тебе не нужно с ними знакомиться.

Последнее, чего она хотела, — это чтобы Сенека добрались до Габриэля. Но и они были далеко не единственными, кто смотрел косо. Чуть в стороне стояла Эванджелина, руки скрещены, лицо перекошено недовольством. В Тэмми поднялась волна резкой, горячей защитности. Габриэль был самым добрым человеком, которого она знала. У Эванджелины нет и тени права смотреть на него так. И ни у кого из василисков нет.

— Пошли, — сказала она и схватила его под локоть.

— Кажется, мы избегаем половину твоего народа, дорогая Тэмми, — усмехнулся он.

— Просто… сейчас много всего происходит.

— Это видно.

— Атмосфера накалённая, Габриэль. Твоё присутствие тут — уже риск, помнишь?

— Помню.

И как только Тэмми проговорила слово “риск”, будто по сигналу, в её периферии появился Аполлон.

— О нет… — простонала она.

Аполлон упёрся в неё взглядом, потом медленно перевёл его на Габриэля. Приподнятая бровь ясно говорила: интересно.

— Что это за красавчик? — спросил Габриэль, заметив направление её взгляда.

— Никто, — выдохнула Тэмми.

Аполлон ухмыльнулся — конечно же, он услышал.

Ты ранишь меня, Темперанс.

Ой, ну перестань. Ты не ранен — ты просто драматизируешь.

Имею на это все основания.

Он двинулся к ним.

Нет, Аполло. Стой там, где стоишь.

И кто ты такая, чтобы мне приказывать?

Ты сам любишь, когда я тебе приказываю.

Это да. Но в этот раз — нет. Я хочу познакомиться с твоим другом.

Не выйдет.

— Почему он смотрит на нас так? — спросил Габриэль.

— Как так?

— Как будто хочет трахнуть сначала тебя, потом меня, а потом с нами обоими.

— Он не так на нас смотрит.

Но на самом деле — именно так. Аполлон смотрел на них, как хищник на двоих вкусных зайцев. И Тэмми ни за что не допустит, чтобы Габриэль стал чьей-то добычей.

— Может, ты всё-таки представишь нас?

— Даже не надейся. Он брат Каспена. И он сплошная катастрофа.

Она дёрнула Габриэля в сторону — и тут же врезалась в другого брата.

— Темперанс, — промурлыкал Дэймон, моментально задержав взгляд на Габриэле. — Значит, это и есть твой гость.

Тэмми выдохнула. Дэймон — меньшее зло. Раз уж они столкнулись, можно и поговорить.

— Дэймон, — сказала она. — Это Габриэль. Мой лучший друг.

Дэймон взял Габриэля за руку, поднял её и легко коснулся губами его запястья. Точно так же, как Аполлон поцеловал руку Тэмми в свою первую встречу. Параллель была слишком очевидной.

— Приятно познакомиться, — сказал он.

Улыбка Габриэля стала хищно-лукавой:

— Взаимно. Больше, чем ты думаешь.

— Я могу себе представить.

Температура вокруг будто поднялась.

От того, как они смотрели друг на друга, Тэмми почувствовала себя лишней. Ситуация напоминала ей ту пару, связанную кровью, которую она когда-то наблюдала — где всё между двумя людьми становилось таким интимным, что любое внешнее присутствие казалось вмешательством.

— Надеюсь, Темперанс была отличной хозяйкой, — произнёс Дэймон.

— Она лучшая, — сказал Габриэль. — Хотя ты, наверное, это уже знаешь.

Дэймон перевёл взгляд на Тэмми.

— Мы… питаем к ней особые чувства.

Он не уточнил, кто такие «мы», но Тэмми знала: не все в подгорном царстве любили её. Но те, кто любил — сделали бы для неё всё, включая разрешение привести сюда Габриэля.

Взгляд Габриэля медленно опустился вниз — прямо на член Дэймона.

— А что ещё вам нравится? — спросил он.

Тэмми застыла. Она знала эту интонацию. Знала этот взгляд. Габриэль флиртовал. Это было привычно. Но флиртовать с Дэймоном — совсем другая история. Сложная. Опасная. Дэймон встретил его голубые глаза золотыми — и долго, слишком долго, не отводил взгляда.

Прошло пять ударов сердца, прежде чем он сказал Тэмми:

— Твой друг очарователен. Не подпускай к нему Аполлона.

— И не собиралась.

— Планам иногда свойственно рушиться, Темперанс.

— Сама знаю, — пробормотала она.

Краем глаза она заметила: Аполлон снова приближается.

Живот болезненно сжался.

— Габриэль, — быстро сказала она. — Пойдём.

Не теряя ни секунды, она вцепилась в руку Габриэля и буквально утащила его вглубь толпы. Что угодно — лишь бы не позволить ему продолжать знакомиться с ещё большим количеством василисков.

— Ну и что это за секс-бог? — пропел Габриэль. — Он просто… восхитителен.

— Это другой брат Каспена, — устало пояснила Тэмми.

— Так даже лучше, — Габриэль расплылся в хищной улыбке. — Представляешь? Мы могли бы стать родственниками.

— Фу, Габриэль! — взвизгнула Тэмми. — Даже не шути так.

Но он уже оглядывался через плечо на Дэймона, который стоял в тени, наблюдая за ними с едва заметной ухмылкой. Тэмми знала этот взгляд. Знала, что именно сейчас промелькнуло в голове у Дэймона — и она точно не собиралась позволять ему воплощать это в реальность.

— Ты слышала его? — Габриэль сжал её руку. — Он сказал, что я очаровательный. У него отличный вкус, между прочим.

— Да-да, конечно, — проворчала Тэмми.

— Вот видишь. Это не моя вина, что Кора сделала меня неотразимым.

— Господи… — Тэмми закатила глаза.

Они вместе двигались по двору, лавируя между группами василисков. Тэмми по очереди показывала ему представителей разных кланов, объясняла, кто кому приходится и чем отличаются друг от друга. И всё это время она ловила на себе взгляд Аполлона — тёплый, слишком внимательный, слишком изучающий.

Он следил буквально за каждым их шагом.

Каспен тоже никуда не исчезал. Он был неподалёку — на границе её зрения, скрестив руки на груди, нахмурившись. Он явно играл роль невидимого стража, напоминая другим, под чьей защитой находятся гости.

— А это что? — Габриэль указал на фонтан, заполненный белесой, мерцающей жидкостью.

— Это тебя не касается, — отрезала Тэмми. — И пить ты это не будешь.

— Почему? — возмутился он. — Все же пьют!

Да. Все. Все, кроме людей.

— Это не для людей.

— Но ты же пьёшь?

— Я не человек, напоминаю.

— А если человек выпьет? Что будет?

Тэмми вдруг осознала, что не знает. Она лишь помнила, как подействовало это на неё в первый раз: мощно, обжигающе, опьяняюще.

На человека эффект мог быть куда сильнее.

— Нужно привыкнуть. Даже Каспен не может пить много.

— У меня отличная выносливость, Тэмми, — самодовольно сказал Габриэль и потянул её к фонтану.

— У тебя выносливость к алкоголю, — рыкнула она, оттаскивая его назад. — Это совсем не то.

Но прежде, чем она смогла его оттащить, кто-то из василисков подошёл к фонтану. Тэмми знала, что будет дальше — она уже видела этот ритуал. А вот Габриэль увидел это впервые.

Когда мужчина взял свой член в руку и кончил прямо в сияющую жидкость, Габриэль громко ахнул:

— Это сперма?!

Тэмми тяжело выдохнула. Ну а как это ещё описать?

— Да.

— Это… охренеть.

Она снова вздохнула и дёрнула его прочь от «фонтанного зрелища».

— Добро пожаловать в быт василисков, — сказала она.

— Не могу поверить, что ты всё это скрывала от меня!

— Ничего я не скрывала. Ты здесь, не так ли?

— Ты могла бы хотя бы предупредить, что пьёшь из фонтана… ну… такого.

Тэмми закатила глаза.

— Ты бы никогда мне не поверил.

Габриэль на секунду замолчал — он был слишком занят тем, как другой мужчина подошёл к фонтану, со стоячим членом.

— Я хочу попробовать, — заявил Габриэль.

— Что именно? Выпить или…? — прищурилась Тэмми.

— И то и другое.

— Нет. Тебе запрещено всё. Оба варианта.

Он положил руки ей на плечи и заглянул прямо в глаза:

— Тэмми. Ты не даёшь мне флиртовать с горячим братом Каспена. Ты не даёшь мне пить из фонтана. И даже не даёшь мне кончить в фонтан. Скажи, зачем я сюда вообще пришёл?

Тэмми раскрыла рот, но захлопнула его обратно. Хороший вопрос. Он действительно должен был погрузиться в культуру василисков. Понять их. Наладить хрупкую связь между двумя народами. А она не позволяла ему сделать ничего. Пока она пыталась собраться с мыслями, чья-то рука коснулась её плеча.

Дэймон.

— Твой друг хочет пить, — сказал он мягко. — Позволь ему.

Тэмми хмыкнула.

— Он не выдержит.

— Выдержит, — улыбнулся Дэймон. — Ты же выдержала.

— Я гибрид.

— Ты на половину человек. Поверь в собственный вид, Темперанс.

Она сцепила руки. Сказать было нечего.

— Разве не для этого он здесь? — продолжил Дэймон.

Чёрт. Он повторил практически слово в слово то, что Габриэль говорил минуту назад. Тэмми посмотрела на фонтан. На Дэймона. На сияющего глазами Габриэля.

— Он… действительно справится? — тихо спросила она.

Дэймон приложил руку к сердцу.

— Я никогда не введу тебя в заблуждение.

Тэмми скептически выгнула бровь. Дэймон выглядел почти оскорблённым.

— У тебя совсем нет ко мне доверия?

Ну что за вопрос. К братьям Дракона у неё не было доверия по определению. Но Дэймон — не Аполло. Он ни разу не причинил ей вреда. Ни разу не обманул.

— Одна капля не навредит, — сказал он тихо.

— Ты обещаешь? — спросила она почти шёпотом с дрогнувшим голосом.

Его взгляд стал мягким.

— Никакого вреда ему не будет, Темперанс. Можешь положиться на меня.

То же самое обещал ей когда-то Каспен. И теперь вокруг неё было несколько василисков, готовых охранять Габриэля так же, как и её.

Возможно… возможно, всё действительно будет хорошо.

— Ладно, — выдохнула она наконец. — Всё равно его уже не остановить. И… знаешь, пусть. Почему бы ему не вкусить всего, что могут предложить василиски? Если напиток сделает его вечер лучше… пусть попробует.

Дэймон улыбнулся — медленно, широко.

— «Ладно», значит?

— Да. Ладно. Он может выпить.

Она повернулась к другу:

— Но только одну каплю, понял?

Дэймон закивал так быстро и восторженно, будто ждал именно этого. Лишь когда Тэмми кивнула в ответ, он повернулся к фонтану, зачерпнул кубок и окунул в эликсир кончики пальцев. Одну крошечную каплю он поднёс к губам Габриэля — тот запрокинул голову, приоткрыл губы, доверчиво, почти жадно.

Как только эликсир коснулся его языка, Габриэль улыбнулся. Тэмми знала эту улыбку. Знала лёгкость, что вспыхивает под кожей. Знала жар, который захватывает мышцы, кровь, мысли. Знала потребность — ту тихую, мощную тягу, что тянет к другим телам, как к источнику света. Габриэль положил руку на плечо Дэймона, притянув его к себе. Но не приблизился окончательно. Вместо этого он поднял глаза на Тэмми — тихо, безмолвно, спрашивая разрешения. Тэмми усмехнулась. Это уже давно было не в её власти. Не её дело решать, что Габриэль может, а что нет. Он — человек со свободной волей. И он понимает, на что идёт.

— Я не собираюсь тебя останавливать, — сказала она, поднимая руки.

Габриэль издал восторженный полустон. Дэймон улыбнулся шире. И тогда Габриэль обхватил ладонью его шею, наклонился и поцеловал его. Их губы сначала едва соприкоснулись — осторожно, будто пробуя новый вкус. А потом оба растворились в поцелуе, как будто именно этого ждали всю жизнь. Возможно, так оно и было.

Габриэль был ненасытен — его сексуальная энергия всегда сияла, как яркий костёр. Теперь же, встретив василиска с мягкой, ровной силой, он словно нашёл себе идеальную противоположность.

Тэмми отвела взгляд, когда они начали страстно целоваться. А потом снова посмотрела.

Она знала, что у Габриэля бурная интимная жизнь — обсуждала это с ним с четырнадцати лет, до мельчайших подробностей. Но видеть это живьём… Её человеческая часть была слегка в шоке. А её василискова часть — восхищена. Заинтригована. Возбуждена. Она шагнула ближе, оказавшись почти впритык. Дэймон, не прекращая целовать Габриэля, нашёл её руку и мягко притянул её в общую орбиту. Габриэль обернулся к ней, взял её за подбородок — и прижал её к себе взглядом, полным вопроса: Хочешь? Она знала ответ ещё до того, как подумала о нём. Это её лучший друг. Её семья. Он всегда был рядом, всегда держал её за руку — в горе, в радости, в хаосе. Поцелуй — разве это граница, которой они не могут переступить?

Тэмми кивнула.

И Габриэль поцеловал её.

Его губы были мягкими, тёплыми, полными света. Тэмми словно стала легче, почти невесомой, когда он притянул её к себе. Их тела соприкоснулись так естественно, словно танцевали это движение много раз. Когда его язык коснулся её, она ответила — нежно, уверенно. Это был Габриэль. Её сердце. Её защитник. Он делился своим опытом с её миром — теперь она могла подарить ему что-то взамен.

Чья-то рука коснулась её плеча. Дэймон. Он мягко отстранил её и занял её место перед Габриэлем. Тэмми позволила — и стала наблюдать, как их поцелуй углубляется. Не думая, подалась ближе, положив руки им на затылки — как когда-то Каспен держал её и Лео. Пальцы чувствовали, как напрягаются мышцы Дэймона, когда он целует Габриэля глубже, голоднее. Их возбуждение отдавалось в ней. Слоями, волнами. Нагревая её кровь.

Пальцы сжали её талию. Губы коснулись её шеи.

Моя любовь.

Каспен. Он стоял за ней, его твёрдый член упирался ей в поясницу. Тэмми откинулась назад, впуская его полностью — подставляя шею, губы, дыхание. Он поймал её рот своим, жадным, тёмным поцелуем. Его руки нашли её груди, сжали их, проводя пальцами вверх к её горлу. Тэмми тихо застонала. Она скучала по нему. Как бы они ни ссорились, это всегда оставалось их языком — единственным, который оба знали идеально. Они двигались вместе, медленно, смакуя каждый сантиметр, каждый вздох.

Потом к ним присоединились другие.

Сначала одна женщина — её руки легли на плечи Габриэля, повернув его лицо к себе. Она поцеловала его. Габриэль ответил, не разрываясь — он умел любить сразу, щедро, широко. Дэймон присоединился, и три рта слились в один. Тэмми следила за ними — готовая вмешаться, если понадобится. Но ничего не требовалось. Габриэль был счастлив.

Каспен вошёл в её мокрую киску — резко, глубоко. Она вскрикнула от удовольствия. Он удерживал её крепко, позволяя ей продолжать следить за Габриэлем, но тот уже давно не нуждался в защите. Он подпускал василисков к себя так, будто делал это всю жизнь — обвивая их руками, запутываясь пальцами в их волосах.

Тэмми послала Каспену мысль: Всё идёт хорошо, правда?

Да. Он способен справиться. Он создан для этого.

Тэмми улыбнулась. Это было высшая похвала от василиска.

Когда Каспен уложил её на землю, она поняла, что вокруг них уже больше десятка тел. Зрители стояли по краям, прикасаясь к себе или друг к другу, усиливая общее поле энергии. Мощь вибрировала в воздухе, в коже, в костях. Тэмми чувствовала её так же ясно, как чувствовала член Каспена внутри себя.

Его руки легли ей на бёдра и повернули так, что она оказалась напротив другого василиска — стройного, улыбающегося, с сияющими глазами.

Тэмми…

Только её имя. Но она поняла. Он предлагал ей шаг, который она думала невозможным. Но теперь, когда Габриэль был в центре этой бури, без страха, без сомнений… Она тоже была готова.

Василиск коснулся её щеки.

Его сознание мягко соприкоснулось с её:

Можно?

Тэмми кивнула.

Он поцеловал её.

И как только их губы встретились — Каспен одобрительно вспыхнул в её разуме. Его член внутри неё стал ещё твёрже. Тэмми раздвинула губы, впуская язык незнакомца, пробуя его вкус, его дыхание. Его руки легли ей на грудь — рядом с руками Каспена. Кожа к коже. Голоса к голосам. Тела к телам. Когда василиск отстранился, Тэмми подняла взгляд на Каспена и улыбнулась.

Я знала, что ты сможешь, Тэмми.

И — как ни странно — она тоже знала.

Ночь продолжалась.

Тэмми двигалась следом за Габриэлем — если он целовал кого-то, она целовала этого же человека; они будто танцевали один и тот же танец, хореографию, понятную только им двоим.

Каспен держался рядом, всегда. Помогал, когда нужно — его движения были созданы для того, чтобы усиливать их удовольствие. Если он касался другого василиска, то лишь для того, чтобы подтолкнуть того к Тэмми или Габриэлю. Единственный член, к которому он прикасался рукой, был его собственный — и только тогда, когда его взгляд был прикован исключительно к Тэмми.

Она чувствовала его гордость: она вспыхивала в нём каждый раз, когда другой василиск доводил её до оргазма… особенно если делал это быстро.

У василисков ранги зарабатывались через секс — чем больше партнёров, тем выше статус. Тэмми впервые ясно видела, какую древнюю тягу вызывают эти обычаи в Каспене — насколько глубоко он связан со своим народом. И с ней. Она становилась частью его мира, училась жить по его правилам. И это приносило Каспену непередаваемое удовольствие. И Тэмми тоже. Она чувствовала только тепло. Чистое наслаждение. Блаженство, в которое можно было провалиться, не боясь упасть. Она отдавалась происходящему полностью — лёгкая, опьянённая, искрящаяся. И отвечала тем же: её тянуло к ним, их тянуло к ней. Губы сменялись губами, руки сменяли руки. Границы стирались. Тело переставало быть чем-то отдельным — оно становилось частью общего потока.

Габриэль растворялся среди них так же легко, как и она. Тэмми никогда не видела его настолько счастливым, настолько живущим в моменте. И как бы он ни кружился среди других, он всегда возвращался к Дэймону. Всегда.

Может, так и должно быть. Может, они и правда созданы, чтобы столкнуться именно здесь. Тэмми больше не хотела ограничивать его. Не хотела указывать, осуждать, вмешиваться. Это был его опыт — и он заслуживал прожить его так, как хотел.

И в конце концов, они снова оказались перед друг другом. Они долго целовались посреди хаоса — тихие, спокойные, будто вокруг не ревели десятки тел. Тэмми чувствовала себя в безопасности. И знала: нет человека, перед которым она хотела бы быть такой, кроме него. Габриэль — любовник по природе. И он любил её. Не было лучшего свидетеля её свободы.

Каспен стоял за ней, обнимая обоих, скрепляя их единым движением.

Он держится прекрасно, Тэмми.

Почему-то это ощущалось как победа. Тэмми так боялась этой ночи — так до смерти переживала, что всё пойдёт не так, что Габриэль пострадает. А вместо этого — никто не был ранен. Ни один. Только общность, ритм, тепло и оргазмы.

Аполлон ни на секунду не исчезал из её поля зрения. Он был на краю её мира — чуть в стороне, но всегда рядом, но следуя за ней как тень.

И Тэмми вдруг подумала:

Он держится подальше из-за Каспена? Из страха? Из уважения?

Но в вихре тел, в тепле и жажде, Тэмми позволила себе роскошь — любопытство. Каково бы было почувствовать его кожу? Его дыхание? Его голос у своего уха? Каково — поцеловать его на глазах у Каспена? Она никогда не позволяла себе таких мыслей. Никогда, пока их связи были открыты — она знала, что Каспен слышит всё.

Я же сказал тебе, Тэмми. Я не стану тебя останавливать.

Меня и останавливать не от чего. Мне всё равно, что у него есть первенство. Он невыносим.

Аполлон приближался.

Ты так говоришь сейчас. Но если я умру…

Ты не имеешь права умереть. Ты обещал.

Я знаю. И постараюсь выполнить обещание. Но если вдруг не смогу… Аполлон — следующий, кто может взять тебя в жёны.

И вот он — прямо перед ней. Близко. Слишком близко. Аполлон — искушение в чистом виде.

Поцелуй его, Тэмми.

ЧТО, ПРОСТИ??

Я хочу, чтобы ты его поцеловала.

Тэмми покачала головой.

Каспен не мог этого хотеть. Не мог.

Ты спятил.

Зато ты сегодня огненная, маленькая гадюка.

Я такая, потому что ты говоришь безумные вещи.

Если мой брат должен жениться на тебе в случае моей смерти — ты должна знать, подходите ли вы друг другу.

Тэмми снова покачала головой. Ей не нужно было этого знать. И знать не хотелось. Но её василиск внутри змеёй сворачивался в груди, мурлыкая от самой мысли поцеловать Аполлона на глазах у Каспена — проверить, кто из братьев лучше подходит ей. Но ответ был очевиден. Это был Каспен. Всегда Каспен. Аполлон мог предложить только искушение. Они довольно таки похожи, говорила Аделаида. Тэмми видела это. Но искушение — лишь тень настоящего огня.

Поцелуй его, Тэмми. Сейчас.

Это наказание? Испытание? Попытка вернуть контроль, который Тэмми у него вырвала, притащив Габриэля в их мир? Она вспомнила ту ночь в банкетном зале — то, что Каспен сказал, когда застал их с Аполлоном, возбуждённых друг другом: Продолжайте. Тогда Каспен выиграл. Сегодня — она не хотела, чтобы победа была за ним.

Аполлон был уже вплотную. Его лицо — прямо перед её. Золотые глаза — яркие, почти гипнотические. Он пах… фруктами. Спелыми персиками. И это выбило из неё весь воздух.

Его голос мягко проник в её сознание:

Мой брат хочет, чтобы я поцеловал тебя.

Тэмми прекрасно это понимала. Рука Аполло легла ей на шею. Она покачала головой.

Это безумие.

Я не могу ослушаться, Темперанс.

А у тебя вообще есть контроль над собственными действиями?

Разумеется. Но Каспенон — мой король так же, как и твой. Его слово — закон.

Но и слово Тэмми — тоже. Это её силу хотели Сенека. Это она могла обойти Совет. Это её боялись.

Взгляд Аполлона впился в её глаза. Поцеловать его означало бы признание — уступку. Тэмми чувствовала Каспена где-то позади, знала, что Габриэль совсем рядом… но всё меркло перед тем, что стояло непосредственно перед ней: Аполлон, его тело, его дыхание, его пульс. И его разум, переплетённый с её. От него нельзя было спрятаться. Он наклонился к ней.

Стоп.

Аполлон замер — его губы остановились в сантиметре от её. Он пах так… вкусно. Но всё в Тэмми кричало, что сейчас — не время. Даже если она этого хотела — все должно было произойти не так. Не сегодня. Она не была готова. И возможно, не будет готова никогда. Ритуал — другое дело: чтобы быть с Каспеном, она должна была пройти его. Но поцеловать его брата — это выбор. Добровольный. Личный. И Тэмми хотела бы сделать это тогда, когда сама решит, а не по приказу Каспена. Может быть, когда-нибудь всё сложится иначе… Но не сейчас. Не сегодня.

Она повернулась к Каспену. Тот удивлённо приподнял брови, затем нахмурился. Его взгляд метнулся к Аполлону, потом обратно к ней. Они оба ослушались своего короля.

Аполло провёл большим пальцем по её губе.

Ты ранила меня.

Он говорил это не впервые — но впервые она почувствовала, что это правда. В его голосе звучало настоящее разочарование — даже печаль. Любой другой василиск уже поцеловал бы его. Любой другой — но не она.

И Тэмми болезненно чувствовала: она — снова исключение. Снова ломает привычные им правила. Но она не позволит себя торопить. Не сейчас.

Никто не способен ранить тебя, Аполлон.

И эти слова она произносила не впервые. Но теперь вместо улыбки, как раньше, он взглянул на неё мрачно.

Ты снова недооцениваешь себя.

Затем он опустил руки. Тэмми моргнула — и он исчез. Растворился в толпе. Она повернулась к Каспену — он смотрел на неё, нахмурив брови.

Ты злишься на меня?

Нет.

Точно?

Да.

Тогда почему ты так смотришь?

Нахмуренность смягчилась. Каспен наклонился и поцеловал её.

Я не злюсь, Тэмми. Я просто наблюдаю.

Они поцеловались, и Тэмми попыталась поверить ему. Но где-то глубоко внутри шевельнулся стыд. Ещё один обычай василисков, в котором она оказалась лишней — в котором снова не смогла сделать «как надо». Она давно отпустила ревность к Аделаиде, давно перестала сравнивать себя… Но в такие моменты эти чувства возвращались — тихие, болезненные.

Василиска ему было бы проще любить.

Василиска он бы понял без слов.

Василиска, а не её, поцеловал бы его брат.

И это была правда, от которой Тэмми не могла просто отвернуться — не могла стереть, как бы сильно ни хотела.

Каспен поцеловал её сильнее. Он был у неё в голове — слышал каждую мысль, каждую крошечную боль, которая сжимала её изнутри. Но его эмоции оставались для неё загадкой. Он был древним существом — со своими законами, инстинктами, логикой. И даже после этой ночи Тэмми не чувствовала, что стала ближе к пониманию его природы. Она не знала, что он на самом деле чувствует. И как бы ни хотелось ясности, сегодня её не будет.

Остаток ночи растворился в потоке тел, поцелуев и эликсира. Когда праздник подходил к концу, Тэмми наконец нашла Габриэля. Он сидел в укромном углу, буквально сплетённый с Дэймоном.

— Габриэль, — мягко позвала Тэмми, наклонившись к ним. — Ты готов идти?

Щёки у обоих были порозовевшие, дыхание тяжёлое. Они посмотрели на неё затуманенными, довольными глазами.

— А можно… остаться? — хрипло спросил Габриэль.

Тэмми подняла глаза на Каспена, который стоял чуть поодаль и внимательно наблюдал за ними.

— Можно он останется? — прошептала она.

Каспен сжал губы. Его взгляд скользнул к Дэймону — и Тэмми увидела, как между ними промелькнул немой разговор. Он спрашивал главное — можно ли доверить Габриэля Дэймону.

Дэймон кивнул.

И только тогда Каспен произнёс:

— Пусть остаётся.

Тэмми выдохнула с облегчением. Самое главное — чтобы Габриэль пережил эту ночь невредимым. И, кажется, он не только выжил — он расцвёл.

— Я найду тебя утром, — сказала Тэмми. — Уйдём вместе.

Габриэль кивнул — его глаза сияли. Тэмми никогда не видела его таким счастливым. Он буквально светился изнутри. Василиски подпитывались от секса — и Габриэль, очевидно, тоже. Может, он был создан для этой жизни даже больше, чем она сама.

— До завтра, любимая, — сказал он и потянулся, чтобы поцеловать её.

Едва его губы коснулись её щеки…

…как воздух разрезал ужасный, пронзительный крик.





Глава 20




Все во дворе замерли.

Тэмми проследила за взглядом Каспена, устремленным на дальнюю стену, где на камне что—то было нацарапано. Три слова, несомненно, написанные кровью.

Отдайте ее нам.

На мгновение воцарилась тишина, от которой волосы встали дыбом. Затем началось столпотворение.

Во дворе воцарился хаос, когда Каспен схватил Тэмми за талию и потащил ее к проходу. Последнее, что она увидела, прежде чем толпа поглотила их, был Деймон, делающий то же самое с Габриэлем.

— Куда мы идем? — Тэмми крикнула.

— В наши пещеры. Там мы будем в безопасности.

— Но Габриэль...

— Деймон защитит его.

Так или иначе, Тэмми знала, что он прав. Если судить по тому, как они сблизились сегодня вечером, то для Габриэля не было человека безопаснее.

— Я не понимаю, — пробормотал Тэмми, — Что случилось?

— Они предупреждают нас, — тихо ответил Каспен. Он все еще быстро вел ее по коридору.

— Кто они?

— Сенека.

Тэмми не могла не вспомнить надпись на ступенях церкви. Накормите нас. Сходство было поразительным — оба требования были отчаянными.

— Если мы не отдадим тебя им, — продолжил Каспен, — они заберут тебя силой.

Она вспомнила, что сказал ей Каспен в первую ночь брачного сезона. , Они считают, что обязаны быть верными тебе

— Как они могут забрать меня?

Каспен не ответил. Они добрались до своей пещеры, и он почти толкнул ее на кровать.

— Каспен, — воскликнула она, когда он обхватил ее руками, прижимая к своей груди, словно защищая. Он только крепче прижал ее к себе. Их мысли все еще были переплетены, и в его голове бушевал поток страха и одержимости.

— Каспен, — она коснулась его лица, глядя ему в глаза. — Я в порядке. Я здесь. И я никуда не уйду.

Они смотрели друг другу в глаза, и Тэмми увидела, насколько искренне он беспокоился за нее. До сегодняшнего вечера она принимала его стоицизм как должное. Но теперь она поняла, как глубоко это на него повлияло. Их отношения постоянно находились под угрозой — со стороны Сенека, Лео, его собственного брата. Это была ежедневная борьба за то, чтобы просто держаться друг за друга, когда все вокруг разрывало их на части.

— Я не могу потерять тебя, Тэмми, — прошептал Каспен.

— Это не случится. Я обещаю.

Он посмотрел ей в глаза.

Между ними всегда все происходило быстро и грубо — страсть предпочитала рациональность. Но сейчас Тэмми наслаждалась моментом, когда их взгляды встретились и губы Каспена наконец коснулись ее губ. Они целовались, как в первый раз: медленно, чувственно и интимно. Тэмми скучала по этой стороне Каспена. В горе его резкие черты характера были еще более резкими, как будто близость к своему народу закаляла его. Она не осуждала его за его истинную натуру, но иногда ей не хватало той стороны его характера, которая была мягка с ней, и сейчас она была счастлива снова увидеть эту сторону.

Он нежно поцеловал ее, его разум слился с ее сознанием. От его плеч поднимался дымок, но он не стал переходить в другое состояние. Вместо этого он двигался неторопливо, нежно скользя пальцами внутри нее, исследуя каждый дюйм ее тела, как будто это было для него в новинку. Она расслабилась под его прикосновениями, позволяя ему увидеть ее такой, каким она видела его: уязвимым и беззащитным.

Когда она была готова принять его член, он дал ей его.

Он устроился между ее ног, его лицо было напротив ее лица. Они оба знали, что так будет всегда, что они пройдут через это вместе.

Я не позволю им забрать тебя.

Я знаю. Она верила ему. Она всегда верила ему.

Ты моя.

И ты мой.

Тэмми тоже никому не позволила бы забрать Каспена. Время, проведенное среди василисков, тоже изменило ее. Теперь она стала сильнее. Увереннее. Когда—то Тэмми думала, что этот ритуал был самым большим жестом, который она могла сделать для Каспена. Но теперь их связь стала еще крепче, и она знала, что нет предела тому, что она могла бы сделать для него. Никакие высоты и расстояния не могли их разлучить. Каспен был готов переступить черту ради нее. Тэмми тоже была готова.

Глаза Каспена давно потемнели. Его руки были повсюду — скользили по ее груди, скользили по бедрам, массировали клитор в такт его движениям. Тэмми знала, что они кончат вместе. Она знала это так же точно, как то, что утром взойдет солнце. Когда это наконец случилось, она не закрывала глаз, чтобы тоже увидеть, как он кончает. Тэмми замечала каждую деталь: то, как напряглась его шея в момент, предшествующий оргазму, то, как он крепче сжал ее затылок, звуки, которые он издавал, наблюдая, как она тоже кончает.

Все в этом было правильным... но что—то в этом казалось завершающим этапом.

Когда они проснулись на следующее утро, Каспен целовал каждый дюйм ее тела, как будто хотел запомнить это. Тэмми почувствовала его благоговение в том, как его губы коснулись ее кожи, каждым нежным прикосновением напоминая ей, что она любима, что ею дорожат, что она дома.

— Каспен, — прошептала она наконец. — Мне нужно отвезти Габриэля домой.

— Он с Деймоном. Он в безопасности.

Но Тэмми все еще волновалась. Ночь закончилась катастрофой. Предполагалось, что это была их возможность объединить людей и василисков, найти общий язык. Вместо этого Габриэль столкнулся с разногласиями в рядах — он подвергся опасности. Для Тэмми это было неприемлемо.

— Он мог пострадать.

— Но он не пострадал. Он провел ночь с василиском в последний день брачного сезона, — сказал Каспен. — Это имеет значение.

Тэмми села.

— Какое именно значение?

Каспен заколебался.

— Смысл брачного сезона в том, чтобы выбрать себе пару.

На мгновение воцарилась тишина.

— И что?

— И... мой брат выбрал Габриэля.

— Что?

Каспен положил руки ей на плечи.

— Успокойся, Тэмми.

— Успокойся? Но что это значит? Они... связаны?

В обществе василисков было так много правил, так много хитрых уловок. Насколько она знала, Габриэль и Деймон были уже практически женаты.

— Между ними нет никакой связи, кроме эмоциональной, — быстро сказал Каспен. — Их связь символична. Деймон сделал свой выбор, но Габриэль не обязан отвечать взаимностью. Он волен принять или отвергнуть этот выбор по своему усмотрению.

Это была катастрофа. Конечно, Габриэль согласился бы. Она видела, как он смотрел на Деймона, как они смотрели друг на друга. Для Габриэля было бы величайшим волнением в жизни узнать, что василиск выбрал его в качестве своей пары. Большей похвалы и быть не могло.

— Тэмми, — сказал Каспен, притягивая ее ближе. — Нет причин для беспокойства.

— Конечно, есть, — отрезала она. — Я очень встревожена. И я зла на тебя. Ты должен был оберегать его. Предполагалось, что мы должны были оберегать его. Этого не должно было случиться.

— Ничего не случилось. Он в безопасности.

— Он пара Деймона!

— Только если он сам этого захочет.

Но Тэмми только покачала головой. Каспен ничего не понял. Для него все было в порядке. Габриэль был цел и невредим; друг Тэмми пережил эту ночь. Но Тэмми не хотела, чтобы Габриэль оказался втянутым в ее мир. Целью вечера было наладить отношения между людьми и василисками, а не найти Габриэлю пару. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

— Тэмми, — мягко сказал Каспен. — Я обещаю тебе, что Габриэлю ничего не угрожает. Брачные узы не похожи на узы крови. Они состоят только из эмоций — в них нет магии. Габриэль никоим образом не связан с Деймоном. Он спокойно может уйти, если захочет.

Тэмми пыталась поверить ему, но паника сдавила ей горло. Она не ожидала этого, не думала, что заточить Габриэля под гору будет означать приобщение его к обществу василисков. Это было последнее, чего она хотела для него.

— Почему ты вообще позволил ему остаться на ночь?

Каспен посмотрел на нее долгим, понимающим взглядом.

— Потому что я видел, что Дэймон чувствовал к нему.

— Все так думают о Габриэле, Каспен. Он неотразим.

Он покачал головой.

— Чувства моего брата искренни, Тэмми. Он не из тех, кто легко сдается.

Тэмми пристально посмотрела на него. Она могла сказать, что он был искренен. Но это не меняло того факта, что ей нужно было вытащить Габриэля отсюда.

— Ты отведешь меня к нему?

Каспен кивнул.

Путь до пещеры Деймона был недолгим. Каспен не стал стучать в его дверь; казалось, здесь никто не удосуживался этого делать. Габриэль и Деймон лежали на кровати, их стройные тела были прижаты друг к другу. В этот момент Тэмми поняла, что никогда не видела Габриэля спящим. Он выглядел совершенно непринужденно, его золотистые кудри были взъерошены, а рука покоилась на груди Деймона. Это зрелище согрело ее сердце.

— Габриэль, — она коснулась его плеча, — Просыпайся.

Его глаза медленно открылись.

— Тэмми, — пробормотал он хриплым со сна голосом. – Что случилось?

— Я отведу тебя домой. — когда она произнесла эти слова, какая—то часть ее задалась вопросом, был ли он уже дома.

Руки Деймона крепче обхватили Габриэля. Он прижался губами к его шее.

— Ты вернешься?

Габриэль посмотрел на Тэмми, безмолвно спрашивая разрешения. Но Тэмми не сочла нужным это делать. Она поняла, что их отношения были не в ее власти. Вместо этого она посмотрела на Деймона, мысленно спрашивая его.

Искренни ли твои чувства к нему?

Да.

Почему я должна тебе поверить?

Деймон посмотрел на Габриэля, который смотрел на него. Габриэль одарил его ослепительной улыбкой, на которую Деймон ответил тем же.

Он подобен солнечному свету.

Он не стал вдаваться в подробности, но Тэмми точно знала, что он имел в виду. Габриэль был для нее солнечным светом всю ее жизнь. Возможно, пришло время позволить ему сиять в другом месте.

Я решаю доверить его тебе. Не заставляй меня сожалеть об этом.

В ответ Деймон поцеловал его.

Тэмми смотрела на них вместе, и ее сердце было переполнено радостью, а тело — теплом. Когда они отстранились друг от друга, она взяла Габриэля за руку, и они забрали его одежду из пещеры, прежде чем отправиться к началу тропы. Габриэль стоял рядом, когда Каспен заключил Тэмми в объятия.

— Мы еще увидимся перед ужином? — он что—то пробормотал ей в шею. Это было похоже на вопрос, который Деймон только что задал Габриэлю. Ты вернешься?

Тэмми совсем забыла, что сегодня воскресенье. Сегодня вечером их будут ждать в замке. У нее на сегодня, возможно, назначено кровопускание.

— Нет, — сказала она, — Я хочу провести этот день со своими родителями. Встретимся там.

По какой—то причине после ночи, которая у них только что была, она жаждала утешения своей матери.

Каспен поцеловал ее. Затем он повернулся к Габриэлю.

— Ты молодец, — просто сказал он. Затем он ушел.

Габриэль толкнул ее в плечо.

— Слышишь, Тэмми? Я хорошо справился.

Тэмми не осмеливалась сказать ему, насколько хорошо он справился; она позволит Деймону рассказать ему об этом в другое время. Все, что она могла сделать, это быть счастливой, что он жив и что этот визит принес то, на что она надеялась: Габриэлю стало труднее выступить против василисков. После того, как он посмотрел на Деймона этим утром, Тэмми сомневалась, что он возглавит еще один протест.

Тэмми проводила Габриэля в деревню, прежде чем отправиться в родительский коттедж.

Она не просто жаждала утешения своей матери. Тэмми также хотела увидеть своего отца. Он был единственным человеком, которого она могла спросить о кровопускании.

Когда она приехала, ее мать была в саду.

— Тэмми, — сказала она. — Что привело тебя сюда?

— Я...

Как ответить? Ей нужно было задать так много вопросов, и все они были адресованы ее отцу. Но Тэмми еще не была готова задать их. Поэтому она сказала.

— Мне просто нужно было отдохнуть.

На лице ее матери отразилось понимание.

Они провели день вместе, выпалывая сорняки и ухаживая за садом. Тэмми нашла успокоение в ручном труде, позволив ему погрузить ее в транс. Только ближе к вечеру она наконец ушла в дом, оставив мать доделывать последнюю работу.

Ее отец сидел за кухонным столом.

— Дитя мое, — сказал он, когда она села. — Что с тобой?

Тэмми сочла важным, что он сразу понял, что что—то не так. Возможно, он отсутствовал всю ее жизнь, но понимал ее так, как будто был всегда рядом.

— Королевская семья возвращает кровопускание.

На его лице отразился шок.

— Это... печалит меня, — просто сказал он.

Тэмми увидела печаль в его глазах. Она собиралась усугубить это горе.

— Они попросили добровольцев, поэтому я... — она не хотела этого говорить. Она не хотела огорчать его еще больше.

Кронос поднял руку.

— Темперанс, — тихо сказал он. — Я не желаю тебе через это проходить.

— Я знаю.

Он страдал так много лет — десятилетий — в этом холодном, темном подземелье. И теперь его дочь будет делать то же самое.

— Это единственный выход, — продолжила она. — Если я дам им некоторый запас, больше никому не придется этого делать.

Он поджал губы, но ничего не сказал. Тэмми знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что он не будет пытаться переубедить ее. Ее отец не был похож на Каспена, который навязывал свое мнение как единственное верное; он был сдержанным, терпимым и добрым. Он знал, почему она так поступила.

— Это будет больно? — спросила Тэмми. Судя по выражению его лица, она уже знала ответ.

— Только поначалу, — сказал он. — А потом у тебя онемеют руки. После этого все будет не так плохо.

Страх скрутил ее желудок.

— Будут ли последствия?

Кронос вздохнул.

Она ненавидела себя за то, что вынуждена была спрашивать его об этом, ненавидела тот факт, что заставляла его переживать это заново. Но она должна была знать.

— Это ослабит тебя, — сказал он. — Это может помешать тебе перевоплотиться.

Тэмми пожала плечами. Это вряд ли имело значение.

— Я все равно не умею перевоплощаться.

Ее отец нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Каспен должен помочь мне. Но даже так я едва справлюсь с этим.

Ее отец выпрямился.

— И как долго это продолжается?

— Со дня свадьбы. А что?

Пауза.

— А что? — переспросила Тэмми.

Кронос выдержал ее взгляд. В его глазах был страх. Это напугало ее.

— Что произошло на свадьбе?

Она моргнула. На свадьбе столько всего произошло, что она понятия не имела, с чего начать.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — он наклонился вперед, — ты установила связь с кем—то?

Был только один человек, с которым Тэмми когда—либо устанавливала связь.

— Да.

— Кто это был?

— Лео.

— О, дитя мое, — тихо произнес Кронос. Затем он встал, подошел к окну и посмотрел в сад на ее мать. Предвечерний свет падал на его лицо.

— Что? — настаивала Тэмми. — Что со мной не так?

Ее отец вздохнул. Вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, он сказал.

— Будет только хуже.

— С чем?

— С твоей неспособностью к перевоплощению.

— Но почему? —Тэмми тоже встала и подошла к нему. — Я гибрид. Я должна быть могущественной. Когда Каспен научил меня превращаться, мне потребовалось всего несколько попыток, чтобы сделать это легко. А потом—

— А потом ты установила связь с Лео, — закончил ее отец.

Тэмми нахмурилась.

— Какое это имеет отношение к этому?

— Связь обладает чрезвычайно мощной магией. Тем более, когда она используется на ком—то, кого ты любишь.

— И что?

— Таким образом, — он повернулся к ней лицом, — когда вы разговариваете, это сближает вас обоих.

— Я не понимаю.

— Ты любишь его. И ты любила его во времена восстания.

— Да, но...

— Когда ты устанавливаешь связь с кем—то, кого любишь, ты должна завершить этот процесс.

У Тэмми отвисла челюсть.

— Что?

— Это древняя магия, Тэмми. Когда ты связала себя с Лео, ты привязала его к себе. Ты должна завершить эту связь. Твоя способность к перевоплощению будет ухудшаться до тех пор, пока ты этого не сделаешь

— Но у Каспена никогда не возникало проблем с перевоплощением после того, как он связался со мной.

Как только Тэмми сказала это, она поняла почему. Они заключили брачный союз всего несколько дней спустя, когда она тайком сбежала из замка, чтобы повидаться с ним. Скорее всего, у Каспена не было возможности переключиться между моментом, когда он связал ее с собой, и моментом, когда они переспали.

— Почему я ничего не слышала об этом?

— Большинство людей этого не испытывали. Василиски, как правило, нападают на людей, которых они хотят использовать только ради власти. Они не часто влюбляются в них.

— Откуда ты об этом знаешь?

Кронос пошевелился. Его взгляд метнулся к ее матери. Он больше ничего не сказал, и Тэмми больше ни о чем не спрашивала. Она не хотела знать, связал ли отец ее мать. Это не имело значения. Все, что имело значение, — это текущая ситуация.

— Я отослала Лео, — настаивала Тэмми. — Я велела ему найти Эвелин.

Ее отец покачал головой.

— Это не имеет значения, Темперанс. Ничто не может разрушить связь. Ты не можешь обойти требования судьбы.

Так вот в чем дело. Подвох.

Где—то в глубине души она понимала, что что—то пошло не так. Это не было, как сказал бы Бастиан, элегантным решением. Восшествие Лео на престол решило одну проблему, но создало другую. Она знала, что ее неспособность к перевоплощению была странной, что она не прогрессировала так, как должна была. Теперь она поняла почему.

Тэмми подумала о том, какое возбуждение она испытывала каждый раз, когда оказывалась рядом с Лео, как будто сам воздух вокруг нее горел огнем. Она подумала о том, как приятно было прикасаться к нему, каким невероятным было прикосновение его кожи к ее коже. Это выходило за рамки эмоциональной связи. Она не испытывала ничего подобного до тех пор, пока не оседлала его. Теперь было почти невозможно находиться рядом с ним, и, наконец, Тэмми поняла почему. Это объясняло все — ее неспособность к трансформации, ее сильное влечение к Лео, ее потребность в нем. Все началось после того, как она связала его. Теперь она понимала, почему разлука с ним была для нее пыткой, почему, когда его не было рядом, ей казалось, что у нее что—то не в порядке с сердцем. Дело было не только в том, что она любила его. Здесь было что—то большее, что—то космическое. Судьба притягивала их друг к другу, побуждая ее переспать с ним.

Ей пришло в голову кое—что еще: Лео в последнее время выглядел бледным, измученным. Если это имело последствия для нее, то наверняка имело последствия и для него.

— Он тоже это чувствует? — прошептала Тэмми. — Связь?

Кронос наклонил голову.

— Да, он может.

— Так же, как и я?

— Да, — сказал Кронос. — Скорее всего.

Слова были сказаны мягко, без осуждения. Глаза Тэмми невольно наполнились слезами.

— Вы оба будете продолжать страдать, пока не завершите связь.

Тэмми покачала головой.

— Мы не можем завершить это. Он помолвлен с Эвелин.

— Да. Но он также связан с тобой. Ты не можешь игнорировать эту связь.

— Но мы не можем переспать вместе.

— Ты должна.

— Но мы не можем.

Лео был человеком слова. И он дал слово Эвелин.

Ее сторона василиска сочла бы это незначительной деталью. Но человеческая сторона оказалась в ловушке из—за его постоянства. Лео был недоступен для Тэмми, даже если бы она захотела переспать с ним. Не было подходящей ситуации, в которой они могли бы переспать, и не будет в обозримом будущем. Тэмми никогда бы не попыталась скомпрометировать его брак, никогда бы не попыталась соблазнить его, когда он был привязан к кому—то другому — по крайней мере, ее человеческая сторона этого не сделала.

Ее василисковой части было наплевать на Эвелин. Ее василискова часть чувствовала такую власть над Лео, что Тэмми с трудом удавалось заставить ее подчиниться. Две ее части находились в глубоком противоречии, что привело к внутренней борьбе, которая быстро становилась непреодолимой. Она не доверяла себе рядом с ним, не могла гарантировать, что не сделает чего—то, чего никогда не сможет исправить.

Кронос наклонился к ней.

— Послушай меня, Темперанс. Ты должна это сделать.

— Но почему? Что произойдет, если мы никогда не завершим связь?

Если бы перевоплощения были единственным, что стояло на кону, Тэмми с радостью бы никогда больше этого не делала.

Ее отец поджал губы.

Неподдельный страх пронзил Тэмми, когда он посмотрел ей в глаза и сказал.

— Один из связанных узами умрет.

На грудь Тэмми навалилась огромная тяжесть. Прежде чем она смогла осознать это, до нее дошла более глубокая истина.

Если кровные узы разорваны, в действие вступает проклятие.

Какое проклятие?

Тот, кого предали, должен убить предателя. Мой отец не хотел убивать мою мать. Но ему пришлось. Кровные узы вынудили его.

У Тэмми закружилась голова. Ей нужно было прилечь.

Это был не его выбор. Мой отец не смог устоять. Никто не смог.

Собственная мать Каспена погибла от рук его отца, когда переспала со своей настоящей любовью. Если бы Тэмми сделала то же самое — если бы она переспала с Лео, — Каспен был бы вынужден убить ее.

— Сколько у нас осталось времени? — прошептала Тэмми.

— Недолго, — сказал Кронос. — И чем дольше вы будете ждать, тем больший дискомфорт будете испытывать вы оба. В конце концов, это перерастет в боль.

— Какую боль?

В ответ Кронос прикоснулся ладонью к своей груди. Тэмми поняла, что он держит свое сердце.

— Твоя способность к перевоплощению будет только ухудшаться. В конце концов, ты вообще не сможешь этого делать. Когда это произойдет, для Лео будет слишком поздно.

Тэмми уставилась на свои руки, считая веснушки под каждым пальцем.

— Тэмми, — настаивал ее отец. — Ты должна...

— Я знаю, что я должна сделать, — прошептала она.

Но это не означало, что она могла это сделать. Тэмми приказала ему найти ее. С этим ничего нельзя было поделать. А можно ли было? Каспен пригрозил, что сам во всем разберется. Но Тэмми тоже могла это решить. В конце концов, Лео был связан к ней. Тэмми могла приказать ему оставить Эвелин. Но это было нереальное решение.

Тэмми не была богом. Она не верила в то, во что верил Каспен — в то, что ее нынешнее положение во власти давало ей право контролировать других. Она больше не будет влиять на будущее Лео. Она сделала это однажды и с тех пор сожалела об этом каждый день. Даже если бы она это сделала, даже если бы злоупотребила его доверием и обращалась с ним как со своей марионеткой, условия Кроноса были предельно ясны. Исключений не было, ни малейшей возможности для лазейки.

Если бы она выполнила условия связи, то подписала бы себе смертный приговор.

Но если она этого не сделала, то подписала бы смертный приговор для Лео.





Глава 21




К тому моменту, как Тэмми выбежала из дома родителей, на улице уже стемнело.

Она неслась к замку без остановки, почти не чувствуя земли под ногами, гнала себя вперёд даже тогда, когда мышцы вели себя так, будто вот-вот разорвутся. Ничто не могло приглушить бурю мыслей, вихрь паники, сжимающийся внутри неё, как тиски.

Когда она добралась до замка, дыхания почти не осталось.

Каспен стоял прямо у входа, будто ждал её всё это время. Тэмми едва могла вынести его взгляд.

— Тэмми, — тихо произнёс он, когда она подошла. — Что случилось?

Но Тэмми только покачала головой. Случилось слишком много всего. Слишком многое болело внутри.

Но обсуждать это сейчас — перед ужином, перед всеми, что должно произойти, — она не могла. Ещё будет время обдумать. Сейчас им нужно быть единым фронтом. Сейчас ей нужен был он.

— Я просто устала, — сказала она. В сущности, это была правда — она ведь бежала до самого замка.

На его скуле вздрогнула мышца.

— Ты выглядишь плохо, — сказал он и потянулся к ней. — Я должен отвезти тебя домой.

Тэмми вновь покачала головой. Она знала — он говорил это лишь потому, что хотел избежать предстоящего.

— Я в порядке, Каспен.

Он сжал губы, но промолчал.

Они вместе повернулись к дверям.

— Готов? — прошептала Тэмми.

— Я никогда не буду готов к тому, что ты будешь кровоточить.

— Это нужно, Каспен.

— Это не нужно для тебя.

— Речь не обо мне. Это — ради Габриэля. Ради жителей. И ради тебя.

Он нахмурился.

— Я не просил об этом.

— Я знаю. — Она сглотнула. — Я имела в виду, что… это правильно.

Каспен снова покачал головой. Он никогда не поверит, что это действительно «правильно». И, возможно, оно и не было правильным — просто хоть какой-то шаг вперёд вместо бесконечного топтания на месте. Тэмми была готова на всё, лишь бы приблизить мир. Даже если для этого придётся причинить боль себе. Лучше уж ей, чем кому-то ещё из василисков.

— Если тебе тяжело, — прошептала она, — ты можешь не заходить внутрь.

— Разумеется, я зайду.

Тэмми вздрогнула от жесткости его голоса.

Он сразу смягчился, увидев её реакцию.

— Я должен быть рядом, Тэмми. Должен защищать тебя.

Но они оба знали — защитить её он не сможет. Она уже сделала свой выбор. И в конце сегодняшней ночи она всё равно окажется в подземелье — и будет кровь.

Тэмми потянулась к двери. Но, прежде чем она успела открыть её, рука Каспена накрыла её ладонь. Он придвинулся ближе.

— Не делай этого, Тэмми. Пока не поздно.

Она покачала головой.

— Я должна.

— Нет. — Его голос стал твёрдым. — Найдём другое решение.

Тэмми закрыла глаза.

Если она отступит сейчас — всё рухнет.

— Тэмми, — его голос стал низким, почти срывающимся. — Я сделаю всё, чтобы остановить это. Всё.

И именно этого она боялась.

Она прекрасно знала: границ для него не существует. Ради неё он разрушит мир, если потребуется. И она не могла позволить ему это.

— Я уже приняла это, Каспен. Почему ты не можешь?

— Потому что ты… дорога для меня, — произнёс он тихо, резким, почти болезненным тоном. — Твоя боль — моя боль.

— Я лучше испытаю боль сама, чем позволю кому-то другому пострадать.

— Это прекрасная черта, Тэмми.

Каспен говорил тихо, но в каждом слове чувствовалась боль.

— Но ты забываешь, что именно я буду смотреть, как тебе причиняют боль. И это… невыносимо.

Тэмми не знала, что ответить.

Его пальцы сжались сильнее.

— Не делай этого, Тэмми. Прошу.

Он умолял её.

Она почти никогда не слышала такого тона от него — мягкого, без защиты, отчаянного. Но сейчас он не скрывал ничего, глядя на неё своими золотыми глазами, заглядывая прямо в душу.

— Это мой выбор, Каспен, — прошептала она. — И ты должен его уважать.

В этот момент раздался стук. Дверь открыл дворецкий и проводил их в фойе, затем в столовую. Тэмми уже собиралась сесть, когда Каспен резко схватил её за руку.

Она удивлённо взглянула на него.

Что?

Но он не успел ответить — в комнату вошли Эвелин и Лео.

На мгновение в воздухе повисла тягучая тишина.

— Тэмми, — пропела Эвелин своим шелковым голосом, — надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь.

Тэмми едва удержалась от фырканья. Она прекрасно понимала: Эвелин надеялась ровно противоположного.

— Я подумала, мы могли бы поужинать, — продолжила Эвелин. — Перед тем, как…

— Мы не голодны, — сказал Каспен. Его голос был ледяным, не требующих возращений или наподобие того.

Тэмми сразу поняла смысл. Никакого ужина сегодня не будет. Она здесь для того, чтобы истекать кровью. Не ради беседы. Не ради дипломатии. Не ради приличий.

Тэмми перевела взгляд на Лео.

— Как это вообще происходит? — спросила она.

Она хотела, чтобы он сказал это вслух. Чтобы он признал то, что собирается с ней сделать.

Но ответила Эвелин.

— Ты спустишься вниз, — произнесла она аккуратно, словно выбирая слова. — И предоставишь… образец.

Образец.

Тэмми едва не рассмеялась. Как клинически. Как удобно. В глазах Эвелин она была просто механизмом — телом, созданным, чтобы «давать». Но это было ложью. Ложью до самых костей.

— Это больно? — спросила Тэмми, теперь уже глядя на Лео.

Она знала от отца — да, больно. Адски. Но она хотела услышать это от них. Хотела, чтобы хоть кто-то признал жестокость происходящего. Тишина рухнула на столовую тяжёлой плитой. Лицо Эвелин исказилось нервным выражением.

— Я… не знаю. Наверное… не должно? — Она повернулась к Лео.

Он смотрел в пол. Ничто не было так мерзко, как трусость. А Лео сейчас именно это и показывал. Он мог остановить всё. Мог одним словом закрыть эту дверь. Но стоял, уставившись в свои туфли, как будто они были чем-то важнее живого человека.

Рядом Каспен распрямил плечи. Тэмми не поощряла насилие, но сейчас в ней поднималась дикая мечта: чтобы Каспен разорвал их обоих на месте.

Не искушай меня, Тэмми. Одно твоё слово — и они трупы.

Ты знаешь, что я никогда не скажу этого слова.

В ответ Каспен захлопнул своё сознание. Запер перед ней всю ярость, которая бушевала за дверью. Он не хотел показывать ей то, что творилось в его голове.

Наконец, Эвелин произнесла:

— Ну… если мы не собираемся ужинать… ты ведь знаешь, куда идти?

Голос у неё стал выше обычного. Она избегала встречаться с Каспеном взглядом. И, возможно, впервые в своей жизни боялась. Мысль об этом странно согрела Тэмми изнутри.

— Да, — сказала Тэмми. — Знаю.

И шагнула вперёд.

Но едва она это сделала, два голоса раздались одновременно:

— Я пойду с тобой. (Каспен и Лео)

И два других голоса — тоже одновременно — в ответ:

— Нет, ты не пойдёшь. — одновременно ответили Тэмми и Эвелин.

В воздухе повисла колючая тишина. Оба мужчины смотрели на Тэмми. Тэмми — на Эвелин.

— Дорогой, — процедила Эвелин сквозь зубы, впившись пальцами в руку Лео, — ты не можешь спускаться туда.

— Дорогая, — Лео повторил точно таким же тоном. — Почему — нет?

— Потому что… — Она запнулась, судорожно подбирая приличную причину. — Потому что ты… не должен быть рядом со своим отцом.

Тэмми нахмурилась. Странное объяснение. Она ожидала услышать: ты не должен быть рядом с Тэмми. И Лео, судя по всему, тоже.

— И почему же я не должен быть рядом со своим отцом? — спросил он.

Эвелин снова замолчала.

Впервые с момента их знакомства Тэмми увидела как она нервничала.

— Я…

Но окончание фразы так и не появилось. Все трое замерли, словно застыли в воздухе. Лео поднял глаза на Тэмми, словно задавая безмолвный вопрос, которому она и сама не могла дать имени.

Он так же, как и она, пытался понять: почему Эвелин ведёт себя странно?

— Я провожу Тэмми до двери, — сказал Лео наконец. — Но не дальше.

Эвелин дёрнулась, словно это решение причинило ей физическую боль.

Но, вероятно слишком боясь устроить сцену при Каспене, лишь выдавила натянутую улыбку:

— В таком случае, я поднимусь к себе. Я… очень устала.

И, не оглядываясь, удалилась. Повисла короткая пауза. За это мгновение Лео и Каспен обменялись одинаковыми взглядами.

Оба выражали одно и то же: Ты правда собираешься позволить ей это сделать?

Тэмми не стала ждать ответа. Она прошла мимо них и остановилась у двери. Лео двинулся следом. Каспен — нет.

— Каспен? — прошептала Тэмми.

Ответа не было. И в тот миг она поняла. Раз Лео идёт с ней — Каспен не пойдёт. Не удивительно… но почему-то это всё равно ранило. Сказать было больше нечего. Они ушли.





У Тэмми было сотня слов для Лео, теперь, когда они остались вдвоём. Но он выглядел таким разбитым, таким сломанным, что она — вопреки логике — промолчала. Последнее, чего она хотела, — усложнить ему ситуацию.

Хотя, если быть честной, её терпение трещало по швам. Ведь это она шла в подземелье — кровоточить, а ее никто не утешал.

Лео должен был быть рядом. Лео должен был поддержать. Это его обязанность — а не наоборот.

Они шли в тишине. В ушах стучало её сердце — и его. От Лео исходило тепло, его кровь бежала под кожей ровно и громко, как набат. В полумраке он почти светился.

Тэмми никак не могла выбросить из головы их связь. Её василискова половина тянулась к Лео, как хищник к добыче, испытывая почти запретное, лихорадочное влечение.

Она смотрела на его белокурые волосы, когда они спускались по узкой лестнице в подземелье. Желание коснуться их было настолько сильным, что у неё побежали мурашки. Она даже подняла руку, тёмная тень в воздухе — всего секунды не хватило, чтобы вложить пальцы в эти мягкие пряди.

Чтобы ухватить их… крепко.

Чтобы развернуть его лицо к себе в темноте.

Чтобы…

Поцеловать.

Чтобы его тело прижалось к её.

Чтобы он не отстранился.

Они остановились у двери в подземелье. Тэмми вспомнила, как стояла здесь когда-то рядом с Лео — до аннулирования брака.

Вспоминал ли он то же самое?

— Ты не должна это делать, — прошептал он.

Пустые, бессильные слова.

— Тогда почему ты заставляешь меня?

Лицо Лео исказилось.

Он выглядел так, будто готов расплакаться.

— Тэмми…

Её имя растворилось между ними, обожгло воздух. Она никогда в жизни не хотела прикоснуться к нему так сильно, как хотела сейчас. То желание было ярче света, мощнее страха — оно сжимало ей грудь, перекрывало дыхание.

— Лео, — прошептала она. — Ты единственный, кто стоит здесь. Именно ты позволяешь мне пройти через эту дверь.

Он открыл глаза. Его взгляд впился в неё, обжигая.

— Если я попрошу тебя не идти, Эвелин уйдёт от меня.

В голосе звучала настоящая мука. Это было ужасно. Всё — до последней детали. Вся эта ситуация, в которую Тэмми и Эвелин его загнали. Лео был в ловушке. Возможно, он был в ней с самого начала.

Тэмми вспомнила тот день, когда узнала, что она Гибрид. Вспомнила, как пришла к Лео за спасением. Он тогда стоял на кладбище. Ждал Эвелин.

— Я не хочу этого, — сказал он.

— Похоже, хочешь.

Лео закрыл глаза.

Тэмми уставилась на его светлые ресницы. Они стояли так близко, что она могла пересчитать каждую.

— Скажи мне остановиться, — прошептал он.

— Что?

— Когда ты приказала мне успокоиться, я сделал это. Так скажи мне остановиться сейчас.

Тэмми смотрела на него долго — очень долго — прежде чем осознала, что он имеет в виду.

Она могла бы приказать.

Всего одно слово — и Лео подчинился бы. Он бы прекратил всё.

Это было решение Каспена. Укороченный путь. Ложь. Но Тэмми — не Кора. Она не бог. И играть в это она не собиралась.

Она покачала головой.

— Нет.

— Пожалуйста, Тэмми. Прошу.

— Нет.

Он потянулся к ней, но Тэмми отпрянула.

Боль исказила его лицо — такая же невыносимая, как и у неё. Но было уже поздно. Время обсуждений закончилось. Лео не стал бороться за неё ни тогда, ни сейчас. Он сделал свой выбор.

— Ты не можешь идти лёгким путём, — тихо сказала она. — Не можешь схитрить. Так это не работает.

— Тэмми...

Она наклонилась ближе, игнорируя то, как тело жаждало его прикосновений.

— Ты выбрал это, Лео. Теперь живи с последствиями.

Тэмми каждый день жила с болью своих решений. Пора и ему испытать то же самое.

Возможно, она слишком долго несла вину одна.

Возможно… она не ошиблась, когда сказала ему уйти к Эвелин.

Возможно, он действительно заслуживал Эвелин — во всех смыслах.

Тишина между ними стала полной, абсолютной. Слов больше не осталось. Тэмми была готова принять эту часть Лео — ту, что он унаследовал от своего отца.

— Я буду ждать тебя, — сказал он почти неслышно.

Тэмми ему не поверила. Поэтому не ответила. Она просто вошла в подземелье, подняв голову. Готовая встретить судьбу.

Холод ударил сразу — ледяной, мертвенный, острее, чем на лестнице.

У двери стоял стражник, и едва она вошла, он шагнул вперёд.

— Я должен вам помочь, — сказал он.

— Уверена.

— Сюда.

Тэмми шла за ним вдоль ряда камер — длинных, тёмных, безмолвных. И лишь в самом конце поняла, что одна из них занята.

Тяжёлый голос — знакомый до тошноты — разрезал воздух:

— Что привело тебя сюда, Темперанс? — спросил Максимус.





Глава 22




Бывший король выглядел слабым. Это обрадовало Тэмми. Но все счастье, которое она испытывала, испарилось в тот момент, когда охранник прикрепил провода к ее пальцам. Каждый провод прикреплялся к кончику пальца, и в тот момент, когда он коснулся ее, Тэмми ахнула, потому что он больно впился в ее кожу.

Внезапно она поняла, почему ее отец с трудом мог говорить об этом. Боль была ужасной, но ощущение, что ее поймали в ловушку, было еще хуже. Даже малейшее натяжение проводов вызывало болезненное ощущение. Это то, что ее отец терпел годами? Из-за чего десятилетиями страдали все остальные похищенные василиски, пока Лео, наконец, не заставил их прекратить? Тэмми и представить себе не могла, чтобы это продлилось и десять минут, не говоря уже о десяти годах.

Это была пытка. Настоящая пытка.

Охранник повернулся, чтобы уйти, как только закончил прикреплять провода. Не доходя до двери камеры, он нажал на рычаг на стене. Пальцы Тэмми тут же пронзила боль. Не успев подумать, она закричала. Провода вытягивали из нее кровь и медленно превращали в золото. Сквозь туман агонии она услышала:

— Больно?

Вопрос был настолько идиотским, что Тэмми захотелось закричать.

— А ты как думаешь? — огрызнулась она.

Максимус улыбнулся. Это была отвратительная улыбка, в которой не было ничего, кроме злобы.

— Боль неизбежна, Темперанс. Она делает нас сильнее.

Тэмми закатила глаза. Прямо сейчас ей не нужна была лекция о боли. Особенно от того, кто специализируется на ее причинении.

— Я никогда не думал, что увижу тебя снова, — сказал Максимус.

Тэмми бы предпочла, чтобы он заткнулся. Кровопускание было достаточным наказанием.

— Этот вопрос объединяет нас.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— На какой вопрос?

— Что привело тебя сюда?

Тэмми подняла свои переплетенные пальцы и тут же пожалела об этом, когда провода натянулись на ее руках.

— Разве это не очевидно?

Максимус покачал головой.

— Я не это имел в виду.

— Тогда что ты имеешь в виду?

— Я спрашиваю, почему ты здесь. Ты была той, кто убедил моего сына прекратить эту практику немедленно. И все же ты здесь, истекаешь кровью. Почему?

— Ну, очевидно, я была не очень убедительна, потому что ваш сын вернул эту практику.

Максимус издал тихий смешок.

— Пожалуйста, Темперанс. Ты не какое-то слабое создание. Ты не делаешь того, чего не хочешь.

Комплимент не остался для нее незамеченным. Но Тэмми только покачала головой. Она определенно не хотела этого делать.

— Ты можешь просто заткнуться? Это и без твоих слов достаточно больно.

Максимус поднял брови, но Тэмми не стала извиняться.

— Я удивляюсь тебе, Темперанс. Ты полностью завладела моим вниманием. Было время, когда ты бы воспользовалась этим положением.

— Извините?

— Ты ни о чем не хочешь меня спросить, пока мы здесь?

Тэмми чуть было не фыркнула, но затем передумала. Ей о многом хотелось спросить Максимуса. Например, о том, почему он вообще начал кровопускание. И почему его сын вел себя как бесхребетный червяк. Но один вопрос не выходил у нее из головы, и как только она подумала об этом, то не смогла от него избавиться. Внезапно ей вспомнились слова Эвелин. Тебе не следует находиться рядом со своим отцом.

— Что ты написал в письме, которое отдал Эвелин?

Максимус склонил голову набок. Судя по выражению его лица, это был не тот вопрос, которого он ожидал.

Последовало долгое молчание, во время которого Тэмми призвала на помощь все свое терпение, которого у нее было не так уж много, чтобы дождаться его ответа. Когда она больше не могла этого выносить, она резко спросила.

— Ты слышал меня?

— Да, нетерпеливая девочка. Я услышал тебя.

— Тогда почему ты мне не отвечаешь?

— Потому что твой вопрос бессмысленный. Я никогда не передавал Эвелин писем.

Тэмми открыла рот, но следующий вопрос замер у нее на языке. Потому что она не знала этого, пока не спросила. И пока она не знала сама правду, она не скрывала ее от Лео. Прежде чем она успела решить, стоит ли говорить, вместо нее заговорил Максимус.

— Кто тебе сказал, что я передал Эвелин письмо?

— Она.

— И что, по ее словам, я в нем написал?

Тэмми поджала губы. Неужели Максимус манипулировал ею? Тэмми не хотела доставлять ему удовольствие. Но у нее не было другого выхода. Казалось, она была на грани правды. И, если есть истина, которую можно найти, то ей нужно ее найти.

— Она сказала, что вы с Лео бросили ее.

Снова молчание. Затем, к удивлению Тэмми, Максимус начал смеяться.

— Что-то смешного? — воскликнула она.

Максимус только рассмеялся еще громче. Это был ужасный звук, совершенно лишенный юмора. В конце концов, он перешел в кашель, и, если бы руки Тэмми не были проткнуты проводами, она бы сжала их в кулаки. А пока она ничего не могла поделать, кроме как наблюдать, как бывший король, сгорбившись, сидит в своей камере и кашляет, пока не замолкает.

— У моего сына один типаж, — сказал он, закончив. — Я уже говорил тебе об этом раньше.

— Да. Шлюхи.

— Умные, — сказал Максимус, поправляя Тэмми. — Ему нравятся умные женщины. Намного умнее его.

Неужели Максимус снова делал ей комплимент? Прежде чем Тэмми успела удивиться этому, он продолжил.

— Если он не будет осторожен, это его погубит.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, что и Эвелин умная. Она одурачила моего сына однажды и одурачит его снова.

— Я не понимаю.

— Ты должна понять. Ты такая же умная, как и она.

Тэмми тяжело вздохнула. Вот это, конечно, не было комплиментом.

— Если ты не объяснишься, я подойду и врежу тебе.

Шок быстро отразился на лице Максимуса, но Тэмми не стала утруждать себя извинениями. Он больше не был королем, а даже если бы и был, ей все равно было бы все равно. На сегодняшний вечер с нее было достаточно мужчин из этой семьи.

— Мне никогда не нравилась Эвелин, — медленно продолжил Максимус, — Сначала мой сын тайно встречался с ней, но в конце концов она появилась в замке. И каждый раз, когда она приходила, что-то пропадало.

Тэмми моргнула.

— Какие- то вещи?

— Вилки. Ножи. Столовые приборы всех видов.

— Значит... она тебе не понравилась, потому что воровала вилки?

— Она воровала золото, глупышка.

Все столовые приборы в замке стали результатом кровопускания. Тэмми уставилась на свои руки, которые золотили проволоку. Она почувствовала слабость.

— Она уехала не из-за какого-то нелепого письма. Она ушла, потому что я предложил ей более высокую цену, чем та, которую она могла бы получить, крадя у меня по одной вилке за раз.

У Тэмми по телу прошел холодок.

Вот она, правда, прямо из уст Максимуса. То, о чем она подозревала, но с чем не хотела сталкиваться. То, с чем Лео не желал сталкиваться. Потому что, если то, что сказал Максимус, было правдой, это означало, что Тэмми совершила ужасную ошибку. Это означало, что она была совершенно неправа, приказав Лео найти Эвелин. Это означало, что все, за что они боролись, было напрасно — что обещание будущего для него и его предполагаемой настоящей любви было сомнительным. Это означало, что Эвелин была не той, за кого себя выдавала. Это означало, что ничто уже не будет прежним.

Тэмми сказала единственное, что пришло ей в голову.

— Пошел ты.

Еще один сдавленный смешок, полный оправдания.

— Почему тебя это волнует? — усмехнулся Максимус, — Ты бросила его точно так же, как и она. Но она снова бросит его.

— Почему ты так говоришь?

— Эвелин уехала, получив обещание богатства, и я не сомневаюсь, что она вернулась за тем же.

Тэмми нахмурилась.

— Что это должно означать?

— Это значит, что она вернулась только тогда, когда мой сын стал королем. Без сомнения, она думала, что этот статус гарантирует ее образ жизни. Как ты можешь видеть, — он многозначительно посмотрел на провода, прикрепленные к рукам Тэмми, — этого не произошло. Эвелин вернулась не по любви. Она ушла однажды. Она уйдет снова.

— Ты не можешь этого знать.

— История всегда повторяется, — усмехнулся Максимус, — Мы не учимся. Мы не исправляемся. Мы забываем, а затем повторяем ошибки нашего прошлого. Это закономерность, Темперанс. Та закономерность, которую невозможно разрушить.

Тэмми покачала головой. Она отказывалась верить, что будущее предначертано, что они не могут повлиять на исход. Аполлон верил в то, что судьба предопределена. Но Тэмми верила, что история повторяется, только если ты позволяешь этому. Но Тэмми этого не допускала.

— Скажи мне, Темперанс. Жители деревни благосклонно отнеслись к твоему решению?

Чувство вины скрутило ее желудок.

— Какому решению?

— К решению прекратить снабжение продовольствием?

Чувство вины только усилилось.

— Ах, — сказал Максимус, — Ты не обдумала это до конца, не так ли? Я полагаю, эффект был почти мгновенным. Мы платим за импорт в день поступления товаров. Без кровопускания у нас не было бы возможности оплатить больше товаров. Но вас это не волновало, не так ли? Ты просто хотела остановить кровопускание.

— Я хотела защитить своих людей.

— Разве жители деревни не являются и твоими соплеменниками? Твоя мать вырастила тебя. Несомненно, это чего-то стоит.

Конечно, это что-то значило. Но это было не все. То, что Тэмми была воспитана определенным образом, не означало, что это была единственная важная часть ее личности. Тэмми состояла из двух частей, каждая из которых имела равную ценность.

— Не смей говорить о моей матери, — отрезал Тэмми.

Максимус одарил ее медленной, странной улыбкой.

— Твоя мать, — сказал он, — была такой же, как ты.

Тэмми понятия не имела, что на это сказать. Из всего, что Максимус сказал ей сегодня вечером, это волновало ее меньше всего.

— Я пыталась поступить справедливо, — прошептала она.

— Справедливость относительна, Темперанс. Ты глупая, если думаешь, что можешь все сделать лучше, чем сделал я.

— Должен быть другой способ.

— Невежественное дитя. Так делалось всегда.

— Нет, — она покачала головой, — это то, что делал ты.

— Ты ничего не знаешь о том, как устроен мир, о том, как взрослые принимают свои решения. Власть достается с трудом, и ее не так-то легко удержать. Нужно чудо, чтобы обрести ее, и только один момент слабости, чтобы потерять ее.

— Я не хочу власти.

— Это потому, что она у тебя уже есть. И скажи мне, Темперанс. Ты бы отказалась от нее?

Тэмми уставилась на него. Действительно ли она жаждала власти, как Бастиан, как Максимус? Это вызывало у нее отвращение. Она не хотела быть похожей на них. Но, возможно, это было неизбежно. До сих пор Тэмми никогда не была могущественной. Она знала, что значит хотеть чего-то, особенно того, чего у нее никогда не будет. Она, конечно, никогда не думала, что у нее будет власть. Для нее было в новинку быть такой — гибридом. Отказалась бы она от этого?

— Ты думаешь, что ты намного лучше своих предков, — сказал Максимус, прерывая ее размышления, — Ты думаешь, что можешь все сделать по-другому. Но всегда приходится чем-то жертвовать, Темперанс. Мир — это иллюзия.

Но Тэмми не была Максимусом; она не теряла надежды. Она могла выбрать другой путь — для королевства и для себя.

— Мир возможен.

— Всегда есть победитель и проигравший. Замкнутый круг не разорвать.

— Ты ошибаешься, — прошептала Тэмми.

— Я не ошибаюсь. И ты поймешь это еще до конца всех событий.

Но Тэмми надоело слушать людей, которые понятия не имели, что значит жертвовать собой, — таких, как Максимус, которые родились на вершине пищевой цепочки и всегда будут там оставаться. Даже сейчас, запертый в собственном доме, он был изолирован от внешнего мира, в безопасности от василисков, которых он здесь пытал. Во всем этом не было справедливости.

Тэмми прошептала:

— Я изменю это.

Максимус не ответил.

Они сидели в тишине, пока охранник не вернулся, чтобы освободить ее. На лестнице было темно, Лео нигде не было видно.

Я буду ждать тебя. Еще одна ложь.

Если бы Тэмми не была так слаба после кровопускания, ей, возможно, было бы не все равно. Вместо этого она медленно поднялась по лестнице, держась за стену, чтобы не упасть. К тому времени, как она добралась до площадки, она запыхалась.

Каспена тоже нигде не было. Вернулся ли он в пещеры один? Ждал ли он ее в карете? Она мысленно попыталась найти его, но коридор между ними все еще был закрыт. Тэмми знала, что Каспен разозлился из-за ее решения. Но она, по крайней мере, ожидала, что он поможет ей пройти через это — будет здесь, когда она выйдет.

Тэмми была уже почти у входной двери, когда вдруг услышала свое имя.

Лео оказался перед ней.





Глава 23




Из темноты вышла его худощавая фигура, волосы растрёпаны.

Тэмми знала этот взгляд.

— Ты пьян?

Спрашивать было бессмысленно.

Лео был откровенно, бесповоротно пьян: лицо раскраснелось, движения стали мягкими, почти текучими. За всё время она видела его в таком состоянии лишь однажды — на «Резвых шестидесяти».

Он выдохнул долго, тяжело:

— Ты была там слишком долго. Я больше не мог это выносить.

Тэмми не знала, что ответить.

Она не собиралась сейчас говорить о том, какой чудесной привилегией обладает Лео — иметь возможность напиться, пока она истекает кровью. Бесполезно.

— Где Эвелин?

— Спит.

Тэмми едва не рассмеялась. Вот он — Лео, настолько переживающий за неё, что напился до невменяемости. А Эвелин… спит как младенец, ни о чём не беспокоясь.

Знает ли она, где её муж? Понимает ли, что он стоит здесь, в фойе, и смотрит на Тэмми так, будто хочет унести её наверх и заняться с ней сексом прямо под взглядом собственной жены?

Лео шагнул ближе.

— Я не мог это вынести, Тэмми, — повторил он шёпотом.

И Тэмми верила. Каждому слову.

— Я пойду домой, Лео.

— Позволь мне… хоть что-то сделать. Принести воды? Выпить? Что угодно.

— Нет, Лео.

— Пожалуйста, Тэмми, — он почти умолял. — Я просто хочу помочь.

Но помочь он уже не мог, и оба это знали. Помощь нужна была час назад, когда он позволил ей войти в подземелье.

Теперь всё было кончено.

И всё же… мысль о прыгающей карете после всего пережитого казалась пыткой. Тэмми нужно было хотя бы пару минут прийти в себя.

— Хорошо, — прошептала она.

Глаза Лео вспыхнули. Он протянул ей руку — золотой браслет сверкнул в полутьме. Когда Тэмми не взяла её, его лицо болезненно дрогнуло.

— Как хочешь. Следуй за мной.

Они прошли в гостиную. Лео тут же налил ей виски.

Алкоголь был последним, что ей сейчас требовалось, но она всё равно сделала глоток, облокотившись о камин.

В тишине они изучали друг друга. Действие связи ощущалось сразу: Лео побледнел, под глазами пролегли тени. У Тэмми мгновенно всплыло перед глазами, как на её глазах угасал Каспен — очень похоже, слишком похоже.

Но теперь в той же агонии был Лео — другой мужчина, которого она любила. И Тэмми ничего не могла сделать.

Или могла?

Она могла бы взять его прямо сейчас. Содрать с него одежду, прижать к стене, расстегнуть брюки, впустить его в себя — легко, естественно, жадно. Её василискова сущность требовала этого, почти рычала, призывая сделать именно это.

И, судя по его взгляду, Лео бы не сопротивлялся.

Он прервал её опасные мысли:

— Почему ты не любишь шампанское?

Тэмми моргнула. Вопрос был настолько странным, что она даже не сразу поняла, что он серьёзно.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Любопытно. Ты его никогда не пьёшь.

— Оно слишком сладкое.

— М-да. — Он сделал глоток виски. — А вот Эвелин его обожает.

Тэмми фыркнула. Неудивительно.

Лео приподнял бровь:

— Что смешного?

— Почему ей оно нравится?

— Ах это. — Он покрутил бокал. — Она говорит, что оно… на вкус дорогое.

И всё, что рассказал ей Максимус об Эвелин, ударило в Тэмми как нож в живот.

Стоит ли рассказывать Лео правду?

Почти правду он уже понял сам — он однажды назвал Эвелин жадной. Но одно дело — подозрения. И совсем другое — железное знание того, что Эвелин использует его ради денег. Эта истина сейчас принадлежала только Тэмми. И она не разрушит его брак, опираясь лишь на слова Максимуса. Сначала ей нужны доказательства.

— Она тебе не нравится, правда? — тихо спросил Лео.

Конечно, Тэмми не нравилась Эвелин. Но сказать это вслух она не могла. Она не рискнёт разбивать ему сердце, пока не услышит правду от самой Эвелин. Она просто вспомнила слова Максимуса — о том, что Лео всегда влюбляется в один и тот же тип девушек.

— Я думаю, она умная.

— Нет, не думаешь. Когда она говорит, ты морщишь нос. Вот так.

Лео изобразил это движение, довольно точно.

Тэмми едва не рассмеялась:

— И что? Это не значит, что она не кажется мне умной.

— Это значит, что она тебе не нравится. Ты всегда так делаешь, когда кто-то тебе не нравится. Ты постоянно так делала, когда говорила Вера.

— Потому что Вера — идиотка.

— Идиотка, которую ты не любила.

Тэмми вздохнула. Спорить с ним в таком состоянии было бессмысленно.

— Не кажется ли тебе, что пора лечь спать?

— Только если ты пойдёшь со мной.

Сердце Тэмми остановилось. Воздух вокруг словно застыл. Она знала, что его ответ был чистым инстинктом, почти рефлексом — но от этого он не становился менее опасным.

— Лео… — прошептала Тэмми.

Он не отвёл взгляда. В его глазах не было ни тени раскаяния — ни капли сожаления.

— Дай угадаю, — произнёс он тихо. — Мне не следовало этого говорить?

Его щёки его были пунцовые.

Тэмми задумалась, сколько же он выпил.

— Но я сказал то, что чувствую. А разве не так нужно поступать? Говорить только правду?

— Не такую.

— Почему нет? Мы же обещали не лгать друг другу.

Но Тэмми лишь покачала головой. То обещание было из прежней жизни.

Теперь всё иначе.

Теперь ложь — их единственный спасательный круг. Единственный способ пережить ту катастрофу, которую она сама и создала. Правда им уже не поможет.

Потому что правда была в том, что Тэмми хотела пойти с Лео в спальню. И если бы он спросил об этом ещё раз — она бы согласилась.

Лео, кажется, понял это. Потому что подошёл ещё ближе. Его длинные пальцы нашли локон её волос, медленно наматывая его на себя.

Тэмми позволила ему это. Не должна была — но позволила. Слишком приятно, слишком нежно, слишком… правильно.

— Я не могу выбросить тебя из головы, Тэмми. — слова вырвались стремительно, будто он держал их весь вечер. Его тело тянулось к ней всем своим существом. — Ты в моей голове каждую минуту. Я хочу тебя всё время. Как это возможно? Как ты можешь занимать столько места в моих мыслях?

У Тэмми не было ответов. Потому что она задавала себе те же вопросы. Лео был в её мыслях постоянно — куда чаще, чем следовало бы… и куда чаще, чем был там Каспен.

— Лео… пожалуйста.

— Видеть тебя раз в неделю — мучение.

— Так нужно.

— Нет. Недостаточно. Никогда не будет достаточно.

Его взгляд упал на её руки.

— Это… кровопускание… больно было?

— Как ты думаешь?

На его лице вспыхнуло раскаяние. Он открыл рот, но Тэмми остановила его жестом.

— Ты ничего не исправишь словами.

— Я могу хоть извиниться.

Она пожала плечами:

— Я такое уже слышала.

Лео нахмурился:

— "Уже слышала" — это про меня? Или про него?

Молчание стало тяжёлым, давящим.

— Тэмми, — Лео говорил медленно, почти боясь собственных слов. — Он… причинял тебе боль?

Она вспомнила, как Каспен почти прокусил ей губу. И это был лишь один из случаев. Но Лео ничего об этом не знал. И знать не должен.

— Если и причинял, тебя это не касается.

Ужас исказил его лицо.

— Ты — моя, чёрт возьми, забота, Тэмми.

— Нет. Больше нет.

Лео шагнул вперёд.

— Когда он причинил тебе боль?

— Это неважно.

— Как это может быть неважно?

— Потому что у нас всё… иначе.

— Что это значит?

— Это значит, что мы… — начала Тэмми, но сама же оборвала себя.

— Что это значит, Тэмми?

Она не хотела отвечать. Но всё же ответила.

— Это значит, что он может меня исцелять.

— Он может тебя исцелять, — глухо повторил Лео.

— Да. Поэтому между нами всё иначе.

Она и сама когда-то залечила его рану — в день свадьбы. Он назвал это чудом.

— То есть… он причиняет тебе боль, потому что потом может её исцелить?

По тому, как он это спросил, Тэмми поняла: он уже почти знал ответ.

Но всё равно прошептала:

— Да.

Лицо Лео побелело до мрамора. Тэмми молчала, давая ему время осознать услышанное.

— Это отвратительно, — сказал он наконец.

— С чьей стороны?

Глаза Лео сверкнули:

— С его.

— Уверен? — мягко, почти вызывающе спросила Тэмми.

— Отвратительно с его стороны. И только.

Но Лео так и не понял главного. Тэмми была наполовину василиском. Она хотела этого так же сильно, как и Каспен. Её это заводило. Ей нравилось, когда он шлёпал её слишком сильно, оставляя красные полосы. Нравилось, когда его зубы оставляли фиолетовые следы на её шее. Все василиски любили это. Она вспомнила, как ударила Аполлона — и как он отказался исцелять синяк.

Лучше оставить напоминание о тебе.

— Даже если мне это нравится? Даже если это была моя идея?

— Если это была твоя идея, значит, он вложил её тебе в голову.

— Его сила так не работает.

— Разве? Ты сама сказала — он может проникать в чужие мысли.

— Проникать — да. Но не управлять.

— Есть разница? Потому что я её не вижу.

— Он так не делает. Он…

— Он — змея! — взорвался Лео.

Тэмми замолчала.

Лео наклонился к ней, голос сорвался на сдержанный рык:

— Он может выглядеть как человек, но не обманывайся, Тэмми. Он — чудовище. Ты не знаешь, на что он способен.

Тэмми смотрела на него, ошеломлённая его яростью.

— Это не твоё дело, Лео.

— Ты не можешь решать, что мне должно быть безразлично.

Тэмми чувствовала его тепло кожей. Её василиск внутри проснулся окончательно — голодный, жадный, тянущийся к нему. Она не могла подавлять это бесконечно.

— И ты не можешь злиться на него за то, что он причиняет мне боль, когда ты делаешь то же самое.

Лео застыл.

— Единственное, что должно тебя волновать, — прошептала она, — это твоя жена.

Мышца на его челюсти дёрнулась.

— Когда-то ты была моей женой.

Это была опасная линия. Тэмми должна была вывести их из этой зоны, пока не стало слишком поздно.

— Была. Но больше — нет.

Его пальцы всё ещё держали кончик её кудри. Он отпустил его… и положил руку ей на талию. Жар его кожи прожигал тонкую ткань платья.

Тэмми не отодвинулась.

Не могла.

Просто стояла, парализованная его прикосновением, пока пальцы Лео медленно скользили по её рёбрам… выше… между грудей. Он слегка потянул ткань платья, углубляя вырез и обнажая ложбинку её груди. Они смотрели друг на друга — задержав дыхание. Медленно, будто испытывая саму себя, Тэмми подняла руки и убрала волосы с плеч.

Лео резко вдохнул, его взгляд тут же упал ей на грудь. Тишина была густой, слышно было только потрескивание камина. Одного взгляда на его брюки хватило: он был напрочь возбуждён.

Как же просто было бы протянуть руку.

Дотронуться.

Захватить его член ладонью, провести пальцами, медленно, требовательно…

Соски Тэмми напряглись. Она знала — Лео видит это. Она должна была отвернуться. Исправить вырез. Прикрыться.

Но она не сделала ничего из этого. Она хотела, чтобы Лео видел её. Хотела, чтобы он знал — понимал — что скрывается под этим платьем. Тэмми была голодна по его прикосновениям. Связь тянула их друг к другу, сталкивал лбами, заставлял смотреть правде в глаза. Для них это не было окончено. И не закончится никогда.

— Тэмми, — прошептал Лео, её имя едва сорвалось у него с губ.

Всё вокруг словно сузилось: стены, пространство между ними, последние остатки её воли. Если она останется в этой комнате ещё хоть секунду — от неё ничего не останется.

Лео сделал шаг ближе. Тэмми смотрела на его плечи, на грудь, на руки. На острые линии его пальцев, на уверенный изгиб больших пальцев. Она хотела, чтобы эти руки были на ней.

Ещё шаг.

Он был слишком близко.

Непозволительно близко.

Будто во сне, Тэмми подняла лицо.

Их губы разделяло какое-то мгновение — один вдох.

Она просто дышала им, чувствуя, как его тепло проникает в неё, будто пламя камина начиналось в его груди.

— Скажи, что хочешь меня, — выдохнул Лео, голос хриплый, низкий.

Он пах восхитительно. Летом. Сигарами. Глубокими, пыльными библиотеками. Этот запах невозможно было не заметить… невозможно — не хотеть.

Тэмми закрыла глаза. Если она посмотрит на него ещё хоть миг — она его поцелует.

— Я уже говорила, — прошептала она.

— Нет.

Его дыхание коснулось её губ.

— Ты сказала, что скучала. Это не одно и то же.

— Достаточно близко.

— Нет, Тэмми. Недостаточно.

Почти против своей воли она выгнула шею, приглашая его.

— Скажи. Произнеси.

Она открыла глаза. Его серые глаза смотрели в неё прожигающе, зрачки разбухли от желания.

— Я хочу тебя.

Когда слова сорвались с губ, стало только больнее. Потому что ничего не изменилось. Она всё равно не могла быть с ним.

Лео поднял руки — кончиками пальцев едва коснулся нижней части её груди, очерчивая форму. Потом выше… легко провёл по соскам, почти невесомо.

Тэмми тихо всхлипнула. Она не могла это сдержать. В ту же секунду Лео сжал оба соска пальцами — резко, точно, требовательно. И так же быстро отпустил.

Воздух вышибло из её груди.

Он сделал это снова.

Ткань платья была между ними, ни капли настоящего контакта кожи с кожей. Но тело Тэмми вспыхнуло так, как будто раскалённая железная полоса прошла по всему позвоночнику.

Она хотела, чтобы он сорвал с неё платье. Хотела его губ на своей шее. Хотела, чтобы он взял её прямо здесь, прижав к мраморному камню.

— А если я попрошу тебя поцеловать меня? — прошептал Лео. — Ты позволишь?

Он был так близко, что она ощущала его тепло сквозь воздух. Так близко, что чувствовала аромат его кожи.

— Лео… — прошептала Тэмми. — Мы не можем.

Он не отстранился.

— Почему?

Тэмми закрыла глаза — слишком много. Его запах. Его дыхание. Его тело.

Мысли путались, дыхание сбивалось.

Она вспомнила «Фривольные шестьдесят», как тогда Лео хотел лишь одного — снять с неё одежду. А теперь она — она — смотрела на расстёгнутые пуговицы его рубашки и представляла, как разрывает остальные зубами.

Он был её мужем всего несколько недель назад. Что преступного — прикоснуться к мужчине, которого она любит? И позволить ему коснуться её?

Она знала, что он хочет. Его пульс бился под сумасшедшим ритмом. Она слышала, как кровь приливает к его члену, делая его твёрдым. И она хотела снять это напряжение. Взять его в руки. Провести по стволу пальцами, мягко, медленно, доводя до сладкого, мучительного конца.

И почему она не должна была?

Эвелин не любила Лео так, как любила его Тэмми. Максимус подтвердил это. Тэмми была той, кто пожертвовал собственным счастьем ради его. Если кто и заслуживал права на слабость — так это она.

Но она не могла.

Потому что, стоит ей только поддаться, — Каспен будет вынужден убить её.

Таков был закон. Такова была их реальность. Всё вышло за пределы её контроля. Ей нужно было покинуть комнату — немедленно.

Тэмми открыла глаза.

— Мы просто… не можем.

Лицо Лео потемнело. Он опустил руки. И в этот момент Тэмми поняла, насколько близко они стояли: их тела почти соприкасались. Каждый его вдох касался её груди.

— Тогда уходи, — сказал он.

Тэмми не пришлось повторять. Она вышла в коридор — к её счастью, пустой — и ушла прочь. Дорога обратно в пещеры прошла в тумане. Она думала только о том, что произошло. И о том, что могло произойти.

В её комнате горел камин. Но Каспена всё ещё не было. Он, вероятно, охотился. Или был где-то ещё.

Тэмми задавалась вопросом: имела ли она право интересоваться его местонахождением, когда сама только что закрылась в комнате с Лео?

Она забралась в их постель, свернувшись клубком.

Будет ли Лео думать о ней этой ночью — так же, как она будет думать о нём? Пойдёт ли он в свои покои, разбудит Эвелин и трахнет её так, как хотел трахнуть Тэмми?

Её пронзила жгучая, ядовитая ревность.

Именно она должна была быть в том замке. Именно они должны были быть вместе.

Но то, что произошло в гостиной, не должно было случиться — это запрещено.

Но какая-то часть Тэмми — и она прекрасно знала какая — была возбуждена до дрожи. Часть её желала, чтобы они пошли дальше. Она представляла, как скользит ладонями под его рубашку, касаясь тёплых, податливых мышц. Как он бы отрывисто выдохнул «чёрт» — когда её руки пошли бы ниже. Как бы его сперма растеклась у неё на языке.

Тэмми тихо застонала.

Она и не заметила, как её собственные пальцы уже скользят между ног, медленно, настойчиво. Она представляла, что это его пальцы — длинные, точные, знающие. Она раздвинула ноги шире. Она видела Лео перед собой так отчётливо, будто он стоял у кровати: как он смотрел бы на её киску — будто это единственное, что когда-либо имело значение. Как его руки легли бы на её бёдра, притягивая к себе, как его губы коснулись бы её влажной кожи.

Спина выгнулась дугой. Тэмми была на грани. Она скучала по тому, как он говорил с ней, как приказывал: не двигаться, двигаться, делать так, как он хочет.

Её пальцы работали быстрее. Большой палец — отчаянно, нервно — растирал её клитор. Второй рукой она обхватила грудь, сжимая соски так же, как делал Лео.

Но всё равно — недостаточно.

Звериное, хищное желание пронзило её, заставив перевернуться на четвереньки. Пальцы вошли глубже — до самых костяшек — её бёдра дрожали, кожа покрылась потом. Она представляла Лео позади себя, его руки на её бёдрах, его жёсткие движения, от которых у неё перехватывало дыхание.

Она знала, что вид был бы невыносимо возбуждающим — она, выгнувшаяся ради него, только для него. Лео заслуживал каждую её часть. Каждое её желание. Каждый её стон.

Если бы всё было по-другому — она отдала бы ему всё то, что так легко отдаёт Каспену. И забрала бы его себе в ответ.

Она была близка. Слишком близка. Лео был бы тоже — он всегда ждал бы её, хотел бы почувствовать, как во время её оргазма стенки влагалища сжимает его член перед тем, как он сам кончит.

Она знала — он бы наполнил её, так, что она текла бы от его семени. И Тэмми представила его лицо в тот момент — красивое, почти неземное, как у ангела, которого разбудили.

Её ангел.

Её Лео.

И этой мысли хватило.

Тэмми кончила — резко, глубоко, сдавленным стоном, который растворился в пустой комнате.





Глава 24




Тэмми со вздохом откинулась назад.

Она была мучительно возбуждена. Во всяком случае, оргазм не принес облегчения, а только заставил ее желать Лео еще сильнее. Но заполучить его было невозможно. У этой проблемы не было решения. Тэмми, как и всегда, оказалась в ловушке, только теперь обстоятельства оказались намного хуже, чем она думала изначально. Выхода не было. Ей нужно было отвлечься.

Был только один человек, который мог это сделать.

Конечно, найти его не составит труда. Тэмми мысленно потянулась к нему, нащупывая его. Его не было рядом. Она решительно потянулась дальше. По-прежнему ничего.

Она уже была готова сдаться, когда в ее голове внезапно зазвучал голос Аполлона:

Ты звала, Темперанс?

Теперь, когда она нашла его, она почти пожалела, что обратилась к нему. Но Тэмми больше не была заинтересована в подавлении своих потребностей. И уж точно ей больше не хотелось чувствовать себя одинокой. Аполлон был здесь, а Каспен - нет, и Тэмми отчаянно нужно было с кем-нибудь поговорить.

Да.

Это большая честь для меня. Чем я могу тебе помочь?

Мне... скучно.

И ты решила связаться со мной? Как лестно.

Тэмми закатила глаза, хотя была одна. Аполлон производил на нее такое впечатление.

Не заставляй меня сожалеть об этом.

И что же случилось, собственно говоря?

Ну…

Тэмми помолчала. Что же было на самом деле? Она действительно собиралась сделать это с Аполлоном? Тэмми знала, что хотела сказать, но чувствовала, что это невозможно. Она все равно продолжила.

У меня есть предложение.

Я слушаю.

Тэмми глубоко вздохнула. Она собиралась переступить через очень многие границы. Некоторые из них установил Каспен, а некоторые она сама предпочла бы не нарушать. Но альтернативой был регресс, и это было неприемлемо для Тэмми. Она больше не позволяла обстоятельствам определять ее судьбу. Она не могла получить Лео, но могла получить другое.

Я хочу, чтобы ты научил меня превращаться в камень.

Пауза.

Во время нее Тэмми бросило в пот. Она действительно только что это сделала? Она действительно просила своего шурина научить ее тому, чему ее муж отказывался ее учить? В лучшем случае это было неуместно. В худшем - предательство. Она была предательницей, нарушившей доверие Каспена, совершив акт чистого бунта. Тем не менее, Тэмми узнала бы об этом последней. Ей никогда не казалось правильным, что все остальные знают, как превращать в камень, а она - нет. Для нее было даже опасно упускать этот фундаментальный набор навыков. Каспен не оставил ей выбора. Конечно, он это знал. Конечно, он бы понял.

Ответ Аполлона последовал мгновение спустя:

А когда бы ты хотела, чтобы я тебя научил?

Прямо сейчас.

Я понимаю. Боюсь, в данный момент я несколько занят.

Внезапно перед ее мысленным взором предстало видение: Аполлон в своей постели проникает между ног самки василиска. Тэмми в шоке отпрянула.

Ты сейчас с кем-то спишь?

Звучит романтично. Я бы назвал это траханьем.

Не будь грубым.

Грубость - мой конек.

Зачем со мной разговаривать, если ты занят?

Я отлично справляюсь с многозадачностью.

Ты отвратителен.

Это как посмотреть.

Видение усилилось. Она увидела, как Аполлон перевернул женщину на живот и вошел в нее сзади. От этого зрелища ей стало невыносимо жарко. Это было точным отражением того, что, как она только что представляла, Лео делал с ней.

Тебе это нравится, Темперанс? Смотреть, как я трахаю другую?

Она не хотела, чтобы ей это нравилось. Но ей это нравилось.

Нет. Мне не нравится.

Ты ужасная лгунья.

Ты можешь сосредоточиться? Ты не ответил на мой вопрос.

Я не знал, что ты задала вопрос.

Я спросила, научишь ли ты меня окаменению.

Ты не спрашивала об этом. Ты сказала, что хочешь, чтобы я научил тебя. Есть разница.

Тэмми закрыла глаза. Василиски были просто невыносимы. Аполлон – еще невыносимее. Бывали моменты, подобные тому, который она переживала сейчас, когда ей хотелось опустить руки и вообще отказаться от них.

Разница едва ли велика, и ты это знаешь.

Возможно. Но если я хочу оказать тебе эту услугу, о которой ты так отчаянно мечтаешь, я бы хотел, чтобы ты попросила как следует.

Теперь Аполлон поддразнивал ее, заставляя умолять так, как, она знала, он этого хотел.

Когда она не ответила, он сказал:

У меня впереди вся ночь, Темперанс.

Тэмми прекрасно это понимала. У Аполлона не было недостатка в женщинах, с которыми он мог бы трахаться. Он будет занят, пока она не представит причину, по которой ему не стоит этого делать. Обычно она никогда бы не уступила такой просьбе. Но ей это было нужно.

Ты научишь меня превращать в камень?

Только если скажешь "пожалуйста".

Тэмми подавила рвотный рефлекс.

Научи меня, Аполлон. Пожалуйста.

Последовало долгое молчание, в течение которого Тэмми наслаждалась последними мгновениями оргазма Аполлона. Она наблюдала, как женщина кончила, и Аполлон сделал то же самое, выходя из нее и кончая ей на спину, разбрызгивая блестящие капли своей спермы по рельефному изгибу ее позвоночника.

Ты свинья.

Свинья, которая собирается научить тебя превращать в камень. Ты должна быть благодарна мне.

Я отблагодарю тебя, как только чему-нибудь научусь.

Для меня большая честь обучать тебя, Темперанс.

Скажи еще что-нибудь, что мне не понравится, и я лишу тебя этой возможности.

Она почувствовала его веселье даже сквозь туман оргазма.

Встретимся на улице. И не надевай никакой одежды.

Их связь прервалась.

Тэмми сидела на кровати, застыв, переваривая то, что только что произошло. Только сейчас она вспомнила, что окаменение может произойти только тогда, когда василиск принимает свой истинный облик. Каспен сам сказал ей об этом. Тэмми вспомнила один из их самых ранних разговоров:

Мой взгляд не смертелен, когда я в человеческом обличье.

Тэмми должна была превратиться, чтобы обращать в камень. При этой мысли у нее внутри все сжалось от беспокойства. Ее отец сказал, что дальше будет только хуже, что, пока она не завершит ритуал, ее способность к переходу будет снижаться. Что, если она уже зашла слишком далеко? Что, если она вообще не сможет превращать в камень?

Это не имело значения. Она должна была попытаться.

Тэмми была уже раздета, так что ей нечего было снять, прежде чем она вышла на улицу. От морозного ночного воздуха ее кожа сразу покрылась гусиной кожей. Было совершенно неестественно находиться вот так обнаженной на улице. Тэмми не могла перестать думать о том, что случилось бы, если бы кто-нибудь увидел ее прямо сейчас. Она ждала, притопывая ногой и вызывающе скрестив руки на груди. Аполлона она ждала целую вечность; возможно, он решил снова трахнуть эту женщину. Тэмми уже собиралась вернуться в дом, как вдруг Аполлон появился из пещеры. Даже в темноте его красота ошеломила ее. Она уставилась на его рельефные плечи, на коже которых все еще высыхал пот.

- Ты пришла, - сказал он, приближаясь.

Тэмми фыркнула.

- А ты кончил. Я видела это, помнишь?

- Да, - сказал он, и его губы растянулись в улыбке. - Я помню.

В последний раз, когда они были лицом к лицу, Каспен приказал им поцеловаться. Тэмми подумала, думает ли Аполлон об этом сейчас. Она изучала его полные губы, представляя их на своих. Тэмми и раньше появлялась обнаженной рядом с Аполлоном, но на этот раз все было по-другому. Теперь они были одни, на открытом воздухе, и Тэмми было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме того, насколько совершенным было его тело.

Не нужно стесняться, Тэмми. Можешь смотреть.

Я не хочу смотреть.

Лжешь.

Она закатила глаза.

Ты даже можешь прикоснуться.

Я даже не хочу прикасаться.

Еще одна ложь.

Это был пустой протест. Он был в ее сознании и точно знал, как сильно она хотела прикоснуться к нему. Что еще хуже, он тоже хотел прикоснуться к ней. Тэмми чувствовала, как его жадный взгляд блуждает по ее телу, задерживаясь на бедрах, талии, груди. В его взгляде была какая-то животная настойчивость. Это было совсем не то, когда на нее смотрел обычный мужчина — не то, как смотрел Лео. Василиски были более жесткими в своем преследовании, более честными в своих намерениях. К этому Тэмми уже должна была привыкнуть. Но это было не так.

- Перестань так на меня смотреть, - сказала она вслух.

Аполлон улыбнулся, сверкнув блестящими зубами.

- Как так, Темперанс?

- Как будто ты хочешь трахнуть меня.

Его улыбка стала шире.

- Я не знаю, как еще на тебя смотреть.

Тэмми уставилась на звезды — куда угодно, только не на Аполлона.

- Ты прямо передо мной, - спокойно продолжил он, и в его голосе послышалось веселье.

- Куда ты хочешь, чтобы я посмотрел?

- На землю. На небо. Куда угодно.

- Они и близко не такие восхитительные, как ты.

Тэмми ощетинилась, готовая снова оскорбить его.

— Почему ты такой...

Но Аполлон прижал палец к ее губам, прерывая ее. Они стояли молча, слыша только шум леса вокруг. Тэмми хотела отстраниться. Она действительно хотела. Но его палец на ее губах был теплым и мягким, и она обнаружила, что наклоняется к нему, еще сильнее прижимаясь пухлыми губами к его коже. Аполлон улыбнулся еще шире.

Что у тебя на уме, Темперанс?

Ты знаешь, что у меня на уме.

Да. Но мне бы хотелось услышать это от тебя.

Тэмми вздохнула. Он не собирался облегчать ей задачу. Он собирался заставить ее признаться ему в лицо, что она хочет его. Это была старая как мир игра, в которую она играла и раньше. Тэмми была знакома с борьбой за власть, с тем, как преимущество может переходить от одного человека к другому в мгновение ока. Он придвинулся ближе, сокращая расстояние между ними. Он был таким высоким. Тэмми вытянула шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

Скажи мне, Темперанс.

Его присутствие проникало в ее разум, просачиваясь между слоями ее сознания и останавливаясь у основания шеи. Ей казалось, что он прижимает ее голову к своей.

Тэмми по-прежнему не отвечала. Она была слишком занята, привыкая к тому, как близко он стоял, каким ошеломляющим был, когда находился всего в нескольких дюймах от ее лица. От него пахло дымом, как и от всех василисков. Но в аромате Аполлона чувствовался оттенок чего—то еще - чего-то свежего, как лес. Он пах лесом, как деревья. Это было опьяняюще, и Тэмми с трудом сдерживалась, чтобы не прижаться носом к его груди и не вдохнуть его аромат. При этой мысли волна его желания захлестнула ее. Аполлон хотел ее. Но более того, он хотел, чтобы она хотела его. Тэмми понимала разницу. Аполлону было недостаточно просто переспать с ней. Ему нужно было, чтобы Тэмми сама инициировала это — чтобы она нуждалась в этом так же сильно, как и он сам. Она чувствовала, что его желание к ней растет по мере того, как они дольше стоят и смотрят друг на друга. Она почти задавалась вопросом, есть ли этому предел.

Это отличалось от желания Каспена. Его желание было пронизано эмоциями: глубоким, интимным чувством и заботой. Желание Аполлона было животным, граничащим с хищничеством. Он хотел доминировать над ней, обладать ею — взять ее. Секс с Аполлоном не был нежным. В этом не было бы ни любви, ни близости. Это было бы грубо, необузданно и неспокойно, и Тэмми не была до конца уверена, что переживет это.

Это было, мягко говоря, интригующе.

Тэмми все еще не ответила на его вопрос. Аполлон все еще не подошел ближе. Они были в тупике, и Тэмми знала, что она должна была выйти из него. Но хотела ли она этого? Каспен ясно дал понять, что позволит это. Он практически поощрял это. Но мужчины - забавные создания, и, как сказала Аделаида, они глупы. В этот момент власть принадлежала Аполлону. Но Тэмми знала, что если она скажет что-то правильное, то сможет отнять это у него.

Я хочу, чтобы ты научила меня, как превращать в камень.

Его глаза сузились. Я думаю, ты хочешь чего-то другого.

Ну, ты ошибся.

Ты восхитительна, когда отказываешь.

Чары рассеялись. Тэмми вырвалась из его объятий.

- Мы можем уже просто покончить с этим? У меня не вся ночь впереди.

Он рассмеялся.

- Прости меня. Я не знал, что тебе нужно было куда-то идти.

Ей негде было находиться, кроме как здесь, и нечем было заняться, кроме как этим. Но вместо того, чтобы признать это, она скрестила руки на груди и впилась в него взглядом. Губы Аполлона все еще кривились в усмешке, когда он мотнул головой в сторону леса.

- Следуй за мной, - сказал он.

Тэмми так и сделала.

Они шли медленно. Аполлон подстроил свой шаг под ее, терпеливо ожидая, пока она пройдет по неровной тропе босиком и более коротким шагом. Когда они прошли мимо стен, Тэмми взглянула в сторону дома, где провела детство, но быстро отвела взгляд. Они направлялись на дальний конец города, на обширное поле. Ночь была холодной, дыхание Тэмми обдавало паром ее лицо.

- Если бы я знала, что мы заберемся так далеко, я бы надела одежду, - проворчала она.

Аполлон тихо рассмеялся.

- Но тогда ты не была бы голой.

— Это нелепо. Нас мог увидеть кто угодно.

- До рассвета еще час, Темперанс. И мы посреди поля.

Он был прав. Но все же.

- У меня замерзли ноги, - проворчала она.

- Так согрей их.

- Как?

К ее удивлению, Аполлон остановился. Он повернулся к ней лицом.

- Разве мой брат не учил тебя, как это делается?

- Как что делать?

- Все василиски обладают способностью регулировать свою температуру. Ты - гибрид, а это значит, что ты тоже должна быть способной на это.

Тэмми нахмурилась. Каспен, конечно, не учил ее этому. Хотя, честно говоря, было много вещей, которым он ее не научил. Его нежелание учить ее чему-либо было именно той причиной, по которой она оказалась здесь, с Аполлоном, в первую очередь. Она не удивилась, что у него были и другие секреты, которые он скрывал.

- Как мне это сделать?

— Ты можешь использовать свой разум, — он нежно постучал кончиком пальца по ее виску, и Тэмми попыталась не обращать внимания на его близость, - чтобы направлять кровообращение в своем теле.

Тэмми едва слушала. Он стоял так близко к ней.

- Как? - прошептала она.

- Я могу показать тебе, если хочешь.

Тэмми кивнула. Она не могла сделать ничего другого.

Рука Аполлона легла на ее лицо, его ладонь обхватила ее щеку. Она почувствовала, как его присутствие проникает в ее сознание, и она приветствовала это.

Тепло зарождается в сердце. Оно передается вместе с кровью. Сосредоточься на своем сердцебиении, и ты сможешь его почувствовать.

Тэмми попыталась сделать то, что он сказал, но это было трудно, когда ее сердце стучало так громко, что она практически слышала его.

Сосредоточься, умерь свои чувства.

С таким же успехом он мог попросить ее сделать сальто. Последнее, что Тэмми могла сейчас сделать, — это сосредоточиться. Ей все еще было холодно. Единственное тепло, которое она ощущала, исходило от Аполлона, и это сводило ее с ума. Ее инстинкты василиска кричали ей сделать шаг вперед — поцеловать его, а потом еще что-нибудь. Но она не могла этого сделать. Не сегодня вечером. Сегодня Тэмми был здесь только для того, чтобы учиться.

Поэтому она закрыла глаза и сосредоточилась. Аполлон был прав: когда она прислушивалась к своему сердцебиению, то могла слышать, куда течет ее кровь. После этого ей потребовалось на удивление мало усилий, чтобы направить ее туда, куда ей было нужно.

Из груди Тэмми потекло тепло. Она почувствовала, как оно разливается по ее телу. Когда оно достигло конечностей, она вздохнула. Пальцы больше не немели, она снова могла шевелить пальцами ног. Жар пронизывал каждую клеточку ее тела — каждую частичку — до самого центра. Тэмми уже не просто согревалась. Она заводилась.

Ее лицо вспыхнуло, она судорожно глотала воздух.

До нее донесся слабый голос Аполлона.

Ты такая красивая, вот такая.

Она вдруг задалась вопросом, не поэтому ли Каспен смог снова возбудиться всего через несколько мгновений после оргазма. Если василиски могли управлять своим кровотоком, то, несомненно, они могли контролировать и свою эрекцию. Это было удивительно.

Тэмми открыла глаза и увидела, что Аполлон смотрит на нее.

Его член был дразняще возбужден — мост между ними. Теперь, когда Тэмми знала, что он добился этого, было еще более заманчиво вознаградить его за это. Тепло было повсюду — с каждым ударом сердца оно проникало под кожу, растекалось по каждому дюйму ее тела. Ее груди были нежными, клитор пульсировал. Тэмми представила, всего на мгновение, каково было бы, если бы к ней прикоснулись прямо сейчас. Она даже представить себе не могла, какое удовольствие это доставит.

Тебе нужно только попросить, Темперанс.

Тэмми покачала головой.

Нет.

А почему бы и нет? Ты трахалась с нашим отцом, не так ли?

Это было другое.

Как это другое?

Я должна была трахнуть его.

Действительно?

Да. Иначе я не смогла бы быть с Каспеном.

Я понимаю. Но тебе понравилось.

Тэмми снова покачала головой, пытаясь прийти в себя. Это было бесполезно.

Откуда ты знаешь, что мне понравилось?

В тот момент твои мысли были громче голоса.

Воспоминания о ритуале нахлынули на нее жестокой волной, обостряя чувства, которые она уже испытывала. Алтарь. Король змей. Тело Бастиана было таким твердым под ней, и то, как он наполнял ее, было почти невыносимо. Это прокручивалось у нее в голове; она вспомнила тепло, которое почувствовала при виде обнаженного тела Бастиана, — совсем не похожее на то, что она чувствовала сейчас, — как хорошо она принимала его член.

Я не сомневаюсь, что ты бы приняла и мой так же хорошо.

Думаю, ты никогда этого не узнаешь.

Аполлон просто рассмеялся. Затем он отвернулся.

Тэмми немного постояла, наслаждаясь теплом, прежде чем последовать за ним. Прошло несколько минут. Теперь, когда она согрелась, прогулка была сносной, но тишина - нет. Тогда она спросила:

— Куда мы все-таки идем?

Темные глаза Аполлона скользнули к ее глазам.

— Мы ищем кого-нибудь, кто сможет окаменеть.

— Я знаю. Но нужно ли заходить так далеко?

Уголки рта Аполлона изогнулись.

— Ты такая нетерпеливая.

Тэмми закатила глаза.

— Заткнись.

Аполлон разразился смехом.

— Никто и никогда еще не говорил мне заткнуться.

— Мне чрезвычайно трудно в это поверить.

Он пожал плечами.

— Большинство считает меня остроумным собеседником.

— Большинство из них ошибаются.

Аполлон только снова рассмеялся.

— Аполлон, подожди. — Тэмми схватила его за руку, и он остановился, — Я…, — но она замолчала. Она надеялась, что страх, сжимающий ее желудок, к этому времени уже исчезнет, но этого не произошло.

— Я не хочу никого убивать.

Аполлон приподнял бровь.

— Понял. В таком случае, я отведу тебя обратно под гору.

— Нет, — она покачала головой, — Я хочу научиться превращаться в камень. Я просто... не хочу убивать невинных.

Аполлон сделал маленький шаг вперед. Его дыхание слилось с ее дыханием.

— Невинность не поддается измерению, Темперанс.

— Я знаю. Но разве мы не можем выбрать того, кто заслуживает смерти?

Аполлон склонил голову набок.

— Например?

— Я не знаю. Плохого человека.

— И как бы ты определила, кто является плохим человеком?

Тэмми вздохнула. Она предположила, что на самом деле не было способа определить это. По правде говоря, она не продумала эту часть до конца. Это правда, что она хотела научиться обращать в камень, но она не думала о том, кого она будет превращать в камень. Если бы Джонатан или Кристофер были еще живы, она могла бы предложить их. Максимус был единственным плохим человеком, которого она знала, и его заперли в подземелье, что было достаточным наказанием для него.

— Я не знаю, — повторила она. — но должен быть какой-то способ.

Аполлон внимательно посмотрел на нее.

— Я понимаю, что имел в виду Каспенон.

— Извини?

— Он сказал мне, что ты чувствительная.

— Чувствительная?

Аполлон поднял руку.

— Пожалуйста, не обижайся, — сказал он, и искренность его тона удивила ее. — Я знаю, что ты отчасти человек. Я понимаю, что для тебя важно, чтобы твой собственный вид не страдал.

Услышав ее молчание, Аполлон подошел еще ближе.

— Я не могу гарантировать, что они этого заслуживают. Но, если тебе станет легче, мы выберем кого-нибудь, кому было бы лучше умереть.

Когда она так и не ответила, он вздохнул.

— Темперанс, — тихо сказал Аполлон. — Ты можешь мне доверять.

Это были пустые слова. Что такое доверие перед лицом полной неопределенности? Тэмми не доверяла Аполлону. И уж точно она не доверяла себе. Ее василискова сторона не испытывала никаких сомнений по поводу того, что они собирались сделать. Но ее человеческая сторона была в ужасе. Она была здесь по необходимости — из-за какой-то скрытой потребности... что? Доказать, что она может это сделать? Доказать это кому? Тэмми была единственной, кто придерживался таких высоких стандартов. Это был только ее собственный идеал, с которым она сравнивала себя. Сам Каспен ясно дал понять, что никогда не хотел, чтобы она кого-то убивала. Она была здесь исключительно по своей воле.

Означало ли это, что она была готова стать убийцей? Трудно было представить это по-другому. Было легко думать об окаменении абстрактно — смутно представлять, каково это - превратить кого-то в камень. Но это было реально. Тэмми собиралась добровольно лишить кого-то жизни — жизни, которую не нужно забирать. Все решения, которые она принимала до сих пор, были направлены на то, чтобы избежать кровопролития, предотвратить смерть. Теперь она решила убивать. Что это говорит о ней?

— Ладно, — сказала Тэмми. Казалось, сказать что-то большее она неспособна.

Они продолжали идти в молчании. В конце концов, вдалеке показалось строение: низкая кирпичная стена, за которой стоял обветшалый коттедж. Когда они подошли к стене, Аполлон махнул рукой.

— После тебя.

Тэмми закатила глаза, прекрасно понимая, что он всего лишь хотел посмотреть, как она перелезает через стену, чтобы он мог поглазеть на ее задницу. Но в этот момент ей было все равно.

Коттедж разваливался сам по себе; Тэмми не могла представить, что здесь кто-то живет. Справа от них был курятник. Внутри почти не было кур, но это зрелище все равно заставило ее вздрогнуть.

— Почему это место? — прошептала она. По какой-то причине ей показалось, что ей нужно помолчать.

— Его обитатель умирает.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто знаю.

— Но откуда?

Аполлон вздохнул. Он посмотрел на нее.

— Я понимаю, почему мой брат не хотел учить тебя окаменению. Ты необычайно нетерпелива.

Тэмми улыбнулась. Они всегда пытались научить ее терпению, эти мужчины. Это был навык, которому она не хотела учиться, и, если Каспену не удалось заставить ее овладеть им, Аполлон, конечно, тоже не стал бы пытаться.

— Ему нравится мое нетерпение.

— Этого я не могу понять.

Она пожала плечами.

— Ему нравятся и другие вещи тоже.

Аполлон ухмыльнулся.

— А это я могу понять.

Тэмми поджала губы. Она не поддалась на его попытку флиртовать.

— Нетерпеливость — черта, сводящая с ума, — беспечно продолжил Аполлон. — Я содрогаюсь при мысли о том, какой трудной задачей, должно быть, было обучить тебя.

Тэмми закатила глаза.

— Возможно, я уже знала все, что нужно, до того, как встретила Каспена.

Уголки рта Аполлона дернулись.

— Ну-ну, Темперанс. Не лги. Твое сердцебиение выдает тебя.

Тэмми вздохнула. Ей никогда ничего не сходило с рук с василисками. Она не знала, почему ее это так волновало. Но по какой-то причине она не хотела, чтобы Аполлон считал ее неопытной. Она хотела, чтобы он смотрел на нее как на равную себе.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы быть девственником, - сказал Аполлон. — Даже я когда-то был девственником.

Тэмми поджала губы. Аполлон, конечно, был прав.

Но быть девственницей было проклятием ее существования так долго, что ей было трудно избавиться от этого образа мыслей. Жестокие насмешки Веры все еще преследовали ее. Потребовалось много времени, чтобы преодолеть чувство неполноценности, которое преследовало ее все детство, и теперь, когда она стала объектом сексуального влечения Аполлона, ей была ненавистна мысль о том, что он узнает, какой она была раньше. Это была победа, так или иначе, заставить такого человека, как он, захотеть ее. Победа, которой она наслаждалась.

— Мне не стыдно, - резко сказала Тэмми.

Она не сомневалась, что он тоже понял, что это ложь. Но, к счастью, Аполлон не стал отвечать. Вместо этого он сказал:

— Отвечая на твой вопрос, я чувствую запах разложения. Их тела уже сдались. Только их разум удерживает их здесь. Закрой глаза.

— Почему?

Вздох.

— Ты обязательно должна подвергать сомнению все, что я тебе говорю?

— Да.

Еще один вздох.

— Если ты закроешь глаза, твои другие чувства обострятся. Ты почувствуешь то же, что и я.

Тэмми неохотно закрыла глаза. Сначала от кожи Аполлона исходил только знакомый запах дыма. Затем в нее начало проникать что-то еще: что-то темное. Распад.

Смерть уже стояла на пороге; Тэмми чувствовала это так же, как Аполлон. Она чувствовала и кое-что еще: страдание. Она могла слышать человека внутри: старика. Кровь медленно текла по его венам, сворачиваясь. Его легкие подверглись коррозии; каждый вдох причинял ему мучительную боль. Его сердце работало гораздо интенсивнее, чем следовало бы, чтобы поддерживать в нем жизнь — признак смерти, неоспоримая ода хрупкости человека. Тэмми и представить себе не могла, что все эти мышцы и кровь превратятся в камень. Она открыла глаза.

— Как происходит окаменение?

— Это вопрос переноса, - сказал Аполлон. - Когда мы забираем их жизненную силу, это делает нас сильнее. В свою очередь, они теряют плоть, которая привязывает их к жизни. Они превращаются в камень.

— Перенос, - тихо повторила Тэмми. Это было слово, которого она никогда раньше не слышала.

— Сила будет исходить отсюда, — Аполлон положил ладонь ей на грудь, прямо над грудями, и ей внезапно стало еще теплее, - из твоего сердца. Ты должна извлечь это из самой глубины своего существа.

— Да. Способность превращать в камень уже есть внутри тебя. Тебе нужно только воспользоваться ею.

Для Тэмми все это не имело особого смысла. Она снова начала терять терпение.

— Но как мне этим управлять?

— Сначала ты должна перевоплотиться.

Тэмми не удивилась, она ожидала этого. И все же это заставило ее занервничать. Конечно, Аполлон осудил бы ее, если бы она не смогла обратиться. Или, что еще хуже, он бы узнал, почему ее тело предало ее.

— И что тогда?

— И тогда я расскажу тебе, что делать дальше.

Тэмми кивнула. Она не могла сделать ничего другого. Ее желудок быстро скрутило в узел.

— Ты все еще хочешь продолжить? - спросил Аполлон.

Тэмми колебалась. Она была благодарна, что он привел ее сюда, к этому умирающему человеку, где окаменение стало бы благословением, а не проклятием. Но Каспен был прав: отнимать жизнь — это ужасно.

— Им больно? - спросила она.

Аполлон пожал плечами.

— По правде говоря, я не знаю.

Тэмми подумала о Джонатане и Кристофере. Она бы не возражала, если бы они страдали. Но она не хотела, чтобы страдал этот старик. Она хотела успокоить его и сделать это как можно быстрее.

— Ты все еще хочешь продолжить? - спросил он снова.

На этот раз Тэмми не колебалась.

— Да.

Если бы в коттедже был кто-то другой, она, возможно, сказала бы "нет". Но хищник в ней знал, что этот человек находится за гранью жизни, что он уже почти мертв, что то, что они с Аполлоном собирались сделать, не отнимет у него ничего.

Аполлон кивнул на курятник.

- Он выйдет покормить их на рассвете. Вот тогда мы и нанесем удар.

Тэмми тоже кивнула. Она была хорошо знакома с расписанием кормления цыплят. Небо уже начинало светлеть, рассвет был не за горами. Они стояли рядом, Тэмми смотрела на коттедж, а Аполлон - на нее. Если бы Тэмми уже не привыкла видеть множество обнаженных тел под горой, было бы просто невозможно не смотреть на него в ответ. Но недели, проведенные на открытом воздухе, приучили ее к этому, и она усилием воли отвела взгляд от его члена. Аполлон, с другой стороны, не придерживался подобной дисциплины. Он смотрел на нее открыто, бесстыдно, и даже когда взошло солнце и окрасило траву золотом, его взгляд не дрогнул. Только когда дверь коттеджа открылась, он, наконец, оторвал от нее взгляд и посмотрел на появившегося мужчину.

Он почти согнулся пополам. Они смотрели, как он ковыляет к курятнику, сгорбившись от утреннего холода. Он не поднимал глаз — Тэмми не была уверена, что увидела бы их. Его глаза превратились в глубоко запавшие дыры. Она чувствовала запах его возраста. Его внутренние органы разлагались, тело представляло собой лишь остатки уже прожитой жизни. Его кожа была тонкой, как бумага, и обтягивала кости, как поношенная простыня. Дойдя до курятника, он остановился. Тэмми выпрямилась, и Аполлон последовал ее примеру.

Ждем.

Тэмми ждала.

Они наблюдали, как мужчина возился с защелкой, прежде чем дотянуться до совка для корма. Его руки дрожали так сильно, что он едва мог ухватиться за ручку. Его охватила глубокая печаль, которая почти сразу сменилась решимостью. Это правда, что они оборвут его жизнь. Но они также оказывали ему услугу. Никто не заслуживал такой жизни.

Мужчина все еще боролся с совком. Его пальцы были опухшими и скрюченными — вероятно, из-за артрита, и, безусловно, причиняли боль. Только когда он, наконец, взял себя в руки и переключил свое внимание на цыплят, Аполлон сказал:

— Закрой глаза, Тэмми.

Тэмми закрыла глаза. В тот момент, когда она подчинилась его приказу, в ее сознании усилилось присутствие Аполлона.

Теперь перевоплотись.

Тэмми попыталась сделать то, что он сказал, пытаясь найти в себе то, что стремилось вырваться наружу. Но это было бесполезно. Она почувствовала знакомую скованность — то же самое, что происходило каждый день после свадьбы. Тэмми пожалела, что не может защититься от Аполлона. Каспен никогда не осуждал ее, когда она дошла до этого последнего, важного этапа. Теперь, рядом с Аполлоном, Тэмми не испытывала ничего, кроме смущения. Она была гибридом — считалось, что она самое могущественное существо под горой. И все же она была здесь, неспособная сделать это самое элементарное, беспомощная.

Аполлон был в ее сознании, и она чувствовала его реакцию. В отличие от веселья или даже жестокости, которых она ожидала, он испытывал только нежное сочувствие и глубокое понимание.

Ты хочешь, чтобы я помог тебе?

Мне не нужна твоя помощь.

Ты не можешь использовать свою силу. Я могу открыть тебе доступ к ней, если хочешь. Ты мне разрешаешь это сделать?

Он просил сделать то же самое, что Каспен делал много раз.

Отлично. Сделай это.

С удовольствием.

Тэмми ахнула, когда присутствие Аполлона усилилось, его хватка на ней — как ментальная, так и физическая — безжалостно усилилась. В ее груди начало зарождаться сильное тянущее чувство. Это было знакомое чувство; она уже испытывала его раньше с Каспеном. Но на этот раз Тэмми сопротивлялась. Она ничего не могла с собой поделать. Она не хотела, чтобы Аполлон видел ее такой, сопротивляющейся и беспомощной, ребенка, нуждающегося в помощи.

В ее голове зазвучал его голос:

Расслабься.

Я пытаюсь.

Видимо, не очень усердно.

Ты сказал, что поможешь мне.

Я не смогу помочь тебе, пока ты не расслабишься.

Его упрек был таким знакомым, что она тут же вспомнила свои тренировки с Каспеном. У братьев была одинаковая манера говорить — спокойно, без особых интонаций, как будто происходящее их не касалось. Тэмми всегда была полной противоположностью: нетерпеливой, беспокойной, склонной к ошибкам. Казалось, у нее никогда не было достаточно времени, чтобы сделать то, что она хотела, научиться тому, чему она хотела научиться.

Позволь мне помочь тебе, Темперанс.

Это было последнее, что она хотела сделать. Но Тэмми была во власти Аполлона. Она не могла добиться этого в одиночку. Наконец, Тэмми расслабилась. Она отдалась ему, позволив Аполлону сделать то, что делал только Каспен, полностью погрузив его в свой разум, чтобы он мог соединить его со своим. В центре ее груди возникло безошибочное ощущение, как будто Аполлон вынимал из нее что-то твердое. Это было совсем не похоже на то, что она чувствовала всего несколько минут назад, когда он учил ее, как согреться. Но вместо того, чтобы направлять ее кровь, он направлял ее силу, и, наконец, она перевоплотилась.

Тэмми вздохнула с облегчением, когда ее сущность василиска проявилась, прокладывая себе путь к поверхности, пока не поглотила сначала ее разум, а затем и тело. Все стало легче. Все стало лучше. Она так давно не перевоплощалась — это было настоящее блаженство - снова принять свой истинный облик.

Открой глаза.

Тэмми так и сделала.

Видеть глазами змеи было необычным опытом. Некоторые вещи выделялись: судорожные движения цыплят, слабое биение пульса на шее человека. Другие вещи отошли на второй план, например, цвет. Все было в голубовато-зеленых тонах; солнце, казалось, всходило под водой. Тэмми повернула голову, чтобы посмотреть на Аполлона. Это был первый раз, когда она увидела его в истинном обличье, и он был невыносимо красив. Его чешуя была темнее, чем у Каспена, и пронизана темно-синими прожилками, в которых отражался разгорающийся рассвет. Аполлон тоже посмотрел на нее, и она поймала себя на мысли, что надеется, что ему понравилось то, что он увидел. От его взгляда ей передалось легкое удивление, и она поняла, что он это сделал.

Затем Аполлон спросил:

Ты готова?

Да.

Вместе они прошли мимо ограды.

Их переход был бесшумным, и мужчина все еще не поднимал глаз. При их приближении Аполлон издал вибрацию, напоминающую зов хищника. Мужчина почувствовал бы это, как и любой человек, когда кто-то стоит у него за спиной. Конечно же, как только они оказались рядом, он обернулся. Глаза мужчины расширились. Они были затуманены белым — он был почти слеп, — но в них безошибочно читался страх. Тэмми почувствовала, что рядом с ней что-то происходит. Аполлон собирал энергию, кристаллизуя свою силу в единый луч света.

Сосредоточься на его сердце.

Тэмми сделала, как он сказал, сосредоточив внимание на сердце мужчины, которое бешено колотилось. Она чувствовала себя так, словно была в трансе. Столько всего происходило, и в то же время ничего не происходило. Этот человек не бежал — он просто стоял, застыв на месте, открыто и готовясь стать мишенью. У них было для этого все время мира, но время больше не двигалось так, как должно было.

Что теперь?

Теперь мы его заберем.





Глава 25




Он не стал уточнять, что именно они забирали. В этом не было необходимости.

Тело Аполлона дрогнуло, затем напряглось. Тэмми повторила это движение, готовясь к применению силы. Вместо этого его разум подчинился ее разуму.

Забирай, — снова сказал Аполлон.

Тэмми нащупала сердце мужчины, сосредоточившись на его неровном биении, ее глаза впились в его. Хищница в ней поняла, что она победила — что ее жертва загнана в угол, а мужчина уже сдался. Наконец-то пришло время брать.

Хорошо, Темперанс. Продолжай.

Тэмми продолжала двигаться, притягивая к себе жизненную силу мужчины, наблюдая, как она вытекает из него, как вода из губки. Окаменение произошло не сразу, как предполагала Тэмми. Вместо этого по телу фермера медленно поползло оцепенение, сначала затвердели скрюченные кончики пальцев, а затем перешли на запястья и исчезли в рукавах куртки. Он, казалось, не испытывал боли, и Тэмми вспомнила, как Аполлон не знал, больно ли им. Она очень надеялась, что это не так.

Кровь окаменела. Кожа стала каменной.

Последним, что изменилось, были его глаза. Она увидела, как его белые, молочного цвета зрачки стали серыми. В тот момент, когда это произошло, ее захлестнул мощный прилив силы. Ее было слишком много для одного человека, она была раздавлена ее тяжестью.

До нее донесся голос Аполлона:

Держи себя в руках, Темперанс.

Но Тэмми с трудом удерживалась на ногах. Она не привыкла находиться в своем истинном обличье, будучи василиском, она не могла себя контролировать. По ее коже поползли тысячи пауков, весь позвоночник искривился и дернулся. Аполлон мгновенно оказался рядом с ней и прижал ее спиной к стене. В тот момент, когда Тэмми полностью вернулась в свой человеческий облик, она закричала. Ее лицо раскраснелось, соски напряглись. Даже не прикасаясь к себе, Тэмми знала, что у нее мокро между ног. Ощущение было изнуряющим — пульсирующие электрические разряды пронзали ее изнутри, доводя до состояния боли.

— Почему... — пробормотала она, пытаясь отдышаться. — Почему я чувствую себя такой...?

— Возбужденной? — Аполлон тоже возвращался к своему человеческому облику. Он дышал так же тяжело, как и она, на его груди блестели капельки пота.

— Да, — выдохнула Тэмми. Она была так возбуждена. Желание терзало ее, как дикий зверь, проникая глубоко в ее лоно. Перед глазами у нее заплясали звезды. Близость Аполлона не помогала; она слышала, как каждая капля крови приливает к его члену, заставляя его твердеть. Легкие Тэмми быстро сжались, дыхание стало прерывистым. — Аполлон, что со мной происходит?

Его руки обхватили ее за талию, удерживая в вертикальном положении.

— Ты ощущаешь эффект окаменения. Чтобы отнять жизнь, требуется невероятная сила. Сила — возбуждающее средство для василисков.

— Но почему?

— Откуда мне знать? Просто так мы устроены.

Мы. Тэмми была одной из них — сейчас больше, чем когда-либо.

И, как одна из них, она была глубоко потрясена тем, что только что произошло. Все ее тело было теплым и податливым, как будто она только что сильно потянулась. Она отчаянно хотела заняться сексом. Ей было необходимо заняться сексом. Она была так возбуждена, что с трудом соображала, и, охваченная удушающим порывом желания, положила ладонь Аполлону на грудь. При этом прикосновении его брови взлетели вверх. На долю секунды ни один из них не пошевелился. Затем он накрыл ее руку своей, удерживая их вместе.

Тебя что-то беспокоит, Темперанс?

Тэмми пристально посмотрела на него. Он прекрасно знал, что у нее на уме. Ради Коры, он был у нее в голове.

Ты бы предпочла, чтобы я был у тебя в пизде?

Тэмми покраснела.

Она не должна была этого хотеть. И все же она не попыталась отстраниться, не сделала ни малейшего усилия, чтобы высвободиться из его объятий. Вместо этого она смотрела, как лучи восходящего солнца падают на плечи Аполлона, окутывая его теплым оранжевым сиянием. Он спокойно смотрел на нее, его твердый член прижимался к ее бедрам.

- Должны ли мы? - спросил он.

- Должны ли мы что?

- Заняться сексом. Очевидно, ты этого хочешь.

- Очевидно, нет.

Аполлон только рассмеялся.

- Ты ужасная лгунья, Темперанс.

В данный момент Тэмми это не волновало. Прямо сейчас она изо всех сил старалась держаться прямо — даже прислониться к Аполлону требовало слишком больших усилий. Она была очень, очень возбуждена. Все, о чем она могла думать, — это секс. Секс с Аполлоном, секс с Лео — не имело значения, с кем. Воздух вокруг нее, казалось, вибрировал от предвкушения. Это было невыносимо.

- Так принято, знаешь ли. - донесся до нее сквозь туман голос Аполлона.

— Что такое?

— Заниматься сексом после окаменения.

Она едва могла расслышать его.

— На самом деле, это обязательно.

— Обязательно?

— Ну, технически, нет. Но ты должна достичь оргазма.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, неужели ты не чувствуешь желания?

Тэмми действительно могла почувствовать желание. Это разрывало ее на части.

— Да, - сказала она сквозь стиснутые зубы, — Я чувствую это

— Ты должна удовлетворить это.

— Что произойдет, если я этого не сделаю?

Он пожал плечами.

— Возможно, тебе будет трудно кончить в будущем.

— Трудно?

— Да.

— Что это должно означать?

— Это значит, что, если ты не кончишь сейчас, это станет... препятствием для всех будущих оргазмов.

— Всех будущих оргазмов?

— Да.

— То есть, я больше никогда не смогу кончить?

— Верно.

— Почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Я думал, ты знаешь.

— Откуда мне это знать?

Аполлона этот разговор забавлял все больше и больше.

— Конечно, мой брат тебе рассказал.

— Он даже не захотел учить меня, как обращать в камень. Ты думаешь, он рассказал мне в деталях, что происходит после того, как ты это делаешь?

— Очевидно, что он этого не сделал.

— Очевидно, да.

Аполлон наклонился, и Тэмми чуть не потеряла сознание от его запаха.

— А я-то думал, что ты предложила нашу маленькую прогулку, потому что знала, что произойдет после.

— Ты думаешь, я попросила тебя научить меня окаменевать, потому что хотела заняться с тобой сексом?

— Я скорее надеялся.

— Кора.

Это было все, что она смогла сказать. Ей потребовалось невероятное усилие, чтобы заговорить.

Тэмми понятия не имела, правда ли то, что сказал Аполлон. Мысль о том, что она больше никогда не кончит, казалась невыносимой, особенно для василиска. Но в данный момент это не имело значения. Пульсация между ног была выше того, что она могла вынести. Она чувствовала себя как вода, которая вот-вот закипит. Если она не кончит в ближайшее время, то расплачется.

— Мне помочь? — спросил Аполлон. Она ненавидела то, насколько счастливым звучал его голос.

— Нет.

— Ты уверена? Я могу довести тебя до оргазма.

Тэмми фыркнула.

— Я могу сделать это сама.

— Я не сомневаюсь, что ты сможешь. Но я могу сделать это лучше. И быстрее.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Понимаю. В таком случае, — он отступил назад, отстраняясь от нее, — продолжай.

К ее возбуждению присоединился гнев. Аполлон знал, что сейчас чувствовала Тэмми, он знал, как жестоко было насмехаться над ней.

— Ты собираешься смотреть?

— Не притворяйся, что тебе бы это не понравилось.

Ей бы это понравилось. Ничего не поделаешь. Мысль о том, чтобы прикоснуться к себе на глазах у Аполлона, была волнующей. В конце концов, она уже делала это раньше, и тогда ей это определенно понравилось. Но они были в банкетном зале, окруженные людьми, а Каспен наблюдал за всем происходящим. Здесь, на этом поле, в одиночестве, могло случиться все, что угодно.

— Разве тебе тоже не нужно это делать? — процедила Тэмми сквозь стиснутые зубы.

— Ты просишь меня присоединиться?

— Нет. Я прошу тебя объяснить, почему ты не чувствуешь себя так, как я сейчас.

— Я чувствую то же, что и ты сейчас. Но я намного старше тебя. Я тысячу раз впадал в это состояние и знаю, как справиться с этим порывом.

Тэмми проигнорировала его. Он дразнил ее, но смущаться было некогда. Все, что имело значение, — это облегчить ощущения в центре ее тела. И все же, несмотря на всеохватывающее желание достичь оргазма, она, казалось, не могла этого сделать. Ее разум был затуманен, зрение затуманено. Она не могла сформулировать связную мысль, не говоря уже о том, чтобы пошевелить пальцами между ног, чтобы прикоснуться к себе. Казалось, чем больше она в этом нуждалась, тем меньше у ее тела оставалось возможностей для этого.

— Позволь мне помочь, Темперанс.

— Нет.

— Будет только хуже, если ты будешь сопротивляться.

— Мне все равно.

— Скоро поймешь.

— Я тебя ненавижу.

— Мы оба знаем, что это неправда.

Тэмми покачала головой. У нее сейчас не было времени на глупости Аполлона. Она была слишком возбуждена, слишком переполнена желанием, чтобы беспокоиться о том, как все разрешится. Она должна была ослабить давление. И она должна была сделать это сейчас.

— Отлично, — прошипела она. На мгновение воцарилась парализующая тишина. Лицо Аполлона было невыносимо самодовольным. — Но я не хочу заниматься с тобой сексом.

Аполлон наклонил голову и улыбнулся.

— Скорее похоже, что ты хочешь.

— Ну нет. Есть сотни других способов кончить.

Его улыбка стала еще шире.

— И какой из этих ста способов ты бы предпочла, Темперанс?

— Может, ты просто заткнешься и поможешь мне?

Аполлон скрестил руки на груди.

— Если я собираюсь тебе помочь, я бы предпочел твое восторженное согласие.

— У тебя получилось.

— Что-то не похоже.

— Что еще ты хочешь от меня услышать?

— Было бы неплохо услышать что-нибудь романтичное.

У Тэмми не было сил спорить. Ощущение между ног сводило ее с ума, почти пригибая к земле. С нее было достаточно.

— Заставь меня кончить, Аполлон. Прямо сейчас.

Его зрачки уже расширились, глаза потемнели.

— Ты умоляешь меня, Темперанс?

— Я приказываю тебе.

— Еще лучше, — наконец, Аполлон шагнул вперед.

Тэмми понятия не имела, что он собирается делать, и, честно говоря, ей было все равно. Если это означало, что давление между ее ног ослабнет, то оно того стоило. Она была почти готова заняться с ним сексом только ради этого. Но не совсем.

Аполлон обхватил руками бедра Тэмми, приподнял ее и усадил на низкую кирпичную стену. Несмотря на срочность момента, он не торопился разводить ей ноги, раздвигая колени, прежде чем устроиться между ними. Ее обнаженное тело лежало перед ним, его теплая кожа касалась ее. В этой позе было что-то такое правильное - два человека стояли прямо, лицом к лицу, готовые к столкновению. Тэмми потребовалась вся ее выдержка, чтобы не обхватить пальцами его член и не втянуть его в себя. Но сейчас было не время для этого. Тэмми обозначила ее границы, и она верила, что Аполлон будет их соблюдать. В конце концов, в нее вошли его пальцы, а не член.

В тот момент, когда он прикоснулся к ней, Тэмми забыла о своих сомнениях.

При других обстоятельствах Тэмми, возможно, смутилась бы из-за того, как громко она стонала. На данный момент она была удивлена, что не испытала оргазм мгновенно. Прикосновения Аполлона отличались от прикосновений Каспена — менее изысканные, более грубые. Это было похоже на то, как если бы он подталкивал ее к кульминации, а не уговаривал. Но Тэмми было все равно. На самом деле, ей это нравилось. В этот момент толчок был предпочтительнее; ей нужно было кончить как можно быстрее, и Аполлон заставлял ее делать именно это.

Ее руки обхватили его за предплечья, притягивая еще ближе. Его лицо было в дюйме от ее лица. Они не поцеловались. Это был не интимный момент, не нежная возможность соединиться. Это была простая операция, и дыхание Аполлона было резким и учащенным, когда он ласкал ее пальцами. Тэмми повторяла его движения, позволяя себе стонать так громко, как ей хотелось. Здесь не было никого, кто мог бы услышать их — единственная душа, кроме него, была мертва; никто из живых не мог стать свидетелем наслаждения, которое он ей дарил. Тэмми уже чувствовала, как что-то зарождается в ней, и она знала, что Аполлон тоже это чувствует. Их тела были прижаты друг к другу, и только его упругий торс удерживал ее на ногах.

Кончи для меня, Темперанс.

Только Каспен просил ее кончить так раньше.

Каспенон не стал бы возражать. Он бы хотел, чтобы ты кончила.

Тэмми очень в этом сомневалась.

Кончи для меня.

Она была в нескольких секундах от оргазма. Она не могла держаться вечно.

Сейчас.

Зубы Аполлона прикусили мочку ее уха. С беспомощным стоном Тэмми кончила.

Десять секунд. Аполлону потребовалось не более десяти секунд, чтобы заставить ее кончить. Она уже запыхалась, но теперь хватала ртом воздух. Ее охватило чистое, ничем не сдерживаемое облегчение, за которым быстро последовало абсолютное блаженство. Кислород наполнил ее легкие, когда давление между ног ослабло. Она почувствовала себя намного лучше, ее тело внезапно обмякло в объятиях Аполлона.

Но Аполлон только начинал.

Он отстранился, проводя мокрыми пальцами по своему члену, пока они не обхватили его основание. Все, что он только что сказал Тэмми, было правдой и для него, поняла она. Аполлону тоже нужно было кончить. Его глаза встретились с ее. Он одарил ее дьявольской улыбкой.

Затем он начал поглаживать член.

Не было слышно ни звука, кроме звука ее влаги по всей длине его члена. Каким—то образом это ощущалось так, как будто Тэмми была увлечена этим - как будто, когда он трахал ее пальцами, он трахал ее членом. Она наблюдала, как он трогает себя, слушая, как ее сперма скользит по его коже. Ей казалось, что она не должна была этого видеть. Но она должна была смотреть. Иначе она не увидела бы Аполлона во всей его красе, смотрящего на нее в ответ. Он попеременно наблюдал то за своим членом, то за ней, глядя на нее с таким самодовольным вожделением, что Тэмми чуть не захотелось влепить ему пощечину. Но она уже делала это однажды, и ему это понравилось. Единственное, что оставалось сделать, это позволить этому случиться — почувствовать, как его рука двигается вверх и вниз по его члену в такт биению ее сердца.

У Тэмми возникло сильное искушение присоединиться к нему — прикоснуться к себе одновременно. Но это казалось каким-то неправильным, как будто это было имитацией того, что они делали в банкетном зале. У Тэмми не было желания заменять то воспоминание на это. Это было новое воспоминание. И очень хорошее.

Аполлон, каким бы назойливым он ни был в ее мыслях, сейчас был на удивление молчалив. Возможно, это было нормально для него; возможно, близость оргазма была единственной причиной, которая заставляла его замолчать. Это была полезная информация, и Тэмми отложила ее на потом.

Она решила заполнить тишину:

Посмотри, как сильно я возбуждаю тебя, Аполлон.

Его взгляд метнулся к своему члену, который был напряжен в руке. Его губы дрогнули, но он ничего не ответил. Словно подначивая ее сказать что-то еще. Тэмми была рада это сделать.

Я тебе нравлюсь такой? Широко раскрытой для тебя?

Ответа не было. Его движения ускорились.

Так вот как ты выглядишь, когда остаешься один, Аполлон? Так ты прикасаешься к себе по ночам, когда думаешь обо мне?

Ответа по-прежнему не было. Он сверлил ее взглядом, его радужки были полностью погружены в темноту. Это было все равно что смотреть прямо в бездонный колодец. Тэмми лениво провела пальцами вверх по животу, проводя ими по груди. Аполлон зарычал от этого зрелища, издав такой чисто животный звук, что Тэмми тут же почувствовала озноб.

Ты так сильно хочешь меня трахнуть. Но я тебе не позволю, не так ли?

Было неизмеримо приятно поддразнивать его. Он всегда поддразнивал ее, всегда заставлял чувствовать себя немного не в своей тарелке. Это был порыв, который она до сих пор не могла вернуть.

Что ты хочешь со мной сделать, Аполлон?

Пришло время ему стать уязвимым, открыть ей часть себя, как она делала это много раз для него. Она хотела взаимности. И ей надоело ждать.

Скажи мне, Аполлон. Скажи мне, что ты хочешь со мной сделать.

Он все еще поглаживал свой член, все еще глядя ей прямо в глаза, когда сказал:

— Я хочу трахнуть тебя.

Я уже знаю это. Что еще?

Я хочу трахнуть тебя, пока мой брат смотрит.

Теперь они приближались к истине. Речь никогда не шла о времени. Речь шла о власти. Аполлон хотел что-то доказать Каспену, а возможно, и самому себе.

И как ты собираешься трахать меня, пока он смотрит?

Аполлон издал какой-то звук, как будто вопрос причинил ему физическую боль. И, возможно, так оно и было. Для него это было пыткой, как и многое другое для Тэмми. Она наконец—то нашла слабое место Аполлона - то, что заставляло его терять контроль. Ее.

Во-первых, я хочу, чтобы ты была сверху.

Почему?

Чтобы я мог видеть твое лицо.

Прямо как и твой брат. Ничего нового.

А потом?

А потом я возьму тебя сзади.

Почему?

Чтобы мой брат мог видеть твое лицо.

Тоже не впервые.

А потом?

Он послал ей видение — он стоит у нее за спиной, обнимает ее за шею, притягивает ее лицо к своему. Они целовались в его воображении, но не в реальности, и Тэмми наблюдала, как рука, которая не обхватывала его член, сжала ее бедро так сильно, что наверняка остался синяк. Тэмми не возражала. Она хотела запомнить это. Его зрение обострилось. Тэмми выкрикивала его имя: Аполлон! Аполлон! Аполлон!

Стоя перед ним, она улыбалась. Так вот чего он хотел. Чтобы она произнесла его имя, признала его — такого уровня близости она бы не допустила. Для этого будет время позже, а может, и не будет вообще. Тэмми не была заинтересована в том, чтобы дать Аполлону то, чего он хотел. Она была заинтересована в победе.

Победа была неизбежна. Тэмми чувствовала это. Если бы она трогала себя, то тоже была бы близка к этому. Вместо этого она была просто блаженно возбуждена, переживая этот момент вместе с ним, только на этот раз с роскошью отстраненности. Для Тэмми было в новинку использовать свою силу таким образом, и она обнаружила, что ей это нравится. Отстраненно она задавалась вопросом, что еще она могла бы заставить сделать этих братьев.

Тэмми вспомнила женщину, которую Аполлон трахал ранее, — как он разукрасил ее спину своей спермой. Тэмми хотела, чтобы он нарисовал ее такой же.

— Аполлон, — произнесла она вслух твердым голосом. Он пристально смотрел в центр ее тела, но теперь его взгляд метнулся к ней, в нем не было ничего, кроме неприкрытого голода. — Кончи на меня.

На его лице отразились в равной степени экстаз и мука. Они были так тесно переплетены, что между ними не было никакой разницы.

— Сюда, — она провела пальцами по своему клитору. — Кончи прямо сюда.

Его глаза остекленели.

— Аполлон, — прошептала она.

В тот момент, когда она произнесла его имя, Аполлон кончил.

Он кончил со стоном, его плечи подались вперед, когда он кончил ей между ног. Его сперма была теплой, покрывая ее центр гладкостью, которая сияла в лучах солнечного света. В течение секунды ни один из них не двигался. Затем Аполлон протянул руку и снова скользнул пальцами внутрь нее, проталкивая свою сперму глубоко в ее центр, соединяя его с ее собственной. В отличие от агрессивных прикосновений, с которыми он прикасался к ней всего несколько мгновений назад, на этот раз он ласкал ее нежно, скользя пальцами внутрь и наружу, вверх и вниз, распространяя по всему телу их влагу. Тэмми позволила ему сделать это, ее колени все еще были раздвинуты, каждая клеточка ее тела была обнажена. Когда он, наконец, убрал пальцы, он поднес их к ее губам.

Попробуй нас на вкус.

Тэмми не нужно было повторять дважды.

Она открыла рот и с готовностью приняла его пальцы, скользнув языком по ложбинке между ними. Метафора не ускользнула от нее: она знала, что он показывает ей, как хорошо им может быть вместе. Другая рука Аполлона легла ей на шею, запрокидывая ее голову назад, чтобы провести пальцами по ее горлу. Тэмми закрыла глаза, запоминая их вкус, представляя, каково это было бы - делать все, что он показал ей в своем видении. Но она не могла сделать ничего из этого. Ни сегодня, ни, возможно, никогда. Она не стала бы вставать между братьями — ни в переносном смысле, ни как-либо еще. Лицо Аполлона было в дюйме от ее лица. Он ощупывал ее, проверяя, насколько глубоко она может его принять.

Когда она дочиста облизала его пальцы, Аполлон ухмыльнулся.

— Твоя киска исключительная.

— Я… что?

— Одна из лучших, что у меня когда-либо была.

Тэмми закрыла глаза.

— Это то, что ты хочешь сказать мне сейчас?

— Это просто факт.

— Василиски безумны. Вы все — сумасшедшие.

— Я понимаю, почему мой брат помешан на ней. И на тебе.

— Ты пытаешься сделать мне комплимент? Потому что это не получается.

— Это не так. Я просто делюсь с тобой своими наблюдениями.

— Отлично. Ты не мог бы оставить свои наблюдения при себе, пожалуйста?

— Если ты этого хочешь.

— Я искренне желаю этого, Аполлон.

Когда она открыла глаза, он улыбался. После этого от него уже было не спрятаться. То, что только что произошло между ними, было только началом чего—то нового - в этом Тэмми была совершенно уверена. Рано или поздно ей придется разбираться с последствиями сегодняшнего вечера. Было слишком рано говорить о том, перешли ли они черту. Но было утешением знать, что они прошли через это вместе.

Аполлон все еще ухмылялся.

— Почему ты улыбаешься? — спросила Тэмми.

— Я никогда раньше не встречал такого человека, как ты.

— Я не человек. Я гибрид.

— Это правда. Но ты не василиск, это ясно, как день.

— Что ты имеешь в виду?

Аполлон пожал плечами. Он все еще стоял у нее между ног, его член все еще был влажным от ее спермы.

— Василиски поддаются своим инстинктам. Мы не в состоянии сопротивляться влечению к сексу. Ты, с другой стороны, только и делаешь, что сопротивляешься этому.

Тэмми нахмурилась. Она никогда не думала, что это характерная черта человека. Обычно она не сопротивлялась сексу. Именно секса с Аполлоном она старалась избегать. С другой стороны, она избегала этого и с Лео. Но это было вызвано необходимостью.

— Я восхищаюсь твоей выдержкой, — продолжил он. — Мне только интересно, как долго ты сможешь сохранять ее.

Тэмми пожала плечами, это движение было гораздо более непринужденным, чем разговор. Ее ответ был совсем не таким, как она думала:

— Наверное, навсегда.

Его улыбка стала шире.

— Я в этом очень сомневаюсь.

Тэмми тоже в этом очень сомневалась.

В недалеком будущем наступит день, когда она сломается, когда она больше не сможет сопротивляться соблазну секса. Но она не могла позволить, чтобы этот день наступил. Не тогда, когда Лео был тем, с кем она хотела заняться сексом. Не тогда, когда на кону стояла ее собственная жизнь. Василисками управляли их тела, людьми - их разум. Тэмми постоянно воевала сама с собой, пытаясь сохранить равновесие. Каспен сказал, что обе ее стороны были безгранично сильны. Но в последнее время Тэмми не чувствовала себя особенно сильной. Потребовался сегодняшний вечер — в частности, этот опыт с Аполлоном, — чтобы снова почувствовать себя способной. Тэмми задумалась, почувствовал ли это Аполлон, знал ли он, какой эффект он на нее производит.

Я знаю.

Тэмми вздрогнула, услышав его голос в своей голове.

Ты не можешь вот так просто подслушивать мои мысли.

Я уже говорил тебе, Темперанс. Твои мысли слишком громкие.

Что ж, отключи их.

Это невозможно.

Тэмми закатила глаза.

В ответ Аполлон взял ее руку в свою, поднес к губам и прижался губами к ее запястью. Тэмми не знал, как истолковать этот жест — он был таким же, как при их первой встрече. Это было странно уважительно, как будто он отдавал дань уважения кому-то гораздо более высокому рангом. С другой стороны, формально Тэмми была его королевой. Возможно, именно это он и делал.

— Если ты когда-нибудь устанешь сопротивляться, — прошептал он, касаясь ее кожи, — я в твоем распоряжении.

Это, по крайней мере, было правдой. Аполлон всегда был рядом, на краю поля зрения Тэмми, и ждал. В некотором смысле, ей нравилось, что он так сильно хотел ее. Но часто его желание было похоже на клетку. Он ничем не отличался от всех остальных василисков под горой: мужественный, нетерпеливый и готовый переспать с ней в любой момент. Было что-то, что говорило о том, что она хотела того, чего не могла получить.

Ее мысли обратились к Лео.

Он был единственным, чего у нее не было. Все остальные были доступны для нее; все остальные были в ее распоряжении. Но даже сейчас, после того как она разделила этот момент с Аполлоном, Тэмми могла думать только о короле людей.

Аполлон внимательно наблюдал за ней, словно ему было любопытно, что она будет делать дальше. Тэмми полагала, что у него были все основания для любопытства после того, что только что произошло между ними. Но сегодня вечером они с Аполлоном больше не будут встречаться. Поэтому она спросила:

— Ты можешь помочь мне спуститься?

На его лице вновь появилось обычное спокойное выражение.

— Конечно, Темперанс, — Аполлон обнял ее, снял с низкой кирпичной стены и поставил на землю. Он задержался всего на мгновение, их тела были прижаты друг к другу.

Тэмми закрыла глаза, наслаждаясь этим. Затем они отстранились друг от друга.

— Нам пора возвращаться, — сказал Аполлон.

Рассвет уже подошел к концу, почти рассвело.

— Что с телом?

— Я позабочусь о нем позже.

Тэмми нахмурилась. Она оглянулась через плечо на статую мужчины, в гранитной руке которого все еще был совок для корма.

— А его никто не найдет?

— Это ненадолго. Я вернусь, как только провожу тебя обратно.

— Мне не нужно сопровождение, Аполлон.

— Я этого и не говорил.

Тэмми закатила глаза. У нее больше не было желания спорить. Ночь была долгой, а Тэмми все еще не могла прийти в себя от того факта, что она превратила человека в камень. Они возвращались медленно, и она знала, что Аполлон снова позволяет ей задавать темп. Тэмми использовала это время, чтобы попрактиковаться в согревании, и обнаружила, что может направлять тепло от сердца к кончикам пальцев ног практически без усилий. С каждым толчком крови она ощущала неописуемую силу и знала, что это результат того, что они только что сделали. Просто чудо, что василиски не превращают кого-нибудь в камень каждый божий день, просто чтобы получить такое наслаждение.

Если бы мы это сделали, то оставили бы за собой след из тел.

Тэмми настолько привыкла к тому, что Аполлон вмешивается в ее мысли, что даже не вздрогнула, услышав его голос. Вместо этого она поделилась с ним своими мыслями, позволяя им течь своим чередом, зная, что он слушает. Она недоумевала, как василискам удавалось сопротивляться превращению жителей деревни в камень, когда это казалось таким естественным. Даже перемирие не смогло подавить основной инстинкт, и Тэмми не могла себе представить, что все василиски были так осторожны, как этой ночью, выбирая того, кто уже был практически мертв, — того, по кому никто не будет скучать.

Мы всегда осторожны. Если мы этого не сделаем, последствия будут серьезными.

Но как это может сойти тебе с рук? Ты не можешь просто так оставить кучу статуй, чтобы их кто-нибудь нашел.

Нет. Мы не можем.

Так что же ты с ними делаешь?

Взгляд Аполлона скользнул к ней. Хочешь, я покажу тебе?

К этому времени они уже миновали стену и входили в пещеры. Да.

В ответ Аполлон повел ее по проходу, которого она никогда раньше не видела. Он вел глубоко под гору, наверняка глубже, чем озеро. Тэмми как раз собиралась спросить, куда они идут, когда они остановились перед высокой деревянной дверью. Аполлон открыл ее, и за ней оказалась длинная темная комната. Это напомнило Тэмми о комнате, которую Каспен показывал ей, где находится памятник, посвященный тем, кто пропал без вести после войны. Но в отличие от комнаты с памятником, где были высокие потолки и замысловатая резьба по камню, в этой комнате не было никаких украшений. На стенах не было факелов, ничего, что могло бы осветить путь. Потолок был низким и грубым, пол таким же незаконченным. Это определенно не был мемориал, скорее, складское помещение.

Как только глаза Тэмми привыкли к темноте, она увидела, что именно здесь хранилось.

Ряды окаменевших статуй тянулись перед ней, исчезая вдали. Люди застыли в разных позах, словно окаменели. Некоторые лежали, словно во сне. Некоторые стояли, подняв руки над головой, явно защищаясь. Здесь было холодно, но по какой-то причине Тэмми больше не могла согреться. От вида такого количества мертвых людей ее затошнило.

— Это... — прошептала она.

Аполлон закончил за нее:

— Правосудие.

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не убиваем наугад. Это возмездие: жизнь за жизнь.

Наконец, Тэмми поняла. Если каждая из этих статуй изображала василиска, которого забрали для кровопускания, то имена на мемориале, который показал ей Каспен, соответствовали телам в этой комнате. Тэмми недоверчиво покачала головой. Их было так много.

— Как это осталось незамеченным?

— Это результат многовековой работы, Темперанс, — он взмахнул рукой, обводя взглядом комнату, — Мы не сделали это за одну ночь.

Тэмми попыталась ответить, но не смогла. Может, она и королева василисков, но она также и сельская жительница. Сегодня она превратила в камень одного из своих соплеменников. И если бы обстоятельства сложились хоть немного иначе, она сама могла бы с таким же успехом оказаться в этой комнате.

У каждого поступка есть последствия, Темперанс. Ты не можешь винить нас в том, что мы принимаем ответные меры.

Я не виню тебя. Это просто... печально.

Аполлон не ответил. Конечно, для него это не было печалью. Его печаль была сосредоточена в другой комнате — мемориале, где на камне были высечены имена его народа. Но народ Тэмми был здесь.

Она повернулась к Аполлону.

— Когда ты сказал, что позаботишься о теле, ты имел в виду...

— Я принесу его сюда.

Тэмми посмотрела ему в глаза.

— Один?

Он поджал губы.

— Да.

— Почему ты не попросил меня помочь?

— Я не хочу, чтобы ты испытывала это. Носить их с собой — это…тяжело.

По тому, как он это произнес, Тэмми поняла, что он имел в виду это слово во многих смыслах.

Она повернулась обратно к статуям, и ее следующие слова были произнесены шепотом.

— Тебе не следует нести его одному.

Пауза. Его шепот был таким же, как и у нее.

— Тебе вообще не следовало бы нести его.

Когда она не ответила, он сказал:

— Это мой выбор, Темперанс.

Выбор, который он сделал без нее. Но Тэмми уже привыкла к этому. И Аполлон, и Каспен, казалось, думали, что знают, что для нее лучше. В какой-то момент она задалась вопросом, а уверены ли они в этом.

— Пожалуйста, теперь мы можем идти?

Аполлон кивнул.

— Конечно.

Обратный путь по коридору прошел в тишине.

Тэмми была несчастна. Ее человеческая сторона была в ужасе от того, что она только что увидела, и оплакивала человека, которого они убили. Слова Каспена снова прозвучали в ее голове: Это ужасно - отнимать жизнь. Он был прав, это было ужасно. Но между ужасом и удовольствием была тонкая грань, и Тэмми испытывала и то, и другое в равной мере. Она ничего не могла с собой поделать; обе ее стороны были задействованы в равной степени, как и всегда. Ее человеческой стороне хотелось плакать. Но в ней, как в василиске, чувствовалось то, что, несомненно, чувствовал Аполлон, когда смотрел на эти статуи: абсолютный триумф. Сдерживать обе эмоции одновременно было утомительно, почти невозможно, и все, чего хотела Тэмми, — это лечь в постель.

Когда они подошли к двери в ее покои, Аполлон повернулся к ней лицом.

— Я не хотел расстраивать тебя, Темперанс. Возможно, было ошибкой показывать тебе это.

— Я не расстроена.

— Твои мысли говорят об обратном.

— Ну, я не расстроена. Я просто устала.

— Я понимаю.

Последовала пауза, и, прежде чем она успела заговорить, Тэмми сказала:

— Спасибо.

Легкая улыбка искривила его губы, и тяжесть этого вечера как рукой сняло.

— За что?

— Ты точно знаешь, за что.

— Я все равно хотел бы услышать это от тебя.

Тэмми уставилась на него, решая, хочет ли она умереть прямо сейчас. Аполлон уделил ей свое время этой ночью, помимо всего прочего. Он научил ее тому, чему Каспен отказывался ее учить, и сделал это хорошо. Тэмми задавалась вопросом, знал ли он каким-то образом, что это его способ сблизиться с ней. Он нашел то, чего Каспен не хотел делать, и вмешался, чтобы это сделать. Это была черта, которую она могла оценить, и от которой она быстро начинала зависеть. Она полагалась на Аполлона так, как не могла положиться на Каспена. Он был рядом, чтобы заполнить пробелы в ее знаниях — к лучшему это или к худшему.

— За то, что научила меня превращать в камень.

— И?

Тэмми закатила глаза и неохотно закончила:

— И за то, что заставил меня кончить.

— Вот оно.

— Я ненавижу тебя.

— Ты это говорила.

— Ты не мог бы просто принять мою благодарность и позволить мне пойти поспать?

Он улыбнулся, обнажив зубы.

— Я принимаю твою благодарность, Темперанс. И тебе большое спасибо. Как ты, наверное, уже поняла, я был только рад.

А потом Аполлон исчез.

Тэмми стояла, глядя ему вслед и пытаясь унять сердцебиение. Когда его присутствие исчезло из ее сознания, она поняла, что скучает по нему. Последние несколько часов они были так близки, что ей было невыносимо больно снова оставаться одной.

Тэмми открыла дверь в свои покои, желая только одного — рухнуть на кровать и уснуть. Но, к ее удивлению, в комнате она была не одна.

— Что ты здесь делаешь? — Тэмми ахнула.

Каспен, как обычно, сидел у камина. Но что-то в его манере заставило волосы у нее на затылке встать дыбом. Как долго он ждал ее? Не подслушивал ли он ее разговор с Аполлоном в коридоре? Она только что поблагодарила его брата за то, что он заставил ее кончить. Вырванное из контекста, это было ужасно слышать. С другой стороны, в контексте этого говорилось, что он научил ее превращать в камень, что Каспен категорически отказался делать. Возможно, это было еще хуже.

Каспен не ответил. Вместо этого его взгляд скользнул по ее обнаженному телу, и по спине Тэмми пробежал холодок, когда его взгляд опустился ей между ног. Его ноздри раздулись. Прошла вечность.

Затем он сказал:

— Скажи мне, Тэмми. Почему сперма моего брата в твоей киске?





Глава 26




Сказать можно было только правду.

— Он научил меня превращать в камень, — произнесла Тэмми.

Каспен медленно моргнул.

— Понимаю.

После этого повисла мёртвая тишина.

Тэмми знала: Каспен прекрасно понимает, что именно она ему сказала. Он знал, что должно происходить после окаменения. Даже если сама Тэмми осознала последствия этого выбора всего час назад, Каспен знал их всегда.

И Аполлон — тоже.

— Мы не занимались сексом, — сказала она, когда молчание затянулось слишком сильно.

— Понимаю, — повторил Каспен.

— Он просто… — Тэмми попыталась подобрать слова. Описать то, что произошло у той кирпичной стены, так, чтобы это прозвучало хоть сколько-нибудь приемлемо для Каспена, было невозможно. Она остановилась на единственном варианте: — …помог.

Мышца на челюсти Каспена дёрнулась.

Тэмми знала — он уже видит их вместе. Представляет всё, в чём именно его брат ей «помогал».

— Я не знала, — быстро добавила она.

Его взгляд скользнул к ней.

— Ты не знала чего?

— Я не знала, что происходит после окаменения.

Он не ответил.

Тэмми продолжила, словно пробираясь вперёд сквозь густой туман:

— Ты никогда мне этого не говорил. А Аполлон думал, что я уже знаю. Он решил, что… — она осеклась.

Говорить Каспену, что Аполлон был уверен: она попросила научить её окаменению, потому что хотела с ним переспать, — было бессмысленно. Это лишь усугубило бы ситуацию.

Каспен по-прежнему молчал. Он просто смотрел на неё, скрестив руки на груди.

Тэмми снова попыталась:

— Я понимаю, если ты злишься, но....

— Я не злюсь, Тэмми, — резко перебил он.

Она осторожно взглянула на него.

— По тебе не скажешь.

Каспен выдохнул и встретился с ней взглядом.

— Нет. Я не злюсь. К этому моменту я должен был узнать тебя лучше.

Тэмми не была уверена, следует ли ей обидеться на это замечание или принять его как факт.

Снова повисла тишина.

В груди Тэмми метался целый ураган эмоций — и она могла лишь догадываться, какой шторм сейчас бушует в нём. Она пошла за его спиной, научилась окаменению — и сделала это с его братом. Хуже комбинации проступков быть не могло.

— Каспен, — тихо сказала она. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал, Тэмми?

— Просто… скажи, о чём ты думаешь.

Она не решалась войти в его разум. Вокруг него была плотная, тёмная завеса, сквозь которую она не могла — и не хотела — пробиться. Этот разговор должен был происходить вслух.

— Я думаю о том, — медленно сказал Каспен, — что ещё никогда не встречал человека, настолько неспособного следовать инструкциям, как ты.

Слова ударили больно. Они мгновенно отбросили её назад — к тренировкам, ко времени, когда он был наставником, а она ученицей. Тогда их отношения были неравными. Тогда он принимал решения за неё, не спрашивая согласия.

Теперь она сделала то же самое.

— Я не понимаю, — сказала Тэмми. — Ты ведь сам всё время говоришь, что хочешь, чтобы я получила полный опыт жизни среди вас.

— Мою позицию относительно окаменения я обозначал предельно ясно. Не притворяйся, будто не понимаешь.

Тэмми покачала головой.

— Мне небезопасно не уметь обращать в камень. Аполлон сказал...

— Я не учитываю мнение Аполлона, когда принимаю решения, — холодно оборвал её Каспен. — И тебе тоже не следует этого делать.

— Но это было моё решение. Ты не хотел меня учить, и тогда я...

— У меня была причина не учить тебя, Тэмми! — воскликнул Каспен, и она вздрогнула от его тона. — Я не хотел, чтобы ты убила своего. Это ужасно...

— Отнять жизнь, — закончила она за него, её голос сорвался в исковерканный шёпот. — Поверь, я знаю.

— Поверь мне, — резко сказал он, шагнув ближе. — Ты не знаешь. Ты наполовину человек, Тэмми. Это будет преследовать тебя. Твоя сторона василиска сможет это принять. Человеческая — никогда.

Слёзы навернулись ей на глаза. Он был прав. Она уже чувствовала последствия окаменения: растущую силу, переплетённую с тошнотворной виной. Каспен пытался защитить её от этого. И потерпел неудачу.

— Уже слишком поздно, Каспен. Я не могу это отменить.

Он лишь покачал головой, снова уставившись в огонь.

Каспен был в ярости — это было очевидно. Но из-за чего именно? Его, казалось, куда больше злило то, что она превратила человека в камень, чем то, что Аполлон помог ей кончить. Тэмми тоже посмотрела на пламя. Некоторое время они молчали. Потом Каспен тихо спросил:

— И что подумает о твоём поступке твой маленький принц?

Холод пробежал по её позвоночнику. Маленький принц. Самое уничижительное прозвище из всех. И впервые Тэмми задумалась о случившемся в контексте Лео. Что бы он подумал, узнай о сегодняшнем? Он бы возненавидел это. И был бы прав. Она нарушила перемирие. Она лишила жизни человека. Лео был бы в ужасе, если бы узнал, что она убила мужчину.

Тэмми стиснула зубы.

— Он никогда не узнает.

Каспен медленно повернулся к ней.

— Правда?

Его взгляд впился в неё. Она знала — он не станет рассказывать Лео. Это подвергло бы её опасности, а Каспен никогда бы этого не допустил. Она понимала, что он на самом деле имел в виду: правда всегда всплывает. И она не сможет вечно скрывать её — особенно от того, кто просил её не лгать.

Не дав ей ответить, Каспен прошёл мимо неё к двери.

— Каспен, — крикнула Тэмми ему вслед. — Не уходи. Пожалуйста.

Его челюсть напряглась. Голос стал смертельно тихим:

— А с какой стати мне оставаться? Я не сомневаюсь, что ты легко найдёшь себе компанию, если захочешь.

— Единственная компания, которую я хочу, — это ты.

— В это трудно поверить.

Тэмми шагнула ближе. Он был не единственным, кто сейчас злился.

— Ты больше не берёшь меня на охоту. Ты отказался от меня.

— Я не отказывался от тебя, — резко ответил Каспен. — Никогда. Но я не могу брать тебя на охоту, когда мне это нужно гораздо чаще, чем тебе, а переход даётся тебе с явным трудом.

Вот она — правда, от которой оба отворачивались. Тэмми почти не могла больше перевоплощаться. Теперь она знала, что причина — в Лео; что это не вопрос воли, и что напряжение не исчезнет, пока она не закончит связь. Но для Каспена она просто выглядела неспособной.

— И теперь я начинаю сомневаться, — продолжил он, — Действительно ли это тебя так уж сильно изматывает.

— Прости?

— Чтобы обращать в камень, ты должна перевоплотиться. Ты смогла это сделать?

Тэмми открыла рот — и закрыла его. Он что, обвиняет её в том, что она притворялась слабой ради него, но не ради Аполлона? Что она использовала свою уязвимость как оружие, стравливая братьев? От этой мысли ей захотелось закричать. Она только что узнала, что должна покончить со связью — и не делает этого, чтобы защитить Каспена. Единственная причина, по которой она искала утешения у Аполлона, заключалась в том, что не могла искать его у Каспена. Это он оттолкнул её.

Тэмми расправила плечи.

— Это не моя вина, что Аполлон научил меня тому, чему ты отказался.

Прошла секунда. Потом ещё одна. И к её удивлению, Каспен сдался. Гнев ушёл из его глаз, кулаки разжались. Он шагнул ближе.

— Ты права, — тихо сказал он. — Я должен был научить тебя окаменению. Неудивительно, что ты пошла за этим знанием к другому. И уж тем более неудивительно, что мой брат с таким рвением его тебе дал.

— Он не хотел...

— Хотел, Тэмми, — вздохнул Каспен. — Хотел. И я его не виню.

Его взгляд скользнул по ней — и она знала, что он чувствует запах секса на её коже.

— Как он мог не захотеть того, что видит?

Вот оно снова: знакомая вспышка ревности, горячая тень в его глазах, появлявшаяся всякий раз, когда брат пытался заявить на неё права.

Тэмми тоже сделала шаг вперёд.

— А ты? — прошептала она. — Тебе нравится то, что ты видишь?

Каспен стиснул челюсть.

— Ты знаешь, что да.

Её взгляд скользнул вниз — к его твердеющему члену.

— Тогда покажи мне, — шепнула она.

Между ними прошёл разряд. Воздух нагрелся. Над плечами Каспена заклубился дым, скользя по изгибам его мышц. Предвкушение пронзило Тэмми, когда он протянул руку к ней — и остановился в дюйме от её кожи.

Прошла секунда. Потом ещё одна.

Каспен нахмурился.

Страх внезапно вцепился в неё. Возможно, он злился сильнее, чем хотел признать. Возможно, её соблазна было недостаточно.

— Каспен? — прошептала она. — Что случилось?

Он посмотрел ей в глаза. В них был страх.

— Я не могу к тебе прикоснуться.





Глава 27




Тэмми внезапно захотелось заплакать.

— Почему? — прошептала она. — Почему ты не можешь?

Он лишь покачал головой.

Она потянулась к нему — отчаянно, не желая, чтобы всё закончилось вот так, — но в тот же миг поняла, что и сама не может к нему прикоснуться. Когда Тэмми приблизилась, её пальцы наткнулись на нечто в воздухе — преграду, удерживавшую её в дюйме от его кожи. Это было нечто неосязаемое, не совсем твёрдое — скорее слой энергии, не позволяющий подойти ближе.

Тэмми начала ощупывать его, всё настойчивее, почти в панике.

— Каспен? Что…?

Но слов для этого не существовало. Будто между ними выросла невидимая стена, холодная и беспощадная, не позволяющая им соприкоснуться.

— Я не понимаю! — вскрикнула она. — Почему мы не можем…?

Каспен снова покачал головой. А в следующий миг уже был у двери.

— Эй! — Тэмми бросилась за ним, с трудом поспевая за его стремительным шагом. — Куда ты идёшь?

Каспен смотрел прямо перед собой.

— Нам нужно найти Аделаиду.

— Что? Зачем?

— Она уже видела такое.

— Видела что?

Он не ответил. Он мчался по коридору, отталкивая василисков с дороги. Их он мог касаться без труда — барьер не распространялся на тех, кто оказывался у него на пути.

— Почему мы не можем прикоснуться друг к другу?! — задыхаясь, настаивала Тэмми. — Что происходит?

— Я не знаю, Тэмми, — резко бросил он, не оборачиваясь. — Я лишь предполагаю. Именно поэтому нам нужна Аделаида.

Тэмми знала Каспена достаточно хорошо, чтобы понять: на вопросы он больше отвечать не будет. Вместо этого она сосредоточилась на дыхании, стараясь держаться в его жестоком темпе. Они направлялись к покоям Аделаиды, и Каспен не замедлялся, даже когда проходы становились уже. К моменту, когда они добрались до места, Тэмми почти согнулась пополам от усталости.

Каспен распахнул дверь.

— Аделаида, мы...

Он резко замолчал, увидев, кто ещё находился в комнате.

Кипарис и Аделаида были переплетены на постели — голова Кипарис находилась между бёдер Аделаиды. Обе вздрогнули и уставились на них. Узнав Каспена, Кипарис тут же обняла Аделаиду, прикрывая её собой.

Удивление. Затем гнев. Потом — жёсткая, холодная решимость. Всё это промелькнуло на лице Каспена за долю секунды.

Он указал на Кипарис.

— Уйди, сестра. Немедленно.

Кипарис покачала головой, не убирая руки с Аделаиды.

— Я не твой питомец, дорогой брат. Ты не можешь мной командовать.

— Я сказал — уйди.

Даже Тэмми замерла. Это был тот самый тон — тот, которым Каспен пользовался за мгновение до того, как терял контроль. Она знала его. И, несомненно, его знала и сестра.

— Кипарис, — Аделаида мягко коснулась её щеки. — Пожалуйста. Оставь нас. Я приду к тебе, когда мы закончим.

Именно её просьба, наконец, заставила Кипарис подчиниться. Она встала, не сказав ни слова, и, проходя мимо, бросила на Каспена убийственный взгляд. Он её проигнорировал.

Дверь едва успела закрыться, как Аделаида сказала:

— Каспенон. Ты должен понять, что мы...

— Я не просил объяснений, — резко оборвал он. — С кем спит моя сестра — не моё дело. Я не виноват, что она предпочитает мои объедки.

Боль мелькнула на лице Аделаиды, но она тут же подавила её. Щёки её пылали, волосы на затылке были непривычно растрёпаны. Тэмми никогда не видела её такой уязвимой.

Аделаида выпрямилась, подняла подбородок.

— Тогда зачем вы здесь?

— Я здесь потому, что мы с Тэмми не можем прикоснуться друг к другу.

Аделаида приподняла бровь. Затем медленно села, скрестив ноги, и устроилась на краю кровати так, чтобы видеть их обоих.

— Вы… не можете прикоснуться?

В ответ Каспен потянулся к Тэмми — и его пальцы вновь упёрлись в невидимую преграду между ними. От одного вида его руки, зависшей в дюйме от её кожи, по Тэмми прокатилась острая боль. Инстинктивно она тоже протянула к нему руку — и остановилась, ощутив сопротивление прямо перед его пальцами. Она смотрела на их ладони, застывшие в воздухе, и ей хотелось расплакаться.

— Кора, — прошептала Аделаида.

Каспен опустил руку.

— Ты уже видела такое раньше, — резко сказал он. — Это то же самое?

Лицо Аделаиды потемнело. Она провела ладонью по волосам, приглаживая их.

— Я… не знаю. Возможно.

Она встала и подошла к ним. Взяв ладонь Тэмми в одну руку, а руку Каспена — в другую, Аделаида подняла их и попыталась свести вместе. Все трое наблюдали, как между их пальцами по-прежнему оставался упрямый дюйм воздуха, вибрирующий сдержанной, опасной энергией.

Тэмми ничего не понимала. Но ненавидела это — и больше не могла терпеть.

— Может, кто-нибудь наконец скажет мне, что происходит?!

Ни один из василисков не ответил.

Аделаида отпустила их руки и пробормотала:

— Поразительно… Когда это началось?

— Только что, — ответил Каспен. — Считанные минуты назад.

Аделаида кивнула.

— Я видела это лишь однажды. И была тогда совсем ребёнком.

— Но ты знаешь, что это значит.

Аделаида прикусила губу.

— Да, — тихо сказала она. — Я знаю, что это значит.

— Ну?! — вскрикнула Тэмми. — Что это значит?!

Повисла опасная пауза. В ней Каспен и Аделаида смотрели друг на друга. Тэмми видела, как между ними пробегает целая гамма эмоций — сначала шок, потом неверие, затем решимость. Прошло, казалось, вечность, прежде чем Аделаида наконец заговорила:

— Это значит, что Сенека оспорили ваш брак.

Тэмми моргнула.

— Оспорили?

Она посмотрела на Каспена. Его лицо было застывшей маской ярости. Казалось, он слишком зол, чтобы говорить.

Аделаида продолжила:

— Когда ты вышла замуж за Каспенона, ты вступила в союз вне своего клана. Сенека сочли это оскорблением. Оспаривая ваш брак, они запускают древний процесс — вызов вашему союзу. Пока он не будет разрешён, ты и Каспенон не сможете прикасаться друг к другу.

Тэмми вспомнила слова Каспена: Сенека злы. Они считают, что я развращаю одну из их. В памяти всплыли слова, выведенные на стене во дворе: Отдайте её нам. Вот она — месть, которой он боялся. Сенека больше не собирались ждать, пока она сама перейдёт на их сторону. Они предупреждали её. Она их проигнорировала. И теперь они возьмут её силой.

— И как именно это будет разрешено?

Аделаида перевела взгляд с Каспена на Тэмми.

— Будет проведён турнир. В твою честь. Победитель получит твою руку.

У Тэмми словно выбили землю из-под ног.

— Простите… что?

— Темперанс, — ровно сказала Аделаида. — Нет причин для паники.

— Нет причин?! — паника была единственным, что чувствовала Тэмми.

— Это честь — когда твой брак оспаривают.

Тэмми вспомнила, как Аделаида когда-то сказала ей, что быть желанной одновременно для Аполлона и Каспена — тоже честь. Они желают тебя. Воспринимай это как комплимент. Тэмми уже порядком устала от того, что все неудобства и кошмары её жизни называли честью. Это не ощущалось как честь. Это ощущалось как огромная, неразрешимая катастрофа.

— Это значит, что ты — желанная партия, — продолжала Аделаида. — Ты должна наслаждаться процессом.

Тэмми фыркнула.

— Наслаждаться?

— Да.

— Но я не хочу быть ни с кем другим. Я уже замужем за Каспеном.

— Да, — мягко сказала Аделаида, и Тэмми поняла, что та пытается её успокоить. — Ты уже замужем. Но ты должна помнить: василиски живут не по человеческим законам. У нас нет закона, который связывает вас узами брака. Для нас брак — это всего лишь выбор.

— Но мы связаны кровью.

— Кровная связь значима. Но она означает лишь одно: ваши жизни связаны.

Тэмми вдруг захотелось закричать. Это было слишком — все эти нелепые правила, лазейки, традиции. Редко она скучала по жизни до Каспена, но в этот миг Тэмми вспомнила, какой простой она была когда-то. Когда её главными заботами были куры и сорняки в огороде. Когда вечера сводились к тому, чтобы встретиться с Габриэлем в «Всаднике» и выпить кружку эля.

Потом она вспомнила боль. Вспомнила неудовлетворённость, одиночество и отчаяние, которые сопровождали её жизнь на ферме. Она никогда туда не вернётся. Никогда. Теперь это была её жизнь — со всеми традициями, какими бы жестокими и абсурдными они ни были.

Тэмми посмотрела на Каспена. Он уставился в пустоту, сжав кулаки по бокам. На мгновение она представила, каково было бы выйти замуж за другого — просыпаться каждую ночь не рядом с Каспеном, а с кем-то ещё. Была лишь одна мысль, ради которой она могла бы допустить подобное… но этот мужчина был помолвлен с другой.

— Этого не может быть, — прошептала Тэмми.

— Это уже происходит, — ответила Аделаида. — Процесс запущен. Как только брак был оспорен, турнир стал неизбежен. Он определит, кто достоин твоей руки.

— Каспен уже достоин, — резко сказала Тэмми.

— Не для Сенек.

Внутри Тэмми свернулась упрямая, колючая злость.

— Но почему? Есть же другие браки между кланами. Почему никто не оспаривает их?

— Ты — гибрид, Темперанс. Это невероятный дар. Твоя лояльность — преимущество для того клана, которую ты выберешь.

Тэмми никогда не считала своё происхождение даром. Быть наполовину василиском принесло ей лишь бесконечные проблемы. В этом не было ничего невероятного.

— Напряжение между нашими кланами существует веками, — продолжила Аделаида. — Кланы, в которой есть гибрид, получает преимущество. Сенека это знают. И они жаждут этой силы. Они не принимают того, что ты вышла замуж за Дракона. Они хотят, чтобы ты была на их стороне.

— Но я не хочу выбирать сторону, — возразила Тэмми.

— Ты сделала выбор в тот момент, когда вышла замуж за Дракона.

Теперь Тэмми снова посмотрела на Каспена. Его глаза были закрыты. Возможно, он осмысливал всё это по-своему. Но сейчас ей был нужен он.

— Каспен, — твёрдо сказала она. — Скажи хоть что-нибудь.

Он тяжело выдохнул, его грудь поднималась и опускалась, будто время замедлилось. Когда он открыл глаза, то посмотрел прямо на неё.

— Турнир — древняя традиция, Тэмми. Она скреплена магией.

Он поднял руку, будто собираясь коснуться её, но тут же опустил.

— Мы связаны этой магией.

Холодный камень осел у неё в животе. Тэмми не привыкла видеть Каспена побеждённым. Она отказывалась выходить замуж за другого. Почему он не чувствовал того же?

— Но почему сейчас? Почему они просто не помешали нам пожениться с самого начала?

— Им следовало это сделать, — сказал Каспен. — Но мой отец их успокоил. Он пообещал использовать тебя, чтобы сокрушить королевскую власть. Теперь он мёртв, а люди всё ещё у власти. Сенека в ярости — он нарушил своё слово.

— Это безумие, — выдохнула Тэмми.

— Возможно, для тебя. — Каспен вздохнул. — Но ты — Сенека, Тэмми. Твой клан имеет полное право предложить тебе более подходящую пару.

— Нет более подходящей пары, чем ты.

Каспен едва заметно улыбнулся.

— Я с тобой согласен.

Тэмми не могла поверить, насколько глубоко все были вовлечены в их жизнь. Василиски были невероятно… навязчивыми. Всё было общим делом. Любое решение требовало одобрения. Всё обсуждалось, взвешивалось, выносилось на суд десятков других, прежде чем становилось допустимым. Она этого не понимала. При всей сексуальной свободе, которой наслаждались василиски, остальная часть их общества была жёсткой, структурированной, почти удушающей. Странное, раздражающее противоречие, к которому Тэмми так и не смогла привыкнуть.

— Ты сказала, что они представят “подходящую пару”, — медленно произнесла Тэмми.

— Да, — подтвердила Аделаида.

— И кто это будет?

Аделаида бросила взгляд на Каспена.

— Мы… не можем знать наверняка. Только самый высокоранговый самец имеет право оспорить брак.

— И кто у них самый высокоранговый?

Каспен перекатил плечами. Тэмми знала его достаточно хорошо, чтобы понять: сейчас прозвучит нечто плохое.

— Кто, Каспен? — надавила она, хотя уже знала ответ.

Был лишь один Сенека, которому было бы не всё равно. Один мужчина, готовый уничтожить дом, который она построила здесь.

Тэмми уже знала.

Но Каспен всё равно сказал это вслух:

— Роу.





Глава 28




Роу.

Тот самый василиск, которого она больше всего на свете не хотела видеть. Тот, кто непоправимо ранил и её, и Каспена. Тот, кто желал ей смерти.

— Но Роу меня ненавидит.

— Он не ненавидит тебя, Тэмми, — спокойно ответил Каспен. — Он завидует твоей силе. И он затаил на меня злобу. Женившись на тебе, он убьёт двух зайцев одним ударом.

— Но он… у него же даже… — она запнулась.

Каспен понял, к чему она ведёт, и ответил без колебаний:

— Наличие члена не является обязательным условием для брака, Тэмми.

— Для меня — является.

Оба василиска позволили себе короткую улыбку, но она быстро исчезла.

— Роу — не единственный фактор, — продолжила Аделаида. — Они также выставят Эроса.

— Эроса? — Тэмми резко вскинула голову. — Кто это?

— Старший брат Роу.

— У него есть брат?!

— Есть.

Новость была ужасной. Одного Роу было более чем достаточно. А теперь их двое?

Аделаида повернулась к Каспену, тревога стянула её губы.

— Эрос известен своей кровожадностью. На его фоне Роу был бы… предпочтительнее.

— Ни один из них не является предпочтительным, — отрезала Тэмми.

Каспен должен был победить. Любой другой исход был для неё невозможен.

— Даже если победит Эрос, — продолжила Аделаида, — зная Роу, он без колебаний убьёт собственного брата, чтобы реализовать право первенства.

— И это разрешено? — холодно спросила Тэмми.

Каспен тяжело вздохнул и повторил слова, которые уже говорил ей раньше:

— Здесь разрешено всё, Тэмми.

Они переваривали это молча. Если сложить всё вместе — это была катастрофа.

— Я не буду участвовать, — сказала Тэмми. — Я отказываюсь.

— Ваш брак оспорен, Темперанс, — твёрдо сказала Аделаида. — Это не твой выбор. Ты обязана участвовать.

— Но почему? — отчаяние прорвалось в её голосе.

Лицо Аделаиды смягчилось. Она положила руку Тэмми на плечо.

— В нашем обществе ничто не является окончательным. Даже брак. Всегда существует возможность, что появится более сильный вариант.

Но более сильного варианта, чем Каспен, не существовало.

— Ты и Каспенон не сможете прикасаться друг к другу до завершения турнира, — продолжила Аделаида. — И даже после него вы воссоединитесь только в том случае, если победителем станет Каспенон. Если же победит Роу...

— Роу не победит, — резко перебил её Каспен.

Аделаида раздражённо поджала губы.

— Я сказала если, Каспенон. Если он победит, Темперанс будет обязана выйти за него замуж. Мы должны быть готовы и к этому исходу.

Тэмми скрестила руки на груди. Она не собиралась быть готовой ни к чему подобному. Мысль о браке с Роу была омерзительной. Она скорее убьёт себя, чем допустит это.

Каспен, словно прочитав её мысли, покачал головой:

— Даже не думай об этом, Тэмми. Это не выход.

— И почему же?

Уголок его губ дрогнул.

— Потому что я пока не готов умирать.

И Тэмми сразу всё поняла.

Кровная связь. Если она умрёт — умрёт и он.

— Это безумие, — прошептала она. — Если я настолько сильна, почему я не могу отменить турнир? Почему не могу заставить нас снова прикоснуться друг к другу?

— Как сказал Каспенон, — ответила Аделаида, — это магия, превосходящая тебя. Мы считаем, что турнир санкционирован самой Корой.

— Это испытание нашей любви, — добавил Каспен.

Тэмми не могла представить худшего момента для такого испытания.

Она и так балансировала на грани из-за своих чувств к Лео — чувств, которые вполне могли её погубить. Сейчас было худшее время, чтобы разрывать их связь ещё сильнее. Худшее время, чтобы всё стало явным.

— Василиски чтят свои традиции, — мягко продолжила Аделаида. — Ты должна принять результат турнира. Мы все должны.

Тэмми не собиралась принимать ничего.

Её приводила в ярость сама мысль, что кто-то решает, с кем ей быть. Из всех традиций василисков эта была самой чудовищной. Почему она вообще должна допускать исход, при котором рядом с ней будет кто-то, кроме Каспена?

Ей нужна была информация.

Что за турнир? Какие правила? Как именно они будут бороться за неё?

Если Каспен собирался победить Роу, они должны были быть готовы.

Тэмми повернулась к Аделаиде.

— Ты сказала, что уже видела такое раньше. Что тогда произошло?

— Моя бабушка была из Драконов, мой дед — из Сенек, — сказала Аделаида. — Драконы оспорили их брак, и моему деду пришлось сражаться за свою любовь.

— Сражаться? — переспросила Тэмми.

— Да.

Тэмми резко повернулась к Каспену.

— Я не хочу, чтобы ты дрался с кем-то. Если есть хоть малейший шанс, что ты можешь пострадать, я не хочу этого турнира.

— Ты уже достаточно ясно дала понять, что мне не позволено умирать, — тихо ответил он.

Тэмми едва заметно улыбнулась.

— Но, боюсь, это уже не зависит от тебя, — продолжил Каспен со вздохом. — Турнир обязателен. Я должен участвовать. Отказ был бы оскорблением для обоих кланов… и прежде всего — для тебя. Если я не выйду на арену, я фактически отдам тебя Сенекам.

Он говорил спокойно, уверенно — так, словно давно принял это решение. И, возможно, так и было. Каспен видел предупреждения: разъярённых мужчин Сенек, надписи на стенах. Для него это не стало неожиданностью, в отличие от Тэмми.

— Цель турнира — не кровопролитие, — пояснила Аделаида.

Тэмми не знала, стоит ли ей чувствовать облегчение. Если не кровь — значит, что-то другое. И, возможно, ещё хуже.

— Тогда в чём цель?

— В твоём удовольствии.

Тэмми фыркнула.

— Не представляю, как это может хоть как-то быть связано с моим удовольствием.

— Это правда, Темперанс, — спокойно сказала Аделаида. — Сражаясь за твою руку, претенденты воздают тебе честь.

— Мне не нужна честь от Роу или от его идиотского брата.

— Они… не будут единственными претендентами, — осторожно добавила Аделаида.

— Простите?

Она сдвинулась, мельком взглянув на Каспена.

— Роу и его брат — не единственные, кто будет бороться за твою руку.

Тэмми уставилась на неё.

— В смысле? Кто ещё?

— Мы пока не знаем.

— Когда узнаем?

— Когда ты выберешь.

— Что?

— Турнир проводится за твою руку, Тэмми. Ты сама выбираешь, кому будет позволено участвовать. Ты назовёшь остальных претендентов.

— Остальных?..

— Да.

Холодный, тяжёлый страх навалился на неё, будто слой за слоем падал снег.

— Сколько их будет?

Аделаида посмотрела на Каспена. Тот пожал плечами — тем самым жестом, который ясно говорил: просто скажи ей.

— Всего двенадцать.

— Двенадцать?!

— Да. Это священное число для нас.

— Священное — в каком смысле?

— Символическое. Оно отражает число возлюбленных Коры.

— Я не знала, что у неё было двенадцать любовников.

Аделаида приподняла бровь.

— Разве вас не учили легендам в человеческих школах?

В школе Тэмми почти ничему не учили. Разве что тому, чего ожидать от обучения… и даже к этому её ничто не подготовило. Она покачала головой.

— Говорят, что, когда Кора решила выбрать себе пару, она взяла двенадцать любовников и родила от каждого ребёнка. Эти двенадцать детей стали первыми василисками.

Тэмми моргнула.

Она знала, что василиски почитают Кору, знала, что у них общие боги с людьми. Но она никогда не слышала, что они считают себя прямыми потомками богини.

Тэмми посмотрела на свои ладони.

Ровно по двенадцать веснушек на каждой.

Голова закружилась.

— Это… как ритуал, — прошептала она.

К её удивлению, Аделаида покачала головой.

— Нет, Темперанс. Ритуал был испытанием для тебя — ты доказывала себя нам. Теперь всё наоборот. Это претенденты будут бороться за тебя. Для них будет честью, если ты выберешь их.

Тэмми повернулась к Каспену.

— Я выберу тебя.

Он улыбнулся.

— Да. Мы на это надеемся. Но твоё сердце может позвать к другому, Тэмми.

— Как оно может это сделать?

— Турнир требует от тебя полной честности с самой собой. Когда он закончится, твоё сердце позовёт твоего истинного спутника.

— Тогда оно позовёт тебя.

— Ты не можешь предсказать исход турнира.

— Конечно, могу.

— Нет. — Он покачал головой. — Не можешь. Это не решение разума.

Тэмми нахмурилась.

— Я не понимаю. Ты сказал, что выбирать буду я.

— Выбирать будет твоё сердце. А сердце не знает логики и расчёта. Оно не думает о том, кто лучше, надёжнее или безопаснее. Оно просто выбирает того, кого хочет больше всего. Это не практичный выбор — это судьба.

Тэмми совсем не понравилось, как это прозвучало.

Каспен тихо закончил:

— Если твоё сердце позовёт кого-то другого, не меня, нам обоим придётся подчиниться его выбору.

Это был худший момент, чтобы подвергать Тэмми испытанию судьбой.

Её сердце всегда было разорвано надвое. Всегда.

А что, если оно позовёт Лео?

Она могла лишь надеяться, что древняя магия турнира не распространяется на людей. Возможно, сердце будет рассматривать только василисков. Хотя и это не сулило ничего хорошего. Тэмми подумала об Аполлоне — о том, насколько они сблизились в последнее время. Она не могла отрицать: между ними была близость. Это не было любовью и не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала к Каспену. Но сердце часто знает истину задолго до разума. И, судя по словам Каспена, всегда существовала вероятность неожиданности.

Сердце не знает логики и расчёта.

Это было правдой.

И это вполне могло стать её концом.

— Темперанс, — сказала Аделаида. — Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы всё осмыслить. Но ты станешь частью традиции, которой уже сотни лет. У турнира есть цель — и она связана с судьбой. Так мы определим, кто достоин твоей руки.

— Каспен уже достоин. Мы уже женаты.

— Это так. Но верны оба утверждения: ты уже замужем — и этот брак теперь поставлен под сомнение. Таковы факты.

Тэмми скрестила руки на груди. Как оказалось, она ненавидела эти факты.

Она снова открыла рот, чтобы возразить, но Аделаида подняла ладонь, останавливая её.

— Сражаться за тебя — честь. Наш народ с нетерпением ждёт турнира.

Тэмми покачала головой.

Ей было по горло от этих проклятых традиций василисков. Неужели они не могут хоть что-то сделать по-нормальному? Всё у них — ритуал, церемония или древний порядок, требующий тысячи невозможных шагов. Всё усложнено до абсурда.

Она устала от того, что её жизнь определяется коллективным решением.

Если она не может сама выбрать, с кем провести остаток жизни — тогда какой вообще смысл жить?

Возможно, смерть была бы предпочтительнее такого отсутствия контроля.

— Это абсурд. Я не хочу иметь с этим ничего общего.

— Сейчас ты так думаешь, — мягко сказала Аделаида. — Но возможно, сторона василиска внутри тебя потребует участия.

— А если я откажусь?

Аделаида на мгновение задумалась.

— Это было бы неслыханно. Но это не имеет значения. Турнир всё равно состоится.

— Как?

— Турнир — это путь, по которому твоё сердце делает выбор. Если ты откажешься участвовать, выбор будет сделан за тебя.

Тэмми сморщила нос.

— И каким именно образом его сделают за меня?

— Тогда двенадцать претендентов будут сражаться за тебя, — тихо сказал Каспен. — До смерти.





*

Следующие несколько дней прошли как в тумане.

Сезон спаривания закончился, но под горой по-прежнему не было тихо. Слухи о турнире разлетелись мгновенно; Тэмми не могла пройти и сотни футов, чтобы не услышать шёпот — о ней, о Роу или о них обоих.

К её удивлению, общее настроение было… воодушевлённым.

Наверное, она могла это понять. Любой, кто не находился на её месте, получил бы захватывающее зрелище в ближайшие недели. Но для Тэмми это было худшее, что только могло случиться.

Турнир должен был определить, кому принадлежит её сердце — то, в чём сама Тэмми ещё не была уверена. И она была совершенно не готова узнать ответ.

И будто этого было мало, Тэмми с ужасом ждала следующего воскресного ужина. Она ловила себя на том, что бессознательно сжимает и разжимает пальцы — боль от проволок всё ещё была свежа в памяти. Она не знала, хватило ли той крови, чтобы накормить жителей деревни, но от Габриэля не было вестей, и она надеялась, что пока этого достаточно.

Каспен почти всё время отсутствовал.

По какой-то причине Тэмми думала, что с приближением турнира он будет рядом. Но они не могли прикасаться друг к другу с тех пор, как их брак был оспорен — а значит, и секса между ними не было.

Вместо этого Каспен постоянно охотился. То ли чтобы поддерживать силы, то ли просто чтобы избежать реальности — она не знала. Возможно, ему было слишком больно быть рядом с ней и не иметь возможности прикоснуться.

Но больно было и Тэмми.

И она совершенно не хотела оставаться одна.

К вечеру субботы одиночество стало невыносимым.

Тэмми потянулась к нему мысленно, нащупывая его присутствие и прижимаясь к нему, как только нашла.

Каспен.

Тэмми.

Вернись домой.

Я на охоте.

Но я скучаю.

Я тоже. Но я ещё и голоден.

Она послала ему видение: их двоих вместе — его голова между её бёдер, его рот на её самом чувствительном месте. Показала ему, чем он мог бы заняться вместо охоты.

В Каспена ударило сразу — желание и мучение, сплетённые воедино.

Тэмми знала: он не сможет прикоснуться к ней.

Но всё равно хотела его.

Вернись домой.

Его присутствие сгустилось в её сознании, сжавшись у основания её шеи.

И что ты будешь делать, если я вернусь?

Что угодно. Скажи мне.

Что угодно?

Да.

Я хочу, чтобы ты была в нашей постели, когда я вернусь.

Что ещё?

Хочу, чтобы ты лежала на спине. С раздвинутыми ногами.

И потом?

Хочу, чтобы ты была мокрая. Готовая кончить. Сможешь для меня это сделать, Тэмми?

Она покраснела так сильно, что на мгновение стало трудно сосредоточиться.

Сможет ли она?

Да.

И ей это понравится.

Да.

Она легла на спину — как он велел.

Она уже была влажной, а когда холодный воздух коснулся её между ног, тело отозвалось ещё сильнее.

Прикоснись к себе.

Тэмми повиновалась.

Её пальцы легко скользнули по влажности — сначала по клитору, медленно, дразняще, а потом глубже, внутрь. Она сосредоточилась на ощущениях, на скользком тепле, представляя, что это Каспен делает это с ней.

Ей трудно было поверить, что столько лет она делала это одна — в своей спальне.

А теперь — в покоях, которые делила с мужем.

Сколько ночей она провела в этой постели, и каждую — с Каспеном внутри себя. Она вспомнила их: как они двигались вместе, без усилий, снова и снова разбиваясь об оргазм — вместе. Под горой не прошло ни одного дня без секса.

И теперь дни шли наоборот. Она нуждалась в Каспене так же, как в воздухе. Ей было нужно его тело. Его член. Его руки — повсюду. Ничто, что она делала сама, не могло сравниться с этим.

Глубже, Тэмми.

Она пошла глубже.

Он был почти рядом — она чувствовала, как его присутствие в её разуме становится всё плотнее, ближе, сильнее. И в тот самый миг, когда она уже не могла больше терпеть, дверь открылась.

Каспен вошёл.

У неё перехватило дыхание. Его плечи были мокрыми от дождя — капли стекали по телу, подчёркивая рельеф мышц. Тэмми отчаянно захотела слизать их с его кожи. Одного взгляда на него хватило, чтобы подвести её к грани.

Его глаза были полностью чёрными — ни следа золота.

Если бы всё было иначе, он бы взял её. Заполнил.

Но не сейчас.

Он подошёл к кровати, сжал свой член и начал медленно дрочить.

Это напомнило их самый первый раз в пещере — когда Каспен трогал себя, глядя на неё, а Тэмми делала то же самое. С тех пор произошло так много. Она выросла. И он тоже.

Теперь они были женаты. Связаны кровью.

И теперь, глядя на мужчину, которого любила, Тэмми видела всё то, что уже имела тысячу раз — и хотела этого ещё больше.

Каспен был королём.

А Тэмми — его жадной подданной.

Быть свидетелем такой власти было честью.

Посмотри на себя. Какая послушная.

Тэмми прикусила губу.

Она сделает для него всё.

Такая хорошая. Такая красивая.

Она будет красивой для него.

Обе руки, Тэмми.

Она подчинилась — обеими руками раскрывая себя для Каспена, показывая ему всё, к чему он имел право прикасаться. Ей отчаянно хотелось, чтобы это закончилось сексом. Но если это был единственный способ быть с ним — они сделают его стоящим.

Глубже.

Она пошла ещё глубже.

Член Каспена был твёрдым в его руке — напряжённым, неумолимым. Тэмми никогда не привыкнет к тому, что делает его таким.

Это было привилегией.

И честью.

И она могла лишь надеяться, что достойна её.

Быстрее, Тэмми.

Тэмми ускорилась.

Ещё. Вот так.

Теперь она была отчаянной.

Отчаянной по нему.

Ещё.

Его приказы были жёсткими. Безжалостными.

Но Тэмми было всё равно. Она хотела именно этого — хотела, чтобы Каспен чувствовал контроль. Хотела дать ему это, раз не могла дать ничего другого. Подчиняться ему было её удовольствием.

Не кончай, пока я не скажу.

Это было почти невозможно. Тэмми не умела контролировать оргазм — тем более сейчас, когда хотела его так сильно. Она задержала дыхание, словно это могло помочь сдержаться. Но ничто не могло остановить волну, нарастающую внизу живота, толкающую её к неизбежному.

Пожалуйста, Каспен.

Ещё нет.

Пожалуйста.

Нет. Веди себя хорошо.

Тэмми извивалась на кровати. Отказывать себе было мучительно.

Но она хотела подчиниться. Хотела вести себя хорошо.

Она не успела даже выдохнуть, как Каспен оказался над ней. Его колени вдавили матрас по обе стороны от её тела. Он наклонился так близко, что их лица оказались на одном уровне — глаза в глаза. Он зарычал.

В этом рыке была жажда.

Голод.

Его желание к ней проникало прямо в кости.

Она не отводила взгляда, когда он выпрямился, подался вперёд и сжал член у основания.

Открой рот.

Тэмми подчинилась — так же, как делала это столько раз раньше.

Одного движения хватило.

Сперма Каспена хлынула ей на язык, скользнула по горлу. Тэмми сглотнула, но он ещё не закончил. Он откинулся назад и провёл членом по её шее, позволяя остатку излиться на кожу.

Теперь.

Облегчение накрыло её сладкой волной. Одного прикосновения к клитору было достаточно, чтобы она сорвалась в оргазм. Тэмми отдалась ему полностью, наслаждаясь чистым, оглушающим экстазом.

Каспен смотрел на неё с гордостью, возвышаясь над ней.

Тэмми знала — ему это было нужно. Нужно было видеть её такой. Покорной.

И она была счастлива дать ему это.

Невозможность прикоснуться к нему была пыткой. И она знала — для него это ещё хуже. Но пока это было всё, что у них есть. Всё, что она могла дать — это зрелище.

И она дала.

Её рука снова скользнула между ног. Другую она подняла к губам, слизывая собственную влажность с пальцев. Каспен задвигал рукой по члену — и сразу снова стал твёрдым. Тэмми изо всех сил сдерживалась, чтобы не приподняться и не взять его в рот.

Вместо этого она прошептала:

Я хочу попробовать тебя на вкус.

И я тебя.

Я хочу взять тебя полностью — до самого горла.

Его рука ускорилась.

Её — тоже.

Я тоже этого хочу.

Когда ты выиграешь турнир… что ты сделаешь со мной первым?

Губы Каспена дёрнулись.

Прикоснусь к тебе.

А потом?

Трахну тебя.

Тэмми улыбнулась так же, как он.

Она не могла дождаться.

Так было невыносимо — почти как в их первый раз в пещере, когда Каспен сказал, что не будет к ней прикасаться. Тогда это был выбор. Теперь — насилие традиции, навязанное Роу.

И всё равно быть вместе — в любой форме — было актом дикого бунта.

Он мог оспорить их брак.

Но он никогда не сможет оспорить их любовь.

Её шея всё ещё была покрыта его спермой. Тэмми собрала её пальцами и поднесла к губам. Каспен смотрел на неё с полной сосредоточенностью, сжимая член и не отрывая взгляда от её обнажённого тела под собой.

Она знала, о чём он думает.

И отчаянно хотела, чтобы он это сделал.

На этот раз Каспен кончил ей на грудь. Тэмми растёрла это по коже, чувственно проводя ладонями по груди и соскам. Потом она довела себя до конца — смешав его соки со своими.

— Любовь моя, — прошептал Каспен, когда она кончила.

Они уснули, глядя друг на друга, их тела разделял всего дюйм.

Утром Тэмми смотрела, как он спит. Она никогда не привыкнет засыпать, не касаясь его, и просыпаться так же.

Барьер между ними был уже невыносим.

А сегодня — в воскресенье — особенно.

Сегодня ей больше всего на свете хотелось, чтобы её просто обняли.



День пролетел незаметно, а поездка в карете до замка прошла в полной тишине.

Тэмми вспоминала другие поездки — те, в которых Каспен прикасался к ней, целовал, дразнил. Теперь они сидели на расстоянии всего в несколько дюймов друг от друга, молча глядя прямо перед собой. Не в первый раз Тэмми отчаянно хотелось, чтобы всё было иначе. Ей хотелось, чтобы она не прошла крещение с Лео. Чтобы Роу не оспорил их брак. Всё было спутано, исковеркано. И всё это — по её вине.

— Каспен, — прошептала она.

Она посмотрела на его прекрасное, выточенное лицо — лицо, которое любила больше всего на свете.

— Что, Тэмми? — откликнулся он сразу. Внимательный. Настроенный на неё. Таким он был всегда. И таким всегда останется.

— Мне страшно, — прошептала она.

Ей было страшно из-за стольких вещей сразу: потерять Каспена, потерять Лео, из-за кровопускания, из-за турнира. Список был таким длинным, что она уже не могла перечислить всё.

В темноте кареты Каспен тяжело вздохнул.

— Мне тоже.

Его признание пробрало Тэмми до костей. Порог страха у Каспена был куда выше, чем у неё. Если он боялся — значит, действительно было чего бояться. И снова Тэмми захотела протянуть к нему руку. И снова — не смогла.

Дворецкий проводил их в замок, а затем — в обеденный зал.

Лео и Эвелин уже были там, сидели за столом. Лео поднялся, когда она вошла, и всё, что произошло в гостиной, вспыхнуло в памяти Тэмми разом. Огонь в камине. Жар его кожи. Его руки на её груди, сжимающие так, что у неё вырвался всхлип.

А если бы я попросил поцеловать тебя прямо сейчас? Ты бы позволила?

— Тэмми, — сказал он, вырывая её из мыслей. — Как ты?

Тэмми моргнула. Она понятия не имела, как ответить. Вместо этого сказала:

— Ты можешь просто отвести меня вниз? У меня не вся ночь в распоряжении.

Лео покачал головой.

— Сегодня ты не пойдёшь в подземелье.

Тэмми посмотрела на Каспена — он выглядел таким же растерянным. Зато Эвелин буквально кипела. Она даже не встала, сверля Тэмми взглядом из-за стола, сжав руки на коленях.

— Почему?

— Потому что в твоих услугах больше нет необходимости.

Осторожная надежда разлилась в груди Тэмми. Неужели они нашли выход? Другой способ обеспечить деревню, не разрезая её изнутри? Одна только мысль об этом была почти невыносимой.

— И почему же? — спросила она.

Но вместо ответа Лео замолчал. Его руки были сцеплены за спиной, подбородок приподнят. Он выглядел… решительным. Даже гордым. Так выглядит человек, который принял правильное решение — независимо от последствий.

Тэмми перевела взгляд с него на Эвелин, потом снова на Лео. И наконец всё поняла.

Они не нашли решения проблемы кровопускания. Она не пойдёт в подземелье лишь по одной причине — Лео больше не хотел причинять ей боль. Тэмми вспомнила их разговор в гостиной: о том, как Лео узнал, что Каспен исцеляет её после того, как причиняет боль. Это отвратительно, — сказал тогда Лео. Тэмми знала его слишком хорошо, чтобы не понимать, что это открытие сделало с ним. Он наверняка думал об этом всю ночь, терзался виной, осознавая, что пока он позволяет ей истекать кровью, он ничем не лучше. Такой же отвратительный.

Лео больше не собирался её ранить.

И теперь об этом знали все.

— Это абсурд, — наконец сказала Эвелин, её голос звучал жёстко. — Она уже вызвалась добровольно. Если она этого не сделает, мы...

— Мы найдём другой выход, — перебил Лео. — Как мы и обсуждали.

— Другого выхода нет, — резко бросила Эвелин.

Рядом с Тэмми в сознании Каспена что-то начинало закипать — тёмное, тяжёлое. Она не могла этого понять: Лео поступал правильно. Каспен должен был радоваться.

— Мы найдём решение, которое устроит всех, — продолжил Лео, и теперь его голос был уже не таким уверенным. — Мы с Тэмми можем обсудить...

— О, пожалуйста! — вспылила Эвелин, наконец поднимаясь со стула. — Нечего тут обсуждать. Тебе просто нужен ещё один повод остаться с ней наедине.

У Тэмми отвисла челюсть.

Лео выглядел не менее потрясённым: его взгляд метнулся к Тэмми, потом обратно к Эвелин.

— Эти встречи необходимы, — медленно сказал он. — Нам нужно понять, как наши королевства могут...

Но Эвелин не собиралась его слушать.

— Ты вообще представляешь, насколько это унизительно, Лео? — её голос сорвался. — Я и так каждую неделю вынуждена сидеть здесь и смотреть, как ты на неё пялишься. А теперь ты ещё и подвергаешь наше королевство опасности, потому что не хочешь, чтобы она истекала кровью.

Тэмми заметила, что Эвелин так и не произнесла её имени. Она не могла даже назвать то, что её бесило, — не могла обратиться к сопернице напрямую. Поведение труса. И никакого уважения к ней у Тэмми не было.

— Я на неё не смотрю, — сказал Лео.

Эвелин издала надрывный смешок — резкий, неприятный, как крик птицы.

Тэмми знала, как сильно Лео ненавидит ложь, и понимала, чего ему стоило это сказать. Вся эта сцена была для неё невыносимо неловкой. Настроение Каспена, и без того мрачное, только ухудшалось. Она чувствовала, как рядом с ней растёт жар, как его руки медленно сжимаются в кулаки. Тэмми пыталась понять, откуда берётся эта ярость.

И вдруг её осенило.

Лео поступил правильно — но сделал это ради неё. Потому что любил её. Эвелин это знала — именно поэтому она была так взбешена. И, конечно, Каспен тоже это понимал. Возможно, раньше он отказывался это признавать. Но теперь, когда Эвелин выложила всё на стол, прятаться было некуда.

Невозможно было не заметить, как Лео смотрел на Тэмми. Эти украденные взгляды были единственным, что удерживало её на плаву, — единственным напоминанием о том, что когда-то между ними было нечто настоящее. Каждый раз, когда они оставались наедине, они балансировали на грани дозволенного, и Тэмми не была уверена, сколько ещё они смогут удерживаться, прежде чем кто-то из них её переступит. Скорее всего — она.

Её василискова сторона тянулась к нему, жаждала притянуть его к себе, целовать до потери рассудка. И чувство вины почти исчезло. После того, что Максимус рассказал ей в подземелье, часть Тэмми почти хотела разрушить отношения Лео с Эвелин. Это было отвратительное желание — и оно лишь усиливалось от того, как Эвелин с ним разговаривала. Но она не могла так поступить с Лео. Не без доказательств.

— Ты выставляешь меня на посмешище, — сказала Эвелин. Она указала на Каспена. — И его. И нас.

Лицо Каспена исказилось от отвращения. Тэмми знала: он не хотел иметь с Эвелин ничего общего. Никто не мог выставить Каспена дураком — и уж точно не Тэмми. Ему могло не нравиться то, что она чувствовала к Лео, но он справлялся с этим по-своему. Сравнивать их было оскорблением, и Каспен воспринял его именно так.

Тем не менее Лео молчал.

Но Эвелин ещё не закончила.

— И вообще, почему ты разговариваешь с ней? — резко бросила она. — Тебе следует вести переговоры со змеёй.

Голова Каспена резко поднялась, и по спине Тэмми пробежал холодок.

— Не смей, — сказал он, и его голос был смертельно тих, — называть меня так.





Глава 29




Воцарилась тишина. У Эвелин перехватило дыхание, когда она сглотнула. Она выглядела совершенно испуганной.

Тэмми приготовилась к тому, что Каспен сделает дальше: закричит или, возможно, что-нибудь сломает. Вместо этого он повернулся к Тэмми и сказал:

— Я тебе здесь не нужен.

Затем он ушел, не сказав больше ни слова. Тэмми в шоке смотрела ему вслед. Не проходило ни одного ужина без того, чтобы Каспен не ушел пораньше. Это было его обычным делом. Я тебе здесь не нужен. Каспен имел это в виду во всех смыслах. Если бы Лео защищал ее, какую роль мог бы сыграть Каспен?

Эвелин выжидающе уставилась на Лео. Он избегал ее взгляда.

— Прекрасно, — сказала она. — Я тебе тоже не нужна. Приятного общения.

Вечер закончился так же быстро, как и начался. Тэмми и Лео снова остались одни, и им ничего не оставалось, как смотреть друг на друга. Тэмми молча уставилась на него, гадая, что именно они должны делать дальше.

— Тэмми, — тихо сказал Лео.

Она моргнула.

— Что?

— Ты останешься?

Тэмми вздохнула.

Эвелин была права: Тэмми непозволительно здесь задерживаться. Но факт оставался фактом: она хотела и нуждалась в этом. Тэмми не представляла себе мир, в котором Каспен был бы готов обсуждать стратегию с Лео, особенно после того, что только что произошло. Эта задача легла на нее. И даже если бы не было никакой стратегии для обсуждения, Тэмми осталась бы. Связь все еще притягивала их друг к другу — ее сердце все еще болело за него. Не имело значения, что мир вокруг них разваливался на части. Тэмми хотела остаться.

— Да, — сказала она.

Они пошли в библиотеку.

Лео тут же подошел к бару с напитками, налил себе стакан виски и осушил его одним глотком. Мышцы на его шее напряглись, когда он сделал глоток.

Он повернулся к ней лицом.

— Тебе обязательно так хорошо выглядеть, когда ты приходишь сюда?

У Тэмми отвисла челюсть. Она была так удивлена, что ответила, не подумав:

— Тебе ли это говорить.

Это была правда, Лео выглядел так хорошо. Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, открывая всю шею. Еще с вечера он зачесал волосы назад, но, когда он провел по ним пальцами, светлые пряди идеально упали ему на лоб. Он выглядел идеально взъерошенным, как будто только что закончил заниматься сексом. От этой мысли Тэмми сразу же намокла.

— Не делай этого, — сказал Лео.

— Не делать что?

— Не делай мне комплиментов.

Тэмми попыталась улыбнуться.

— Это я должна была сказать.

Он нахмурился еще сильнее.

— Эвелин права. Нам не следовало этого делать.

Тэмми не ответила. Конечно, они не должны были этого делать. Но они все равно это делали.

Прошло мгновение. Лео налил еще один стакан виски и протянул его ей.

— Протесты прекратились, — сказал он.

Тэмми потребовалось мгновение, чтобы почувствовать облегчение, осознав, что между ее сеансом в подземелье и визитом Габриэля в подземелье горы наступил временный покой.

— Но, если больше не будет кровопролития...— Лео замолчал.

Тэмми знала, что он собирался сказать. Это было всего лишь временное затишье; как только запасы крови Тэмми закончатся, жители деревни снова начнут голодать.

Они бы вернулись к исходной точке.

Лео вздохнул, снова проводя рукой по волосам.

— Я не знаю, что делать, Тэмми. Все... не очень хорошо. Жители деревни рассержены. Твой народ нарушил перемирие. Они этого не простят.

Образ Джонатана и Кристофера промелькнул в голове Тэмми.

Каспен нарушил перемирие. Для нее.

— У моих людей была веская причина, — сказала она.

Лео с неподдельным удивлением посмотрел ей в глаза.

— Какая именно?

Тэмми замерла. Она хранила тайну Каспена из страха перед тем, что может случиться, если Лео узнает, что это он во всем виноват. Но если они действительно будут править своими королевствами в тандеме, возможно, Лео заслуживает того, чтобы узнать всю историю. Возможно, он заслуживает правды.

— Каспен — тот, кто превратил Джонатана и Кристофера в камень.

Лео приподнял бровь.

— И зачем ему было это делать?

— Это было... возмездием.

Последовал неизбежный вопрос:

— Возмездие за что?

Теперь Тэмми колебалась. Как много ей следует рассказать? Речь шла не о сохранении репутации Джонатана и Кристофера — они были мертвы. Но Тэмми задавалась вопросом, как Лео отреагирует на подробности. Это могло его разозлить. Но это также могло помочь ему понять, почему Каспен так поступил, поэтому она сказала:

— Они причинили мне боль.

На лице Лео быстро отразился целый водопад эмоций. Сначала шок, затем гнев, затем откровенное беспокойство.

— Что? Каким образом?

— Это... не важно.

— Позволю себе не согласиться.

— Лео, — устало произнесла она. – Пожалуйста.

— Тэмми. — Она увидела, как его пальцы крепче сжали стакан с виски. — Скажи мне.

Она вздохнула. Избежать этого было невозможно — она знала, что он этого не оставит, и часть ее была рада, что ему не все равно. Но другая часть ее не была заинтересована в том, чтобы рассказывать ему о нападении. Это было не то, о чем она хотела когда-либо вспоминать, не говоря уже о том, чтобы описывать в деталях.

— Они устроили мне засаду, — сказала она, стараясь говорить как можно проще. — Когда я была одна на тропе. Они... трогали меня.

Лицо Лео побелело.

— Трогали как?

— Это не важно, — повторила она, на этот раз твердо. Тэмми говорила искренне. Ему незачем было знать больше.

В ответ Лео налил себе еще виски, на этот раз значительно больше, чем в первый.

— Ты должна была сказать мне, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Это не самая подходящая тема для разговора за обеденным столом, Лео.

— Я не имею в виду сегодняшний вечер. Я имею в виду, что ты должна была сказать мне еще тогда, когда мы были...

Предложение замерло у него на языке, но Тэмми все равно закончила:

— Вместе.

Слово повисло в воздухе.

Лео сделал большой глоток виски.

Тэмми вздохнула.

— У тебя не было причин знать, Лео. Каспен разобрался с этим.

— Я понимаю, что он справился с этим. Но это не значит, что тебе не следовало говорить мне. Ради Коры, Тэмми. Я защищал их перед всей деревней. Я сказал, что их смерть была ужасной трагедией.

Тэмми вспомнила его речь, которая была направлена на то, чтобы успокоить жителей деревни. Она могла понять, откуда исходил его гнев. Но она не винила его за то, что он защищал их. Защищать свой народ было его долгом.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала, Лео? Было бы неправильно ставить тебя в положение, когда тебе пришлось бы выбирать между своими подданными и мной.

Он издал горький смешок.

— Пожалуйста, Тэмми. У тебя никогда не возникало проблем с тем, чтобы ставить меня перед выбором.

Его слова задели ее. На самом деле выбирать приходилось ей.

— Это несправедливо, и ты это знаешь.

Лео лишь покачал головой.

— Невероятна, — прошептал он. — Ты чертовски невероятна.

Тэмми скрестила руки на груди. Они ни к чему не пришли.

— Мне жаль, что Каспен нарушил перемирие. И я уверена, он сам извинится, если ты этого захочешь. Но ты не можешь винить его за возмездие.

— Нет, я... — Лео замолчал, потягивая виски. Внезапно его решимость, казалось, пошатнулась.

— Я бы поступил так же.

Последовала небольшая пауза. Тэмми почувствовала, как настрой Лео смягчился, и ее тоже.

— Это не меняет того факта, что мои люди сердиты, — тихо продолжил он. — Несколько дней назад исчез мужчина. Он жил один на окраине деревни. Эвелин думает, что это василиски.

Страх пронзил Тэмми насквозь. Это были не просто василиски — это была она.

— Если он исчез, то почему они решили, что это василиски?

— А кто еще это мог быть, Тэмми?

Она поджала губы.

Лео наклонился к ней.

— Ты что—то знаешь?

Тэмми не ответила.

Лео не отводил взгляда. В голове у нее промелькнули слова Каспена:

— Что подумает твой маленький принц о том, что ты сделала?

Тэмми точно знала, что подумает Лео. Ему было бы противно, и он имел на это полное право. Тэмми стала той, кого боялись жители деревни, той, кого всегда боялась она сама. Она не могла сказать Лео, что это ее вина. Она не могла вынести, если бы он посмотрел на нее по—другому.

— Тэмми. — Лео отвлек ее от размышлений. — Что с тобой происходит?

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты выглядишь... усталой. Все... хорошо?

Все было не хорошо. Ее тело, несмотря на истощение, было в порядке. С другой стороны, ее разум был совсем другим. Все, о чем Тэмми могла думать, — это о том, что все может пойти не так. Дело было не только в кровопускании; турнир маячил перед ее мысленным взором, как тень, угрожая поглотить ее. Ее отношения с Каспеном, которые и без того пошатнулись, теперь были в серьезной опасности. Ей следовало ожидать, что Лео заметит, что что—то не так. Это было в его натуре — замечать ее, заботиться о ней. Даже когда она больше не принадлежала ему.

— Я не знаю, — прошептала Тэмми. Это было слишком сложно объяснить, слишком тяжело вынести.

Его глаза пронзили ее.

— Тэмми, — сказал он с сомнением в голосе. — Я всегда рядом с тобой. Если я тебе понадоблюсь.

Тэмми смотрела на огонь — это было легче, чем смотреть на него.

Лео перешел все границы, предложив ей себя таким образом. Они не были доверенными лицами, они не были друзьями. Теперь это были деловые отношения — политическое партнерство, которое должно было функционировать идеально, если они хотели продолжать править своими королевствами вместе. Лео точно знал, как подействуют на нее его слова, точно знал, как они заставят ее сердце биться быстрее. Тэмми ненавидела себя за то, что была такой предсказуемой. Но это не означало, что она хотела, чтобы он остановился.

Она изучала черты его лица, его острые скулы. Он выглядел иначе, чем на прошлой неделе, осунувшимся, как будто что—то пожирало его изнутри. Ей следовало бы спросить, все ли с ним в порядке, а не наоборот. Но спрашивать не было смысла. Тэмми знала, что его беспокоит: связь. Еще одна проблема, с которой не было решения.

— Я просто... подавлена, — просто сказала она.

Он кивнул. Отблески костра упали на его лицо.

— Понимаю. По какой—то особой причине?

Тэмми и представить себе не могла, что расскажет Лео о турнире. Но она уже рассказала ему, что Каспен нарушил перемирие, и он воспринял это достаточно спокойно. Что изменит еще одна крупица информации? К тому же исход дела касался и его. Роу был жестоким и непредсказуемым. Он ненавидел людей. Если он победит, он не побоится начать войну.

— Сейчас под горой все... сложно.

Лео глубоко вздохнул, словно собираясь с духом.

— Насколько сложно?

— Мой брак... оспорили.

Лео нахмурился.

— Я не понимаю.

Тэмми и сама с трудом это понимала.

— Будет... — она физически не могла произнести слово «турнир», поэтому остановилась на — ...битва.

Лео пошевелился.

— Ты в опасности?

— Нет, — быстро ответила она. — Ну... не в прямой опасности.

— Я бы предпочел, чтобы ты вообще не была ни в какой опасности, Тэмми. Прямой или какой—либо другой.

Она не смогла сдержать улыбку.

— Мне ничего не угрожает. Каспену придется сражаться за меня с другим василиском.

— Почему?

Тэмми вздохнула.

— Чтобы объяснить это, тебе нужно знать, что василиски принадлежат к кланам.

— Кланы?

— Это что—то вроде рода или групп.

Лео кивнул, и она продолжила:

— Мы с Каспеном из разных кланов.

— Понятно.

— А василиск, оспаривающий мой брак, из моего клана.

— Значит, твой клан...

— Сенека, — подсказала Тэмми.

— Сенека... они не хотят, чтобы вы с Каспеном были женаты?

— Да.

Лео опустил взгляд на свой стакан с виски.

— Это нелепо, Тэмми.

Это определенно было правдой. Но это не означало, что это не происходит.

— Это сложно, Лео. У василисков полно всяких правил...

— Да кому какое дело до их правил? Ты не можешь просто так выйти замуж за другого василиска.

— Я могу, если он выиграет бой.

На лице Лео отразился неподдельный ужас. И Тэмми не могла его за это винить. Когда она излагала ситуацию вот так, это звучало абсолютно безумно. Но таковы василиски. Ничто из того, что они делали, не было даже отдаленно нормальным.

— Это не в моей власти, Лео, — тихо сказала она. — Я не могу предсказать исход. Каспен — тот, кто сражается за меня.

— Что ж, — процедил Лео сквозь стиснутые зубы, — лучше бы ему победить.

Тэмми приподняла бровь.

— А ты хочешь, чтобы он это сделал?

Лео небрежно провел рукой по волосам.

— И так плохо, что ты с ним, Тэмми. Но было бы еще хуже, если бы ты была с кем—то другим. По крайней мере, я знаю, что он тебя любит.

Его слова потрясли ее. Они были предельно откровенны — почти случайно. Она сомневалась, что он хотел так много ей рассказать. Но теперь, когда она услышала это, ей нужно было знать:

— Ты... любишь меня?

Его челюсть сжалась.

— Если ты спрашиваешь об этом, значит, ты совсем меня не знаешь.

— Я знаю тебя, — прошептала она.

— Да неужели?

Да. Она знала Лео. Она знала его так хорошо. Она знала, что он никогда не перестанет любить ее, так же, как и она никогда не перестанет любить его. Она знала, что для него было пыткой стоять так близко к ней, не имея возможности прикоснуться к ней. Так же, как это было пыткой для неё. Она знала, что, будь их воля, они оба сейчас лежали бы обнаженными в его постели.

— Тогда скажи мне, Тэмми, — он посмотрел прямо на нее. — Люблю ли я тебя?

Ее ответ прозвучал так же легко, как дыхание.

— Ты любишь меня. И всегда будешь любить.

Лео принадлежал ей. Они принадлежали друг другу.

Он стоял слишком близко. Они дышали одним воздухом. Хищник в ней требовал освобождения. В другом мире они бы поцеловались. В другом мире они бы легли в его постель и никогда не покидали ее. Но на этот раз они просто смотрели друг на друга, оба связанные обещаниями, которые они дали людям, которых любили. Проблема была в том, что они тоже любили друг друга.

— Неужели у нас нет ни единого шанса? — прошептал Лео.

Тэмми не смогла ответить. Она не осмелилась.

— Ответь мне, Тэмми.

Это был приказ. Которому она не могла подчиниться.

— Ты обещала, — прошептал Лео, его губы были в нескольких дюймах от ее губ. — Помнишь? Ты обещала, что не будешь мне лгать.

Тэмми закрыла глаза, потому что не могла больше смотреть на него. Конечно, она помнила. Она помнила это так, словно это было вчера. Но она больше не могла сдерживать это обещание. Если она скажет Лео правду, что у них есть шанс — что у них всегда будет шанс — это уничтожит его. Она не могла так с ним поступить. Только не снова.

Тэмми открыла глаза.

— Твоя будущая жена ждет тебя, Лео.

Тень пробежала по нему

— А твой муж ждет тебя. Хотя, судя по этой битве, полагаю, он может недолго пробыть твоим мужем.

Тем ненавидел себя за то, что был прав.

— Каспен победит, — прошептала она.

На этот раз Лео не сказал, что хочет этого.

— Это не имеет значения, Тэмми. Просто уладь это, чтобы мы могли двигаться дальше.

Тэмми поджала губы. Это было не так просто, и Лео это знал. Под горой все было непросто. Если одна искра вспыхнет, это может сжечь всё королевство.

— Я пытаюсь все исправить, — прошептала она. — Ты же знаешь, что я пытаюсь.

Он покачал головой.

— Не пытайся. Просто делай это. — Лео со стуком поставил стакан с виски на стол. Мгновение спустя он ушел.

Когда Тэмми вернулась, Каспен спал в их постели. Его шея была перемазана грязью и кровью. Он охотился.

— Каспен, — прошептала она. Он не пошевелился. Она нащупала коридор между их разумами, но он был закрыт.

— Каспен, — повторила она, на этот раз громче.

Его глаза медленно открылись.

— Тэмми, — пробормотал он.

— Прости меня, — тут же сказала она.

Каспен вопросительно приподнял бровь. Он медленно сел, не сводя с нее взгляда.

— За что?

— За...

Было за что извиняться. Извинений требовали не только события сегодняшнего вечера — а всё, что случилось с тех пор, как Тэмми вышла замуж за Лео. Все пошло наперекосяк, и у нее заканчивались идеи, как это исправить.

— Прости, что Эвелин назвала тебя змеей. — это было меньшее, что она могла сказать.

Каспен вздернул подбородок.

— Это она змея.

Тэмми ничего не ответила на это. Эвелин была двуличной, коварной и жестокой. Она тихо двигалась в темноте, а потом солгала, когда ее разоблачили. Он был прав: Эвелин была змеей.

Последовала долгая пауза, и Тэмми задумалась, не следует ли ей также извиниться за то, что она задержалась, чтобы поговорить с Лео. Прежде чем она смогла принять решение, Каспен сказал:

— Сенека прибудут сегодня вечером.

От страха у Тэмми скрутило живот.

— На турнир?

— Да. На озере будет праздник. Турнир начнется завтра.

Она кивнула. Пару дней. Вот сколько им еще оставалось без возможности касаться друг друга. Она сможет это пережить. Ведь так?

— Тэмми, — пробормотал Каспен. — О чем ты думаешь?

У нее на уме было только одно.

— Я скучаю по тебе, — прошептала она.

— Я здесь.

Но это было неправдой. Физически он был прямо перед ней. Но на самом деле он с таким же успехом мог находиться за тысячу миль от нее. Было пыткой не прикасаться к нему — пыткой видеть то, чего она не могла иметь. Это было точно такое же чувство, которое она испытывала каждый воскресный вечер, когда наблюдала за Лео и Эвелин.

— Ты нужен мне, Каспен.

Выражение его лица смягчилось. Он придвинулся ближе, прижавшись к ней всем телом.

— Я твой, Тэмми. Я всегда буду твоим.

Она пристально посмотрела в его золотистые глаза, пытаясь найти в них правду. Действительно ли он принадлежал ей? Переживут ли они турнир — позовет ли её сердце его сердце? Тэмми больше не знала, чего от себя ожидать. Все, что она знала, это то, что прямо здесь, прямо сейчас, она скучала по нему.

— Ложись, — тихо сказал Каспен. — Нам нужно отдохнуть.

Тэмми легла. Но вместо того, чтобы отдохнуть, они разговаривали — обо всем и ни о чем, о чем угодно, только не о своих нынешних обстоятельствах. Тэмми рассказала ему о своем детстве, о том, как школьники дразнили ее. Каспен рассказал ей о своей семье и о том, как трудно было расти с Бастианом в качестве отца. Это был первый раз, когда они разговаривали подобным образом. Их связь всегда была физической. Но было прекрасно общаться с ним и таким образом, на эмоциональном уровне. Тэмми задавалась вопросом, состоялся бы у них когда-нибудь такой разговор, если бы их брак не был оспорен, и они не могли бы прикоснуться друг к другу. Она находила удивительным, что то, что разделяло их, теперь притягивало их друг к другу.

Тэмми впитывала Каспена: его красивое тело, темные волосы, острый подбородок. Она запоминала каждый дюйм его тела, как будто видела его в последний раз. Каспен сделал то же самое, его взгляд задержался на каждой клеточке ее тела. Когда они, наконец, закончили разговор, Тэмми начала ласкать себя, а он наблюдал. Затем он тоже начал ласкать себя. Когда он кончил, то превратил свою сперму в коготь и положил ей на живот. По крайней мере, это он все еще мог ей дать. Тэмми наслаждалась его тяжестью. Затем она медленно вставила его, широко раздвинув ноги, чтобы он мог видеть, как он плавно входит в нее дюйм за дюймом. Каспен наблюдал за происходящим с совершенно черными глазами.

В конце концов, они направились к озеру. Когда они прибыли, празднование уже началось. Пещера оказалась даже больше, чем Тэмми помнила, озеро тянулось, казалось, на многие мили, прежде чем исчезнуть за горизонтом. Покатый берег был уже полон василисков, и все они были голые. Тэмми смотрела на этот хаос. Она удивленно покачала головой.

Я никогда к этому не привыкну.

Да, ты привыкнешь. Это часть тебя.

Они вместе подошли к берегу озера.

— Ты помнишь свой первый раз здесь? —спросил Каспен.

— Конечно, — ответила Тэмми.

Она хорошо помнила, каково это — стоять в озере, в котором купалась Кора, чувствовать ту же воду, что и она. Это было чудесно, и Тэмми восприняла это всерьез. Та же энергия, которую она чувствовала, когда была здесь в последний раз, снова пробудилась в ней сейчас: что—то потустороннее. Божественное.

Каспен повернулся к ней.

— Я так гордился тобой в тот день, — пробормотал он. — Ты была храброй.

— Я даже не трансформировалась.

— Но ты пыталась. Именно это сделало тебя храброй.

В духе Каспена было хвалить её за выполнение абсолютного минимума. Но Тэмми обнаружила, что ценит это, и на мгновение тоже позволила себе гордиться. Просто в попытке уже был смысл. Многие люди слишком боялись даже попробовать.

Они вместе посмотрели на воду. Коготь запульсировал.

— Как получилось, что мы смогли трансформироваться здесь? — спросила Тэмми. — Разве отражение не должно было убить меня?

— Я удивлен, что ты так долго не спрашивала. — Каспен улыбнулся. — Озеро священно. Оно не влияет на нас так, как другие отражения. Это единственная отражающая поверхность, которая не может убить нас, когда мы принимаем свой истинный облик.

Прежде чем Тэмми успела задать еще какие—либо вопросы, к ним подошла Аделаида.

— Темперанс, — спокойно произнесла она. — Как у тебя дела сегодня вечером?

— Думаю, все в порядке, — сказала она.

Аделаида кивнула. Затем она повернулась к Каспену.

— Совет желает поговорить с тобой.

Каспен кивнул.

— Хорошо.

— Тебе нечего бояться, Темперанс, — сказала Аделаида, увидев выражение ее лица. — Это стандартная процедура. Совет всегда встречается с супругом накануне турнира.

И всё же Тэмми волновалась. Каждое мгновение, проведенное в разлуке с Каспеном, казалось важным, как будто они могли никогда не воссоединиться. Бросив на нее последний долгий взгляд, он исчез.

Когда Каспен ушел, Аделаида стала проводником Тэмми.

Они вместе пробирались сквозь толпу, и Тэмми использовала это время, чтобы рассмотреть всех Сенека. Они были потрясающе красивы, совсем как драконы, но их красота была другой: более неземной, менее суровой. В то время как черты лица Каспена были резкими и суровыми, черты лица Сенека казались какими—то более мягкими, как будто их изваял один и тот же художник, но из другого камня.

— Так как же это работает? — спросила Тэмми.

Аделаида приподняла бровь.

— Как работает что?

— Турнир. Какое у него... расписание?

Казалось неправильным относиться к этому так, словно это было спортивное мероприятие. Но, возможно, так оно и было на самом деле. И если Тэмми предстояло пройти через это нелепое испытание, она хотела быть готовой.

— Официально оно начнется завтра утром, — ответила Аделаида. — В банкетном зале будет пир. На нем будут присутствовать оба клана.

Тэмми не понравилась идея разделить хлеб с Роу или его глупым братом.

— На пиру ты выберешь восемь претендентов, — продолжила Аделаида.

— Восемь? Я думала, их двенадцать.

— Некоторые из них уже выбраны за тебя. Роу оспорил твой брак, поэтому он участвует автоматически. Каспенон защищает свой брак, так что он тоже должен участвовать. Каждый из них выберет «заместителя» — того, кому они доверят тебя, если сами не смогут завоевать твою руку. Оставшиеся восемь претендентов зависят от тебя.

Тэмми потребовалось время, чтобы обдумать это. Кого бы Каспен выбрал в качестве своей замены? Аделаида уже ответила на свой вопрос, прежде чем задала его.

— Каспенон выберет Аполлона. В любом случае, у него есть преимущественные права на тебя.

Сердце Тэмми забилось немного быстрее.

— И как же я выберу финальную восьмерку?

Она уже достаточно знала василисков, чтобы понимать: это не будет простое указывание пальцем.

— Только мужчины, чей ранг достаточно высок для участия в турнире, будут иметь право. Ты выберешь из этой группы.

— Только мужчины?

Аделаида приподняла бровь.

— Ты бы предпочла включить женщин?

Тэмми задумалась над вопросом. Единственный опыт, который у нее был с женщиной, был с Аделаидой, и, хотя ей это, безусловно, понравилось, она не жаждала женщин так же, как мужчин. В таком важном деле, как это, когда на кону стоит все ее будущее, вероятно, было лучше придерживаться того, что она знала.

Тэмми покачала головой.

— Нет.

— В таком случае мужчины предстанут перед тобой для рассмотрения, — продолжила Аделаида.

Тэмми прищурилась.

— Предстанут как?

— Они встанут перед тобой, — продолжила Аделаида, усмехаясь. — Чтобы дать тебе возможность сравнить их... физические данные.

У Тэмми отвисла челюсть.

— Предполагается, что я приму решение, основываясь на их членах?

Аделаида улыбнулась.

— Ты выбираешь потенциальных партнеров, Темперанс. Важно, чтобы ты видела, что они могут тебе предложить.

— И это все? — спросила Тэмми, уже страшась ответа.

— Как только ты сделаешь свой выбор, ты скрепишь его поцелуем.

Тэмми моргнула. Ей придется поцеловать каждого из претендентов?

Аделаида, должно быть, заметила выражение ее лица, потому что сказала:

— Поцелуй — это только начало, Темперанс.

Конечно, так оно и было.

— Турнир будет проходить по определенной схеме, — продолжила Аделаида. — Будет три уровня состязания — один, основанный на силе, другой, основанный на обольщении, и третий, основанный на сердце.

Тэмми ждала подробностей. Ей уже не нравилось, к чему все идет.

— Первый этап прост: в нем участвуют только Каспенон и Роу. Они трансформируются и будут сражаться за твою руку.

Тэмми это совсем не понравилось.

— А потом?

— Оставшиеся претенденты проведут... демонстрацию.

— Демонстрацию чего?

— Своей... мужской силы.

Тэмми скрестила руки на груди.

— Мне нужны точные подробности.

Аделаида улыбнулась.

— Ты всегда такая с Каспеноном? Твоя настойчивость меня утомляет.

— Да.

Прекрасная василиск усмехнулась.

Тэмми только покачала головой.

— Подробности, пожалуйста.

Аделаида все еще улыбалась, когда сказала:

— Оставшиеся претенденты должны будут довести себя до оргазма в твою честь.

Тэмми непонимающе уставилась на нее.

— В мою честь? И в чем, собственно, смысл этого?

— Это должно впечатлить тебя. Мужчины, которые смогут закончить быстрее всех, больше всего подходят для брака с тобой.

— Быстрее всех? Разве не должно быть наоборот?

— Не в этом случае. Они будут ласкать себя при виде тебя; если им потребуется слишком много времени, чтобы кончить, тебе следует расценить это как оскорбление.

Тэмми было очень трудно осознать это. Но она предположила, что в каком—то извращенном смысле это имело смысл. Она не хотела бы быть с кем—то, кто не был бы возбужден ею. Тем не менее, она не могла представить себе группу мужчин, которые пялятся на нее и одновременно ласкают себя. Она была всего лишь женщиной.

— Ты сказала, что этапов три. Что происходит на последнем?

Теперь Аделаида замолчала. Но Тэмми уже знала, к чему всё идет. Ей следовало понять это в тот самый момент, когда турнир вообще был упомянут.

— Дай угадаю, — прошептала она. — Я должна буду заняться с ними сексом.

— Да, — просто сказала Аделаида. — Должна.

То, что эта новость ничуть не смутила Тэмми, было свидетельством её приобщения к культуре василисков. Её человеческая сторона, возможно, содрогнулась бы от этой мысли, но сторона василиска почти рычала от восторга. Теплое, густое предвкушение наполнило её нутро. Она подумала о ритуале — о том, как она трахалась с отцом Каспена в ладонях Коры.

— И как именно я должна это сделать? — спросила Тэмми.

— Мужчины выстроятся в ряд, и ты будешь принимать их одного за другим.

У Тэмми отвисла челюсть.

— Я должна трахнуть их всех подряд?

— Да. Мы делаем это так, чтобы тебе было легко определить, кто лучший. Это должно быть довольно просто.

Тэмми чуть не рассмеялась. Мысль о том, чтобы пройти через ряд из двенадцати мужчин, была нелепой. Ничего простого в этом не было. Но она понимала, почему Аделаиде это кажется логичным — как, в её представлении, оседлать один член за другим было лучшим способом проверить их ценность. Тэмми давно перестала пытаться найти разумное зерно в их обычаях. Теперь она просто принимала всё как есть и старалась не сойти с ума.

— Как только ты завершишь последний этап, твое сердце сделает свой выбор, — сказала Аделаида.

— Я выберу Каспена.

— Возможно. А возможно, ты выберешь кого-то другого.

— Как ты можешь так говорить?

— Турнир связан магией Коры — он призван раскрыть высшие истины, позволить судьбе идти своим чередом. Хотя результат технически определяется тобой, это не совсем твой выбор.

— Я не понимаю.

— Главный постулат культуры василисков заключается в том, что мы не можем лгать. Турнир заставит твое сердце раскрыть свою правду. Оно позовет того, кто подходит тебе лучше всего. Никто, даже ты сама, не может знать заранее, кто это будет.

— Ты хочешь сказать, что оно может воззвать к Роу.

— К Роу, к Аполлону, к любому из двенадцати претендентов. Возможно всё.

Тэмми не могла постичь, как её разум может желать победы Каспена, в то время как её сердце может позвать кого-то другого. Что, если оно позовет Лео? Но Лео даже не был василиском — он не жил под горой; он вообще не был частью турнира. А может, и был. Она любила его, она была связана с ним, и сейчас они должны были покончить с этим. Возможно, эта связь потянет её к нему.

Прежде чем храбрость оставила её, Тэмми спросила:

— Может ли сердце позвать того, кто не является василиском?

Аделаида внимательно посмотрела на неё.

— Я... не знаю.

Страх поселился в животе Тэмми. Наверное, ей не стоило этого спрашивать.

— Я понимаю, что это может казаться тебе пугающим, — сказала Аделаида. — Но для нас это торжественное событие. Это будет первый турнир за десятилетия. Все с нетерпением его ждут.

Все, кроме Тэмми.

— Темперанс, — мягко сказала Аделаида. — Тебе нечего бояться.

Но, конечно, было чего. Тэмми боялась абсолютно всего. Если смысл турнира в том, чтобы раскрыть высшие истины, то для Тэмми не было худшего времени для их раскрытия. Она хранила слишком много секретов, держала в руках слишком много жизней.

Прежде чем Тэмми успела спросить что-то еще, рядом с ней появилась Кипарис.

— Адди, — сказала она. — Вот ты где.

Её взгляд упал на Тэмми.

— Ты не против, если я заберу её ненадолго? Я сразу же её верну.

— Конечно. — Тэмми махнула рукой. Она и так слишком долго задерживала Аделаиду.

— Идите. Развлекайтесь.

Кипарис просияла. Аделаида в последний раз ободряюще улыбнулась Тэмми и исчезла в толпе. Тэмми ничего не оставалось, кроме как бродить по пещере в одиночестве, попивая эликсир и наблюдая за празднеством. Она была окружена василисками, все они касались друг друга, все стонали в коллективном вожделении.

В конце концов этого стало слишком много. Слишком много тел, слишком много звуков. Тэмми шла, пока не дошла до озера, издав вздох облегчения в тот момент, когда её ноги коснулись воды. Чем глубже она заходила, тем дальше распространялось облегчение. В итоге она поплыла вдоль края озера, минуя гроты, сгрудившиеся по периметру. Тэмми не нужно было заглядывать внутрь, чтобы услышать, что они заняты.

К тому времени, как она добралась до пустого, её руки начали уставать. Настала тишина, когда она достигла зияющего входа. Мгновение спустя её ноги коснулись камня, и она вышла из воды на толстый слой мха. Грот был высоким; она могла легко стоять, там было много места. Сталактиты висели сверкающими пиками над ней, крошечные капли воды просачивались с их кончиков.

— Снова совсем одна, Темперанс? — прогремел голос позади неё. — Нам действительно пора перестать встречаться таким образом.





Глава 30




Голос раздался за спиной, но Тэмми не нужно было оборачиваться, чтобы понять, чей он. Образ Аполлона мгновенно возник в её мыслях.

— Ты осталась без своего сопровождающего.

— Ты так называешь Каспена?

— А как еще мне его называть?

— Он твой брат, не так ли?

— Именно так.

Тэмми повернулась и увидела Аполлона, выходящего из воды. Его взгляд был прикован к ней. Он уже начал возбуждаться. Тэмми старалась не смотреть на его член, который, казалось, вызывающе смотрел прямо на неё.

Аполлон усмехнулся.

— Я всегда говорю тебе: можешь смотреть, если хочешь. Меня это не беспокоит.

Тэмми прекрасно понимала, что его это не беспокоит. Она видела это в высокомерии, сквозившем в его чертах.

— Тебя вообще ничего не беспокоит.

Он приподнял бровь.

— Ты так думаешь?

— Я это знаю.

Аполлон медленно подошел к ней, его шаги были уверенными, несмотря на неровную почву.

— Что еще ты знаешь, Темперанс?

Вопрос был вызовом, но Тэмми была не в том настроении, чтобы его принимать.

— Я знаю, что тебе не следует со мной разговаривать.

— Разговоры с тобой вряд ли можно считать преступлением.

— То, как ты разговариваешь — можно.

Снова усмешка.

— Хочешь, чтобы я замолчал? Мы могли бы вместо этого заняться чем-нибудь другим.

— Нет.

Её протест прозвучал слабо. Она знала это, и Аполлон тоже. Он почти вплотную подошел к ней. Воздух в гроте был теплым — густым и влажным, и Тэмми стало трудно дышать.

— Хочешь, я скажу тебе, что знаю я?

— Подозреваю, ты всё равно это скажешь.

Аполлон остановился прямо перед ней. Он был ниже Каспена, но всё равно намного выше Тэмми. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него.

— Я знаю, что тебе нравится, когда я так с тобой разговариваю.

Тэмми вспомнила их последнюю встречу — как он заставил её кончить меньше чем за десять секунд, прижимаясь всем телом на рассвете.

— Каспену бы это не понравилось.

— Это не моя проблема.

Тэмми вздохнула. Скоро это станет её проблемой.

— И где же мой дорогой брат сегодня вечером?

— Он разговаривает с Советом.

Аполлон приподнял бровь. Одинокая капля воды упала со сталактита прямо ему на плечо. Тэмми завороженно смотрела, как она скользит по его груди бесконечным извилистым ручейком. Она подавила внезапное желание проследить этот путь языком.

— Вот как? Я удивлен, что он оставил тебя одну накануне турнира.

— Мне не нужно, чтобы он со мной нянчился. Я могу о себе позаботиться.

— Вижу. И всё же я загнал тебя в угол. Можно ли сказать, что это и есть «забота о себе»?

Тэмми закрыла глаза. Аполлон, как обычно, выводил её из себя. С ним было невозможно разговаривать так, чтобы это не превратилось в нечто большее.

— Все василиски такие, как ты? — спросила она.

— Какие «такие»?

— Невыносимые. — он издал тихий смешок.

— Ты находишь нас невыносимыми?

— Я нахожу тебя невыносимым.

— В каком смысле?

Тэмми открыла глаза. Аполлон стоял слишком близко, как и ожидалось. Это уже была одна из причин. Но другие были тоньше: то, как он превращал любой разговор во флирт, или то, как заставлял её чувствовать себя беззащитной. Тэмми остановилась на главном:

— Ты постоянно пытаешься со мной переспать.

Аполлон победоносно ухмыльнулся, оглядывая её. Тэмми остро осознавала, что кончик когтя виден у неё между ног. Она знала, что Аполлон его видит. Знала, что он понимает: это сделал для неё Каспен.

— Разве ты можешь меня винить?

Тэмми проигнорировала комплимент.

— Ты мог бы хотя бы соблюдать приличия.

— Ты действительно этого хочешь?

— Да.

— А я-то думал, тебе нравятся мои ухаживания.

— С чего ты вообще это взял?

Вместо ответа Аполлон послал ей видение: сначала её в банкетном зале, раздвигающей перед ним ноги. Затем её в поле, после того как он научил её превращать в камень, — её голова откинута в оргазме. Аполлон был прав, и они оба это знали. Конечно, Тэмми нравились его заигрывания. Если бы они действительно её задевали, она бы давно ушла из грота. Но она не ушла. Её сторона василиска ликовала каждый раз, когда он смотрел в её сторону. Лишь человеческая часть отступала, но сейчас она вела себя пугающе тихо.

— Так скажи мне, Темперанс. Что еще ты знаешь?

Она смотрела на него, заставляя себя сосредоточиться. Его глаза были чуть другого оттенка золота, чем у Каспена — темнее, словно с медным отливом. Они стремительно заполнялись чернотой.

— Я знаю, что ты хочешь меня.

Его губы дрогнули. Тэмми продолжила:

— И я знаю, что ты хочешь меня только потому, что это разозлит Каспена.

— А вот тут ты ошибаешься.

— Да неужели?

— Да.

— И в чем же именно я не права?

— Это не разозлит Каспена.

Тэмми вспомнила собственническое удовольствие, вспыхнувшее в глазах Каспена, когда он понял, что Аполлон наблюдает за ними в банкетном зале. То, как он выставлял её напоказ перед братом.

— И даже если бы это разозлило моего брата, это не было бы единственной причиной, по которой я тебя хочу.

Тэмми не могла ему верить.

— Не говори таких вещей.

— Каких?

— Тех, что ты не имеешь в виду.

— А откуда ты знаешь, что я не имею их в виду?

— Потому что ты ничего не воспринимаешь всерьез. И это тоже.

— «Это»?

— Нас.

— Значит, теперь ты и я — «мы»?

— Нет. Не мы. Я просто говорю, что...

— Ты говоришь, что я не отношусь серьезно к тому, что между нами происходит. И снова ты ошибаешься.

Тэмми вздохнула, глядя на него. Он всё ещё улыбался ей, оставаясь таким же невыносимым. Невозможно было вести диалог с тем, кто так на тебя смотрит. Аполлон вел себя так, будто знал какой-то великий секрет, о котором Тэмми не имела ни малейшего представления. Это было несправедливо.

— Я отношусь к нам очень серьезно, Темперанс. Как я могу иначе?

Тэмми не знала, что ответить. Она не знала всей истории того, что произошло между Аполлоном и Каспеном — не знала деталей о той женщине, что была с ними обоими. Но Тэмми не была её заменой. Она была гораздо большим, чем просто призом в их игре, и отказывалась, чтобы с ней так обращались.

— Скажи мне кое-что, Темперанс. Почему ты боишься?

Тэмми хмыкнула.

— Я не боюсь. — она произнесла это вслух, будто это могло сделать слова правдой.

— Нет? — Аполлон подхватил её тон. — И всё же у тебя налицо все признаки страха.

— Например?

— Твое сердцебиение учащено. У тебя сбито дыхание. Я чувствую запах твоего пота. — он улыбнулся, вдыхая воздух. — Он сладкий.

— Перестань нюхать мой пот, Аполлон.

— Я не могу игнорировать то, что мне предлагают, Темперанс.

— Я тебе ничего не предлагаю. Я просто стою здесь.

— Ты стоишь здесь в страхе.

Вопреки воле Тэмми понимала, что он прав. Но чего именно она боялась? Боялась чего-то в Аполлоне или чего-то в себе? Что из этого хуже? Тэмми уже не знала. С тех пор как она оказалась под горой, её представления о морали и правильности полностью изменились. Василиски не действовали как люди. Здесь были другие правила, другие приоритеты. Отличить добро от зла стало невозможно.

— Я... — прошептала она, с трудом подбирая слова. — Не хочу потерять себя.

Сердцем она понимала, что Аполлон не желает ей зла. Но это не значило, что рядом с ним безопасно. Он был той же соблазнительной опасностью, что и все василиски. Он был порочен так, как не был порочен Каспен; он позволял себе ходить по самой грани морали. Если Тэмми позволит себе это тоже, она не знала, где это закончится. Она не хотела сходить с пути света — не хотела становиться тем, кем она не является.

— Я бы не позволил тебе сбиться с пути.

Слова Аполлона были тихими, и Тэмми была поражена их смыслом. Она никогда раньше не слышала от него ничего настолько искреннего. Но если она позволит себе поверить ему — поддаться фантазии, что он заботится о её интересах, — она станет уязвимой. Это был риск, на который она не была готова пойти.

Прежде чем она успела решить, что ответить, волоски на затылке Тэмми встали дыбом. Кто-то еще вошел в грот. Аполлон тоже выпрямился, не сводя с неё глаз.

— Здравствуй, брат.





Глава 31




Каспен прислонился к входу в грот. Руки скрещены на груди, но злости в нём не было. Совсем наоборот: зрачки расширены, глаза почти такие же чёрные, как у Аполлона.

Тэмми знала этот взгляд.

Оба брата были возбуждены.

Ею.

На краткий, пугающе реальный миг Тэмми задумалась, что же сейчас произойдёт.

— И что же у нас тут? — пробормотал Каспен.

— Мы просто разговаривали, — сказала Тэмми.

— Разговаривали, — повторил он, низко, протяжно.

— Да.

Она посмотрела на Аполлона, ища поддержки. Его взгляд был прикован к глазам Каспена, тело — напряжено, словно тетива. Тэмми понятия не имела, как вести себя дальше. Из всех присутствующих в этой пещере именно она меньше всего подходила на роль той, кто решает, как будут развиваться события. Между ней и Каспеном всё было хрупко. После обучения окаменению с Аполлоном и катастрофического воскресного ужина она вообще не понимала, что творится у Каспена в голове.

Братья молча смотрели друг на друга. Тэмми уже собиралась нарушить тишину, когда присутствие Каспена вошло в её разум — рядом с присутствием Аполлона, словно оба они держали её голову в ладонях. Ощущение было странным, но не неприятным. Её сознание легко вместило их обоих, растянулось, принимая сразу две силы.

И тогда в темноте прозвучал голос Каспена — глубокий, ленивый:

Прикоснись к ней.

На мгновение никто не пошевелился. Каспен проверял её? Проверял их? Если так — зачем?

Это было похоже на ту ночь, когда он велел им поцеловаться — в день, когда Габриэль впервые спустился под гору. Тогда Тэмми ослушалась. Но сейчас… волна возможности накрыла её целиком. Они были одни в гроте, скрытые от всех. Здесь могло случиться что угодно. И случилось бы. Они трое не были связаны человеческими условностями, правилами, которым её учили подчиняться. Здесь всё было иначе. Здесь они были свободны.

Тэмми посмотрела на Аполлона.

Он смотрел на неё.

Темперанс?

Всего лишь её имя. Ничего больше.

Его глаза были полностью чёрными, когда он протянул руку, остановившись в считанных дюймах от её бедра. Пауза. Оба брата смотрели на неё, ожидая. Они стояли на краю пропасти, и лишь Тэмми удерживала их от падения.

А что, если она хотела упасть?

Сегодня здесь не могло случиться ничего плохого. Каспен никогда не позволил бы причинить ей вред. И Аполлон — тоже. Ни один из братьев Драконов не причинил бы ей боли. А если так — значит, они здесь ради одного.

Ради удовольствия.

— Да, — сказала Тэмми.

Одно слово. Разрешение.

Как только она его дала, Аполлон коснулся её. Его пальцы скользнули по коже, поднимаясь вдоль линии талии. Всё тело Тэмми вспыхнуло мурашками, соски мгновенно затвердели. Его ладонь легла на её грудь, мягко скользя по ней. Тэмми прикусила губу. Воздух в гроте стал таким тёплым, что золото её ожерелья обжигало кожу. Она была полностью влажной — и с обоими братьями в своём разуме знала: они это чувствуют.

Следующая команда Каспена была обращена к ней:

Прикоснись к нему.

Что-то дрогнуло внутри.

Часть Тэмми жаждала подчиниться. Её василискова сущность давно хотела коснуться Аполлона — гораздо дольше, чем ей хотелось признавать. Но человеческая часть всё ещё колебалась. Даже когда его руки поднялись выше, мягко сомкнулись на её шее, большие пальцы обхватили линию челюсти, ощущая пульс, — она всё ещё медлила.

Что это будет значить, если она коснётся его?

Для человека — измена.

Но мужчина перед ней и мужчина, отдающий приказы, не были людьми. Они были василисками.

А здесь дозволено всё.

Тэмми потянулась к Аполлону.

Остановившись в дюйме от его тела, она замерла, ожидая новой команды от Каспена. Но её не последовало. Вместо этого желание обрушилось на её разум с такой силой, что она едва не застонала. Каспен хотел, чтобы она подчинилась.

Как удачно, что он велел ей сделать нечто столь соблазнительное.

Пальцы Тэмми нашли опору, скользнув по невероятно тёплой коже Аполлона. Он застыл, позволяя ей исследовать себя. Ладони легли на его торс. Она провела пальцами по рельефу пресса, чувствуя каждую мышцу, каждое движение под кожей. Затем — плечи, широкие, мощные, наполненные сдержанной силой. Он был… поразительным. Возможно, она просто не позволяла себе это видеть раньше. Но теперь не могла отвести взгляд.

На его левом бицепсе был маленький шрам. Она провела по нему пальцами. Затем вернулась к центру груди — и заметила, как его дыхание сбилось. Когда её руки опустились ниже, желание взорвалось в её сознании. Тэмми уже не могла понять, чьё оно — Каспена, Аполлона или её собственное.

В конце концов, это не имело значения.

Когда её рука достигла основания его члена, Тэмми замерла.

Воздух, и без того тёплый, стал невыносимо жарким. Дым поднимался от кожи Аполлона — и от её собственной тоже. В гроте раздалось шипение, и она узнала его. Это был Каспен.

Не теряя ни секунды, Тэмми обхватила ладонью член Аполлона.

Нет ничего более захватывающего, чем держать в руке эту часть мужчины. Это был чистый адреналин. Чистая сила. Тэмми могла сломать его пополам, прямо здесь и сейчас, если бы захотела. И не имело значения, что приказы отдавал Каспен. То, что происходило дальше, находилось исключительно в её власти.

Она медленно провела одним пальцем вдоль ствола — повторяя движение, которое заставила его сделать в банкетном зале, — и внимательно следила за тем, как меняется его лицо. Челюсть Аполлона напряглась, веки дрогнули и сомкнулись.

С ними всё было так просто. С этими братьями. Знать одного — значило знать другого.

Тэмми знала, что делать, потому что Каспен научил её. Но ещё потому, что чувствовала к Аполлону тот же инстинктивный притягивающий зов, что и к его брату. Возможно, так было задумано всегда. Возможно, они втроём с самого начала были предназначены оказаться в этом гроте, где воздух пылает вокруг них. Тэмми это не удивляло. Это была не случайность. Это была судьба.

Она медленно двигала рукой, ощущая трение кожи о кожу. Его член был ещё горячее, чем торс — если такое вообще возможно. Навязчивое желание, голод и одержимость хлынули из сознаний обоих братьев в её собственное. Это было настолько ошеломляюще, что Тэмми едва не разжала пальцы.

В тот же миг Аполлон накрыл её руку своей.

Не. Останавливайся.

Тэмми посмотрела в его почерневшие глаза. Он горел ею — желал её так, как умирающий от голода желает последний кусок пищи. Она задумалась, что могло бы насытить его.

И тут, без предупреждения, пульсировал коготь.

Тэмми была настолько мокрой, что почти забыла о нём — но теперь чувствовала только его. Каспен послал долгую, тягучую вибрацию, которая отзывалась в её центре, как сердцебиение. Аполлон всё ещё держал её, направляя движения, лаская себя её рукой.

Два ощущения слились — и возбуждение стало невыносимым. У Тэмми сорвался хриплый, отчаянный стон.

Аполлон улыбнулся.

Ещё раз.

Она повторила этот звук — и на этот раз его вторая рука легла к её губам, словно он хотел поймать стон. Два пальца скользнули по её нижней губе. Они не целовались. Но по ощущениям — почти.

Тэмми ожидала, что Каспен подойдёт. Что вмешается. Что скажет, что они зашли слишком далеко.

Но он остался там, где был — у входа в грот — и уронил в её сознание одно-единственное слово:

На колени.

Имя не прозвучало. Но Тэмми знала — приказ был для неё. И к собственному удивлению, всё внутри неё жаждало подчиниться. Почему бы не встать на колени перед Аполлоном так же, как она вставала перед Каспеном? Почему бы не одарить брата теми же дарами? Это казалось… справедливым.

Не раздумывая больше ни секунды, Тэмми опустилась на колени.

Хватка братьев в её разуме сомкнулась плотнее. Они проникали глубже, вплетались в неё, пока она не чувствовала себя скорее их продолжением, чем отдельной сущностью. Тэмми была в безопасности между ними — укрытая, удерживаемая.

Не дожидаясь нового приказа, она открыла рот.

Аполлон выдохнул, когда её губы сомкнулись на его члене. Его пальцы вплелись в локоны по обе стороны её лица, удерживая голову. Медленно, не отводя взгляда, он вошёл в её рот всего на дюйм — и тут же вышел. Затем снова толкнулся вперёд.

На этот раз Тэмми приняла его полностью, до самого горла. Теперь она знала, как это делать. И знала, как сделать так, чтобы ему было хорошо.

Ещё.

Она не знала, чей это был голос — Каспена или Аполлона. А может, их обоих. И, возможно, это больше не имело значения.

Тэмми отдалась им без колебаний, доверяя двум мужчинам вести её. Нет ничего более приятного, ничего более правильного, чем это. Она принимала их направление, зная: в конечном счёте именно она была центром их внимания.

Полностью — внутрь.

Полностью — обратно.

Тэмми выгнулась, позволяя Аполлону войти как можно глубже. В тот же миг две волны одобрения накрыли её сознание. Она хотела показать им, что способна на это. Что готова подчиняться. Что может больше.

Это опьяняло — чувствовать их одобрение, знать, что она доставляет удовольствие сразу им обоим.

Ей отчаянно хотелось прикоснуться и к Каспену. Одна лишь мысль об этом вспыхнула возбуждением. Она коснулась своей груди, медленно проводя ладонями по коже, двигаясь в том же ритме, что и толчки Аполлона.

Одобрение Каспена горело на задворках её сознания. Он всё ещё посылал импульсы — и они становились сильнее. Никто из них больше не говорил; Тэмми и не смогла бы. Их близость давно перешла за грань слов. Теперь имело значение только удовольствие.

Грот был так наполнен дымом, что видеть стало трудно. И Тэмми закрыла глаза. В тот же миг все ощущения обострились. Она чувствовала, как дым скользит по её спине, чувствовала влажность между ног. Импульсы не знали пощады — её клитор пульсировал. Ей стоило огромных усилий оставаться на коленях, оставаться неподвижной ради Аполлона. Иногда ведущим был он, иногда — она. Они поочерёдно брали инициативу, уступая и вновь забирая власть, когда хотели.

Она невероятна, не так ли?

Комплимент Каспена прозвучал почти неслышно — не громче дыхания. Ответ Аполлона был таким же тихим.

Так и есть.

Влага Тэмми стекала на покрытый мхом пол грота. Коготь пульсировал без остановки, напоминая ей о силе Каспена. Он всегда имел над ней эту власть — и ей всегда это нравилось. Она вспомнила, как он заставил её кончить в церкви, при дневном свете. Теперь же, в темноте грота, она могла подчиняться без страха.

Глубже, Тэмми.

Она приняла его глубже.

Такая хорошая для нас.

Толчок за толчком. Бесконечно.

Каспен возвышался над всем происходящим. Это была его власть, которая подталкивала их вперёд; его присутствие заставляло Тэмми стараться. Она хотела быть такой хорошей для него. Для них обоих. Хотела доказать, что способна, что принадлежит этому месту так же, как и они.

Коготь всё пульсировал — не переставая. Рука Тэмми скользнула между ног, прижимая гладкий кончик пальца к клитору, усиливая то, что Каспен уже давал ей. В её центре нарастало нечто настоящее. Не иллюзия. Не игра.

Посмотрите на неё.

Она знала, что оба наблюдают за ней — видят, как она принимает член Аполлона, как касается себя. Тэмми была центром этого действа — и она не желала иного. Она хотела быть единственной, на кого они смотрят, единственной, кого жаждут. Если уж им суждено быть одержимыми, то только ею.

Аполлон двигался быстрее. Он терял контроль.

Его рука сжала её волосы, наклоняя её голову ещё сильнее. Очередной импульс — и Тэмми застонала вокруг его члена. Звук его тяжёлого, прерывистого дыхания подталкивал её к краю. Тэмми подняла руку, обхватив его яички, и с силой, властно сжала их.

Она едва различила его хриплое:

— Подожди…

Но было уже поздно.

Аполлон кончил. Тэмми закрыла глаза, когда его семя наполнило её горло, вырвалось тёплой, густой волной — таким же, как у Каспена. Она проглотила всё без колебаний. В тот же миг Аполлон выгнулся от облегчения. Тэмми смотрела вверх — на его обнажённое горло, выточенное, словно из камня. Он был сложён, как статуя. Так же, как Каспен. Так же, как их отец. И вновь Тэмми ощутила — как и прежде — что стоит перед богом.

Аполлон посмотрел на неё сверху вниз.

Если я бог, то ты — богиня.

Его член всё ещё был у неё во рту — такой же сильный и властный, как он сам.

И вдруг Тэмми почувствовала пустоту — и поняла, что это Каспен. Он отступал из её сознания, размыкая хватку. Он покидал грот так же незаметно, как и появился, оставив лишь один последний приказ, прежде чем исчезнуть окончательно:

Не уходи, пока не закончишь.

И Каспена не стало. Сказал ли он Тэмми, чтобы она занялась сексом с Аполлоном? Или «закончишь» означало нечто иное — чтобы она не уходила, пока не покончит с этим чувством, с этим влечением к Аполлону?

Тэмми мысленно выругалась. Проклятые василиски и их проклятая двусмысленность.

Она всё ещё не могла до конца осознать, что только что произошло. Ни разу Каспен не приблизился. Ни разу не вмешался. Но его участие было бесспорным. Возможно, именно Тэмми довела Аполлона до оргазма — но направлял всё это Каспен.

И ей это понравилось.

Следующий приказ прозвучал уже от Аполлона:

Оставайся там, где ты есть.

Тэмми оставалась совершенно неподвижной, глядя на него снизу вверх. Их сознания всё ещё были соединены — физически и ментально. Её поразила интимность этого мгновения. Присутствие Каспена было весомым, почти осязаемым, а теперь, когда он ушёл, остались только они с Аполлоном — наедине с тем, что только что произошло.

Они замерли ещё на одно короткое мгновение.

Затем Аполлон медленно вынул член из её рта, и Тэмми резко вдохнула, словно только сейчас вспомнила, как дышать.

Она ожидала, что он уйдёт — так же, как ушёл его брат. Но вместо этого Аполлон опустился до её уровня, встав на колени, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от её. Его член был твёрдым между её бёдер. Он притянул её ближе. Один палец коснулся её подбородка, мягко приподнимая его. Большой палец скользнул по её губам.

Можно? — спросил он.

Одно слово. Просьба. Разрешение.

Тэмми никогда не смогла бы до конца понять василисков — никогда не смогла бы осмыслить, почему держать член Аполлона у себя во рту казалось менее значительным событием, чем поцеловать его. Но, возможно, в этом и был смысл. Поцелуй — это близость. Это язык на языке, губы к губам. Это мягкость. Уязвимость. То, чего между ними до сих пор не было.

И потому то, что он спросил, имело вес.

При всём их поддразнивании и словесных играх, они ни разу не приблизились к поцелую. Даже когда Каспен приказал им это сделать. Даже когда Аполлон учил её обращать в камень. Он ждал.

А теперь он был здесь. На коленях. Прося её.

И Тэмми вдруг поняла, что ей это нравится. Нравится видеть, как он просит. Нравится чувствовать эту власть. Если Каспен и научил её чему-то, так это тому, что её тело стоит того, чтобы о нём умоляли.

Но стоило ли делать этот шаг?

Её сердце принадлежало Каспену. В этом не было сомнений. Но Аполлон не просил её сердца. Он просил лишь поцелуй.

Если он хотел разрешения — Тэмми была готова его дать.

И во второй раз за этот вечер она сказала:

Да.

Аполлон наклонился.

Его губы коснулись её губ мягко, почти осторожно. Его язык вошёл в её рот только после того, как её язык потянулся к нему. Он был на вкус как персики. Возможно, он ел их раньше. Возможно, таков был его запах всегда. Так или иначе, это было прекрасно, и Тэмми с готовностью приняла этот вкус.

Аполлон принял её так же.

Он наклонил голову, подстраиваясь под разницу в росте, нашёл нужный угол — так, будто знал её рот уже давно. Они подошли друг другу идеально. Лучше, чем Тэмми могла себе представить. В нём было что-то удерживающее, поддерживающее — именно то, в чём она отчаянно нуждалась.

Аполлон умел целоваться.

Он умел всё.

Тэмми не позволяла себе даже думать о том, каким был бы секс с ним. Одного ощущения его губ на её губах было достаточно, чтобы довести её почти до оргазма. Видимо, её мысли снова звучали слишком громко, потому что Аполлон усмехнулся:

Ты мне льстишь.

Ты хорошо целуешься. Это ещё не повод для огромного эго.

Ты считаешь, у меня большое эго?

Она села, оседлав его член. Эго больше этого трудно было представить.

Прежде чем она успела ответить, он поцеловал её глубже.

Это было иначе, чем с его братом. Чуть безрассуднее. Чуть менее осторожно. Его безрассудство отзывалось в ней. Каспен был вратами к Аполлону — ключом, открывающим проход к греху.

И всё же братья были похожи. Оба хотели её. Возможно, Аполлон хотел не столько её саму, сколько отобрать её у Каспена — и Тэмми не была настолько наивна, чтобы этого не понимать. Но это не означало, что он не заботился о ней по-своему.

Они целовались медленно, не спеша. Их тела сближались, когда руки Аполлона скользнули по её талии и сжали ягодицы, притягивая её к себе. Его член был между её ног, но ни один из них не сделал следующего шага. Вместо этого Тэмми наслаждалась тем, как он прижимается к когтю, возбуждая её сильнее, чем она могла бы сама.

Это было прекрасно.

Она начала двигать бёдрами, медленно, лениво, скользя по всей длине его члена, гоняясь за этим ощущением. Их рост идеально подходил для этого — она могла оседлать его, не принимая внутрь, покрывая его своей влажностью.

Я знаю, ты хочешь кончить, Темперанс.

Она действительно этого хотела. До боли. И хотела, чтобы он это видел. Пальцы Аполлона сильнее прижали кончик когтя к её клитору. Тэмми судорожно втянула воздух. Аполлон отстранился, улыбаясь.

Тебе нравится?

Она не ответила. Он и так знал.

Все вы можете их создавать? — спросила она. — Эти… когти.

Он приподнял бровь.

Когти?

Я не знаю, как ещё их назвать.

Его это явно забавляло.

Почему ты спрашиваешь?

Просто интересно.

Понимаю. Да, все василиски могут.

Даже женщины?

Да.

А я?

Если пожелаешь.

Тэмми не могла представить себе, как это — создать такой коготь. Она замолчала.

Аполлон посмотрел на неё внимательнее.

Каспенон никогда не учил тебя?

Нет, — тихо ответила она. — Не учил.

Казалось, было немало вещей, которым он так и не научил её. Впрочем, она никогда и не спрашивала. Но теперь, когда перед Тэмми открылась такая возможность, она вдруг с отчаянием поняла, как сильно хочет знать.

Хочешь, я научу тебя?

Не раздумывая, Тэмми кивнула.

Аполлон улыбнулся.

Какую форму ты хочешь сделать?

Тэмми моргнула.

А какие ещё бывают формы?

Аполлон пожал плечами.

Любые, какие пожелаешь. Та, что ты носишь сейчас, создана для твоей киски. Но есть и другие места, где их носят.

Тэмми уставилась на него.

Какие ещё места?

Он выдержал короткую паузу, затем слегка приподнял её над своим членом, чтобы просунуть руку между её ног. Но вместо того, чтобы коснуться её центра, его пальцы скользнули дальше, назад. Когда он нашёл то, что искал, Тэмми мгновенно вспыхнула.

Здесь.

Аполлон касался той части её тела, о которой она никогда не думала, как о чём-то, связанном с удовольствием. Он обвёл её мягко, почти лениво, прежде чем ввести самый кончик пальца и тихо сказать:

Некоторые предпочитают проникновение сюда.

Тэмми не могла этого представить. Даже кончик его пальца ощущался внушительно — она не могла вообразить, как внутрь могло бы поместиться что-то большее. Мысль пугала её… и в то же время вызывала странное любопытство.

Прежде чем она успела себя отговорить, слова сорвались сами:

Это то, что предпочитаешь ты?

Аполлон усмехнулся.

Иногда. Если ты захочешь это испытать — я к твоим услугам.

Тэмми не хотела этого испытывать. По крайней мере — не с Аполлоном. Она оттолкнула его руку.

Я не хочу, чтобы ты делал со мной это.

А кто сказал, что это буду делать я?

Что ты имеешь в виду?

Без предупреждения Аполлон послал ей видение.

Он — на четвереньках. Тэмми — позади него. Между её ног — нечто. Член. Созданный из той же сущности, что и коготь. Закреплённый ремнями. В видении не было звука, но Тэмми видела, как Аполлон стонет, когда она входит в него. Это было не похоже ни на что, что она видела раньше. Она должна была сказать ему остановиться. Должна была вырваться из этого образа. Но видение было слишком соблазнительным. Слишком сладким.

Аполлон — на коленях. Уязвимый. В её власти. Что-то внутри неё распустилось, раскрылось хищным цветком. Что-то требовало большего. В видении Аполлон был близок. Он вот-вот должен был кончить. Тэмми резко вырвала своё сознание из его.

— Хватит, — сказала она вслух. — Не показывай мне больше.

Аполлон широко улыбнулся, откровенно наслаждаясь происходящим.

— Почему? Тебя это возбуждает.

Это было правдой.

— Это не значит, что я хочу это видеть.

Они смотрели друг на друга в темноте, и Тэмми не в первый раз поняла, что зашла слишком далеко. Аполлон был чем-то совершенно иным — тем, к чему она не была готова. С ним было слишком легко сорваться. Слишком легко шагнуть за край. Упасть.

Ей пришлось сознательно увести себя от этой пропасти.

— Я не хочу делать его в такой форме.

— Ты можешь сделать его в любой форме, Темперанс.

Аполлон снова протянул руку между её ног. Но на этот раз он собрал её влажность — с её центра, с внутренней стороны бёдер. Тэмми смотрела, как её сущность густеет, твердеет, принимая знакомые очертания.

Коготь.

Аполлон держал его на ладони, протягивая ей.

Она покачала головой.

У меня уже есть такой.

Иметь два — не редкость.

И что мне делать с двумя?

Носить.

Одновременно?

Да.

Тэмми вспыхнула. Она привыкла к тому, что внутри неё коготь Каспена — но представить второй рядом с ним… быть заполненной так… Она не успела даже додумать мысль, как из сознания Аполлона хлынула волна жара. Он вполне мог это представить.

Тэмми снова покачала головой.

Мне не нужен второй.

Если ты когда-нибудь передумаешь — тебе нужно лишь попросить.

Этого никогда не случится. Но мечтать ему она позволит.

Тэмми смотрела, как коготь исчезает у неё на глазах. Они оба уставились на его пустую ладонь.

Если тебе не нужен ещё один… ты могла бы сделать его для меня. Если захочешь.

Это уже было… интересно. Но форма когтя, который она носила внутри себя, совершенно не подходила Аполлону. Какую форму он должен был принять?

Аполлон взял её руку и обхватил её пальцами основание своего члена.

Это будет кольцо, — сказал он. — Его надевают сюда.

Его член уже был покрыт её влагой. Тэмми сжала хватку, провела пальцами вниз по стволу, собирая всё, что могла, в ладонь. Аполлон наблюдал за ней, не отрывая взгляда, и лишь когда её ладонь наполнилась, сказал:

Сосредоточься на форме, которую хочешь создать.

Тэмми закрыла глаза. Он больше ничего не объяснял — но ей и не требовалось. Она знала, что делать. Стоило ей направить мысль, как предмет начал формироваться. Ощущение было почти таким же, как тогда, когда она создавала золотое коготь-ожерелье для Каспена: то же покалывание под веснушками, расходящееся от основания пальцев, то же чувство рождения чего-то нового.

Хорошо, Темперанс. У тебя это получается естественно.

Тэмми улыбнулась, принимая похвалу. В культуре василисков не было ничего, что давалось бы ей легко — каждый день она чувствовала себя чужой, неуместной, почти неудачницей. Но это… это у неё выходило. По крайней мере, здесь она была хороша.

Она открыла глаза и посмотрела вниз.

Предмет был завершён.

Это было нечто поразительное: плотное, непрозрачное кольцо, лежащее у неё на ладони. Оно сияло, будто само излучало свет. Тэмми приподняла его, позволив тусклому свету грота скользнуть по поверхности, и медленно повернула. Оно мерцало так, словно внутри был собственный источник сияния. Ей казалось, что даже в полной темноте пещеры оно продолжало бы светиться.

Она подняла взгляд на Аполлона.

Его глаза были широко раскрыты, прикованные к кольцу, и отблеск его света бесконечно отражался в чёрных зрачках. Тэмми никогда не видела его таким — даже тогда, когда стояла перед ним на коленях. Было ли это то же чувство, что испытал Каспен, когда сделал коготь для неё? Тэмми вспомнила, каким он был, когда она впервые ввела его в себя. Это было почти то же самое выражение — голодное, нетерпеливое, граничащее с жадностью.

Она подалась ближе.

Аполлон резко втянул воздух.

Сердце Тэмми ускорилось от предвкушения, когда она надела кольцо на головку его члена и медленно повела его вверх по стволу. Оно село идеально — так, как она и думала. Острое чувство обладания пронзило её, когда Аполлон издал низкий, почти экстатический стон. Его удовольствие было очевидным: и без того твёрдый член стал ещё твёрже, напрягся, упираясь в границы кольца.

Тэмми вспыхнула от одного вида. Она ещё даже ничего не сделала — а он уже был у неё во власти.

Ты можешь сделать его туже. Если захочешь.

Ты этого хочешь?

Аполлон не ответил.

Теперь сопротивлялся он.

Но Тэмми не собиралась позволить ему уйти от этого. Почему она должна быть единственной уязвимой? Почему она должна обнажаться перед ним, если он отказывается сделать то же самое?

Крошечная, почти незаметная доля власти вернулась к ней, когда она сказала:

Скажи мне.

Мышца дёрнулась на его челюсти.

Сделай его туже, Темперанс.

Она сделала.

Это оказалось удивительно просто — достаточно было одного намерения. Тэмми смотрела, как кольцо стягивается у основания его члена. Руки Аполлона сжали её бёдра так сильно, что стало больно.

Почему бы не пойти дальше?

Тэмми знала — был ещё один шаг, который мог окончательно лишить его контроля. Она сосредоточилась на кольце, на связи между ними — и послала Аполлону импульс, точно такой же, какие Каспен посылал ей.

Реакция была мгновенной.

По его телу прошла дрожь, и он застонал.

Где ты этому научилась?

Каспен научил меня.

Кора… — выдохнул он.

Почти против своей воли Аполлон наклонился и поцеловал её в шею. Как только его губы коснулись кожи, Тэмми прикусила губу, сдерживая стон.

Он тут же отстранился.

Прекрати.

Что прекратить?

Скрывать своё удовольствие.

Но скрываться от Аполлона было для неё инстинктом. Она не хотела, чтобы он видел её удовольствие. Возможно, потому что считала, что он не заслуживает этого. А может — потому что ей было стыдно за то, что он способен вызывать в ней такое.

Какова бы ни была причина, Тэмми пряталась.

Я не могу.

Можешь. Ты сопротивляешься мне.

По крайней мере, в этом он был прав. Тэмми действительно сопротивлялась ему — хотя это сопротивление с каждой секундой становилось всё более бесполезным.

Позволь мне позаботиться о тебе.

Тэмми не могла представить Аполлона заботящимся о ней хоть в каком-то виде.

Сомневаюсь, что ты на это способен.

Уверяю тебя — способен.

И всё же она сопротивлялась.

Твоя осторожность очаровательна.

А твоя самоуверенность бесит.

Не притворяйся, что тебе это не нравится.

Мне не нравится.

Мысль далась с трудом — ложь отозвалась неприятным напряжением.

Ложь — это грех, Темперанс.

Не читай мне лекции о грехах.

Тогда, быть может, предпочла бы, чтобы я их совершал?

Ответом, конечно, было «да». Но она не осмелилась произнести его вслух.

Аполлон протянул руку к её ладони. Инстинктивно Тэмми дёрнулась назад, и он приподнял брови — удивлённо, с лёгкой тревогой. Она не собиралась этого делать — это была просто рефлекторная реакция, укоренившаяся глубже разума. И всё же… после всего, что между ними уже произошло, этот жест казался странным. Как будто то, что должно было случиться дальше, было интимнее всего прежнего. Словно они стояли на грани невидимой черты, которую Тэмми ещё не была готова переступить.

Аполлон ничего не сказал. Не попытался надавить.

Вместо этого он медленно наклонился и оставил один — мягкий, почти невесомый — поцелуй на её щеке.

Внутри Тэмми что-то распустилось.

Этот жест был напоминанием. Он говорил ей: ты в безопасности. Она знала это… и всё же с трудом верила. Его губы скользнули вдоль её линии челюсти, ниже — к шее. Тэмми чувствовала его разум: открытый, незащищённый, наполненный вниманием и осторожной заботой. На миг она задумалась, не притворство ли это. Опускает ли Аполлон свои щиты только тогда, когда ему что-то нужно?

В конце концов, она решила, что это неважно.

Этой ночью он заслужил её доверие.

А потом его губы оказались на её губах.

И после этого время перестало существовать.

Руки Аполлона легли на её бёдра, направляя её движения вдоль его члена. Он не входил в неё — она ещё не была готова. Вместо этого Тэмми ласкала себя о его ствол, прижимаясь самым чувствительным местом, дразня себя так же, как дразнила его. Это было первобытно, просто — и невероятно хорошо. Каждый раз, когда она доходила до основания, коготь и кольцо соприкасались, создавая ощущение, которое невозможно было описать. Тэмми двигалась всё настойчивее, отчаянно желая получить как можно больше.

Аполлон был возбуждён сильнее, чем она.

Его присутствие заполнило её разум целиком, окружая со всех сторон, удерживая её — и телом, и сознанием. Он снова прижался губами к её горлу.

Как ты можешь быть такой… когда я даже не внутри тебя?

Ты тоже хорош.

Зубы Аполлона сомкнулись на её мочке уха. Тэмми дёрнулась — и он лишь крепче прижал её к себе.

Кончи для меня.

Она бы смогла.

Но не сейчас.

Тэмми замедлила движения, скользя по его стволу мучительно медленно, прежде чем остановиться у самой головки, оставив между ними всю длину его члена. Она подняла взгляд и встретилась с его глазами.

Скажи «пожалуйста».

Приказ.

Тэмми не привыкла приказывать Аполлону — не привыкла заставлять его просить. Но сегодня ей хотелось проверить границы.

Пожалуйста.

Тэмми улыбнулась.

Его наградой было одно короткое движение её бёдер.

И снова пауза.

Аполлон зарычал от раздражения, но Тэмми не собиралась торопиться. Она смаковала это — его между своих ног, нарастающее напряжение, ощущение контроля.

Я хочу не спешить.

Вот как?

Да. И ты хочешь позволить мне.

Неужели? И почему же?

Потому что тебе это нравится. И потому что тебе нравлюсь я. И потому что ты хочешь смотреть, как я дойду до этого сама. Разве не так?

Они смотрели друг на друга в темноте, тяжело дыша.

Да. Именно так.

Грудь Аполлона блестела от пота. Тэмми наклонилась вперёд, коснулась языком пространства между его грудными мышцами и провела вверх — к шее. Его руки сжали её ягодицы, притягивая полностью к себе. В тот же миг, когда её клитор прижался к кольцу, она послала импульс, усиливая ощущение для них обоих.

Мой брат даже не представляет, как ему повезло. Ты невероятна.

Поверь. Он знает.

Аполлон застонал, резко притянул её лицо к своему и поцеловал.

Тэмми вплела пальцы в его волосы, отвечая ему с той же силой, позволяя ему глубже войти в её рот. Она позволила ему проникнуть в неё именно так — не членом, а языком, позволяя ему попробовать её так, как она знала: он всегда этого хотел. Между ними установилось равновесие — встреча равных. Тэмми чувствовала себя достойной. Чувствовала, что её видят.

Она послала ещё один импульс — длинный, тягучий. На его середине Аполлон отстранился. Тэмми открыла глаза и спросила:

Мне остановиться?

Нет. — Его большой палец скользнул по кончику когтя. — Тебе нужно вынуть это, чтобы я мог трахнуть тебя как следует.

Тэмми замерла. Коготь был словно преградой — пока он находился внутри неё, они не могли заняться сексом.

Аполлон уловил её мысль и усмехнулся:

У тебя настолько мало самоконтроля?

Тэмми сердито посмотрела на него. Она не могла поверить, что они обсуждают это, будучи голыми, переплетёнными, с его членом между её ног. И всё же — вот они.

Её колебание, вероятно, требовало объяснения.

Я себе с тобой не доверяю.

К её удивлению, Аполлон не ответил сразу. Он лишь слегка наклонил голову, оценивая её.

Можно спросить — почему?

Тэмми и сама уже едва понимала. Если она переспит с Аполлоном, это будет означать, что она соскальзывает — медленно, но неотвратимо — с той тропы морали, по которой так гордилась тем, что шла всю жизнь. Не имело значения, что в культуре василисков это допустимо — и даже ожидаемо. Для неё это было неприемлемо.

Тэмми не могла совместить то, что чувствовала к Аполлону, с тем, что чувствовала к Каспену. Это было слишком — для одного сердца.

И ещё был Лео.

Если она переступит эту черту с Аполлоном, значит, она способна переступить её и с Лео. Этого Тэмми вынести не могла.

Поэтому она сказала:

Я просто не хочу совершить ошибку.

Ты считаешь секс со мной ошибкой.

Это было утверждение, не вопрос.

Я считаю это риском.

Жизнь без риска — не жизнь, Темперанс.

Тэмми закатила глаза. Именно этого она от него и ожидала.

Сначала мой брат, потом мой отец. Мне стоит обидеться, что ты проводишь черту именно на том, чтобы трахнуть меня?

В этом была логика. Но всё равно — это ощущалось иначе.

Просто… это кажется неправильным.

Мы будем трахаться во время турнира. Или ты этого не знала?

Тэмми знала. Аделаида сказала ей об этом всего час назад. Но то, что ей придётся сделать это в будущем, не означало, что она обязана делать это сейчас.

Когда тишина затянулась, Аполлон сказал:

Я понимаю, что ты не доверяешь себе. Но доверяешь ли ты мне?

Какой вопрос.

Тэмми даже не знала, как на него ответить. И сразу же вспомнила последний раз, когда слышала нечто подобное — на кладбище, от Лео. Ты ведь мне не доверяешь, да, Тэмми?

Сначала она не доверяла Лео. Доверие пришло со временем — лишь после того, как он позволил ей убедиться в нём.

Должна ли она дать Аполлону тот же шанс?

Он научил её окаменению. Он был её доверенным лицом. Они не раз были обнажены вместе — и каждый раз он действовал в её интересах.

Так доверяла ли она ему?

Да.

В его глазах вспыхнула неподдельная радость. Он притянул её ближе.

Тогда положись на меня. Я клянусь: мы не будем заниматься сексом, пока ты сама не инициируешь его.

Тэмми задумалась.

Ты обещаешь?

Его руки сжались на её талии.

Обещаю.

Он снова прижался к когтю.

А теперь вынь его… и кончи на моём члене.

Время сомнений прошло.

Тэмми была готова.

Медленно — так, чтобы Аполлон видел каждое движение, — она протянула руку между ног и вынула коготь. Затем позволила ему упасть на каменный пол — влажный, мерцающий в полумраке. Как только внутри неё стало пусто, она прижалась центром к члену Аполлона.

Без преграды между их телами не осталось ничего.

Он был твёрд между её ног, как камень, и Тэмми устроилась над ним, позволив бёдрам вновь задать ритм. Теперь они двигались сами — настойчиво, жадно, с трением, которое она уже не пыталась остановить. Ей нужен был оргазм. Сейчас. И Аполлону — тоже.

Она знала: он ждал этого. Ждал увидеть её без защиты, открытую, настоящую, готовую для него.

Тэмми сдвинула ноги, крепко сжав его между бёдер, прижимая к самому чувствительному месту. Если раньше она скользила по всей длине медленно, почти лениво, то теперь двигалась быстрее, удерживая его плотно, не давая ускользнуть.

Аполлон был близко. Челюсть напряжена, плечи застыли. Его руки сомкнулись вокруг неё, направляя каждое движение. Они шли к этому вместе — помогая друг другу дойти до края. Тэмми двигалась отчаянно, размазывая свою влажность по его коже.

Вот так, Темперанс. Я знаю, тебе это нравится.

Она больше не отрицала.

Ещё раз. Всего один раз. Пожалуйста.

Он снова просил — мужчина, доведённый до предела.

Почти. Я знаю, ты можешь.

Ещё одно движение бёдер — и момент настал.

Вот так.

Это было неизбежно. Как рассвет.

Аполлон сдержался, наблюдая, как Тэмми срывается первой. Он хотел этого — хотел видеть, знать, что именно его обещание привело её сюда. Только когда её движения замедлились, когда последняя волна оргазма прошла по телу, Аполлон сжал её ягодицы, провёл всей длиной члена вдоль её влажного центра — и кончил.

Тэмми смотрела на него так же, как он смотрел на неё. Его глаза закрылись, голова запрокинулась. Пульс бился на шее — живой, хаотичный. Она вдруг подумала, каково было бы вонзить в него зубы.

Его семя стекало по внутренней стороне её бёдер — тёплое, перламутровое, смешиваясь с её собственным. Они оба были мокры — от пота, от спермы, от воды, капавшей со сталактитов над ними.

Тэмми подняла руки и убрала пряди волос с его лица.

Аполлон улыбнулся. Его глаза всё ещё были абсолютно чёрными. И только сейчас Тэмми заметила ямочки на его щеках — неожиданно милые.

Он первым встал и протянул ей руку. И, к её удивлению, едва она поднялась, он снова поцеловал её. Этот поцелуй был иным — медленным, осторожным. Он обхватил её лицо ладонями, словно сокровище. Когда отстранился, его пальцы скользнули вниз по её рукам, переплетаясь с её пальцами.

Он смотрел на неё беспомощно.

Тэмми была первой на коленях — но именно она поставила Аполлона на них.

Он не отводил взгляда, когда прошептал:

— Ты принадлежишь моему брату… но я буду защищать тебя так, будто ты моя.

Эти слова ошеломили её. Ответ вырвался сам:

— Часть меня — твоя.

В его глазах вспыхнула чистая эйфория. Возможно, он всегда это знал. Возможно — лишь надеялся. Но Тэмми сказала это с уверенностью, о которой раньше не подозревала.

Да, часть её принадлежала Аполлону. Меньшая часть — по сравнению с той, что принадлежала Каспену. Почти всё её сердце было отдано ему — и так будет всегда. Но почему в нём не может быть места и для Аполлона?

Василиски свободны телом. Когда-то это пугало Тэмми. Теперь же она ценила эту свободу. Она давала ей то, чего иначе у неё никогда бы не было — позволяла жить так, как она хотела.

Назад дороги не существовало. И Тэмми этого не желала.

— Аполлон… — прошептала она.

— Да, Темперанс?

— Ты бы сделал для меня всё?

Уголок его рта дрогнул.

— Да.

Тэмми и так это знала. Если бы она попросила — он позволил бы ей укусить ту вену на его шее. Кровь для василисков была высшим даром.

Но сегодня она не стала просить. Он дал ей достаточно. Пришло время вернуться к себе. И к Каспену. Тэмми наконец закончила.





Глава 32




Празднование продолжалось в полную силу, когда они вышли из грота. Аполлон плыл рядом с Тэмми до самого берега, напоследок ущипнув её за задницу, прежде чем исчезнуть в толпе. Она даже не попыталась его оттолкнуть. Они уже прошли ту точку, где она могла притворяться, будто ей не нравятся его прикосновения.

Тэмми искала глазами Каспена, но его нигде не было.

Она провела время с Аделаидой, Кипарис и Дэймоном, попивая эликсир и сливаясь с толпой. Чем сильнее она пьянела, тем больше думала о том, что показал ей Аполлон: как она стоит на четвереньках и берет его собственным подобием члена. Это видение было настолько дразнящим, что вызывало ноющую боль. Тэмми всегда считала, что она — та, кого «берут». Она никогда не задумывалась о том, что сама может «взять».

Оба брата избегали Тэмми до конца ночи, держась на расстоянии. Она была не против этого пространства. Впервые её не тянуло в двух разных направлениях. Впервые она могла расслабиться. Празднование затянулось так надолго, что она уснула прямо на песке, переплетясь конечностями с Кипарис и Аделаидой.

Когда Тэмми проснулась, наступил первый день турнира.

— Ты выберешь претендентов перед пиром, — сказала Аделаида. Они направлялись к банкетному залу, и глаза Тэмми всё еще были тяжелыми от сна. — После чего кланы пообедают вместе, чтобы символизировать своё единство. Затем в полночь начнется первый этап.

Тэмми кивнула, но на самом деле не слушала. Она думала о Каспене. Он не спал рядом с ней, и она проснулась с тоской по нему. К тому времени, как они достигли банкетного зала, она тревожно оглядывала толпу. Но что-то изменилось.

— Почему никто не занимается сексом? — спросила она Аделаиду.

Впервые с тех пор, как она оказалась под горой, Тэмми не видела вокруг сплетающихся тел. Не было слышно ни стона, ни звуков оргазма. Все просто… разговаривали.

— Они воздерживаются из уважения.

— Я не понимаю.

— Они знают, что ты и Каспенон не можете касаться друг друга. Это жест солидарности.

Тэмми не знала, как на это реагировать. Поэтому она просто ответила:

— О. Это… мило с их стороны.

— Не слишком обольщайся, — с улыбкой сказала Аделаида. — Это продлится только до конца пира. Потом ты можешь быть шокирована тем, что увидишь.

Предвкушение пробежало по позвоночнику Тэмми. Она не знала, радоваться ей или бояться. Прежде чем она успела решить, раздалось:

— Тэмми. Любовь моя.

Она обернулась и увидела Каспена, смотрящего на неё сверху вниз. Тэмми тут же потянулась к нему, но её пальцы наткнулись на барьер. Она опустила руку, сдерживая внезапный позыв расплакаться. Она вспомнила, что произошло в гроте, как он велел ей коснуться Аполлона. Сначала она думала, что он хочет посмотреть на них вместе. Но теперь она гадала, не потому ли это, что Каспен сам не мог этого сделать. Возможно, он использовал брата как проводник — если он не мог коснуться её, то хотя бы его брат мог.

Как ты себя чувствуешь?

Ей так отчаянно хотелось прикоснуться к нему прямо сейчас, подтвердить их связь лучшим известным ей способом. Неделями она находила утешение в его объятиях, в чистой уверенности секса. Но теперь, когда между ними вырос этот барьер, связь поблекла. Было недостаточно дразнить друг друга мысленно или когтем. Недостаточно было смотреть, как он ласкает себя перед ней. Без него Тэмми теряла часть себя — важную, сильную часть. Она не могла вынести мысли о том, чтобы не касаться Каспена ни секунды дольше, не говоря уже о времени до конца турнира. Хуже всего была мысль о том, что она больше никогда его не коснется.

Поэтому она сказала ему правду: Мне страшно.

Его лицо смягчилось. Он посмотрел на Аделаиду, которая сочувственно наблюдала за ними.

— Я оставлю вас двоих, — сказала она. — Я вернусь, когда придет время выбирать претендентов.

Тэмми кивнула. Аделаида ушла.

— Нет нужды бояться, Тэмми.

Почему все продолжали твердить ей это?

— Тебе легко говорить. Ты не несешь ответственности за всё наше будущее.

К её удивлению, Каспен улыбнулся.

— Ты тоже не несешь.

Тэмми покачала головой. Это было неправдой.

— А что, если я всё испорчу? — спросила она дрогнувшим голосом. — Что, если мое сердце выберет неправильно?

— Тэмми, — сказал он. — Твое сердце не может выбрать неправильно. В этом и заключается смысл турнира. Кого бы ты ни выбрала — это и есть твой истинный союзник.

— Как ты можешь быть таким спокойным?

— Потому что я верю, — просто ответил он.

Тэмми подумала о том, что сказал ей Аполлон: о вере василисков в судьбу. Неужели Каспен тоже считал, что всё предопределено? Она не могла жить в таком подвешенном состоянии. Ей нужно было верить, что у неё есть воля, есть выбор.

— Тэмми, — повторил он, на этот раз тише. — Что бы ни решило твое сердце, знай: за тебя стоит сражаться.

Она смотрела на него. В другом мире они бы поцеловались. Но в этом они просто смотрели друг другу в глаза, их сердца бились в унисон, а тела разделяли считанные дюймы. Тэмми хотелось законсервировать этот момент и сохранить его навсегда.

В этот момент по залу пронесся ропот. Тэмми обернулась и увидела, как толпа расступается, пропуская двух высоких, внушительных василисков. Холод пробежал по спине, когда она узнала одного из них: Роу. Она не видела его со свадьбы, когда он сорвался на Веру и убежал в лес. Теперь он шел по залу так, будто владел им, задрав нос и кривя губ в торжествующей ухмылке. Инстинктивно Тэмми придвинулась ближе к Каспену. Затем её взгляд упал между ног Роу.

Вопреки воле у неё отвисла челюсть. В последний раз, когда она видела Роу голым, на месте его члена было лишь изуродованное месиво. Теперь же между его ног сияло золото, вылитое по форме его прежнего достоинства, бесшовно сливающееся с кожей — плоть, ставшая металлом. Это напомнило ей то, что показывал Аполлон — член из эссенции. Но это было совсем другое. Роу истек кровью ради этого аппарата между ног. Это была жуткая вещь — вещь силы.

Тэмми повернулась к Каспену.

— Он что…

Она не знала, как закончить фразу. «Сделал себе новый член?» — звучало слишком буднично для того, что совершил Роу. Но именно это и произошло. Каспен выглядел не менее потрясенным.

— Да.

Даже отсюда Тэмми чувствовала силу Роу. Она исходила от него волнами.

— Я думала, то, что ты сделал, ослабит его, — прошептала она. Каспен расправил плечи.

— Похоже, он… нашел решение.

Роу определенно нашел решение. Свет отражался от его золотого ствола, сияя в тусклых огнях зала. Это завораживало; Тэмми не могла отвести взгляд. Она мучилась виной за его увечье со дня свадьбы, но теперь не могла поверить, что тратила на это время. Золотой орган излучал мощь. Не было сомнений: это была великая и ужасная вещь.

— Кто-нибудь делал такое раньше?

Каспен покачал головой.

— Запрещено использовать силу таким образом.

— Почему?

— Василиски всегда могли превращать свою кровь в золото. Это одно из наших самых священных свойств. Но оно не предназначено для замены того, что было отнято. Сделать подобное — значит пойти против природы. Есть причина, по которой мы не можем отращивать конечности или исцелять смертельные раны. Если часть нас мертва, она должна оставаться мертвой. Оживить её — значит нарушить законы мироздания.

Тэмми вздрогнула. Это определенно выглядело как святотатство.

— И что это значит?

Каспен поджал губы.

— Это значит, что Роу сделал то, на что никто другой не осмелился бы. Он создал часть себя из самого себя. Это источник его силы.

Тэмми внезапно подумала о финальном этапе, где она должна будет оседлать оставшихся претендентов.

— Мне придется… с ним?

— Да, Тэмми. Придется.

— Но как я смогу?

— Так же, как со мной.

— Но его же…

— Это всё равно член, Тэмми, — сказал Каспен. — Пусть он не похож на те, что мы видели раньше, это всё же он.

Каспен сжал кулаки.

— Это недопустимо. Должны быть пределы нашей силы. Мы можем только лечить сломанное, но не регенерировать утраченное. Это неправильно.

Тэмми даже представить не могла, что чувствует Каспен. Ведь это он лишил Роу мужского достоинства. Именно его действия заставили Роу пойти на такое. Роу и так ненавидел Каспена за то, что тот забрал его отца; Тэмми содрогнулась, подумав, какой глубины достигла его жажда мести теперь.

В этот миг глаза Роу встретились с её глазами. Тэмми замерла: его взгляд медленно скользил по её телу, и желание в нем было неоспоримым. В Роу всегда была горечь, но теперь она стала всепоглощающей. Ярость была написана на его лице — точь-в-точь как у Каспена.

— Он так зол, — прошептала Тэмми.

— Как и я, Тэмми.

Роу направился к ним.

— Темперанс, — сказал он хриплым голосом. — Наслаждаешься празднеством? Оно ведь в твою честь, в конце концов.

Тэмми открыла рот, чтобы ответить, но Каспен опередил её:

— Не смей с ней разговаривать.

Роу перевел взгляд на него.

— Почему же? Она может стать моей будущей женой.

— В тот день, когда ты отберешь её у меня, я умру.

Роу улыбнулся.

— К чему такие громкие слова, Каспенон? Я пришел с миром.

Каспен откровенно фыркнул. Взгляд Тэмми переместился на василиска рядом с Роу. Эрос был выше брата и не менее грозен. Он смотрел на Тэмми глазами цвета золота, которые, казалось, заглядывали в самую душу. Она едва доставала ему до ключицы; его плечи были настолько широкими, что за ними ничего не было видно.

Внезапно Роу ворвался в её мысли. Тэмми ахнула, воздвигая стены, чтобы заблокировать атаку. Но она не могла его вытеснить — его сила была неописуемой; она давила на неё, как несокрушимая мощь, расплющивая, словно паука о стекло.

Ты покоришься мне, Темперанс. Как и Каспенон.

Тэмми потребовались все силы, чтобы посмотреть ему прямо в глаза и произнести:

— Никогда.

Губы Роу искривились в мрачной, насмешливой ухмылке.

— Какая жалость, — пробормотал он. — Ты всё такая же упрямая.

Тэмми вскинула подбородок.

— А ты всё такой же жестокий.

Его усмешка стала глубже.

— Жестокость — необходимость в мире, в котором мы живем, Темперанс. Твой муж знает это лучше любого другого.

Тэмми нечего было возразить. То, что Каспен сделал с Роу, было неоспоримо жестоко. Но Роу это заслужил. И теперь, перед лицом неминуемой схватки, Тэмми надеялась, что Каспен проявит жестокость еще раз.

Роу бросил последний вызов прямо в лицо Каспену:

— Пусть победит сильнейший.

И ушел, не сказав больше ни слова.

Тэмми тут же повернулась к Каспену. Он смотрел вслед Роу, сжимая кулаки; на виске пульсировала вена. Больше всего на свете Тэмми хотелось коснуться его, почувствовать тепло его кожи, найти утешение друг в друге. Но это было единственное, чего она не могла сделать.

Аделаида возникла рядом.

— Тэмми, — мягко сказала она. — Все претенденты прибыли. Пора делать выбор.

Тэмми посмотрела на Каспена. Он посмотрел на неё.

— Ты останешься со мной? — прошептала она.

— Всегда.

Они последовали за Аделаидой в конец зала, где была установлена сцена. На ней стояла группа из двадцати или около того василисков — все красавцы, у всех была полная эрекция. Тэмми вспомнила слова Аделаиды: она должна сделать выбор, глядя на их члены. Она взглянула на Каспена, и тот подбодрил её кивком, после чего отошел в сторону, чтобы встать рядом с Роу, Эросом и Аполлоном. Когда её взгляд встретился со взглядом Аполлона, он тоже кивнул.

Ты справишься, Темперанс.

Она едва могла ему поверить. Трудно было представить, что любой из этих мужчин может стать её мужем. Никто из них не шел в сравнение с Каспеном. Тэмми замерла, остро ощущая за спиной толпу, следящую за каждым её движением. Давление было слишком велико.

Голос Каспена зазвучал в её голове:

Расслабься, Тэмми. Позволь своей стороне василиска принять решение.

Она закрыла глаза, решив последовать его совету. Тэмми сосредоточилась на той части себя, которой нравилось, когда на неё смотрят, на той, что была сильной, смелой и дерзкой. Она подавила в себе человека, отгоняя сомнения и неуверенность. Когда она открыла глаза, страха больше не было.

Среди мужчин на сцене она узнала лишь одного. Высокий блондин с зачесанными назад волосами — тот самый, которому Каспен доставлял удовольствие в уроборосе. Её мгновенно потянуло к нему. Она даже не посмотрела на его член — было неважно, как он выглядит. Слова Аделаиды всплыли в памяти: Ты закрепишь свой выбор поцелуем.

Тэмми знала, что делать. Как только она шагнула вперед, толпа взревела от восторга. Она медленно подошла к светловолосому василиску, не разрывая зрительного контакта. Затем взяла его лицо в ладони, поднялась на цыпочки и поцеловала его. Она представила, что это Каспен, и вложила в этот поцелуй всю свою тоску, делая то, что не могла сделать с ним. Когда они отстранились, василиск широко улыбнулся, поклонился ей и отошел в сторону, встав рядом с Аполлоном.

Один есть. Осталось семь.

Остальной выбор Тэмми делала исключительно по инстинкту. Её не заботили их члены — все они и так были великолепны. Её заботило то, какие чувства эти мужчины у неё вызывают. Она целовала только тех василисков, чья сила была совместима с её собственной — тех, кто на инстинктивном уровне мог бы «справиться» с ней. Она позволила жару между ног вести её, выбирая каждого, кто вызывал у неё возбуждение. К моменту, когда она поцеловала восьмого, она была уже совсем мокрой.

Зал гремел, когда последний василиск встал в ряд претендентов. Каспен улыбнулся ей — она знала, что всё сделала правильно. Аделаида снова оказалась рядом.

— А теперь что? — спросила Тэмми.

— Теперь будет церемония.

— Какая?

— Увидишь.

Все, кроме двенадцати финалистов, покинули сцену. В зале воцарилась тишина. Тэмми затаила дыхание: из толпы вышла женщина и поднялась на подмостки. Её живот был округлым.

Тэмми взглянула на Аделаиду. Она беременна? Та покачала головой. Нет. Она молодая мать, которая только что родила. Тэмми поискала глазами ребенка, но его нигде не было. Она вспомнила, что детей василисков воспитывают вдали от пещер, пока они не подрастут. Зачем здесь мать без младенца? В чем её роль?

Аделаида не ответила. Что-то происходило: претенденты опустились на колени.

Что они делают?

Они выражают почтение.

Но почему?

Она представляет Кору.

Кора. Богиня плодородия, милостивая правительница всего сущего.

Она коснется того, кто, по её мнению, станет победителем турнира.

Всё это было в новинку для Тэмми и чертовски пугало. Победителем должен был стать Каспен. Но что, если женщина выберет другого?

Как она решает?

Считается, что Кора сама укажет ей.

Женщина медленно шла вдоль ряда мужчин, задерживаясь перед каждым и глядя им в глаза, словно оценивая их мощь. Мужчины смотрели на неё с безграничным уважением, как на собственных матерей. Тэмми замерла, когда женщина остановилась перед Роу. Спустя вечность та двинулась дальше, грациозно ведя кончиками пальцев по воздуху. Аполлон стоял предпоследним, сразу перед Каспеном. Женщина замерла напротив него.

Тэмми мгновенно напряглась.

Нет. Она не может выбрать его. Аделаида молчала. В ужасе Тэмми наблюдала, как женщина протягивает руку и мягко касается лба Аполлона. Она никогда не видела его таким гордым. Было ясно: это высшая честь. Аполлон взял руку женщины и прижал её запястье к своим губам.

Зал взорвался криками. Лицо Каспена, стоявшего рядом, не выражало ничего. Был ли он зол? Ревновал? Боялся? Тэмми попыталась достучаться до его разума, но он закрылся. Это не удивляло: если его мысли были похожи на её, их лучше было никому не слышать.

Это не повлияет на исход, Темперанс, — сказала Аделаида. Это лишь её мнение, не более того.

Но ты сказала, что ею ведет Кора!

Мы в это верим, да.

Кора когда-нибудь ошибалась?

Аделаида не ответила.

Ты не можешь всерьез говорить, что выбор Аполлона — это хорошо!

Не обязательно «хорошо». Но любопытно.

Что тут любопытного? Это ужасно! Каспен будет…

Каспенон не будет злиться. В это Тэмми верилось с трудом. Он понимает правила турнира. Он воспримет это как вызов. Это было еще хуже.

— Темперанс, — мягко проговорила Аделаида вслух. — Я понимаю, тебе нелегко. Но всё идет своим чередом. Теперь, когда ты выбрала претендентов, а Кора выбрала своего фаворита, турнир может начаться.

Тэмми закрыла глаза. В глубине души она знала, что Аделаида права. Нужно уважать традиции, даже если они кажутся безумием.

— Аполлон не может победить, — прошептала она. — Это невозможно.

— Если он победит, значит, так было суждено. Мы верим, что судьбы уже предначертаны.

— Но это же…

— Это, — твердо сказала Аделаида, положив руку ей на плечо, — путь василиска.

Тэмми замолчала. Как удобно, должно быть, полагаться на рок и верить, что всё решено за тебя. Но Тэмми была другой. Её вело желание, и она не могла смириться с тем, что её решения ничего не значат. Путь василиска не был её путем. И никогда не станет.

Женщина сошла со сцены, исчезнув в толпе. Тэмми провожала её взглядом; внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Она почти не заметила, как зал ожил и василиски начали рассаживаться за столы. Наступало время пира.

— Ты будешь сидеть во главе зала, — прошептала Аделаида, направляя её к столу, стоявшему отдельно от остальных. Это напоминало свадебный стол для невесты и жениха. Только мест было три, и два из них уже были заняты. Тэмми усадили в середине. — Если что-то понадобится, я буду рядом.

Она осталась наедине с братьями Дракон. Тэмми смотрела прямо перед собой, не зная, куда деть руки. Она не могла касаться Каспена и не смела касаться Аполлона. Идти было некуда. Наконец она повернулась к Каспену:

— Ты готов?

Он моргнул.

— К чему, любовь моя?

— К схватке с Роу.

К её удивлению, он рассмеялся.

— Мне не нужно готовиться.

Тэмми скрестила руки на груди.

— Если ты собираешься драться за меня, не думаешь, что стоит подготовиться?

— Тэмми, — сказал он. — Тут ничего не поделаешь. Я выиграю.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мне есть что терять.

— Роу нечего терять, — возразила она. — Это делает его опасным.

— Тэмми. — Каспен посмотрел ей прямо в глаза. — Я — и есть опасность.

Несмотря на жару в зале, она вздрогнула. Тэмми повернулась к Аполлону:

— А ты даже не надейся.

Он вскинул бровь.

— И на что же мне не надеяться?

— То, что та женщина выбрала тебя, не значит, что тебя когда-либо выберу я.

Уголок его губ дернулся.

— Её выбор не обязателен к исполнению. Он не влияет на твой.

— И всё же. Не вздумай…

— Строить планы? Я бы не осмелился, Темперанс.

— Хорошо, потому что…

В этот момент голос Каспена прозвучал в её голове: Довольно, Тэмми. Её сердце забилось чаще от этого строгого выговора. Она понимала, что срывается на них из-за нервов, из-за того, что была до смерти напугана. Страх пожирал её заживо. Тэмми закрыла глаза. Сказать то, что нужно, было проще в темноте.

— Вы не должны позволить Роу забрать меня.

Тишина. Тэмми открыла глаза и увидела, как взгляд Аполлона скользнул к Каспену. Между братьями промелькнуло что-то невысказанное. Затем Аполлон осторожно положил ладонь ей на талию. Она замерла от этого контакта.

— Мы оба умрем прежде, чем позволим этому случиться, Темперанс, — произнес он.

Слабая волна облегчения захлестнула её, а следом — жгучее чувство вины.

— Я не могу потерять ни одного из вас.

Снова тишина. И в этой тишине она почувствовала, как они оба входят в её разум — так же, как в гроте. Но на этот раз они не пытались её соблазнить. Тэмми почувствовала лишь мощную, нерушимую волну уверенности. Она поняла, что в этом они едины. Они осознавали, что ситуация выше их личных желаний, и были готовы к жертве. Тэмми тоже была готова.

— Для нас честь сражаться за тебя, Тэмми, — тихо сказал Каспен. Рука Аполлона всё еще лежала на её талии. Его пальцы едва заметно сжались в знак согласия. Затем он отпустил её. Каспен покинул её разум, а Аполлон задержался на секунду, прошептав напоследок: За тебя стоит сражаться, Темперанс.

Те же слова, что сказал Каспен. Тэмми знала: Аполлон не произнес бы их, если бы не верил в это. Василиски не умели лгать.

Дальше оставалось только есть и пить. Пир был роскошным, а эликсир лился рекой. Видимо, обоим кланам требовалась изрядная доля жидкой смелости, чтобы сосуществовать мирно. Но результатом стал хаос. Аделаида не шутила: вокруг василиски спаривались прямо на скамьях, на столах, на полу. Тэмми думала, что между кланами будет вражда, но всё было наоборот. Она видела Сенека с Сенека, Сенека с Драконами — во всех возможных сочетаниях. Она смотрела на это безумие в полном оцепенении.

Только Роу не участвовал в веселье. Он стоял у края зала, не прикасаясь к еде и питью, скрестив руки на груди. Его золотой член был полностью эрегирован, и Тэмми гадала — неужели он теперь всегда в таком состоянии?

— Роу смотрит на меня.

Братья проследили за её взглядом.

— И правда, — сказал Аполлон. — Велеть ему прекратить?

— Пожалуйста, не надо.

— Почему нет? — спросил Каспен. — Он донимает тебя.

— Ты уже лишил его члена, Каспен. Не представляю, что еще ты можешь у него отнять.

Мрачная улыбка исказила его лицо.

— Я бы что-нибудь придумал.

— Можешь забрать его голову, — предложил Аполлон. Тэмми пихнула его в плечо.

— Прекрати!

Оба брата рассмеялись. К счастью, в этот момент появилась Аделаида.

— Темперанс, — сказала она. — Тут кое-кто к тебе.

Тэмми и так сидела рядом с единственными двумя существами, которые были здесь ради неё.

— Кто?

Аделаида просто указала пальцем.

— Габриэль?





Глава 33




Он бежал к ней, и его кудри подпрыгивали при каждом шаге.

— Моя дорогая Тэмми! — Он обхватил её руками, оторвал от скамьи и закружил в воздухе. — Ты же не думала, что я пропущу секс-турнир?

Тэмми закатила глаза, прижавшись к его груди. Было так приятно оказаться в чьих-то объятиях.

Когда они отстранились, он поцеловал её в щеку, и Тэмми не могла перестать улыбаться. Габриэль был здесь. У неё появился друг. Она была не одна.

Тэмми посмотрела на Каспена:

— Ему можно здесь находиться?

— Можно.

— Он будет в безопасности?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

Каспен улыбнулся:

— Сегодня не будет драк, Тэмми. Турнир — это шанс для родов поладить между собой. Это жест доброй воли — способ показать свою поддержку процессу.

Тэмми покачала головой. Из всего, что она узнала о культуре василисков, это, пожалуй, было самым странным. Она не могла представить, как Турнир может объединять людей, когда он явно был создан для того, чтобы разделять.

Заметив выражение её лица, Каспен усмехнулся:

— Тебе еще многому предстоит научиться.

Это было всё, что он сказал, и это было чистой правдой.

— Раз уж заговорили об учебе, — пропел Габриэль, поворачиваясь к Аполлону. — А это кто?

Прежде чем Тэмми успела ответить, Аполлон протянул Габриэлю руку, которую тот с энтузиазмом пожал.

— Я Аполлон, — представился он. — Брат Каспенона.

— Брат? Должен признать, мне весьма по душе братья в этой семье. — Он оглянулся через плечо туда, где Дэймон наблюдал за ними с улыбкой на лице. — Хорошая генетика.

Он подмигнул Аполлону, и тот издал озадаченный смешок. Тэмми тоже не удержалась от смеха. Василиски, со всем их жизненным опытом, почему-то никогда не были готовы к Габриэлю.

Внезапно за одним из столов вспыхнула потасовка. Группа василисков спорила из-за чего-то, похожего на большую каменную чашу, наполненную обрывками бумаги. Тэмми тут же повернулась к Каспену:

— Ты сказал, что он будет в безопасности сегодня.

— Так и есть, Тэмми. Они не дерутся, обещаю тебе. Они просто делают ставки.

— Ставки на что?

— На то, кто завоюет твою руку.

— Ты серьезно?

— Это оживленный процесс, но бояться нечего. Габриэль в безопасности.

Но Тэмми больше не беспокоилась за Габриэля. Мысль о том, что василиски делают ставки на её личную жизнь, была абсурдной. Она всегда знала, что у василисков нет понятия границ, но это был уже новый уровень.

Габриэль подтолкнул её локтем:

— Может, мне и самому поставить?

Она шлепнула его по руке:

— Даже не смей.

— Ой, да брось, дорогуша. Что плохого в небольшом дружеском состязании? — Он похлопал Каспена по плечу. — Не волнуйся, я ставлю на тебя. — Аполлону он проартикулировал одними губами: И на тебя. Затем он пошевелил пальцами, прощаясь с обоими, и вернулся к Дэймону.

— Он и впрямь нечто, — произнес Аполлон.

— Ты даже не представляешь.

Дальше вечер становился только безумнее. Толпы василисков колыхались по банкетному залу: они ели, трахались и смеялись в равной мере. Напряжение энергии было невероятным; Тэмми сразу поняла, что имела в виду Аделаида, когда говорила, что василиски с нетерпением ждут Турнира. Это противоречило всякой логике, но Каспен был прав: это был способ для родов сплотиться. Тэмми лишь надеялась, что их приподнятое настроение сохранится независимо от исхода.

В какой-то момент оба брата оставили её. Каспена отозвал член совета, который, судя по всему, жаждал обсудить предстоящую схватку. Аполлона же отвлек секс.

Тэмми наблюдала, как он трахает одну девушку за другой, усаживая их к себе на колени по очереди. Она знала, что это часть культуры василисков — что с каждым оргазмом он становится сильнее. И всё же видеть это в таком избытке было захватывающе. Когда десятая по счету василиск оседлала его, глаза Аполлона встретились с глазами Тэмми.

Не желаешь ли и ты дождаться своей очереди, Темперанс?

Нет, спасибо.

Жаль. Я бы предпочел тебя ей.

Я знаю. Но, кажется, у тебя и так руки заняты.

Он буквально держал руки на заднице блондинки-василиска, которая вовсю скакала на его члене. У Тэмми всё внутри перевернулось от этого зрелища.

Я бы предпочел, чтобы мои руки были полны тобой.

Я не вариант для тебя, Аполлон.

Пока что.

Он уже не в первый раз говорил ей это. Но теперь, когда Турнир был не за горами, Тэмми понимала, что это правда. Ей придется переспать с ним в финальном круге — оседлать его член точно так же, как сейчас это делала блондинка. Если её сердце откликнется на зов Аполлона, ей придется выйти за него замуж. Тэмми попыталась представить это: она замужем за Аполлоном вместо Каспена. Она не могла вообразить себе такую жизнь.

А я могу.

Его голос в её сознании звучал тихо — едва ли громче шепота — и в нем слышалась искренность. В кои-то веки Аполлон не флиртовал. Он прощупывал почву, проверяя, как Тэмми отреагирует на подлинное проявление уязвимости. По правде говоря, она не знала, как реагировать. Это было последнее, с чем ей хотелось разбираться сегодня вечером. Её интрижка с Аполлоном не имела значения; всё это было не по-настоящему. Не так, как у них с Каспеном.

Не говоря больше ни слова, Тэмми ушла на поиски мужа. Он был у чаши для ставок.

Любовь моя. Что случилось?

Побудь со мной.

Как пожелаешь.

Они стояли рядом, не касаясь друг друга, и наблюдали за разворачивающимся пиршеством.

Две женщины сплелись так тесно, что казались единым целым. Присмотревшись, Тэмми поняла, что так оно и есть. Между их ног поблескивал предмет, в точности как тот Коготь, что Каспен сделал для неё. Он был того же цвета и так же изогнут. Но этот предмет был создан для двоих — двусторонний, он соединял их лона, даря обеим двойное удовольствие. Он блестел от их общей влаги, которая капала прямо на стол. От этого зрелища Тэмми стало жарко. Женщины были прекрасны вместе — бесконечные изгибы и нежная кожа. Но лишь когда она увидела двух мужчин, сплетенных в интимный узел, лицо Тэмми мгновенно вспыхнуло от желания. Присутствие Каспена коснулось её разума.

Хочешь присоединиться к ним?

Краска на её лице стала еще гуще. Заметив её реакцию, Каспен спросил:

— Мне попросить их за тебя?

Тэмми заколебалась. Сейчас она хотела только Каспена. Но, возможно, это как раз и было причиной согласиться. Каспен не мог касаться её; они не могли заниматься сексом. Но завтра ему нужно быть сильным, а единственный способ обрести мощь — это секс. Если он не может получить его с Тэмми, то пусть хотя бы посмотрит на неё с кем-то другим.

Прежде чем Тэмми успела остановить себя, она кивнула.

В то же мгновение лицо Каспена осветилось вспышкой гордости. Он тут же направился к паре, и те на мгновение отстранились друг от друга. Тэмми наблюдала, как они слушают его, и в их глазах вспыхнула радость. Каспен повернулся к ней и протянул руку, явно приглашая подойти.

Она не могла поверить в тот энтузиазм, с которым мужчины приняли её: они подхватили её на руки так, что она оказалась подвешена между ними, обхватив ногами одного, пока другой стоял позади. Пойманная между двумя мужчинами — наглядная иллюстрация её нынешнего положения.

Они не проникали в её мысли. Там, внутри, был только Каспен, и Тэмми ждала его разрешения начать. Кивком головы он дал добро.

Тэмми повернулась к мужчине перед ней. Он смотрел на неё с предвкушением, его глаза были широко распахнуты и полны доверия, а руки крепко обнимали её за талию. Она подалась вперед, коснувшись своими губами его губ.

Он ответил на поцелуй нежно, подстраиваясь под её темп. Мужчина сзади нашел её клитор и начал надавливать, потирая его чувственными круговыми движениями.

Хорошо, Тэмми.

Они втроем поймали общий ритм, целуясь и лаская друг друга в унисон. В их руках Тэмми чувствовала себя так же защищенно, как в руках Каспена, чье присутствие в её сознании было устойчивым и доминирующим.

А теперь позволь им трахнуть тебя.

Тэмми позволила бы им что угодно. В этот момент её единственной целью было подчиняться Каспену, позволить ему говорить ей, что делать. Она не желала ничего, кроме простого удовольствия — радовать его. Это было меньшее, что она могла сделать, учитывая, на что он собирался пойти ради неё.

Василиск позади вошел в неё первым. Тэмми не переставала целовать того, кто был перед ней, не сбилась с ритма, даже когда чужой член глубоко скользнул в её лоно, растягивая её. Она была влажной для них; она была готова. И всё же, прошло много времени с тех пор, как она принимала в себя кого-то, кроме Каспена, и Тэмми невольно задалась вопросом: будет ли так же во время третьего круга Турнира, когда ей придется объезжать всех претендентов одного за другим?

Тэмми ахнула, когда василиск сзади резко вышел из неё. Тут же в неё вошел тот, что был спереди, и в мире снова воцарился порядок. Она повернула голову, чтобы поцеловать мужчину позади, позволяя обоим делать всё, что им заблагорассудится. Они касались её везде: талии, задницы, груди. Иметь две пары рук, посвященных исключительно ей, было стимуляцией, подобной которой Тэмми еще не знала. Она отдавалась этому полностью, выгибая спину им навстречу, отчаянно желая прочувствовать каждый дюйм этого избавления.

Каспен наблюдал за всем этим; его присутствие ощущалось масштабнее, чем сама гора — их великодушный правитель. Он ласкал себя, пока мужчины трахали её, поглаживая член в ритме их толчков. Тэмми чувствовала его в своем разуме так сильно, будто он сам был внутри неё. Он был вовлечен в процесс не меньше самих василисков, направляя их своими мыслями. Стоило Тэмми только захотеть чего-то, как они тут же это исполняли. Когда она хотела, чтобы её поцеловали — они целовали. Когда хотела, чтобы ей сжали шею — они сжимали. И Тэмми платила тем же. Когда Каспен велел ей что-то сделать — она делала.

Поцелуй его.

Она целовала.

Положи руку ему на грудь.

Она клала.

Запрокинь голову. Дай мне увидеть твою шею.

Тэмми позволяла ему видеть всё, что он хотел — её в любой позе, трахаемую любым угодным ему способом. Василиски действовали размеренно, удерживая её между собой и чередуя свои члены: иногда они входили на несколько минут, иногда ограничивались одним резким, глубоким толчком, прежде чем выйти и впустить другого. Все они двигались синхронно, существуя в пространстве вне времени, существуя лишь ради ощущений. Тэмми едва могла дышать, да и не хотела. Она желала лишь одного — быть заполненной, чтобы её взяли прямо здесь, в банкетном зале, на глазах у всех. Тэмми никогда не будет достаточно: ни двух членов, ни трех. Её сторона василиска была ненасытной, молящей о пресыщении, всегда желающей большего.

Тэмми знала, что Каспен тоже хотел большего. Какая-то его часть наслаждалась этим — какая-то часть желала этого Турнира. Для него было честью, что за их брак борются; честью, что его жена желанна. Но больше всего Тэмми знала, что он хочет победить. Она видела это в его глазах, в том собственническом взгляде, которым он следил за тем, как другие василиски приближают её к оргазму. Каждый мазок их пальцев заставлял её стонать, каждое касание губ подводило к самому краю. Она могла бы оставаться так вечно, обвивая их тела, как мох обвивает дерево.

В конце концов, Тэмми больше не могла терпеть. Глаза Каспена уже давно стали совершенно черными; от его плеч поднимался дым. Все они были на пределе, и все этого хотели. Василиск позади неумолимо толкался, прижимая Тэмми к василиску спереди, подталкивая их всех к разрядке. Рядом с ними движения руки Каспена ускорились, его член так и ходил в кулаке. Для Тэмми он был ослепителен. Она хотела почувствовать его вкус. Хотела его внутри себя.

На мой счет, Тэмми.

Разум Каспена вел её за собой, увлекая в бездну.

Три.

Василиск позади толкнулся глубоко — глубже, чем она считала возможным.

Два.

Василиск перед ней прикусил ей губу.

Один.

Пора.

Они кончили одновременно, свободные от запретов и ограничений. Тэмми знала, что сделала всё правильно — подчинилась каждому приказу Каспена, сделала всё, как ей велели. Его мощь была неоспорима; она чувствовала её, даже несмотря на отсутствие прикосновений. Она почувствовала бы её и за сотни миль. Василиски осторожно опустили её на землю, осыпая поцелуями. Когда её стопы коснулись камня, Тэмми посмотрела на Каспена. Одного взгляда было достаточно; он уже знал, чего она хочет.

— Довольно, — произнес Каспен вслух.

Василиски подчинились мгновенно, отстранившись от Тэмми и низко поклонившись ей.

— Благодарим, — пробормотали оба. Тэмми услышала в их голосах благоговение, будто то, что произошло, имело первостепенное значение. Возможно, так оно и было.

— Благодарю вас, — прошептала она в ответ.

Василиски ушли, держась за руки. Тэмми осталась в каком-то опустошении — совершенно, абсолютно пустая. Она повернулась к Каспену, который смотрел на неё с улыбкой.

— Ты была так прекрасна, Тэмми.

— Как и ты.

Его улыбка стала шире. Затем он сказал:

— Тебе стоит поспать. Как только Турнир начнется, перерывов не будет до самого конца.

Тэмми подумала о структуре Турнира — три этапа, бесконечное физическое напряжение. Сон казался отличной идеей.

— Ты пойдешь со мной?

Каспен покачал головой:

— Мы не должны видеться в ближайшие несколько часов.

Тревога сжала её грудь.

— Почему?

— Такова традиция. Считай, что это похоже на то, как у людей жених не видит невесту перед свадьбой.

— Оу, — выдохнула Тэмми. — Понятно.

Она предположила, что в этом есть смысл, хоть и весьма извращенный. Но Каспен был нужен ей прямо сейчас. Меньше всего на свете ей хотелось оставаться одной. Она даже не могла поцеловать его на ночь.

Каспен поднял руку к её груди. Но вместо того, чтобы коснуться кожи, он дотронулся до золотого Когтя, висящего у неё на шее. Он двигал его пальцем: сначала вверх по грудине, затем по верхней части груди. Тэмми закрыла глаза. Это было невероятно — чувствовать то, что он с ней делает; видеть, как его тело создает движение, и проживать его своим телом. Это было ближе всего к прикосновению из всего, что у них было за это долгое, бесконечно долгое время.

Я бы хотел поцеловать тебя.

Скоро.

У Тэмми сжало желудок.

А что, если...

Она осеклась, не желая додумывать мысль до конца. К её удивлению, Каспен улыбнулся.

Что, если я не выиграю?

Тэмми кивнула. Она не могла заставить себя ответить.

Тогда мы будем решать проблемы по мере их поступления, Тэмми.

Она поджала губы, сдерживая слезы. Как он может быть так спокоен? Как он может быть связан с ней кровью и не беспокоиться об исходе этого Турнира? Мысль о том, что она не сможет прикасаться к Каспену, убивала её, просто и ясно. От этого хотелось сдохнуть. Но он был не единственным мужчиной в её жизни, и никогда им не будет. Так было всегда; выбор всегда давался ей с трудом. Что, если теперь, перед сотнями василисков, она будет вынуждена явить миру то, в чем не может признаться даже самой себе? Эта мысль была ужасающей.

Каспен посмотрел ей глубоко в глаза.

Я предпочту жестокую правду самой сладкой лжи.

Тэмми едва могла в это поверить. Не могла. Правда была не просто жестокой. Она была смертельной.

Мы должны быть вместе вечно.

Мы будем, Тэмми. Это не повод для беспокойства.

Ну, а я беспокоюсь.

Тэмми, я не оставлю тебя. Ни сейчас. Никогда.

Она пристально посмотрела в его золотые глаза, зная, что он говорит правду. Но это не отменяло того факта, что Турнир может заставить её оставить его.

Каспен убрал руку, и ей тут же стало холодно.

— Спи крепко, любовь моя. Скоро увидимся.

Тэмми кивнула. Слова застряли в горле. Вместо этого она вышла из банкетного зала и медленно побрела к своим покоям, с ужасом думая об одиноких часах перед полуночью. Но, к её удивлению, у дверей кто-то стоял, прислонившись к косяку.

— Так рано ложишься, Темперанс?

Тэмми скрестила руки на груди.

— Что ты здесь делаешь?

Аполлон выпрямился.

— Пришел повидать тебя.

— Это я поняла. Но зачем?

— Потому что тебе не по себе.

Это не было вопросом, и Тэмми не могла взять в толк, с чего он это взял.

— Прошу прощения? Я в полном порядке.

— Нет. — Аполлон наклонился к ней. — Нет. Ты стала другой с той ночи, когда я научил тебя обращать в камень. Ты меньше ешь. Ты не спишь. Что-то гложет тебя.

Тэмми уставилась на него в недоумении. Как Аполлон умудрился всё это заметить? Даже Каспен не обратил внимания на её плохой сон. С другой стороны, Каспен вечно пропадал на охоте. Бывали дни, когда она видела Аполлона чаще, чем мужа. И в эти дни он, судя по всему, пристально за ней наблюдал.

— Что тебя терзает, Темперанс?

Тэмми издала мученический смешок. Что её терзало? Слишком много всего, не перечесть. Турнир, Печать, Лео. Она боялась, что всё вот-вот рухнет. Но Аполлон не мог ничего исправить. Никто не мог.

— Просто иди спать, Аполлон.

— Это тебе пора быть в постели.

Тэмми нахмурилась. Его тон… он звучал искренне обеспокоенным. Обычно Аполлон отпустил бы какую-нибудь дерзкую шуточку о том, как он хочет оказаться в постели вместе с ней. Но не сегодня. Сегодня он смотрел на неё так, словно она была хрупкой, словно могла сломаться. Она не привыкла видеть у него такое выражение лица.

— Тебе-то какая разница, что я делаю?

— Мне есть разница, потому что ты и мой брат связаны кровью. Ваша эмоциональная связь значительна, а значит, твоё самочувствие напрямую влияет на него. Если ты не будешь в лучшей форме, он не сможет сражаться завтра.

Это заставило Тэмми замереть.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — Аполлон шагнул ближе, и она почувствовала его настойчивость, — ему нужны будут силы для боя, а значит, и ты должна быть сильной.

Тэмми прикусила губу. Сейчас она чувствовала себя какой угодно, только не сильной.

— Что тебя терзает, Темперанс? — снова спросил Аполлон, на этот раз тише. — Если не хочешь говорить, я пойму. Но ношу легче нести, когда делишь её с кем-то.

Он был прав, конечно. Но её ноша была не из тех, что можно разделить. Аполлон ничего не мог поделать с ситуацией вокруг Лео — он не мог освободить её от необходимости закрепить Печать близостью. Он даже не мог гарантировать исход Турнира. И всё же, само его предложение довериться как-то помогло. Она почувствовала себя менее одинокой. Поэтому она произнесла:

— Мне страшно.

— Чего именно?

Но слов, чтобы описать это, не находилось. Тэмми боялась стольких вещей сразу. Она не могла перечислить их все прямо сейчас, да и не хотела, чтобы Аполлон о них знал. Знать их — значило бы хранить эту тайну вместе с ней, а она не желала ему такой участи.

— Турнира? — подсказал Аполлон.

— Да, — честно ответила она. В числе прочего.

— Тебе нечего бояться, Темперанс.

Тэмми закрыла глаза, пытаясь поверить ему.

— Тебе легко говорить. Не твой муж в опасности.

— У меня нет мужа.

— Ты понимаешь, о чем я.

— С Каспеноном всё будет в порядке, Темперанс.

— Ты не можешь этого знать.

— Я знаю своего брата. И ничто не помешает ему сражаться за тебя.

— Я не смогу жить без него.

— Турнир лишь допускает такую вероятность. Но не гарантирует её.

Наступила пауза. Следующие слова Аполлона прозвучали тихо:

— Я понимаю твой страх. Но если Каспенон не выиграет, я защищу тебя от Роу. Его рука никогда не причинит тебе вреда. Даю слово.

Тэмми открыла глаза, и у неё почти перехватило дыхание, когда она увидела, как близко стоит Аполлон.

— Я одной крови с ним. — Аполлон коснулся пальцем Когтя у неё на шее, в точности так же, как это делал Каспен. — Как и ты. — Его голос перешел на шепот. — Мы не отпустим тебя так просто.

— Это не тебе решать.

— Твоё сердце само отзовется на истинную пару, Темперанс. Нет причин бояться этого.

— Нет. Есть.

— Почему?

— Потому что я люблю Лео. — Как только она произнесла это, её охватил ужас.

Аполлон нахмурился.

— Лео?

Тэмми поняла, что Аполлон знал его под другим именем.

— Телониус. Человеческий король.

Она ожидала какой угодно реакции. Что он начнет кричать, возможно, или отчитывать её. Вместо этого он склонил голову, глядя на неё с чем-то, что можно было описать только как сострадание. Его взгляд скользнул к её руке, где тускло поблескивало серебряное обручальное кольцо.

— Я всегда гадал, почему ты всё еще носишь его, — прошептал он.

Тэмми прокрутила кольцо на пальце, чувствуя прохладу металла. Каспен ни разу об этом не спрашивал. Она начинала думать, что он и не спросит.

— Я... не могу заставить себя его снять.

Аполлон наклонил голову, будто только что что-то осознал.

— Ты боишься, что твое сердце позовет его.

Глаза Тэмми наполнились слезами. Когда он произнес это вслух, всё стало пугающе реальным.

— Да, — прошептала она.

Аполлон вздохнул. Это не был гневный вздох — скорее тоскливый, будто ему было её жаль. Скорее всего, так и было. Тэмми позволила всему зайти слишком далеко, слишком долго потакала своим чувствам. Теперь ей предстояло столкнуться с последствиями. Аполлон не мог это исправить. Никто не мог.

— Мы не вольны выбирать, кого нам любить, Темперанс. — Казалось, он говорил, основываясь на личном опыте. — Ты не первая, кто вступает в Турнир в сомнениях. И не последняя.

— У меня нет сомнений, — возразила она. — Я люблю их обоих. В этом я уверена.

Аполлон некоторое время изучал её, прежде чем заговорить.

— Не буду притворяться, что понимаю твою любовь к человеческому королю. Из того, что я видел, он кажется довольно хрупким.

Тэмми почти рассмеялась.

— Но я понимаю дела сердечные, — продолжил Аполлон, мягко касаясь пальцами груди Тэмми. — А дела сердечные никогда не бывают простыми.

Тэмми посмотрела на него снизу вверх. Аполлон говорил спокойно, тем тоном, который подразумевал огромный опыт в подобных вопросах. И она полагала, что так оно и есть. Каспен и Аполлон жили веками — гораздо дольше, чем Тэмми. Ей было двадцать лет. По сравнению с ними она была ребенком. Но здесь никто не обращался с ней как с ребенком, особенно братья Драконы. Это было палкой о двух концах. Ей не давали тех поблажек, на которые мог бы рассчитывать ребенок в такой ситуации. Тэмми сама заварила эту кашу, и теперь ей придется её расхлебывать.

— Темперанс, — мягко произнес он, и она подняла на него взгляд. — Мой брат заслуживает того, чтобы знать о твоих чувствах.

Тэмми поняла, что он пытался сказать. «Мне важно лишь то, чтобы ты была верна своему сердцу».

— Я буду хранить твою тайну, — промурлыкал Аполлон. — Но я не смогу делать это вечно. Ты понимаешь меня?

Тэмми кивнула. Это было всё, о чем она могла его просить, и этого уже было слишком много.

— Я понимаю.

Они стояли в тишине. В конце концов Тэмми не выдержала:

— Ты считаешь меня плохим человеком?

Слова вылетели прежде, чем она успела себя остановить, и Тэмми даже не была уверена, зачем это сказала. Аполлон был последним, кому стоило задавать подобный вопрос. Она вспомнила, как он учил её обращать в камень, как она хотела применить это к кому-то, кто заслуживает. Ей стало интересно, не была ли она сама тем, кто этого заслуживает.

Аполлон едва заметно улыбнулся:

— Дай определение слову «плохой».

Ответа не было. Здесь было позволено всё; не существовало запретов. У василисков напрочь отсутствовало чувство правильного или неправильного — по крайней мере, в человеческом понимании. Когда Тэмми промолчала, Аполлон осторожно коснулся её, едва ведя кончиками пальцев по изгибу её талии.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Потому что мне нужно прощение.

Он покачал головой:

— Моё прощение — не то, в чем ты действительно нуждаешься.

Тэмми знала, что он прав. Она просила отпущения грехов за то, что сделала с Лео. Аполлон не мог ей этого дать. Она искала то, что никто не мог ей дать, даже Каспен. Боль сдавила грудь. Казалось, она на грани панической атаки, будто стены смыкаются вокруг неё. Ей не нужно было прощение Аполлона, но она всё равно его хотела.

— Ответь мне, — сказала она, на этот раз твердо.

Аполлон приподнял бровь, изучая её. Его рука сильнее сжала её талию, и сердцебиение Тэмми участилось. Она знала, что он чувствует это; василиски всегда чувствуют такие вещи. Но она не отступила. Вместо этого Тэмми задумалась: а был ли Аполлон тоже плохим человеком? Он уж точно не был паинькой или вежливым господином — никем из тех, кого цивилизованное общество сочло бы «хорошим». Но он был храбрым. И бесстрашным. Он любил свою семью и защищал её, когда это было необходимо. Разве имело значение что-то еще? Достаточно ли просто любить тех, кто тебе дорог, и желать им лучшего? Тэмми больше не знала.

Рука Аполлона скользнула вверх по её телу к подбородку, приподнимая её лицо к своему. Тэмми почти подумала, что они сейчас поцелуются. Вместо этого он прошептал:

— Я не считаю тебя плохим человеком.

Тэмми обдумывала его ответ, не зная, как к нему относиться.

— А я считаю, что я такая, — прошептала она.

Пальцы Аполлона очертили её челюсть и обхватили шею сзади. Она замерла, готовая, ожидающая.

— Это твой выбор, Темперанс.

Она встретилась с ним взглядом.

— Аполлон?

— Темперанс?

Сердце забилось о ребра. Всё нахлынуло разом: суровость Турнира, последствия её поступков. Если её сердце не позовет Каспена, они больше никогда не коснутся друг друга. Тэмми боролась с внезапным приступом тошноты. Ей нужно было утешение, и Аполлон был единственным, кто мог его дать.

Прежде чем она успела передумать, она произнесла:

— Ты обнимешь меня?

Аполлон не колебался ни секунды. Он просто раскрыл объятия, шагнул вперед и притянул её к себе. Как только он это сделал, мысли Тэмми затихли. Впервые за несколько дней она расслабилась. Напряжение покинуло мышцы, тревога в мозгу утихла. Она уткнулась головой в шею Аполлона и закрыла глаза, не чувствуя ничего, кроме мерного взлета и падения его грудной клетки.

Он дышал невероятно медленно, совсем как Каспен. Но тело Аполлона ощущалось иначе. Оно не было ей знакомо так, как тело его брата. Тэмми выучила каждый дюйм Каспена, знала каждый бугорок и каждую ложбинку. У торса Аполлона были другие углы, другая форма, к которой приходилось пристраиваться. От него пахло дымом, как и от Каспена, но запах был иным: у Каспена он был стремительным и сильным — дым лесного пожара, проносящегося сквозь чащу. У Аполлона он был густым, многослойным и темным — аромат тлеющего уголька.

В какой-то момент рука Аполлона легла ей на затылок. Его пальцы нежно гладили её волосы, и Тэмми обнаружила, что это движение её успокаивает. Она и не осознавала, как сильно ей это было нужно, пока это не случилось. Она слишком долго жила без того, чтобы просто замереть и побыть собой.

Разум Аполлона осторожно коснулся её мыслей.

Это помогает, Темперанс?

Тэмми кивнула, всё еще пряча лицо на его плече. Это было единственное, что помогало. Впервые за много дней она снова почувствовала себя человеком. Легко забыть об этой своей стороне, когда вокруг одни василиски. Но её человеческая сторона была той, которую она знала дольше всего; она выросла, считая себя человеком, и лишь в последние месяцы всё изменилось. Это было слишком для одного человека, слишком много и слишком быстро. Впервые Тэмми задумалась, не слишком ли поспешно она действовала, не слишком ли много на себя взяла в этой новой жизни.

Она не была готова жить как василиск. С течением времени это становилось всё очевиднее. Она не была готова ни к чему из этого.

Аполлон снова заговорил.

Что еще я могу сделать?

Он больше ничего не мог сделать. На самом деле — никто не мог.

Ты уже сделал более чем достаточно.

Ей пришло в голову, что она должна сказать ему еще кое-что:

Спасибо.

Аполлон долго держал её в объятиях. Тэмми не нарушала тишину, зная, что не она должна её прервать. Когда он отстранился, она осталась на месте, глядя в темноте на его точеное лицо.

Поспи немного, Темперанс.

И он исчез.

Как только Тэмми вошла в свои покои, она увидела, что в её постели кто-то есть — Габриэль. Тэмми забралась под одеяло рядом с ним, прижалась к нему всем телом, вслушиваясь в биение его сердца. Он притянул её к себе — второй мужчина, обнимавший её в эту ночь, — и уткнулся головой в сгиб её шеи. Она была так благодарна ему за то, что он здесь, за то, что предпочел её компанию обществу Дэймона — за то, что она не одна.

— Надеюсь, ты не храпишь, дорогуша, — пробормотал он ей в волосы.

Тэмми не смогла сдержать улыбку.

— Надеюсь, ты тоже.

— Я — никогда. У меня очень нежные дыхательные пути.

Тэмми закатила глаза. А затем уснула.

Спустя несколько часов её имя позвали из темноты.

— Темперанс, — прошептала Аделаида. — Просыпайся. Полночь.





Глава 34




Тэмми поцеловала Габриэля в щеку и последовала за Аделаидой в коридор. Она не стала спрашивать, куда они идут — она слишком нервничала, чтобы вообще говорить. Вместо этого Тэмми то сжимала, то разжимала кулаки, пытаясь успокоиться и думая о словах Аполлона: «Мы не отпустим тебя так просто».

Но братья Драконы ничего не контролировали. Как и Тэмми. Никто не знал, что произойдет в конце Турнира. Возможно, даже сама Кора.

— Все уже собрались, — говорила Аделаида. — Когда мы придем, начнется церемония открытия, чтобы представить претендентов. После этого начнется Турнир.

Тэмми кивнула, хотя информация усваивалась с трудом. Она думала о первом круге и о том, что Каспену придется сражаться с Роу.

— А правила есть? — спросила Тэмми.

— Что ты имеешь в виду?

Они спускались — всё ниже и ниже, — и воздух становился теплым.

— Я о поединке. Есть правила, или это просто... — Она не смогла заставить себя произнести «до смерти».

— Они должны сражаться честно, — ответила Аделаида. — Им запрещено использовать любое оружие или иметь при себе предметы, которые могут вызвать окаменение, например, зеркала. Им нельзя кусать друг друга. Перед началом они совершат переход в истинную форму, и бой продлится до тех пор, пока один из них не примет человеческий облик обратно.

Тэмми почувствовала робкое облегчение. Она всё еще нервничала, учитывая вопиющее пренебрежение Роу к любым границам. Не было причин доверять ему в соблюдении правил. Но Аделаида сказала, что Турнир санкционирован Корой. Наверняка даже для Роу это имело вес. И конечно, Каспен победит.

Он был Змеиным Королем — самым могущественным мужчиной под горой. Но в голове звучали слова Аполлона: «Твоё самочувствие напрямую влияет на него. Если ты не будешь в лучшей форме, он не сможет сражаться завтра».

Тэмми была не в лучшей форме. Далеко не в лучшей, и уже давно. Она была слаба, измучена тревогами и до смерти напугана тем, что это повлияет на то, как Каспен будет драться. Слишком многое стояло на кону. Слишком высока была цена. Что если...

Аделаида остановилась. Тэмми замерла следом.

Они стояли перед двустворчатыми дверями, настолько высокими, что Тэмми не видела их верха.

— Темперанс, — тихо позвала Аделаида. — Ты готова?

Она никогда не будет к этому готова.

Когда Тэмми не ответила, Аделаида шагнула ближе:

— Я буду рядом. Тебе не придется проходить через это в одиночку.

Волна благодарности захлестнула Тэмми. За последние недели, с самой первой ночи сезона спаривания, Аделаида стала для неё спасительной нитью. То, что она была здесь сейчас, казалось невообразимым благословением. И она была права. Тэмми не встретит это в одиночестве.

— Я готова.

Аделаида кивнула. Затем она толкнула двери.

От того, что открылось за ними, у Тэмми перехватило дыхание. В отличие от закрытого зала с алтарем, где проходил Ритуал, они вошли на арену. Она была широкой, глубокой, овальной формы, с огромными наклонными рядами скамей, уходящими почти к самому высокому потолку. Каждое место было занято; василиски копошились, кричали и махали руками с трибун. Тот же белый песок, что покрывал берега озера, заполнял арену. И там, в самом центре, стоял Каспен.

Тэмми тут же побежала к нему. Ей было плевать, разрешено ли это; плевать, что все смотрят. Она хотела только одного — быть рядом с ним.

— Каспен, — выдохнула она, как только они оказались лицом к лицу.

Он улыбнулся:

— Любовь моя.

Позади него стояли другие претенденты. Роу уже сверлил её хмурым взглядом. Тэмми даже не потрудилась посмотреть в его сторону, сосредоточившись вместо этого на Аполлоне, который наблюдал за ней с задумчивым выражением лица. Думал ли он о её признании? Или предвкушал то, что должно произойти?

— Ты спала? — спросил Каспен.

— Почти нет. А ты?

— Нет. — Он не стал вдаваться в подробности.

Прежде чем Тэмми успела расспросить его, рядом появилась Аделаида. В руках она держала большую золотую чашу, наполненную эликсиром.

— Пора начинать, — сказала она претендентам. — Пожалуйста, встаньте в ряд.

Василиски подчинились, выстраиваясь в шеренгу.

— Каждый из вас поклянется признать исход Турнира. Затем вы закрепите свое обещание эликсиром. — Она шагнула к Эросу, который стоял первым в шеренге. — Склони колено.

Эрос опустился на колено.

— Признаешь ли ты исход?

— Признаю, — ответил Эрос.

Аделаида окунула пальцы в чашу и коснулась сначала одного его плеча, затем другого, словно посвящая в рыцари. Затем она протянула ему чашу, и он сделал глубокий глоток.

Следующим преклонил колено Роу, и Аделаида проделала с ним то же самое.

Она шла вдоль шеренги, пока не дошла до Аполлона, который улыбнулся Тэмми, прежде чем склонить голову. Вопреки всему, Тэмми улыбнулась в ответ. Многие вещи были ей неподвластны. Но, по крайней мере, она знала, что братья Драконы на её стороне. С такой поддержкой чего ей было бояться?

Наконец настала очередь Тэмми.

— Признаешь ли ты исход? — спросила Аделаида.

Тэмми замялась, внезапно парализованная страхом. Слишком многое могло пойти не так, слишком много жизней и отношений было поставлено на карту. И всё это легло на её плечи. А что насчет финального круга? Что, если её сердце позовет другого? Признает ли она тогда исход?

В этой паузе разум Аполлона коснулся её мыслей.

Не бойся. Позволь нам сделать это ради тебя.

— Темперанс. — голос Аделаиды перекрыл голос Аполлона. — Признаешь ли ты исход?

Все смотрели на неё в ожидании. Они дошли до конца пути. Пора было позволить судьбе идти своим чередом.

— Признаю.

Аделаида кивнула. Затем она окунула пальцы в чашу, коснувшись плеч Тэмми так же, как только что касалась претендентов. Тэмми допила остатки эликсира; всё её тело согрелось, когда жидкость скользнула в горло. Как только она закончила, Аделаида подняла пустую чашу над головой, поворачиваясь к толпе и выкрикивая:

— Свершилось! Да начнется Турнир!

Арена взорвалась приветственными криками.

— Темперанс, — сказала Аделаида. — Идем со мной.

Но Тэмми не могла сдвинуться с места. Она смотрела на Каспена, а он смотрел на неё.

— Каспен, — позвала она. Но слов не было — ничто не могло выразить то, что она чувствовала. Поэтому она сказала единственное, что ему нужно было знать: — Я люблю тебя.

Он улыбнулся. Это была печальная улыбка, и по какой-то причине Тэмми захотелось плакать. Что, если это всё? Если Каспен не выиграет Турнир, если её сердце не позовет его — она больше никогда не коснется его. Жизнь без прикосновений Каспена была жизнью, которую Тэмми не могла вынести. Она не выживет без него.

— Я тоже тебя люблю.

Рука Аделаиды легла ей на плечо, увлекая назад. Остальные претенденты расходились, оставляя на середине арены только Каспена и Роу.

— Куда мы идем? — спросила Тэмми, пока Аделаида вела её к трибунам.

— В твою ложу, — ответила Аделаида. — Оттуда ты будешь наблюдать за первым кругом.

Они вместе поднимались по лестнице. Отовсюду василиски тянулись к Тэмми, чтобы коснуться её — проводили пальцами по её ногам, талии, рукам, — словно хотели забрать себе хоть маленькую её частичку.

Ложа представляла собой огромный, богато украшенный балкон. Там стояла длинная скамья, с которой открывался захватывающий вид на арену. Роу и Каспен стояли в самом центре. Каспен стоял к ней спиной, и Тэмми потянулась к нему мысленно, но их связь была закрыта. Она тут же повернулась к Аделаиде.

— Почему я не могу говорить с ним?

— Вам запрещено общаться на протяжении всего Турнира.

Тэмми нахмурилась.

— Нет причин для беспокойства, — быстро добавила Аделаида. — Ты всё еще можешь общаться с кем угодно другим. Я в твоем распоряжении, Аполлон тоже.

Конечно, Аполлон был в её распоряжении. Он всегда был.

— Он может смотреть вместе с нами?

Аделаида изящно пожала плечом:

— Ты можешь пригласить сюда кого угодно. Тебе нужно только попросить его. Я уверена, он почтет это за честь.

Тэмми мысленно потянулась ко второму брату Дракону, найдя его мгновенно.

Аполлон. Где ты?

Я с остальными претендентами. Почему ты спрашиваешь?

Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной.

Пауза. По какой-то причине она занервничала, боясь, что он откажет. И следом:

Я уже в пути.

Тэмми повернулась к Аделаиде:

— Аполлон идет.

— Хорошо.

Но даже это известие не могло успокоить Тэмми.

— У Каспена нет плана, — произнесла она, озвучив то, что тяготило её больше всего. — Он не готов. Он думает, что победит только потому, что ему есть что терять.

— Ты не можешь ожидать, что он будет готовиться так, как это делают люди, Темперанс.

— Это не значит, что он не может...

— Он сделает так, как сочтет нужным. Не недооценивай его любовь к тебе.

Адреналин прошил позвоночник Тэмми. Она смотрела вниз на Роу и Каспена, гадая, о чем они думают.

— Если Роу начнет побеждать, я уйду, — заявила она. — Я не хочу смотреть, как Каспену причиняют боль.

Аделаида покачала головой:

— Ты не можешь уйти.

— Это еще почему?

— Когда ты поклялась признать исход, ты поклялась самой Корой. Клятва нерушима. Богиня заставит тебя её исполнить.

— Что это значит?

— Турнир будет идти до тех пор, пока не определится победитель. Уйти до завершения невозможно. Магия Коры удержит тебя здесь.

Тэмми обхватила голову руками. Аделаида мягко коснулась её плеча:

— Темперанс, послушай меня. Аполлон и Каспенон не дадут тебя в обиду. Они любят тебя.

— Каспен любит меня.

— Аполлон тоже любит тебя, по-своему.

— Аполлон не способен на любовь.

Аделаида улыбнулась:

— Ты ошибаешься. Любовь может принимать разные формы.

Тэмми сморщила нос. Заметив её выражение лица, Аделаида добавила:

— Ты не обязана любить его в ответ. Возможно, он бы перестал тебя уважать, если бы ты полюбила. Но он любит тебя, Темперанс. И ты должна позволить ему проявлять это так, как он умеет. Он умрет за тебя так же верно, как и Каспенон.

Мать когда-то говорила ей, что истинная любовь — это когда ты жертвуешь своим счастьем ради другого. Было ли высшей ступенью пожертвовать собой? Она хотела, чтобы все в семье Каспена жили долго, и чтобы их жизни не обрывались из-за чего-то, связанного с ней.

— Я не хочу, чтобы Аполлон умирал за меня. Я вообще не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня.

Аделаида одарила её нежной улыбкой:

— Это не тебе решать. Мы василиски, Темперанс. Братья идут на это добровольно.

Мгновение спустя один из братьев оказался рядом. Тэмми почувствовала Аполлона прежде, чем увидела: его тело нагрело воздух, когда он опустился рядом на скамью. Тэмми сразу стало легче дышать. Она повернулась к нему, но не успела ничего сказать — заговорила Аделаида:

— Смотри, Темперанс. Начинается.

Арена взревела, когда Каспен и Роу начали кружить друг напротив друга. Огромные клубы дыма повалили от их тел, заполняя воздух. Чистый ужас пронзил Тэмми. Всё. Они начали трансформацию. Тэмми наблюдала, как Каспен изменился первым: его тело удлинялось, высвобождая монстра внутри. Она смотрела на его великолепную обсидиановую чешую, вспоминая тот первый раз, когда увидела её. В ту ночь в пещере Каспен чуть не убил её. Тэмми почти пожалела, что он этого не сделал. Тогда ничего бы этого не случилось.

Следом изменился Роу.

Он взревел, принимая истинный облик, и гордо вскинул голову. Его чешуя была чистого золотого цвета — точь-в-точь как его искусственный член. Тэмми никогда раньше не видела василиска такого окраса. Большинство были черными, как Каспен. Иногда встречались зеленые или даже темно-синие, но никогда — золотые. Она вспомнила слова Каспена о том, что Коготь Роу делает его могущественным. Делал ли он могущественным и его истинный облик? От этой мысли она занервничала. Каспен должен был быть самым сильным.

Каспен должен был победить.

Воздух мгновенно стал невыносимо жарким. Даже на такой огромной площадке, как эта арена, два василиска в истинном обличье занимали уйму места. Они кружили друг напротив друга, точь-в-точь как когда были людьми; их гигантские тела пропахивали борозды в песке. Затем Роу бросился в атаку.

Каспен уклонился, но лишь в самый последний момент. Роу двигался необычайно быстро; Тэмми не смела моргнуть, боясь пропустить хоть мгновение. Она не могла перестать представлять, как Каспену причиняют боль.

— Каспенон силен, Темперанс, — сказала Аделаида. — Он одержит верх. Постарайся не волноваться.

Но ничто не могло унять тревогу Тэмми. Перед ней яростно бились Каспен и Роу: их тела сплетались, разделялись и снова свивались на молниеносной скорости. Это было великолепное зрелище, и, если бы Тэмми не была так напугана, она могла бы получить удовольствие. Вместо этого она так сильно сжала руку Аделаиды, что пальцы онемели.

Расслабься, Темперанс

Раздался в её голове голос Аполлона.

Я не могу.

Можешь. И должна.

Почему?

Твоя энергия напрямую влияет на Каспенона. Ему понадобится твоя сила.

Но у Тэмми почти не осталось сил, которыми она могла бы поделиться. Она чувствовала себя совершенно выжатой событиями последних дней. Она знала, что это действие Печати — и что не только Лео ослаб из-за её отказа закрепить брак близостью.

Когда Роу пошел в наступление на Каспена, сердце Тэмми подпрыгнуло.

Отбрось эмоции, Темперанс. Ты нужна своему мужу.

Но Тэмми никогда не умела отбрасывать эмоции. Это было единственное, чем она не могла овладеть, — единственное, что Каспен всегда пытался из неё вытравить, но безуспешно. Эмоции властвовали над ней. И оставалось только одно средство, чтобы их подавить.

Успокой меня.

Аполлон заколебался.

Пожалуйста, Аполлон.

Он всё медлил. Но когда Роу взревел — и Тэмми вздрогнула — он наконец произнес:

Ну хорошо.

Рука Аполлона легла ей на талию. В ту же секунду, как его пальцы коснулись её, Тэмми почувствовала, как её окутывает спокойствие. Его влияние отличалось от влияния брата. Сила Каспена была мягкой, сглаживающей острые углы её тревоги. Влияние Аполлона было властным; оно насильно погружало её в состояние оцепенения, которое казалось жестоким и почти беспощадным, лишенным всего, кроме того, что было прямо перед ней. Было поразительно ощущать разницу между братьями. Из них двоих Тэмми предпочитала Каспенона; в этом не было ничего удивительного. Но от помощи Аполлона была польза: Тэмми мгновенно смогла подавить панику, поднимавшуюся в груди.

Спасибо.

Было приятно помочь.

У неё не было сил даже на то, чтобы закатить глаза. Он был слишком самодовольным на её вкус, но это могло подождать. Вместо этого Тэмми сосредоточилась на Каспене. Он всё еще сражался, и теперь, когда к ней вернулось спокойствие, он начал побеждать.

В следующий раз, когда Каспен пошел на Роу, соски Тэмми затвердели. Она прикусила губу, шокированная реакцией своего тела. Её сторона василиска подпитывалась насилием, упиваясь усилиями претендентов перед ней. Желание коснуться себя было настолько сильным, что она внезапно с трудом могла думать о чем-то другом. Даже важность Турнира не могла отвлечь её от того, насколько она была влажной.

— Аделаида, — прошептала она. — Я...

Рёв толпы заглушил её слова. Аделаида повернулась к ней:

— Что такое, Темперанс?

— Я чувствую... Как это сказать?...

Аделаида приподняла бровь, терпеливо ожидая пояснений. Но Тэмми не находила слов. Мужчины дрались из-за неё, и это её возбуждало; и, хотя её человеческая часть была в ужасе от происходящего, часть василиска хотела только одного.

Не думая, Тэмми опустила руку между ног. Было так приятно коснуться себя, что она громко ахнула, зажмурившись от неожиданности.

— А-а, — услышала она голос Аделаиды. — Я понимаю.

Тэмми едва слышала её. Ощущения от пальцев, скользящих в её лоно, было достаточно, чтобы ей захотелось закричать.

— Ты можешь заняться сексом с кем-нибудь, если хочешь, Темперанс.

Тэмми открыла глаза.

— Что?

Рядом с ней Аполлон заметно оживился.

— Любой из претендентов в твоем распоряжении, — продолжила Аделаида. — Они состязаются за твою руку — для любого из них будет честью удовлетворить тебя прямо сейчас.

Тэмми покачала головой. Схватка перед ней бушевала; кровь пропитывала песок.

— Нет.

— Ты уверена? — Взгляд Аделаиды скользнул к Аполлону, который явно был готов предложить свою кандидатуру.

— Уверена, — огрызнулась Тэмми. Она не хотела снова слышать о том, как Аполлон «в её распоряжении». Трахнуть брата Каспена, пока сам Каспен сражается за их брак, было чертой, которую Тэмми не желала переступать даже сейчас. С нечеловеческим усилием она убрала руку и зажала ладони под бедрами. Она будет смотреть остаток боя так, если это потребуется, чтобы устоять. Но это было не так-то просто. Её сущность василиска рычала в сознании, скрежеща о человеческое упрямство. Тэмми была на пределе возбуждения.

Я более чем счастлив помочь с этим, Темперанс.

Мне не нужна помощь.

Ты уверена? Похоже, что как раз наоборот.

Голос Аполлона был едва слышен за ревом толпы, настолько оглушительным, что, казалось, сама арена содрогалась.

Возбуждение сменилось страхом. Где-то в последние несколько минут чаша весов качнулась. Каспен больше не побеждал.

Песок пропитался кровью, и вся она была его. Золотая чешуя Роу была зазубренной и острой, она разрывала чешую Каспена в клочья.

— Что происходит? — закричала Тэмми. — Почему это случается?

— Я не знаю. — Аделаида покачала головой. — Роу непробиваем. Я никогда такого не видела.

— Ты можешь проникнуть в разум Каспена? Поговори с ним за меня!

Аделаида заерзала на месте.

— Это было бы... вопреки правилам. Тебе запрещено общаться с ним во время Турнира.

— Я и не буду. Общаться с ним будешь ты. Мне просто нужно знать, что происходит — жив ли он...

Каспен издал мученический рев боли, когда тело Роу обрушилось на него. Аделаида поджала губы.

— Пожалуйста, Аделаида.

— Если ты не сделаешь этого, сделаю я.

Слова принадлежали Аполлону. Его глаза были прикованы к Тэмми, брови нахмурены.

Аделаида перевела взгляд с одного на другую и подняла руку:

— Не нужно. Я сделаю.

— Спасибо, — выдохнула Тэмми.

Аделаида повернулась, сосредоточившись на Каспене. Прошло слишком много времени.

— Каспен говорит, что Роу силен — сильнее, чем должен быть.

— Почему?

Пауза.

— Он не знает. Но ранг Каспена выше. Роу не должен быть способен сражаться так хорошо.

Тэмми уставилась на Роу — на его жесткую золотую чешую. Это из-за Когтя. Она была в этом уверена. Он нарушил законы природы, чтобы создать его для себя, и теперь это дало ему какую-то власть — силу, равную силе Каспена.

— Передай ему, что он должен сражаться жестче — он должен покончить с этим.

Снова пауза.

— Он пытается. Но он...

То, что произошло дальше, случилось так быстро, что Тэмми чуть не пропустила этот момент.

В одно мгновение василиски были врозь, а в следующее — столкнулись. Каспен пригвоздил Роу к земле всем своим весом; искры летели во все стороны, пока они извивались на песке. Роу раскрыл пасть. Он вонзил клыки прямо в шею Каспену.

Каспен издал истошный вопль и отпрянул назад, врезавшись в стену арены.

— Он что, укусил его?! — закричала Тэмми.

Аделаида замерла, открыв рот от шока.

— Он... укусил.

— Но... но ты же сказала, что это запрещено!

— Это запрещено. Но Роу всё равно это сделал.

Здесь позволено всё.

Даже нарушение правил, даже попрание единственной границы, которая была установлена для этой схватки.

Кровь хлестала из шеи Каспена.

Тэмми смотрела на рану; горло перехватило, кулаки сжались. Это не была просто физическая травма. Тэмми вспомнила слова Каспена: укус василиска дает способность высасывать силу из жертвы. Каспен и Роу теперь были соединены. Между ними возникла связь — нить, через которую Роу мог забрать его мощь.

Тэмми понятия не имела, как это работает: сможет ли Роу забрать всё сразу или это будет медленный процесс. Она знала лишь одно: Каспен истекал кровью, и она никогда себе этого не простит.

Все на арене повскакали со своих мест. Тэмми наблюдала, как Каспен принял человеческий облик, всё еще лежа на земле, всё еще истекая кровью. Следом трансформировался Роу, победно вскинув кулаки над головой.

— Что это значит? Аделаида?! — голос Тэмми сорвался на крик. — Что это значит?!

Аделаида повернулась к Тэмми, её лицо было бледным.

— Это значит, что Роу победил.





Глава 35




Тэмми словно оцепенела.

Крики толпы приглушились, будто на арену набросили плотное одеяло.

— Темперанс, — говорила Аделаида. — Еще не всё потеряно.

Но Тэмми едва её слышала. Роу победил. Всё было потеряно.

— Ты должна помнить, что окончательный выбор сделает твое сердце. Всё это значит лишь то, что Роу заслужил место в третьем этапе. Только и всего.

— Только и всего?

Это была катастрофа. Это гарантировало, что Тэмми придется переспать с ним.

Как Каспен мог допустить такое? Но Тэмми не стала отвечать на этот вопрос сама себе. Это не было его виной. Это она допустила такое. Аполлон предупреждал её; Аполлон пытался помочь. Она была не в лучшей форме, и Каспен тоже. Она обхватила голову руками.

— Темперанс, — прошептала Аделаида ей на ухо. — Встань. Ты должна спуститься на арену.

Тэмми вспомнила структуру турнира: никаких перерывов, всё будет идти до тех пор, пока не закончится третий этап. В этом плане он был похож на ритуал. Василиски не привыкли давать себе передышку.

— Этот этап призван измерить сексуальную совместимость, — говорила Аделаида, ведя их вниз по ступеням; Аполлон следовал по пятам. — Оставшиеся претенденты будут доставлять себе удовольствие на твоих глазах, и результаты определят порядок в финальном раунде турнира.

— Что ты имеешь в виду?

— Это состязание на скорость, — пояснила она. — Тот, кто закончит быстрее всех, получит почетное место в третьем этапе.

— И что это за место?

— Последнее.

Тэмми подумала о третьем этапе — о том, как ей придется объезжать каждого из потенциальных кандидатов одного за другим.

— Как только все закончат и порядок будет определен, начнется третий этап.

К этому моменту они достигли песка арены. Как только Тэмми ступила на него, толпа взревела. Каспена и Роу уже не было внизу; Тэмми увидела их на трибунах, наблюдающих в человеческом облике. Шея Каспена всё еще кровоточила. Оставшиеся претенденты стояли полукругом, половина из них уже была в состоянии эрекции. Тэмми уставилась на пропитанный кровью песок у их ног, в горле застрял комок неуверенности.

— Но что мне… делать?

— Просто стой здесь, — сказала Аделаида. — Они должны достичь пика только от вида тебя. Ты не должна делать ничего, что могло бы повлиять на них.

Тэмми посмотрела на десятерых мужчин перед собой. Эрос стоял с краю, ближе всех к ней. Аполлон покинул её сторону, заняв место в середине. Тэмми окинула взглядом каждого василиска, пытаясь представить, о чем они думают. Они смотрели на неё с жадным ожиданием, и она вспомнила слова Аделаиды о том, что это первый турнир за десятилетия. Они долго ждали этого. Меньшее, что она могла сделать — это позволить им насладиться моментом.

Аделаида хлопнула в ладоши, и на арене воцарилась тишина. Затем она выкрикнула:

— Начинайте.

Мужчины немедленно принялись ласкать себя.

Тот же порыв, что пробудился в ней во время первого этапа, вспыхнул вновь; её сторона василиска отчаянно возбудилась от происходящего. Этой части её существа нравилось чувствовать, как мужчины соревнуются за её руку — доказывают ей свою состоятельность так же, как самой Тэмми часто приходилось доказывать её другим. Впервые Тэмми была в позиции силы. Впервые она не пыталась никого впечатлить. Это они пытались впечатлить её. Все в её распоряжении. Все её. Тэмми скрестила руки на груди, готовая увидеть, кто закончит первым.

Это был Аполлон.

Не прошло и тридцати секунд, как его плечи дернулись вперед, и светящаяся струя семени брызнула ему на ладонь. Голос Аделаиды прозвучал в её мыслях: Впечатляюще. Пожалуй, это было быстрее всех, кого я когда-либо видела.

Это значит, что он победил?

Именно так.

Тэмми вспомнила, как та молодая мать выбрала Аполлона для благословения — как он получил милость Коры. Возможно, это повлияло на результат; возможно, им двигали силы за пределами его контроля — или же им двигала Тэмми.

Остальные мужчины всё еще ласкали свои члены, когда Аполлон сделал шаг вперед, протягивая руку Тэмми. Она смотрела на субстанцию в его ладони, сердце колотилось. Прежде чем она успела спросить, Аделаида сказала:

Он предлагает это тебе.

Я должна… взять это?

Не совсем.

Тэмми не стала задавать уточняющих вопросов. Каким-то образом она поняла, что должна сделать. Возможно, этого желала её сторона василиска. Возможно, она сама хотела этого. Так или иначе, она шагнула вперед, и они с Аполлоном оказались лицом к лицу. Затем она взяла его руку в свою, поднесла к губам и медленно слизала семя с его ладони.

Это был не первый раз, когда эссенция Аполлона оказывалась у неё во рту. Но уж точно это было максимально публично. Толпа кричала так громко, что Тэмми подавила желание закрыть уши, сосредоточившись на том, чтобы очистить ладонь Аполлона. Его голос раздался в её голове:

Ты впечатлена?

Тем, что ты кончил за тридцать секунд? Едва ли.

Не моя вина, что ты вдохновляешь на такую скорость.

Не сваливай свои недостатки на меня.

Во мне нет ничего недостаточного, и ты это знаешь, Темперанс.

Тэмми отпустила его руку и отступила. Аполлон тоже отошел, вставая сбоку, чтобы Тэмми могла видеть остальных претендентов. Эрос закончил следующим. Он не стал предлагать себя Тэмми, как это сделал Аполлон. Вместо этого он просто отошел в сторону, оставив между ними разрыв.

Один за другим василиски перед ней кончали. Один за другим они выстраивались в порядке убывания скорости эякуляции. В конце концов шеренга была завершена. Толпа ликовала, но Тэмми едва слышала их. Она знала, что будет дальше — знала, что третий этап испытает её так, как она и представить не могла.

И она знала, что готова.

Рука Аделаиды лежала на локте Тэмми, направляя её к ряду василисков. Она подняла взгляд и увидела, как Роу спускается с трибун. Каспен остался сидеть.

— Разве Каспен не идет?

Аделаида покачала головой.

— Ты не можешь касаться его, пока турнир не закончится. Он не будет участвовать.

Тэмми не подумала о том, что Каспена не будет в третьем этапе. Сейчас ей больше всего на свете хотелось оказаться в его объятиях. Одно его прикосновение исцелило бы её — одно касание его губ сделало бы всё это выносимым.

Роу встал в конец линии василисков, заполнив промежуток после своего брата и прямо перед Аполлоном. Тэмми смотрела на них троих, стараясь не поддаваться панике. Как это могло начаться так быстро? Первый этап длился целую жизнь, тогда как второй пролетел в мгновение ока. В мгновение ока всё изменилось.

— Третий этап символизирует твой путь, — сказала Аделаида, всё еще придерживая её за руку. — Каждый партнер представляет собой любовников, которые могли бы у тебя быть. Думай о них как о шагах по тропе. Каждый из них ведет тебя к твоему окончательному выбору. Ты не можешь пропустить шаг и не можешь свернуть с курса. Ты должна пройти по тропе от начала до конца, чтобы достичь финала.

Тэмми почти не слушала. Её глаза были прикованы к Роу, который смотрел на неё в упор. Его тело было в синяках и царапинах — следы драки с Каспеном. Кровь на нем принадлежала Каспену.

— Не бойся, Темперанс, — прошептала Аделаида.

Тэмми едва не закатила глаза. Она просила невозможного.

— Ты должна помнить, что это не ритуал. Это они должны доказать свою ценность тебе.

Тэмми помнила ритуал: давление необходимости «соответствовать», бесконечный секс, ужасающий хруст её таза, ломающегося под телом Каспена. Аделаида была права; это не было ритуалом. И всё же Тэмми чувствовала сходство между этими событиями: когда ей представляли желающего партнера, она сама становилась желающей. Она не могла с собой совладать. Её сторона василиска рычала при виде стольких обнаженных мужчин, принадлежащих ей. Она чувствовала их мысли, ощущала, как сильно они жаждут, чтобы она их оседлала.

Тэмми понимала их благоговение. Было честью быть «объезженным» королевой — тем более гибридом. Тэмми никогда раньше не чувствовала такого притяжения к такому количеству людей одновременно. Аполлон и Каспен были всего лишь двумя мужчинами. Теперь перед ней стояли одиннадцать, напряженные, покорные и ждущие. Кто она такая, чтобы отказывать им?

Тэмми хотела исполнить свой долг. Но она также знала, что думают о ней такие, как Эванджелина — что она не заслужила своего положения, что ей следует отречься. От этого она чувствовала себя как в детстве: недостаточно хорошей. Неспособной. Никчемной. Но больше нет. Тэмми была достаточно хороша. Она была способна. И она всегда была достойна.

И она сделала шаг вперед.

Толпа начала шипеть. Тэмми узнала этот звук, понимая, что секс неизбежен. Она сосредоточилась на шеренге василисков, медленно переводя взгляд с одного на другого, наблюдая за ними так же, как они наблюдали за ней.

Голос Аделаиды зазвучал в её мыслях:

Ты начнешь с него, — она кивнула в конец линии, на василиска, который закончил последним во втором этапе, — и по очереди оседлаешь каждого. Всё зависит от тебя: поза, темп, продолжительность.

Продолжительность?

Да. Если в какой-то момент оргазм окажется невозможным, ты должна переходить к следующему претенденту.

Это было новостью для Тэмми.

Значит, мне не обязательно кончать с каждым из них?

Верно. Третий этап вращается исключительно вокруг тебя, Темперанс. Цель — найти твою истинную пару. Ты не должна задерживаться ни на мгновение, если претендент не приносит тебе удовольствия.

Взгляд Тэмми скользнул к Роу. Ей трудно было поверить, что он может принести ей удовольствие хотя бы на миг. Но её утешало то, что их союз будет ровно настолько коротким, насколько она сама решит, и, используя обретенную смелость, она вслух произнесла единственную команду:

— Ложитесь.

Все василиски повиновались немедленно.

Она возьмет их так: на спине, одного за другим. Тэмми не интересовали другие позы, не было нужды в разнообразии. Ей нужно было только чувствовать контроль. Это был её способ перехватить инициативу, поставить их в то же положение, в котором был Бастиан во время ритуала — на спину. Только теперь она была той, кому нужно было кончить.

Тэмми была готова начать.

У первого василиска были длинные волосы и сильные, мускулистые руки. Тэмми помнила его со вчерашнего вечера — как она поцеловала его после того, как выбрала. Она медленно опустилась, остановившись как раз перед тем, как его член коснулся её лона. Тэмми в последний раз взглянула на Каспена. Он наблюдал за ней с трибун, кровь подсыхала на его шее, глаза были совершенно черными. Только когда он кивнул, Тэмми опустилась до конца.

Шипение толпы стало оглушительным. Тэмми закрыла глаза, сосредоточившись только на ощущениях от этого члена внутри себя, двигая бедрами в удобном темпе. Она не чувствовала давления — никакого обязательства. Она не стонала, если не хотела, не изображала удовольствие ради чьего-то блага. Единственное, что её заботило — сможет она кончить или нет. Тело мужчины под ней было теплым. Тэмми плотно прижала ладони к его груди, удерживая его, используя его исключительно ради собственной выгоды. Её оргазм зрел медленно, но у неё не было желания выпускать его. Прежде чем она успела передумать, Тэмми встала.

Толпа взвыла.

Какая-то часть её чувствовала вину за то, что она двигается дальше. Но её сторона василиска плевать хотела на чувства этого мужчины, она не собиралась потакать ему, раз он не удовлетворил её. Если уж ей предстояло пережить это в полной мере, она должна была делать это так, как сделал бы василиск: эгоистично и без сожалений. Она уже здесь. Почему бы не извлечь из этого максимум?

Тэмми объезжала член за членом.

Спустя время они слились в бесконечную волну проникновений. Никто из претендентов не целовал её в губы — это, по-видимому, было под запретом. Но иногда они приподнимались, прижимаясь губами к её шее, щекам, груди. Они ласкали её грудь, срываясь на стон. Тэмми позволяла им это. Она была рада дать им это — дать себя им, так же как они отдавали себя ей. Это был взаимовыгодный обмен, и от каждого она что-то получала. Это была невыполнимая задача, и Тэмми справлялась с ней. Это было ничто по сравнению с тем, как она оседлала отца Каспена. Ей это понравилось тогда, и нравилось сейчас.

И всё же она не кончала.

Дело было не в том, что она не хотела. Тэмми была переполнена нуждой — большей, чем любой член мог бы восполнить. Но почему-то череды претендентов было недостаточно. Ей не хватало того, что ей предлагали, даже когда предлагали так много. Было недостаточно просто трахаться — просто дергать бедрами на живом теле. Тэмми требовалась эмоциональная связь, чтобы достичь пика. Ей требовалось что-то настоящее.

Только когда Тэмми добралась до светловолосого василиска, она наконец почувствовала это.

Он принял её охотно, его длинные пальцы впились в её бедра, с властной силой насаживая её на свой член. Тэмми ахнула, когда его большой палец нашел её клитор. Вот это уже было дело. Она притянула его лицо к своему, целуя прямо в губы. Тэмми подумала об уроборосе, о том, как Каспен доставлял удовольствие именно этому василиску, как в горле её мужа был этот самый член. Тот самый член, который она теперь объезжала.

Тэмми думала и о другом. О Лео и о том, что бы он подумал, будь он одним из претендентов. Она представляла, что это его руки на ней, потирают клитор, вплетаются в её волосы. Он бы уже раза три сказал «блять». Он бы сказал ей, что она великолепна — что он обязан обладать ею. Она ответила бы ему тем же.

Но Тэмми не могла обладать Лео. У неё было только это.

Её бедра двигались теперь быстрее. Тэмми запустила пальцы в светлые волосы василиска, сжимая кулаки в ледяных прядях. Она гналась за своим оргазмом — так быстро, как только могла, отчаянно жаждая облегчения. Василиск помогал ей, подаваясь бедрами навстречу, накрывая её рот своим. Тэмми была почти там. Она была почти…

Сладкое, великолепное избавление.

Её голова откинулась назад, с губ сорвался крик. Вокруг всё гудело. Тэмми видела нарастающее безумие: на трибунах василиски начали заниматься сексом. Они трахались на скамьях, в проходах, везде, где им заблагорассудится.

Тэмми посмотрела в глаза светловолосому василиску.

— Спасибо, — прошептала она.

В ответ он поцеловал её. Тэмми прижалась своими губами к его, словно через него могла поцеловать Лео. Затем она встала.

Она дошла до последних трех претендентов — остались только Эрос, Роу и Аполлон. Испытание почти завершилось. Она думала, что к этому моменту силы покинут её, но всё было наоборот. Тэмми чувствовала прилив энергии, будто с каждым пройденным партнером она обретала новую мощь. К тому времени, как она встала над Эросом, она была ненасытна.

Он выглядел точно так же, как его брат — тот же гордый подбородок, та же презрительная усмешка. У Тэмми не было ни малейшего желания уделять Эросу больше секунды своего времени. И именно так она и поступила. Без колебаний она села на его член, сделала два пренебрежительных толчка и снова встала. Насмешки и смех пронеслись по толпе. Лицо Эроса потемнело. Она знала, что оскорбила его, и ей было плевать. Она повернулась к Роу, готовясь сделать с ним то же самое.

Но что-то заставило её замереть.

Его золотой член был в эрекции, как и у остальных. Но это был не обычный член. Тэмми чувствовала в нем силу — мощь, соразмерную её собственной. Она притягивала её, манила, как сирена манит моряка в море. Это был далеко не первый член, который она объезжала, и уж точно не последний. Но это был единственный металлический — единственный, сделанный не из плоти и крови. Её сторона василиска не могла сопротивляться этому влечению. Роу лежал на спине, не сводя с неё глаз, бросая вызов, подначивая её оседлать его. То ли из болезненного любопытства, то ли из истинного желания, Тэмми медленно сделала это.

Она вспомнила, как впервые коснулась члена Каспена — каким теплым, твердым и сильным он был. Член Роу не имел с этим ничего общего. Он был неестественно жестким и невозможно гладким, словно она опускалась на металлический шест. Тэмми с трудом принимала его. Она заметила, что Роу сделал его крупнее, чем был его настоящий орган. Жалко.

Тэмми не могла представить, чтобы она сама сотворила себе новое лоно. Сделала бы она его другим? Если бы решение зависело от Каспена, она знала — он не захотел бы менять в ней ни черты. Её киска была идеальной; он говорил ей это сотни раз. Лео говорил то же самое. Их слова исцелили ту часть её души, которая чувствовала себя неполноценной — ту девочку, которая боялась, что её никогда не поцелуют. Той девочки теперь и след простыл.

Теперь она была женщиной, и она трахала одиннадцать мужчин подряд. Теперь она позволила себе опуститься на золотой член Роу с томным вздохом, принимая каждый дюйм металла так, будто он был настоящим. Как только она села, Роу вошел в её мысли. Это не было насилием; Тэмми впустила его. Она хотела услышать, что он скажет.

Тебе нравится мой член, Темперанс?

Это не член.

Тогда что же это?

Игрушка. Побрякушка.

И всё же ты скачешь на нем так, будто он настоящий.

Я обязана это делать.

Не так долго.

Это было правдой; она пробыла на нем уже дольше, чем на его тупице-брате.

Он никогда не сравнится с настоящим.

Руки Роу лежали на её бедрах, впиваясь в кожу, удерживая её вплотную к своему телу.

Он настолько же настоящий, как и любой другой. Я черпаю из него силу так же, как ты черпаешь её из себя.

Что ты имеешь в виду?

Выковав его из собственной крови, я создал нечто вечное. Нечто безграничное.

И что это должно значить?

Это значит, что я — твой ровня, Темперанс.

Ты. Об. Этом. Только. Мечтаешь.

Тэмми подчеркивала каждое слово толчком бедер. Роу не был её ровней. И никогда не будет.

Ты ни капли на меня не похож. Ты жалок.

Если я так жалок, почему бы не встать? Почему ты медлишь?

Действительно, почему. Какая-то часть Тэмми хотела встать. Но другая не могла. Другая часть тянулась к члену Роу, потому что он сам по себе был источником силы. Он ощущался необъяснимо хорошо внутри, наполняя её так, как не наполняли другие.

Вставай, Темперанс. Покажи мне, какой я жалкий.

Но она не могла. Она не хотела, и оба они это знали. Тэмми собиралась довести дело до конца. Тэмми собиралась кончить. Она вспомнила заседание совета — как Роу ласкал её языком, пока она не кончила. Она представила руку Каспена на его затылке, удерживающую его. От этого она стала еще мокрее.

Осторожнее, Темперанс. А вдруг твое сердце позовет меня?

Никогда.

Может и позвать. Ты ведь тянешься к силе, не так ли?

Ты ничего обо мне не знаешь.

Я знаю, что ты любишь этого никчемного человека.

Впервые Тэмми замерла, слишком потрясенная, чтобы продолжать. Зачем Роу это сказал? Откуда он узнал о её чувствах к Лео?

А-а. Роу улыбнулся, и внутри неё поднялась волна ужаса. Похоже, я всё-таки тебя знаю.

Тэмми не могла ответить.

Василиски не жалуют сердечные привязанности, Темперанс. Что скажет Каспенон, когда узнает о твоих чувствах?

Он и так знает. Он всё равно любит меня.

Неужели он знает всё? Или он узнает это, когда закончится финальный этап?

Мое сердце позовет его. Я знаю.

Возможно. А возможно, твой брак этого не переживет. Что будет тогда?

Тэмми не смела даже думать о том, что будет тогда. Всё рухнет. Всё.

Он любит меня. Что бы ни случилось, мы это переживем.

Роу пожал плечами, всё еще удерживая её на своем члене.

Это не будет иметь значения.

О чем ты?

О том, что я получу свою месть.

Ты клялся, что примешь исход турнира. Ты…

Единственный исход, который я приму — тот, где мне отдадут то, что причитается.

Тэмми оказалась под перекрестным огнем обид целого поколения. Дело было вовсе не в ней. Роу хотел ударить Каспена, и ему было плевать, как он это сделает. Он уже нарушил правила — уже укусил Каспена, чтобы забрать его силу. Теперь он хотел забрать Тэмми. Его мятежу не будет конца. Тэмми знала без тени сомнения: Роу не остановится, пока не станет Королем Змей.

Ужас охватил её. Это больше не приносило удовольствия; она больше не была возбуждена. Она отчаянно искала глазами Аполлона.

Он лежал на спине, как и остальные, наблюдая за ней и Роу, его брови были тревожно сдвинуты. Его голос ворвался в её мысли:

Темперанс? Что тебе нужно?

Тэмми покачала головой. Она больше не хотела трахаться с Роу; её едва не тошнило. Ей нужно было только одно:

Помоги.

Аполлон сел без секунды промедления, схватил её за плечи и с неоспоримой решительностью снял с члена Роу. Тэмми ахнула от внезапной пустоты и тут же уткнулась лицом в грудь Аполлона. Гул пронесся по арене, но она едва его слышала.

Руки Аполлона обхватили её, а Роу произнес:

— Я еще не закончил с тобой, Темперанс.

Аполлон заслонил её своим телом от Роу.

— Не смей с ней разговаривать.

— Почему? — усмехнулся Роу. — Твой брат не смог меня остановить, и ты не сможешь.

— Ты недооцениваешь моего брата, — отрезал Аполлон. — И в этом твоя ошибка.

Ухмылка Роу стала еще шире.

— Вы оба идиоты.

— Еще одно слово, — прорычал Аполлон, — и я тебя убью.

Тэмми знала — Каспен сказал бы то же самое. В этом Аполлон ничем не отличался от брата, и она почти любила его за это.

Тэмми посмотрела в глаза Роу — они были абсолютно лишены человечности. Его разум больше не касался её, и в этом отступлении она снова могла ясно мыслить. Он не посмеет ничего предпринять здесь — не во время ритуала, санкционированного Корой, не на глазах у всех кланов. В интересах Роу было позволить турниру продолжаться, каким бы ни был исход. Его ставка на власть зависела от того, позовет ли сердце Тэмми кого-то другого. А это могло случиться, только если она завершит третий этап.

Прятаться было негде, не было времени на иные решения, кроме того, которое она была обязана принять по клятве. Тэмми сделает единственное, что могла: пойдет дальше.

Аполлон.

Он посмотрел на неё.

Темперанс.

Аполлон когда-то сказал ей не приходить к нему за утешением — приходить только тогда, когда она захочет, чтобы он трахнул её так, как не станет его брат. Теперь она пришла к нему и за тем, и за другим.

Трахни меня.





Глава 36




На лице Аполлона промелькнуло нечто особенное — триумф.

Его глаза впились в её глаза. В них она видела желание. Не было более простого способа применить свою власть, чем приказать ему трахнуть её. Это было единственное, что перекрывало всё остальное — несколько простых слов, способных поставить на колени даже самого добродетельного мужчину.

И Тэмми воспользовалась ими, повторив еще раз:

— Трахни меня, Аполлон. Сейчас.

Медленная улыбка расплылась по его губам.

Вокруг было столько василисков — включая Каспена — столько глаз следили за тем, что должно было произойти. Они сдерживались слишком долго — две планеты на параллельных орбитах, существующие рядом, но никогда не пересекающиеся. Пришло время столкнуться.

Аполлон поднял руку к её лицу, нежно убирая локон с щеки. Арена исчезла. Время перестало существовать. Теперь это касалось только их двоих, и у Тэмми не было ни желания, ни возможности фокусироваться на чем-то другом. Пришло время увидеть, что Аполлон может ей предложить — понять его на плотском уровне так же, как она понимала его брата. Она уже переспала с десятью другими василисками. Теперь настал черед Аполлона.

Предыдущие мужчины оставили её изнывающей от влаги. Даже Роу всколыхнул что-то внутри неё. Аполлон откинулся назад, обнажая свой член, который уже был твердым для неё.

Иди ко мне, Темперанс.

Тэмми не хотела ничего другого. Она хотела прийти к нему — и кончить для него. Аполлон был знакомым лицом в этой длинной шеренге незнакомцев, а в этот момент она жаждала именно близости. Здесь она наконец позволила себе рассмотреть его полностью. Тело Аполлона было теплым и жестким, рельеф его мышц ловил свет факелов. Тэмми нерешительно коснулась его, прижав ладонь к его груди. Он позволил ей это. Спустя мгновение она провела пальцами вниз по кубикам его пресса, пока наконец не коснулась основания его члена. Когда её рука сомкнулась на нем, он прерывисто вздохнул.

Тэмми уже чувствовала эту часть его тела раньше — когда она терлась о его ствол лоном, пока не кончила. Но сейчас всё было иначе. Теперь за ними наблюдала толпа, и она искала уединения, прошептав в разум Аполлона всего одно слово:

Привет.

Привет?

Это неформальная версия "здравствуйте".

Я в курсе. Ты считаешь этот случай неформальным?

Случай был каким угодно, только не неформальным. Но если бы она задумалась о последствиях происходящего, она бы захлебнулась в неуверенности. Поэтому Тэмми сделала единственное, что пришло ей в голову: подалась вперед и прижалась своими губами к его.

Они целовались медленно. Чувственно.

Только светловолосый василиск до этого был удостоен дара её губ, а теперь она отдала этот дар Аполлону. Она хотела, чтобы он получил это, чтобы он знал: он отличается от других — он заслуживает её. Это было завершение круга, начатого давным-давно, возможно, еще до её встречи с Каспеном. Эти два брата делили кого-то и до неё. Она не была исключительной, не была уникальной. И всё же это было по-особенному.

Это был Аполлон.

Мгновенно её разум очистился от всех мыслей и тревог, терзавших её со вчерашнего дня. Она знала только ощущение его кожи на своей и вкус его языка в своем рту. Она приветствовала это, взяв его руку и направив её себе между ног, позволяя ему ласкать себя. С другими не было никакой прелюдии. Она просто садилась на них и двигалась дальше. Но Аполлон был другим. Он был лучше. Он заслуживал её тела, и Тэмми хотела отдать его ему.

Его член был напряжен, но она не спешила на него садиться. Этот момент принадлежал Тэмми — это решение было за ней. Аполлон обещал, что они не переспят, пока она сама не инициирует это. В этом он был похож на Лео: оба были людьми слова. Совсем не то, что Каспен, который нарушил бы любое обещание, если бы это помогло защитить Тэмми. Никто из них не был лучше другого; они просто были разными. Но сейчас это работало в пользу Аполлона.

Как долго ты заставишь меня ждать, Темперанс?

Ей нравилось, как он произносит её имя. Каспен всегда звал её Тэмми — он был единственным таким василиском. Но Аполлон всегда использовал полное имя, и почему-то, когда он произносил его, она чувствовала себя другим человеком.

Недолго.

Она уже сидела на нем верхом, обхватив его челюсть ладонями и целуя его. Ей было мало. Он на вкус был как персики, хурма и дозволенность. Наконец-то пришло время сделать это — прожить их общий момент. Руки Аполлона лежали на её ягодицах, направляя её.

Не теряя ни секунды, Тэмми соскользнула вниз, насаживаясь на его член.

Кора.

Это было всё, что он смог сказать, и это было всё, о чем могла думать Тэмми. Член Аполлона был как у его отца — необычайно толстый у основания — так что только когда он вошел в неё полностью, она ощутила всю мощь его ствола. Если бы она не была уже такой властной и готовой, ей могло бы быть больно. Вместо этого он стал именно тем, что было нужно, чтобы утолить глубокий, неизбежный зуд в её нутре — голод, требовавший пищи, жажду, которую мог унять только Аполлон.

Аполлон всегда был более «неотесанным», чем Каспен. В нем не было элегантности брата, не было его грации. Его душа была темнее, грубее и сложнее. Он научил её убивать. Это не мелочь. С ним Тэмми чувствовала себя в безопасности иначе, чем с Каспеном. Она могла доверить ему любой секрет, открыть любую свою часть — какой бы дурной та ни была — и он бы принял её. Было чувство защищенности в том, чтобы быть с кем-то, кто никогда от тебя не отвернется. Никакой поступок Тэмми не смог бы его отпугнуть. Аполлон не возводил её на тот пьедестал, на котором её держали Каспен и Лео; он не ждал от неё, что она будет «хорошей» всё время. Он позволял ей потакать тем сторонам её натуры, которые в этом нуждались. Аполлон чувствовал в Тэмми обоих: и хищника, и жертву. Это был уникальный опыт — уникальное состояние. Давать и брать. Прилив и отлив. Сила в ней соответствовала силе в нем, и это стало сюрпризом для них обоих.

Колени Тэмми впивались в песок, когда она ритмично двигала бедрами. Аполлон хвалил её, пока она объезжала его, шепча слова в её разум так, чтобы слышала только она:

Красивая девочка. Прекрасная, прекрасная девочка. Мой брат тебя не достоин. Не могу поверить, что он каждое утро просыпается рядом с тобой и входит в тебя, когда пожелает. Он должен трахать тебя каждую минуту каждого дня. Будь ты моей, я бы никогда не останавливался. Я бы поклонялся твоему лону до самой смерти. Я бы…

Тэмми продолжала скакать на нем, почти не слушая, сосредоточившись на том, как хорошо он ощущается внутри неё. Она хотела кончить; это желание копилось в ней еще со светловолосого василиска и теперь так и брызгало через край. Её толчки были быстрыми и отчаянными. Она едва держалась.

Тэмми послала ему видение — воспоминание об их времени в гроте. Она на коленях, его член у неё в горле.

Аполлон зарычал при виде этого, его ногти впились в неё так сильно, что выступила кровь.

Блять, Темперанс. Это была лучшая ночь в моей жизни. Я буду думать о ней каждый раз, когда возьму свой член в руку. Я представляю тебя перед собой, и это делает меня чертовски твердым. Я хочу, чтобы ты сделала это снова. Я хочу чувствовать твой рот на моем члене в ту секунду, когда просыпаюсь, и каждую ночь перед сном.

Они были единственными людьми во всем мире. Тэмми потеряла чувство времени и пространства. Её тело принадлежало ему, его — ей. Они использовали друг друга с безрассудным неистовством, толкаясь, сжимая, дергая и потягивая. Аполлон знал, что она не сломается; он знал, что она выдержит. Её тело было податливым и готовым для него — жаждущим, чтобы его прогнули.

Посмотри на себя на моем члене, Темперанс. Как идеально ты подходишь. Какая ты чертовски мокрая для меня.

Его толчки были резкими и быстрыми, под стать ему самому. Это было именно то, чего Тэмми хотела — что ей было нужно. Она ждала так долго, и вот наконец это случилось. Он был здесь. Аполлон удовлетворил в ней то, что ни Каспен, ни Лео никогда не могли удовлетворить. Тэмми хотела потерять контроль — подчиниться желанию — стать свободной. С Каспеном она должна была быть идеальной; для Лео — хорошей. Но Аполлону она была нужна не такой. Ему не требовалось от неё совершенства, добродетели или чего-то еще, чего ждали от неё мужчины, которых она любила. С Аполлоном не было правил. Тэмми могла делать с ним всё, что хотела — она могла отпустить себя.

Тебе нравится это, Темперанс? Нравится скакать на моем члене?

Тэмми нравилось. Но она не могла ответить. Она была слишком отвлечена всем происходящим — слишком поглощена физической стороной секса. Поэтому она ответила своим телом, показывая ему, как сильно ей это нравится — показывая ему, что в этот мимолетный момент она принадлежит ему. Они с Аполлоном были достойными противниками. Каждый раз, когда он брал власть в свои руки, она отбирала её обратно. Ей стоило лишь выгнуть шею, и он рычал. С ним всё было так просто.

Никакой её поступок не мог причинить ему боль — он был неуязвим. Никакое её слово не могло его оскорбить — он слышал вещи и похуже. Аполлон видел всё. У него были все женщины, все мужчины. На него было невозможно как-то повлиять. И чувствовать это было освобождением: знать, что ничто не может его пошатнуть. Тэмми слишком долго шла к этому выводу — к осознанию того, что он не был для неё «плохим». Что он вообще не был плохим.

Еще, — умоляла она.

Аполлон с размаху шлепнул её ладонью по ягодице — сильно. Так сильно, что Тэмми вскрикнула от неожиданности и боли.

Слишком?

Она покачала головой. Мало.

Он ударил её снова, сильнее и сильнее, пока она совсем не ослабла на нем.

Одного этого раза мне будет мало, Темперанс. Я хочу тебя столько раз, сколько смогу получить. Я сделаю всё, что ты захочешь. Всё. Только дай мне трахнуть тебя снова. Я хочу трахать тебя в своей постели. Хочу согнуть тебя и взять прямо в банкетном зале на глазах у всех. Я хочу вылизать твою киску. Мне нужно попробовать тебя на вкус, Темперанс. Мне нужно кончить в тебя. Я хочу кончить тебе на спину, на грудь, в рот и на руки. Я не могу жить без этих рук, Темперанс. Мне нужно, чтобы они были на мне. Чтобы они сжимали мой член. Ты понятия не имеешь, каково это — смотреть на тебя и не иметь возможности коснуться. Каждый день я хочу тебя, и каждый день я не могу тебя получить. Это агония. Ты расхаживаешь тут со своей идеальной киской и своей идеальной грудью, и ты не даешь мне трахнуть тебя, а я больше не могу этого выносить, Темперанс.

Его слова были грубыми. Но это был Аполлон.

Я не могу смотреть на тебя, чтобы у меня не встал. Это была мука — смотреть, как мой брат трахает тебя у меня на глазах. Я хотел вырвать тебя у него — хотел сам насадить тебя на свой член. Ты не понимаешь, каково это — быть рядом и не иметь возможности трахнуть тебя. Это всё, о чем я думаю. Это всё, что мне нужно. Я думаю о тебе каждый раз, когда я с другой женщиной. Ни одна из них не удовлетворяет меня так, как ты. Я прожил сотни лет, и твое лоно — лучшее, чего я когда-либо касался. Я хочу провести по нему языком. Я хочу попробовать тебя на вкус, Темперанс. Я хочу плюнуть тебе в рот. Я хочу видеть, как ты принимаешь мой член сзади. Хочу смотреть, как он растягивает тебя, пока ты не начнешь умолять о добавке. Я хочу чувствовать твои прелестные губы на своих. Хочу кусать их до крови. Ты позволишь мне это, Темперанс? Ты дашь мне трахнуть тебя снова? Одного этого раза мне будет мало. Ты нужна мне снова, и снова, и снова. Ты нужна мне каждый чертов день и каждую ночь. Ты нужна мне. Ты нужна мне. Ты нужна мне.

Он не был сентиментальным, как Каспен, или романтичным, как Лео. Он был властным, контролирующим, и ему нужно было видеть её такой — отчаявшейся, в его власти — чтобы получить разрядку. Тэмми было всё равно. Она была готова кончить. Аполлону оставалось сказать лишь одно, и Тэмми могла бы угадать это даже во сне:

Сначала ты.

Тэмми уже кончала. Она победно откинула голову назад, её пальцы впились в него так сильно, что она знала: ему больно. Но такими уж они были: в их отношениях с Аполлоном не было мягкости или нежности. Только дикость и грубость; это не могло длиться долго, но это было по-настоящему, это было сейчас, и Тэмми это было необходимо. Аполлон тоже крепко сжал её, впиваясь в ягодицы и оставляя синяки, прижимая её к своему члену так, чтобы она не могла сбежать. Впрочем, она и не хотела. Боль помогала ей сохранять рассудок; боль означала, что она жива.

Кора, Кора, Кора, Кора…

Он выкрикивал имя богини. Но почему-то казалось, что он зовет Тэмми.

Аполлон был уже на грани. За секунду до его финала Тэмми прижалась губами прямо к его ушной раковине, так чтобы он точно не пропустил её слова:

— Хороший мальчик.

Аполлон застонал. И кончил.

Его бедра дернулись под ней, вбивая член глубоко в нутро Тэмми, пока его семя горячим потоком изливалось в неё. Тэмми закрыла глаза, ощущая это густое тепло, позволяя себе утонуть в нем.

Когда она открыла глаза, Аполлон смотрел на неё в упор. Она улыбнулась, и он ответил тем же. Казалось, время для поцелуев прошло, их момент заканчивался. Но Тэмми всё равно сделала это — нежно коснулась своими губами его губ. Это был полный антипод того агрессивного способа, которым они целовались мгновения назад. Это было интимно; это было медленно.

Тэмми коснулась его языка своим. Ты на вкус как персики.

Правда?

Да.

Поразительно. Он прикусил её нижнюю губу, зажав её между своими. А ты на вкус как море.

Тэмми не стоило удивляться. Каспен однажды сказал, что она пахнет морем. Почему бы ей не иметь и такой вкус?

Разве море вкусное?

Он улыбнулся, отпуская её губу. О да.

На этом их момент был исчерпан.

Тэмми оглядела арену, моргая от внезапно нахлынувшего шума. Быть с Аполлоном — всё равно что находиться в тоннеле: тесном и удушающем. Теперь же Тэмми чувствовала себя так, словно кто-то поднял занавес, напомнив ей, что они на арене, полной василисков, в самом разгаре турнира.

Аполлон медленно снял её со своего члена, и Тэмми поняла, что он дает ей прочувствовать каждый дюйм, пока выходит из неё. Внезапно она осознала, что её колени кровоточат: трение о песок содрало кожу в кровь. Аполлон прижал ладони к её ранам, исцеляя их прохладным потоком силы. Затем он запечатлел крошечный, нежный поцелуй на каждом колене. Этот жест удивил Тэмми. Забота была не в его характере. Она не думала, что их отношения подразумевают такую нежность после секса. Впервые она задалась вопросом: не видит ли она еще одну его сторону — нежную? Он взял её руки в свои, проводя пальцами по её веснушкам. Они стояли вместе, глядя на толпу. Несмотря на оглушительное шипение, на этот раз «коллективного оргазма» не случилось. Но это не удивило Тэмми. Они с Аполлоном не были ею и Каспеном. Их союз не мог вызвать ту же реакцию, что и во время ритуала.

В толпе ей бросилось в глаза одно лицо: та самая молодая мать, благословившая Аполлона. Она спускалась по ступеням на арену. Все остальные претенденты уже стояли, повернувшись к Тэмми. Каспен всё еще был на трибунах, и что-то подсказывало ей, что он там и останется. Она посмотрела на него, потянувшись к нему мысленно, хотя знала, что он её не слышит. Что он думает об увиденном? Скоро она узнает.

Краем глаза она увидела приближающуюся Аделаиду.

— Отличная работа, Темперанс, — сказала она. — Ты прошла все этапы. Пришло время твоему сердцу сделать выбор.

Вопреки инстинктам, Тэмми взглянула на Аполлона. Он смотрел на Каспена.

К этому времени молодая мать подошла к ним. Только сейчас Тэмми заметила, что та держит в руке кубок, похожий на кубок с эликсиром. Но в этой чаше была другая жидкость — та, которую Тэмми много раз видела в деревне, в бутылочках у младенцев. Женщина протянула его ей. Тэмми вопросительно посмотрела на Аделаиду.

— Она предлагает тебе священную субстанцию, — сказала Аделаида. — Высший символ жизни. Для нас нет ничего более святого. Как только ты выпьешь это, твое сердце сделает выбор.

Тэмми еще раз взглянула на Каспена.

— Это заставит тебя быть правдивой, — тихо добавила Аделаида. — Так что убедись, что ты готова.

Женщина кивнула Тэмми. Тэмми кивнула в ответ. Неужели её предчувствие вот-вот сбудется? Только Кора могла знать. Она взяла кубок, запрокинула голову и выпила.

Мгновенно она почувствовала толчок — физическое ощущение, будто её грудную клетку потянули в разные стороны. Она ощутила неоспоримое притяжение к Каспену — такое сильное, что стало почти больно от напряжения в ребрах. Это было похоже на то чувство, что она испытала в ночь перед началом тренировок. Каспен явился ей во сне, его присутствие было теплым и реальным, как пламя. Её тянуло к нему тогда, тянуло и сейчас — её тело само разворачивалось в его сторону.

Но Каспен был не единственным, кто её притягивал.

Что-то еще завладело вниманием её сердца: кто-то еще. Таким же сильным, как чувство к Каспену, было ощущение к тому, кого здесь даже не было.

Она любила их обоих. Всегда любила.

Тэмми с головой ушла в свою сторону василиска, концентрируясь только на чувствах к Каспену, заставляя их поглотить её. Она вспомнила ночь их встречи, как они раздевались друг перед другом; как она уже тогда знала, что их пути суждено пересечься. Она думала о его теле и о том, как оно идеально сочетается с её. Они подходили друг другу, как и должны подходить любовники.

Но этого было недостаточно.

Лео прокрался в её мысли, как делал это всегда. Она вспомнила его волосы, его смех, его золотые зубы. Представила, как его руки сжимают стакан с виски — так крепко, что проступают вены. Тэмми думала об их времени вместе, о том, как она влюблялась в него медленно, почти против воли. Но она влюбилась.

Темперанс, — раздался голос Аполлона. — Ты слишком долго медлишь. Что происходит?

Тэмми покачала головой. Говорить было слишком тяжело.

Этого не должно было случиться; её сердце не должно было звать двоих сразу. Турнир должен был заставить её выбрать — решить этот вопрос раз и навсегда. Вместо этого он раскалывал её пополам.

Это из-за человеческого короля?

Да. Но и из-за Каспена тоже.

Ты любишь его больше, чем моего брата?

Я люблю их обоих одинаково.

Это невозможно. Ты должна любить кого-то одного сильнее.

Но это было не так. Оба имели для неё равную ценность. Было невозможно сравнить их — сопоставить качества Лео с качествами Каспена.

Я не могу выбрать.

Ты должна.

Я не могу причинить боль Каспену.

Ты хочешь сказать, что выбираешь человеческого короля?

Она хотела обоих.

Это не просто ранит его. Это уничтожит его. Я знаю своего брата, Темперанс. Он не сможет жить без тебя.

Тэмми покачала головой. Она не могла этого осознать, не могла вообразить, что сотворит такое с Каспеном. Она перестанет любить Лео — она должна.

Но она не могла. Ни сейчас, ни когда-либо. Не тогда, когда его присутствие пропитывало каждое её действие, не тогда, когда он всегда был на первом плане в её мыслях — не тогда, когда она сама не хотела переставать его любить. Тэмми чувствовала, как «гребень» стягивает их вместе, принуждая её. Неважно, что она отослала его. Неважно, что он теперь с Эвелин. Её сердце звало его. Её сердце не желало покоряться.

Аполлон, пожалуйста. Помоги мне.

Ты должна выбрать, Темперанс.

Я не могу.

Ты должна.

НЕ МОГУ.

ТЫ ДОЛЖНА.

Но он просил невозможного. Даже арена, полная василисков, и давление турнира не могли изменить её чувств к человеческому королю. Тэмми скорее бы перестала дышать, чем любить Лео.

И, возможно, именно это и требовалось.

Это и так убивало её. Если Тэмми суждено было умереть, пусть это произойдет от её собственной руки. Всё бы решилось. Каспен оплакал бы её и жил дальше. Лео остался бы с Эвелин. Ей не пришлось бы быть ни с Роу, ни с Аполлоном, ни с кем-то еще. Жизнь пошла бы своим чередом без неё, и всем стало бы только лучше.

Она посмотрела на Каспена. Его разум был закрыт согласно правилам турнира. Но она всё равно попыталась достучаться до него, заставляя коридор между ними открыться. Его брови были нахмурены. Тэмми понимала его замешательство: Каспен понятия не имел, почему она медлит — он не знал о битве, бушующей в её сердце. Только Аполлон знал, что происходит. Он всё еще был здесь, в её мыслях. Тэмми нужно было его вытолкнуть.

Нет, Темперанс, не смей…

Она с грохотом обрушила барьер между ними, концентрируясь на импульсе, созревающем внутри. Если её человеческая сторона любила Лео — значит, именно её она и убьет. Она использует свою сторону василиска, чтобы уничтожить человеческую, чтобы выжечь ту часть себя, которая была «неверной». Тэмми закрыла глаза, приказывая себе убивать. Если она смогла «скрестить» себя, чтобы обрести силу, наверняка она могла сделать и обратное. Наверняка она могла уничтожить свою человеческую сущность прежде, чем та уничтожит её.

Аполлон яростно вломился в её разум, разрывая барьер, который она воздвигла, чтобы его не впускать. Он был силен — и так решителен. Его рев неодобрения разбил её концентрацию, заставляя услышать его крик:

Если ты не выберешь сама, это сделаю я!

Тэмми не поняла, что это значит. Она знала лишь, что в одну секунду всё было в порядке, а в следующую Аполлон коснулся её. И тогда нож пронзил её сердце.

Было чувство, будто что-то удалили — будто Аполлон забрал что-то у неё. То, что она чувствовала к Лео — её любовь — исчезло. Любовь осталась, но теперь она вся целиком принадлежала Каспену. В то же мгновение, как это случилось, всё существо Тэмми устремилось к Каспену. Ощущение было настолько мощным, что она тут же рухнула на колени, прижав руки к груди. Она выкрикнула его имя — вслух или про себя, она не знала.

Толпа взревела, и Тэмми поняла: всё кончено.

Сквозь шум до неё донесся голос Аделаиды:

— Поздравляю, Темперанс. Твое сердце сделало свой выбор.





Глава 37




Всё было как в тумане.

— Сейчас будет празднование, — продолжала Аделаида. — На нем будут присутствовать оба клана.

Тэмми кивнула, едва осознавая её слова.

— Ты справилась. — Рука Аделаиды лежала на её талии, направляя её прочь с арены. — Драконы в восторге.

Тэмми не знала, как реагировать на эту новость. Если Драконы были в восторге, значит, Сенеки были в ярости. Значит, Роу был в ярости. Победа одного клана означала поражение другого. Турнир должен был всё исправить. Но такой исход ничего не исправлял.

— Мне нужно увидеть Каспена.

— Ты увидишь его, — сказала Аделаида. — И скоро. Он будет на праздновании.

«Скоро» было недостаточно. Тэмми отчаянно нужно было заглянуть ему в глаза и понять, что они справятся, что она всё сделала правильно — что Каспен не заметил той паузы между моментом, когда она выпила из чаши, и моментом, когда приняла решение. Битва Тэмми была безмолвной. Для любого наблюдателя не произошло абсолютно ничего неожиданного. Тэмми дали выбор, и она выбрала Каспена. Только Аполлон знал правду. Тэмми искала его глазами в толпе, но его нигде не было. Говорил ли он с Каспеном? Рассказывал ли ему о её обмане? Тэмми до сих пор не понимала, что именно сделал Аполлон, чтобы она смогла выбрать Каспена. Она знала лишь одно: её любовь к Лео — то, что было её якорем, — исчезла. Думая о нем, она чувствовала лишь безразличие, словно он был случайным знакомым или просто другом. Было дико думать о нем так. Это было неправильно.

К этому времени они достигли озера. Оно уже было заполнено василисками, каждый из которых держал кубок с эликсиром. Роу нигде не было видно. Как и Эроса. Тэмми гадала, не ушли ли они уже. Прежде чем она успела спросить об этом Аделаиду, чья-то рука легла ей на плечо.

— Дорогуша! — воскликнул Габриэль, притягивая её к себе. — Это было целое представление. Кто знал, что ты на такое способна?

Позади него улыбался Дэймон. Он видел Ритуал; он точно знал, на что способна Тэмми.

— Не могу поверить, что тебе позволено трахаться с братом собственного мужа, — продолжал Габриэль.

Тэмми шлепнула его по руке.

— Габриэль!

— И так долго к тому же.

Она шлепнула его снова.

— Что? Я впечатлен. Тебя нужно изучать. Ученые поразились бы твоей выносливости.

Тэмми закатила глаза. А затем её сердце замерло.

Там, направляясь к ней, шел Каспен. Прекрасный, ослепительный, великолепный Каспен.

То самое чувство, которое она испытывала к нему во время Турнира, вновь захлестнуло её. Тэмми любила его. Это было правдой; это было реальностью. Ей нужно было коснуться его, и теперь она могла. Тэмми побежала к нему со всех ног, зная, что он её поймает.

В тот миг, когда она достигла его, всё остальное перестало существовать. Каспен подхватил её на руки, его губы прижались к её губам. Они кружились вместе, вцепившись друг в друга, превратившись в одно тело вместо двух. Тэмми могла бы целовать его вечно. Возможно, так она и сделает.

Каспен опустил её на землю, бережно обхватив её лицо ладонями. От его кожи по её телу пробежали искры.

— Я люблю тебя.

Тэмми смотрела в его золотые глаза.

— Я тоже тебя люблю.

А затем он вошел в неё.

Впервые Тэмми поняла, насколько сильно Каспен обычно заботился о её удовольствии. Обычно была прелюдия, медленное нарастание страсти, которое начиналось с ласк и заканчивалось проникновением. Сейчас он этого не делал. Сейчас он трахал её так, словно она была последним человеком на земле — словно он задыхался, а она была единственным воздухом. Он держал её так крепко, что ей казалось, она вот-вот сломается. Его пальцы оставляли глубокие следы на её бедрах. Тэмми принимала всё это, лишь притягивая его ближе, зная, что он нуждается в этом даже больше, чем она, зная, что ему нужно заявить на неё права. Тэмми понятия не имела, каково ему было наблюдать за ней и Аполлоном. Но теперь, когда член Каспена был внутри неё, она вспомнила, как все остальные члены блекли по сравнению с ним. Каспен заполнял её; Каспен давал ей полноту чувств. Никто другой не мог трахать её так. Никто другой не мог проникнуть в неё так глубоко. Тэмми впускала его в каждую частичку своего тела — в каждую частичку своей души. Каспен был её, а она — его. Они принадлежали друг другу.

После оргазма она судорожно хватала ртом воздух. Каспен тоже запыхался, он уткнулся лицом в её шею, руки запутались в её волосах. Его разум соединился с её:

В следующий раз мы будем медленнее, Тэмми. Мне просто... ты была мне нужна.

Тэмми притянула его ближе.

Ты мне тоже был нужен. Я никогда больше не хочу оставаться без твоих прикосновений.

Больше не останешься. Даю слово.

Он обещал это каждым поцелуем, подтверждал каждой лаской. Каспен знал, как сделать так, чтобы всё стало лучше — знал, как вернуть мир Тэмми на круги своя. Он всё еще был внутри неё, всё еще твердый. Он сдержал слово; на этот раз они двигались медленно. Празднование бушевало вокруг них, но они оба его игнорировали. Ничто больше не имело значения; никто больше не имел значения. Каспен уложил её на песок, толкаясь в неё с безграничным терпением. Даже когда она кончила снова, Тэмми лишь крепче прижимала его к себе, желая его снова и снова.

В конце концов, она больше не могла принимать его. Каспен поцеловал, выходя из неё, оба цеплялись друг за друга с отчаянной уверенностью. Его пальцы снова переплелись с её пальцами, он поднял её с песка. Тэмми не до конца осознавала реальность — она была расслабленной и одурманенной сексом, её влага плавно стекала по бедрам. Она не стала её вытирать; у неё не было желания уничтожать свидетельства их близости.

Когда они поднялись, Каспен крутанул её и поцеловал в щеку. Она не привыкла видеть его таким: расслабленным и стихийным. Обычно он был так сдержан; его радость была редкостью. Но теперь он открыто улыбался, в уголках его глаз собрались морщинки, когда он смотрел на неё с чистой, ничем не омраченной любовью.

— Я никогда не видела тебя таким счастливым, — сказала Тэмми.

— Я всегда счастлив, когда я с тобой.

— Ты ведешь себя как пьяный.

— Ты никогда не видела меня пьяным, любовь моя.

Тэмми поняла, что он прав.

— Я бы хотела на это посмотреть.

Он улыбнулся ей.

— Давай сделаем это вместе?

Тэмми почувствовала сильный соблазн. Она пробовала эликсир достаточно раз, чтобы знать, как он на неё действует; возможно, пришло время поддаться этому по-настоящему. После всех событий Турнира ей больше всего хотелось просто впасть в беспамятство.

— Да. — Тэмми поднялась на цыпочки и поцеловала его. — Пожалуйста.

— Очень хорошо. Не уходи. Я вернусь с эликсиром.

Мгновение спустя он исчез. Не успел он скрыться из виду, как кто-то произнес её имя:

— Темперанс.

Тэмми обернулась.

— Аполлон, — тихо сказала она. — Что ты сделал?

Последовало долгое молчание. Тэмми сдержала желание спросить снова; она знала, что он ответит. Это было слишком важно, чтобы не обсудить. Но Аполлон лишь бросил:

— Не здесь.

Тэмми не стала спорить. Она просто последовала за ним в коридор.

Аполлон повернулся к ней лицом.

— Я провел экстракцию.

— Экстракцию? — Это слово было чуждым для Тэмми. Оно звучало грубо. Почти по-медицински.

— Да.

— Но что это значит? Почему я чувствую себя такой...

— Пустой?

Она подняла на него взгляд.

— Да.

— Я забрал твою любовь к человеческому королю.

Тэмми моргнула.

— Забрал?

— Да.

— То есть она просто... исчезла?

— Я не говорил, что уничтожил её. Только то, что забрал её у тебя.

— Оу.

Тэмми было трудно уложить в голове тот факт, что её любовь к Лео — это нечто, что можно просто взять и вынуть. Но потом она вспомнила, как Каспен однажды приложил руку к её груди и забрал её желание — как василиски способны манипулировать эмоциями и удалять их по своей воле. Любовь — это ведь эмоция, верно? Нет причин, по которым её нельзя было бы забрать, как и всё остальное.

— Так вот почему я смогла выбрать Каспена?

— Да.

— И никто больше не знает, что я...?

— Любишь другого? — Он повернулся к ней, его глаза потемнели. — Нет. Не знают.

Тэмми уставилась на него.

— Не могу поверить, что ты сделал это для меня, — прошептала она.

— Это не постоянное решение, — отрезал Аполлон. — Чувство нужно вернуть. И быстро.

— Оу, — снова выдохнула Тэмми. Наступила пауза, и в этот момент она наполовину ожидала, что он вернет всё прямо сейчас. Но Аполлон смотрел на неё со странным выражением лица, будто только что что-то осознал.

— Что? — подтолкнула она его.

Он не ответил. Вместо этого он шагнул ближе, нахмурившись.

— Ты не говорила мне о глубине твоих чувств к нему.

— Прошу прощения? — Тэмми ведь сказала ему, что любит Лео. Это и была вся глубина её чувств.

— Ты не сказала мне, что ты наложила на него Печать. Или что вы еще не закрепили её близостью. Ты не сказала мне, что его жизнь висит на волоске.

Тэмми открыла рот от изумления.

— Откуда ты это знаешь?

Аполлон прижал руку к своей груди.

— Всё это здесь.

Она во все глаза смотрела на него. Он узнал всё это, просто забрав её любовь к Лео? Если бы она знала, что он это выяснит, она бы никогда не впустила его в свой разум. До сих пор это было только её бремя — тайна, последствия которой знала только она. Даже Аделаида, её самая близкая наперсница, не знала всей правды. Но теперь, когда Аполлон тоже это узнал, Тэмми почувствовала... облегчение. И в то же время страх. Что, если он расскажет Каспену? Но Аполлон этого не сделает. Пришло время, наконец, поверить, что он хочет лучшего для своего брата и для неё тоже. Аполлон был по-своему бескорыстен. Он прятался за фасадом безразличия, но в глубине души Аполлон заботился о Каспене и о своей семье. Он был яростным защитником — это было очевидно — и он совершил немыслимое, чтобы обеспечить победу Каспена. Он поставил чувства брата выше собственных — поступил самоотверженно. Такому человеку она могла доверять.

— Я должен вернуть это, Темперанс. У меня нет желания хранить в себе эту ложь.

Стыд залил её лицо краской. Когда он сформулировал это так, всё показалось гораздо хуже, чем было на самом деле. Но, возможно, Аполлон был прав. Возможно, всё и впрямь было хуже, чем Тэмми думала. Каждый миг, когда она хранила в себе любовь к Лео, приближал катастрофу. Аполлон не сможет забирать её эмоции каждый раз, когда они станут проблемой. Тэмми придется разобраться с этим лицом к лицу, иначе всё решат за неё.

— К тому же, — продолжил он, — я не смог бы удержать это, даже если бы захотел.

— Что будет, если ты оставишь это себе?

— Оно вырвется наружу, — просто ответил он.

Затем он приложил ладонь к её груди и закрыл глаза.

В отличие от того раза, когда он забирал её эмоции — резко и без предупреждения, — в этот раз они просачивались обратно в её грудь медленно, согревая, как треск камина. Казалось, в груди распускается цветок. Тэмми чувствовала, как лепестки раскрываются, тянутся в стороны, словно пальцы. Наконец её связь с Лео была восстановлена. Как только всё закончилось, Тэмми выдохнула. Любовь к нему могла причинять боль, но она же делала её целостной. Без неё она чувствовала себя совершенно неправильно, будто лишилась части себя. И в каком-то смысле так оно и было. Несмотря на то, что это чувство разрывало её на части, оно же было единственным, что удерживало её воедино. Без любви к Лео она теряла часть самой себя.

— Ты должна избавиться от этого, — тихо сказал Аполлон.

Но Тэмми не могла. Она уже пыталась разлюбить Лео. Ничто не могло быть более невозможным.

— Я не могу.

— Темперанс. — Он шагнул ближе. — Ты должна. Если ты закрепишь Печать близостью, твоя кровная связь разорвется, и Каспенон будет вынужден убить тебя. Он никогда себе этого не простит.

Тэмми покачала головой:

— Я не могу ему сказать.

— Ты не можешь продолжать в том же духе. Ты разрываешь себя надвое.

Только когда он произнес это, Тэмми осознала, что это правда. Она жила с этими чувствами так долго, что почти забыла, каково это — быть без них. Она привыкла к ощущению, что её сердце находится в двух местах одновременно. Эта агония стала ей родной.

— Ты знаешь, что я чувствовал, когда забрал это у тебя? — тихо спросил Аполлон.

Тэмми покачала головой.

— Боль. Не любовь, Темперанс. Боль. Ты причиняешь себе вред, любя их обоих. Ты должна выбрать.

Слова Каспена вернулись к ней: «Придет время, когда тебе придется выбирать».

Но Тэмми не хотела выбирать. Она не могла. Она не была способна на это тогда и не стала способнее сейчас. Она стояла на перепутье, как и всегда, и никто не собирался её спасать. Это было невыносимо. Но это было её реальностью.

— Я не могу выбрать, — прошептала она.

К её удивлению, взгляд Аполлона смягчился.

— Я понимаю, что это не может быть легко для тебя.

Это было преуменьшением века. В этом не было ничего легкого. Никогда не было.

— Но твое нынешнее состояние неустойчиво, — продолжил он, и его голос мягко звучал в темноте. — Я сам едва вынес это за то короткое время, что хранил твои чувства. Я не знаю, как ты выживаешь с этим.

Тэмми знала. В ней уживались двое: василиск и человек. Вот как она выживала. Каждая её сторона любила кого-то своего. То, что для Аполлона было невыносимым, для неё было жизнью.

— Василиски не должны любить больше одного человека, — пробормотал он. — Мы делимся телами, но не сердцами.

Тэмми уже слышала это раньше. Она знала, что то, что с ней происходит — неправильно, что она давным-давно перешла черту. Но это не значило, что она могла с собой совладать. И не значило, что она могла это изменить.

— Это противоестественно — то, что сидит внутри тебя. Боюсь, это станет твоей погибелью.

Каспен когда-то назвал её своей погибелью. Как иронично, что Лео станет её собственной.

— Это разрушает твой разум, Темперанс.

Но Тэмми беспокоилась не о разуме. Это уже начало подтачивать её сердце, и, если всё пойдет так и дальше, неизвестно, насколько всё станет плохо.

— Я не знаю, что делать, — прошептала Тэмми.

— Я клялся, что защищу тебя, — тихо сказал Аполлон. — Но я не могу защитить тебя от самой себя.

Тэмми кивнула, потому что, казалось, больше не могла говорить. Она в точности понимала, что он ей внушает. Если всё рухнет — если её любовь к Лео уничтожит её отношения с Каспеном — это будет целиком и полностью её вина. Никто, даже Аполлон, не сможет этого предотвратить, как бы он ни хотел.

Тэмми всегда знала факты; именно поэтому она так долго сопротивлялась Лео. Но здесь не было изящного решения. Если она не переспит с ним, он умрет. А если сделает это — Каспен убьет её. Разве такой исход можно назвать приемлемым? Тэмми влюбилась в обоих, и теперь их судьбы переплелись из-за этого.

Аполлон наклонился к ней, и на мгновение Тэмми подумала, что он её поцелует. Вместо этого он нежно коснулся губами её щеки и прошептал на ухо:

— Я не вынесу вида твоей смерти.

Несмотря на его жар, Тэмми почувствовала озноб. Она никогда не задумывалась о том, что будет чувствовать Аполлон. Для него эта боль будет ужасающей. Он почувствует не только горе, но и вину. Его роль в этом теперь была неоспорима. Меньше всего на свете она хотела, чтобы Аполлон видел её смерть, тем более — от рук собственного брата. Эта утрата ранила бы их обоих. Аполлон однажды сказал ей, что она не сможет их сломать. Но у Тэмми было предчувствие, что сможет.

Она только открыла рот, чтобы ответить, когда чей-то голос вклинился между ними:

— Тэмми?

Это был Каспен.





Глава 38




Какое-то мгновение все молчали. Это было похоже на зеркальное отражение той ночи, когда Каспен нашел их в гроте. Та ночь закончилась оргазмом. Тэмми почему-то сомневалась, что эта закончится так же.

— Тэмми, — снова позвал Каспен. Слово прозвучало нечетко, заплетающимся языком. Только тогда Тэмми заметила кубки в его руках. Он уже начал пить.

— Брат, — произнес Аполлон. — Остынь.

Тэмми удивленно приподняла брови. Она никогда раньше не слышала, чтобы Аполлон читал Каспену нотации. Глаза Каспена сузились.

— Не смей мне приказывать.

Воздух будто заледенел. Тэмми не могла понять, как всё так быстро приняло дурной оборот. Только что она разговаривала с Аполлоном, а в следующую секунду всё пошло наперекосяк.

— Что ты здесь делаешь с ней? — спросил Каспен.

Аполлон расправил плечи.

— Разве мне не позволено говорить с кем я пожелаю?

— Тебе незачем говорить с моей женой.

— Собственничество тебе не к лицу, Каспенон.

— Я не спрашивал твоего мнения на этот счет.

— Она не твоя вещь.

— Она моя.

И снова это утверждение — намек на то, что Тэмми принадлежит Каспену. Он говорил это много раз, и это всегда было правдой. Но не всей правдой. Она принадлежала Каспену, да. Но не только ему.

Взгляд Каспена скользнул к глазам Тэмми. Они становились черными.

— Если только… — медленно произнес он, ставя кубки на пол и скрещивая руки на груди. — Она не твоя.

Тэмми тоже скрестила руки.

— И что это должно значить?

— Я видел, что произошло на Турнире. Я видел, как ты колебалась.

У Тэмми всё внутри оборвалось. Как долго она простояла на арене, делая свой выбор? Она надеялась, что её минутный кризис не был очевиден. Но если Каспен это заметил, значит, заметили все.

— Я видел твоё колебание, — повторил он. — А теперь я нахожу тебя здесь, с ним.

Тэмми моргнула.

— О чем ты вообще говоришь?

— Ты любишь моего брата.

— Что? С чего ты это взял?

— Потому что это очевидно.

Тэмми чуть не рассмеялась. Ничто не могло быть менее очевидным.

— Я не люблю…

— Можешь признаться в этом, Тэмми. Мне не будет больно.

Тэмми смотрела на него, открыв рот. Конечно, это причинило бы ему боль. Но это не было правдой — ни в малейшей степени. Она не любила Аполлона. Она любила Лео, и это должно было стать гибелью для них всех.

— Я не люблю Аполлона, — отрезала она. Стоявший рядом Аполлон шевельнулся. Тэмми понятия не имела, задели ли его слова её чувства. Но его чувства сейчас волновали её меньше всего.

Челюсть Каспена сжалась.

— Не лги мне.

— Я никогда тебе не лгала.

— Ты лжешь прямо сейчас.

— Нет, — твердо сказала Тэмми. — Не лгу.

В последовавшей тишине они сверлили друг друга взглядами. Тэмми не понимала, почему это происходит. Это было нелепо. Каспен пошел по совершенно ложному следу — он всё истолковал неверно, сделал абсолютно ошибочные выводы. Но правда была куда страшнее. Влюбиться в брата Каспена было бы понятно — даже приемлемо. Каспен сам так говорил. Переметнуться от одного брата к другому было не просто социально допустимо, этого ожидали. Тэмми сама хотела бы любить Аполлона. Это упростило бы жизнь. Но она не любила его. И Аполлон это знал. И скоро узнает Каспен.

— Я не люблю Аполлона, — повторила она тихо, но твердо. Каждая клеточка её тела напряглась в предвкушении, когда она набралась смелости произнести то, что, как она знала, Каспену необходимо было услышать: — Я люблю Лео.

Воцарилась гробовая тишина.

В этой тишине Каспен смотрел на неё с любопытством, словно осознавая что-то впервые в жизни. Даже Аполлон молчал. Он переводил взгляд с одного на другую, явно готовясь к удару.

— Ты сама сказала ему найти Эвелин.

— Это не значит, что я его не люблю.

— Ты отослала его прочь, — сказал Каспен.

— Две вещи могут быть правдой одновременно, — прошептала Тэмми. Она отослала его. И она всё еще любила его.

— Ты скрывала это от меня.

— Нет. Не скрывала.

— Скрывала. Ты лгала.

— Я говорила тебе, что я...

— Ты не сказала мне всей правды.

Тэмми замолчала. Она никогда не видела Каспена таким. Прежде всего, он был в ярости. Но он был еще и пьян — она видела, как действие эликсира проявляется на его теле. Дым клубился над его плечами и спускался по рукам, струясь с кончиков пальцев. Его глаза стали абсолютно черными, впиваясь в её глаза. Следующие слова он произнес опасным шепотом:

— Ты не сказала мне, что всё это по-настоящему.

— Я была предельно честна с тобой, — прошептала Тэмми в ответ. — Ты был там. Ты согласился делить меня.

— Я согласился только потому, что знал: если не сделаю этого, то потеряю тебя.

Тэмми открыла рот от изумления. Вот она, наконец, правда? Если уж говорить о лжи, то это была одна из них. Со стороны Каспена скрывать это от неё было не меньшим грехом. Это было не то, о чем они договаривались, и это было несправедливо.

— Ты был готов делить меня, — прошептала она. — Что изменилось?

— Твои чувства к нему.

— Они всегда были такими.

Каспен лишь покачал головой, пока вокруг него всё еще вился дым.

— Ну и что, по-твоему, я к нему чувствовала?! — выкрикнула Тэмми.

Каспен развел руками.

— Увлечение. Похоть. Любое из этого я мог бы терпеть вечно. Но истинная любовь — это совсем другое.

— Я говорила тебе, что люблю его.

— Нет. Ты сказала, что он что-то для тебя значит.

— Это одно и то же...

— Нет.

— Я сказала «я люблю вас обоих», помнишь? Ты был там.

— Это не одно и то же.

Тэмми отступила на шаг от его слов. Она не могла этого понять.

— Почему это не одно и то же? — прошептала она.

Каспен вздохнул, выгнув шею. Он закрыл глаза, словно так ему было легче говорить, не глядя на неё.

— Можно любить многое, Тэмми. Многих людей. Можно любить свою семью и своего друга Габриэля. Но если ты говоришь мне, что то, что ты чувствуешь к человеческому королю, равноценно тому, что ты чувствуешь ко мне... — мышцы на его шее напряглись, — то это совсем другое дело.

Он имел в виду, что это оскорбление. Каспен не мог примириться с тем, что в её сердце Лео занимает то же положение, что оба короля равны.

— Должно быть какое-то решение, — подал наконец голос Аполлон.

Каспен лишь покачал головой.

— Решение было. Она наложила на него Печать и отослала прочь.

Только Аполлон знал, что Печать вовсе не была решением. Только Аполлон понимал последствия этой Печати — что её нужно закрепить близостью, иначе Лео умрет. «Возможно, для Каспена это был бы идеальный вариант», — внезапно подумала Тэмми. Может, он был бы в восторге, узнав, что Лео скоро исчезнет с горизонта. Но Каспен понимал больше. Каспен знал: если Лео умрет, Тэмми никогда не станет прежней. Гонка, выигранная из-за дисквалификации соперника — не настоящая победа.

Тэмми пришла в голову еще более мрачная мысль: а что, если Каспен никогда и не собирался принимать их уговор? Что, если его целью было не делить её, а подтолкнуть к наложению Печати на Лео, чтобы тот стал не более чем её слугой? Это было слишком ужасно, чтобы даже допускать такую мысль. Она отказывалась верить, что Каспен может быть настолько жесток. Он клялся защищать тех, кого она любит, — и Лео входил в их число.

— Каспенон, — тихо сказал Аполлон. — Ты лучше всех знаешь, что нельзя приказывать сердцу, кого любить.

Между братьями промелькнуло что-то недосказанное. Часть их общей истории — часть, о которой Тэмми ничего не знала.

Затем Аполлон прошептал:

— Ей больно, брат.

Каспен горько усмехнулся.

— Она и есть боль, брат.

— Она этого не хотела. Это убивает её.

Неверно. Это убивало Лео.

Глаза Каспена внезапно сузились. Он шагнул к Аполлону, который незаметно сдвинулся так, чтобы Тэмми оказалась за его спиной.

— И что же ты об этом знаешь?

— Я знаю, что есть вещи, которых ты не понимаешь.

— Например?

Тэмми впервые видела, чтобы Каспен узнавал всё последним — место, обычно зарезервированное для неё. Он подошел вплотную.

— Что именно я не понимаю, брат?

Теперь Аполлон посмотрел на Тэмми. Она поняла, о чем он спрашивает — он искал разрешения раскрыть то, что обнаружил во время Турнира. Но если он расскажет Каспену её секрет — о том, что она должна переспать с Лео, — Тэмми боялась последствий. Само существование такой тайны было скверным. Еще хуже было то, что они скрывали это от Каспена.

Тэмми подняла руку. Это её бремя. Она не станет прятаться за спиной Аполлона, ни сейчас, ни когда-либо еще.

— Когда я наложила Печать на Лео, это создало связь, — тихо произнесла она.

Каспен резко обернулся к ней.

— Я в курсе, Тэмми. Я сам сказал тебе наложить на него Печать.

Тэмми поджала губы.

— Я знаю. Но чего никто из нас не знал, так это того, что у этой связи есть условие.

— Какое условие?

— Мы должны закрепить Печать близостью.

Пауза. И затем:

— Ты должна переспать с ним?

— Если мы не закрепим Печать, — продолжила она, повысив голос, чтобы перекрыть его, — я больше никогда не смогу совершить переход. — Она понизила голос, и последние слова причинили ей физическую боль. — А Лео умрет.

В наступившей тишине Тэмми наблюдала, как Каспен переваривает это откровение в режиме реального времени. Она видела, как на его лице сменяются замешательство, недоверие и, наконец, чистая ярость. Когда он заговорил, это были не те слова, которых она ожидала.

— Я тебе не верю.

Тэмми уставилась на него.

— Ты должен поверить.

— Ты мне лжешь. Ты...

— Я не лгу. Мой отец сказал мне. Он видел такое раньше.

— Почему я никогда об этом не слышал?

— Потому что это редкость, — ответила Тэмми. — Скольких василисков ты знаешь, которые влюблены в людей, на которых наложили Печать?

Конечно, Каспен об этом не слышал. Никто не слышал. Её собственный отец знал об этом только потому, что испытал это на себе.

Но Каспен покачал головой.

— Я тебе не верю, — повторил он, на этот раз тише. Но Тэмми знала: он верит. Он потянулся за кубком на полу, поднял его и осушил залпом. Тэмми вопросительно взглянула на Аполлона, но тот лишь покачал головой.

Эликсир должен был веселить василисков — Тэмми видела только, как он улучшает их настроение. Но сейчас она была уверена, что на Каспена он действует ровно наоборот. Его взгляд остекленел, кожа раскраснелась. Каспен всегда двигался с несравненным изяществом, его движения были четко выверены. Теперь же он был каким-то расхлябанным, будто у него развинтились суставы. Тэмми не узнавала его таким; он был сам не свой.

— Тебе следовало сказать мне, что ты к нему чувствуешь, — грубо произнес Каспен.

— Я говорила тебе, — прошептала Тэмми.

— Я бы никогда не позволил тебе наложить Печать, если бы знал...

— Я говорила, что я...

Каспен развернулся и с такой силой швырнул пустой кубок вглубь коридора, что тот выбил зазубрину в каменной стене. Тэмми ахнула от шока. Она никогда не видела, чтобы Каспен так реагировал. Когда он снова повернулся к ней, она увидела чешую, проступающую пятнами на его груди. Она никогда раньше не видела у него такого выражения лица. Она не могла поверить, что всё дошло до этого.

Аполлон, стоявший рядом, коснулся её талии.

— Я думал, он тебе просто дорог, что я вполне понимал, учитывая твои обстоятельства. Но ты отослала его, Тэмми. Ты выбрала меня.

Всё, что он говорил, было правдой. Тэмми выбрала Каспена. Но этот выбор сделал её разум, а не сердце. А сердце не так-то просто переубедить.

— Я не знаю, что сказать, Каспен.

Он шагнул ближе.

— Скажи, что сделала правильный выбор. Скажи, что не любишь его.

Только одно из этих утверждений было правдой.

— Каспен, пожалуйста.

Но Каспена было не переубедить. Она видела это в его глазах: он прошел точку невозврата.

— Скажи это, Тэмми. Живо.

— Я сделала правильный выбор. — Это всё, что она произнесла. Тишина между ними стала осязаемой и тяжелой.

Тэмми знала, что Каспен ждет вторую часть. Но она не могла. Лгать не было смысла. Её тело, вероятно, всё равно не позволило бы ей это сделать.

Всё достигло апогея. Тэмми не знала, что именно ослепляло Каспена так долго — эго, отрицание или слепая надежда, — но теперь скрываться было некуда, больше нельзя было притворяться, что Тэмми не чувствует к Лео того, что чувствует.

— Этому не бывать, Тэмми. Ты не можешь переспать с ним. Если ты это сделаешь, мне придется...

Его голос дрогнул, и он замолчал. Эликсир замедлил его реакции — осознание истинного финала пришло к нему сейчас, на минуту позже, чем следовало. Каспен встретился с ней взглядом. Тэмми знала, что он не закончит фразу, и она даже не хотела этого. Она всё еще помнила каждое слово из их разговора — того самого, где Каспен рассказал ей, что его отец убил его мать. Если Тэмми закрепит Печать близостью, он будет вынужден сделать то же самое.

Каспен резко повернулся к Аполлону:

— Как давно ты знаешь?

Аполлон взглянул на Тэмми, его рука всё еще лежала на её талии.

— Не смотри на неё. Смотри на меня. Когда ты узнал?

Аполлон вздохнул.

— Недавно, брат.

Это было всё, что он сказал. Но этого было более чем достаточно. Глаза Каспена сузились.

— Ты знал и не сказал мне.

Это не было вопросом. Это было утверждение, и оно было верным. Каспен раскрыл худшее в них. Он наконец-то всё понял, наконец-то был посвящен в тайну, которую Тэмми хранила так долго. Но даже хуже её предательства было предательство Аполлона. Она не знала их прошлого, но знала достаточно, чтобы понять: история повторяется, прямо здесь и сейчас, с ней. История всегда повторяется, как и говорил Максимус.

Каспен повернулся к ней.

— Жаль, что ты не любишь моего брата, Тэмми, — холодно произнес он. — Вы двое идеально подходите друг другу. — Последние два слова он выплюнул, глядя ей прямо в глаза: — Оба лжецы.

Тэмми знала, что он злится и просто хочет ударить побольнее. Но от этого было не менее больно.

— Каспен, — прошептала она. — Ты сам сказал. Я выбрала тебя. Я не спала с ним. Я не закрепляла Печать.

— Но ты хочешь, не так ли? Хочешь этого больше всего на свете.

Она покачала головой.

— Я...

— Легко выбирать, когда нет реальных последствий. Не так-то просто, когда на кону жизнь. Сколько у него осталось времени?

У Тэмми перехватило горло. Она не могла дышать. У Лео осталось немного. Отец говорил, что, когда она окончательно потеряет способность к переходу, будет уже слишком поздно. Она не принимала истинный облик с тех пор, как Аполлон учил её обращать в камень. И тогда он едва смог вытащить её.

— Я не знаю, — прошептала она.

— А если его время близко? Что тогда, любовь моя?

Он сказал это с таким пренебрежением, что ей захотелось зарыдать.

— Скажи мне, Тэмми. — Каспен наклонился к ней. — Ты позволишь ему умереть?

Они оба знали ответ.

— Возможно, мне стоит облегчить тебе задачу, — произнес он, и его голос звучал смертельно тихо. — Возможно, будет лучше, если я сделаю выбор за тебя.

Тэмми подняла взгляд на его черные глаза, всматриваясь в эти бездонные омуты.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что твой маленький человеческий принц хрупок. И у меня есть искушение его сломать.

Впервые Тэмми по-настоящему испугалась за Лео.

Одно дело, когда Каспен был в ярости на нее саму. Но совсем другое — когда он направлял свой гнев на Лео. Он ведь уже угрожал решить всё лично, не так ли? Его абсолютно ничто не удерживало от того, чтобы покинуть пещеры, отправиться в замок и свершить собственную месть. Тэмми точно знала, какую форму примет эта месть. Она представила застывшие, окаменевшие лица Джонатана и Кристофера. Каспен уже нарушил перемирие. Каспену было плевать на людей.

Этого не должно случиться с Лео. Она не позволит.

Она отказывалась верить, что Каспен поступит так с ней, зная, что горе наверняка убьет ее. Тэмми была слишком потрясена, чтобы говорить.

Но в итоге именно Аполлон произнес:

— Ты не можешь этого сделать.

— Почему нет? Это решение. — Каспен дико посмотрел на него. — Как ты сам и сказал.

— Прояви милосердие, брат.

— Милосердие? — выплюнул Каспен. Тэмми вздрогнула от его тона. — Ты хочешь, чтобы я проявил милосердие?

Его слова повисли в воздухе. Каспен никому не был обязан своим милосердием.

Тэмми не заслуживала его сострадания или снисхождения. Для нее не будет пощады. Она ее и не хотела. Она хотела быть наказанной, пожинать плоды своих поступков. Почему она не должна страдать, если ее действия заслуживают кары? Каспен уже страдал, и это случилось по ее вине. Тэмми заслуживала того же.

— Это уничтожит ее, — тихо сказал Аполлон. — Ты сам это знаешь.

Наконец Каспен замолчал. Тень измученной нежности промелькнула на его лице, когда он посмотрел на Тэмми. Он не хотел ее уничтожать. Это было последнее, что он когда-либо сделал бы.

Аполлон теперь действительно стоял между ними. Он был спиной к Тэмми, положив руку на грудь Каспену. Каспен, казалось, не замечал этого, глядя только на Тэмми.

— Я не хочу причинять тебе боль, — медленно проговорил он, растягивая каждое слово.

— Должен, — прошептала она. — Я это заслужила.

Невероятная печаль отразилась на лице Каспена. Он шагнул ближе. В тот же миг ладонь Аполлона плотнее прижалась к его груди. Наконец их глаза встретились. Братья сверлили друг друга взглядами, и Тэмми внезапно подумала, не говорят ли они мысленно. Оба они закрылись от нее — она не могла подслушать. Прошла вечность.

Наконец Тэмми уловила обрывок фразы, произнесенной Аполлоном:

...нужно знать, когда отступить.

— Она моя жена, — вслух произнес Каспен опасно низким голосом. — И это дело между нами.

Аполлон снова открыл рот, но Каспен перебил его:

— Оставь нас, брат.

Тэмми ожидала, что Аполлон уйдет. Вместо этого его взгляд метнулся к ней, затем снова к Каспену. Он покачал головой.

— Я не оставлю тебя с ней наедине.

Гнев омрачил лицо Каспена.

— Все в порядке, — быстро сказала Тэмми. — Мы разберемся. Просто иди.

Но ее слова были бесполезны. Ситуация вышла за рамки переговоров — за рамки здравого смысла. Они стремительно приближались к пропасти, и никто не владел собой. Она поняла, что они кружили вокруг нее несколько дней. А может, и недель. Все началось в ту первую ночь сезона спаривания, когда Аполлон флиртовал с ней. Турнир стал последней каплей.

Аполлон лишь снова покачал головой, повторяя Каспену те же слова:

— Я не оставлю тебя наедине с ней.

Глаза Каспена сузились.

— Ты действительно думаешь, что я причиню вред собственной жене?

— Ты зол на нее.

— Я также зол на тебя.

Наступила долгая тишина.

— Или, возможно, ты зол на самого себя.

Каспен закрыл глаза. Жилка забилась на его виске, пока они втроем стояли в тишине. Тэмми поняла, что пытался сказать Аполлон. То же самое она говорила себе посреди ночи, когда Каспен спал и тьма была абсолютной. Каспен был тем, кто велел Тэмми наложить Печать на Лео. Он настоял на этом. И не имело значения, что он не знал всех последствий. Он все равно был тем, кто велел ей сделать это. Каспен был виновен в этом так же, как и Тэмми. Несмотря на то, что он утверждал, Каспен всегда знал, что Тэмми чувствует к Лео. Он просто предпочел этого не видеть.

— Что бы ты ни чувствовал, — сказал Аполлон, — ты не можешь срываться на Темперанс.

Каспен резко открыл глаза.

— Тогда я сорвусь на тебе.

Он двигался так быстро, что Тэмми не успела даже моргнуть, как они набросились друг на друга.

Она вздрогнула, когда брат ударил брата; оба издали гортанный крик. Это был второй раз за сутки, когда двое мужчин дрались из-за нее, и это было так же жестоко, как и в первый. Аполлон был добровольной мишенью. Возможно, слишком добровольной. Тэмми оставалось только смотреть, как он принимает удар за ударом, явно позволяя Каспену выплеснуть всё отчаяние, которое тот испытывал.

Тэмми хотелось кричать.

Но затем, так же внезапно, как всё началось, они остановились. Братья разошлись в стороны, и только когда они полностью отпрянули друг от друга, Тэмми увидела, что Каспен держится за горло. Между его пальцами сочилась кровь, но это не было делом рук Аполлона. Это была прежняя рана — та, что нанес Роу во время первого круга Турнира. Тэмми во все глаза смотрела на нее, видя, как кровь заливает его грудь, струясь из двух отчетливых следов от укусов на шее.

— Что происходит? — вскрикнула она. — Укус...

— Это дело рук Роу, — ответил Аполлон, его дыхание всё еще было прерывистым. — Он высасывает силу из Каспенона.

Каспен вцепился в шею. Не раздумывая, Тэмми бросилась вперед, прижимая свои пальцы поверх его ладони, надавливая на рану в попытке остановить кровотечение.

— Когда это прекратится? Крови было слишком много.

— Это не прекратится. Рана будет открываться каждый раз, когда Роу захочет забрать его силу. Он может делать это до тех пор, пока забирать будет нечего.

Кровь покрывала пальцы Тэмми, стекала по запястьям.

— Каспен, — отчаянно позвала она. — Пожалуйста...

Но Каспен резко вырвался, прислонившись к стене коридора, чтобы не упасть. Он окинул их обоих тяжелым взглядом. Затем развернулся и исчез в темноте.

Тэмми тут же шагнула за ним, но Аполлон схватил ее за руку.

— Темперанс, — произнес он, почти касаясь губами ее уха. — Не иди за ним.

— Но он же...

— Он пьян, — отрезал Аполлон, не выпуская ее руки. — И он в ярости. Сейчас ты его ни в чем не убедишь.

Вопреки воле, на глаза навернулись слезы. Она прижалась лбом к груди Аполлона, пытаясь сдержать их.

— Почему он так себя ведет? — прошептала она. — Как он может говорить такое?

Аполлон вздохнул.

— Потому что он боится за тебя.

Она нахмурилась.

— Я не понимаю.

— Это потому, что ты не знаешь его так долго, как я.

— Какое это имеет значение?

— Каспенон... он сложный, — продолжил Аполлон. — Но в чем-то он предсказуем.

— В чем именно?

— В делах сердечных.

И снова это: намек на то, что Каспен был сентиментален. Тэмми слышала об этом и раньше, и теперь начинала верить. Трудно было представить, что кто-то настолько грозный может находиться во власти своих эмоций. Но в случае с Каспеном это было именно так. Им двигала любовь к ней, как и ею — к нему. Но нынешние обстоятельства разводили их в стороны, вбивая между ними клин, который Тэмми не знала, как вытащить. Это начинало ее пугать.

— Я не могу потерять его, — прошептала она.

Аполлон коснулся золотой цепочки на ее шее.

— Ты не потеряешь его.

Тэмми уже с трудом в это верила. Кровная связь должна была удерживать их вместе. Теперь же она рушила всё. Сама того не желая, она разрыдалась.

Аполлон тут же обнял ее. Он прижал ее к себе, поглаживая по волосам; она уткнулась подбородком в выемку на его плече. Когда-то Аполлон велел ей не приходить к нему за утешением. Но сейчас он утешал ее, баюкал Тэмми, пока она рыдала, и шептал мягкие слова, чтобы успокоить. Она позволила себе обмякнуть в его руках, выплескивая всё отчаяние и боль, которые копились внутри слишком долго.

Губы Аполлона коснулись шеи Тэмми, но он не стал заходить дальше. Он просто держал ее, пока рыдания не стихли. Когда она закончила плакать, она так и осталась стоять в его объятиях, слушая его сердцебиение — куда более медленное и ровное, чем ее собственное.

Наконец он спросил:

Что именно ты в нем любишь?

В Лео?

Да.

Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Потому что я хочу знать.

Тэмми тяжело вздохнула, еще глубже вжимаясь в грудь Аполлона. Она задумалась над вопросом и поняла, что никто никогда не спрашивал ее об этом раньше. Что она любила в Лео? Так много всего. Она любила его длинные пальцы. Любила его ледяной блонд. Любила то, как он закрывал глаза за секунду до поцелуя, давая ей мгновение полюбоваться им, пока он наклонялся к ней. Она любила и другое — то, что не имело отношения к внешности.

Она любила то, как он всегда следил, чтобы она была сыта. Любила, как он противостоял отцу, даже если это ставило под удар его положение. Любила его сострадание и храбрость. Лео всегда стремился стать лучше, чем был вчера. Это было восхитительное качество, которому Тэмми завидовала. Она хотела быть как он: стойкой, преданной и искренней. Лео был куда лучшим мужчиной, чем Тэмми когда-либо считала, и ее величайшим стыдом было то, что она осознала это слишком поздно. Теперь он был таким для Эвелин.

Я люблю в нем абсолютно всё.

Ты любишь его достаточно сильно, чтобы отречься от моего брата?

Это был невозможный вопрос, на который у Тэмми не было ответа. Отречься от любого из них было для нее неприемлемо. Всегда было.

Я не могу на это ответить.

Аполлон вздохнул, и его грудь тяжело поднялась и опустилась.

Тогда ты должна быть готова потерять их обоих.





Глава 39




Тэмми не вернулась в свои покои. Вместо этого она искала утешения там, где, как она знала, всегда могла его найти.

В коттедже родителей было темно. Было то ли слишком поздно, то ли слишком рано, и они наверняка спали. Тэмми всё равно постучала, колотя кулаком в дверь до тех пор, пока отец не открыл ей, глядя затуманенными со сна глазами.

— Что случилось, дитя?

Но у Тэмми не было слов. Случилось всё сразу.

— Темперанс? — из спальни вышла мать. — Что ты здесь делаешь?

При виде матери Тэмми рухнула на колени сломленным комом, рыдания сотрясали её тело. Она смутно ощущала руки на плечах, поднимающие её. Знакомый запах моря окутал её. В ладони вложили кружку с чаем, и она жадно впитывала его тепло. Все трое сидели за кухонным столом в тишине, пока Тэмми не нашла в себе силы заговорить.

— Думаю, я совершила ошибку, — прошептала она. — Я всё разрушила.

— Тебе позволено ошибаться, дитя моё. Ошибки — часть жизни. Все их совершают.

— Ты — нет.

Кронос мягко улыбнулся:

— Конечно, совершаю. Постоянно. Ты правда думаешь, что я прожил столько веков, ни разу не оступившись?

Тэмми отчаянно хотела ему поверить. Но тяжесть на душе была такой невыносимой, что сделать это было трудно.

— Важны не сами ошибки, дитя. Важно то, как ты их исправляешь.

Но Тэмми не могла их исправить. Не в этот раз. То, что она совершила, было непоправимо.

— Я не хочу, чтобы Лео умер, — прошептала она.

Кронос вздохнул, положив руку ей на предплечье.

— Тебе удалось совершить переход?

Она покачала головой.

— Тогда ты должна сделать выбор в ближайшее время. У него осталось немного.

— Если бы у меня было чуть больше времени, я могла бы...

Но что именно могла сделать Тэмми? Время не изменило бы обстоятельств — лишь затянуло бы неизбежное.

— Если время — это всё, что тебе нужно, есть один способ.

— Какой?

Кронос взглянул на её мать, и та ответила ему печальной, понимающей улыбкой.

— Связь требует завершения через близость. Но если ты будешь делать что-то, ведущее к этому акту, его участь будет отсрочена.

— О чем ты?

— Если ты поцелуешь его, если сделаешь что угодно, кроме самого секса, это даст ему немного времени.

Тэмми не стала спрашивать, откуда он это знает. Она видела этот взгляд между родителями — она знала, что у них долгая общая история. Она была благодарна за это прошлое — оно давало ей ключ к будущему.

— Ты должна понимать, что это не окончательное решение, — продолжал отец. — Зов связи не будет ждать вечно.

Тэмми уставилась в кружку, пытаясь представить мир, где ей и Лео вообще позволили бы поцеловаться. Она сомневалась, что Эвелин еще раз оставит их наедине. А после того, что произошло с Каспеном, он, вероятно, тоже этого не допустит.

— Я не могу поцеловать его, — прошептала она. — И ничего другого я тоже не могу.

— Тогда тебе, возможно, придется смотреть, как он умирает.

После этого они больше не разговаривали. Всё равно уже вставало солнце, и мать ушла в сад. Тэмми провела день в спальне родителей, то проваливаясь в сон, то съедая то, что приносил отец. Наступил вечер, но Тэмми всё еще не была готова возвращаться под гору. Она знала, что у Габриэля выходной, и знала, где его найти.

— Тэмми, дорогая, — сказал он, когда она вошла в «Всадник». — Целую вечность не виделись.

Прошел едва ли день, но Тэмми согласилась. Она обняла его, прижавшись крепче обычного.

— Тебе понравилось продолжение праздника? — спросила она.

— Конечно. А тебе? Я удивлен, что ты вообще можешь ходить после такого.

У Тэмми не хватило духа признаться, что её тело прошло через вещи гораздо более страшные, чем турнир. Она решила сменить тему:

— Дэймон заботится о тебе?

Габриэль игриво поиграл бровями:

— Как только может.

Тэмми шутливо толкнула его. Некоторые вещи никогда не менялись. Внезапно Габриэль замер, вскинув брови. Тэмми проследила за его взглядом и увидела ту, кого ожидала встретить меньше всего: Веру.

Та выглядела изнуренной — светлые волосы висели безжизненными прядями, обычно розовые губы побледнели. Тэмми не видела её со дня свадьбы, и, похоже, нехватка продовольствия коснулась и её.

— Ходят слухи, что она теперь встречается с Джереми, — прошептал Габриэль, пока Вера приближалась к ним.

— С братом Джонатана? Серьезно?

Он бросил на неё многозначительный взгляд:

— Не тебе об этом судить, дорогая.

Прежде чем она успела возразить, Вера остановилась у их столика, глядя на Тэмми свысока.

— Вера, — осторожно начала Тэмми. — Как ты?

Побледневшие губы скривились в усмешке:

— Лучше, чем ты.

Значит, ничего не изменилось. Несмотря на потрёпанный вид, Вера оставалась стервой.

— По крайней мере, у меня есть муж, — парировала Тэмми. Это было единственное, что могло задеть её соперницу. Вера изумленно открыла рот.

— Закрой рот, Вера, — бодро вставил Габриэль. — Муха залетит.

Тэмми сдержала смех. Вера наклонилась ближе:

— Твой муж — змея. Это отвратительно. Тебе вообще не место среди людей.

— Прошу прощения?

— Не думай, что кто-то забыл, что ты натворила. Ты испортила всем шансы с принцем, а потом он оказался тебе не нужен.

Она не могла ошибаться сильнее. Тэмми всё еще хотела его. Всегда будет хотеть.

— Ты ничего об этом не знаешь, — тихо сказала Тэмми.

— Я знаю достаточно, — огрызнулась Вера. — И твоему муженьку стоит оглядываться.

С этими словами она гордо удалилась. Тэмми повернулась к Габриэлю:

— Что она имела в виду?

— Не знаю. — он мрачно посмотрел ей вслед. — Но ходят... слухи.

— О чем?

— О перевороте.

— О перевороте?

— Еды снова не хватает, Тэмми. К тому же пропал человек, и люди уверены, что это дело рук василисков.

У Тэмми всё внутри перевернулось. Снова тот человек. Тот, которого она превратила в камень. Его исчезновение раздуло пламя мятежа, и во всем была её вина.

— Джереми взял командование на себя, когда я... отошел от дел. Он возглавляет протест.

Тэмми осознала масштаб того, что сделал Габриэль. Отказ от места лидера восстания был огромной жертвой, и всё ради Дэймона. Она знала без лишних слов, что связь между ними крепка. Дэймон выбрал Габриэля своей парой. Это было лишь вопросом времени, когда Габриэль ответит ему тем же. Тэмми вдруг испугалась, что сделала только хуже: если жители деревни презирают её так же, как Вера, они могут начать относиться так же и к Габриэлю.

— Габриэль, — сказала она. — Мне нужно, чтобы ты был в безопасности. Если в деревне узнают, что ты на нашей стороне...

Габриэль накрыл её ладони своими:

— Тогда они узнают, что я верен тем, кого люблю.





Следующие несколько дней превратились в пытку. Тэмми часами бродила по переходам, стараясь не думать о том, как всё рушится. Она не решалась искать Аполлона; она и не хотела его видеть. Ей нужен был Каспен, но его нигде не было. Лишь к воскресенью Тэмми по-настоящему охватила тревога. Был назначен ужин в замке. Что если он не придет? Что если ей придется терпеть Эвелин в одиночку? Сама мысль об этом была невыносимой. Конечно, он появится. Конечно, он не оставит её одну.

Но когда прибыла карета, Каспена в ней не оказалось. Тэмми сидела на бархатном сиденье в полном одиночестве, глядя на звезды и гадая, где может быть её муж. Ушел ли он к морю, к истокам василисков? Или просто охотился, пытаясь вернуть силы, которые отнимал у него Роу? Неизвестность убивала. Но она ничего не могла поделать. Ей оставалось лишь войти в замок и последовать за дворецким в столовую.

Лео уже сидел за столом. Один.

— Где Эвелин? — спросила Тэмми. При её вопросе он вздрогнул.

— Она не присоединится к нам сегодня.

— Почему?

— Ей нездоровится.

— Вот как?

— Да.

— Что с ней?

— Она больна, Тэмми. Какая еще информация тебе нужна?

— Никакая. Я просто спросила.

— Очень хорошо. Будем ужинать?

— Ладно.

— Ладно.

Тэмми заметила, что Лео не спросил о Каспене. Он вел себя странно. Сдержанно, будто с трудом подавлял что-то внутри. Это было на него не похоже. Обычно она читала его как открытую книгу. Но сегодня он словно воздвиг щит, не давая ей заглянуть в свою душу.

Они сидели на разных концах стола, глядя друг на друга. Тэмми была почти уверена, что Эвелин не больна. Наверняка у той не было ни малейшего желания видеть Тэмми после их последней катастрофической встречи. Скорее всего, она сидела наверху в ванне Лео, попивая дорогое шампанское.

Дворецкий подал ужин. Тэмми пристально изучала Лео, пытаясь понять, выглядит ли он хуже, чем прежде. И пришла к выводу, что да. Тени под глазами стали глубже, плечи поникли. Сколько ему осталось?

— Тэмми, — голос Лео вырвал её из раздумий. — Бой состоялся?

Она совсем забыла об их разговоре в библиотеке — о том, как рассказала ему про турнир, а он велел ей всё исправить.

— О... да.

— И? Как всё прошло?

Как ему ответить? Всё прошло ужасно.

— Это... — она замолчала. Видя её замешательство, Лео спросил:

— Каспен победил?

Тэмми вдруг осознала, как это выглядит: она в замке без мужа.

— Да, — быстро ответила она. — Он победил.

Лео кивнул:

— Хорошо.

Было ли это хорошо? Тэмми уже не знала. Это было лучше альтернативы, но вряд ли это можно было назвать добрым знаком.

— Есть еще кое-что, что нам нужно обсудить, — сказал Лео.

— Что именно?

Он помедлил, и сердце Тэмми забилось чаще.

— Ты придешь на свадьбу?

Тэмми не ожидала этого вопроса и уж точно не знала, что ответить. За чередой бед она совсем забыла, что «Ночь Матери» уже через несколько дней.

— Я не знала, что меня пригласили.

— Разумеется, ты приглашена. Королевская чета василисков присутствует всегда.

Королевская чета василисков. Еще пару недель назад она была человеческой принцессой.

— Ну что ж... да. Если мы обязаны.

— Ты не кажешься уверенной.

— Потому что я не уверена.

— Почему?

Тэмми вздохнула. Лео сегодня был невыносим — требовал слишком многого, задавал слишком много вопросов.

— Я не знаю, Лео. Это кажется плохой идеей.

В этом всём не было ничего хорошего. Особенно если она должна явиться туда под руку с Каспеном.

— Я хочу, чтобы ты была там, — прошептал он. Тэмми знала это. Но почему? Чтобы она стала свидетельницей его союза с Эвелин? Это кажется жестоким, слишком жестоким для Лео. Возможно, он искал её молчаливого благословения, хотя и так знал, что оно у него есть. Ведь это она велела ему уйти. Или, может быть, она просто была нужна ему рядом. Как друг. Это не имело значения. Лео нуждался в ней, а она — в нем.

— Тогда я буду, — прошептала она в ответ. Всё было просто. Она бы сделала что угодно для Лео. Даже пришла бы на его свадьбу с другой.

— Есть еще одна деталь, — медленно произнес он и вздохнул. — Эвелин пожелала, чтобы вы с Каспеном остановились здесь, в замке, накануне вечером.

— Что?! Зачем ей это?

Лео поджал губы:

— Она не назвала причины.

Тэмми лишилась дара речи. Она могла придумать десяток причин, и все они были отвратительны. Возможно, Эвелин хотела наказать её и, заодно, Лео. Затащив её в замок, она тыкала Тэмми в лицо их свадьбой. Спрятаться было бы негде. Это была особая форма пытки, придуманная специально для неё.

— Это ужасная затея, — прямо сказала Тэмми. — И если она так этого хочет, пусть просит сама.

— Сегодня она не в духе для ужинов.

— Я думала, она больна.

Лео не ответил.

Трещины в королевской семье превращались в пропасти. Ужин завершился в тягостном молчании. Тэмми ковыряла еду, глядя на Лео, который давно забросил тарелку и перешел к виски. Когда сидеть стало невыносимо, Тэмми встала.

— Что ж. Доброй ночи.

— Подожди. — Лео тоже поднялся. — Останься.

Тэмми моргнула:

— Зачем?

— Потому что я... — его взгляд скользнул по дворецким, стоящим по стойке смирно. Тэмми поняла. Лео хотел остаться наедине.

Она вздохнула. Это была плохая идея. Но в голове крутились слова отца: Если ты поцелуешь его — если сделаешь что-то помимо секса — это купит ему время. Прежде чем успеть передумать, Тэмми последовала за Лео в библиотеку.

Он налил виски обоим. Они стояли у стола, как и прежде, но в воздухе вибрировала энергия, которую Тэмми не могла описать — предчувствие чего-то неминуемого. Она уже дала себе разрешение. Решится ли Лео?

Тэмми наблюдала за ним в тусклых отсветах камина. Рука Лео, не занятая бокалом, лежала на столе, вращая нож для писем с тяжелой мраморной ручкой. Это напомнило ей о её просьбе.

— Ты писал мне письма?

Его взгляд метнулся к ней:

— Да.

Тэмми отчаянно хотела знать, что в них. Она представила, как Лео склоняется над пергаментом, выводя строки своим острым почерком.

— Много?

Нож продолжал вращаться.

— Очень.

— Где ты их прячешь?

Нож замер.

— Почему ты спрашиваешь об этом, Тэмми?

Она смотрела в его серо-стальные глаза, ища ответ в себе самой. Не было иной причины спрашивать, кроме желания слышать его голос.

— Потому что я скучаю по тебе.

Те же слова она сказала ему через неделю после их свадьбы. Тогда она говорила искренне, но сейчас эти слова были пропитаны еще большей болью.

— Тебе нельзя скучать по мне, — отрезал он. — Ты сама меня прогнала.

— Я хотела, чтобы ты был счастлив.

— Я похож на счастливого человека?

Ответ был очевиден. Лео был на грани, разрываясь между долгом и зовом сердца. И Тэмми сама его туда загнала.

— Лео... я...

— Не смей. — он направил на неё нож для писем. — Не смей говорить, что тебе жаль.

Тэмми поджала губы. Это было всё, что она хотела сказать. Она хотела, чтобы он знал о её раскаянии. Но она понимала, почему он не хочет этого слышать. Из её уст это звучало пустым звуком. Тэмми сделала это с ним, и то, что она не могла этого исправить, было бременем для них обоих. Она не хотела, чтобы он страдал дальше. Не раздумывая, Тэмми шагнула ближе.

Глаза Лео расширились. Он медленно поставил бокал. Рука, сжимающая нож, напряглась, вены проступили на бледной коже. Между ними вспыхнуло безмолвное понимание.

Нож блеснул в его руке. Когда он поднес его к её груди, дыхание Тэмми пресеклось. Мгновение спустя холодный металл коснулся кожи: он просунул плоское лезвие под бретельку её платья. Затем приподнял её, так что ткань зависла в дюйме над плечом. Воздух между ними пылал. Лео повернул нож ребром и начал резать.

Туда-сюда, туда-сюда. Нить за нитью. Нож не был острым, он медленно перетирал ткань, распутывая её, пока не осталась лишь одна тонкая ниточка. Они не шевелились. Нить лопнула.

Тэмми не стала поправлять бретельку. Напротив, она сбросила вторую, обнажая грудь, и позволила платью соскользнуть на пол. Как только она оказалась нагой, Лео издал глубокий, сдавленный вдох. Было нечто пьянящее в том, чтобы стоять перед ним так, беззащитной и открытой. Тэмми смотрела на него, а он изучал каждый дюйм её тела. В последний раз он видел её такой в ночь перед свадьбой. Она вспоминала об этом каждую ночь. А он?

Лео шагнул ближе. Его высокая фигура нависла над ней, вторгаясь в её личное пространство.

— Никакой кожи, — выдохнул он.

Тэмми поняла. Пока они не соприкасаются кожей, это не по-настоящему. «Никакой кожи» означало отсутствие предательства. Если Лео нужно было такое оправдание, она не стала бы спорить. Если единственный способ обладать им — это не касаться его, она примет эти правила. Им нужно было унять эту жажду, эту невыносимую потребность, сводившую их с ума. Границы не будут перейдены. Не совсем. Возможно, это была ложь, но сейчас Тэмми нуждалась в ней. Ей был нужен Лео.

Безмолвно Лео снова поднес нож к её груди. На этот раз он нежно провел лезвием по её соскам, очерчивая линию. Её тело отозвалось мгновенно. Ловким движением Лео перехватил нож за лезвие.

— На стол.

Тэмми повиновалась. Как только она села, Лео встал у неё между ног. Почти как тогда с Аполлоном, когда тот учил её превращать в камень. Только теперь вместо пальца её коснулась прохладная мраморная ручка. Тэмми невольно вскрикнула — так тихо, что звук потонул в треске огня. Но Лео услышал. Словно получив разрешение, он издал утробный звук, нечто среднее между стоном и рыком — первобытный и голодный.

Он придвинулся вплотную. Их лица разделяли считанные дюймы. Не разрывая зрительного контакта, Лео запустил руку в её кудри, сжал их в кулаке и потянул, заставляя её голову запрокинуться. Тэмми вскрикнула, непроизвольно подавшись бедрами вперед. Это было блаженство.

Лео склонился над ней, глядя прямо в глаза, и втолкнул ручку глубоко в её влажность. Тэмми уже знала вкус твердости — она принимала золото Роу. Это было не хуже: гладкий камень скользил легко, и она прикусила губу. Лео прикусил свою, будто чувствуя всё, что чувствовала она. Его золотые клыки блеснули в полумраке.

Он двигался умело, зная идеальный ритм и угол, заставляя её скулить. Лео знал о ней всё — знал, как ласкать её, даже не прикасаясь кожей к коже.

— Достань его, — выдохнула Тэмми. Ей нужно было видеть его член. Лео покачал головой:

— Нет.

— Почему?

Мрамор вошел в неё до упора и снова выскользнул.

— Если я его достану, я возьму тебя по-настоящему.

— Я хочу видеть.

Он горько усмехнулся:

— Знаю.

— Пожалуйста, Лео.

— Нет, Тэмми. Не проси.

Тэмми больше не могла умолять. Происходило нечто более важное. Ручка двигалась быстро, имитируя движения плоти. Каждые несколько секунд Лео проводил кончиком по её клитору, и Тэмми едва не рассыпалась на части. От Лео исходили волны жара, более сильные, чем от камина. Каждое темное желание внутри Тэмми рвалось наружу. Она хотела растерзать его, раствориться в нем, пока грань между их телами не исчезнет.

Нож продолжал свой путь в ней, дразня и мучая. Тэмми стонала, наслаждаясь неумолимой твердостью мрамора.

— Блять, — прошептал Лео. — Я хочу, чтобы ты была моей.

— Я и есть твоя, — прошептала она в ответ.

Только тогда она поняла: раз он не может касаться её, она коснется его сама. Лео был одет — открытыми оставались только шея и предплечья, которых она могла не касаться. Тэмми прижала ладони к его груди. Она чувствовала его торс сквозь ткань рубашки, твердый и поджарый, ощущала рельеф его мышц. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как они напрягаются.

— Я так хочу трахнуть тебя, — простонал он. Тэмми хотела того же. Хотела, чтобы он развернул её и взял на этом столе, сжимая её волосы.

— Ты не можешь, — прошептала она.

— Я и не сказал, что сделаю это. Только что хочу.

Тэмми почти улыбнулась, но близость разрядки поглотила все мысли. Она была на самом краю. Лео чувствовал это — его движения стали резкими и сильными. Наконец, плотина рухнула. Тэмми выгнулась дугой, не закрывая глаз, глядя на Лео. Её влага покрыла мраморную ручку.

— Блять, — выдохнул Лео. Сквозь туман оргазма Тэмми увидела, как он посмотрел на свою ладонь. Там алела полоса крови — он порезался о лезвие в тот самый миг, когда довел её до конца. Тэмми прикрыла глаза, обессиленная. Когда она открыла их, Лео всё еще смотрел на неё.

Тэмми села. Она потянулась к его раненой руке, но он отпрянул.

— Дай мне исцелить тебя.

— Нет.

— Лео, прошу.

Он покачал головой. Исцеление требовало прикосновения. «Никакой кожи». Он оставался верен слову даже сейчас.

Они сидели в полумраке, тяжело дыша. Лео выглядел здоровым впервые за много недель — кожа раскраснелась, глаза сияли. Тэмми знала, что выглядит так же. Она купила ему время. Сколько — неизвестно, но достаточно, чтобы сегодня она могла уснуть без страха.

Её взгляд упал на его пах, где твердость натягивала ткань брюк. Рука Тэмми сама потянулась к нему. Лео не остановил её. При контакте внутри неё снова вспыхнуло пламя. Ей стоило огромных усилий не залезть ему под пояс, не коснуться плотью плоти. Поэтому она ласкала его через ткань, чувствуя, как он напряжен. Лео закинул голову назад.

Его пальцы всё еще сжимали нож, кровь капала на ковер. Тэмми наблюдала за ним, вспоминая их общую гармонию. Она скучала по их песне. Скучала по нему. Тэмми то сжимала, то потирала его, чувствуя, как его дыхание становится рваным.

— Лео, — прошептала она ему на ухо. С мучительным стоном он кончил. Тэмми продолжала ласкать его, пока не почувствовала тепло семени сквозь брюки. Когда всё закончилось, она прижала ладонь к его груди, прямо над сердцем. Оно билось бешено. Они стояли так долго, не говоря ни слова. Даже когда Тэмми поднялась, чтобы надеть платье, тишина не прервалась. Она вышла из комнаты, придерживая рукой оторванную бретельку, зная, что он смотрит ей вслед.

В карете по пути назад Тэмми казалось, что она летит. Заряд энергии был невероятным. Она чувствовала себя живой впервые за долгое время. Это было истинное блаженство — снова чувствовать себя целой.

Вернувшись в свои покои, Тэмми первым делом швырнула испорченное платье в огонь. И тут же услышала свое имя.

— Тэмми. Где ты была?

Это был Каспен. Тэмми едва не рассмеялась. Он пропадал днями, а теперь смеет спрашивать её?

— В замке. Сегодня воскресенье, забыл?

Прежде чем он успел ответить, она задала встречный вопрос:

— А где был ты?

— С Аполлоном.

— Я не об этом спрашивала.

Каспен промолчал. Он смотрел на неё с нечитаемым выражением. Свет костра падал на его шею — следы укуса Роу воспалились, рана снова открылась. Тэмми гадала, сколько она уже кровоточит. Он шагнул ближе. Тэмми напряглась, но он сказал совсем не то, что она ожидала:

— Ты выглядишь прекрасно.

Тэмми моргнула.

— Я... спасибо.

Время для комплимента было странным, но сам он был правдив. Тэмми знала, что сияет — близость с Лео оставила свой след.

Они стояли перед огнем. Тэмми вдыхала его запах дыма — то, по чему она скучала больше всего. Она не знала, в каких они отношениях, кто на кого злится. Она просто решила сложить оружие и коснулась его теплого торса. На этот раз — без преград. Кожа к коже.

Мгновение спустя она оказалась в его объятиях. Они долго стояли так, просто дыша в унисон. Наконец Тэмми прошептала:

— Прости меня, Каспен.

Он прижал её крепче.

— Когда же ты поймешь, что тебе не за что извиняться? — его ладони скользили по её спине. — Это я должен просить прощения. Я всегда знал, кто ты, Тэмми. Знал, что тебя нельзя приручить.

Тэмми покачала головой.

— С тобой никогда не было просто, — тихо продолжал он. — И, скорее всего, не будет. Но мне не нужно «просто». Я не хочу просто. — он приподнял её лицо к своему, шепча в самые губы: — Я просто хочу тебя. И он поцеловал её.

В этом поцелуе Тэмми нашла прощение. Его тело прижималось к ней, твердое, как сама гора. Каспен был нежен — нежнее, чем когда-либо. В этот миг в мире существовал только он.

Она была так поглощена этим чувством, что не сразу услышала гул, проникающий в сознание. Она открыла разум, настраиваясь на общий поток мыслей всех василисков под горой. Там царил хаос. Десятки голосов кричали, перебивая друг друга в панике.

Как оно сюда попало?

У нас же защита. Это невозможно!

Если оно здесь, значит, есть и другие...

Как нам его выгнать?

Нужно уходить, иначе...

Должен быть способ убить его!

Что-то случилось. Массовая истерия давила на череп. И, наконец, Тэмми услышала это одно-единственное слово, бьющееся в головах её сородичей:

Ласка.





Глава 40




— Каспен, — произнесла Тэмми вслух. — Послушай.

Он прислушался, нахмурив брови. Затем его глаза расширились.

У василисков было много слабостей. Зеркала. Крик петуха. Запах ласки. И сейчас она была здесь, в этих переходах. И она убивала его народ.

— Кто мог такое соделать? — прошептал Каспен. — Кто бы посмел...

Но Тэмми уже знала ответ. Она отчетливо вспомнила слова Веры: «Твоему муженьку стоит оглядываться». Это была расплата, месть за Джонатана и Кристофера. Деревенские не могли добраться до монархов, поэтому они нанесли удар по василискам, заявляя о своих правах в этой гражданской войне.

Воздух пронзил крик. Каспен тут же рванулся к двери.

— Стой! — крикнула Тэмми. — Тебе нельзя туда выходить. Пойду я.

— Ты никуда не пойдешь.

— Я должна помочь, Каспен. Я единственная, кто может...

Снова крик.

Лицо Каспена исказилось от боли. Тэмми не знала, физическая она или душевная. Она схватила его за плечи и с силой толкнула обратно на кровать.

— Оставайся здесь.

— Тэмми, я должен помочь своему народу!

— Тебе нельзя приближаться к ласке, Каспен.

Он покачал головой, казалось, пребывая в состоянии шока.

— Я должен что-то сделать.

— Нет, Каспен. Я только что вернула тебя. Ты никуда не пойдешь.

— Я не могу просто сидеть здесь. Я должен...

— Ты должен остаться.

Она снова толкнула его, на этот раз изо всех сил. Он сел. Не давая ему возможности возразить, Тэмми развернулась и выбежала из комнаты.

В коридорах царил неописуемый хаос. Василиски в человеческом обличье метались во всех направлениях, пытаясь укрыться в своих покоях. Тэмми уловила шум, доносившийся со стороны внутреннего двора. Она бросилась туда, уворачиваясь от бегущих навстречу василисков.

Присутствие Каспена в её сознании было почти осязаемым. Тэмми держала ментальный коридор открытым, показывая ему каждый свой шаг. Как только она вышла в общий проход, шум в голове превратился в гул, окружавший её в реальности. Она продиралась сквозь поток тел, борясь с волной паникующих людей. Когда Тэмми достигла внутреннего двора, дыхание её сбилось.

То, что она увидела, превзошло её самые худшие опасения.

Весь двор был усеян телами. Василиски лежали грудами вдоль стен, неподвижные в своей последней попытке отступить — все мертвы. Тэмми шла мимо, глядя на них застывшими глазами. Мужья закрывали собой жен, зажимая им носы в тщетной попытке преградить путь запаху. У василисков не было ничего, чем можно было бы закрыть лицо, никакого способа защититься от оружия, разящего через обоняние. Это была идеальная атака, немыслимая в своей жестокости.

Внезапно Тэмми узнала одно из тел. Это была женщина из той пары, связанной кровными узами, которую она благословила в первую ночь сезона спаривания. Её пары нигде не было видно, но Тэмми знала: где бы он ни был, он тоже мертв. Она смахнула слезы. Сейчас не было времени на скорбь.

Все уцелевшие с криками бежали к переходам, стремясь оказаться как можно дальше от ласки. Тэмми потребовалось меньше минуты, чтобы обнаружить её. Зверек сидел в углу, вгрызаясь в руку женщины-василиска. Желчь подступила к горлу Тэмми, и она с трудом подавила тошноту.

Столько разрушений от существа меньше кошки. Тэмми не могла поверить, что такие грозные создания, как василиски, могут быть повержены кем-то столь крошечным. Какая-то злая шутка природы — наделить их подобной слабостью. В остальном они были слишком могущественны. Хищники вроде Каспена должны были иметь противовес. В мире всегда должен быть баланс.

Как только Тэмми приблизилась к ласке, та метнулась прочь. Тэмми бросилась в погоню, ослепленная адреналином, и наконец загнала её в угол у фонтана. Её сущность василиска содрогалась от запаха, но человеческая часть не реагировала вовсе. Она чувствовала то же самое, что и в детстве на ферме, слушая крик петуха: дискомфорт, но не боль. Только Тэмми могла всё исправить, ведь только она была в безопасности.

Она бросилась на зверька и поймала его, ободрав локти и колени о грубый камень пола. Тонкое тельце едва умещалось в её ладонях. В тот миг, когда она схватила его, Тэмми сжала кулаки и резко крутанула. Она почувствовала, как с громким хрустом сломался позвоночник, и зверек обмяк.

Каспен, — позвала она мысленно. — Он у меня. Что мне с ним делать?

Не двигайся. Я прикажу всем запереться. После этого ты вынесешь его наружу.

В ответ через её сознание прошла волна облегчения. Она почувствовала, как присутствие Каспена распространяется на всех в округе. Тэмми держала ласку в руках, глядя на её безжизненное тело. Крики постепенно стихли, пока во дворе не воцарилась тишина. Наконец голос Каспена прозвучал в её голове: Все ушли, Тэмми.

Тэмми кивнула, зная, что он её не видит. Она вынесла ласку на улицу, жадно вдыхая холодный воздух. Порой было легко забыть, насколько давящими были эти пещеры. Но здесь, под светом поздней осенней луны, Тэмми почувствовала себя по-настоящему одинокой.

Она посмотрела на ласку. Тельце было выгнуто под странным углом, позвоночник раздроблен. Она всё еще была теплой. Тэмми задалась вопросом: было ли это существо наделено разумом, как люди? Совсем недавно она, как и деревенские, думала, что василиски не способны на сложные чувства. Но они были способны. Возможно, и эта ласка тоже.

Невероятно, что такая кроха причинила столько горя. Завтра многие семьи будут оплакивать погибших. И всё из-за этого зверька в её руках. Тэмми помедлила у стены, а затем, повинуясь порыву, ушла глубже в лес.

В её действиях не было логики. Это животное не заслуживало похорон. Но под бесстрастным взором Альфа Змеи (двойная звезда в созвездии Змеи. Расположена около небесного экватора, доступна наблюдению невооружённым глазом практически из любой точки Земли). Тэмми почувствовала необходимость сделать это. Она шла, пока не нашла участок земли, не тронутый инеем. Положив ласку, она принялась копать землю палкой, ногой — всем, что попадалось под руку, пока не получилась грубая яма. Она опустила туда зверька и засыпала землей. Жалкое пристанище даже для ласки.

Тэмми стояла там, пока не продрогла до костей. Ей было всё равно. Пора было возвращаться. Она больше ничего не могла сделать для этого существа, а в пещерах её ждали смерти, которые следовало оплакать всерьез. Она направилась обратно, с содроганием думая о том, что увидит.

Внутренний двор снова был полон василисков. Но теперь они бродили в оглушенном молчании, прерываемом лишь редкими стонами. Тэмми искала знакомые лица. Облегчение захлестнуло её, когда она увидела Аполлона. То же чувство отразилось на его лице. Она бросилась к нему.

Он побежал навстречу и почти поднял её в воздух при столкновении.

— Ты была храбра, Темперанс. Мы у тебя в долгу.

Тэмми лишь покачала головой. Долг был последним, что василиски были ей должны. Аполлон оставил её, когда из толпы появилась Кипарис. Тэмми не пошла за ними.

Вместо этого она помогала как могла, отдавая свои силы и сердце каждому, кто в этом нуждался. Позже к ней присоединилась Аделаида. Они работали до рассвета, утешая скорбящих и подсчитывая павших. В итоге сорок шесть василисков пали жертвой ласки.

Когда все были учтены, Тэмми едва держалась на ногах. Она вернулась в свои покои к Каспену, и они вместе легли на кровать. Тэмми смотрела на него в темноте. Она часто гадала, каково это — нести бремя власти, и теперь видела это воочию. Его лоб был напряжен, грудь тяжело вздымалась. Он не плакал, но его состояние было красноречивее слез. Каспен так много сделал для неё, и Тэмми просто хотела сделать что-то для него.

Медленно, чтобы не спугнуть его, она прижала пальцы к его груди, используя способность василисков передавать эмоции. Она поняла, что это сработало, в тот миг, когда волна всепоглощающего горя ударила в неё, как кирпичная стена. Тэмми ахнула от этой тяжести. Было ощущение, что она тонет. Каспен удивленно посмотрел на неё; он не ожидал от неё такого.

Но на нем это отразилось мгновенно. Черты лица смягчились, тень со лба исчезла. Тэмми знала, что это не решит проблему навсегда. Но сейчас она лишь крепче прижала его к себе, забирая столько его горя, сколько могла вынести.

— Спасибо, — прошептал Каспен.

— Не за что, — так же тихо ответила она.

Они уснули: голова Каспена на её груди, её руки — вокруг него.





Приглашение пришло на следующий день.

Темперанс Верус,

Вы приглашены на бракосочетание Телониуса и Эвелин, которое состоится через неделю. Счастливая пара просит вашего присутствия в замке на праздновании накануне свадьбы. За вами будет прислана карета. Дресс-код — вечерние наряды.

Тэмми осторожно взглянула на Каспена. В вихре событий после нападения ласки она совсем забыла о просьбе Эвелин.

— Что там? — спросил Каспен. Он всё еще лежал.

— Они хотят, чтобы мы остановились в замке за ночь до свадьбы.

Он медленно сел.

— И зачем им это?

— Не знаю. Я... думаю, это затея Эвелин.

Выражение лица Каспена в точности отражало чувства Тэмми.

— Мы можем не ехать, — быстро сказала она.

Каспен поднял руку:

— Нет, мы поедем.

— Но зачем?

Он не ответил. Тэмми смотрела на него. Всю ночь он был печален, всю ночь скорбел. Но теперь в его голосе прорезался гнев, и Тэмми стало страшно. Почему Каспен так охотно соглашается ехать в замок сразу после такого жестокого нападения на его народ?

— Каспен, — осторожно начала она. — Это их свадьба.

— Я в курсе.

— Мы не можем её... испортить.

Она не договорила, но знала, что он понял. Тэмми было плевать на саму свадьбу или на Эвелин. Но ей был дорог Лео. Ничего не изменилось: они всё еще были в тупике, и способа всё исправить не существовало.

— Королевская семья василисков всегда посещает свадьбы монархов.

— Я знаю, но...

— Ты королева, Тэмми, — отрезал Каспен. — Ты обязана там быть.

Услышав этот тон, она замолчала. Стало ясно, что обсуждение окончено.

Испытывал ли Каспен её? Проверял ли, хватит ли ей смелости признаться, что она не хочет видеть свадьбу Лео? Это было жестокое испытание, но она не могла его винить. Все четверо оказались в ловушке недоверия, которая пожирала их изнутри. Тэмми должна была знать, что покоя не будет, и что эти невыносимые воскресные ужины рано или поздно приведут к этому.

Следующие дни они провели почти в полном молчании. Не только они — каждый василиск под горой оплакивал потерю братьев. Тэмми чувствовала их коллективную печаль физически, словно груз, давящий на грудь. Василиски всё делали вместе, и горе не было исключением. Большую часть времени она проводила в покоях, лежа рядом с Каспеном и нежно проводя руками по его коже. Она не знала, как еще его утешить; утрата была слишком велика.

— Во что верят василиски? Что происходит после смерти? — спросила она его однажды ночью.

— Мы верим, что души уходят в Кору.

То же самое, во что верили люди.

— Когда один из нас умирает, мы все это чувствуем, — продолжал он.

Тэмми понимала это. Василиски были единым целым.

— У вас бывают похороны?

— Да.

— Как они проходят?

— Мы сжигаем останки, а затем возвращаем пепел озеру.

Тэмми кивнула. Лучшего прощания и не придумаешь.

К моменту наступления вечера накануне свадьбы Тэмми была эмоционально истощена. Путь в карете прошел в тишине. Тэмми старалась не передавать свою тревогу Каспену. Он казался гораздо спокойнее её, хотя она не могла понять, грустит он или злится. Возможно, и то, и другое.

Эвелин встретила их у порога.

— Огромное спасибо, что приехали, — произнесла она спокойным голосом, будто это был обычный ужин, а не канун её свадьбы. — Мы так рады вам.

Тэмми не имела понятия, кого она подразумевала под «мы». Лео нигде не было видно.

— Проводить вас в вашу комнату?

Ни один из них не ответил. Эвелин вела себя... странно. Почти весело. Это разительно отличалось от её обычного настроения и сбивало Тэмми с толку. Неужели она просто так рада свадьбе? Тэмми легко могла представить, что та в восторге от возможности официально вцепиться когтями в Лео. Или, быть может, ей не терпелось поиздеваться над Тэмми. В любом случае, Эвелин буквально сияла, ведя их по лестнице.

У Тэмми всё внутри оборвалось, когда она поняла, где находится их комната. Прямо напротив комнаты Лео.

Тэмми уставилась на дверь его спальни, вспоминая, когда была там в последний раз. Лео попросил её выйти за него не далее, чем в десяти футах от того места, где она сейчас стояла. Он опустился на одно колено и надел ей на палец серебряное кольцо, которое было на ней и сейчас. Тэмми коснулась его, стараясь сдержать ярость. Наверняка это было сделано намеренно. Эвелин сделала это из жестокости.

Её следующие слова подтвердили догадку:

— Я поселила вас совсем рядом с нами на случай, если вам что-нибудь понадобится.

Единственное, что было нужно Тэмми — это лоботомия.

— Тэмми? — позвала Эвелин. — Можно тебя на пару слов?

Адреналин тут же подскочил.

— Зачем?

— Ну, знаешь. Девичьи секреты.

Только не это. Девичьих разговоров с Эвелин Тэмми хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

— Пойдем, — проворковала та. — Поболтаем у меня. Дадим твоему мужу возможность устроиться.

«У меня». «Твоему мужу».

Тэмми посмотрела на Каспена, который безучастно оглядывал комнату. В ней не было ничего, кроме кровати, стола и стула. По сути, он уже «устроился».

Ты будешь в порядке? — спросила она мысленно.

Я буду в порядке, Тэмми. Я не ребенок. Можешь оставить меня одного.

Я знаю, но...

Правда заключалась в том, что она не хотела оставлять Каспена одного. Она не знала, что он может выкинуть здесь, в замке, в одиночестве и гневе.

Ты будешь здесь, когда я закончу?

Буду.

Тэмми всё еще колебалась. Она чего-то ждала — ждала, что он скажет...

Иди.

От этого приказа разочарование болезненно сжало её желудок. Тэмми поняла, что надеялась услышать совсем другое слово. Но оно не прозвучало, и она ушла.

Тэмми почти ожидала, что Эвелин возьмет её под руку, когда они будут переходить коридор. Вместо этого та с гордостью распахнула дверь в комнату Лео и направилась к бару, чтобы налить им выпить. Тэмми неловко замерла посреди комнаты, стараясь ни на что не смотреть. Здесь всё было слишком интимным, слишком личным. И, возможно, в этом и заключалась цель. Тэмми увидела их постель — она была не заправлена. Она гадала, на какой стороне спит Лео. Ответ нашелся сам собой, когда её взгляд упал на левую прикроватную тумбочку. Сердце Тэмми замерло: там лежала книга — «Ворон и лебедь».

— Садись, пожалуйста, — пропела Эвелин.

Они сели в кресла перед камином. В те самые кресла, где Тэмми искала убежища от Каспена до того, как его дрожь даровала им благословение. В те самые, где она доходила до конца от пальцев Лео. Какая ты жадная, — шептал он тогда. — Что же нам с тобой делать?

Эвелин протянула ей бокал шампанского. Тэмми осушила его залпом. Просить что-то другое не было смысла, а без алкоголя она этот разговор точно бы не пережила.

— Я так жду свадьбы, — восторженно вещала Эвелин. — Вот увидишь лебедей, они просто великолепны.

Тэмми подавила желание закатить глаза. Неужели Эвелин позвала её только ради того, чтобы похвастаться? Эвелин выиграла битву и теперь наслаждалась триумфом. Как же Тэмми хотелось выиграть войну.

— Ты пригласила кого-нибудь из деревни?

— О, придут все.

— Я имела в виду не эту деревню.

Эвелин напряглась. Но Тэмми было всё равно. Если Эвелин настаивает на «девичьем разговоре», Тэмми заставит её — принудит признать то время, что она провела вдали.

— Наверняка у тебя там появились друзья.

Эвелин пожала плечами.

— Не совсем.

— Нет? Жаль. Должно быть, тебе было одиноко.

— У меня была веская причина остаться.

Слова сорвались сами собой. Тэмми подалась вперед.

— Какая причина?

Эвелин словно взвешивала что-то в уме. Наконец она произнесла:

— Ты ведь была птичницей до всего этого.

Это не было вопросом, но Тэмми ответила:

— Да. Была.

— Тогда ты понимаешь, как трудна жизнь. Понимаешь, что, когда выпадает лучший вариант, стоит за него ухватиться.

Тэмми нахмурилась. Какой еще вариант? Эвелин не завела друзей, утверждала, что у неё не было любовников. Так почему она осталась?

В памяти всплыли слова: Она ушла не из-за какого-то нелепого письма. Она ушла, потому что я предложил ей цену выше, чем она могла украсть у меня по одной вилке за раз.

Тэмми было нечего терять. Это был канун свадьбы Лео, и её терпение лопнуло. Если она не узнает правду сейчас, то не узнает её никогда.

— Сколько? — спросила Тэмми прежде, чем успела себя остановить.

Эвелин вскинула брови.

— Прости?

— Сколько Максимус заплатил тебе?

Остаток вопроса повис в воздухе невысказанным: чтобы ты бросила Лео?

Эвелин задумчиво смотрела на неё. Она не выглядела как загнанный в клетку зверь. Она была абсолютно спокойна.

— Достаточно, — ответила она.

Вот она. Правда. Все подозрения, которые Тэмми лелеяла так долго, наконец подтвердились. Лилли пыталась сказать ей это. Максимус пытался. Но только услышав это из уст самой Эвелин, она поверила. Эвелин знала, что делает, когда уходила. Она покинула тонущий корабль, когда поняла, что Максимус никогда её не примет, а его отступные будут больше того, что она получит, если останется. Она вернулась лишь тогда, когда он перестал быть королем, и она смогла пробраться в замок так, как всегда мечтала.

Именно в этот миг Тэмми осознала, что недооценивала Эвелин. Теперь она видела её истинное лицо — это был худший вид хищника: тот, что прикидывается добычей. Эвелин обладала властью. Не той, к которой привыкла Тэмми — шумной и разрушительной, но всё же властью. Её хитрая, невинная манера поведения была лишь игрой. Волк в овечьей шкуре. Ходячая ложь.

— Ты отвратительна.

Эвелин поджала губы.

— Разве ты на моем месте не поступила бы так же?

Тэмми отпрянула. Она вспомнила, как Максимус пытался её запугать, как велел «знать свое место». Не было такой цены, которая заставила бы её уйти. Он мог предложить ей что угодно, и она бы отказалась. Отвращение захлестнуло Тэмми. Эвелин была человеком, которого можно купить. Это постыдное качество. Василиски давали и брали в равной мере, а уважение заслуживали поступками. Единственное, что их волновало — это сила и влияние. Деньги для них ничего не значили; они могли создавать золото из собственной крови. У вещи, запас которой не ограничен, нет ценности.

— Нет, — твердо ответила она. — Не поступила бы.

Эвелин легко пожала плечами, будто не веря ей.

— Любой на нашем месте поступил бы так же.

— На нашем месте?

— Мы вышли из нищеты, Тэмми. Мы должны хвататься за возможности, которые нам дают. Мы обязаны быть умными ради самих себя.

Но это было неправдой. Тэмми знала, что значит не иметь ничего, знала, каково это — мечтать о богатом покровителе, который придет и исправит жизнь. Она знала, что такое желать. И всё же, столкнувшись с таким покровителем, она бы не сдалась. Эвелин выбрала легкий путь — путь труса. А Тэмми, как и Лео, ненавидела трусов.

Лео не простит такого греха. Он ценил искренность и честность. У Эвелин не было ни того, ни другого. Она была фасадом — красивой картиной на уродливом холсте. Находиться в соседней деревне и ни разу не дать о себе знать, не позволить Лео поставить точку... Тэмми не могла представить ничего более ужасного.

Или, возможно, могла. Ничто не было ужаснее того, что сама Тэмми сделала с ним. Она была причиной всего этого. Пусть она не платила Эвелин, чтобы та ушла, но она была отчасти виновата в её возвращении. Вина и ужас грозили поглотить её. Оставалось только одно: попытаться всё исправить.

— Ты должна сказать ему.

Эвелин имела наглость резко рассмеяться.

— И не подумаю.

— Ты не можешь ему лгать.

— Уже слишком поздно.

Тэмми решительно покачала головой.

— Он заслуживает знать, кто ты на самом деле.

Глаза Эвелин сузились. Она наклонилась еще ближе.

— Почему тебя это волнует, Тэмми? Ты ведь тоже ушла.

В этом вызывающем тоне было что-то от Веры. Но в отличие от Веры, которая использовала жестокие слова как меч, Эвелин использовала их как щит, чтобы скрыть свою суть.

— Надеюсь, я могу рассчитывать на твое молчание? — тихо спросила Эвелин.

Ни на что подобное она рассчитывать не могла. Тэмми не станет молчать — она не позволит своей жертве быть напрасной. Хранить секрет Эвелин значило бы лгать Лео. Это значило предать его доверие — доверие, которое Тэмми лишь недавно вернула и которое едва заслуживала. Если она промолчит, она станет ничем не лучше Эвелин. Такой же обманщицей. Тэмми думала, что поступает правильно, делая жизнь лучше. Теперь она видела обратное.

— Если ты не скажешь ему, это сделаю я.

Эвелин пожала плечами.

— Нет, не сделаешь.

— Это еще почему?

— Потому что правда причинит ему боль. А это последнее, чего ты хочешь, верно?

Тэмми невольно замялась.

— Представь это, Тэмми. Представь, что будет, если ты расскажешь ему обо мне. Ты снова уничтожишь его. Ты правда думаешь, что он переживет мой уход во второй раз?

Тэмми не верила своим ушам. Но она не могла отрицать, что в словах Эвелин был смысл. Она не хотела, чтобы Лео страдал. Это было самым последним, чего бы она желала. Рассказать ему — значило раздавить его. Это значило разрушить всё их соглашение. Это могло повлиять на отношения между королевствами, на будущее обоих браков — на всё, что Тэмми так старалась сохранить. Это значило бы, что она зря пожертвовала своим счастьем. Всё было бы впустую.

Эвелин придвинулась вплотную.

— И что будет потом? — прошептала она угрожающе низко. — Если я снова уйду, ты примешь его обратно?

— Приму, — прошептала Тэмми, почти против своей воли.

Вместо того чтобы ужаснуться или хотя бы выказать отвращение, Эвелин спокойно ответила:

— А захочет ли этого Лео? Ты уже вышла за него, а потом отбросила. Он, должно быть, ненавидит тебя.

Он, должно быть, ненавидит тебя.

Тэмми закрыла глаза. Даже если Лео всё еще любил её, часть его должна была её ненавидеть. Это неизбежно — она ранила его слишком глубоко. Эвелин была права во всем. У Тэмми был свой муж. У неё было целое королевство под началом; она не могла разорваться между двумя мирами. Лео, вероятно, даже не захотел бы её возвращения. Не после всего, что она с ним сотворила.

— Он не ненавидит меня, — прошептала Тэмми. Она и сама не знала, верит ли в это.

— Если не ненавидит сейчас, то возненавидит, если ты расскажешь.

Тэмми открыла глаза. Эвелин смотрела на неё с такой жалостью.

— И что подумает Каспен?

Тэмми прекрасно знала, что он подумает. Он высказался предельно ясно, будучи пьяным в коридоре после турнира: «Твой маленький человеческий принц хрупок. И я очень хочу его сломать». Времена союза между этими двумя мужчинами давно прошли. Их уговор делить её был мимолетной фантазией. Назад пути не было. Она не могла править василисками и людьми одновременно. Это было невозможно. Слишком много противоречий, слишком много нужд, которые нужно удовлетворять. Лео заслуживал того, кто будет править рядом с ним — того, кто возьмет на себя обязанности королевы. У Тэмми были свои обязанности.

— Скажи мне, Тэмми, даже если бы они оба были твоими — смогла бы ты любить их одинаково?

Как Эвелин удавалось находить именно те слова, что заставляли её сомневаться в себе? Тэмми знала, что любит их обоих. Всегда любила.

— Как ты можешь такое говорить? — прошептала Тэмми.

Тонкая, злая усмешка тронула губы Эвелин.

— Потому что я знаю тебя, Тэмми. Мы не так уж различны. И чем скорее ты это примешь, тем быстрее поймешь, что так и должно быть — это правильно. Я выйду за Лео. Ты останешься с Каспеном. Мы обе получим то, что хотим.

Но Тэмми не получала того, чего хотела. Она хотела, чтобы Лео был счастлив, чтобы он сам выбирал свое будущее, чтобы его любили так же, как Каспен любит её. Эвелин не любила Лео. Не так, как Тэмми. Она любила власть и деньги. Она любила золото, кровопускание и блестящие вещицы, что утоляли её жажду богатства. Для Тэмми не было ничего более омерзительного, чем алчность. Она слышала её в каждом слове Эвелин, видела в её огромных оленьих глазах. Она не могла обречь Лео на это.

— Оставь Лео мне, — сказала Эвелин, наклоняясь еще ближе. — И после сегодняшнего дня нам больше никогда не придется общаться.

Тэмми нахмурилась.

— Нам всё равно придется видеться каждую неделю.

— Разве? Не думаю, что в ужинах есть нужда, а ты?

Смысл ужинов был в сотрудничестве, в поддержании мира между королевствами. В них была острая необходимость.

— Это еще почему?

— Обсуждать больше нечего.

— Разумеется, есть что. Нам нужно найти путь вперед, который не навредит нашим народам.

— Есть только один путь, и это путь, по которому всегда шли раньше.

Тэмми прищурилась.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что мы больше не будем игнорировать ресурсы, которые есть в нашем распоряжении.

— Василиски — не ваши «ресурсы», — отрезала Тэмми. — Когда вы отменили кровопускание, вы согласились на новую эру. Если вы вернете его...

— Я не отменяла.

Тэмми моргнула.

— Что ты сказала?

— Я не отменяла кровопускание. Это сделал Лео. Будь мы женаты в то время, я бы дала ему другой совет.

Тэмми лишилась дара речи.

— Я не знаю, что Лео в тебе нашел, — прошептала она.

Медленная, хищная улыбка расплылась на лице Эвелин. Почему-то она выглядела в восторге, словно Тэмми только что преподнесла ей чудесный подарок.

— Зато я знаю, что он нашел в тебе.

— Прости?

— Ты знала, что он писал тебе письма?





Глава 41




У Тэмми кровь застыла в жилах.

— Однажды я нашла их, когда бродила по замку, — сказала Эвелин, вращая ножку бокала с шампанским. Она не сделала ни глотка. — Забавно оставлять такие вещи без присмотра, не находишь? Там, где любой мог бы их найти?

Сердце Тэмми заколотилось о ребра. Эвелин прочла письма. Её письма. Те, что она велела Лео написать — те, где он излил всё, что не мог сказать ей теперь, когда они были с другими людьми. Дикая ревность хлестнула Тэмми. Эвелин прочла их? Это было несправедливо. Но, что важнее, это было опасно.

— Он не знает, что я их читала, — спокойно продолжила Эвелин, словно это не было шокирующей новостью. — Но я прочла. Каждое из них. — Она подалась вперед. — Он любит тебя. И всегда будет любить.

Это не было новой информацией. Но это было то, чего она никак не ожидала услышать от Эвелин.

— Но он мой, Тэмми, — продолжала она. — Он принадлежит мне. Я победила.

Тэмми открыла рот, но Эвелин еще не закончила.

— Я получила его раньше тебя, и он будет моим до конца своих дней.

Тэмми едва не рассмеялась. Если она не переспит с Лео, его дни будут сочтены.

— Он никогда не будет твоим, — ответила она. — Пока он любит меня.

В этот момент в дверь постучали.

И Эвелин, и Тэмми резко поднялись, мгновенно оборвав разговор. Эвелин открыла дверь, за которой стоял единственный человек, которого Тэмми хотела видеть больше всего на свете.

Лео был в темном костюме, волосы гладко зачесаны назад. Он выглядел почти так же, как в день их свадьбы, и от этой мысли Тэмми захотелось плакать. Его взгляд скользнул по Тэмми, прежде чем остановиться на Эвелин.

— Гости прибывают, — сказал он. — Вы спускаетесь?

— Да, конечно. — Эвелин бросила взгляд через плечо на Тэмми. — Мы как раз заканчивали.

Но они были далеки от завершения. За последние несколько минут произошло столько всего, что Тэмми с трудом могла это осмыслить. Осталась сотня нерешенных вопросов, тысяча новых проблем и никакого способа их решить. Внезапно Тэмми поняла: если воскресных ужинов больше не будет, это может быть её последний шанс поговорить с Лео. Ей нужно было воспользоваться этим моментом здесь и сейчас.

Тэмми расправила плечи, шагнув вперед так, чтобы оказаться прямо перед Лео. Его взгляд метнулся к ней, когда она произнесла:

— Ты должен кое-что знать.

Эвелин резко повернула голову, вскинув брови в недоумении.

Но Тэмми не собиралась раскрывать свой секрет. Пусть Эвелин сама роет себе яму. Вместо этого она сказала Лео то единственное, что, как она надеялась, заставит его прислушаться к голосу разума — единственное, что могло передать всю тяжесть того, насколько плохи дела между королевствами:

— В начале этой недели под гору выпустили ласку. Сорок шесть василисков погибли.

Глаза Лео расширились. Глаза Эвелин сузились.

Тэмми знала, что Лео на мгновение представил, каково это, если бы сорок шесть жителей деревни погибли в его смену. Она позволила тишине повиснуть, желая, чтобы он прочувствовал эту мысль.

— Столько смертей, — проговорил он. — От одной ласки?

— Их запах смертелен для василисков. Все это знают.

Лео быстро закивал.

— Конечно, просто это кажется... невероятным.

— Что ж, поверь в это. — Её ответы были резкими. Натянутыми. Тэмми была не в настроении нянчиться с Лео. Ей нужно было, чтобы он увидел её боль.

— А как насчет тебя? — спросил Лео.

— Что насчет меня?

— Я имею в виду... ласка... она повлияла на тебя?

Он спрашивал, не пострадала ли она, была ли она в опасности. Эвелин поджала губы.

— Нет, — ответила Тэмми. — Я в порядке.

Нескрываемая радость отразилась на лице Лео.

— Слава Коре.

Его слова повисли между ними. Было совершенно неуместно с его стороны так открыто выражать облегчение. Но Тэмми ничего не могла с этим поделать. Не её обязанностью было контролировать эмоции Лео. Если он хотел так вести себя перед Эвелин — это был его выбор. Тэмми было уже всё равно.

— Я обязательно найду Каспена сегодня вечером, — продолжил Лео, — и передам ему свои соболезнования.

Тэмми заметила, что он не сказал «наши».

— Можешь сказать, — ответила Тэмми. — Но это ничего не изменит.

Лео провел рукой по волосам, сбив идеальную укладку.

— Он зол, Лео, — продолжила она. — И у него есть на это полное право. Это сделали жители деревни.

— Но зачем им это делать?

— Это была месть, — сказала Тэмми. — За смерть Джонатана и Кристофера.

Лео вздохнул.

— Я бы никогда не санкционировал такую атаку, — тихо сказал он. — Каспен наверняка это знает.

Тэмми не ответила. Повисла тишина.

Эвелин стояла между ними, скрестив руки в защитной позе. Тэмми не могла читать её мысли, но было ясно, что она не одобряет ничего из происходящего, что она расстроена тем, что они вообще говорят о таких вещах накануне её свадьбы.

— Ты сказала, что погибло сорок шесть василисков, — произнесла Эвелин.

— Да. Так и есть.

— Так... — медленно протянула Эвелин, переводя взгляд с Лео на Тэмми и обратно. — Их похоронили? Или василиски практикуют кремацию?

Тэмми моргнула. С чего бы Эвелин интересоваться погребальными обычаями василисков? На неё не похоже проявлять заботу.

— Их сожгут, — ответила Тэмми.

— Оу, — с явным разочарованием произнесла Эвелин. Она казалась крайне раздосадованной.

— Тебя это устраивает? — спросила Тэмми.

Эвелин вздохнула.

— Конечно. Я просто спросила.

— Какое тебе дело до того, что мы делаем с нашими мертвыми?

Она пожала плечами.

— Просто кажется, что это такая потеря.

Лео побледнел.

— В чем потеря? — спросила Тэмми.

— Им будут возданы должные почести. Это расточительство.

— Расточительство?

Ужасная догадка поразила Тэмми. Она наконец поняла, почему Эвелин спрашивала о телах. Для неё они всё еще имели ценность.

— Тебе нужна их кровь для зелья?

— Если есть сорок шесть доступных василисков, мы должны...

— Они недоступны. Они мертвы.

— Я просто думаю, что...

— Эвелин! — рявкнул Лео. — Достаточно.

Эвелин поджала губы и замолчала.

Внутри у Тэмми всё полыхнуло огнем. Она начинала думать, что Каспену не стоило оставлять её одну. Каспен с его веками самоконтроля был бы в порядке. Тэмми же, напротив, была на волосок от убийства. Она обратилась только к Лео:

— Нужно отреагировать на нападение. И немедленно.

Лео кивнул.

— Я понимаю. Я извинюсь сегодня, лично.

Эвелин вмешалась:

— Ты не можешь извиняться.

Тэмми уставилась на неё.

— Что, простите?

Эвелин повернулась к Лео.

— Мы должны проявить солидарность с нашим народом.

— Твой народ устроил это, — огрызнулась Тэмми. — А мои люди погибли.

— Твой народ — вовсе не люди. Они змеи.

Вся ярость по отношению к Эвелин, которую она подавляла, теперь грозила выплеснуться наружу. Тэмми хотелось броситься на неё, разорвать её на куски. Она хотела бросить её в темницу к Максимусу, чтобы они гнили там вместе целую вечность. Она хотела убить её. Но прежде, чем она успела сделать хоть что-то из этого, Лео положил руку ей на талию.

Не на руку. Не на плечо. На талию.

Прошло мгновение, пока все они смотрели на руку Лео. Внезапно Тэмми осознала, как он стоит: лицом к Эвелин, плечом между ними... защищая Тэмми.

— Тебе лучше уйти, — прошептал Лео Эвелин. — Это то, что у тебя получается лучше всего.

Эвелин приподняла одну бровь. Её кулаки были сжаты по бокам, и на один вполне реальный миг Тэмми подумала, не ударит ли она Лео. Затем её плечи расслабились, а губы сложились в холодную улыбку.

— Мы обсудим это позже, — сказала она. — Наедине.

И она выплыла из комнаты.

Как только она ушла, Лео прислонился к каминной полке; краска отлила от его лица. Тэмми тут же подошла к тележке и налила ему выпить. Он взял стакан и осушил его залпом, не говоря ни слова. Тэмми немедленно наполнила его снова. Этот он потягивал медленно, всё так же опираясь на каминную полку. Он выглядел совершенно измотанным, и Тэмми хотелось потянуться к нему. Но они уже перешли столько границ — она не желала переступать новые. Вместо этого она просто смотрела на него, пока он смотрел на огонь, желая, чтобы она могла всё исправить. Его запах изменился, поняла она. Раньше Лео пах как летний бриз. Теперь запах стал тяжелее. Мрачнее.

— Лео, — прошептала она.

Он не посмотрел на неё.

— Мои гости прибывают, — чопорно произнес он. — Увидимся внизу.

— Лео, подожди...

Но он уже ушел, снова оставив Тэмми одну. Она бросила последний взгляд на спальню Лео, прежде чем пересечь холл и войти в свою.

Когда она вошла, Каспен сидел за столом. Он встал, как только она открыла дверь.

— Тэмми, — произнес он. У него было любопытное выражение лица, будто он только что что-то осознал.

— Каспен.

Пауза.

— Думаю, начинается. Нам нужно спуститься вниз.

— Хорошо. Веди.

Он не спросил её о разговоре с Эвелин. Тэмми и не знала, что сказала бы ему об этом. Вместо этого они молча спустились вниз. Бальный зал был полон знакомых лиц — все те королевские особы, что были на её свадьбе всего несколько недель назад, снова собрались здесь, ради этой. Некоторые из них выглядели довольно настороженно, особенно рядом с Каспеном, и Тэмми невольно вспомнила, что в последний раз, когда они были здесь, василиски предприняли попытку враждебного захвата. Ей было интересно, беспокоятся ли они, что это может повториться.

Заметно отсутствовал Максимус. Тэмми и не ожидала его увидеть. И всё же она сочла знаменательным тот факт, что отец жениха не почтит присутствием свадьбу собственного сына. Даже Лилли была здесь, несмотря на то что говорила Тэмми в ванной с золотой раковиной. Когда их глаза встретились через весь зал, она бросила на Тэмми понимающий взгляд. Тэмми просто отвернулась.

Нуждой, царившей в деревне, здесь и не пахло. Эвелин не шутила, когда говорила, что они не поскупятся на расходы. Огромные ветви остролиста обвивали колонны, обрамляя бальный зал подобно лозам. Стол за столом ломились от всех мыслимых видов еды. Тэмми вспомнила скудный пир в полнолуние и подавила позыв к рвоте.

Были и другие примечательные детали.

Белые цветы. Точно такие же, какие выбирала Тэмми. Сначала Тэмми подумала, что это совпадение. Но потом увидела арфистку в углу — ту самую, что играла на её свадьбе. У неё не осталось сомнений, что Эвелин расспросила служанок о выборе Тэмми, а затем выбрала то же самое для себя.

Тэмми внезапно бросило в пот. Ей не следовало быть здесь. Это было неправильно. Но уйти она не могла. Каспен сам настоял на их присутствии. Если она раскроет карты — если проявит хоть малейшую слабость или эмоцию — Эвелин победит.

Поэтому она высоко подняла голову и шагнула в толпу.

Каспен ни на шаг не отходил от неё. Несмотря на обстоятельства, Тэмми почувствовала внезапный прилив благодарности к нему — за то, насколько трудно ему было находиться здесь. Каждая королевская особа, мимо которой они проходили, смотрела на него с неподдельным ужасом. Они узнавали его рост, его золотые глаза. Они знали, что он василиск и что он обучал Тэмми. В конце концов, он был Змеиным Королем. Многие из них были на свадьбе матери Лео, и Каспен обучал и её тоже. Его влиянию не было конца. Его наследие было не единственным присутствием василисков здесь. Тэмми видела золото повсюду — в прожилках мраморных колонн, в затирке между плитками. Людей Каспена пытали здесь. Её людей пытали здесь. И Эвелин хотела всё это вернуть.

Они обошли зал, почти ни с кем не разговаривая. Наконец она увидела знакомое лицо:

— А вот и вы, дорогуша. — Габриэль подскочил к ним, заключая Тэмми в объятия. — Как мы сегодня поживаем?

— Могло быть и лучше.

— Хорошо, что я здесь, чтобы поднять тебе настроение. — Он перешел к объятиям с Каспеном, который принял это с озадаченным выражением лица. — Я знаю, где они прячут хорошее пойло. — Он помахал двумя стаканами виски.

Тэмми взяла оба и осушила их один за другим.

Габриэль приподнял бровь.

— Празднуем сегодня, да?

Когда Тэмми не ответила, он повернулся к Каспену.

— Я слышал про ласку, — сказал он нехарактерно серьезным голосом. — Мне так жаль.

Каспен покачал головой.

— Тебе не за что извиняться. Это не твоих рук дело.

— Я знаю. Но я пытался предупредить вас и не смог.

— Что? — спросила Тэмми.

Для неё это было новостью.

— Вера хвасталась этим в «Всаднике» прямо перед тем, как всё случилось. Когда я спросил, откуда у неё эта идея, она сказала, что просто выполняла приказ. Я побежал к пещерам, но они уже послали кого-то с лаской.

Тэмми и Каспен уставились на него, ошеломленные.

— Приказ? — переспросила Тэмми. — От кого Вера принимает приказы?

В тот же самый миг звон стекла наполнил комнату.

— Я хотел бы произнести тост, — сказал Лео. Он стоял рядом с Эвелин, которая крепко вцепилась в его руку.

Тэмми повернулась к Каспену.

Мы не обязаны оставаться. Это будет скучно. И, вероятно, ужасно.

Рука Каспена метнулась к ее талии, словно удерживая на месте.

Мы останемся.

Они наблюдали, как толпа расступилась вокруг Лео и Эвелин, давая им пространство для речи. Лео поднял бокал.

— Я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы поблагодарить вас всех за то, что вы вернулись так скоро.

Легкий смешок прокатился по залу. Тэмми забыла, как хорошо Лео умеет обезоруживать людей словами. Он подождал, пока шум утихнет, прежде чем продолжить.

— Для некоторых путь к любви прост, — начал он. — Для других он не так легок. — он сделал паузу, поворачиваясь к Эвелин. — Ты была моей первой любовью, а я — твоей. Наши пути могли разойтись, но мы снова нашли дорогу друг к другу.

Это была странная речь — заметно отличающаяся от той лирической манеры, в которой он обычно говорил. Он, по сути, ничего не сказал. Лео будто перечислял ряд фактов, ни положительных, ни отрицательных. Это было правдой, что они с Эвелин были первой любовью друг друга. Это было правдой, что они разошлись, а потом снова сошлись. Но Лео упустил сказать, что он чувствует по этому поводу.

Он посмотрел прямо в глаза Тэмми, произнося последнюю фразу:

— Так или иначе, я всегда нахожу путь назад к тебе.

Снова — просто утверждение. Но толпе этого было достаточно: они разразились аплодисментами и приветственными возгласами, когда Лео поцеловал Эвелин. У Тэмми от этого зрелища перевернулся желудок.

Лео поднял бокал.

— За то, чтобы найти путь назад.

Собравшиеся подняли свои бокалы.

— За то, чтобы найти путь назад!

Тэмми допила последние капли своих виски. Это было все, что она могла сделать.

Празднование возобновилось, и Габриэль исчез в сторону кухни. Тэмми и Каспен оказались рядом с группой дворян, которых Тэмми помнила по своей свадьбе. Они разговаривали с Эвелин и Лео.

— Мы так рады начать строить семью, — говорила Эвелин. — Не так ли, дорогой?

Лео сделал большой глоток виски. Когда он не ответил, Эвелин продолжила:

— Все сложилось именно так, как должно было.

— Еще бы, — поддакнул один из дворян. — Прошлая-то была птичницей, верно?

Много времени прошло с тех пор, как эта простая насмешка заставляла Тэмми краснеть. Но сейчас она залилась краской и повернулась к Каспену.

— Мы можем уйти?

Он смотрел на мужчину с яростью в глазах.

Тэмми положила руку ему на предплечье, удерживая его.

— Пожалуйста, Каспен. Я просто хочу уйти.

Но мужчина не унимался.

— Похоже, вы пошли на повышение. Вы же не хотели бы, чтобы ваши дети играли в курином дерьме, а?

Каспен тут же открыл рот, чтобы ответить. Но Лео его опередил.

— Следи за тем, что ты, блядь, говоришь о моей жене.

У Тэмми отвисла челюсть, и не у нее одной.

Эвелин уставилась на Лео с неприкрытой яростью, ее губы сжались в жесткую, неумолимую линию. В ее глазах не было и следа обиды — только гнев. Она тут же потянулась к нему, крепко вцепившись пальцами в его руку.

— Мы уходим, — прошипела она. — Сейчас же.

Лео не протестовал. Он последовал за Эвелин на террасу, и она захлопнула за ними двойные двери. Их все еще было видно через стеклянные панели, и Тэмми видела, как она начала кричать. Тэмми знала, что должна отвернуться. Но не могла. Рядом с ней рука Каспена сжимала ее талию. Тэмми попыталась коснуться его разума, но он был закрыт. Она не могла понять почему. Возможно, в этот момент он чувствовал ярость. Возможно, нет. Она знала лишь то, что чувствовала сама — и она была совершенно заворожена происходящим перед ней. Она наблюдала, как их отношения рушатся. Она видела, как они трещат по швам, словно старое зимнее пальто. Выражение лица Эвелин было полно абсолютной ярости и чувства предательства.

— Каспен, — прошептала она, снова касаясь его руки и повторяя свою прежнюю просьбу: — Мы можем уйти?

Он не сказал ни слова. Он просто накрыл ее руку своей и вывел из бального зала. Тэмми наполовину ожидала, что он отведет их на улицу, в экипаж и обратно в пещеры. Вместо этого он повел ее вверх по лестнице, не останавливаясь, пока они не оказались в своей спальне. Как только дверь закрылась, он притянул ее в свои объятия.

Тэмми зарылась лицом в его грудь. Все, чего она хотела, — это утешения. Все, чего она хотела, — это его.

Его разум все еще был закрыт. Тэмми не знала, случайно это или намеренно, и боялась спросить. Вместо этого она заговорила вслух.

— Он не имел этого в виду. Он просто... — она осеклась.

Каспен первым нарушил тишину, закончив ее предложение:

— Он любит тебя.

Он сказал это тихо. Это не было откровением — просто фактом. Тэмми не знала, что ответить, поэтому просто промолчала. Она понятия не имела, сколько они так простояли. Только когда раздался стук в дверь, они наконец отстранились друг от друга.

Каспен открыл дверь, за которой стоял Лео. Он выглядел совершенно измотанным. Тэмми никогда не видела его таким побитым.

— Могу я... — тихо начал Лео. Прошла целая вечность, пока его взгляд перемещался с Каспена на Тэмми, а затем обратно на Каспена. — ...поговорить с Тэмми?

Весь мир затих. Тэмми слышала только свое сердцебиение, которое грохотало в груди как гром. Тэмми посмотрела на Каспена. Она приготовилась к удару.

Но Каспен смотрел только на Лео. Он изучал принца с пристальным вниманием, явно приходя к какому-то выводу. Его ноздри раздулись. Тэмми задержала дыхание.

— Это вопрос к Тэмми, — сказал Каспен. Затем он отступил в сторону.

Глаза Лео встретились с ее глазами.

— Тэмми, — произнес он, на этот раз еще тише. — Могу я поговорить с тобой?

У нее во рту пересохло. Ей потребовались почти все силы, чтобы просто кивнуть. Как только она это сделала, Лео кивнул в ответ, повернулся и направился в свою спальню. Тэмми подняла глаза на Каспена, который внимательно наблюдал за ней.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — прошептала она.

Показалось ли ей? Или по его губам действительно скользнула улыбка?

— Я хочу, чтобы ты решила сама.

Тэмми пошла. Но прямо перед тем, как подойти к спальне Лео, она оглянулась через плечо, чтобы увидеть Каспена в последний раз. Но его уже не было.

Лео закрыл за ней дверь. Тэмми не могла поверить, что оказалась в спальне Лео второй раз за час. На этот раз именно Лео протянул ей напиток, и на этот раз это был виски. Она лихорадочно гадала, куда делась Эвелин. Заперлась ли она в какой-нибудь другой спальне, топя свои чувства в дорогом шампанском? Нет. Тэмми готова была поставить всё, что у неё есть, на то, что Эвелин всё еще внизу, общается с гостями, сохраняя лицо любой ценой.

Лео всё еще молчал. В тишине Тэмми думала обо всем, что хотела бы сделать. Ей хотелось подбежать к нему, обвить его руками, прижаться губами к его губам. Не делать этого было пыткой.

— Ты выглядишь прекрасно, Тэмми, — прошептал он. Ему не стоило этого говорить. Он не должен говорить женщине, которая не является его невестой, что она прекрасна. Но он говорил.

— Ты тоже, — прошептала Тэмми в ответ.

Лео наклонил голову.

— Разве?

— Да. Мальчики тоже бывают красивыми.

Он улыбнулся. Помнил ли он, как она сказала ему это в первый раз, когда они переспали? Знал ли он, что она всё еще так считает? Тэмми нужно было прервать этот момент.

— Как ты себя чувствуешь?

К её удивлению, Лео рассмеялся.

— Как я себя чувствую?

— Не знаю, о чем еще спросить.

Лео подошел к камину.

— Я не знаю, как ответить.

Тэмми присоединилась к нему, и они вместе уставились на пламя.

— Мне грустно, — прошептал он.

Тэмми повернулась к нему. Его серые глаза блестели.

— Почему ты так говоришь?

Лео шагнул ближе.

— Потому что я не могу дышать, когда смотрю на тебя. Потому что больно, — он прижал руки к груди, — прямо здесь.

В груди Тэмми было то же чувство. Оно было там с тех самых пор, как он ушел со сцены в день их свадьбы. С тех пор ничто не приносило радости. Ничто не казалось правильным. Здесь было слишком много воспоминаний — слишком много напоминаний о том, через что они с Лео прошли. Слишком много вещей, которые больше ей не принадлежали.

Лео продолжал говорить:

— Я думаю о тебе всё время, Тэмми. Я, блядь, не могу остановиться. Ничто меня не отвлекает — ничто не перетягивает внимание. Ты всегда там, на задворках моего разума, наблюдаешь за мной.

— Я не наблюдаю...

— Я знаю, что ты тоже это чувствуешь. Я знаю: то, что ты сделала на нашей свадьбе, что-то с нами сотворило.

Тэмми смотрела на него снизу вверх.

— Я прав, ведь так? — он шагнул еще ближе. Она не отступила. — Что-то изменилось. Мы стали другими, не такими, как были. Дело не только в том, что ты можешь отдавать мне приказы. Это что-то еще — что-то постоянное. Твоя магия василиска связала нас вместе, не так ли?

Тэмми не доверилась голосу. Она могла лишь кивнуть.

— Я, блядь, так и знал, — прошипел Лео.

Тот же запах, что и раньше, окутал её. Землистость, которую она не могла определить.

— Что это, Тэмми? Что ты с нами сделала?

Этот вопрос был слишком обширным, чтобы на него ответить. Что Тэмми с ними сделала? Она их разрушила. Она сделала так, что жизнь Лео оказалась на кону — так, что он оказался в ловушке с женщиной, которая не любила его так, как любила Тэмми. Условия Печати были ясны: она привязывает носителя к ней. Тэмми должна была догадаться, что будет какой-то подвох, какая-то ужасная уловка. С василисками ничто не бывает просто — уж точно не их магия. Всегда есть осложнения. Всегда есть цена.

Она пыталась поступить правильно. И потерпела неудачу.

— Мне так жаль, Лео.

Он закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от неё.

— Мне не нужны извинения.

— Тогда что тебе нужно? — ей не следовало спрашивать. Потому что она уже знала ответ.

— Ты.

Нити морали Тэмми истончались уже давно. Сейчас они рвались.

Тело Лео звало её. Она видела, как бьется жилка на его шее — как его пальцы сжимают стакан с виски, подчеркивая вены. Она сопротивлялась ему слишком долго. Тэмми думала, что сможет найти решение их проблемы, что если выиграет им достаточно времени, то всё решит. Но сейчас, стоя здесь рядом с объектом своей Печати, она знала, что достигла предела.

Лео открыл глаза.

— Прикажи мне не жениться на ней.

Время остановилось, пока они смотрели друг на друга.

Тэмми не хотела ничего сильнее, чем сказать ему не жениться на Эвелин. Но она не станет. Она не могла. Если она прикажет Лео не жениться на Эвелин, Печать заставит его подчиниться. Тэмми покончила с тем, чтобы делать выбор за Лео — покончила с попытками диктовать ему будущее. Чем больше она это делала, тем больше боли причиняла.

Тэмми покачала головой.

— Это твой выбор — жениться на ней, Лео. Я дала тебе два приказа, помнишь?

Она помнила, даже если Лео забыл. Она помнила две команды, которые дала ему на сцене в день их свадьбы: «Я хочу, чтобы ты нашел Эвелин. Я хочу, чтобы ты выбрал свое будущее».

— Я велела тебе найти её, — прошептала Тэмми. — Всё, что было после — это твой выбор.

Лео лишь покачал головой.

— Ты отослала меня прочь, Тэмми. Верни меня сейчас. Верни меня к себе.

На глаза навернулись слезы. Она не могла их остановить.

— Я больше не могу делать выбор за тебя, Лео. Просто не могу.

— Тогда скажи мне что-нибудь еще, что угодно, что облегчит выбор.

Было лишь одно, что Тэмми могла ему сказать. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела себя остановить:

— Твой отец заплатил Эвелин, чтобы она тебя бросила.

Лео замер; стакан с виски застыл на полпути к губам. Долгое мгновение он просто стоял. Затем прошептал:

— Что?

— Я не могу приказать тебе не жениться на ней, — сказала Тэмми. — Но я могу сказать тебе, что Максимус предложил ей деньги, и она их взяла. Именно поэтому она уехала тогда, и именно поэтому не возвращалась.

Лео стоял неподвижно, пораженный до немоты.

Тэмми не смела нарушить тишину.

Ей было больно видеть страдания Лео. Она только что подтвердила то, что он и так знал в глубине души, но во что не хотел верить. Сердце Тэмми разрывалось за него. Знать, что его партнерша бросила его ради денег — это ужасная, чудовищная правда. Ей хотелось всё исправить — перевязать рану и остановить кровь.

— По крайней мере, она вернулась, — прошептала Тэмми.

— Нет.

— Конечно, она вернулась.

Лео посмотрел на неё, его взгляд наконец сфокусировался.

— Она вернулась не ко мне, Тэмми. Она вернулась ради этого. — он широко раскинул руки, обводя жестом комнату.

Тэмми поняла, что он имел в виду — Эвелин вернулась только тогда, когда стало ясно, что она возвращается к новоиспеченному королю. Она и понятия не имела о состоянии королевства и статусе Кровопускания. Никто не мог этого предсказать.

— Она хочет, чтобы кровопускание продолжалось. Это всё, что её волнует.

Тэмми открыла рот, но Лео еще не закончил.

— Я знал. — он покачал головой. — Я знал это давным-давно — когда увидел, как она повела себя после того, как я сказал ей, что освободил василисков.

— И как она себя повела?

Лео повел плечами.

— Она сказала, что не понимает, зачем я их освободил. Сказала, что змеи заслуживают того, чтобы их пускали на кровь.

Неверие захлестнуло Тэмми, а следом за ним — ярость.

Прежде чем она успела ответить, Лео продолжил:

— Она сказала, что ты тоже этого заслуживаешь.

Он произнес это тихо, словно не хотел, чтобы она услышала. Но Тэмми не забудет этого до конца своих дней.

— Лео. — Тэмми положила ладонь ему на руку, стараясь не касаться кожи. — Неужели ты не можешь просто поговорить с ней об этом?

Он издал резкий смешок.

— Я, блядь, наговорился с ней. — его взгляд скользнул к её глазам. — И с тобой.

Тэмми замерла от его тона. Она знала, что он зол на Эвелин. Но, как следствие, он был зол и на неё. Это была вина Тэмми, что Эвелин вообще оказалась здесь — вина Тэмми, что они воссоединились. Неважно, что она пыталась поступить правильно. Неважно, что она не думала, что всё так обернется. Намерения не имели значения.

Лео всё еще тяжело дышал. Следующее слово он произнес сквозь стиснутые зубы:

— Уходи.

— Что?

— Уходи, Тэмми, — сказал он. — Возвращайся в пещеры.

— Но почему? Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь сделать свой выбор.

И он ушел.





Глава 42




Тэмми стояла одна в его спальне, глядя на огонь и гадая, что же ей делать. Спуститься вниз и вернуться к празднованию? Остаться здесь и ждать? Вернется ли Лео после разговора с Эвелин? Да и станет ли он вообще с ней разговаривать? Возможно, он хотел, чтобы Тэмми ушла, дабы ей не пришлось видеть, как он женится на Эвелин, даже узнав правду. Возможно, ему было стыдно. Тэмми не могла мыслить здраво. Она даже дышать не могла.

Уходи. Это то, что у тебя получается лучше всего.

Женщины в жизни Лео всегда бросали его. А потом возвращались и бросали снова. Меньше всего на свете Тэмми хотела уходить. Это противоречило каждому инстинкту в её сердце. Но она также хотела уважать его желание. Если Лео велел ей уйти, у него была на то веская причина. К тому же, Тэмми никогда и не хотела видеть эту свадьбу. Задерживаться не было смысла.

И Тэмми ушла.

Когда она вернулась в пещеры, там царила суета. Все под горой готовились к похоронам. Тэмми нашла Каспена у озера; он разговаривал с членом совета. Она не спросила его, почему он ушел, а он не спросил её, почему она вернулась. Это было неважно. Всё это казалось мелочью по сравнению с необходимостью проводить в последний путь сорок шесть василисков. Тэмми знала лишь то, что Каспену нужна её поддержка, и была рада её оказать. Она была рядом с ним, когда он отдавал распоряжения насчет похорон. Она была рядом, когда он говорил с каждым членом семьи каждого из погибших василисков. Она была рядом, когда он собирал тела и укладывал их в ряд на берегу озера. Окружающие гроты были богато украшены, входы увиты листвой. Это чем-то напоминало то, как замок был украшен к свадьбе. Только на этом событии мертвые не найдут пути назад.

На похоронах присутствовал каждый василиск, и Сенеки, и Драконы. Только Роу и Эроса нигде не было видно; они покинули пещеры в ту же ночь после Турнира. Тэмми стояла рядом с Аполлоном, чья рука нашла её руку. Она знала, что он ищет утешения, и без колебаний переплела свои пальцы с его.

Мне так жаль твоей утраты.

Спасибо.

Я могу что-нибудь сделать для тебя?

Он покачал головой.

Ты уверен?

Ничего нельзя сделать, Темперанс. Ни тебе, ни кому-либо другому.

Его слова резанули её по сердцу. Всё, чего хотела Тэмми — это исправить случившееся, вернуться в прошлое и сделать так, чтобы событий последних дней никогда не было.

С другой стороны появилась Аделаида. Не раздумывая, Тэмми взяла за руку и её.

Одна рука держала ладонь Адэлаиды. Другая — Аполлона. Тэмми ощущала их скорбь так же отчетливо, как свою собственную. Это напоминало коллективный оргазм, но вместо удовольствия она чувствовала чистую, нефильтрованную печаль. Это было слишком для одного человека; если бы она не стояла среди василисков, то рухнула бы. Но здесь, в окружении своего народа, горе было выносимым. В конце концов, ношу легче нести, когда делишь её с кем-то. В этом была своя красота — в коллективной способности стоять единой общиной, держать и быть удерживаемым. Рядом с ней хватка Аполлона усилилась. Тэмми послала ему успокаивающую волну поддержки. Не настолько сильную, чтобы изменить его чувства — лишь достаточную, чтобы он знал, что не одинок. Он повернулся к ней и прижался губами к её виску.

Толпа затихла, когда Каспен приблизился к ряду тел.

Он опускался на колени перед каждым из них, высекая искру и предавая их огню. Когда все они были подожжены, василиски часами стояли и смотрели, как они горят, как дым поднимается к вершине горы. Никто не проронил ни слова. Был только этот момент — только здесь и сейчас. Когда всё наконец закончилось, члены совета вышли вперед, чтобы собрать прах в урны из ярко-белого мрамора. Прах смешался с песком на берегу, и, возможно, в этом и был смысл. Тэмми лежала на этом берегу прежде и, несомненно, будет лежать снова. Это было частью Коры, а значит, частью их самих. Слезы текли по её щекам, когда Каспен брал урны одну за другой, заходил в воду и предавал останки своего народа водам озера.

После этого не было ни церемонии, ни речей. Все просто разошлись, и Тэмми молча последовала за Каспеном в их покои. Тэмми полагала, что они постоят у камина и поговорят. Вместо этого, как только дверь закрылась, Каспен подхватил её на руки и усадил на кровать. Мгновение спустя его губы накрыли её губы.

Каспен?

Его поцелуй стал глубже, руки зарылись в её волосы.

Каспен. Мне нужно знать, что ты в порядке.

А мне нужно коснуться тебя.

Тэмми позволила ему касаться её. Она позволила ему уложить её на кровать, развести ноги и скользнуть пальцами внутрь. Он делал это нежно. Сосредоточенно. Тэмми знала, что он концентрируется на этом вместо того, что только что пережил его народ, и была рада отвлечь его. В конце концов, его рот сменил пальцы. Он был так нетороплив, так бескорыстно нежен с ней. Его руки скользнули вверх по её телу, ища её ладони. Тэмми крепко сжала их, используя как якорь, используя, чтобы удержать его рядом. Каждый раз, когда она была близка к оргазму, он останавливался, поднимая голову, чтобы целовать её бедра, пока она не стонала его имя. Затем он возвращался к самому её центру, проникая глубже, чем прежде, показывая ей каждым движением языка, как сильно она ему нужна. Тэмми выгибалась навстречу, всё еще сжимая его руки, всё еще раскрытая перед ним.

В этот момент Тэмми думала только о Каспене: о том, как он всегда заботился о ней, как защищал её и тех, кого она любила. Она думала о том, что он первым поверил в неё, первым сказал ей, что она исключительная, первым подтолкнул её стать той, кем, как он знал, она способна стать.

Каспен.

Он был ее первой любовью. И всегда будет ею.

Даже после того как она кончила, Каспен все еще хотел чувствовать ее на своем языке. А когда он наконец закончил пробовать ее на вкус, он просто смотрел на нее долгое время — точно так же, как в их первую ночь в пещерах. Тэмми помнила, как раскрывалась перед ним тогда. Она сделала это снова, позволяя ему заглянуть внутрь нее, позволяя увидеть то, что принадлежало ему. Когда она стала слишком влажной, чтобы сдерживаться, Каспен взял ее пальцы и облизал их, один за другим. Он наклонился вперед и поцеловал ее клитор. А затем сделал это снова. Снова и снова, так же, как это делал весь совет, только на этот раз это был только он. Он делал это, пока не насытился — пока она не изнывала от желания, отчаявшаяся и истекающая влагой. Затем он вошел в нее.

Они застонали в унисон, когда его член вошел наполовину. Когда он отпрянул назад, Тэмми потянулась к нему.

Полностью. Мне нужно, чтобы ты вошел полностью.

Обычно он сдерживал бы ее, велел бы набраться терпения. Вместо этого он сделал так, как она просила, войдя до самого конца, давая ей именно то, чего она хотела. Этой ночью они не играли в игры; никто из них не использовал свою власть. Они доставляли друг другу удовольствие нежно, как умели только они. Это было с любовью, основательно и по-настоящему. Тэмми знала тело Каспена лучше, чем свое собственное, и делала всё, что он любил больше всего. Затем он ответил тем же. Он сделал то, что делал всегда — подвел ее к самому краю. Теперь они приближались к нему в тандеме, их тела работали идеально, чтобы достичь этого одновременно.

Они сорвались в бездну вместе.

После Тэмми изучала пот, медленно высыхающий на плечах Каспена. Она видела бугры мышц под кожей, вспоминая, как они напрягались, когда он ласкал свой член. Тэмми придвинулась ближе.

Что ты делаешь, Тэмми?

Просто смотрю на тебя.

Каспен улыбнулся, устраиваясь на кровати так, чтобы ей было лучше видно.

И? Что ты видишь?

Тэмми придвинулась еще ближе, наклонив голову, чтобы изучить его лицо. Она видела его острую челюсть, волевой лоб. Ее взгляд упал на единственный седой волос у него на виске. Он всегда был там? Или появился недавно? Тэмми нежно коснулась его, проводя пальцем по пряди. Она была так близко, что чувствовала запах его кожи — дразнящую смесь дыма, пота и чего-то еще, чего-то не совсем человеческого. Казалось, она могла чувствовать магию внутри него.

Я тоже чувствую это в тебе.

Правда?

Да. Я почувствовал это при нашей первой встрече.

Тэмми медленно переваривала эту информацию. Каспен никогда не говорил с ней о той ночи.

Что ты почувствовал, когда впервые увидел меня?

Уголок его рта дернулся.

Возбуждение.

Я не это имела в виду, и ты это знаешь.

Он вздохнул, и улыбка померкла.

Я был удивлен. И заинтригован. И... меня тянуло к тебе так, как я не мог понять. В тебе было что-то древнее.

Древнее? Что ты имеешь в виду?

Каспен пожал плечами.

Я не могу этого объяснить. Просто ощущение.

Тэмми понятия не имела, что на это ответить. Ей было двадцать лет; в ней не было ничего древнего. Древним был он. Прежде чем она успела задать еще вопросы, Каспен задал свой:

А что ты почувствовала, когда впервые увидела меня?

Возбуждение.

Это заставило его рассмеяться по-настоящему. Тэмми тоже засмеялась, и впервые за несколько дней стало легче. Каспен придвинулся к ней ближе, пока она продолжала.

Мне было... страшно. Но в то же время я чувствовала храбрость.

Храбрость часто делит ложе со страхом. Нельзя быть храбрым, если тебе не страшно.

Тэмми полагала, что это правда. Она никогда не считала себя особо храброй, но всё изменилось после встречи с Каспеном. Именно он подталкивал ее к большему — стать той, кем, по его мнению, она могла быть.

Мне тоже было страшно.

Его признание было таким тихим, что Тэмми почти не расслышала.

Тебе? Почему?

Каспен долго ждал, прежде чем ответить, а когда ответил, слова прозвучали еще тише.

Потому что я знал, что должно произойти.

Это было все, что он сказал, и Тэмми не стала давить. Что-то в том, как он это произнес, встревожило ее, а она не хотела сейчас так себя чувствовать. Сейчас ей хотелось лишь чувствовать себя счастливой.

Прости за свадьбу. Нам не стоило туда ходить.

Каспен нежно провел пальцами по ее позвоночнику.

Мы поступили правильно.

Я даже не знаю, поженились ли они в итоге. Лео... велел мне уйти.

Его пальцы замерли. Тэмми ожидала, что он что-то скажет, но он промолчал.

Максимус заплатил Эвелин, чтобы она бросила Лео. Я подумала, он заслуживает знать правду.

Снова нет ответа.

Ты злишься на меня?

Нет, Тэмми. Не злюсь.

Ты злишься на него?

Тишина.

Тэмми нутром чувствовала, что сегодня больше ничего от него не добьется. Да ей и не хотелось. Единственное, что ее волновало — это ощущение его кожи на своей. Было время, не так уж давно, когда она не могла уснуть в объятиях мужа.

Но теперь могла, и потому уснула.

— Я не пойду сегодня, — чопорно произнес Каспен.

Они лежали в постели, сплетясь телами; рядом ревел камин. Был вечер воскресенья, и они не вставали с постели с самых похорон.

— Каспен. — Тэмми села. — Мы должны пойти.

Его рука нашла ее бедро, увлекая ее обратно вниз.

— Я не желаю видеть человеческого принца.

Значит, опять. Каспен называл Лео «человеческим принцем» только тогда, когда ему нужно было создать дистанцию между ними — когда имя слишком очеловечивало врага. Это было вдвойне оскорбительно, учитывая тот факт, что Лео теперь был королем. И все же это было оправданно. Ласка стала последней каплей, даже если Тэмми знала, что это не вина Лео. Почему Каспен должен прощать непростительное?

— Каспен... — Тэмми осеклась.

— Мы пожертвовали ради него достаточно.

— Он не санкционировал атаку, Каспен. Ты ведь веришь в это, правда?

Каспен не ответил. Возможно, это само по себе было ответом.

— Лео никогда не одобрил бы ничего, что могло бы причинить мне боль.

Это был слабый аргумент. Кровопускание причиняло ей боль, а он одобрил его. Кроме того, они зашли слишком далеко. Ласка изменила всё для Каспена. Слишком многие из его народа погибли из-за этого. Грехи Лео громоздились слишком высоко, и цена их была слишком велика.

— Что нужно для того, чтобы ты его простил? — прошептала Тэмми.

Каспен повел плечами. Она знала, что просит невозможного. Но это была правда: Лео не отдавал приказа об атаке. Он был в ужасе, когда узнал, что произошло. В глубине души Тэмми была уверена, что Каспен это знает. Но Каспен был зол.

— Я никогда его не прощу.

Сердце Тэмми упало. Она не была удивлена и не собиралась спорить. Это было полное право Каспена — больше никогда не разговаривать с Лео.

— Но я также не буду мстить.

Надежда пронзила ее.

— Правда?

— При одном условии.

Надежда рассыпалась в прах.

— Он должен извиниться передо мной лично.

Тэмми кивнула.

— Он говорил мне, что хочет это сделать. Просто пойдем со мной на ужин, и я уверена, он будет рад...

— Нет. Я больше не пойду в замок. Он должен прийти ко мне.

— Ты хочешь, чтобы он пришел сюда?

— Да.

— Его могут ранить. Его могут убить.

— Это меня не касается.

Тэмми вспомнила, как непреклонен был Каспен, запрещая Габриэлю спускаться под гору — как это было слишком опасно для людей. Очевидно, эта предосторожность не распространялась на Лео.

— Это должно тебя касаться.

Но Каспен лишь отвернулся, непоколебимый, как скала. Тэмми терпеть не могла, когда он был таким. Ей хотелось встряхнуть его, накричать на него. Они никогда ничего не решат, если он будет вести себя так. Но Каспен явно сделал свой выбор.

— Он должен мне извинения. Он может прийти сюда, чтобы их принести.

— Какое тебе вообще дело? Его слово ничего для тебя не значит. Ты сам так сказал.

— Таковы мои условия, Тэмми. Он не обязан их принимать.

— Твои условия?

— Да.

— А что будет, если он не выполнит твои условия?

Каспен не ответил. Он решительно смотрел в огонь, сузив глаза. Вся нежность их недели вместе исчезла. Это зашло гораздо дальше их соперничества с Лео или недавних смертей среди народа Каспена. Ласка вскрыла рану, которая гноилась веками — рану, которую извинения Лео вряд ли могли исцелить. Тэмми боялась, что они прошли точку невозврата. Боялась, что уже слишком поздно.

— Каспен, — прошептала она. — Что произойдет?

Он повел плечами, наконец взглянув на нее.

— Будут последствия.

Это было все, что он сказал. Но Тэмми знала смысл, скрытый за его словами — знала, что любые поблажки, которые он давал Лео в прошлом, теперь остались далеко позади.

— Это ошибка, Каспен, — сказала Тэмми как можно спокойнее. Она знала, что они ни к чему не придут, если она потеряет самообладание. Этот разговор она должна была контролировать.

— Все уже решено.

— Нет. Не решено. Решил только ты, и ты все еще можешь передумать.

— Я не передумаю.

— Каспен. — она коснулась его плеча. — Если Лео придет сюда, он может пострадать. Пожалуйста, подумай об этом.

— Я не желаю ни о чем думать, Тэмми. Я уже принял решение.

— Подумай обо мне.

Мускул на его челюсти дернулся. Хватит ли этого? Аделаида однажды сказала ей, что она имеет больше влияния на Каспена, чем кто-либо другой. Тэмми предстояло узнать, так ли это.

— Подумай обо мне, Каспен, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Подумай о том, как это повлияет на меня.

Он повернулся к ней.

— Твоя одержимость человеческим принцем зашла слишком далеко. Тебе следовало знать свое место давным-давно. Оно здесь, рядом со мной. Если ты не понимаешь этого сейчас, сомневаюсь, что поймешь когда-либо.

Холод пробежал по спине Тэмми. Она никогда не слышала, чтобы он говорил так — так, как властные, уверенные в своем праве мужчины говорят с женщинами.

— Если мое место рядом с тобой, значит, мы равны. И у меня есть право голоса.

Каспен покачал головой.

— Кора определила твое место давным-давно. Ты думаешь, это совпадение, что ты Гибрид? Думаешь, простая случайность? Ты предназначена для величия, Тэмми. Флиртовать с людьми — не твоя судьба.

По какой-то причине на глаза навернулись слезы.

— Если ты так сильно их ненавидишь, значит, ты ненавидишь часть меня.

— Я никогда не смог бы ненавидеть ни одну часть тебя, Тэмми. В этом, видимо, моя погибель.

Его слова ранили ее.

— Что ты говоришь?

— Я говорю, что ты любовь всей моей жизни. Но я больше не намерен мириться со всей твоей любовью.

С этими словами он встал и вышел.

Тэмми оцепенело смотрела в огонь, желая броситься в пламя. Это была катастрофа, масштаб которой она не могла постичь. Все только начало налаживаться. И теперь это. Она не могла позволить Лео прийти сюда. Это было невозможно. Но Тэмми знала Каспена достаточно хорошо, чтобы понять, когда его терпение лопнуло. И сейчас оно лопнуло. С ним бесполезно было рассуждать, бесполезно отговаривать. Это выходило за рамки простого гнева. Это было наказание для Лео и, как следствие, наказание для Тэмми. Если с Лео что-то случится, она будет раздавлена. И Каспен это знал.

Ночь наступила раньше, чем она была готова. Тэмми села в экипаж одна, стараясь не смотреть на пустое сиденье рядом. Когда она постучала в дверь замка, дворецкий приветствовал ее, как обычно. Лео уже ждал ее в столовой.

Он был один.

В последний раз, когда они виделись, он велел ей уйти. С тех пор они не общались; Тэмми понятия не имела, женился ли он на Эвелин или отослал ее. Она была слишком занята похоронами василисков, чтобы найти время для связи с Лео. К тому же, она почти боялась узнать правду. Если она не знала, значит, надежда еще оставалась.

— Где Каспен? — спросил Лео, когда дворецкий начал подавать ужин.

Тэмми подумывала солгать. Она могла сказать, что Каспену нездоровится или что он устал. Но это ничего бы не решило.

— Он не придет.

Лео приподнял бровь.

— Почему?

— Он зол.

— На...?

— Тебя.

Лео нахмурился. Затем медленно произнес:

— Он считает меня ответственным за нападение с лаской.

Тэмми кивнула.

Лео вздохнул. У него был такой побежденный вид, что Тэмми едва не потянулась к нему.

— Ты передала мои соболезнования?

— Да, — ответила Тэмми. — Но он их не принял.

— Я его не виню.

Слова прозвучали тихо. Тэмми не ожидала от Лео таких слов. Прежде чем она успела отреагировать, он продолжил:

— Ты сказала ему, что я хочу извиниться лично?

— Да, — снова сказала она, с ужасом ожидая того, что будет дальше. — И он готов выслушать.

— Хорошо. — Лео кивнул. — Я рад.

Вот оно. Пути назад больше не было.

— Но он не придет в замок.

Лео замер, не донеся вилку до рта.

— Понимаю, — медленно произнес он. — Тогда, возможно, я могу написать ему...

— Он хочет, чтобы ты пришел к нему.

Лео моргнул. Он положил вилку.

— К нему?

— Да.

— В пещеры?

— Да.

Тишина.

Лео уже бывал в пещерах однажды, прямо перед их свадьбой. Именно там они с Каспеном договорились делить её, там осмелились проложить новый путь вместе.

Но это было давно. И на самом деле он не был в тех самых пещерах. Пойти в пещеру, где тренировалась Тэмми, и спуститься под гору — две совершенно разные вещи. Лео не ходил туда, где жили василиски.

— Разве это не... опасно? — спросил наконец Лео.

— Да, — честно ответила Тэмми. — Очень. Но иначе он не примет твои извинения.

Лео нахмурился. Его невысказанный вопрос повис в воздухе. Тэмми знала: он гадает, почему она просит его об этом, если это подвергает его опасности. Правда заключалась в том, что Тэмми разрывалась на части. Ни одна её частичка не хотела, чтобы Лео спускался в пещеры. Это было не как с Габриэлем, который участвовал добровольно. Лео пойдет против воли, вынужденный предлогом извинения, в надежде заключить мир. Казалось, он идет прямиком в ловушку. И Тэмми не могла быть уверена, что это не так.

Но если он этого не сделает, Каспен никогда не простит нападение. А это было слишком тяжелым последствием, чтобы его вынести. Здесь не было легкого выхода — не было изящного решения этой ужасной проблемы. Тэмми почувствовала вспышку гнева на Каспена за то, что он поставил её в такое положение. Это было несправедливо. С другой стороны, справедливости никогда и не было.

— Ты не обязан идти, — сказала она.

Лео приподнял бровь.

— Ты только что сказала, что иначе он не примет мои извинения.

— Это правда. Не примет.

Лео нахмурился.

— Тогда я должен идти.

Тэмми почувствовала прилив нежности к Лео. И снова он оказался лучшим человеком, чем она. И снова он проявил храбрость.

— Когда мне прийти?

Тэмми моргнула. Она была так сосредоточена на том, как убедить Лео прийти, что совсем не подумала, что делать, если он действительно согласится.

— Я... не знаю, — ответила она. — Но я могу спросить.

— Хорошо.

Последовала пауза, и Тэмми потребовалось лишь мгновение, чтобы мысленно потянуться к Каспену.

Лео согласился извиниться лично. Когда ему прийти?

Каспен долго не отвечал. Но Тэмми привыкла к этому; она умела его переждать. Наконец он ответил.

Сегодня вечером заседание совета. Он может присутствовать.

Тэмми попыталась сохранить бесстрастное выражение лица, но это было невозможно. Каспен не только хотел, чтобы Лео пришел в пещеры, но и ожидал, что он будет присутствовать на совете? Это было куда опаснее, чем просто встреча с Каспеном наедине, которая и так выходила далеко за пределы зоны комфорта Тэмми. Заседание совета означало, что Лео окажется в меньшинстве перед самыми могущественными василисками под горой.

Ты шутишь?

Нет. Он должен извиниться перед нами всеми.

Каспен. Ты ведешь себя неразумно.

Его присутствие стало ощутимее.

Неужели?

Его разум захватил её, и перед глазами вспыхнуло видение мертвых тел. Тэмми смотрела глазами Каспена, как он склоняется над ними, касаясь холодной кожи. Она чувствовала его скорбь. Ощущение было ужасным; сердце Каспена было открытой, ноющей раной. Он таил в себе такой гнев на Лео — не только за смерти от нападения ласки, но и за ту боль, что семья Лео причиняла его семье на протяжении поколений. Следующие слова Каспена резанули её разум, словно нож:

Он может прийти сегодня. Или не приходить вообще. Это окончательно.

Тэмми почувствовала, что слепнет от гнева — по большей части гнева Каспена. Она закрыла глаза и покачала головой.

Ладно. Я спрошу. Но я не знаю, захочет ли он...

Каспен оборвал их связь. Тэмми с шумом втянула воздух и открыла глаза.

— Тэмми? Что случилось? Что он сказал?

Тэмми уставилась в свою тарелку, пытаясь прийти в себя. Каспен был взвинчен, и меньше всего Тэмми хотелось, чтобы Лео приближался к нему, когда он в таком состоянии. Но выбора у неё не было.

— Он хочет, чтобы ты пришел сегодня вечером, — сказала она, глядя на него снизу вверх. — Состоится заседание совета, на котором ты можешь присутствовать.

— Заседание совета? Что на них происходит?

На этот вопрос не было разумного ответа, поэтому Тэмми предпочла его проигнорировать.

— Ты придешь?

Лео не колебался.

— Да, — просто ответил он.

Тэмми была поражена тем, как быстро он ответил.

— Тебе не нужно согласовать это с Эвелин?

Тэмми не следовало об этом спрашивать. Это была откровенная попытка получить ответ на вопрос, который распирал её весь вечер.

— Нет, — так же просто ответил Лео.

Тэмми вздохнула. Всё еще никакой ясности.

Лео выглядел решительным — это выражение она видела у него и раньше. Она знала, что он хочет всё исправить. Но он не понимал, во что ввязывается. Его единственный опыт посещения пещер прошел относительно гладко, но в этот раз всё должно было быть иначе. В этот раз Каспен не был ослаблен действием Печати. Ослаблен был Лео. В этот раз их будет окружать не один, а множество василисков, в месте, где Лео будет в крайне невыгодном положении. У него не будет против них оружия, не будет защиты. Тэмми была его единственным союзником, но даже она одной ногой стояла в обоих лагерях. Жизнь Лео была её ответственностью. Это была драгоценная ноша, и она не относилась к ней легкомысленно. Под горой с ним ничего не случится. Тэмми сама подставится под удар раньше, чем Лео. Она сохранит ему жизнь. Она убережет его.

— Когда собрание? — спросил Лео, вырывая её из раздумий.

— Позже, — ответила она. — Мы можем пойти... после ужина.

Никто из них не ел. Прошла еще минута, прежде чем кто-то из них снова заговорил.

— Ты должна знать, — сказал Лео. — Что кровопускания больше не будет. В нем больше нет необходимости.

— Как это нет необходи...

— В нем нет нужды.

— Но как ты будешь за всё платить? За еду для жителей деревни? Где ты возьмешь золото?

Лео пожал плечами.

— Я сделаю то, что ты предлагала. Возьму займ.

Тэмми уставилась на него.

— Это не было серьезным предложением, Лео. Тебе понадобился бы самый огромный займ в мире.

— Тогда я попробую что-нибудь другое.

— Что еще можно сделать?

Лео пожал плечами.

— Всё, что угодно. Я продам свои ценности. Ты представляешь, сколько золота в этом замке? — он поднял ложку. — Этим можно оплатить еду для одного жителя на целый месяц. Пройдет довольно много времени, прежде чем у нас всё закончится. А к тому времени я уверен, что придумаю что-нибудь более надежное.

— Лео... это...

— Всё что угодно лучше, чем видеть, как ты истекаешь кровью, Тэмми.

С этим Тэмми поспорить не могла.

— А что об этом думает Эвелин?

Она знала, что давит на него — заставляет признать слона в комнате. Но неведение убивало её.

— Её мнение не имеет значения.

Тэмми больше не могла ждать.

— Лео, — прошептала она, — где она?

Лео допил остатки виски.

— Она уехала.

Холод пробежал по спине Тэмми.

— Лео, я... — но говорить было нечего. Тэмми не жалела, что Эвелин уехала. Это была лучшая новость, которую она когда-либо слышала. Чистая, ничем не омраченная радость захлестнула её. — Мне жаль, — сказала она, хотя хотела сказать совсем другое.

— Жаль чего, Тэмми?

— Что причиняю тебе боль. Я не хочу больше причинять тебе боль. Я никогда не хотела делать тебе больно, Лео. Но только это я и делаю.

В тишине они смотрели друг на друга. Тэмми разглядывала мешки у него под глазами, бледный оттенок кожи, который казался еще бледнее обычного. Чувство вины пронзило её. Печать всё еще действовала. Лео будет ощущать физические последствия, пока они не займутся сексом. Это будет изматывать его, как изматывало её. Но, по крайней мере, Лео больше не с Эвелин — по крайней мере, самый первый шаг к исправлению её ошибки был сделан. Это было немного, но это было начало.

Лео тоже смотрел на неё. Под его взглядом она чувствовала умиротворение. Под его взглядом она расцветала. Они высидели столько подобных ужинов — ужасных вечеров с Эвелин под боком, следящей за каждым их движением. Но теперь они были одни, и впервые Тэмми захотелось, чтобы этот ужин длился вечно. Всё, чего она хотела — это смотреть на Лео. Казалось, она не видела его по-настоящему уже несколько недель.

— Мне жаль, — повторила она.

— Ты уже говорила это, Тэмми.

— В этот раз мне жаль из-за другого.

— Чего именно...?

— Что с Эвелин всё так вышло. — Тэмми жалела о гораздо большем. Но пока этого должно было хватить.

К её удивлению, Лео покачал головой.

— Она всегда была такой.

Тэмми не ответила. Спустя мгновение Лео прошептал:

— Она никогда не любила меня. Не так, как любила ты.

Тэмми посмотрела ему прямо в глаза.

— Люблю, — прошептала она.

Он посмотрел на неё в ответ.

— Что?

— Она никогда не любила тебя так, как люблю я.

Это было важное различие. И было важно, чтобы Лео это знал.

Тэмми не следовало этого говорить, не следовало признаваться в любви Лео, ни сейчас, ни когда-либо еще. Но в свете того, что должно было произойти, казалось, что все карты должны быть выложены на стол. Казалось, почему-то, что момент истины наконец настал.

После этого они почти не разговаривали. Тэмми ковыряла вилкой еду — она слишком нервничала, чтобы что-то переварить. Лео предпочел жидкий ужин, осушив два пугающе больших стакана виски, прежде чем просто усесться и уставиться на стол. Казалось, он о чем-то размышляет, и у Тэмми не было желания его тревожить. Несмотря на обстоятельства, он казался относительно решительным, что могло сыграть им на руку. Тэмми не ожидала, что Каспен сдержит свой гнев; она рассчитывала, что это сделает Лео. Его безопасность зависела от того, насколько хорошо пройдет эта встреча. Если что-то пойдет не так — если василиски оскорбятся или извинений Лео окажется недостаточно — это будет катастрофой для обоих королевств. Ни одна из сторон не желала прогибаться, и в результате сломаться могло всё.

Наконец, к счастью, ужин закончился.

Поездка в экипаже прошла в тишине, что не удивило Тэмми; говорить всё равно было больше не о чем. Её поразило, насколько спокойным казался Лео. Если бы они поменялись местами, Тэмми не была уверена, что смогла бы сохранять такое спокойствие. Лео понятия не имел, что ждет его сегодня вечером. И, если быть честной, Тэмми тоже не знала.

Они вместе вышли из экипажа, и Тэмми повела их в зев пещеры. Там всё было так же, как и всегда — темно, тепло и светло от пламени камина, высеченного прямо в камне. Огонь горел постоянно, и Тэмми вдруг задумалась, не делает ли Каспен это специально, чтобы она всегда чувствовала, что ей здесь рады.

Как только они оказались внутри, Тэмми повернулась к Лео.

— Снимай одежду.

— Прошу прощения?

— Она тебе не понадобится.

— И почему же мне не понадобится моя одежда?

— Потому что василиски не носят одежду.

Он моргнул.

— Ты хочешь сказать, что все там... голые?

— Именно это я и говорю.

Лео уставился на неё остекленевшим взглядом.

— Тэмми, — произнес он. — Я не могу пойти туда голым.

Она чуть не рассмеялась, увидев, насколько его реакция отличается от реакции Габриэля. Далеко не все были так готовы обнажиться.

— Почему нет?

— Потому что это... нелепо. И неприлично.

— Неприлично?

— Ты правда ожидаешь, что я буду заключать мир с василисками без одежды?

— Да.

— Тэмми. Пожалуйста, будь серьезнее.

— Я совершенно серьезна.

Лео смотрел на неё так, словно она только что попросила его прочесть лимерик. Возможно, это было бы менее абсурдно, чем то, о чем она просила на самом деле. Лео понятия не имел о традициях василисков. Всё, что должно было произойти сегодня вечером, станет для него сюрпризом, и у Тэмми не было времени его подготовить.

— Ты тратишь время. Все остальные будут голыми. Будет неуважением, если ты окажешься единственным в одежде.

— То есть теперь это оскорбление, если я не голый?

— Да. Именно.

— Кора.

— Да снимай ты уже! — она дернула его за штанину. — У нас нет времени стоять тут всю ночь.

Лео запустил пальцы в волосы, прежде чем тяжело вздохнуть.

— Ты тоже будешь голой?

— Да.

Казалось, это его приободрило.

— Ну хорошо.

— Серьезно? Теперь ты готов?

— Я всего лишь мужчина, Тэмми, — ухмыльнулся он.

Так и было.

Лео разделся первым, и Тэмми не сводила с него глаз ни на секунду. Она не видела его обнаженным с той ночи перед их свадьбой и не могла притворяться, что не скучала по его члену. Он был прямым и гордым, как и всегда, и уже на полпути к эрекции. Тэмми даже не пыталась подавить прилив жара к щекам при этом виде. Как только Лео разделся, он выжидающе повернулся к ней.

Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга. Затем Тэмми медленно развязала шнуровку своего платья. Она не собиралась устраивать для Лео представление, но так уж вышло. Раздеваться перед Лео было удовольствием — даром, который у Тэмми отняли после их свадьбы. Она не думала, что ей еще доведется сделать это для него. С тех пор она была обнажена перед ним лишь однажды — в библиотеке, с ножом для писем. Но тогда всё было лихорадочно и поспешно. В отчаянии. Теперь же она двигалась медленно, позволяя ему рассмотреть каждый дюйм своего тела. Она не носила белья — под горой в нем не было нужды, и теперь у неё его попросту не было. Тэмми не отводила взгляда от его глаз, позволяя платью упасть на пол. Спрятаться было негде — и невозможно было ошибиться в значении того резкого вздоха, который Лео втянул сквозь зубы в тот момент, когда она предстала перед ним полностью обнаженной.

— Тэмми...

— Лео, — предупредила она. — Ни слова.

— А почему нет?

— Потому что я не хочу этого слышать.

— Услышать что? Как сильно я хочу тебя трахнуть?

— Лео.

— Я мужчина, Тэмми. А ты голая. Ты не можешь ожидать, что я не буду смотреть.

Это напомнило разговор с Аполлоном. Тот тоже не мог отвести взгляд.

— Мне нужно, чтобы ты держал себя в руках, Лео.

— Я прекрасно держал себя в руках, пока ты не сняла одежду.

— Пришлось. Таков обычай.

— Хороший обычай.

— Лео, — снова позвала она. Они стояли лицом к лицу, и только мерцающий свет огня разделял их.

— Тэмми.

Находиться так близко к Лео и не иметь возможности поцеловать его было пыткой. Тэмми изучала черты его лица. В последнее время они заострились — скорее всего, действие Печати. Или, возможно, он просто взрослел, и бремя ответственности заставляло его осунуться.

И всё же. Это был Лео.

Его тело было ей знакомо — тело, которое она видела обнаженным прежде и не думала, что когда-либо увидит обнаженным вновь. Тэмми в точности помнила, как он ощущался внутри неё, каким твердым становился, когда она была сверху.

«Замри», — сказал Лео в первый раз, когда они переспали. «Я хочу посмотреть на тебя».

Тэмми помнила, каково это — замереть, сидя на его члене, и наблюдать, как он смотрит на неё. Теперь, стоя лицом к лицу, она знала: он наверняка тоже это вспоминает. Думал ли он о ней по ночам, когда Эвелин засыпала? Было ли её тело для него домом, как его тело — для неё? Или он предпочитал Эвелин? Тэмми не могла представить, что тут вообще возможно сравнение. Эвелин никогда не узнает Лео так, как она — никогда не поймет, что его заводит так, как это понимала Тэмми.

Лео тоже изучал её.

Его взгляд скользнул от её глаз к шее, затем к груди, задержавшись там гораздо дольше, чем было прилично. Тэмми не останавливала его. Она хотела, чтобы он смотрел. Взгляд Лео опустился к её талии, затем к бедрам, затем к самому лону. Тэмми знала, что он хочет коснуться её. Она хотела позволить ему это.

Его губы приоткрылись. Он облизнул их.

Тэмми была влажной. Будь перед ней Каспен, он бы уже почувствовал это — даже учуял бы запах. Но Лео был человеком, и он мог лишь воображать, как её тело реагирует на его взгляд — лишь фантазировать о том, что она, возможно, возбуждена так же сильно, как и он.

И он был возбужден.

Его член был твердым, как никогда. Тэмми не хотела ничего сильнее, чем коснуться его, погладить, опуститься на колени и попробовать на вкус. Она вспомнила карету, когда сказала ему, что он не может её трахнуть. Теперь она жалела о том, что у неё была возможность быть с ним, и она её упустила. Какая это была привилегия — свободно касаться его, и какая мука — больше не иметь такой возможности. Единственное, чего она хотела — прижаться губами к его губам, вести ртом вниз по его телу, пока не почувствует вкус его члена.

Лео хотел того же. Тэмми чувствовала это; её сущность василиска окончательно проснулась, ища его в темноте. Больше всего на свете она хотела секса.

Но у них не могло быть секса. Они больше не были любовниками; они больше не были вместе. Они были просто двумя людьми, которые хотели друг друга так сильно, что это причиняло боль.

Лео обхватил свой член ладонью, удерживая его, словно это могло предотвратить то, что могло случиться между ними.

— Ну? — спросил он. — Что теперь?

— Теперь мы всё исправим.

Тэмми шла по коридорам, Лео следовал по пятам. Она старалась не думать о его близости, но это было невозможно. Вместо этого она сосредоточилась на том, что ждет впереди. Было жизненно важно, чтобы встреча прошла хорошо. На кону стояло слишком много жизней — не только жизнь Лео, но и жизни жителей деревни. Тэмми знала, что у Каспена есть власть объявить открытую войну. Но, возможно, как у Гибрида, у неё есть власть остановить её. Если им предстоит столкнуться лицом к лицу, Тэмми должна убедиться, что победит.

Когда они подошли к дверям зала совета, Лео замешкался.

— Тэмми, подожди.

Она ждала.

Ему потребовалось много времени, чтобы подобрать слова, и когда он заговорил, это был шепот:

— Я не могу умереть сегодня.

— Ты не умрешь, — прошептала Тэмми в ответ. — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Обещаю.

Лео смотрел на неё; момент наэлектризовался. По какой-то непостижимой причине он улыбнулся. Он не попытался поцеловать её; не притянул к себе. Он просто кивнул, смирившись со своей судьбой.

Они вместе вошли в зал совета.





Глава 43




Всё было именно так, как помнила Тэмми: длинный мраморный стол и каменные стулья вокруг него.

Каспен сидел во главе стола, и лицо его было таким же суровым, как окружающий их камень. Все были наги, но на этот раз в воздухе висел такой холод, от которого Тэмми не могла укрыться — он впивался в кожу, словно иней, и она невольно задрожала.

Их присутствие явно было беспрецедентным; Тэмми не знала, присутствовал ли когда-либо раньше на совете человек, кроме неё самой. Но Тэмми была гибридом, так что в какой-то мере она была здесь своей. Лео же, напротив, выглядел совершенно чужеродно. Несмотря на это, он держался достойно. Тэмми была впечатлена тем, как он себя подал: статный, каким и подобает быть королю. Плечи развернуты, подбородок высоко поднят. Он не выглядел напуганным — только настороженным. И Тэмми как никогда остро понимала, что его жизнь сейчас в её руках. Она не подвергнет его опасности — она не позволит причинить вред человеческому королю.

Когда они подошли к столу, женщина, сидевшая ближе всех, взглянула на Лео.

— Я никогда не была с человеком, — задумчиво произнесла она, скользя взглядом по его телу, будто оценивая следующее блюдо.

— И не начнешь, — отрезала Тэмми, собственнически заслоняя Лео.

Женщина негромко рассмеялась:

— Почему тебя это заботит? Ты замужем за Королем Змей. У тебя уже есть пара.

— Он — моя ответственность, — сказала Тэмми. — И я буду его защищать.

— Ты его тоже будешь трахать? Или нам остальным можно?

Тэмми подавила желание оторвать ей голову.

— Его член такой же твердый, как у змея? — продолжала женщина, косясь ему между ног. — Или он хрупкий, как и всё остальное в нем?

— Довольно, — произнес Каспен.

Женщина мгновенно умолкла, и все повернулись к нему. В прошлый раз Тэмми сидела вместе с ним во главе стола, деля его кресло. Теперь она не знала, куда ей деться, и осталась стоять рядом с Лео. Он был светом в этой мрачной зале, и она ловила кожей тепло его тела рядом с собой.

Скажи ему, что он может говорить.

Голос Каспена в её голове звучал резко. Тэмми и не осознавала, что он даже не станет обращаться к Лео напрямую. Это было нелепо, но это было его право. Тэмми склонилась к Лео:

— Он говорит, ты можешь говорить.

Лео вскинул брови. Тэмми сомневалась, что он ожидал столь резкого начала. Впрочем, она тоже.

— Я пришел к вам с искренними соболезнованиями, — начал он. — Я глубоко сожалею о вашей утрате.

Тэмми поняла, что затаила дыхание. Если и было время, когда слова Лео должны были проявить свою магию, то это было сейчас. Но Каспен был непоколебим. Он смотрел не на Лео, а на Тэмми, и она выдержала его взгляд, несмотря на ярость в его глазах. Это было в той же степени её извинение, что и Лео. Именно Тэмми свела два королевства вместе — именно её слова и действия породили проблему, в которой они оказались.

Когда Каспен не ответил, Лео продолжил, и голос его звучал твердо и правдиво.

— Я знаю, что вы невысокого мнения обо мне. И не могу сказать, что виню вас в этом. Но вы должны знать, что я никогда не желал этого и не отдавал приказа о нападении на ваш народ. Это последнее, что я когда-либо сделал бы. — его взгляд скользнул к Тэмми, и она поняла: он думает о том, как сильно её любит. — Я понимаю, что ваш народ страдал от рук моей семьи. Для меня огромный позор нести это наследие. Я хочу только мира, и именно поэтому я отменил кровопускание.

Лео помедлил, взглянув на Тэмми в поисках поддержки.

— Это было идеально, — прошептала она. — Можешь заканчивать.

Лео замолчал.

Она говорила искренне; Лео справился отлично. Василиски ценили прямоту, и речь Лео была предельно честной. Тэмми знала, что он верит в каждое свое слово. Ей оставалось лишь гадать, понял ли это Каспен. Она обратилась к нему мысленно: Он честен. Ты простишь его?

Каспен всё еще сверлил её взглядом. А ты простишь меня, если я этого не сделаю?

Тэмми задумалась. Сможет ли она, в конечном счете, простить Каспена, если он никогда не простит Лео? Она понимала, как трудно это для него. Столько боли василисков исходило от монархов — это длилось слишком долго, и раны были слишком глубоки. Тэмми была частью василисков, поэтому она чувствовала ту же боль.

Но она также была частью людей. Эту свою сторону она знала дольше, и эта сторона видела добро в Лео и в людях в целом. Если Каспен решит не прощать его — или, что еще хуже, наказать — Тэмми сомневалась, что когда-либо сможет его простить. Она всё еще переваривала тот факт, что Каспен вообще потребовал этого от Лео. Учитывая обстоятельства, она не могла его винить. Но это всё равно ощущалось как предательство.

На вопрос Каспена был только один ответ. Но, прежде чем она успела его дать, Каспен перевел взгляд на Лео и рявкнул:

— Ты говоришь, что отменил кровопускание. Но потом ты его вернул.

Тэмми не знала, лучше это или хуже — то, что он заговорил с Лео напрямую.

— Я никогда не хотел его возвращать, — сказал Лео. — И как только это произошло, я немедленно это прекратил.

— И что ты сделаешь взамен? Твой народ будет ждать замены. Если они её не получат, мой народ продолжит подвергаться нападениям.

— Я возьму заем, — ответил Лео. — А если не смогу, я распродам свое имущество. Мне незачем копить богатства. Поколения моей семьи долго собирали золото. У меня его больше, чем мне когда-либо понадобится.

Тэмми осторожно оглядела стол. К её удивлению, василискам, похоже, понравился этот ответ. Они уважали тех, кто готов расстаться с имуществом, потому что у них самих его было немного. Накопительство не было в обычаях василисков — это была чисто человеческая черта: иметь больше, чем нужно, и всё равно считать, что нужно еще больше.

Но Каспена было не так легко убедить.

— А когда твое имущество закончится? Что тогда?

Лео вздохнул.

— Я не знаю. Но я готов на множество дальнейших обсуждений, чтобы прийти к решению, приемлемому для нас обоих, если готовы вы.

Снова ответ, который им пришелся по душе. По столу прошел одобрительный гул, даже от той женщины, которая всё еще смотрела на Лео так, будто хотела наброситься на него прямо здесь.

— И ты думаешь, деревенские примут такое решение?

— Жителям всё равно, откуда берется золото. Им важно только то, чтобы в их тарелках была еда.

Как бывшая деревенская жительница, Тэмми знала: это чистая правда.

— И всё же, — произнес Каспен низким голосом. — Они злы. И они вымещают это на нас.

Лео поджал губы. Он уже извинился; больше он ничего не мог сделать. Вместо того чтобы заполнять пространство словами, он позволил тишине воцариться, давая Каспену право решать, куда двигаться дальше. Тэмми ждала, всё еще не дыша.

Следующим заговорил василиск со стороны Сенека.

— Злятся не только деревенские, — сказал он. Все повернулись к нему. — Исход турнира был неприемлем для Сенека.

Каспен усмехнулся.

— Исход турнира санкционирован Корой. Ты не можешь его оспаривать.

— Я не сказал, что мы его оспариваем. Только то, что он нас не удовлетворяет. Она, — он указал пальцем на Тэмми, — принадлежит нам.

Опять за старое. Весь смысл турнира заключался в том, чтобы раз и навсегда уладить этот спор между колчанами.

— Ты смеешь сомневаться в моей власти? — спросил Каспен.

— Мы сомневаемся во власти Драконов. И мы не единственные. Если нападения продолжатся, почему мы должны верить, что ты с ними справишься?

Каспен выглядел разъяренным. Это было не в новинку. Но на его лице явно читалось и другое: сдержанность. Он ерзал на стуле, сжимая кулаки, будто хотел что-то сказать, но не мог. Тэмми потянулась к нему мысленно: Каспен? Что происходит?

Они говорят о восстании.

Я думала, большинство Сенека вернулись в море. Разве их осталось достаточно для восстания? Они ушли в море вслед за Роу. С тех пор он сеет семена раздора. То, что исход турнира был не в его пользу, только разозлило его еще сильнее.

Откуда ты это знаешь?

Я видел это сам.

Когда?

Он не ответил. Тэмми вспомнила тот промежуток времени после турнира, когда Каспен пропадал днями. Когда она спросила, где он был, он лишь ответил, что с Аполлоном. Неужели это и был истинный ответ? Он был у моря, он видел признаки мятежа своими глазами?

Но что это значит, Каспен?

Это значит, что после турнира Роу стал сильнее.

Не осознавая, что делает, Тэмми взглянула на шею Каспена. След от укуса не кровоточил, но был красным и воспаленным, будто вот-вот вскроется.

Он планирует использовать эту силу, чтобы свергнуть меня.

Ты хочешь сказать, он планирует использовать ТВОЮ силу.

Каспен не ответил. Они оба знали, что означает этот укус — как Роу может выкачивать силы из Каспена, пока не останется ничего.

Василиск из Сенека всё еще ждал ответа. Наконец Каспен произнес:

— Вы только что слышали человеческого короля. Деревенские будут накормлены, нападений больше не будет.

Мужчина встал.

— Этого недостаточно.

Каспен тоже поднялся.

— У вас есть мое слово. Этого достаточно.

Остальные члены совета тоже встали. Тэмми немедленно шагнула ближе к Лео.

— Возможно, твое слово больше не имеет веса, Каспенон. Возможно, пришло время отойти в сторону.

— Отойти в сторону? — Каспен хмыкнул. — И кого ты поставишь на мое место? Роу? Он позор нашего рода. Он использовал кровопускание, чтобы напитать себя силой. Это против наших законов. Он не может быть вознагражден за это.

— Возможно, наши законы устарели. Роу — визионер. Он видит новый путь к власти.

Слова Каспена внезапно вернулись к Тэмми: Монархи сами устанавливают правила. Видимо, Сенека решили так же.

— Этот путь ложен, — негромко сказал Каспен. — Мы оскверняем себя, если допускаем это.

Василиски определяли ранг по сексуальному мастерству. Именно так решалось, кто возвысится, кто будет править. Если Роу нашел способ обойти это — использовать кровь, чтобы дать силу себе и забрать её у Каспена — всё их общество было под угрозой. Это изменило бы весь уклад жизни василисков. Получалось, что любой, кем бы он ни был, мог сражаться за трон. Не будет ни порядка, ни системы. Наступит хаос.

Те Сенека, что остались, должны были быть лояльными, соблюдать порядок. Но василиски перед ней были какими угодно, только не покорными. Тэмми без тени сомнения поняла: встреча вышла из-под контроля. Она поймала взгляд Лео. Как бы ей хотелось сейчас дотянуться до его мыслей.

— Драконы правили достаточно долго, — сказал мужчина. — Пришло время перемен.

Каспен открыл рот, чтобы ответить. Но его слова оборвал самый громкий треск, который Тэмми когда-либо слышала. Все в комнате одновременно задрали головы: по потолку пробежала огромная трещина. Снова раздался треск, и расщелина разошлась еще сильнее, ветвясь, как молния. Сверху посыпались камни.

Руки Лео тут же обхватили Тэмми за талию, резко дергая прочь от места обрушения. Вокруг царил хаос: одни члены совета бежали из залы, другие вжимались в кресла, прикрывая головы руками. Сквозь это безумие взгляд Каспена встретился с её взглядом.

Началось.

Что началось?

Но Каспен уже был в движении. Он двигался так быстро, что Тэмми не успела и глазом моргнуть, как он вытолкнул её и Лео в коридор. Как только они оказались вдали от залы совета, он повернулся к Тэмми.

— Вы должны переспать. Сейчас же.

Лео моргнул.

— Прошу прощения?

Каспен проигнорировал его, глядя только на Тэмми.

— Вы должны завершить связь. Быстро.

Тэмми уставилась на него, раскрыв рот.

— О чем ты говоришь? Мы не можем просто...

— Можете. Идите в наши покои и переспите. Сделайте это сейчас.

— Ты знаешь, что я не могу! — она отчаянно посмотрела на Лео, который явно не понимал, что происходит. — Если мы это сделаем, ты...

— Ты обязана, Тэмми. Прямо сейчас. Времени на раздумья нет. Я не думал, что Сенека нападут так скоро.

Несмотря на экстренность ситуации, Тэмми замерла.

— Ты не думал? Значит, ты знал, что это случится?

— Да. Но я не знал когда.

— Как ты мог позволить мне привести его сюда?! — ахнула Тэмми. — Если ты знал, что это возможно, ты знал, как опасно это для...

— Я не думал, что они нападут сегодня, Тэмми. Но они нападают. И если вы не переспите, ты не сможешь перевоплотиться. Ты не будешь в безопасности, если станет еще хуже.

Озарение ударило её.

— Погоди, — выкрикнула Тэмми, — ты хочешь сказать, что привел его сюда специально? Ради этого?

Ведь это Каспен настоял на личном извинении Лео. Он вынудил Тэмми, потребовал, чтобы Лео спустился под гору, хотя это было неописуемо опасно. Ему не нужно было извинение; слова для него и так ничего не значили. Ему нужно было, чтобы они переспали. И поскорее.

Сверху раздался еще один треск. Коридор заполнила пыль.

— Тэмми. — Каспен положил руки ей на плечи. — Времени нет. Сенека здесь, а значит, и Роу тоже здесь. Он придет за тобой. Я не хочу, чтобы он был рядом, пока ты уязвима.

— Что значит «придет за»...

— Ты не будешь в безопасности, пока не перевоплотишься, — перебил её Каспен. — А ты не сможешь этого сделать, пока не переспишь с ним.

Она покачала головой. Всё было не так просто. У этой медали была и другая сторона, еще один подвох.

— Каспен, — произнесла она так твердо, как могла. — Если я пересплю с ним, тебе придется меня убить.

— Что?! — вскрикнул Лео.

В этой суматохе Тэмми почти забыла, что он всё слышит. Весь этот разговор для него был за гранью понимания — в таких условиях объяснить что-либо было невозможно.

— Я бы никогда не смог убить тебя, Тэмми, — сказал Каспен, игнорируя вспышку Лео.

— Я на это очень надеюсь! — огрызнулся Лео. Тэмми покачала головой:

— У тебя не будет выбора.

В ответ Каспен шагнул ближе. Он обхватил её лицо ладонями, заглядывая глубоко в глаза.

— Тэмми, — тихо сказал он. — Неужели ты не чувствуешь этот запах?

Она нахмурилась:

— Какой запах?

— Тление.

Она нахмурилась еще сильнее. А затем её глаза наполнились слезами. Потому что она почувствовала. Запах Лео больше не был ароматом летних полей и сигар. Теперь это был тот самый запах, который Аполлон учил её распознавать. Тэмми знала это наверняка. Смерть стояла на пороге Лео.

Слезы вот-вот должны были хлынуть.

— Не может быть, — беспомощно прошептала она. — Не сейчас. У него должно быть больше времени. Он должен...

— Я заметил это еще на свадьбе, Тэмми. А сейчас всё стало еще хуже.

Тэмми знала, что он прав. Она тоже это заметила, но предпочла проигнорировать.

— Это всё моя вина, — прошептала она. К её удивлению, Каспен ответил:

— Это не твоя вина. Я сам велел тебе наложить связь.

Тэмми прикусила губу. Он наклонился к ней:

— Я позволил этому случиться. А теперь ты должна позволить мне это исправить.

Она подняла на него взгляд. Он был полон решимости. Спокоен. Встретившись с ней глазами, он сказал:

— Пора, Тэмми.

Но это было невозможно. Тэмми не могла. Неважно, как сильно она жаждала Лео, как глубоко её тело взывало к его телу. Уйти с ним — значило бросить Каспена. И это никогда не было бы для неё приемлемым. Ей нужны были они оба. Всегда.

— Если мы переспим, тебе придется убить меня, Каспен. Аполлон сказал, у тебя не будет выбора.

Он покачал головой.

— Есть другой путь.

— Какой?

Но Каспен уже разворачивался, чтобы уйти.

Тэмми схватила его за руку, потянув назад.

— Ты не можешь просто оставить меня!

Он накрыл её ладони своими.

— Я никогда не оставлю тебя, Тэмми.

Они смотрели друг на друга одно долгое электрическое мгновение. Тэмми видела свое отражение в его зрачках. Сколько раз она вглядывалась в эти глаза? Она вспомнила первый раз, когда увидела их — сияющих в темноте пещеры, буравящих саму её душу. Какой же наивной она была тогда. Тогда она и понятия не имела, что значит любить двоих — отдавать себя и Каспену, и Лео. Теперь она понимала: любовь не бывает простой. Она сложная, коварная и неукротимая. Совсем как она сама.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Просто скажи, куда ты идешь.

— Так далеко, как смогу.

— Но как только мы переспим...

Он всё еще смотрел на неё спокойно.

— Проклятие притянет меня обратно к тебе.

— И что будет тогда, Каспен?

Ей нужно было, чтобы он это произнес — что он будет вынужден убить её. Потому что это было единственное, что видела Тэмми — единственный финал проблемы, созданной связью. На этот раз не было лазеек, не было выхода из этого кошмара.

Вместо ответа Каспен перевел взгляд на Лео.

— Позаботься о ней.

И он исчез.





Глава 44




В отсутствие Каспена Тэмми неподвижно смотрела ему вслед. Коридор был заполнен пылью; издалека, со стороны внутреннего двора, доносились крики. Она не знала, что там происходит, не знала, куда направился Каспен, и как он собирается разрушить проклятие. Всё, что она знала — это то, что её «фундаментальная истина» оказалась ложью: Каспен вовсе не отрицал её любовь к Лео. Он знал всё с самого начала и понимал, что дело кончится именно этим.

— Тэмми? — позвал Лео. — Что значит «ему придется тебя убить»?

— Лео, — ответила она настолько спокойно, насколько могла. — Есть много вещей, которых ты не понимаешь. И у нас нет времени на объяснения. Но он прав. Нам нужно переспать.

— А что будет, если мы этого не сделаем?

Тэмми поджала губи.

— Что будет, Тэмми? — в голосе Лео зазвучала паника.

Тэмми закрыла глаза. Почему-то так было легче объяснять.

— Ты был прав — узы не просто дали мне власть отдавать тебе приказы. Они создали связь между нами. И если мы не покончим с ними... ты умрешь.

Тишина.

Она могла только догадываться, о чем сейчас думает Лео, какой гнев он должен испытывать к ней. Он и так злился за сам факт наложения связи. А теперь узнал, что у этого были серьезные последствия — смертельные.

Тэмми открыла глаза.

— Но, если мы завершим связь, — закончила она, — Каспен убьет меня.

Лео в замешательстве покачал головой:

— Зачем ему это делать?

— У него не будет выбора.

— Я не понимаю. Выбор есть всегда!

— Нет. — Тэмми покачала головой. — У него не будет. Наша помолвка скреплена кровью. Если я предам её, он будет вынужден меня убить. Его собственный отец убил его мать точно так же. Неважно, захочет он этого или нет. Ему придется.

— Наверняка он сможет сопротивляться.

— Нет. Не сможет.

Наконец Лео замолчал. Каспен никогда не мог сопротивляться. Ни один василиск не мог. Зов природы был слишком силен — Каспен был связан силами вне его контроля, силами, которые заставляли его делать то, чего он не хотел. Сопротивление, как говорил ей Аполлон, было чисто человеческой чертой.

— Тэмми. — Лео осторожно положил руку ей на талию. — Я бы никогда не смог тебя убить. Уверен, Каспен чувствует то же самое.

Но Тэмми лишь покачала головой. Лео не понимал. Да и как он мог? Тэмми была его единственной связью с культурой василисков, да и сама она едва ли в ней разбиралась. Он не имел представления о том, как всё устроено под горой, не знал, насколько странными и иными были змеиные обычаи. Почему он должен был верить в нечто столь ужасное, если сам не мог вообразить себя на месте палача?

— Ты не понимаешь, — прошептала она. — У нас всё иначе. Здесь замешана магия — силы, которые ты не в состоянии постичь. Мы связаны Корой.

«У нас». «Мы». Тэмми не случайно выбрала эти слова. Ей нужно было, чтобы Лео понял: насколько она была человеком, настолько же она была и василиском.

— Но Каспен сказал, что есть другой путь.

Тэмми покачала головой:

— Я не знаю, что он имел в виду. Если он убежит, ему всё равно придется вернуться. Как только мы переспим, это активирует проклятие.

— Возможно, он знает то, чего не знаешь ты. Возможно, он знает, как снять проклятие.

— Он бы сказал мне, если бы знал.

— Ты уверена?

Его слова заставили её задуматься. Каспен всегда хранил от неё секреты. Всегда. Несмотря на хваленую честность василисков, это стало основой их отношений. Почему в этот раз должно быть иначе? Если он сказал, что есть другой путь, значит, он может существовать. В конечном итоге выбор стоял между гарантированной смертью Лео и доверием к слову Каспена. Тэмми выбрала доверие.

ТРЕСК.

Лео снова обхватил Тэмми руками, когда стены вокруг них начали рушиться. Василиски неслись мимо, едва избегая столкновений в узком проходе. Некоторые были ранены. Что-то происходило — что-то, перед чем Тэмми была беззащитна, если не перевоплотится, как и говорил Каспен. Хуже того, Лео умирал у неё на глазах. Она не позволит этому случиться. Она должна верить, что другой путь есть.

Каспен был прав. Пора.

— За мной, — сказала она Лео, хватая его за руку и увлекая за собой.

Они бежали сквозь пыль, ведомые лишь инстинктами Тэмми. Чем дальше они уходили от внутреннего двора, тем тише становился хаос. Когда они добрались до своих покоев, Тэмми захлопнула за ними дверь. Мгновение они просто стояли, ощущая тяжесть правды между ними. После недель жажды друг друга — после невыносимых ужинов и постоянного, приторного присутствия Эвелин — они наконец-то собирались сделать это. Но с чего начать? Тэмми сказала единственное, что пришло в голову:

— Лео, — прошептала она. — Можно мне коснуться тебя?

Прошла вечность. Затем Лео кивнул. Теперь, когда она получила разрешение, она почти не знала, что делать. Тэмми тосковала по нему каждый день со дня свадьбы. Она провела бесчисленное количество ночей под горой в одиночестве, пока Каспен был на охоте, думая о Лео. Лаская себя в воспоминаниях о нем. Теперь он был перед ней — настоящий, и ей было позволено касаться его. Ей нужно было это сделать. От этого зависела его жизнь.

Тэмми сделала шаг вперед, отдаваясь на волю инстинктов. Она коснулась его груди лишь кончиками пальцев, чувствуя, как бешено колотится его сердце под кожей. Затем она прижала ладонь к его грудине. Одного этого контакта было достаточно, чтобы она стала еще более возбужденной, чем прежде. В тот момент, когда её ладонь плотно прилегла к его коже, Лео содрогнулся. Его глаза были закрыты, челюсть расслаблена. Казалось, он сбрасывает напряжение всей жизни.

— Ты такой теплый, — прошептала Тэмми. Это было всё, что она смогла вымолвить.

Лео открыл глаза и улыбнулся:

— Ты тоже.

Они стояли так долго, не шевелясь, просто глядя друг на друга. Тэмми знала, что времени в обрез. Но она была слишком очарована, слишком поглощена его глазами, чтобы торопиться. Она хотела его так сильно. Это было завершение порыва, возникшего в ту секунду, когда она наложила связь. Каждый день отрицания этой тяги отдалял её от самой себя. Больше она не могла сопротивляться.

— Лео, — прошептала она. — Ты тоже можешь коснуться меня, если хочешь.

Она специально сформулировала это не как приказ, а как приглашение. Даже сейчас, на пороге близости, Тэмми хотела, чтобы он знал: выбор за ним. Она не станет принуждать его. Ей нужно было, чтобы Лео пошел на это только по своей воле.

Лео смотрел на неё не мигая, его пульс участился. Тэмми облизнула губы. Он так чутко реагировал на неё. Раньше она принимала это как должное, но теперь ценила сполна. Было что-то наркотическое в том, чтобы иметь такую власть над кем-то. И еще сильнее — когда он имел ту же власть над ней.

Когда Лео поднял руку, сердце Тэмми пустилось вскачь. Зрение затуманилось. Он двигался словно в замедленной съемке, коснувшись кончиками пальцев её подбородка и приподнимая её лицо к своему. Его глаза не отпускали её. Казалось, пульсирует всё: воздух, пламя в камине, пространство между ними. Большой палец Лео обвел её губы. Это напомнило Тэмми, как Аполлон коснулся её перед тем, как научить окаменению. Не раздумывая, Тэмми позволила его пальцу скользнуть ей в рот. Он оттянул её нижнюю губу, обнажая зубы.

— Ты думала обо мне? — прошептал он. — Когда была здесь с ним?

— Да.

— Ты думала обо мне, когда он трахал тебя?

— Да.

Его пальцы вернулись к её шее, заставляя её запрокинуть голову.

— А ты думал обо мне? — прошептала Тэмми. — Когда трахал её?

Рука Лео сжалась.

— Каждый божий раз.

Тэмми больше не сопротивлялась. Последние запреты пали, последняя нить её морали оборвалась. Она сделала то, что должна была делать каждый день с момента их свадьбы.

Она поцеловала его.

Что-то разбилось внутри неё, когда их губы встретились. Не осталось ничего, кроме этого. Кроме Лео. Испытывать муки так долго и наконец обрести покой — это был экстаз. Тело Лео подстроилось под её тело. Они целовались много раз до этого, но этот поцелуй был иным.

Этот поцелуй ощущался как возвращение домой.

Они упали на кровать. Тэмми знала, что позже они будут торопиться. Но сейчас она действовала медленно, томно проводя руками по его телу, наслаждаясь им так, будто впереди была целая вечность. Его кожа была мягкой, его член — твердым. Тэмми пока не решалась коснуться его там — мысль о таком наслаждении делала её слабой.

Тэмми прикусила его нижнюю губу. Лео скользнул пальцами внутрь неё. Её стон затерялся в его рту. Лео ласкал её пальцами, пока целовал, выдерживая идеальный ритм, искушая Тэмми ответить тем же. Наконец она коснулась его. Когда её ладонь нашла его член, он вздрогнул. Когда она обхватила его рукой, он прикусил её губу. Они простонали в унисон, и Тэмми начала свои движения.

Она чувствовала притяжение уз, уступавшее лишь притяжению её сердца. Это был рай — снова касаться его, видеть, как он реагирует. Лео шептал её имя снова и снова, будто напоминая себе, что это действительно она.

— Тэмми. Тэмми. Тэмми.

— Лео. Лео. Лео.

Он был так готов для неё. Из всех василисков, что она видела под горой, только этот союз казался ей священным. Это было всё равно что держать в руках его сердце. Его душу.

Лео тоже ласкал её, его пальцы были в самом её центре, ладонь скользила по клитору. Каждое его прерывистое дыхание вызывало такой же отклик в ней. Они были как две сообщающиеся силы, движущиеся в синхронном ритме. Его рука блуждала по её телу, сжимая бедра, грудь, шею. Он ласкал её соски, пока они не стали чувствительными до боли. Тэмми потянулась вниз, сжимая его. Он застонал.

Если она не почувствует его внутри в ближайшие десять секунд, она закричит.

Внутри Тэмми что-то поднималось — непреодолимое желание взять то, что принадлежало ей по праву. Не колеблясь ни секунды, она перекатилась на него. Лицом к лицу, его серые глаза в её глазах. Тэмми подалась бедрами. Лео выгнулся навстречу. Слова были не нужны.

Наконец Лео вошел в неё.

Тэмми простонала, опускаясь на него всем весом, принимая его так глубоко, как только возможно. Лео запрокинул голову. Тэмми поцеловала его в шею. Затем начала двигаться, подчиняясь чистому инстинкту. Времени на разговоры не было, но Тэмми нужно было столько всего сказать. И она шептала эти слова, прижимаясь к его губам в лихорадочном порыве:

— Прости меня, Лео.

— Я знаю.

— Я думала, что поступаю правильно.

— Я знаю.

— Я думала, она сможет любить тебя лучше, чем я, но она не может. Никто не может.

— Я знаю, Тэмми.

Начав, она уже не могла остановиться.

— Я никогда не должна была отпускать тебя. Я совершила ошибку.

— Тэмми, ты...

— Я скучала по тебе каждый день, Лео. Каждый. Божий. День.

Слезы всё-таки потекли, и остановить их было невозможно. Её пальцы впивались в его плечи.

— Эти воскресные ужины были пыткой. Каждый раз, когда я видела тебя с ней, я хотела убить её. Но я ничего не могла сделать. Я была как в ловушке. Я...

Её хватка сжалась еще сильнее.

— Прости меня, Тэмми, — прошептал он.

— За что? Это я прошу прощения.

— За эти ужины. За то, что заставлял тебя сидеть там каждую чертову неделю. Я тоже это ненавидел. Но это был единственный способ видеть тебя, и я...

— Я знаю. — она убрала прядь волос с его лба, даря ему то же утешение, что и он ей. — Я знаю.

— Было чувство, что я умираю, — прошептал он.

— Так и было.

— Каждый раз, когда ты уходила, я чувствовал твой уход, словно ты утягивала меня за собой.

— Мне так жаль.

— Я ненавидел то, что мне приходится спать с ней, Тэмми.

— Я знаю.

— Это было совсем не так, как с тобой. Я думал, будет похоже, но нет.

— Я знаю.

— Я мог только думать о тебе. Каждую секунду.

— Прости меня, Лео.

Они высказали всё: каждое невысказанное признание, каждую отчаянную просьбу — всё, что копилось в них со дня свадьбы.

— Никто никогда не будет любить тебя так, как я, — прошептала Тэмми. — Никто.

— Я знаю.

— Ты мой, Лео. Мой.

— Я знаю.

— Ты мне нужен, Лео. Нужен. Мне нужно...

Его губы накрыли её губы. Время разговоров истекло.

Лео вел себя так, как ей было нужно — уверенно и властно, сжимая её бедра и притягивая к себе. Тэмми видела, как он изменился, как он действовал теперь, забирая то, что принадлежало ему. Он больше не был принцем. Было честью видеть короля, которым он стал.

Это было совсем не похоже на их первый раз. Тогда её сущность василиска была почти мертва. В этот раз зверь внутри Тэмми жаждал вырваться наружу — растерзать Лео так, что ему наверняка стало бы больно. От мысли о его боли Тэмми возбудилась так сильно, что ей пришлось закрыть глаза. Внезапно их близость стала невыносимой. Ей хотелось поглотить его, разорвать на части и заползти к нему под ребра, чтобы они стали не двумя телами, а одним. Любого количества «его» было бы недостаточно.

Неужели Каспен чувствовал то же самое, когда трахал её? Это было слишком интенсивно, почти мучительно. Каждый вдох Лео звучал как призыв лично для неё. Каждый дюйм его кожи был восхитителен. Наконец, после недель агонии, Тэмми почувствовала перевоплощение. Узы подавляли её так долго. Но теперь она выполняла условия — теперь она завершала свою любовь к Лео — и за этим последовала награда.

Обеспечь его безопасность.

Это была мантра Каспена для неё, а теперь она стала мантрой для Лео. Тэмми не позволит себе потерять контроль; она не подвергнет опасности жизнь того, кто ей дорог. Каспен делал это для неё, и она сделает это для Лео.

Но Каспен не всегда преуспевал.

Тэмми много раз получала травмы за время их отношений — во время секса или иначе. Он ведь сломал ей таз, ради Коры! Со временем она привыкла к этому. Даже возбуждалась от этого. Но это потому, что она была наполовину василиском. Чудовищная часть её жаждала боли — жаждала и причинять её, и получать. Лео же был человеком. Он не любил боль; он не заслуживал того, чтобы страдать. Тэмми отказывалась позволить ему испытать даже малую долю того, на что было способно её тело. Но сдерживаться было неимоверно трудно.

Обеспечь его безопасность. Обеспечь его безопасность.

Она поняла теперь, как тяжело приходилось Каспену. Это было словно смотреть на изысканное блюдо, но не иметь возможности его попробовать. Её сущность василиска была ненасытной, она царапалась в сознании с требованием, которое почти невозможно было игнорировать. Её бедра двигались быстрее.

— Черт, Тэмми, — едва слышно выдохнул Лео.

Но это завело Тэмми так сильно, что она прижала ладонь к его рту и сказала:

— Не надо.

Она никогда никого так не хотела — никогда не жаждала человеческой плоти на таком инстинктивном уровне. Тэмми хотела быть внутри него. Она хотела обладать им, пометить его и испортить его для любой другой, чтобы он был только её — навеки, навсегда. Это был неодолимый порыв, и всё же ей придется сопротивляться.

Тэмми не представляла, как Каспен проделывал это с ней столько раз. Как ему удавалось не причинить ей вреда? Усилия, которые требовались, чтобы просто находиться рядом с Лео на ужинах и не касаться его, были ничем по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас, когда он был в её постели. Вид его обнаженного тела заставлял её сознание взрываться.

— Тэмми, — пробормотал он, касаясь губами её ладони. — Ты так чертовски хороша.

— Не говори. Пожалуйста.

— Я должен, Тэмми. Должен сказать тебе, что я...

Но Тэмми не хотела этого слышать. Не могла. Ей нужно было, чтобы он замолчал. Если он скажет еще хоть слово, она разорвет его. Дым пополз по её спине. Зрение менялось — розовый цвет щек Лео стал сине-зеленым, теплота его кожи — серой. Каждый раз, когда она моргала, ей казалось, что она видит больше, чем должна. Её глаза чернели, как у Каспена. Зрачки расширялись, тело менялось против её воли. Зов к перевоплощению был изнуряющим. Слишком сильным. Тэмми не могла сопротивляться этому — не могла сопротивляться ему. Она была ничем не лучше любого другого василиска. Она была так же подвластна инстинктам, как и Каспен.

Каспен. Он был её единственной надеждой.

Каспен? Ты здесь?

Тэмми. Да.

Его голос был далеким. Она гадала, как далеко он успел уйти — бежит ли он где-то по лесу прочь от неё. Или уже возвращается.

Мне нужна твоя помощь.

В чем дело?

Времени на церемонии не было. Тэмми просто спросила: Как мне не причинить ему боль?

Пауза. Каспен наверняка понимал, чем они сейчас заняты. В конце концов, он сам им приказал. Будь это просто секс, это не имело бы значения. Но это был Лео, и Тэмми любила его. Это всегда было иначе. Возможно, Каспен не захочет помогать; возможно, он хотел, чтобы она ранила его. Но это причинило бы Тэмми почти больше боли, чем самому Лео, и она знала, что Каспен этого не допустит.

Ты должна сконцентрироваться на чем-то другом.

Но концентрироваться было абсолютно не на чем. Тело Лео было под ней — открытое, готовое и беззащитное. Её сторона василиска трепетала от этой мысли.

На чем именно?

На чем угодно.

Я не могу думать, Каспен. Я едва дышу.

Сосредоточься, Тэмми.

О чем бы думал ТЫ?

Снова пауза.

Я бы думал о том, что я почувствую, если ты умрешь.

Тэмми не могла представить, как можно думать о таком в подобный момент. Но печаль, которую она испытала бы, будь Лео мертв — особенно если бы она сама стала причиной его смерти — была невыносимой. Она перекрыла всё возбуждение, скрутив живот болезненным узлом. Секс внезапно показался невозможным.

Но как тогда продолжать?

Позволь только своему телу проживать то, что происходит. Держи разум под контролем, и ему не будет вреда.

Но это была невыполнимая просьба. Тэмми хотела содрать с Лео кожу заживо. Эта мысль в её голове была сильнее похоти. Лео был податливым, уязвимым и человеком. Ничто не могло быть для неё более притягательным — ничто не искушало сильнее, чем бьющийся пульс на его горле. Тэмми хотела вонзить в него зубы — пожрать его так, как Каспен когда-то пожрал её.

Её сторона василиска хотела ранить Лео. Её человеческая сторона хотела прямо противоположного. Она хотела, чтобы он прожил долгую и счастливую жизнь, вдали от опасностей и боли. Эта мечта сбудется, только если он переживет эту ночь. Вина за смерть Лео была бы неподъемной. Тэмми знала, что не переживет такую утрату.

Голос Каспена прошептал в её сознании:

Твоя любовь к нему должна быть сильнее твоего желания причинить ему боль. Всё так просто.

Голос затихал.

Тэмми посмотрела на Лео. Каспен сказал, что всё просто. Но это было не так. Было невероятно трудно подавить в себе василиска — приручить монстра, рвущегося из клетки. Но если Каспен сделал это для неё, то она сделает это для Лео. Другого выхода нет.

Тэмми уперлась руками в грудь Лео, приподнимаясь. Она смотрела на него, концентрируясь не на том, как он ощущается внутри неё, а на том, что она чувствует к нему. Тэмми любила Лео. И всегда будет любить. Это была истина между ними, и она не будет осквернена этой ночью. Напротив, эта ночь стала для Тэмми способом доказать эту любовь: воплотить на практике слова, которые она говорила столько раз. Недостаточно просто сказать, что она любит его. Она покажет это. Она обеспечит его безопасность.

— Нам нужно замедлиться, — прошептала Тэмми. — Только так я смогу это сделать.

Лео кивнул, его зрачки были расширены от страха и возбуждения. Он выглядел как человек на пределе.

— Тогда мы будем медленны.

На мгновение они замерли. Затем Лео приподнялся, прижимаясь к ней и обхватывая её за талию. Они идеально сплелись, их губы были в дюйме друг от друга. Он поцеловал её нежно. Тэмми ответила так же нежно, запустив пальцы в его волосы и прижимая его к себе. Она сосредоточилась на том, как его язык касается её языка, на мягкости его губ. Его золотые зубы раньше беспокоили Тэмми, но теперь нет. Теперь она понимала, что они — часть его, не более странная, чем её веснушки. Лео не бежал от своего прошлого и не пытался его скрыть. Он просто старался стать лучше в будущем. Это было всё, чего Тэмми хотела для него, и всё, чего она хотела для самой себя.

Руки Лео были в её волосах, запутавшись в кудрях. Тэмми знала, что он любит их. Она представила, как он всегда накручивает их на палец, когда они говорят. Она вспомнила, как он сжимал их в библиотеке, запрокидывая её голову на стол. Это был его способ касаться её, когда он не мог касаться по-настоящему — его язык близости в то время, когда они были так безнадежно разобщены.

Тэмми скучала по Лео. У них отняли так много. Целый брак, для начала. Но также и утренние пробуждения вместе, вечера в объятиях друг друга, завтраки, обеды и ужины в замке. Всё это досталось Эвелин. Всё, что должно было принадлежать Тэмми.

— Прости, — прошептала она в его губы.

— За что, Тэмми?

— За то, что отняла это у тебя.

— Теперь мы это вернули. Только это имеет значение.

Лео был прав.

Сторона василиска всё еще была там — маячила на заднем плане — притихший наблюдатель. С её отступлением пришли ясность и покой.

Обеспечь его безопасность. Обеспечь его безопасность.

Слова. Не более. Не обязательство и не обещание. Просто мольба.

Пальцы Лео были между её ног, лаская её, пока она двигалась на нем. Они прошли точку невозврата: два любящих человека. Что может быть проще? Лео снова заговорил, и на этот раз она позволила ему.

— Я хочу быть с тобой всю оставшуюся жизнь, Тэмми. Мне плевать, чего это будет стоить. Ты мне нужна, я люблю тебя, ты моя.

— Ты тоже мой.

— Ты чертовски моя.

— Я знаю.

Наконец они сдались друг другу.

Тэмми запрокинула голову, вскрикивая от нахлынувшего оргазма. Лео сделал то же самое, и его крик наслаждения был самым прекрасным, что она когда-либо слышала. Она не могла поверить, что её тело способно вызвать у него такой звук. Ей хотелось слышать его снова и снова, до самого дня своей смерти. Они крепко прижимались друг к другу, не отпуская, даже когда волны экстаза улеглись. Тэмми убрала светлые пряди с его лба. Поцеловала одну щеку, другую, а потом еще раз. Ей хотелось только одного — оберегать этого идеального, изысканного юношу. Он был её якорем. Её маяком. Её домом.

Лео выглядел ошеломленным, будто только что очнулся от глубокого сна. Он моргнул, фокусируясь на Тэмми.

— Это было...

Слова, казалось, покинули его. По правде говоря, они покинули и Тэмми. Сила бурлила в ней — сила, которая еще мгновение назад была недосягаема. И не только она это чувствовала. Глаза Лео сияли, кожа раскраснелась. Он выглядел абсолютно и полностью живым.

Тэмми наклонилась, чтобы снова поцеловать его. Но прежде, чем их губы встретились, кто-то громко постучал в дверь. Тэмми инстинктивно прикрыла Лео собой, прижимая его к матрасу.

— Темперанс, — раздался голос из коридора. — Мне нужно поговорить с тобой.

Это был Аполлон.

Тэмми вскочила, подбежала к двери и распахнула её. Аполлон прошел мимо неё. Его взгляд скользнул по Лео и вернулся к Тэмми. Его разум был закрыт, но она почувствовала исходящую от него энергию. Он был напуган.

— Аполлон, — сказала она. — В чем дело? Что там происходит?

В дымке страсти Тэмми забыла о хаосе вовне. Но теперь, когда голова снова прояснилась, она услышала крики ужаса, доносившиеся из коридоров.

— Сенека восстали, — сказал Аполлон. — Роу уже на подходе.

Тэмми посмотрела на Лео. Он не должен был находиться здесь в разгар мятежа. Страх сжал её сердце.

— Темперанс, — настойчиво позвал Аполлон, привлекая её внимание к себе. — Он ищет тебя.

— Почему?

— Разве это не очевидно?

Тэмми потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить. Роу не мог на ней жениться. Значит, у него оставался только один путь забрать её силу.

— Он хочет меня убить.

По лицу Аполлона она поняла, что права. Прежде чем он успел ответить, Лео встал.

— Тэмми, — сказал он. — Я не желаю слышать больше ни об одном человеке, который хочет убить тебя сегодня ночью.

— Всё нормально, Лео.

— Как это может быть «нормально»?!

— Потому что... — Тэмми замолчала, пытаясь придумать что-то, что успокоило бы его. Но сказать было нечего. Она бросила эту затею и повернулась к Аполлону: — Где Каспен?

Губы Аполлона сжались в напряженную линию.

— Он бежит, Темперанс.

Несмотря на ужасную новость, Тэмми почувствовала странное облегчение от того, что Каспен доверился Аполлону. Значит, между братьями всё было в порядке. Это было хоть какой-то доброй вестью.

— Он вернется?

Аполлон взглянул на Лео.

— Я так понимаю, вы завершили связь?

— Да.

— Тогда да. Он вернется. У него не будет выбора.

Смысл его слов повис в воздухе. Тэмми подошла ближе.

— Он сказал, что есть другой путь. Это была правда?

Золотистые глаза Аполлона встретились с её глазами. В них была лишь мука.

— Это правда. Есть другой путь.

— Какой?

Прежде чем он ответил, еще один крик пронзил воздух. На этот раз ближе.

— Аполлон! — потребовала Тэмми. — Говори. Что это за путь?

Но Аполлон замер.

— Он здесь.

Не нужно было уточнять, кто. Тэмми почувствовала Роу на окраине своего сознания. Он тянулся к ней. Он уже взял след. Он охотился.

Аполлон коснулся её талии.

— Тебе нужно уходить.

— Я никуда не пойду. Я единственная, кто может остановить Роу.

Как только она это произнесла, Тэмми поняла, что это правда. Каспен, Король Змей, должен был быть самым могущественным василиском под горой. Но Роу укусил его на турнире и с тех пор выкачивал его силу. Это оставляло только одного василиска, способного противостоять ему. Её.

— Нет, — сказал Аполлон.

— Нет?

— Он невероятно силен, Темперанс. И он опасен.

— Я ТОЖЕ невероятно сильна.

Наступила пауза, в которой Аполлон и Лео смотрели на неё так, будто видели впервые. Тэмми позволила им смотреть.

— Я гибрид, — продолжала она. — И я завершила связь. Это значит, что я могу перевоплотиться.

Она знала это без всяких проверок. Сила вибрировала в её теле, доходя до кончиков пальцев. До этого момента она и не осознавала, что живет вполсилы, что ей не хватало чего-то фундаментального. Но теперь она была целой и не собиралась тратить это впустую.

Аполлон покачал головой.

— Ты не можешь остаться.

— Могу и останусь.

— Здесь небезопасно. Ты должна уйти.

— Ты не можешь указывать мне, что...

— ТЫ ДОЛЖНА УЙТИ!

Тэмми замерла. Аполлон никогда раньше не кричал на неё. Василиски предпочитали переговоры — логика и разум всегда стояли выше вспышек гнева. Но Аполлон был вне логики. Он стоял в дюйме от неё, впиваясь взглядом в её глаза. Увидев удивление на её лице, он смягчил тон, но лишь слегка.

— Я не подпущу тебя к Роу.

— Кто ты такой, чтобы указывать мне?

— Тот, кто любит тебя, Темперанс. И я не собираюсь смотреть, как ты умрешь сегодня ночью.

— Прошу прощения? — вмешался Лео.

Тэмми подняла руку:

— Он не в том смысле, Лео. Он просто имеет в виду...

— Я имею в виду именно это, — твердо сказал Аполлон, выговаривая каждое слово. — В том смысле, который дает мне право так говорить.

Василиски всегда говорили туманно. Но почему-то это имело смысл для Тэмми. Она понимала, как Аполлон любит её: не так, как Лео, и уж точно не так, как Каспен. Любовь может принимать разные формы, как и говорила Аделаида. Он любил её так же, как она его — без ожиданий и суждений. Свободно.

— Ты должна уйти, Темперанс, — сказал Аполлон. — Пожалуйста.

— Но я...

— Я знаю, что ты хочешь сражаться. — он положил руки ей на плечи, успокаивая. — Но я не смогу защитить тебя от моего брата и от Роу одновременно.

Тэмми снова открыла рот, но Аполлон покачал головой.

— Ты здесь не останешься. Ты возьмешь своего человеческого принца, — он кивнул на Лео, который наблюдал за ними с едва скрываемым недоумением, — и уйдешь в безопасное место.

Тэмми смотрела на него. Она думала об их общем прошлом, о том, как он превратился из её преследователя в её защитника. Она не всегда чувствовала себя в безопасности с Аполлоном. Но сейчас она чувствовала.

— Пожалуйста, — прошептал Аполлон. — Умоляю. Уходи.

Если мгновение назад он кричал, то теперь его голос был едва слышен. Слова давались ему с трудом. Тэмми слышала звуки битвы прямо за дверью.

— Я не могу просто позволить людям умирать, если могу это остановить.

Выражение лица Аполлона смягчилось.

— Их выбор — это их выбор. Василиски верят в судьбу.

Тэмми покачала головой. Это было неправильно. Ошибочно.

— Я... — начала она, но, прежде чем успела закончить, губы Аполлона накрыли её губы. Он поцеловал её мягко, с большей нежностью, чем когда-либо прежде. Тэмми услышала, как Лео издал возмущенный звук, но проигнорировала его, отвечая на поцелуй, пока крики эхом разносились по коридору. Звук её имени заставил их отпрянуть друг от друга.

— Тэмми? — это был Габриэль. Его сопровождал Дэймон, который тут же обратился к Аполлону:

— Они должны уйти. Все.

— Я в курсе, — сказал Аполлон. — Но их довольно трудно убедить.

— Роу проник в пещеры. Он ищет Тэмми.

— Я В КУРСЕ, — повторил Аполлон. Прежде чем он успел добавить что-то еще, голос Каспена ворвался в их мысли одновременно.

Я возвращаюсь.

Глаза Аполлона расширились. Он отчаянно посмотрел на Тэмми. Но она лишь покачала головой, когда Каспен произнес:

Ты должна уйти, Тэмми. Убирайся как можно дальше.

Нет, Каспен. Я должна сразиться с Роу.

Ты ничего не должна. Аполлон, заставь её уйти.

Я пытаюсь, брат. Она не слушает.

Она никогда не слушает.

Вы двое, прекратите это!

Тэмми оборвала ментальную связь с Каспеном и повернулась к Аполлону:

— Я не уйду.

— Я не смогу защитить...

— Я знаю, что ты не сможешь защитить меня от обоих. Так выбери кого-то одного. Защити меня от Каспена.

Крики становились всё громче.

— Удержи его, Аполлон. С Роу я разберусь сама.

Аполлон покачал головой. Но Тэмми знала, что он сделает так, как она просит. В отличие от Каспена, который никогда бы не позволил ей идти навстречу опасности, Аполлон всегда доверял праву Тэмми делать собственный выбор. Аполлон понимал, кто она такая на самом деле.

— Я не знаю, как долго смогу его удерживать.

— Дай мне столько времени, сколько сможешь.

Аполлон не ответил. Но его челюсть была сжата, как и челюсть Тэмми. Бросив на неё последний взгляд, он ушел.

Тэмми повернулась к Дэймону:

— Уведи их обоих отсюда.

Он склонил голову.

— Разумеется.

— Отведи их в хижину моих родителей. Там они будут в безопасности.

— Ваше Высочество. — Габриэль подмигнул Лео. — Готовы к прогулке?

Лео повернулся к ней:

— Я не могу потерять тебя снова, Тэмми.

— Не потеряешь.

— Мне нужно, чтобы ты вернулась ко мне.

— Я вернусь.

Лео обхватил её лицо ладонями, притягивая к себе. Он поцеловал её — возможно, чуть крепче, чем следовало, — и Тэмми почувствовала, как он напуган за неё. Он только что вернул её. Она только что вернула его. Если у них и есть будущее, оно начнется после событий этой ночи. И Тэмми страстно желала дожить до этого момента. Наконец Лео отстранился и последовал за Габриэлем в коридор.

— Кто был этот мужчина, который целовал Тэмми? — услышала она его вопрос, когда Дэймон уводил их.

— Это Аполлон, — ответил Габриэль. — Брат Каспена.

— Его брат?!

Затем они скрылись.

Тэмми немедленно сосредоточилась на задаче, открывая свой разум коллективному сознанию василисков. Оно было полно общей боли — по всей горе умирал её народ. Их смерти давили на неё, как тысячи песчинок, удушая, смыкаясь кольцом.

Сосредоточься, Темперанс. Найди Роу.





Глава 45




Тэмми расталкивала всех на своем пути. Добравшись до Роу, она остановилась. Он смотрел на неё с жадностью; его взгляд блуждал по её телу. Она подумала о Турнире, о том, как ощущала его внутри себя. Её влекло к его члену даже сейчас. В нем была ужасающая сила, и Тэмми не сводила с него глаз, пока Роу подходил ближе.

— Я удивлен, Темперанс.

Значит, у нас светская беседа. Отлично.

— Почему?

— Ты без мужа.

Это напомнило ей слова, когда-то сказанные Аполлоном: «Ты без сопровождающего». Тэмми больше не нужен был сопровождающий. Тэмми была нужна только она сама.

— Он уже в пути.

— Неужели? И в каком состоянии он будет, когда прибудет?

Тэмми представила рану на шее Каспена, как она открывалась заново, когда Роу высасывал из него силы.

— Ты мне скажи.

Роу рассмеялся.

— У него еще много чего можно забрать, Темперанс. Я только начал.

Тэмми знала, что он имеет в виду не только силу Каспена. Он хотел забрать и Тэмми.

— Ты никогда меня не получишь, — сказала она.

— И почему же?

— Потому что ты меня не заслуживаешь.

Роу снова рассмеялся.

— Мы живем не в том мире, где получают то, что заслуживают. Если чего-то хочешь, нужно это взять.

— И чего ты хочешь?

Они кружили друг напротив друга, словно двое детей на школьном дворе перед дракой. А разве это не так? У Тэмми были свои счеты. И пришло время их свести.

— Я хочу лучшего для своего народа.

Тэмми обвела взглядом пещеру, где дрались и истекали кровью василиски.

— И это — лучшее для твоего народа?

— Это необходимо.

— Нет. Это неправда.

— Это война, Темперанс. В конце концов, оно того стоит.

— Даже если это означает причинение боли своим же?

— Я не впервые причиняю боль своим.

Тэмми нахмурилась.

— Что это должно значить?

— Это значит, что я сделал предупреждение, а вы к нему не прислушались.

Она уставилась на него, пытаясь понять. Какое предупреждение делал Роу? А затем она поняла.

— Это ты ответственен за ласку?

Злобная улыбка исказила лицо Роу.

— Неужели ты верила, что какая-то человеческая дурочка могла до этого додуматься?

Тэмми думала, что нападение с лаской организовала Вера — но этот план был слишком умен для неё. Она могла быть жестокой, но никогда не додумалась бы до чего-то настолько смертоносного. Габриэль слышал, как она говорила, что «выполняет приказы». Приказы Роу.

— Нельзя просто так использовать людей.

— Можно. А когда я заканчиваю их использовать, я могу от них избавиться.

Тэмми внезапно ощутила укол страха за Веру.

— Но ты знал, что сделает ласка. Как... как ты мог... как ты мог поступить так со своим собственным народом?

Роу покачал головой.

— Я Сенека, Темперанс. Драконы — не мой народ.

— Но под горой тоже были Сенеки. Сенеки, которые погибли.

— Они давно выбрали сторону. Они остались после того, как ты вышла за Каспенона. Они предатели.

— Они были невиновны! — крикнула Тэмми.

— А что ты знаешь о таких вещах? Ты не знаешь, что значит жертвовать, делать выбор ради высшего блага.

— Я знаю, что никогда не предала бы свой вид.

— У тебя нет своего вида, — ухмыльнулся Роу. — Ты наполовину человек. Убогая. Ты не понимаешь, что значит быть василиском. И никогда не поймешь.

Тэмми ненавидела то, насколько сильно ранили её эти слова. Именно это она твердила себе всю жизнь — тот тип укола, который ничто не может исцелить по-настоящему, потому что это правда.

— Ты — пустая трата, Темперанс, — продолжил Роу, понизив голос и подходя всё ближе. — Подумай о том, кем ты могла бы стать. Подумай, что мы могли бы сделать вместе. — Он широко раскинул руки. — Нас было бы не остановить.

Тэмми покачала головой. Она никогда не станет такой, как Роу. Она ненавидела людей, подобных Роу. Она никогда не сделает того, что сделал он — никогда не выберет кровопролитие вместо мира. Такие мужчины, как Роу, допускали несправедливость, пока могли извлекать из неё выгоду. Такие мужчины, как Роу, были злом.

Тэмми почти ослепла от ярости. Внутри не осталось ничего, кроме гнева — чистая ярость грозила разорвать её по швам. Всё её тело вибрировало от силы; она никогда раньше не чувствовала себя такой целостной, словно все грани её сущности собирались в одну острую вершину. Это было наэлектризовывающее чувство.

Глаза Роу впились в её глаза.

— Так чем же это закончится, Темперанс? Что ты собираешься делать?

Теперь они были почти вплотную друг к другу.

— Я собираюсь остановить тебя.

— Остановить в чем? В создании лучшего мира — мира, где власть берут силой, а не получают в дар? Мира с одним родом, высшим родом?

Тэмми покачала головой. Массовая гибель — это не выход. Уничтожение одного рода не решит никаких проблем, лишь отсрочит их. Тэмми не могла предсказать будущее, не могла знать, каким будет мир завтра утром. Но это будет мир без Роу.

Не теряя времени, она бросилась в атаку.

К тому моменту, как она добралась до него, Тэмми уже обратилась. Теперь это давалось ей легко; больше не было барьеров, никаких преград. Теперь это было так же просто, как сделать вдох. Роу тоже сменил облик: золото распространилось от его члена, покрывая остальное тело сверкающей металлической чешуей. Тэмми едва успела увернуться от его разинутой пасти, когда он кинулся на нее с пугающей скоростью. У нее было ничтожно мало опыта в истинном обличии, а у Роу — столетия. Но Тэмми была еще и Гибридом. И ее не так-то просто было остановить.

Тэмми снова бросилась на него, на этот раз сбоку. Она распахнула пасть, полоснув клыками по его золотой чешуе. Ее череп тут же отозвался дрожью. Металл был твердым и укрепленным магией. Она не могла пробить его.

Ну-ну, Темперанс. Ты же не думала, что это будет так легко, верно?

Тэмми проигнорировала его.

Ты не можешь причинить мне боль, глупая девчонка. Я выше боли.

Роу был прав. Ничто не могло ему навредить. Сила исходила от него волнами, уничтожая все на своем пути. Всякий раз, когда другой василиск случайно попадал в зону его досягаемости, он срывал ему голову с плеч так быстро, что Тэмми почти не замечала этого, пока тело не падало на землю обезглавленным. Он был одержим смертельной силой — он был аномалией. Тэмми бросилась на него с новой силой, делая все возможное, чтобы застать его врасплох. Но Тэмми не привыкла к этой форме — не привыкла быть такого размера и таких пропорций.

А затем он поймал ее.

Роу повалил ее на песок, обившись телом вокруг нее, давя своим ужасным весом. Слишком поздно Тэмми поняла, что попала в ловушку. Голова Роу была в дюйме от ее головы, клыки полностью обнажены. Слюна капала из его открытой пасти, пока он истязал ее разум словами.

Как ты смеешь бросать мне вызов? Я убью тебя. А затем убью Каспенона. А потом убью всех, кого ты когда-либо любила, включая твоего маленького принца.

Он король.

Роу рассмеялся, глубоко и беспечно.

Он — ничто, как и ты.

Его хватка усилилась. Тэмми напряглась, делая все возможное, чтобы вырваться из-под сокрушительной тяжести его массивного золотого тела. Внезапно в ее разум ворвался другой голос:

Я рядом, Тэмми. Ты должна уйти.

Каспен, я не могу.

Она была в ловушке под Роу, их тела извивались на песке.

Беги, Тэмми. СЕЙЧАС ЖЕ.

Я не могу!

Ты должна. Я не смогу сопротивляться долго.

Ты говорил, что есть другой путь.

Я сказал, что ты должна бежать.

Я НЕ МОГУ.

Но она должна была. Если она не сдвинется с места — если ей не удастся убить Роу — будет два могущественных василиска, желающих ее смерти.

Аполлон, — мысленно закричала она, — где ты?

Я с Каспеноном. Но я не могу удерживать его долго, Темперанс.

Его ментальный голос звучал запыхавшимся, словно он испытывал огромное физическое напряжение. Тэмми могла только представить, каково это — пытаться усмирить такого василиска, как Каспен, как трудно бороться против проклятия, которое его подпитывало.

Хватка Роу сжималась. Она знала, что он выкачивает силы из Каспена, становясь все сильнее. Но сколько бы он ни выкачивал, в Каспене все еще оставался невероятный источник силы: не только его собственной, но и его отца.

Темперанс. Мы почти на месте. Мы...

В одну минуту Тэмми была на земле, прижатая Роу, а в следующую — свободна. Тэмми узнала обсисидианово-черную чешую Каспена, когда он сбросил с нее Роу, швырнув его огромное тело об стену пещеры. Тэмми ожидала, что Каспен бросится за Роу и прикончит его. Вместо этого он повернулся к Тэмми. Прежде чем он успел приблизиться, между ними возник Аполлон. Тэмми отпрянула назад, пока брат сражался с братом; каждый едва отвоевывал позиции, прежде чем снова их потерять. Тэмми дико огляделась в поисках Роу, который уже возвращался за ней.

Тебе не скрыться от меня, Темперанс. Неважно, сколько у тебя телохранителей.

Тэмми не стала сообщать ему, что Каспен сейчас вряд ли был ее телохранителем.

Это лишь вопрос времени, когда ты сдашься. Просто сдайся, Темперанс.

Тэмми не сдастся. Тэмми будет драться.

Несмотря на то, что ее тело кричало от боли, она снова бросилась на него, и мгновение спустя они снова сошлись в схватке. Каждый раз, когда Тэмми удавалось уйти от Роу, секунду спустя на нее набрасывался Каспен. Не было передышки от атак, ни мгновения на отдых. Всякий раз, когда Каспен подбирался слишком близко, Аполлон вставал между ними. Он бросался на брата снова и снова, принимая удар за ударом. В конце концов, это убивало их всех четверых. Такое насилие не могло продолжаться вечно; кто-то должен был это прекратить.

Страдали не только они. Тэмми видела проблески битвы вокруг. Вот Кипарис, сражающийся с двумя василисками сразу. Вот Аделаида, зажатая в захват. При виде нее Тэмми вспомнила то, что та сказала давным-давно:

«Если легенды правдивы, значит, ты можешь призвать Кору».

Тогда это казалось невозможным. Даже смехотворным. Но все остальные легенды оказались правдой, не так ли? Возможно, и эта тоже. В следующий раз, когда появилась возможность, Тэмми рванулась в сторону озера. Она нырнула в воду, зная, что остальные трое скоро последуют за ней.

Темперанс? Что ты...?

Тэмми закрылась от Аполлона, зажмурившись и не чувствуя ничего, кроме воды вокруг — той самой воды, в которой омывалась сама Кора. Она находила утешение в её тяжести, позволяя ей утянуть себя на дно. Здесь было что-то, что звало Тэмми, вибрация, знавшая её имя. Её наполнила абсолютная ясность. Остальные приближались; они были уже совсем рядом. Но для Тэмми времени не существовало. Она погружалась глубже, позволяя воде поглотить её целиком. Коснувшись дна, она наконец увидела это: фигура в мутной тьме.

Женщина, похожая на её мать, шла к ней.

Только когда женщина поравнялась с ней, Тэмми поняла, что снова стала человеком. Какая-то её часть знала, что это видение — что её тело василиска осталось невредимым на дне озера. Поэтому она не испугалась, когда женщина потянулась к её рукам, сжимая их в своих. Она повернула их ладонями вверх. Двенадцать веснушек. Двенадцать любовников. Двенадцать выборов, которые она могла бы сделать. Теперь был только один выбор, и Тэмми уже решила его сделать. Аполлон научил её как, и Тэмми была прилежной ученицей. Она закрыла глаза, готовясь к задаче — готовясь брать. Тэмми брала и брала, пока не наполнилась силой до краев, настолько, что ей казалось, она вот-вот взорвется. Когда она открыла глаза, женщины перед ней уже не было, и Тэмми поняла, что пора возвращаться.

Она поплыла — быстрее и быстрее — к свету. По мере приближения к поверхности озера приближался и Роу. Он был силен — так силен. Но больше не сильнее Тэмми. Она подождала, пока они достигнут берега, прежде чем молниеносно развернуться к нему. Тэмми открыла пасть, обнажила клыки и укусила. В отличие от прошлого раза, когда она не смогла пробить его чешую, в этот раз её зубы глубоко вонзились в его плоть. Роу издал агонизирующий рев, сотрясший всю пещеру, погнав волны на песок. Позади них из воды вынырнули Аполлон и Каспен. Тэмми проигнорировала их, сосредоточившись только на своей добыче. Когда Роу кусал Каспена, он проявлял сдержанность — забирая силу постепенно, обрекая Каспена на медленное угасание.

Тэмми не проявила подобной сдержанности.

В тот же миг, как она укусила его, она начала вытягивать силу, удерживая его шею в зубах. Тэмми чувствовала, как его сила вливается в её собственную, а вместе с ней и сила, которую он забрал у Каспена. Каким-то образом она могла различить их: сила Роу была враждебной, граничащей с разрушением; сила Каспена была утонченной, просачивающейся в неё, как мед, сглаживая острые углы, созданные силой Роу. Между ними возник баланс — равновесие. Разум Роу не молчал во время этого процесса. Он бился в её хватке, выкрикивая ругательства, моля о пощаде. Но Тэмми никому не была обязана своим милосердием. Она не хотела ничего, кроме как смотреть, как он умирает. Когда он был почти пуст, Тэмми рывком подняла его в воздух с жестокой бесповоротностью. Шея Роу хрустнула. Его жизненная сила мерцала. Затем погасла.

Позади Тэмми братья все еще сражались. Аполлон удерживал Каспена, пока тот бился на песке, пытаясь добраться до неё. Сквозь гул своей новообретенной силы Тэмми поняла, что они ведут жаркий мысленный диалог:

Не заставляй меня делать это, Каспенон.

Ты уже согласился.

Ты просишь слишком многого.

Это ты сказал мне, что нужно знать, когда отступить.

Я не имел в виду...

Ты дал мне слово.

Я не могу сделать это, Каспенон.

СДЕРЖИ СВОЕ СЛОВО, БРАТ.

Каспен рвался из хватки Аполлона, их огромные тела сплелись в яростный узел. Глаза Каспена встретились с глазами Тэмми. Будь она человеком, она была бы уже мертва. Но она выдержала его взгляд, видя, как трудно ему сопротивляться желанию убить её.

О чем он говорит, Аполлон?

Он хочет, чтобы я убил его.

Тэмми, должно быть, ослышалась. Он не мог только что сказать...

Он взял с меня обещание, Темперанс. Это единственный выход.

Каспен всё еще пытался добраться до неё, всё еще скованный проклятием. Было очевидно, что Аполлону требуется всё его мужество и силы, чтобы удерживать его.

Ты говорил, есть другой путь...

Это и есть путь.

Ужасное осознание пронзило её.

НЕТ...

Я должен, Темперанс. Я дал ему слово.

Зачем ты это сделал?

Потому что я у него в долгу.

Я не понимаю.

Тебе не понять. Это между нами.

Аполлон, это неправильно. Ты не можешь...

«Могу, Темперанс. И этот выбор не тебе делать.

Тэмми наконец поняла, что Аполлон делал всё это время. Тянул время.

Другого пути не было — никакого изящного решения. Проклятие нельзя было снять. Даже отец Каспена не мог его разрушить. Какой шанс был у Каспена?

Должен быть способ — какой-то способ это исправить...

Его нет. Кровная связь — наша самая могущественная клятва. Ты нарушила её, когда переспала с Лео.

Но он сам велел мне! Зачем ему было...

Потому что он уже принял последствия.

Но Тэмми не приняла последствия. Не собиралась их принимать. Она попыталась подойти ближе, но Каспен щелкнул челюстями в её сторону. В таком состоянии он был ужасен. Тэмми знала: если бы Аполлон не удерживал его, он бы бросился на неё.

Он не перестанет пытаться убить тебя, Темперанс. Никогда не перестанет.

Мы должны придумать что-то другое. Кто-то должен что-то знать...

Она обвела взглядом пещеру. Вокруг них битва затихала. Весть о смерти Роу уже разнеслась: Тэмми видела, как василиски указывают на его безжизненное тело, широко раскрыв глаза. Их бесстрашный лидер был мертв.

Больше ничего нельзя сделать, и я не могу удерживать его вечно.

Нет. У тебя нет моего разрешения...

Мне не нужно твое разрешение.

Он извернулся так, чтобы получить доступ к шее Каспена.

Тэмми рванулась вперед.

Аполлон, НЕТ...

Но она была недостаточно быстра. Тэмми ничего не могла сделать, только смотреть, как Аполлон глубоко вонзает клыки в шею своего брата.





Глава 46




Укол булавкой. Это всё, что почувствовала Тэмми. Укол в груди, прямо над сердцем, будто кто-то выпускал из неё воздух. Но за считанные мгновения этот укол разверз такую глубокую пропасть, что Тэмми без сомнения поняла, что она сейчас потеряет.

НЕТ!

Невообразимая боль разливалась по телу. Она сковала грудь, увлекая Тэмми к земле. Она совершала переход против своей воли, возвращаясь в человеческий облик. Тэмми нутром чувствовала, что это в последний раз.

Каспен тоже обращался. Они вместе рухнули на песок — оба люди, оба жадно глотающие воздух. Он был весь в крови. Тэмми потянулась к нему, укладывая его голову себе на колени.

— Просто держись, Каспен. Я исцелю тебя.

Он с огромным трудом покачал головой.

— Смертельную рану нельзя исцелить, Тэмми, — прошептал он. — Мы не можем повернуть вспять естественный ход вещей.

— Но ты сказал, что укус василиска не смертелен. Ты сказал...

— Укус в руку не смертелен. Или в любое другое место, которое заживет само. Но это...

Тэмми уставилась на его шею. Клыки Аполлона вонзились глубоко — так глубоко, что она понимала: шансов на исцеление нет. Следы от укуса были почти поверх следов, оставленных Роу.

Она бросила безумный взгляд на Аполлона, который тоже вновь стал человеком.

— Как ты мог?

Аполлон молча наблюдал за ними. Тэмми этого было мало.

— Исправь это! — закричала она. — Исправь, Аполлон!

Брат Каспена лишь покачал головой.

— Тэмми, — тихо позвал Каспен. — Посмотри на меня.

Но Тэмми не хотела смотреть на него. Если она посмотрит, то увидит кровь. И тогда всё станет реальностью.

— Тэмми, — повторил он. — Пожалуйста.

Наконец она посмотрела на него.

Его прекрасное лицо покоилось на её коленях, он смотрел на неё снизу вверх. Она нежно провела пальцами по его волосам, убирая их со лба. Очертила его волевую челюсть.

— Ты солгал мне, — прошептала она. — Ты сказал, что есть другой путь.

— Василиски не умеют лгать.

— Мы оба знаем, что это неправда.

Каспен улыбнулся. Потом закашлялся, и кровь окрасила его губы.

Тэмми нежно стерла её, глаза наполнились слезами.

— Я говорила тебе, что тебе нельзя умирать.

— А я говорил, что постараюсь этого не делать.

— Видишь? Лжецы, все вы.

Каспен снова закашлялся, и крови стало больше. Тэмми прижала его крепче.

— Это ужасно, Каспен, — прохрипела она. — Ты не можешь оставить меня одну.

Каспен покачал головой.

— Ты не будешь одна, Тэмми.

Слезы застилали глаза, когда она поняла, что он имеет в виду Лео.

— Не делай этого, Каспен, пожалуйста...

— Ты будешь счастлива с ним, Тэмми. Он любит тебя так же, как и я.

— Откуда ты это знаешь?

Почему-то Каспен улыбнулся. На его зубах была кровь.

— Он писал тебе письма.

Тэмми смотрела на него, приоткрыв рот от шока.

— Но я... как?..

— Он — твоя единственная истинная любовь, Тэмми.

Тэмми вспомнила сон, который видела перед своей первой ночью в пещерах — как она почувствовала присутствие Каспена еще до того, как встретила его. Их тянуло друг к другу уже тогда. Судьба привела их сюда. Они должны были столкнуться — должны были быть вместе. Он был её близнецовым пламенем, её второй половиной.

Каспен был её солнцем. Каспен был всем.

— Это неправда.

— Правда. Иначе кровная связь не разорвалась бы.

Она покачала головой, почти ничего не видя из-за слез. Слова Эвелин диким эхом отдавались в голове: «Можешь ли ты любить их одинаково?» Тэмми думала, что может. Она ошибалась.

— Я был твоей первой любовью, Тэмми, — прошептал Каспен. — А он будет последней.

Василиски верили в судьбу. Так сказал ей Аполлон много недель назад. Такова была судьба Каспена? Позволить Лео занять его место? Без Каспена не было бы Лео, и наоборот. Борьба за Лео привела её к Каспену. То, чему она научилась у Каспена, привело её к Лео. Одного не могло быть без другого. Жизнь без них обоих не имела для Тэмми смысла. Она навсегда потеряет равновесие, навсегда станет неполноценной. В ней всегда будет не хватать одной части.

— Ты не можешь так поступить, Каспен. Я того не стою.

— Я сам определяю свою ценность, Тэмми. И она несравнимо меньше твоей.

— Как ты можешь такое говорить?

— Потому что это правда.

Слезы ручьем текли по лицу Тэмми. Она не могла пошевелиться — не могла дышать.

Большой палец Каспена скользнул ей в рот, затем обратно, оглаживая нижнюю губу. Точно так же, как делал Лео всего час назад.

— Ты должна знать только удовольствие, — прошептал он.

Тэмми не смогла закончить фразу. Не могла. Потому что это было вовсе не удовольствие. Это была боль.

— Каспен, — прошептала она. — Не оставляй меня.

— Я должен, Тэмми.

— Я не справлюсь одна. Я не смогу без тебя.

Почему-то он улыбнулся.

— Ты можешь всё. В этом я уверен.

Невыразимая печаль захлестнула Тэмми. Этого не могло происходить. Но она знала, что это происходит. Назад пути не было, нельзя отменить то, что только что было сделано.

Каспен посмотрел на Аполлона. Тэмми видела, как между братьями промелькнуло что-то: немая клятва. Затем Каспен прошептал:

— Заканчивай, брат.

По спине Тэмми пробежал холод, когда Аполлон склонил голову в жесте глубокого уважения. Затем он повернулся к Тэмми, словно ожидая её разрешения. Она не даст его; она не будет в этом участвовать. Она не хотела, чтобы их история закончилась так. Они не должны были заканчиваться. Никогда.

Она отказалась смотреть на Аполлона, глядя вместо этого на Каспена, пока его брат делал то же самое, что только что сделала Тэмми — вытягивал его силу, пока не осталось ничего.

Череда образов внезапно пронеслась в её голове: их самые счастливые моменты вместе. Она видела их первую встречу в пещерах. Видела, как он скользнул её собственными пальцами ей между ног, прежде чем попробовать их на вкус. «Как я и говорил. Рай». Она видела, как он затягивал её в свой разум, чтобы он мог видеть её так, как видел он. Как они впервые переспали в его покоях, запутавшись в простынях, только они двое, и никто не смотрел. Она видела, как он гордился ею после завершения ритуала. Видела, как они впервые совершили переход вместе, в озере, а затем лежали на этом самом месте на берегу. Она видела, как он обхватил её лицо ладонями, посмотрел в глаза и сказал: «Ты совершенна, Тэмми. Я не позволю тебе думать иначе».

Сквозь слезы Тэмми смотрела, как сила двух королей покидает Каспена, а вместе с ней — и его жизнь. Каспен всегда казался больше неё — важнее, как-то... значительнее. Даже сейчас, неподвижный в её руках, он был великолепен. Его золотые глаза удерживали её взгляд, пока могли. В тот миг, когда они закрылись, вспышка боли обожгла её грудину. Тэмми посмотрела вниз, и сначала не могла осознать увиденное. Сперва она подумала, что ранена. Затем поняла, что жидкость на её груди — это золото, а не кровь.

Её ожерелье плавилось.

Раскаленный добела металл жег кожу, пока золотой коготь стекал между её грудей бесформенной массой. Тэмми вскрикнула, хватаясь за расплавленный кулон, обжигая кончики пальцев. Она не обращала внимания на боль, пытаясь сохранить его форму в своих руках. Ожерелье Каспена тоже плавилось, собираясь лужицей посреди его груди.

— Каспен, — выдохнула она, глядя на волдыри на своей коже. — Каспен...

Запах горящей плоти накрыл её. Она согнулась пополам, пытаясь ухватить ожерелье пальцами, но было слишком поздно. Цепочка врезалась в шею, плавясь, разрезая и обжигая её одновременно. Коготь превратился в бесформенный комок металла в её ладонях. Мазки золота прижигали кожу, прежде чем застыть и упасть на песок водопадом с тихим звоном.

Ужасный крик разорвал её горло.

Она не могла дышать. Не могла думать. Ничто больше никогда не будет хорошо — ничто никогда не будет правильным. Внутри неё разверзалась огромная пропасть, которая, как она знала, никогда не закроется. Тэмми уставилась на свои ладони, лишенные узоров из созвездий пигмента. Её веснушки исчезли. Кровная связь, что привязывала жизнь Каспена к её жизни, была разорвана.

Её сущность василиска была мертва.





Глава 47




Лео не ставил ей никаких сроков.

Его письмо пришло на следующий день после смерти Каспена — всего два предложения, написанные острым почерком красными чернилами:

Приходи ко мне, когда будешь готова. Я люблю тебя.

Похороны были пышными. Аделаида спланировала всё от и до, а Тэмми просто присутствовала. Когда пришло время предать прах Каспена водам озера, её руки тряслись так сильно, что Аполлон встал позади неё, накрыв её ладони своими, чтобы помочь наклонить урну. С тех пор она жила в старых покоях Каспена — тех, что он занимал до того, как стал королем, и где они спали вместе в самый первый раз. Его простыни всё еще пахли им — пахли дымом. Тэмми гадала, когда этот запах выветрится.

Несмотря на уют его постели, засыпала она с трудом. Она часами смотрела в зеркало, через которое он впервые затянул её в свой разум, показывая ей всё то, что считал в ней красивым. Это был первый раз, когда Тэмми увидела себя его глазами, первый раз, когда она по-настоящему поняла, как сильно он её любил. Теперь, в его отсутствие, она осознала, какой подарок он сделал ей в тот день. Большая часть уверенности Тэмми исходила от Каспена. Он был первым, кто сказал ей, что она на многое способна — кто настаивал, что она совершенна. Ей нужно было услышать это от него, прежде чем поверить самой, а теперь ей не нужно было слышать это ни от кого. Теперь веры в себя было достаточно. Каспен дал ей это, и никто никогда не сможет это отнять.

Она знала, что Лео ждет её — её будущее ждало её. Но пока Тэмми довольствовалась тем, что задерживалась в прошлом. Когда она покинет эти пещеры, она не сможет вернуться; василиски решили уйти с горы. Потери были с обеих сторон — оба рода пострадали. Смерть Роу ознаменовала новую эру: эру с Аполлоном у руля. В конечном счете, именно Аполлон решил, что василиски отступят к морю. Тэмми не пыталась их удержать. Люди и василиски веками пытались сосуществовать, и они потерпели неудачу. Не могло быть мира между хищником и добычей. Круг жизни этого не позволял. Аделаида дала понять, что оставшиеся василиски подождут, пока Тэмми уйдет, прежде чем уйти самим. «Это вопрос уважения, — сказала она. — Они хотят дать тебе время оплакать твоего короля».

Но никакого времени никогда не будет достаточно.

Тэмми никогда не думала, что встретит будущее без Каспена — никогда не думала, что настанет день, когда его надежных рук не будет рядом, чтобы подхватить её. Но этот день настал. Как она могла оплакивать кого-то вроде него? Того, кто научил её всему, что она знала? Каспен терпел её невыносимое нетерпение, её бесконечные вопросы, её нежелание делать вещи в том порядке, в котором они должны были делаться. Он был тем единственным, чем она никогда не могла быть: терпеливым. А терпение, как знала Тэмми, требовалось для того, чтобы быть в отношениях с ней. Она была невыносима. Что могло быть хуже для василиска? Каспену так и не удалось до конца обуздать её, да он и не хотел. «Ты не создана для того, чтобы быть прирученной». Он говорил это как комплимент. Каспен с самого начала знал, что Тэмми способна на величие. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы самой в это поверить. Но вот она здесь, наконец, полностью сформировавшаяся королева, какой он её сделал, а его больше нет рядом, чтобы быть её королем.

В конце концов, оставаться стало больнее, чем уйти.

— Есть ли кто-то, с кем ты хочешь поговорить перед отъездом? — спросила её Аделаида в тот вечер, когда она сказала, что хочет уйти.

— Да, — сказала Тэмми, прежде чем успела себя остановить. — Аполлон.

Аделаида кивнула.

— И Дэймон.

— Конечно. Кто-то еще?

Тэмми покачала головой. Она встретила множество василисков за время пребывания под горой. Но братья Каспена были единственными, с кем она хотела попрощаться.

— Но как именно мне... — Тэмми не была уверена, как это назвать. — ...уйти? Я имею в виду, что будет теперь?

— Мы освободим тебя от королевских обязанностей. Технически ты уже неспособна их выполнять, так как больше не являешься частью василиска, но нам все равно нужно официально дать тебе отставку.

— О. — Тэмми кивнула. — Верно.

Её собирались отстранить. Это звучало так внезапно.

— Мы должны сделать это должным образом, Темперанс, — сказала Аделаида. — Это не оскорбление. Мы весьма привязаны к нашим традициям, как ты знаешь.

Тэмми снова кивнула. Она знала, что василиски любят свои ритуалы, церемонии и свои особые способы ведения дел. Она никогда не стояла на пути их традиций и уж точно не собиралась начинать сейчас.

Аделаида проводила ее во внутренний двор, где у фонтана стояли братья Драконы. Дэймон обнял ее, когда она подошла к ним. Аполлон же, казалось, не мог пошевелиться.

Аделаида повернулась к Аполлону.

— У тебя первоочередное право. Желаешь ли ты им воспользоваться?

Его взгляд скользнул к глазам Тэмми. Они были так похожи на глаза его брата: бездонные золотые омуты.

— Нет, — сказал он. — Не желаю.

Аделаида положила руку ему на плечо.

— Ты должен произнести это как положено, чтобы все было официально, — мягко подсказала она. — Отказываешься ли ты от своего первоочередного права на Темперанс Верус?

Аполлон повернулся к Тэмми. Его глаза всмотрелись в глаза Тэмми, прежде чем медленно скользнуть вниз по ее телу, задержавшись на шраме между грудей. Аделаида предлагала исцелить его, но Тэмми предпочла сохранить напоминание о Каспене.

Аполлон произнес четко, чеканя каждое слово:

— Я отказываюсь от своего первоочередного права на Темперанс Верус.

Тэмми посмотрела на него снизу вверх — на его точеную челюсть, до боли похожую на челюсть Каспена, на глаза, наблюдавшие за ней с абсолютной уверенностью.

Нужно знать, когда отступить.

У братьев Драконов это было общим. Оба знали, когда признать поражение. Это было достойное восхищения качество, которым обладали немногие. Отступить означало уступить свою власть — означало признать, что ты не тот, кто нужен. Кто-то мог счесть это поражением. Но когда это делается по собственной воле, отступление — само по себе победа.

— Спасибо, — прошептала она.

Аполлон кивнул.

— Конечно.

Это стало бы идеальным реваншем для Аполлона — естественным завершением его долгой истории с Каспеном. Забрать Тэмми себе было бы логичным шагом для любого на его месте. Часть ее не могла поверить, что он не собирается этого делать. Он оставил ее одну в дни после смерти Каспена, словно не мог вынести вида ее. Тэмми тоже с трудом могла смотреть на него. Но в конце концов они снова нашли друг друга. Она не винила его в случившемся; выбор Каспена был его собственным. Именно Аполлон вытащил ее из тьмы, напомнил, что у нее впереди целая жизнь. Жизнь, которая конечна. В смертности была своя ценность — красота в том факте, что Тэмми больше не была вечной.

Не было слов, чтобы должным образом выразить, что она чувствовала к Аполлону. Поэтому она сказала это на единственном языке, который понимали василиски. Тэмми шагнула вперед, поднялась на цыпочки и поцеловала его. Аполлон наклонился к ней, обхватил ее за талию и прижал к своей груди. Они целовались медленно, и Тэмми вдыхала его запах, вспоминая, насколько сильно он пахнет Каспеном. Она смаковала каждую секунду, зная, что больше никогда не поцелует брата Дракона.

Когда они отстранились, Аделаида повернулась к Дэймону.

— У тебя право второй очереди.

Дэймон не колебался ни мгновения.

— Я отказываюсь от своего права второй очереди на Темперанс Верус.

Тэмми всегда знала, что Дэймон не встанет у нее на пути. Его любовь к Габриэлю расцветала, и они оба отправлялись к морю. Тэмми было грустно осознавать, что она не будет видеть своего лучшего друга каждый день, но, если кто и мог справиться с обществом василисков, так это Габриэль. Тэмми коснулась разума Дэймона своим, посылая ему воспоминание о первой ночи, когда Габриэль спустился под гору. Она показала ему, как переплетались их конечности, как их ладони обнимали лица друг друга. Она показала ему, каково это — видеть Габриэля с тем, кто обожал его с первой встречи, и как потрясающе красиво они смотрелись вместе. Она оставила ему одно последнее указание, которому, как она знала, он подчинится:

Береги его.

Дэймон склонил голову.

Сберегу.

Удивительная легкость наполнила Тэмми. Ее последнее беспокойство разрешилось. Больше нечего было делать.

— Очень хорошо, — сказала Аделаида. Она повернулась к Тэмми. — Ты свободна, Темперанс.

Аделаида проводила ее до пещеры, прежде чем обнять.

Прощай, Темперанс.

Почему-то Тэмми знала, что это последний раз, когда она касается ее разума, и от этой мысли ей захотелось плакать. Грустно было покидать Аделаиду. Их дружба была чем-то неожиданным — чем-то, что переросло в связь, которой она искренне дорожила. В конце концов ее присутствие угасло, и Тэмми в последний раз осталась одна в пещере.

Она посмотрела на коврик перед камином. Так много «до» и «после» случилось на этом коврике. До того, как ее поцеловали, и после; до того, как она разделила ложе с мужчиной, и после; до Каспена и после.

Она вспомнила, что чувствовала, когда впервые вошла в эту пещеру. Нервозность. Но и готовность. Тэмми жаждала испытать все, что только можно было испытать, и Каспен стал тем, кто показал ей путь. Он показал ей так много. Не только секс — это было лишь началом. Он показал ей, что значит обладать силой, требовать большего от себя и других, жить полной и радостной жизнью. Он показал ей, как управлять своей силой — как совершать переход, как накладывать Печать. Он показал ей всё.

— «Как давно ты меня любишь?»

— «Гораздо дольше, чем ты меня».

Мать однажды сказала ей, что истинная любовь означает пожертвовать своим счастьем ради счастья любимого. Каспен пошел еще дальше; он совершил высшую жертву — последний жест. Он сделал то единственное, что никогда нельзя было отменить. Тэмми гадала, достойна ли она такого жеста. Возможно, быть по-настоящему достойным этого просто невозможно.

Тэмми вспомнила первую ночь обучения — какой молодой, неопытной, девственной она была. Она вспомнила, о чем спросила мать, пока та втирала масла иланг-иланга и сандала в её бедра:

— «Как это будет?»

— «Это тебя преобразит. Ты сделаешь первый шаг к тому, чтобы стать женщиной».

— «Я думала, я уже женщина».

— «И близко нет, моя дорогая. Ты едва начала жить. Ты даже представить себе не можешь путешествие, в которое собираешься отправиться».

Тэмми действительно не могла представить себе путешествие, в которое собиралась отправиться. Она с трудом могла представить его даже сейчас, когда оно закончилось. Это правда, что тогда она едва начала жить. И все же, почему-то это казалось правдой и сейчас. Каким-то образом, стоя здесь, в пещере, Тэмми чувствовала, что для неё всё только начинается. У неё была целая жизнь, которую предстояло прожить с Лео. Она будет далеко не такой долгой, какой могла бы быть жизнь Гибрида с Каспеном. Но это будет хорошая жизнь. Она будет что-то значить. Жизнь — это то, что нужно ценить. Тэмми решила, что лучше сделать всё возможное за то короткое время, что ей отведено, чем не делать ничего целую вечность. Она постарается прожить жизнь, которой будет гордиться — которой гордился бы Каспен.

Наконец Тэмми покинула гору.

Ночное небо над ней было чистым, Альфа Змеи сияла ярче обычного. Тэмми смотрела на звезду, позволяя слезам течь. Она медленно шла по тропе, шаг за шагом. Мимо импровизированной могилы, где она похоронила ласку. Мимо стены. Мимо коттеджа своего детства. Она прошла весь путь до замка, так медленно, как ей хотелось, позволяя себе прочувствовать каждую секунду пути. Деревня была прекрасна ночью. Все окна были освещены, и Тэмми могла представить, как это будет выглядеть в грядущие месяцы, когда выпадет снег.

К тому времени, как она добралась до замка, была уже глубокая ночь. Она не стала стучать. Теперь это был её дом, и она могла приходить и уходить, когда ей вздумается. Она вошла в фойе, которое было заметно пустым. Все золотые рамы исчезли. Сверкающая затирка была вычищена между плитками. Она поднялась по лестнице в спальню Лео, зная, что он, вероятно, спит. Войдя, она убедилась, что была права. Лео был в постели, его белокурые волосы разметались по подушке. Он выглядел таким умиротворенным. Ангельским.

Тэмми села рядом с ним.

Он тут же проснулся.

— Тэмми, — выдохнул он.

— Привет, — тихо сказала она.

Он коснулся кончиков её кудрей, нежно потянув их, прежде чем отпустить.

— Тебе что-нибудь принести? — прошептал он. — Ты голодна?

Тэмми покачала головой. Она медленно сняла одежду, позволяя ей упасть на пол. Лео приподнял одеяло, и она залезла к нему. Он нежно провел пальцами по шраму на её груди. Затем поцеловал её.

И так началась их совместная жизнь.

Они снова поженились в саду у коттеджа родителей Тэмми; церемонию провела Лилли. Лео не дал ей кольца; она никогда не переставала носить то, что он дал ей в первый раз. Габриэль пришел, как и Дэймон, который развлекал её историями о море. Тэмми пригласила Аделаиду, которая вежливо отказалась, но прислала изысканную коллекцию ракушек. Тэмми расставила их на каминной полке матери, где они смотрелись как родные рядом с пульверизатором с соленой водой.

Аполлон прислал свой подарок — огромный букет темно-фиолетовых и красных цветов. «Цвета синяка. Сложные. И прекрасные. Совсем как ты».

Было странно продолжать жизнь без василисков, лишиться чего-то, что, казалось, никогда ей и не принадлежало. Но в каком-то смысле стать полностью человеком ощущалось как возвращение домой — как обретение того, что она никогда по-настоящему не теряла. Несомненно, Тэмми оплакивала потерю своей сущности василиска. Но каждый раз, глядя на Лео, она вспоминала о том, что приобрела.

Он всегда был рядом. Особенно в начале, он никогда не отходил больше чем на несколько футов. Тэмми гадала, делал ли он это сознательно, или это было нужно больше ему, чем ей. В любом случае, она это ценила. Всякий раз, когда она протягивала руку, он был рядом. Всякий раз, когда он был ей нужен, он был рядом. Он всегда будет рядом.

Кроме того, не всё было потеряно.

Тэмми сохранила способность управлять эмоциями. Она часто успокаивала Лео, когда он просил её об этом — когда травма от пережитого становилась для него невыносимой. Она также все еще могла исцелять раны — это она заметила, работая в саду с матерью. В одну секунду она порезалась лопатой, а в следующую рана зажила. Она могла говорить с василисками мысленно, хотя остался только её отец. Они делали это часто, и Тэмми была благодарна за это. Она понятия не имела, может ли накладывать Печать, и не хотела выяснять. В груди постоянно, настойчиво пульсировала сила, излучаясь сквозь кожу, согревая её, даже когда она этого не хотела. Это была сила Роу, и Тэмми наслаждалась тем фактом, что он возненавидел бы то, что она ею владеет. Единственное, что она действительно потеряла — это способность к переходу. Но в этом больше не было нужды. Она не полюбит другого василиска; ей больше никогда не понадобится принимать свой истинный облик.

Но, возможно, раз уж она была наполовину человеком, она сосредоточится на своей истинной человеческой форме и Лео. Он тоже потерял часть себя — конечно, он больше не был влюблен в Эвелин, но реальность её существования отняла у него воспоминания о первой любви.

Присутствие Эвелин вычистили из замка задолго до прихода Тэмми, но Тэмми клялась, что всё еще чувствовала её в коридорах, наблюдающую за ней. Её поджатые губы вечно чудились здесь, даже сейчас. С глаз долой, но не из сердца вон. Тэмми гадала, где она — просто вернулась ли она в соседнюю деревню или уехала куда подальше. Наверняка она найдет другого богатого мужчину, чтобы воспользоваться им. Возможно, в другой вселенной она подружилась бы с Верой. Эта мысль позабавила Тэмми. Они стали бы идеальной парой.

Максимус оставался в темнице. Лео никогда не упоминал о нем, и Тэмми тоже. Но Тэмми знала, что Лео думает об отце. Время от времени она видела, как он касается шрамов на затылке — тех четырех шрамов, что Максимус оставил ему во время Срезания. Четыре шрама. Четвертый в роду. Отец и сын. Но Лео был совсем не похож на своего отца.

Он всегда был рядом с Тэмми, утешая ее посреди ночи, когда она просыпалась в слезах. Он гладил ее по спине, бормоча слова утешения, пока она не засыпала у него на груди. Они никогда не говорили об этом наутро. Но она знала, что он будет рядом следующей ночью, когда это неизбежно случится снова. Все еще деля ее, даже после того, как Каспена не стало. Двое мужчин. Две любви. Два короля. В те ночи, когда становилось особенно тяжело, Лео читал ей у камина. Она сидела, свернувшись калачиком в кресле, успокоенная звуком его голоса.

Ее шрам так и не зажил как следует. В некоторые дни он чесался так сильно, что Тэмми приходилось принимать ледяные ванны, чтобы унять зуд. Раньше она никогда не любила ванны. Но теперь наслаждалась ими. Чаще всего по ночам Лео прижимался к шраму губами, прежде чем уснуть. Когда она спросила его, зачем он это делает, он ответил: «Потому что он привел тебя ко мне».

Они ходили на кладбище каждое утро так же, как раньше делал Лео. Они сидели вместе на скамейке, глядя на старую иву.

Э + Л

А прямо под этим:

Т + К

Любовь — штука сложная, в конце концов. Она никогда не проходит. Только меняется.

В конце концов, Лео позволил ей прочесть письма. Это было справедливо, учитывая, что и Эвелин, и Каспен их читали — этот факт показался Тэмми почти забавным. Она всегда, даже сейчас, узнавала все последней.

Лео оставил ее одну, пока она читала. Возможно, он знал, что ей нужно уединение. Возможно, знал, что она может заплакать. Но, к удивлению Тэмми, первое письмо в стопке было не от Лео. Она открыла его дрожащими пальцами и увидела слова, написанные незнакомым почерком. Едва она начала читать, по ее щекам потекли слезы.

Тэмми,

Насколько я понимаю, Лео писал тебе письма. Я подумал, что будет справедливо, если я напишу свое собственное.

Сначала мне показалось странным, что он оставил столь ценные материалы в той самой комнате, где мы остановились накануне его свадьбы. Затем, учитывая содержание писем, я заподозрил, что это вовсе не его рук дело. Существует определенный вид жестокости, с которым я сталкивался лишь несколько раз за свою долгую жизнь, и Эвелин обладает им. Даже поняв, что она оставила их с намерением, чтобы я их нашел, должен признаться: я прочел каждое из них. Это не тот поступок, которым я горжусь, и я прошу прощения за это. Но стоило мне начать, остановиться оказалось довольно трудно.

Раньше я думал, что моя любовь к тебе сильнее, чем у Лео. Но теперь я вижу, что ошибался. Люди, во всем своем беспорядочном великолепии, способны на эмоции точно так же, как и василиски. Если не больше. Ты научила меня этому, и я вечно буду благодарен за этот урок. Именно благодаря этим письмам я наконец-то понял, что должен сделать.

Было мучительно наблюдать, как ты любишь Лео и меня одновременно. Я думал, что, возможно, ты разлюбишь его — что, выбрав меня, ты отречешься от человеческого принца. Это была детская надежда, и невежественная. Мне следовало знать, что твое сердце так не работает. Ты так не работаешь. Ты любишь свободно, всецело и без извинений. Ты любишь, даже когда это неудобно, когда это бесит и сводит с ума. Ты любишь без стыда. Это потрясающее качество, и я ему завидую.

Я люблю собственнически. Я люблю жадно и не считаясь с другими. Я клялся, что никогда не причиню тебе боль, и нарушал это обещание много раз. Молю, прости меня. Все, о чем я прошу — помни меня таким, каким я был, — до того, как гнев забрал мою доброту. Мне не следовало жениться на тебе. Я говорю это не для того, чтобы обидеть, так что, пожалуйста, не воспринимай это так. Я хочу сказать, что моя любовь к тебе была эгоистичной. Я не мог устоять перед тобой, как ни старался, даже зная, что любить тебя значит затянуть тебя в мой мир. Я сделал тебе предложение без твоего ведома. Я скрыл подробности о моей семье, моем роде, моем народе. Ты приняла все это стойко, хотя не должна была принимать вовсе.

Ты пришла ко мне новой, жаждущей и невинной. Я жил во тьме, и солнце взошло, когда я встретил тебя. Я не мог поверить, насколько ты сильна для столь юного возраста. Я говорил тебе это раньше, но стоит повторить: я влюбился в тебя в тот же миг, как встретил. Ты смелая, упорная и неудержимая. Ты самая способная женщина из всех, кого я встречал, и я всегда желал для тебя большего. Сначала я думал, что «большее» — это я. Но теперь понимаю, что ты целостна сама по себе. Я не сомневаюсь, что жизнь, которую ты проживешь, будет потрясающей. Лео повезло прожить ее с тобой.

Когда мой отец умер, он завещал свою силу мне, и с тех пор она была бременем каждый день. Часть меня всегда знала, что ты куда более достойна владеть ею. Лео всегда это понимал о тебе. Это мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять: я не нужен тебе, чтобы взлететь. Теперь я понимаю, почему тебе было так трудно совершить переход — действие Печати ослабляло тебя. Мне не следовало срывать на тебе злость. Дело было вовсе не в твоей способности обращаться. Меня мучила причина, по которой ты не могла обратиться. Возможно, в глубине души я уже знал, что все закончится именно так.

Всё, что произошло — из-за меня. Я сам толкнул тебя в объятия Лео, в то же время требуя, чтобы ты оставалась в моих. Я сам потребовал, чтобы ты наложила на него Печать, и теперь его жизнь висит на волоске. Это убивает тебя так же верно, как и его. Я не могу винить тебя за то, что ты любишь его, когда я сам не смог устоять перед любовью к тебе. Я понимаю, лучше, чем кто-либо, что ты, должно быть, чувствуешь.

Ты должна простить меня, если я буду зол, когда ты вернешься после разговора с Эвелин. Ты должна простить меня, если я какое-то время буду злиться. Но я не буду злиться вечно, и скоро ты поймешь почему. То, что я должен сделать, покажется тебе жестоким. Но это единственный способ положить этому конец. Кора знает, что я не идеален. Но тебе и не нужно, чтобы я был идеальным. Тебе просто нужно, чтобы я принял решение, которое мне следовало принять давным-давно. Мне жаль, что тебе придется смотреть, как я умираю. Но это ради того, чтобы тебе не пришлось пережить то же самое с Лео. Это было бы слишком тяжким бременем, даже для тебя.

Прежде чем ты вернешься, и я разрушу нас, я должен перед тобой извиниться. Мне никогда не следовало просить тебя накладывать Печать на Лео. Я знал, как он тебе дорог. Я знал, что ты его любишь. Я не мог предсказать, что ты прикажешь ему найти Эвелин, но, оглядываясь назад, мне следовало знать, что ты попытаешься поступить с ним по совести. Ты всегда стараешься поступать правильно по отношению к тем, кого любишь. Веришь или нет, но я стремлюсь к тому же. На самом деле, именно это я и пытаюсь сделать прямо сейчас.

Есть еще кое-что, о чем я хотел бы упомянуть. Ты знаешь, что я прожил долгую жизнь до тебя, и ты часто спрашивала меня о ней. Жаль, что я не отвечал на твои вопросы, когда ты их задавала, а теперь меня больше не будет рядом, чтобы сделать это. Но я вел дневник. Аполлон знает, где он, и ты можешь забрать его, если пожелаешь. Я хочу, чтобы ты знала обо мне всё, что только можно. Я покончил с секретами от тебя.

После того как ты завершишь действие Печати, ты снова сможешь совершать переход. Только тогда ты станешь достаточно сильной, чтобы победить Роу. Только ты способна совершить невозможное. Ты исключительная, Тэмми.

Любить тебя было величайшей честью в моей жизни. Надеюсь лишь, что я был достоин твоей любви в ответ.

Твой, Каспен





Письма Лео




Тэмми,

Я пишу эти чертовы письма только по твоей просьбе, и хочу заявить для протокола, что считаю это глупой затеей. Но поскольку у меня самого нет других идей, полагаю, мне не стоит отвергать эту. Любая идея, какой бы глупой она ни была, стоит того, чтобы попробовать, на данном этапе. Я должен выкинуть тебя из головы.

Твой, Лео





Тэмми,

Я велел поварам приготовить сегодня то суфле — то самое, что мы ели, когда ты жила в замке. Помнишь? Помнишь, как я дал тебе попробовать кусочек, а потом ты поцеловала меня в щеку? Клянусь, я чувствовал этот поцелуй часами.

Я бы все отдал за такой поцелуй от тебя прямо сейчас. Хоть один.

Твой, Лео





Тэмми,

Ужин сегодня был пыткой, как и каждое чертово воскресенье. Каждый раз, когда ты тянулась за виски, я думал, что ты, возможно, тянешься ко мне. Что еще хуже, этот твой муж-дикарь просто сидел и пялился на меня все время. Он вообще когда-нибудь ест? Не отвечай. Я не хочу думать о том, что он ест, когда это все, что я тоже хочу съесть.

Твой, Лео





Тэмми,

Ты в курсе, что каждый раз, когда приходишь сюда, ты выглядишь еще прекраснее, чем в прошлый раз? Как ты смеешь так выглядеть. Это должно быть незаконно — быть такой сногсшибательной. И не думай, что я не замечаю, когда ты надеваешь что-то с глубоким вырезом. Я знаю, что ты делаешь это для меня. И я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Перестань это делать.

Твой, Лео

P.S. Никогда не переставай.





Тэмми,

Агония — слишком мягкое слово, чтобы описать эти ебучие ужины. Я никогда не прощу себя за то, что предложил их. Знание того, что это моя единственная возможность увидеть тебя — единственная причина, по которой я позволяю им продолжаться. Ну и еще мне нравится, как злится твой муж каждый раз, когда я смотрю на тебя. Он практически крошит зубы, когда я заставляю тебя улыбаться. Представь, что бы он сделал, если бы я заставил тебя кончить.

Твой, Лео





Тэмми,

В деревне беспорядки. Мой народ недоволен. Меня разрывает надвое — между ними и тобой. Не знаю, какую магию ты сотворила на нашей свадьбе, но ты всегда у меня в мыслях. Даже когда я с Эвелин. Я думаю только о тебе.

Твой, Лео





Тэмми,

Я опоздал сегодня на ужин. А когда пришел, ты выглядела так, будто тебя только что трахнули. Знаешь, откуда я это знаю? Потому что я трахал тебя раньше, и именно так ты выглядела после этого. Полагаю, ты позволила этому своему мужу-дикарю лапать тебя в фойе. Клянусь, я почти слышал, как ты стонешь для него. Я стер свой член до мозолей, всю ночь думая о том, как ты стонешь для меня.

Каким-то образом, вопреки здравому смыслу, все еще твой, Лео

Твой, Лео





Тэмми,

Жители деревни в ярости. Эвелин объявила о нашей свадьбе, и это не увенчалось успехом. Ты предупреждала меня, а я не слушал. Я думал, они примут ее, но они не приняли. Теперь она еще больше убеждена, что мы должны вернуть Кровопускание. Она думает, что это склонит их мнение в ее пользу. Вероятно, она права.

Твой, Лео





Тэмми,

Клянусь, Эвелин не понимает, что говорит. Она просто... сложная. Как и ты. Но на этом сравнение заканчивается. Она ни капли на тебя не похожа. Даже близко. Я не позволю ей сделать это. Обещаю.

Твой, Лео





Тэмми,

Ты вообще когда-нибудь прочтешь эти письма? Какой смысл мне адресовать их тебе, если я пишу их только для себя? Что будет, если Эвелин найдет их? Иногда я надеюсь, что найдет.

Твой, Лео





Тэмми,

Мне этого мало. Я не могу писать тебе и притворяться, что мне этого достаточно. Мне нужно коснуться тебя. Нужно услышать, как ты произносишь мое имя. Разве тебе это не нужно тоже?

Твой, Лео





Тэмми,

Я думаю, Эвелин мне лжет. Это разъедает меня, как болезнь. Мы с тобой договорились не лгать друг другу, а Эвелин только и делает, что лжет. Я начинаю думать, что ненавижу ее за это. Я начинаю думать, что ненавижу и тебя тоже.

Твой, Лео





Тэмми,

Я не ненавижу тебя. Я никогда не смог бы тебя ненавидеть. Думаю, ты это знаешь, так что я не буду утруждать себя извинениями. Ты не прочтешь эти гребаные письма, так какая вообще разница? Я люблю тебя. И всегда буду.

Твой, Лео





Тэмми,

Почему каждый раз, когда мы смотрим друг на друга, это ощущается как столкновение звезд? Что ты сделала на нашей свадьбе — какая связь теперь существует между нами? Твой муж-дикарь был тем, кто предложил тебе черпать силу из меня в тот день. Знает ли он, что мы так связаны? Не может быть. Потому что если бы знал — если бы знал, что я чувствую, когда смотрю на тебя — он убил бы меня на месте.

Твой, Лео





Тэмми,

Я возненавидел каждое мгновение этого ужина. Я возненавидел то, как ты вызвалась на Кровопускание. Возненавидел то, как Эвелин улыбнулась, когда ты это сделала. Возненавидел то, как ты сказала мне, что мой отец гордился бы мной. Я, блядь, не думаю, что он гордился бы. Нет ничего хуже, чем заставить гордиться этого монстра.

Я скучаю по тебе так сильно, что это больно.

Твой, Лео





Тэмми,

Что-то тянет меня к тебе. Я не могу это остановить. Я просыпаюсь каждую ночь с мыслями о тебе, и иногда я уже на полпути к двери, прежде чем вспоминаю, что не могу пойти к тебе. Знает ли твой муж-дикарь, как ему повезло? Понимает ли он, какой величайшей привилегией обладает, будучи женатым на тебе? Он тот, кому достается целовать тебя. Тот, кому достается трахать тебя. По крайней мере... вживую. Ты не можешь представить, что я делал с тобой в своих снах.

Твой, Лео





Тэмми,

Клянусь, мне становится хуже с каждым днем, что я не с тобой. Будто мне нужно коснуться тебя, а если не коснусь — умру. Ты чувствуешь то же самое? Или я тоскую в одиночестве?

Твой, Лео





Тэмми,

Жаль, что ты отослала меня сегодня.

Я бы сидел с тобой столько, сколько ты пробыла бы в этой ужасной ебучей темнице. Я не хочу, чтобы ты была рядом с моим отцом, и не хочу, чтобы ты истекала кровью из-за меня. Это последнее, чего я хотел бы.

Твой, Лео





Тэмми,

Я не могу перестать думать о том, что мы делали в библиотеке.

Ты была так красива, раскрытая вот так, только для меня. Когда Эвелин спросила, как я порезал руку, мне в голову не пришло, блядь, ни одной отговорки. Она бы всё равно мне не поверила.

Твой, Лео





Тэмми,

У меня стоял, когда я проснулся сегодня утром. Эвелин взяла его в рот, и я представил, что это ты. Потом мы трахались, и я взял её сзади, потому что это единственный способ, которым я могу трахать кого-то, кто не ты.

Зачем ты делаешь это со мной? Ты меня ненавидишь?

Твой, Лео





Тэмми,

Я больше не могу этого выносить.

Твой, Лео





Тэмми,

С каждым днем жители деревни становятся всё беспокойнее. Я говорил с твоим другом Габриэлем сегодня утром, когда он пришел на смену на кухню. Он говорит, что мой народ зол, что они недовольны непоследовательностью правления, что они хотят, чтобы ты была их королевой. Я тоже этого хочу.

Твой, Лео





Тэмми,

С Эвелин ничего не выходит. Но я не могу её бросить. Ты велела мне найти её, и я нашел. И теперь мы женимся, и всё неправильно. Я не могу перестать думать о тебе. Когда я пытаюсь, то думаю о тебе еще больше. Ты в виски, который я пью, в книгах, которые я читаю, в звездах, на которые смотрю. Ты — часть меня.

У тебя так же? Или я нас выдумал?

Твой, Лео





Тэмми,

Я почти уехал прошлой ночью — почти сел в экипаж и поехал в пещеры искать тебя. Что бы случилось, если бы я это сделал? Ты была бы рада меня видеть? Или твой муж-дикарь оторвал бы мне голову? Возможно, это было бы лучше, чем, блядь, так сильно скучать по тебе.

Я больше так не могу, Тэмми. Я не могу продолжать писать эти письма.

Твой, Лео





Тэмми,

Эвелин здесь не по тем причинам. Она одержима золотом, деньгами, властью. Она хочет того, что я могу ей дать — она не хочет меня.

Она не... хорошая. Она — не ты.

Твой, Лео





Тэмми,

Я должен жениться на Эвелин сегодня вечером. И клянусь Корой, если бы ты сказала мне не делать этого, я бы не стал. Это всё, что нужно: одно слово от тебя, и я не женюсь на ней. Скажи это слово, Тэмми. Пожалуйста.

Твой, Лео





Бонусная Глава




Бонусная Глава



Этот фрагмент мог бы произойти после того, как Габриэль впервые пробует эликсир, но до того, как он примет участие в своей первой василисковой оргии. В этом нет никакой логики или глубокого смысла — я просто хотел, чтобы эти трое вместе почувствовали искру желания. Приятного чтения!





Тэмми присматривала за Габриэлем, но в конце концов потеряла его в толпе. Лишь когда они снова столкнулись, она поняла, что в её отсутствие он выпил еще эликсира. Его лицо раскраснелось, зрачки были расширены. Грудь покрывала тонкая пелена пота, дыхание было частым и порывистым.

— Пойдем, — сказала Тэмми, коснувшись его руки. — Тебе нужно передохнуть.

— Я не хочу отдыхать, дорогая.

— Я знаю, что ты не хочешь. Но тебе это нужно.

— Тэмми, — заныл он. — Всё только становится интересным.

И это было правдой. Повсюду вокруг них василиски извивались в неистовой массе. Конечности сплетались с конечностями, рты сталкивались в поцелуях. Вся комната была наполнена таким громким шипением, что она едва слышала собственное дыхание. Если бы Тэмми не привыкла к этому, она была бы в ужасе.

— Пойдем, — настояла она. — Буквально на мгновение, а потом вернемся. Обещаю.

Тэмми подхватила Габриэля под руку, уводя его прочь от клубка содрогающихся тел. Он последовал за ней неохотно, и вместе они добрались до покоев, которые она делила с Каспеном. Как только шум утих, Тэмми поняла, что была права, уведя его. Несмотря на его слова, было видно, что он ошеломлен. Сезон спаривания был слишком тяжелым испытанием для любого человека — он был почти невыносим даже для неё. Они вместе рухнули на кровать. Мгновение спустя оба уже спали.

Когда Тэмми проснулась, Габриэль лежал позади неё, закинув руку ей на талию, а его кончики пальцев покоились чуть ниже её груди. Она сразу заметила, какой он теплый — его жар вторил угасающему огню в камине. Какое-то время Тэмми просто лежала неподвижно, чувствуя его дыхание на своей шее. Наконец он зашевелился. Его рука сжалась сильнее, прижимая её вплотную к его груди.

Тэмми невольно ахнула. Услышав этот звук, Габриэль замер, и она поняла: он только что осознал, насколько тесно они переплелись. На секунду ей показалось, что он оттолкнет её. Но он сделал обратное — уткнулся лицом в изгиб её плеча и прижался губами к шее. С её губ сорвался стон. Габриэль снова замер.

По привычке Тэмми потянулась к его разуму, но, конечно, доступа не было. Тогда она прошептала вслух:

— Еще раз.

Прошла долгая минута, тишину которой нарушало лишь потрескивание дров. Тэмми почти чувствовала, как Габриэль размышляет. Сегодня они уже перешли множество границ. Некоторые были мелкими, некоторые — значительными. Но всё это происходило на людях. Сейчас же они были одни, и то, что случится здесь — в уединении её покоев — имело совсем иной смысл. Это значило бы, что они ищут удовольствия друг в друге намеренно, а не поддаваясь обстоятельствам. Эта мысль интриговала Тэмми до глубины души. Из всех людей Габриэль был наиболее готов к этому. Он вел себя как василиск больше, чем сама Тэмми. Вопрос был не в его способностях. Вопрос был лишь в желании. Власть продолжать была только в его руках. А Тэмми была в его руках.

Медленно, без единого слова, Габриэль снова прижался губами к её шее. Тэмми закрыла глаза, смакуя это ощущение. Эликсир обострил её чувства; казалось, он касается её в замедленной съемке. Его кожа была мягкой, тело — крепким. Она не могла поверить, что это происходит. Между ними никогда не было романтики, и сейчас её тоже не было. Но это не означало отсутствия глубокой любви. То, что она чувствовала к Габриэлю, отличалось от чувств к Каспену или Лео. Это было несоизмеримо; Габриэль был в её жизни первым, и, если бы что-то случилось с Каспеном или Лео, он оставался бы рядом еще долго. Их дружба была самыми важными отношениями в её жизни, не считая матери. С Габриэлем Тэмми была в полной безопасности — всегда. Это был её лучший друг. Её доверенное лицо. Её человек. Тэмми знала, как высоко они ценят друг друга, и ни один из них не допустил бы ничего, что могло бы это разрушить.

Пальцы Габриэля мягко скользнули по нижней части её груди, очерчивая изгиб. Тэмми чувствовала каждый удар своего сердца под его ладонью. Когда он прикусил её ухо, она вскрикнула. Габриэль снова затих. Затем его пальцы возобновили путь, лаская кожу, пока не достигли соска. Он касался его медленно, заставляя его напрячься. Тэмми повернула голову к нему, так что их рты оказались совсем рядом. Габриэль сократил дистанцию.

Они целовались легко, оба расслабленные действием эликсира. Тэмми впервые поняла, почему конюхи были так очарованы им. Он целовался превосходно — интуитивно и уверенно. От Габриэля приятно пахло, осознала она. Раньше она никогда не принюхивалась к нему. Теперь же она уловила сладость, исходящую от его волос и кожи, впитывая её, пока его губы двигались по её губам. Его рука всё еще была на её груди, медленно исследуя её. Другая рука запуталась в её кудрях, притягивая еще ближе.

Одним плавным движением Габриэль перевернул её, так что они оказались лицом к лицу. Тэмми заглянула глубоко в его глаза.

— И что же мы всё-таки делаем, дорогая? — прошептал он. Тэмми пожала плечами. Всё, чего она хотела — это доставить ему удовольствие и получить его самой.

— Развлекаемся?.. — прошептала она в ответ.

Он перехватил её в своих объятиях.

— Мы с тобой никогда раньше не… «развлекались»… друг с другом.

— Я знаю.

Пауза. Они смотрели друг на друга в полумраке, и Тэмми боролась с желанием снова его поцеловать. Её сторона василиска проснулась и требовала своего, остро ощущая теплое тело перед собой. Но это был Габриэль, и она не сделала бы ничего, чего бы он сам явно не захотел.

— Твой муж не будет против?

Тэмми едва не рассмеялась. Трудно было представить что-то, против чего Каспен возражал бы меньше.

— Нисколько.

— Знаешь, — сказал он, и уголок его рта изогнулся в улыбке, — ваш брак для меня — полная загадка.

— Для меня тоже, — призналась она.

Его улыбка стала шире.

— Ты уверена, что нам не стоит позвать его сюда, на всякий случай?

Тэмми толкнула его в плечо. Она прекрасно знала: Габриэль хочет позвать Каспена только потому, что тот интересует его, скорее всего, гораздо больше, чем она сама. Габриэль увернулся от толчка.

— Я шучу, — сказал он с хихиканьем. — Ну, почти.

Тэмми внезапно осознала, что это может быть первый раз Габриэля с женщиной. Она захотела это проверить:

— Это твой первый раз?

Он помедлил, затем кивнул:

— Да.

— Ты никогда не хотел?

Тэмми была уверена, что Габриэль мог бы выбрать любую девушку, несмотря на его прошлые увлечения парнями. Не было человека — мужчины или женщины — который не был бы ослеплен им. Он обдумал её вопрос, прежде чем ответить:

— Просто до этого момента это никогда не казалось… интересным.

Тэмми гадала, было ли это действие эликсира или же действие её самой. Возможно, эликсир раскрывал тебя с разных сторон, расширяя границы того, к чему ты готов. Какова бы ни была причина, сейчас Габриэлю было интересно. Как и Тэмми. Тем не менее, она не делала первого шага. Если Габриэль хотел продолжать, это зависело от него.

В конце концов он потянулся к ней. Он мягко провел рукой между её бедер, разводя их. Затем кончики его пальцев скользнули к самому её центру, застыв в миллиметре от прикосновения. Габриэль взглянул Тэмми в глаза, и она кивнула. Они не разрывали зрительного контакта, пока его пальцы скользили внутрь неё.

— Вот так? — прошептал он.

— Да, — выдохнула Тэмми в ответ. — Именно так.

Каспен научил её многому в познании собственного тела. Теперь Тэмми учила этому Габриэля, показывая ему, как заставить её чувствовать себя хорошо. Она направляла его движения, пока вскоре он не начал действовать сам, реагируя на звуки, которые она издавала, и подстраивая ритм под её дыхание. То, чего ему не хватало в опыте, он с лихвой компенсировал чистым энтузиазмом. С Габриэлем всегда было так: он был более чем добровольным участником любого удовольствия.

Медленно, давая ему любую возможность сказать «нет», Тэмми провела ладонью вниз по его торсу. Прямо перед его членом она остановилась.

— Ты хочешь, чтобы я тоже коснулась тебя? — прошептала она.

Он кивнул.

— Можешь сказать это вслух?

— Да. — он снова кивнул. — Коснись меня.

Член Габриэля был таким же идеальным, как и он сам. Из уважения Тэмми не позволяла себе по-настоящему рассматривать его раньше. Но теперь она изучала его с любопытством, замечая каждую деталь, прежде чем обхватить его пальцами и начать ласкать. Габриэль резко втянул воздух сквозь зубы. Тэмми была великолепна во всём, чего он только мог пожелать. А чего еще он желал? Они были лучшими друзьями. Они уже любили друг друга. Зачем останавливаться на простых прикосновениях?

Тэмми прижала ладонь к груди Габриэля, мягко толкая его на спину. Затем она опустилась на колени между его ног, держа его так, чтобы её рот был прямо над ним. Она посмотрела на него. Он вскинул бровь. Затем кивнул. Без малейших колебаний Тэмми склонилась ниже.

— Кора... — простонал Габриэль. Тэмми улыбнулась бы, если бы не была занята. Она знала, что многие конюхи бывали на её месте. Но Тэмми была лучше любого из них. Тэмми учил сам Король Змей, и она точно знала, что делает. Она ласкала его уверенно, чередуя глубину и нежные касания языком самого кончика.

Тэмми чувствовала, что Габриэль близок — она узнавала это по тому, как напрягалось его тело, по звукам, которые он издавал. Но она не хотела, чтобы этот опыт закончился так быстро. Вместо того чтобы довести его до конца, она подняла голову и продолжила рукой. Пока она это делала, Габриэль сел, взял её за подбородок и поцеловал. Его рука легла поверх её руки, и они вместе ласкали его, выдерживая ровный ритм.

Он был теплым в её руках. Живым и здоровым. В конце концов они снова упали на кровать, глядя друг на друга. Они зашли так далеко, как только могли с помощью рук — если им хотелось продолжения, нужно было двигаться дальше. Тэмми знала, что они оба молча задают один и тот же вопрос: Мы действительно сделаем это?

Она решила, что лучше спросить прямо:

— Ты хочешь заняться сексом? — помедлив, она добавила: — Со мной?

Габриэль улыбнулся.

— Да.

Он мягко перекатился, так что она оказалась под ним. Тэмми развела ноги, позволяя ему устроиться между ними. Он снова коснулся её, на этот раз двумя пальцами, раскрывая её. Тэмми была впечатлена его инстинктами. Для первого раза с женщиной он был гораздо более интуитивен, чем она ожидала. Затем, к её удивлению, он придержал её, наклонил голову и сплюнул прямо на её лоно. Она и так была возбуждена, в этом не было практической нужды, и Тэмми поняла, что видит нечто, что Габриэль привык делать во время секса — возможно, способ пометить территорию, а возможно, просто то, что ему нравилось. Как бы то ни было, она не стала спрашивать. Было привилегией видеть его таким: уязвимым и настоящим. Тэмми чувствовала себя счастливой, находясь здесь, и надеялась, что он чувствует то же самое.

Мгновение спустя он вошел в неё.

— Что ты чувствуешь? — прошептала Тэмми. Ей было искренне любопытно услышать его ответ.

— Всё иначе, — сказал Габриэль.

Тэмми не обиделась; она и не ждала похвал. Было логично, что она ощущается совсем не так, как те, к кому привык Габриэль. В конце концов, до этого он был только с мужчинами. Она хотела сказать ему, что он ощущается великолепно, но прежде чем успела, дверь её покоев открылась.

— Что это у нас тут? — промурлыкал голос, дымный и глубокий в темноте. Каспен.

Тэмми и Габриэль уставились на него, когда он вышел из теней. Его плечи были расправлены, руки расслаблены. Сердце Тэмми, и так бившееся в бешеном ритме, ускорилось еще сильнее.

— Каспен, — выдохнула она. — Мы просто…

— Прошу тебя. — он поднял руку. — Не останавливайтесь из-за меня.

Пришло осознание. Он хотел смотреть.

Тэмми повернулась к Габриэлю, чье лицо сияло от нетерпеливого предвкушения. Такой взгляд она видела у него много раз, обычно, когда он искал компанию на ночь. Но сейчас он жаждал совсем другого. Её. Взгляд Габриэля вернулся к Тэмми. Его толчки возобновились — сначала медленные и размеренные, затем всё быстрее и быстрее. Тэмми выгнула спину и закрыла глаза, отдаваясь ощущениям от его движений внутри неё. Его рука нашла её горло. Еще одна вещь, которая ему нравилась.

В какой-то момент Каспен присоединился к ним на кровати. Тэмми поначалу почти не замечала его, так она была занята Габриэлем. Но вскоре к её губам прижались другие губы, и она знала, что это губы Каспена. Он вписался в процесс аккуратно, явно давая понять, что делал это раньше. Время от времени он касался Тэмми, затем Габриэля, затем обоих. Его присутствие было лишь дополнением, поддержкой. Он не пытался занять место Габриэля. Он не брал удовольствие для себя — лишь способствовал их наслаждению. Это было умение, присущее именно василискам; люди никогда не смогли бы быть настолько самоотверженными. Каспен знал, как создать гармонию между ними, и Тэмми сдалась этой гармонии. Как и Габриэль. По выражению его лица она видела, что он совершенно расслаблен, отдавая и принимая ласку в равной мере.

Вскоре Тэмми поняла, что близка к разрядке. Она не знала, кончит ли Габриэль — она не особо на это рассчитывала, хотя и надеялась. В любом случае, сопротивляться дольше было невозможно. Она потянулась к разуму Каспена: Я близко.

Я знаю.

А он?

Я не могу читать его мысли так же, как твои. Но, похоже, да.

Вслух она сказала:

— Габриэль. Я почти всё.

Это было приглашением в той же мере, что и констатацией факта. Тэмми хотела, чтобы он разделил с ней этот путь — хотела, чтобы они завершили его вместе. В ответ Габриэль притянул её ближе. Каспен отступил, и внезапно их снова осталось только двое. Тэмми запустила пальцы в его золотистые волосы, притягивая его лицо к своему. Они целовались глубоко, интимно. Его тело было плотно прижато к её телу, создавая давление на клитор. С каждым толчком её дыхание сбивалось всё сильнее. К тому времени, как она окончательно перестала хватать воздух, она уже кончала. Тэмми ахнула от наслаждения, и Габриэль тоже. В этот самый момент Тэмми поняла, что они не обсуждали, будет ли он кончать внутрь. Она была бы не против. Но в последний миг Габриэль вышел, закончив на её внутреннюю сторону бедра с глухим стоном.

Тэмми никогда раньше не слышала, как кончает Габриэль. Но сейчас она наблюдала за этим, замечая, как его грудь вздымается от прерывистого, неровного дыхания, как его щеки горят от жара. Он был так красив в этот момент. Тэмми коснулась его плеча, и они смотрели друг на друга, приходя в себя.

— Ты в порядке? — прошептала она.

Он кивнул:

— Да. А ты?

— Да.

Тэмми посмотрела на Каспена, который стоял на коленях рядом с ними, наблюдая за их общением с нескрываемой нежностью. Она потянулась к нему, проводя пальцами по его торсу. Мгновение спустя Габриэль сделал то же самое, очерчивая рукой кубики пресса Каспена. В унисон они обхватили его член руками. Даже когда они держали его вдвоем, у основания оставался еще дюйм открытой кожи.

— Ого, — прошептал Габриэль.

Тэмми внезапно вспомнила, что её муж… внушителен. Она так привыкла к нему, что, глядя на него глазами другого человека, вспомнила, каково это — видеть его в первый раз. Впечатляюще. Великолепно. Величественно.

Недолго думая, Тэмми наклонилась, чтобы взять его в рот. Она пробыла там недолго — лишь мгновение, прежде чем выпрямиться и посмотреть на Габриэля. Не было сказано ни слова, но она знала: он понял, что она ему предлагает. Своего мужа.

Габриэля не пришлось убеждать. Мгновение спустя он тоже наклонился, сначала пробуя кончик, а затем принимая Каспена целиком. Тэмми наблюдала, как голова Каспена откинулась назад, обнажая напряженную шею. Она прижалась губами к его коже, чувствуя, какой он горячий. Комнату начал заполнять дым. Габриэль, казалось, не замечал этого, но Тэмми заметила. Она остро чувствовала состояние своего лучшего друга, его благополучие. Она не хотела, чтобы он испугался в какой-либо момент. Даже если она знала, что Каспен никогда не совершит переход при Габриэле, сам Габриэль мог этого не знать. Его безопасность была для неё превыше всего.

Я контролирую ситуацию, Тэмми. Тебе нечего бояться.

Тэмми решила поверить ему. Они ласкали его по очереди — сначала Тэмми, потом Габриэль. Было невероятно делать это с кем-то, кто ценил Каспена так же сильно, как она. Одно дело — поклоняться ему в одиночку, и совсем другое — иметь свидетеля этого величия, того, кто понимает, какую привилегию она чувствует каждую ночь. Каспен придерживал их обоих за затылки, направляя и подбадривая. Каспен был их командиром; они были здесь, чтобы подчиняться. И это было нетрудно. Это было наслаждением, которое ощущалось лучше, чем Тэмми могла себе представить. Того, кто в данный момент не был занят его плотью, он целовал, и в конце концов он приподнял их головы, сталкивая их вместе. Тэмми поняла, чего он хочет, и приникла к губам Габриэля. Они целовались в паре сантиметров от Каспена, и она знала, что вид для него открывается потрясающий.

Каспен не торопился, позволяя им целоваться долго, прежде чем сказать: Развернись.

Тэмми отстранилась:

— Он хочет, чтобы мы развернулись.

— Нет, — пробормотал Каспен. — Только ты, любовь моя.

Тэмми не колебалась. Она развернулась, тут же почувствовав руки Каспена на своих бедрах, раздвигающие их. Она знала, что теперь открыта им обоим. Осторожно, без долгих вступлений, Тэмми почувствовала, как палец скользнул внутрь неё. Она знала, что это палец Габриэля; его прикосновение отличалось от касаний Каспена. Осторожное. Любопытное.

— Глубже, — скомандовал Каспен. Пальцы Габриэля вошли глубже. Тэмми застонала.

— Она такая мягкая, — прошептал Габриэль.

— Да, — согласился Каспен. — Так и есть.

Тэмми понимала, почему Габриэль сосредоточился на этом ощущении. Он привык к мужским органам, а они твердые. Её же центр был прямой противоположностью — мягкий, манящий и созданный для того, чтобы принимать.

— Коснись её здесь. — Тэмми почувствовала пальцы Габриэля на своем клиторе и поняла, что Каспен направляет его руку. — Это самое чувствительное место у женщины.

Глаза Тэмми зажмурились, когда Габриэль начал ласкать её ровными, уверенными движениями. Это было так хорошо, что хотелось плакать. Когда он нажал сильнее, она ахнула, и он отпрянул.

— Она выдержит, — сказал Каспен. — Не бойся.

Пальцы Габриэля вернулись, на этот раз уверенно, лаская её так же, как это делал Каспен.

— Сильнее, — приказал Каспен.

Габриэль начал тереть сильнее. Тэмми заерзала под ним, и как только она это сделала, руки Каспена обхватили её бедра, удерживая на месте.

Веди себя смирно, Тэмми.

Она хотела повиноваться. Но это было так трудно. Пальцы Габриэля доводили её до исступления, заставляя чувствовать каждую крупицу наслаждения, которую он из неё вытягивал.

— Габриэль, — выдохнула она.

В тот момент, когда она это сказала, он коснулся другой её части: части, которую она никогда не считала возможным стимулировать для удовольствия. Тэмми поняла, что Габриэлю эта часть знакома — что для него это была та же часть, которой он доставлял удовольствие мужчине и которую мужчина ласкал у него. Тэмми никогда раньше не трогали там. Но теперь, под опекой своего мужа и своего лучшего друга, она позволила себе испытать это новое ощущение без осуждения или страха. Это была новая форма проникновения — та, что давала ей чувство полноты, совсем иное, чем в её лоне.

Тэмми ахнула, когда палец Габриэля вышел. Голос Каспена прозвучал для неё:

—Кого ты хочешь первым, Тэмми?

Её лоно ныло в предвкушении. Тэмми было всё равно, какой член войдет в неё; она просто хотела быть заполненной. Она была не в том настроении, чтобы принимать решения. Она была в настроении повиноваться.

— Ты реши, — сказала она.

Тэмми сразу поняла, какой именно член вошел в неё. Она узнала бы Каспена при любых обстоятельствах — она давно заучила то, как он ощущается внутри неё, как растягивает её почти до предела боли. Она ожидала, что он будет толкаться до завершения. Вместо этого он вышел; последовала пауза, а затем Габриэль занял место Каспена. Чередуя члены, снова и снова. В следующий раз, когда Каспен был внутри неё, он сказал:

— Так прекрасна. Моя прекрасная королева.

Тэмми никогда не чувствовала себя более красивой. Одно дело — когда Каспен хвалит её наедине, и совсем другое — когда он делает это при Габриэле. Ей хотелось, чтобы друг детства увидел, на что она способна — показать ему, что, несмотря на её поздний старт, теперь она более чем способна за ним угнаться. В детстве Тэмми никогда не была такой опытной, как Габриэль. Теперь же, с «великим уравнителем» — василисками, они наконец-то оказались на одном поле. Было радостно показывать ему, как далеко она продвинулась. Ей было интересно, впечатлен ли он — изменило ли это его мнение о ней. Впрочем, она сомневалась, что изменило. Габриэль любил её задолго до того, как она стала королевой, и будет любить её независимо от того, на что она способна.

— Хвали её, — сказал Каспен. — Ей это нравится.

Он вышел, сказав это, и Габриэль скользнул внутрь.

— Черт, Тэмми, — промурлыкал он. — Ты принимаешь нас так хорошо.

Это было именно то, что ей нужно было услышать. Нет ничего лучше, чем знать, что ты хорошо справляешься — что ты выполняешь поставленную задачу. И что это была за задача. Её грудь ныла, губы опухли. Но ей было всё равно. Это было то, чего она хотела — то, в чем она нуждалась. Быть обожаемой, направляемой и почитаемой так, как она того заслуживала. Из всех разов, что её брали под горой, этот был вне конкуренции её самым любимым. Ничего не было лучше этого. Ничего не было веселее. Они по очереди заполняли её, один за другим, устанавливая вместе новый ритм. Иногда их толчки были медленными, иногда — быстрыми.

В конце концов первым закончил Каспен. Его последние толчки были быстрыми и уверенными, завершившись довольным рыком. К удивлению Тэмми, он вышел в самый последний момент перед тем, как кончить. Теплая влага окропила её кожу, скапливаясь у основания поясницы.

— Очисти её, — мягко произнес Каспен.

Язык коснулся её, нежно вылизывая путь вверх по пояснице. Габриэль. Затем он вогнал свой член в неё, и мгновение спустя он тоже закончил. На этот раз он кончил внутрь неё, и Тэмми сжалась вокруг него, чувствуя каждый дюйм его идеального члена. В тот момент, когда он вышел, руки коснулись её бедер, помогая ей сесть. Она повернулась и оказалась лицом к лицу с Габриэлем.

Без предисловий Каспен сказал:

— Поцелуй.

Они сделали это без колебаний. Тэмми почувствовала вкус семени Каспена на его губах. Она смаковала его, проводя языком по кромке губ Габриэля, стараясь впитать как можно больше своего мужа. Руки Габриэля нашли её грудь, затем талию, затем ягодицы. Они целовались отчаянно, совсем не так, как целовались в начале всего этого. Теперь им было комфортно друг с другом; теперь они были свободны. Тэмми подумала об ощущении, которое испытала раньше — о том, как Габриэль коснулся её там, где её никогда не касались. Ей захотелось почувствовать больше этого. Она отстранилась.

— Габриэль, — позвала Тэмми.

— Да?

— Я хочу попробовать то, чего никогда раньше не делала.

Габриэль вскинул брови, и Каспен тоже. Оставалось совсем немного вещей, которых она еще не пробовала. Но Габриэль был идеальным человеком для этого. Габриэль делал это раньше. Кому еще Тэмми могла довериться, чтобы попробовать это впервые? Её друг всегда желал ей только добра — так было и будет. А с Каспеном в роли их наставника ей было нечего бояться.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, как ты трахаешь мужчин.

Брови Габриэля, и без того поднятые, взлетели до самой линии волос. Он немедленно взглянул на Каспена, чье лицо выражало такое же удивление.

— Вы еще не...? — начал Габриэль, но осекся. Каспен покачал головой.

— Нет.

Взгляд Габриэля скользнул вниз, к его пугающе огромному члену. Появилась крошечная улыбка.

— Понимаю почему.

Тэмми подавила желание толкнуть его.

— Не смейся надо мной.

— Я бы никогда не стал смеяться над тобой, дорогая. Я просто констатирую факт.

Каспен наблюдал за этой перепалкой, едва сдерживая улыбку. Тэмми коснулась его разума своим: Ты злишься?

Конечно нет. Я хочу, чтобы ты испытала всё, чего желаешь.

Я и сама не знала, что желаю этого, до этого момента.

Желания меняются со временем, Тэмми. Это нормально.

Тебя не задевает, что я хочу, чтобы это сделал он, а не ты? Он улыбнулся по-настоящему. Нет.

Ты уверен?

Конечно я уверен, Тэмми. Я всегда буду идти в твоем темпе.

Тэмми поняла, что он прав; Каспен никогда не давил на неё, заставляя делать что-то быстрее, чем она была готова. Он продолжил: Если ты хочешь Габриэля — ты получишь Габриэля.

Каспен повернулся, чтобы обратиться к нему:

— Она доверяет тебе, — сказал он. — Как и я.

Габриэль кивнул.

— В таком случае... для меня это... честь.

Тэмми знала, что он говорит искренне. Несмотря на то, что они знали друг друга с детства — и для Габриэля Тэмми была просто... Тэмми — она также была королевой. То, что они собирались сделать, было значимым, и она знала, что он понимает, как ему повезло стать тем самым человеком. Габриэль повернулся к Каспену.

— Мне понадобится...

Прежде чем он закончил фразу, Каспен протянул руку и мягко провел пальцами между ног Тэмми. Его пальцы вернулись мокрыми.

— А-а, — сказал Габриэль. — Это подойдет.

Сердце Тэмми пропустило удар. Но, прежде чем она успела занервничать, Каспен коснулся её талии, укладывая её на матрас. Они легли на бок, Тэмми — посередине. Всё было почти так же, как в начале вечера: Габриэль сзади, обнимая её тело. Но на этот раз Каспен был перед ней, замыкая их трио.

Она посмотрела ему в глаза. Будет больно? Каспен провел кончиками пальцев по её ноге, закидывая её себе на талию и раскрывая её. Возможно. Но Габриэль опытен; он позаботится о тебе. Как и я.

Тэмми кивнула. Она знала, что он прав. Следующее, что она почувствовала — руку Габриэля в своих волосах, убирающую их с плеча. Он прижался губами к её шее и прошептал: — Если станет больно, просто скажи мне, и я остановлюсь.

Каспен, лежавший перед ней, улыбнулся. Габриэль даже не слышал их мысленного разговора, но они всё равно были на одной волне. Наконец Тэмми полностью расслабилась. В мире не было двух людей, которым она доверяла бы больше — свою плоть или свое сердце. У Тэмми не было никаких сомнений в том, чтобы позволить Габриэлю исследовать каждую её часть; ей больше нечего было стыдиться.

Сначала он вошел в её лоно, и Тэмми знала, что это только для того, чтобы смазать его член. Тем не менее, это было восхитительно приятно, и она позволила себе стон. Каспен прижался своими губами к её губам, словно хотел выпить этот звук.

Габриэль сделал два толчка и вышел. Затем его пальцы снова коснулись её — в том же месте, где он трогал её раньше. Тэмми вцепилась в плечи Каспена в предвкушении. Пальцы Габриэля проникали всё глубже, растягивая и подготавливая её к тому, что будет дальше. Тэмми позволила ему это. Уязвимость была их валютой, и сегодня она была сказочно богата.

Ты всё делаешь правильно, любовь моя. Слова Каспена подстегнули её. Тэмми знала: если она просто расслабится — если доверится тому, что эти двое мужчин позаботятся о ней — впереди её ждет только наслаждение. Габриэль никогда не причинит ей вреда. Он любил её так же, как она его.

— Ты готова, Тэмми? — прошептал он ей на ухо. Ответ был только один:

— Да.

Пальцы Габриэля исчезли. Следующее, что почувствовала Тэмми — головку его члена. Он входил медленно, и у Тэмми перехватило дыхание. Сначала ощущение было чуждым. А затем стало тесно — невероятно тесно — настолько, что Тэмми была уверена: он никак не сможет поместиться. Её бросило в жар; казалось, она сейчас упадет в обморок.

— Габриэль, — выдохнула она, и он тут же остановился.

— Больно?

— Нет, — честно сказала она, — но это ощущается...

В возникшей паузе она попыталась выровнять дыхание. Каспен нежно прижался губами к её лбу, его разум окутал её сознание. Расслабься, Тэмми. Впусти его. Для него это будет раем. Тэмми кивнула. Она хотела, чтобы Габриэль был в раю. Больше всего на свете. Но как он влезет?

Влезет. Обещаю тебе. Но только если ты расслабишься.

Когда она не ответила, Каспен послал ей успокаивающую волну тепла. Она мягко омыла её, снимая напряжение в теле и утихомиривая мысли. Габриэлю он сказал:

— Она готова. Продолжай.

Габриэль продолжил. Он входил медленно, сантиметр за сантиметром, пока Тэмми не решила, что больше не выдержит. И как раз когда она была на пределе, он вышел с мучительным стоном. Это отступление было еще одним ощущением — таким, от которого она едва не потеряла контроль.

— Черт, — прошептал Габриэль. Тэмми захлестнула гордость.

Хорошо, Тэмми. Ей было невыносимо жарко, сердце всё еще бешено колотилось. Её тело было зажато между ними, в безопасности в их руках. Вогнутость, выпуклость.

Вместо того чтобы сразу войти снова, Габриэль провел рукой между её ног, снова окунув пальцы в её влагу и смазав свой член. Только когда он был полностью покрыт ею, он пристроился снова.

— Ты готова? — снова спросил Габриэль. Его голос сорвался. Он был на взводе.

— Да.

В этот раз, когда он вошел, пальцы Каспена нашли её клитор, стимулируя спереди, пока Габриэль двигался в неё сзади. Никто из них не торопился; казалось, они молча договорились, что этот процесс будет медленным. Тэмми это вполне устраивало. Нужно было привыкнуть к множеству ощущений, и меньше всего ей хотелось переутомиться и сдаться. Она сосредоточилась на звуках, которые издавал Габриэль — едва сдерживаемых стонах и ворчании, которые говорили ей, что он наслаждается процессом.

Тэмми тоже наслаждалась.

Как только прошел первоначальный шок от проникновения, она обнаружила, что ей нравится быть заполненной таким образом. Это было не так комфортно, как иметь член в обычном лоне. Но, возможно, комфорт не был целью. Скорее, дело было в том, чтобы дать это Габриэлю — позволить ему взять контроль и получить доступ к той части её самой, к которой никто никогда не прикасался. Это был жест. И это было приятно.

Хочешь еще? — спросил её Каспен.

Еще?

Тэмми не была уверена, что может быть что-то еще. Но мгновение спустя член Каспена коснулся её обычного лона, и она поняла, что он тоже хочет заполнить её.

Это немыслимо.

Ты хочешь, чтобы мы остановились?

Нет. Не хочу.

Член Каспена уверенно проталкивался внутрь неё. Тэмми напряглась, стараясь принять его; это было почти слишком, и на мгновение она увидела звезды. Затем Каспен вышел, и остался только Габриэль. Черные глаза её мужа были прикованы к её глазам, удерживая взгляд. В следующий раз, когда он скользнул внутрь неё, Тэмми вскрикнула. Последовала короткая пауза, все трое замерли, и она знала, что они оба ждут, не зашли ли они слишком далеко. Зашли ли?

Тэмми решила, что нет. Ей было хорошо — она чувствовала себя реализованной. Полной.

Поэтому она произнесла то же слово, с которого начался вечер:

— Еще.

Они продолжили. Каспен крепко держал её, как и всегда. Позади неё Габриэль медленно толкался, его руки крепко сжимали её талию, удерживая на месте. Она была в полной безопасности между ними, без страха, что кто-то из них её отпустит. Было удивительно позволить им обоим быть внутри неё. Тэмми даже не знала, что такое возможно, и уж точно никогда раньше об этом не фантазировала. Но теперь, когда она проживала это, она знала, что будет фантазировать об этом в будущем. Как может быть достаточно одного члена, когда два — намного лучше? Тэмми не знала пределов. Да и не хотела. Она хотела только касаться и быть касаемой — чувствовать и быть чувствуемой.

Время шло, Тэмми становилась всё более влажной, обеспечивая постоянный источник смазки для Габриэля. Каспен трахал её легко, целуя в процессе, его разум был слит с её. Ему больше не нужно было её успокаивать; она была спокойна сама по себе, в безопасности в руках мужчин, которых любила. Они поднимались всё выше — к самой высокой точке, какую только можно представить. Они совершали восхождение вместе, отдаваясь приливу удовольствия.

Когда они наконец достигли вершины, Тэмми кончила первой с захватывающей дух уверенностью. Затем Габриэль. Затем Каспен. Она слушала их звуки финала, один за другим, уникальные по-своему. После они лежали вместе, переплетясь телами. Габриэль медленно вышел, запечатлев поцелуй на её плече. Он сел, глядя на неё сверху вниз.

— А теперь могу я... попробовать то, чего никогда раньше не делал?

Тэмми приподнялась на локтях, когда Каспен тоже вышел.

— Что ты хочешь попробовать?

Взгляд Габриэля упал ей между ног. Он прикусил губу.

— О, — выдохнула Тэмми. Конечно, он этого не делал. Учитывая его прошлое, такой возможности просто не представлялось. Но если он хотел попробовать женщину на вкус, Тэмми была более чем счастлива позволить этой женщиной быть ей. Она легла обратно на кровать, раздвинув ноги.

Габриэль посмотрел на Каспена за одобрением. Тот кивнул. Только после этого Габриэль устроился между бедер Тэмми, припадая ртом к её центру.

Сначала он был робок. Тэмми не привыкла к нерешительности с его стороны; обычно он подходил ко всему в жизни с безграничным энтузиазмом. Но сейчас он действовал медленно, явно нащупывая путь мгновение за мгновение. Всё, что он только что узнал об её анатомии от Каспена, он применял на деле. Он понял, как стимулировать клитор, как одновременно использовать пальцы. Его язык был ловким и гибким, очерчивая её центр. И всё же он медлил. Тэмми не понимала почему.

Голос Каспена возник в её голове: Тебе хорошо?

Да.

Тогда дай ему знать.

Тэмми поняла, что имеет в виду Каспен; её связь с Габриэлем не была внутренней, как та, что была у неё с мужем. Ему требовалось звуковое подтверждение того, что он всё делает правильно. Тэмми была рада его дать. Подобно тому, как он хвалил её раньше, она должна была похвалить его сейчас — и словами, и действиями.

Она откинула голову назад, запустив пальцы в волосы Габриэля и притягивая его ближе. Она позволила себе стонать, дышать чаще, вскрикивать. Он служил ей, но она давала кое-что взамен: признание. Именно от неё зависело, узнает ли он, что справляется на отлично.

— Еще, — говорила она, когда хотела большего. — Быстрее, — когда хотела ускорить темп.

В конце концов Габриэль стал поклоняться ей так же истово, как Каспен. И в конце концов она была готова кончить от этого.

Как только она почувствовала близость финала, Тэмми сказала вслух:

— Габриэль, я...

Прежде чем она успела договорить, рука Каспена метнулась к голове Габриэля, удерживая его на месте и прижимая их еще плотнее друг к другу. Тэмми видела, как пальцы Габриэля впились в её бедра. Затем она зажмурилась и закончила с тихим всхлипом. Габриэль вылизал её дочиста.

После этого она чувствовала такую слабость, что едва могла шевелиться. Она посмотрела вниз на Габриэля, который смотрел на неё снизу вверх.

— Ну что ж, — сказал он. — Мы определенно повеселились, не так ли?

Тэмми рассмеялась. Затем Габриэль наклонился вперед, осыпая её щеку серией быстрых, легких поцелуев.

— Твоя киска прелестна, — произнес он в процессе, — но, боюсь, я всё же предпочитаю члены.

Тэмми не смогла сдержать смех. Каспен тоже рассмеялся, и в его мыслях она видела, что он не согласен. Для него никогда не будет ничего лучше лона Тэмми. Но в этом и была прелесть Каспена, как и прелесть Габриэля. Это не значило, что они не могут искать удовольствие вместе. Здесь не было правил.

Голос Каспена прозвучал в её голове: У него одна из самых чистых душ, что я когда-либо встречал.

Тэмми могла только улыбнуться. Она была полностью согласна. Габриэль обладал тем прекрасным качеством, которому Тэмми могла лишь надеяться подражать: добротой, недосягаемой для таких людей, как она сама. Он был щедр, когда другие скупились, внимателен, когда другим было всё равно. Он был единственным в своем роде. Аномалией. Другом.

Тэмми обхватила лицо Габриэля руками и притянула его вплотную к своему.

— Я так сильно тебя люблю, — прошептала она ему в губы. Он ухмыльнулся.

— Я тоже тебя люблю, дорогая.

Затем они обнялись. Тэмми прижала его к себе, внезапно испугавшись, что ей придется его отпустить. Он обнял её в ответ, прижимая их тела друг к другу.

— Твой муж дьявольски горяч, — промурлыкал Габриэль ей на ухо. Тэмми издала резкий смешок. Рядом с ней Каспен тоже хмыкнул. Она знала, что он слышал слова Габриэля, и знала, что он не осудит его за это.

— Он действительно такой, — прошептала она в ответ.

Габриэль в последний раз крепко сжал её.

— Пойду-ка я теперь трахну его брата.

Тэмми снова рассмеялась. Она очень надеялась, что Каспен этого не слышал.

— Ничего другого я и не ожидала.

С последним поцелуем в щеку Габриэль ушел.





От автора




Благодарности

Не проходит и дня, чтобы я не была благодарна за поддержку моим родителям. Безусловно, их любовь сделала меня тем человеком, которым я являюсь сегодня. То же самое касается моих друзей — они прекрасно знают, о ком я, — которые были рядом со мной задолго до того, как «Поцелуй Василиска» был опубликован. Особенно Брук и Шеннон: я бы не справилась без вас. И моей сестре, самому важному человеку в мире для меня: я люблю тебя так сильно, что это больно.

Моему неукротимому агенту Хейли Хайдеманн: я перед тобой в вечном долгу. Спасибо, что чертовски рискнула, поставив на меня и эту книгу. За то, чтобы их было еще много. Спасибо командам Bloom, Arcadia и всем моим зарубежным издателям. Словами не выразить мою благодарность за их веру в серию «Разорви или Проглоти»; без их усилий её бы не существовало. Я также хочу поблагодарить Сюзанну Болл и Селию Роджерс за неустанное продвижение моих книг за рубежом. Благодаря им эту серию читают по всему миру.

Я не могу написать благодарности, не упомянув моих читателей. Если вы читаете это, просто знайте, что я вас люблю. Я не могу поверить, что зарабатываю этим на жизнь, и всё это благодаря вам. Надеюсь лишь, что вы получаете такое же удовольствие от чтения моих слов, какое я получаю от их написания. Спасибо, что отправились в это безумное путешествие вместе со мной. Пристегните ремни, потому что мы только начинаем.

И если вы вдруг в «команде Каспена»: я надеюсь, что грядущий приквел поможет залечить рану, которую наверняка оставила книга «Меж двух Королей». Я знаю, что сама я в «команде Лео», но эта серия была бы совсем другой без нашего культового Короля Змей. Я обещаю воздать ему по заслугам, даже после того, как обошлась с ним так жестоко.

И последнее, но, конечно, не менее важное: я хочу поблагодарить Чада.

Ты никогда этого не прочтешь. И все же я написала это для тебя.





