Annotation


Я слишком легкомысленно относился к правилам Ордена, и это наконец-то вышло мне боком.

Меня приговорили к охоте на хитрого мятежника, известного как Маг Смерти, и я не испытываю особого оптимизма. Волшебники с гораздо большим опытом пытались это сделать и... погибли.

Но несмотря ни на что, я хочу выполнить это задание. Маг смерти убил мою мать и, возможно, он и мой отец.

Однако я не могу терять бдительность. Маг владеет злой магией, искажающей разум. Эта сила лишает его жертв рассудка, а их души отдаются древнему существу, пожирающему миры.

Как мне узнать, что его магия развращает меня?

Или это уже произошло?





* * *



1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30





* * *





1




Меня шатало, дыхание стало прерывистым. Деревья со всех сторон выглядели одинаково, их стволы были покрыты черными грибами. Я уже бывал здесь раньше. Я не мог вспомнить, когда это было, но это было настолько знакомо, что я знал: куда бы я ни побежал, я только еще больше заблужусь

Озноб пробежал по моему пятилетнему телу, когда я остановился и запрокинул голову. Серое небо сквозь ветви темнело с приближением ночи. Когда стемнеет, появятся существа.

Ужасные существа.

Я бросился бежать вслепую.

— Мама! — Я закричал.

Я совсем не помнил свою мать. Я знал её только по фотографии в рамке в гостиной дома дедушки и бабушки: молодая женщина смотрит в большое окно, половина её лица на свету, другая в тени, одна рука покоится на округлившемся животе беременной. Несмотря на это, я нутром чуял, что она единственная, кто может помочь мне выбраться из этого места.

— Мама! — Я позвал снова.

Кто-то или что-то ответило, шепот, донесшийся из-за деревьев справа от меня:

— Эверсон.

Чужой голос был знаком мне так же, как и лес. Голос преследовал меня и в конце концов настиг. Я с бешено бьющимся сердцем свернул в сторону. Теперь голос раздавался со всех сторон.

— Эверсон... версон... сын.

Я напрягал руки и ноги изо всех сил. Лес вокруг меня потемнел. Грибы на деревьях превратились в толстые, сочащиеся кровью опухоли. Когда я попытался позвать на помощь, споры, которые носились в воздухе, закупорили мне горло. Из горла вырвался только сдавленный стон.

— Эверсон — снова прошептал голос, казалось, обращаясь ко мне — Присоединяйся к нам.

Я выгнул спину, прорываясь сквозь новые вихри спор в сгущающийся мрак. Под ногами хлюпали мокрые листья, в воздухе пахло гнилью. Зловещие тени двигались среди деревьев.

— Эверсон... версон... сын.

— Держись подальше — выдохнул я, продираясь сквозь густые ветви.

Лес давил так, что мне пришлось замедлить шаг, чтобы пробраться сквозь него. Я пролез между двумя деревьями, поганки на их стволах лопнули, как гнойнички, и застрял. Я кряхтел и извивался, но пространство между деревьями еще больше сузилось, удерживая меня крепко.

— Нет! — в отчаянии думал я.

Но так было всегда, не так ли?

— Присоединяйся к нам — прошептал голос позади меня — Присоединяйся к группе.

Я оглянулся. Лес мерцал в безумном танце красок. Внизу что-то мокрое поднималось по моим ногам, но цвета вокруг меня, ослепительные оттенки розового, оранжевого и изумрудного, были слишком насыщенными. Я не мог оторвать от них взгляда. От голодного хлюпанья у меня в животе все поползло вверх. Когда она достигла моих плеч, я увидел это боковым зрением: студенистый черный гриб. Я хотел вытереть ее, но не мог пошевелить руками.

— Присоединяйся к группе, Эверсон — прошептал голос — Стань одним целым.

Грибок с хлюпаньем поднимался по моей шее и покрывал челюсть, как борода.

С отвращением я оторвал взгляд от мерцающих цветов.

— Мама! — закричал я.

Это слово наполнилось скрытой силой. Потрескивающая энергия вырвалась из звука, расходясь во все стороны. Грибок разлетелся по моему телу. Деревья, которые держали меня, расступились.

Я споткнулся и упал на тихую поляну.

— Эверсон — произнес кто-то, но на этот раз не шепотом.

Я повернулся и встал. В центре поляны стояла моя мать. Из моей груди вырвался всхлип облегчения, и я побежал к ней. За исключением худощавого живота, она выглядела точь-в-точь как женщина на фотографии: наполовину в тени, волосы зачесаны на одно плечо. Но на её лице не было прежней легкой улыбки. Не такой, как на фотографии в рамке. Не такой, как на других снимках.…

Сны, внезапно подумал я. Я нахожусь в повторяющемся сне.

Я огляделся по сторонам, ожидая, что сказочный пейзаж исчезнет, но поляна стала только ярче. Россыпь величественных деревьев поскрипывала и шелестела на легком ветерке. Птицы щебетали в их ветвях. Я оглянулся на свою мать, и море эмоций захлестнуло меня. Я никогда не знал ее, и все же она стала могущественной силой в моем воображении.

К тому времени, когда я предстал перед ней, я был взрослым мужчиной, чего раньше никогда не случалось. Нет, я, ребенок из моей мечты, обычно обнимал её за ногу и говорил, что потерялся. Она говорила, что нашла меня, что она всегда будет меня находить. Затем она показывала мне дорогу из леса, но говорила, что я должен идти сам. Она всегда говорила это с улыбкой.

Теперь на её юном лице появились озабоченные морщинки. Прежде чем я успел спросить, что случилось, она крепко обняла меня и отошла в сторону.

— Эверсон, у нас не так много времени. Шепчущий выходит на связь.

— Шепчущий — эхом повторил я, вспомнив, что говорила мне Чикори. Древнее существо, старше Первых Святых и Демонов, Шепчущий совратил младшего из девяти детей святого Михаила. Это настроило Лича против его братьев и сестер. В ходе восстания одного человека Лич едва не сверг Орден. В конце концов, он был побежден, и путь к Шепчущему был закрыт. Но столетия спустя Марлоу, человек, которого Орден считал моим отцом, обнаружил книгу Лича. Он повторил заклинания, вновь открывая трещину для древнего существа.

— Как нам это остановить?

Взгляд матери затвердел, когда она посмотрела мимо меня.

— Беги — сказала она, но не в ответ на мой вопрос.

Я обернулся и понял, что мы больше не на поляне, а в большой каменной комнате, деревья превратились в колонны. Знакомые фигуры в черных одеждах шагали к нам, скандируя одно-единственное слово.

— Предатель... предательница... предатель.

Пятясь перед матерью, я нащупал свою трость, амулет, револьвер, но ничего из этого у меня не было. Я уже видел эту сцену раньше, в магическом шаре леди Бастет: сцена казни моей матери.

— Оставь её в покое! — Закричал я.

Мама прошептала мне на ухо:

— Не говори ему о себе.

— Кто?

— Ты действительно думала, что сможешь продолжать это позорное двуличие так, чтобы я об этом не узнал?

Среди остальных появилась высокая фигура, лицо под капюшоном напоминало богато украшенную золотую маску. Губы осуждающе скривились, а темные пустые глазницы, казалось, смотрели сквозь меня.

Марлоу.

— Я ничего не сделала — сказала ему моя мать.

Марлоу остановился перед нами.

— Ничего? Ты присоединилась к Фронту как поклявшийся бороться с тиранией. Ты поклялась в верности, отдал свою жизнь. Только для того, чтобы мы узнали, что ты, агент Ордена.

— Это ложь — сказала она.

Маг вытащил палочку, от которой пахло бузиной.

— Тогда у тебя не должно возникнуть проблем с тем, чтобы подвергнуться очистке разума.

— Я ничему не подчинюсь — сказала моя мать.

Я рванул за палочкой Марлоу, но мои руки прошли сквозь нее. Он, казалось, не заметил меня.

— Тогда ты признаешь свою вину — сказал он.

— Если ты хочешь в это верить — ответила она.

—Энергия! Нет! — закричал я, протягивая к нему ладони. Энергия силового разряда прошла рябью по окружающему миру. Когда он утих, все снова замерло, и Марлоу остался стоять перед нами.

— Это правда, предатель — сказал он, поднимая палочку — И ты знаешь, какое за это будет наказание.

— Делай все, что в твоих силах.

— Нет! — Закричал я.

Сила волшебной палочки отбросила мою маму к каменной колонне. Она застонала от боли. Марлоу произнес еще одно слово, и лианы, извиваясь, полезли сквозь трещины в полу, привязывая мою мать к колонне. Особенно толстые усики обвились вокруг её горла, вызывая рвотный позыв.

— Это не должно было так закончиться, Ева — сказал он, прежде чем повернуться к остальным — Вот наказание за предательство. Смерть на костре.

Да, я уже видел эту сцену раньше, в воспоминаниях моей матери. Я чувствовал её страх, её боль. Я бросился к ней, намереваясь отодрать лианы. Но когда я потянулась к толстому завитку, обвивающему её шею, мои руки прошли сквозь него, как они проделали это с волшебной палочкой. Печаль наполнила глаза моей матери, когда они встретились с моими.

— Что я могу сделать? — взмолился я — Чем я могу тебе помочь?

Шепот сорвался с её губ.

— Что? — Спросил я, наклоняясь ближе.

— Я люблю тебя, Эверсон — прошептала она одними губами.

— Фуоко! — Крикнул Марлоу позади меня.

Пламя вырвалось из-под пола, охватив мою мать и отбросив меня назад. Я сорвал с себя рубашку и бросился к огню, чтобы потушить его. Но огонь стал отражением в золотой маске, и я стоял перед Марлоу, глядя на него снизу-вверх, и он вдруг стал таким огромным.

— Беги — сказала моя мама. Не позволяй ему узнать о тебе.

Остальная часть комнаты погрузилась в темноту, когда лицо мага склонилось вниз. За прорезями для глаз вспыхнули два огонька, свидетельствующие о том, что я его узнал. Он протянул руку и схватил меня за запястье. От его хватки исходила холодная, ноющая сила. Я прижался к нему, но снова почувствовал себя маленьким ребенком.

— Ты пришла, чтобы присоединиться к нам — прошептал он.

Я покачал головой, не в силах произнести ни звука.

— Присоединиться к группе — Он поднял меня на ноги.

Когда наши лица оказались на одном уровне, Марлоу потянулся за своей маской, которая продолжала блестеть от огня, поглотившего мою мать. Ужас парализовал меня, когда он начал стаскивать маску. Я не хотел видеть его лицо... но какая-то часть меня должна была, обязана была узнать, был ли этот человек моим отцом.

— Чтобы стать им — прошептал он.

Металл отделился от кожи с влажным хлюпаньем.

— Эверсон... версон... сын.





2




Две пары охряно-зеленых глаз уставились на меня из темноты. Я фыркнул и попыталась отпрянуть. Щупальца обвились вокруг моих рук и туловища. Я дернул ногами. Моя голова ударилась обо что-то твердое.

Послышалось фырканье.

— Я тоже рада тебя видеть.

— Табита? — Я стряхнул с себя простыни и просунул руку между изголовьем кровати и ноющей макушкой. Я попытался собраться с мыслями. Я видел сон, Марлоу собирался снять свою золотую маску. Должно быть, меня разбудила кошка, которая звала меня по имени. Я огляделся. В комнате было темно, если не считать полумесяца высоко в окне — Который час?

Ее глаза медленно моргнули.

— По-видимому, пришло время тебе снова стонать во сне.

Я спустил ноги с кровати и сел, все еще ощущая, как ужас сна пронзает меня насквозь.

— Извини за это.

— Я же просила тебя не колдовать перед сном.

— О, может, мне стоило вместо этого съесть рибай?

Табита, прищурившись, посмотрела на меня, затем с глухим стуком встала из-за стола и направилась обратно к своей оттоманке у окна. Это было не так удобно, как на диване у нее дома, о чем она напоминала мне каждый день, но мы были не дома. Неделей ранее Чикори посадил нас в свой "Фольксваген Рэббит" и отвез на конспиративную квартиру в Нью-Джерси, скромное голубое здание на другом берегу Гудзона.

— Чтобы подготовить тебя к миссии — объяснил он.

Хотя до сих пор он только и делал, что суетился в своей лаборатории, прогоняя меня всякий раз, когда я спрашивал, что он задумал. Даже сейчас я слышала его бормотание в коридоре.

— Это не мне снятся кошмары — сказала Табита, сворачиваясь калачиком — Пятый раз за пять ночей?

— Да... Только на этот раз все было по-другому — Я кашлянул, чтобы прочистить забитое сном горло — Я снова заблудился в лесу и звал свою маму. Она нашла меня, но на этот раз у нее не было ответов. Она не могла сказать мне, как выбраться. Она просто велела мне бежать и прятаться.

— Убегать от чего? — Спросила Табита.

— От кого? — спросил я, вспомнив, как плясали языки пламени на золотой маске — От Мага смерти.

— Всю прошлую неделю ты только о нем и говорил. Неудивительно, что тебе снятся кошмары — Она зевнула и причмокнула губами — Всех разбудил — пробормотала она, закрывая глаза.

— Все это о тебе? — Спросил я раздраженно — Послушай, не знаю, приходило ли тебе это в голову, но я скоро уезжаю, и есть шанс, черт возьми, может быть, хороший шанс, что я не вернусь.

Эта мысль пронзила меня насквозь. В наказание за то, что я добровольно отдал свою кровь леди Бастет, которую затем украл Марлоу, Орден предписал мне проникнуть в убежище Марлоу и уничтожить книгу Лича. Это была сложная миссия. Более могущественные маги, чем я, пытались это сделать и потерпели неудачу, в том числе и моя мать. Отсюда и титул Марлоу как Мага Смерти.

— Я буду скучать по тебе, дорогой — сонно сказала Табита.

— Боже, спасибо за вотум доверия.

— Но ты вернешься.

Я посмотрел на свою кошку, её слова застали меня врасплох. Как суккуб, Табита не обладала божественными способностями, но во мне все равно затеплилась надежда.

— О, да? — Осторожно спросил я.

— Ты всегда так делаешь.

Она была права. Независимо от того, сталкивалась ли я с повелителями демонов или древними вампирами, у меня была способность в последний момент что-то выпутывать из ситуации. Отчасти это было связано с тем, что я владел магией. У нас был "коэффициент везения", как выразилась Чикори. Точнее, мы жили в симбиозе с магией, силой, которая любит, чтобы ею двигали и манипулировали. Эти отношения часто приводили к внезапным озарениям и совпадениям, особенно во времена острого стресса.

Но это испытание выглядело по-другому, вероятно, потому, что мне предстояло сразиться с другим волшебником, гораздо более могущественным, чем я. Его коэффициент везения не только сравнялся бы с моим, но и, скорее всего, превысил бы его.

— Посмотрим — сказал я.

Вместо ответа Табита захрапела. Покачав головой, я встал и прошелся по переполненной спальне для гостей. Пока Чикори провел последнюю неделю взаперти в своей лаборатории, я посвящал свое время чтению книг, которые он отобрал, а также выполнению упражнений, которые позволили бы мне направить больше энергии в нужное русло. Я действительно чувствовал себя сильнее, более сосредоточенным, но будет ли этого достаточно?

Я остановился у окна и судорожно вздохнул. Сон, предупреждение моей матери бежать…

— Орден не послал бы тебя, если бы думал, что ты потерпишь неудачу — напомнил я себе. Конечно, они были загадочной, часто сбивающей с толку организацией, чьи директивы иногда не имели ни малейшего смысла, ну, ладно, в большинстве случаев, и все же они существовали на протяжении нескольких тысячелетий, что наводило на мысль, что они не просто имели представление о том, что делают.

Тебе придется довериться их суждениям.

Я посмотрел в сторону двери, когда из коридора донесся поток ругательств.

Мне также придется поверить, что Чикори знал, что, черт возьми, делал.



На следующее утро я вышел из своей комнаты и встревоженно закричал. На обеденном столе лежала моя трость в разобранном виде. Я подбежал, чтобы осмотреть место побоища. Лезвие было без рукояти. Белый опал, обычно вставляемый в посох, лежал на самом краю стола. И повсюду были разбросаны медные полоски, о принадлежности которых я даже не подозревал.

— Мой меч и посох!

— Капризный старикан — сказал Чикори, словно соглашаясь со мной. Мой маленький кругленький наставник появился из кухни, выпуская пар из кофейной кружки. Его копна седых волос выглядела более взъерошенной, чем обычно, что говорило о том, что он, вероятно, не спал. Это то, чем он занимался всю ночь?

— Он... он разбит на куски — сказал я, все еще не веря своим глазам. Круглый стол был покрыт тонкой деревянной стружкой, видимо, в результате неудачной попытки начертать руны на посохе. В результате получилась куриная лапша.

Подойдя ко мне, Чикори громко отхлебнул кофе.

— Я пытался сделать необходимый апгрейд, но она этого не хочет. Боюсь, мне пришлось быть с ней немного грубоватым.

— Ты ведь собираешься все исправить, верно?

— В конце концов — ответил он, почесывая свой заросший щетиной подбородок — Я позволю ей посидеть так еще денек, посмотрим, не испортит ли это ей настроение. Будь уверен, как только я закончу обновление, она будет как новенькая. И ты будешь лучше подготовлен. Я никогда намеренно не отправляю волшебника на смерть. Ну, если только не будет приказа.

— Я ценю это — пробормотал я, снова окидывая взглядом разбросанные части. Спустя десять лет меч и посох стали частью меня. Я не мог представить свою жизнь без них.

— Если хочешь, я могу принести еще кофе — сказал мой наставник.

Проведя рукой по изголовью кровати, я недовольно кивнул и побрел на кухню.

— Кстати, о приготовлениях — сказал я, наливая себе кружку сильно пахнущего напитка — Когда мы приступим к серьезным тренировкам? Я имею в виду, я ценю упражнения и дополнительное чтение, но это не то же самое, что когда на тебя обрушивают заклинания. В частности, заклинания на крови.

Кофе слегка взболтался в кружке, когда я поднес её к губам. Кровь, украденную Марлоу, можно было использовать для сотворения самых разных вещей, включая заклинание смерти. Хотя на приготовление таких заклинаний требовалось время, этого времени становилось все меньше.

— Да, да, мы еще вернемся к этому — раздраженно ответил Чикори — Сейчас важнее снарядить тебя.

Я вернулся в столовую, где мой наставник, нахмурившись, разглядывал детали трости, его густые седые брови почти соприкасались посередине. Он знал, как его собрать? Я придвинул стул и сел.

— Ты не мог бы рассказать подробнее рассказать о том, что именно это значит?

— Снарядить тебя? — Он приподнял полы своей вельветовой спортивной куртки и запрыгнул на стул напротив меня. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что его ноги не касаются пола — Что ж, первый шаг, это установить связь с убежищем Марлоу и провести тебя внутрь. Нет смысла учить тебя магии, которой ты все равно не сможешь воспользоваться. Для этого я немного поработал с твоей кровью.

— Моей кровью?

Он сделал еще один громкий глоток кофе. Мы прожили вместе всего неделю, а его привычки уже начали меня раздражать. Помимо того, что он прихлебывал, было его пение громким баритоном в ванной, а также его привычка оставлять повсюду грязную посуду. Маленькая тарелочка с недоеденным ломтиком тоста и яичницей, оставшимися от вчерашнего застолья, ненадежно стояла на подоконнике. Если бы не волшебство, окружавшее старый дом, здесь было бы полно мух.

— Прошлой ночью, пока ты спал, я взял небольшой образец с твоей шеи — сказала Чикори — Я не думал, что ты будешь возражать.

— Вовсе нет — ответил я слабым голосом.

— Итак, если Марлоу твой отец, то примерно половина твоей магии досталась тебе от него. Другая половина, конечно, от твоей матери. К счастью, качества этих двоих настолько различны, что я смог организовать процесс, который позволит выделить часть твоей матери. Как только этот процесс завершится, я добавлю усилитель и снова волью в тебя кровь. Какое-то время твоя магическая аура будет точной копией ауры Марлоу.

— Он не сможет почувствовать меня? — Спросил я, думая об охотничьем заклинании, которое произнес пару недель назад. Охотничье заклинание, которое Марлоу обнаружил и нейтрализовал, вселившись в Табиту в процессе. Тремя пальцами я провел по зажившим следам от когтей на правой щеке.

— Нет — подтвердил Чикори — Ты сможешь преодолеть любую защиту, которую он применит, и войти в его владения невредимым — Он немного поколебался — Опять же, если предположить, что он твой отец.

— И как только я окажусь внутри?

— Ну, э-э... — Он кашлянул в кулак — У нас, конечно, будет план.

— Который состоит в том, что?

Чикори что-то проворчал, а потом в его глазах, казалось, загорелась идея.

— Ты сказал, что хочешь продолжить тренировки? Перейти к чему-то более сложному?

— Да... — Осторожно ответил я.

— Что ж, думаю, у меня есть то, что нужно.

Он поспешно отошел от стола и через мгновение вернулся с плохо сложенной картой. Он расстелил её на столе, сбив несколько частей трости на пол. Мои коренные зубы заскрежетали друг о друга, когда я встал и обошел вокруг. На карте была изображена сетка Манхэттена, примерно 1930 года.

— Немного устарело — заметил я.

— Вот — сказал он, указывая на коричневый квадрат к северу от Центрального парка.

Я прочитал надпись на этикетке.

— Собор Благодати?

— У них на выставке есть одеяние, которое, как полагают, носил Иоанн Креститель. На самом деле оно принадлежало монаху-францисканцу, который появился несколько столетий спустя, но суть в том, что это одеяние особенное. Видишь ли, этот монах был потомком святого Михаила, но никогда не рассказывал об этом. Несомненно, это оплошность Ордена. В любом случае, он был аскетом, принявшим обет молчания в начале своей карьеры. Более полувека он ходил тихо и не произносил ни слова. Дошло до того, что его собратья-монахи едва ли даже подозревали о его существовании.

— И эти качества были заложены в облачении — сказал я, догадываясь об остальном.

— Точно, и могут быть переданы владельцу — Он многозначительно посмотрел на меня.

— Подожди, ты просишь меня украсть облачение из церкви?

— Позаимствуй его — возразил Чикори — Мы заменим его дубликатом, чтобы никого не пугать. Когда ты выполнишь свою миссию, мы вернем оригинал.

— Если я выполню свою миссию. Но что случилось со всеми твоими высокопарными речами о соблюдении правил? Действовать ответственно? Не идти на глупый риск? Разве это не противоречит здравому смыслу?

— Действуйте ответственно, как подобает волшебнику — сказала Чикори — Тебя не просят призывать темную магию или творить ее. Напротив, ты получаешь предмет, способный противостоять такой магии. Предмет, который, в конце концов, принадлежит Ордену в такой же степени, как и Церкви.

Я задумался об этом на мгновение.

— А что, если меня поймают?

— Ну, в этом-то и заключается смысл упражнения, не так ли? Не допустить, чтобы это случилось.

Я вздохнул. Я только что снова снискал расположение города и прессы, не говоря уже о детективе Веге. А теперь Чикори предлагает мне вернуться на Манхэттен и совершить крупную кражу.

— Мне вообще нужна мантия? Почему я не могу просто приготовить зелье невидимости?

Брови Чикори, казалось, встали дыбом, когда он посмотрел на меня.

— Потому что действие зелий невидимости заканчивается, и тогда приходится вмешивать наставников — Я вспомнил, как год назад он спас меня от банды разъяренных друидов в северном Центральном парке — Это не относится к магическим артефактам — закончил он.

— У меня нет с собой меча и посоха — Я уныло посмотрел на разбросанные части.

— Я дам тебе волшебную палочку, готовую к использованию. Она не так бросается в глаза, и её не засекут металлодетекторы.

Волшебная палочка была среди нескольких магических предметов, которые попали в руки вампира Арно. После смерти вампира я приобрел эти предметы в полиции Нью-Йорка и передал их Чикори для очистки и перераспределения. Я все еще не упоминал историю Арно о том, как дедушка крал артефакты у коллег-магов во время войны с инквизицией. Я не до конца поверил в эту историю и хотел проверить её сам, при условии, что Маг Смерти не убьет меня первым. Однако моей более насущной заботой было избежать тюрьмы.

— Ну, а как насчет церковного порога? — Неуверенно спросил я — Это не понравится моему, ну, ты понимаешь, спутнику.

— Кому?

— Телониус, мой инкуб.

— Хм, тогда тебе лучше получить приглашение — ответил Чикори, снова сворачивая карту. То, как неуклюже он справился с работой, порвав несколько швов, не оставляло у меня особых надежд на мою трость.

— Как?

— Это предстоит выяснить. Опять же, это часть смысла упражнения.

— Отлично — пробормотал я.





3




Когда детектив Вега подняла глаза от папок, разбросанных по её столу, морщинки, обозначившие сосредоточенность, которые сходились в центре её лба, слегка разгладились.

— Крофт — сказала она — Что случилось?

Я показал ей чашку простого кофе, которую купил у уличного торговца, и поставил её на угол её стола.

— Жаркое для гурманов.

Она криво улыбнулась.

— Спасибо.

— Я застал тебя в неподходящее время?

— Кроме поножовщины в Испанском Гарлеме и двойного убийства в Челси? — На её лице отразилась усталость, когда она пожала плечами — По крайней мере, мы знаем, что это не вурдалаки. У тебя есть для меня что-нибудь, кроме кофе?

Я заметил, что несколько папок с правой стороны её стола были связаны с расследованием убийства леди Бастет. Официально дело об убийстве мистика оставалось открытым. Я пообещал Веге держать её в курсе своих дел, и это было самое малое, что я мог сделать после той помощи, которую она оказала мне тем летом. В какой-то момент мы с ней перестали быть противниками и стали союзниками. Она даже познакомила меня со своим сыном, когда мы виделись в последний раз.

— Ну, это последние новости, отчасти просьба — сказал я.

Она нахмурилась, приглаживая назад свои черные волосы и завязывая их в конский хвост.

— Почему у меня такое чувство, что мне это не понравится?

— Что ты хочешь в первую очередь? — Спросил я, закрывая дверь, чтобы не слышать шума отдела по расследованию убийств. Я сел на один из складных металлических стульев, стоявших напротив её стола.

— Последние новости — сказала она.

— Подозреваемого зовут Марлоу Стоукс.

Вега записала.

— Контактная информация?

— Этого я не знаю.

Она подняла глаза, занеся ручку над папкой.

— Он не совсем... из этого мира — сказал я.

— Я слушаю.

Я глубоко вздохнул, напоминая себе, что за последний год открытость Веги ко всему сверхъестественному значительно возросла.

— Ты знаешь о бункере Гринбрайер?

— Это место в Западной Вирджинии? Да, это был центр передислокации для Конгресса США, когда мы думали, что ядерное оружие вот-вот взорвется. Представители выживут, в то время как остальные пострадают от радиации.

— Посмотри на себя — сказал я — Скучаю по истории США. Что ж, когда-то давным-давно магический Орден, к которому я принадлежу, столкнулся с подобной угрозой существованию. Они тоже построили бункер, но в параллельном мире, мысленный карман.

— Мысленный что?

— Воображаемое место, ставшее реальностью, если в этом есть какой-то смысл. Мысленный карман назывался Убежищем. По словам моего наставника, убежище было построено по образцу греческого дворца. Возвышенное, укрепленное, его легко защищать. В любом случае, Орден пережил кризис, но Убежище как бы зависло в этом параллельном пространстве.

— И именно там находится Марлоу?

Я кивнул.

— Он проник в Убежище десятилетия назад и использовал его мощную защиту в своих собственных целях. Старейшины, те кто создал мысленный карман, даже не могут получить к нему доступ.

— Я поверю тебе на слово — сказал Вега — Значит, он вне нашей досягаемости?

— Может, и нет. Я ведь говорил тебе, что он убил мою мать, верно? Чего я тогда не знал, так это того, что он может быть моим отцом.

Глаза Веги расширились.

— Ты серьезно?

— Ага, как будто мне нужен комплекс Фрейда в придачу ко всему остальному — пробормотал я — Короче говоря, из-за моего сходства с Марлоу я мог бы проскользнуть в Убежище.

— И что потом?

— Что ж, я собираюсь попытаться уничтожить магическую книгу, из которой он черпает свою силу. Как только это будет сделано, он останется беззащитным. Мой Орден арестует его и предаст смерти — Я кивнул на досье леди Бастет — Если это поможет тебе закрыть дело, я буду готов дать показания о совпадении между остатками, найденными на месте убийства, и магией Марлоу.

— Звучит не слишком обнадеживающе — сказала она.

— Нет? После истории с вампирами окружной прокурор, похоже, стал более открытым для...

— Не о деле — перебил Вега — Обо всем этом.

— Что ты имеешь в виду?

Она отложила ручку.

— Я начинаю узнавать тебя, Крофт. Когда ты веришь во что-то, у тебя появляется такой напряженный, почти маниакальный взгляд. А когда ты не веришь, твой взгляд становится каким-то мертвым.

Я не замечал этого за собой, но теперь, когда она упомянула об этом, у меня отяжелели веки, как будто они пытались проникнуть внутрь моего черепа.

— Просто сейчас много неизвестного, я думаю. Независимо от того, отец он мне или нет, Марлоу могущественный маг. А я, ну, волшебник с десятилетним опытом практики за плечами, в магическом смысле, еще не достигший половой зрелости.

— Разве твой Орден тебе не помогает?

— Да, кое-кто меня тренирует — сказал я, представляя, как Чикори хмурится, глядя на безнадежный беспорядок, в котором лежит моя трость на столе — Но это как бы подводит меня к части просьбы.

— Ты имеешь в виду ту часть, которая мне не понравится?

— Скорее всего, нет.

Она вздохнула и сделала жест рукой, чтобы я продолжал.

— Хорошо, на тот случай, если меня арестуют сегодня вечером... — Я потер затылок — ...могу я рассчитывать на твое вмешательство?

Она понизила голос до хриплого шепота.

— Арестован за что?

Я рассказал ей о волшебной мантии и о том, что она может обеспечить мне дополнительную защиту в Убежище.

— Это продлится всего несколько дней — заверил я её — А тем временем появится точная копия.

— Воровство есть воровство, Крофт. Но красть из церкви?

— Поверьте мне, я понимаю, как нелепо это звучит. Особенно учитывая, что это моя конфессия. Но если Марлоу попытается вызвать злое существо, я не думаю, что Церковь это одобрит. Я имею в виду, что одна из причин, по которой возникли церкви, заключалась в том, чтобы стать бастионом против этого самого явления.

— Тогда почему бы просто не попросить у них рясу?

— У епископа Нью-Йорка действительно есть должок передо мной — сказал я, думая о чиновнике, которую я спас от демона Сатануса годом ранее — но запрос все равно должен был пойти по цепочке. Речь идет о неделях или месяцах, и нет никакой гарантии, что они согласятся на запрос.

— И у тебя нет ни недель, ни месяцев — Вега взяла чашку с кофе с угла своего стола, открутила пластиковую крышку и сделала глоток. Она поморщилась и поставила чашку обратно — Хорошо.

Я моргнул.

— Правда?

Но мне не нужно было спрашивать. По выражению её лица я понял, что мои доводы были услышаны. Хотя закон по-прежнему был важен для Веги, она повидала достаточно, чтобы понимать, что закон должен быть взвешен на фоне более серьезных угроз, тех, которые обычный мир не обязательно поймет.

Я улыбнулся в знак признательности.

— Просто сделай мне одолжение — попросила она.

— Конечно. Все, что угодно.

— Смотри, чтобы тебя не поймали.





4




Я стоял в толпе туристов, и некоторые из них фотографировали парадные двери собора Грейс, украшенные ручной резьбой.

— ...они сделаны по образцу дверей соседнего собора во Флоренции — рассказывал наш гид. Я записался на заключительную в этот день экскурсию по церкви, которая длилась один час, хотя и не планировал выходить. Во всяком случае, не с этой группой.

Я немного поправил свою фальшивую бороду, мера предосторожности, чтобы никто не узнал во мне "звезду" недавней кампании мэра по уничтожению, и слушал, как экскурсовод заканчивает объяснений, о дверях.

— Теперь, если вы последуете за мной, мы зайдем внутрь и посмотрим на знаменитую фреску над дверным проемом.

Я проследовал за группой до самого порога. Энергетическая завеса загудела и надвинулась на меня. Я почувствовал, как Телониус неловко поежился, словно темный дух, шарахающийся от божественного света.

— Вы идете? — нетерпеливо спросила гид.

Она стояла сразу за порогом, а экскурсионная группа проходила через металлодетектор позади нее.

— О, я могу войти?

— Ты заплатил за экскурсию, верно?

Я показал ей свой браслет на запястье.

— Значит, я могу? — Я указал на дверь.

Ее глаза расширились, как будто она спрашивала:

— Ты что, совсем идиот?

Просто пригласи меня, черт возьми, леди, подумал я.

— Да? — подсказал я, снова указывая на дверь.

— Эм, да

Этого было достаточно. После личного приглашения порог смягчился. Хотя энергетика здесь была не такой мощной, как в церкви Святого Мартина, я почувствовал, как часть моей магической силы покидает меня, когда я переступила порог и оказался в прохладном помещении церкви. К счастью, я планировал выполнить всего несколько незначительных вызовов.

— Хорошо — сказала гид, когда мы снова собрались за пределами зоны безопасности — Если вы посмотрите прямо над головой, то увидите...

Я не обращал на нее внимания, пока пытался сориентироваться. Мы стояли в конце массивного нефа. На другом конце, за рядом статуй, витражами и железными воротами, которые вели в боковые часовни, находился главный алтарь. По словам Чикори, мантия была выставлена рядом с алтарем, в баптистерии.

У экскурсантов ушел почти целый час на то, чтобы добраться до баптистерия, небольшого круглого помещения с бассейном для крещения размером с ребенка на возвышении в центре. Когда мы проходили мимо каменного бассейна, вода тихо журчала.

— Если вы обратите свое внимание сюда — сказала гид — у нас на выставке есть совершенно особенный экспонат.

Я перестал искать насос в бассейне и перевел взгляд на дальнюю стену. Примерно посередине, между двумя яркими изображениями святых, за стеклом, висела изодранная в клочья коричневая сутана с раскинутыми рукавами.

— Одеяние принадлежало Иоанну Крестителю, и его носили в последние годы его жизни — продолжил гид — На протяжении веков считалось, что оно дарует божественную защиту тому, кто его носит.

Будем надеяться, что вы правы насчет второго пункта, подумал я.

Когда туристы подошли сфотографироваться, я огляделся по сторонам. Охрана была простой. Железные ворота на входе, одна камера видеонаблюдения, вероятно, сигнализация на стеклянной витрине. Я предполагал, что по ночам патрулируют один или два охранника, но акустика собора позволяла легко их заметить. У меня под рубашкой, заправленный сзади в брюки, был звонок.

Экскурсия завершилась возвращением в неф, где нас пригласили в последние несколько минут осмотреться самостоятельно. Шагнув в темную арку, я вытащил палочку из внутреннего кармана пальто и прошептал: “Оскураре”. Несмотря на то, что порог церкви лишил меня части моей силы, палочка без проблем поглотила свет, сгустив тени вокруг меня.

Я прошел под аркой и оказался в пустом коридоре.

Вскоре я нашел незапертый кабинет, который, судя по всему, использовался как склад. Я проскользнул внутрь, забился в угол за штабелем стульев и стал ждать наступления темноты.



Из своего укрытия я слушал, как охраняют собор, как раздается эхо от закрывающихся дверей, как щелкают замки. Я подождал еще час, пока удаляющиеся шаги стихнут, прежде чем выйти с одним из стульев. Патрульный охранник занял пост у входной двери. Из телефона, на экране которого белым светом выделялось его лицо, звучала музыка с электронным ритмом.

— Слава Богу, что у молодежи есть культура — подумал я.

Я прошел через неф и оказался у входа в баптистерий, скрывшись из виду охранника. Железные ворота были заперты на висячий замок. На днях я собирался научиться разбирать эти предметы. Я вставил волшебную палочку в дужку висячего замка и прошептал:

— Энергия.

Выброса энергии было достаточно, чтобы взломать засов. Я подождал, чтобы убедиться, что охранника не насторожил звук, прежде чем снять замок и открыть хорошо смазанные ворота.

За небольшим проходом находился каменный бассейн, а мантия висела на стене за ним. Я усилил свою ауру волшебника, пока что-то не затрещало в камере наблюдения надо мной. Затем, призвав свет к волшебной палочке, я обогнул бассейн и поставил стул под мантией.

— Все еще не могу поверить, что Чикори заставляет меня это делать — пробормотал я.

Когда я забирался на стул, из бассейна позади меня брызнули пузырьки. Я оглянулся, отчего стул покачнулся. Там ничего не было. Выругавшись, я снова сосредоточил свое внимание на стеклянном ящике.

Простой поршневой замок с рычажком удерживал коробку закрытой. Да, я определенно встревожился. Я снова усилил свою ауру волшебника. За подкладкой, на которую была прикреплена мантия, что-то щелкнуло и поднялось облачко дыма. Мне оставалось только надеяться, что это последняя мера предосторожности. Я уже разработал план побега на случай, если что-то пойдет не так. А если "Сайдбок" свернет на юг, Вега будет следить за полицейским сканером, готовая вмешаться.

Но Чикори был прав. Если я хотел, чтобы у меня был шанс против Марлоу, мне нужна была мантия.

Направив волшебную палочку на защелку, я прошептал заклинание силы. Рычаг со скрипом выдвинулся, и дверь открылась. Наружу вырвался запах старой ткани, похожий на запах сена.

Все было достаточно просто.

Я прислушался, чтобы убедиться, что никто не приближается, прежде чем вытащить несколько тонких булавок, которыми халат крепился к спинке. Сколько времени потребуется, чтобы кто-нибудь заметил, что камера не работает, и пришел разобраться? Я не знал и не собирался выяснять.

Минуту спустя я перекинул халат через плечо и начал застегивать кольцо. На самом деле это был мой халат. Цикорий наложил на него мощное заклинание маскировки, чтобы он походил на одеяние Иоанна Крестителя, вплоть до истертых нитей. Пока никто к нему не прикасался, звонок был в порядке.

Я откинулся назад, чтобы осмотреть свою работу, когда что-то постучало меня по правому плечу. Я резко повернул голову, но там никого не было. Еще один стук, на этот раз по левому плечу. Потом на макушке. Когда я дотронулся до этого места, мои пальцы стали влажными.

Что за...?

Капли застучали по полу вокруг меня. Я вытянул шею и чуть не закричал от испуга. Надо мной покачивалась голова гигантской змеи, с челюсти которой капала слюна. Нет, не слюна, вода для крещения. Все существо состояло из него, его тонкая шея заканчивалась у бассейна, из которого оно тихо поднялось.

Элементаль воды? Тупо подумал я. В церкви?

Я упал со стула. С шипящим звуком элементаль запрокинул голову для удара.

Я направил на него палочку и прошептал:

— Энергия!

Существо ловко увернулось от удара и нырнуло вниз. Схватив стул, я поднял его, как щит. От удара головы элементаля деревянное сиденье треснуло, и я упал на землю. Вода брызнула во все стороны.

Я вскочил на ноги, поскальзываясь и скользя к другой стороне бассейна. Элементаль развернулся и направился ко мне. Он раскачивался из стороны в сторону в угрожающем танце.

Держа палочку на уровне уха, я, как укротитель львов, придержал сломанный стул и попятился от элементаля. Влага на полу уже мешала моей магии. Если элементаль схватит меня и утащит в бассейн, мне конец.

Несмотря на это, аналитическая часть моего разума все еще пыталась понять, что он здесь делает. Конечно, из элементалей получались отличные охранники, а этот относился к своим обязанностям так же серьезно, как и рак, но для проявления им требовалась мощная магия. Я сильно сомневаюсь, что церковь держит в штате волшебника, учитывая подозрительное отношение этого учреждения к магии.

Элементаль снова зашипел.

— Энергия! — Хрипло прошептал я, на этот раз направляя палочку на бассейн.

Сила нырнула в воду, образовав мощный фонтан, который увлек элементаля за собой. Когда вода столкнулась с богато украшенным куполом высоко над головой, змея разорвалась на части и обрушилась вниз внезапным ливнем. Я поднял стул над головой, как зонтик, чтобы не промокнуть насквозь.

Элементаль, отделенный от своего источника, обречен, и этот элементаль не был исключением, независимо от того, как он появился на свет. Я поплескался в воде и поднял с пола рясу Иоанна Крестителя. Затем я взобрался на сломанный стул и закрыл стеклянный ящик. Из-за влажности потребовалось больше времени, чтобы направить усилие, достаточное для того, чтобы закрыть рычаг, но через несколько мгновений все было сделано. Выдохнув, я встал со стула.

Не очень приятно, подумала я, но миссия выполнена.

Мой взгляд упал на ноги. В ту секунду, когда я осознал, что пол больше не пропитан влагой, элементаль обвился вокруг моей верхней части тела, прижимая руки к бокам и выбивая воздух из легких. Магия восстановила проклятую штуку. Элементаль сделал еще два быстрых круга вокруг меня и подбросил в воздух, его лицо с шипением оказалось в нескольких дюймах от моего.

— Выдох! — Проворчал я, не заботясь о том, кто меня услышит.

Энергия с шипением прошла через мою ментальную призму, но иссякла прежде, чем смогла вырваться из палочки, которую я сжимал мертвой хваткой.

Дерьмо.

Элементаль перевернул меня. Я задрыгал ногами, когда комната закружилась. В следующее мгновение я уже была погружена в бассейн головой вперед. Я попытался вывернуться и вырваться, но элементаль держал меня крепко, и моя макушка ударилась о камень.

Думай, думай, думай!

Если элементаль пришел не из церкви, что же тогда остается? Одеяние Иоанна Крестителя обладало магическими свойствами, но история его происхождения, монах и обет молчания, никак не вязалась с существами-хранителями. Во всяком случае, не так, как рассказывал Чикори, хотя неорганизованный характер моего наставника вряд ли внушал доверие.

Я вспомнил, как скептически посмотрел на палочку, которую он дал мне тем утром, несмотря на то, что он настаивал на том, что стер с нее остатки магии.

— Во всяком случае, столько, сколько смог — добавил он, прежде чем бросить её мне. Разве он не говорил, что когда-то оно принадлежало волшебнику-мореплавателю? В моей голове словно вспыхнул огонек.

О, я, черт возьми, не могу в это поверить.

Я сжал правую руку в кулак, чтобы убедиться, что палочка все еще в моей руке. Затем я протянул левую руку и ухватился за конец заклинания. Когда перед глазами начали расплываться черные пятна, я отвел палочку от тела. Я застонал от усилия, предплечья задрожали и …

Щелк!

Мое перевернутое тело опустилось, и я выпал из бассейна. Я приземлился на пол баптистерия на спину с громким всплеском. Я оставался там несколько мгновений, задыхаясь и оглушенный. Виновник случившегося распался на две части рядом с моей головой: проклятая палочка. Близость к воде и магический предмет, в данном случае мантия, заставили волшебную палочку вызвать элементаля-хранителя, чему, несомненно, обучил её волшебник-мореплаватель.

— Черт возьми, я стер с нее всю оставшуюся магию — пробормотал я, поднимаясь на ноги.

Когда я вернусь, Чикори получит по заслугам. Однако в этот момент со стороны нефа послышались приближающиеся шаги. Я собрал кусочки волшебной палочки, сунул их в задний карман и поднял мокрую мантию. Луч света скользнул по входу. Мгновение спустя появился охранник и направил луч фонарика в другой конец комнаты.

Я застыл, только что натянув халат, надеясь, что он так же хорош, как и в рекламе.

Я наблюдал, как охранник расстегивает кобуру со своим огнестрельным оружием. Он поднес рацию ко рту.

— Мне нужно, чтобы все собрались здесь — сказал он — В баптистерии что-то происходит.

Что ж, замечательно.

Но когда луч охранника достиг меня, он продолжил движение, задержавшись на бассейне, прежде чем вернуться к опрокинутому стулу.

— Замок на воротах сломан — продолжил он — а здесь стоит стул.

— Камера наблюдения тоже отключена — раздался в ответ пронзительный голос — Экспонат все еще на месте?

Фонарь охранника осветил звонок.

— Все еще здесь — подтвердил он.

— Хорошо, мы вызываем полицию Нью-Йорка. Пусть они разбираются с этим.

— Я не против — сказал охранник.

Перед уходом он в последний раз осветил баптистерий своим фонариком, и луч еще раз упал на меня. Я проследовал за ним до входа в церковь. Охранник понятия не имел, что я иду за ним по пятам. Когда десять минут спустя он открыл дверь, чтобы впустить полицейских, как оказалось, офицеров Демпси и Дипински, я выскользнул следом за ними и быстро спустился по ступеням собора на улицу.

Я подождал, пока отойду на несколько кварталов от собора, прежде чем снять рясу и засунуть её сзади в штаны под рубашку. Ограбление прошло успешно, но моя уверенность в себе пошатнулась. Задание, которое должно было стать решающим, едва не привело меня к гибели.

Помахав рукой и резко свистнув, я остановил такси.

Пришло время отчитаться Чикори.





5




— Как все прошло? — -Крикнул Чикори, когда я захлопнул за собой входную дверь.

За углом от входа я обнаружил своего наставника в гостиной, в плюшевом кресле, ноги в чулках торчали из-под тела Табиты. Он гладил мурлыкающую голову моей кошки, с довольным видом попыхивая трубкой. На столике в бокале стоял ликер с апельсиновым оттенком. Мысль о том, что он расслаблялся, пока водяная змея окунала меня в бассейн баптистерия, еще больше разозлила меня.

— Как все прошло? Кроме того, что чуть не утонул?

— Утонул? — Чикори нахмурил брови — О чем ты говоришь?

Я вытащил из кармана волшебную палочку и бросил обе части на кофейный столик.

— В этой штуке, которая, как ты уверял, была готова к использованию, было достаточно чертовой магии, чтобы вызвать элементаля воды.

Он хмуро посмотрел на сломанный инструмент.

— Но ты забрал мантию?

Вздохнув, я вытащил его из-за пазухи и бросил рядом с кусочками волшебной палочки.

Его лицо просветлело.

— Ну, вот и все! Все хорошо, что хорошо кончается, как я люблю говорить.

— Нет, Чикори, ты меня не слышишь. Ты дал мне волшебный предмет, который чуть не убил меня.

— А ты сказал, что хочешь проверку.

Я уставился на него.

— Ты хочешь сказать, что сделал это намеренно?

Он еще раз затянулся трубкой, как будто обдумывая вопрос.

— Ну, вообще-то, нет — сказал он через мгновение — Должно быть, я пропустил какое-то заклинание, но это к делу не относится. Суть в том, что я не могу подготовить тебя ко всем неожиданностям. Если ты хочешь, чтобы у тебя был хоть какой-то шанс, вам нужно импровизировать на ходу. Сегодня вечером была хорошая тренировка. Ты столкнулся с неожиданным испытанием и справился с ним. Отличная работа. Хотя мне бы очень хотелось, чтобы ты не ломал её пополам. Палочки такого калибра невероятно трудно достать.

— Послушай — сказал я, решив оставить без внимания комментарий о волшебной палочке — Одно дело, когда неожиданность исходит от твоего противника, но совсем другое, когда она исходит от твоего же защитника.

— Боюсь, я не совсем понимаю.

Я сжал губы.

— Со дня на день меня могут отправить в Убежище. До сегодняшнего вечера я боялся, что не буду готов, что это будет путешествие в один конец. Но теперь я боюсь, что приготовления убьют меня прежде, чем Маг Смерти успеет что-либо предпринять. Я имею в виду, что ты отправляешь меня с проклятой палочкой, мой посох и меч разбиты вдребезги, а кровь, которую ты перегоняешь, … Я серьезно начинаю сомневаться, стоит ли мне позволить тебе сделать мне укол.

Чикори хихикнул.

— Что, черт возьми, смешного?

Он положил трубку рядом с бокалом, поднял Табиту обеими руками, усадил её на оттоманку, а сам встал и махнул мне, чтобы я следовал за ним.

— Куда мы идем? — Раздраженно спросил я.

— Просто пойдем.

Бормоча что-то себе под нос, я последовал за ним к двери под лестницей, ведущей на чердак. Всю прошлую неделю я предполагал, что она ведет в чулан, но когда Чикори открыл ее, я увидел верхнюю часть деревянной лестницы, уходящей в темноту. При мысли о том, чтобы спуститься под землю, кожа на моей груди натянулась, как барабан, и у меня перехватило дыхание.

— Я не собираюсь туда спускаться.

— Поверь мне — сказал он — ты захочешь этого.

Чикори взмахнул палочкой, и из нее появился шар белого света. Чикори еще раз взмахнул палочкой, и шар начал спускаться по лестнице, освещая путь. Чикори последовал за ним. Я последовал за ним, несмотря на свой гнев, его слова были достаточно расплывчатыми, чтобы увлечь меня.

После крутого спуска с несколькими крутыми поворотами лестница привела нас на земляной пол подвала. Чикори снова взмахнул волшебной палочкой, и шар поднялся к стропилам в пятнадцати футах над нами, заливая светом весь подвал. Пространство было на удивление большим и, должно быть, простиралось за пределы дома до границ участка.

— Я полагаю, это принадлежит тебе — сказал Чикори.

Я посмотрел туда, куда он кивнул. Примерно в двадцати футах перед нами лежала дедушкина трость.

— Она цела и невредима — заметил я.

— Да.

Но работает ли он до сих пор? С сомнением подумал я.

Я подошел к трости, почти боясь прикоснуться к ней. Я поднял её с земли и потрогал белый опал пальцем. Он был вставлен в дерево так же надежно, как и прежде. На древке были руны. Не каракули цыпленка, которые я видел утром, а витиеватые буквы, каждая из которых, казалось, излучала силу. Я перевел дыхание и вытащил меч из древка. Лезвие легко высвободилось. Я сделал несколько выпадов и надрезов, почти ожидая, что лезвие будет неуклюже болтаться или даже отвалится, но оно было таким же легким и прочным, как я помнил, и даже, казалось, звенело.

— Будь я проклят — пробормотал я — Ты действительно починил его.

И разве он не говорил что-то об усовершенствовании?

— В порядке! — Крикнул Чикори.

Я развернулся как раз в тот момент, когда огненный шар сорвался с его палочки и устремился к моей голове. Не имея времени на то, чтобы активировать щит, я отбросил посох на его пути. Когда огненный шар столкнулся с ним, я зажмурил глаза, опасаясь пламени, которое неизбежно прорвалось бы сквозь него и обожгло мое лицо. Но огненный шар просто... остановился. Казалось, что персонал высосал его прямо из воздуха.

Я как раз подносил посох, чтобы осмотреть его, когда из палочки Чикори вылетели еще два огненных шара. Теперь уже более уверенно я взмахнул посохом вверх и вниз, отбрасывая их в сторону.

Когда я увидел, что Чикори готовится к новому броску, я бросился на него.

— Защита — крикнул я.

Опал посоха засиял. Усиленный рунами, свет превратился в огромный щит вокруг меня. Несколько огненных шаров разбились об него, и каждый из них превратился в безобидные струйки дыма. Когда я был всего в нескольких футах от Чикори, он обрушил на меня огненную бурю.

Я терпеливо подождал, пока пламя, бушевавшее вокруг меня, погаснет, затем прикоснулся кончиком лезвия к его животу.

— Попался — сказал я.

Чикори приподнял кустистую бровь.

— О?

Позади меня раздался тихий стон. Я обернулся и увидел пару элементалей земли, которые поднимались с земли, используя кулаки размером с шары для разбивания. Вокруг них колыхалась мощная магия.

— Да ладно — пожаловался я.

— На этот раз никаких щитов — сказал Чикори, выхватывая у меня посох.

— Что? — Когда я повернулся, чтобы забрать посох, Чикори уже ушел.

О, нет, он этого не сделал.

Но он сделал это, и я был предоставлен самому себе. Земля задрожала, когда элементали, полностью сформировавшись, направились ко мне.

— Энергия! — Крикнул я, целясь мечом в ближайшего из них.

Сила, вырвавшаяся из клинка, пробила защиту элементаля, почти не замедлив его. Его напарник обошел меня с другой стороны, блокируя лестницу как путь к отступлению. Я попятился, выставив меч. Я подумал о том, чтобы применить более мощный силовой удар, но это только истощило бы мои силы. Я сделал ложный выпад вправо и попытался метнуться влево, но они загнали меня в угол. Когда я попытался разделиться, элементаль, стоявший ближе, выставил передо мной ногу. Другой поднял гигантский кулак.

— Чикори? — Дрожащим голосом позвал я — Помочь немного?

Это было частью моего обучения, я понял это. Но без моего посоха и этих парней, закованных в мощную защитную магию, я не смог бы ничего сделать. Я ожидал, что Чикори прервет сеанс, покажет мне, что я сделал не так, а затем запустит его снова, чтобы я мог применить то, чему он меня научил.

Вместо этого рука элементаля опустилась, как падающее дерево.

— Ого! — Закричал я, поднимая меч в попытке парировать тяжелый удар.

Я почти ничего не почувствовал, когда клинок рассек руку элементаля надвое. Магия, удерживавшая существо, с содроганием рассеялась, и его разлагающийся кулак осыпал меня землей. Остальная часть его тела превратилась в холмик. Другой элементаль посмотрел на своего поверженного напарника и попятился.

— Теперь ты не такой большой и плаксивый, не так ли? — Сказал я, надвигаясь на него.

Когда элементаль повернулся, чтобы бежать, я метнул меч, как копье. Лезвие вонзилось в середину его спины. Элементаль упал вперед и, движимый собственной инерцией, рассыпался по полу.

— Буй! — Крикнул я.

Я огляделся, чтобы убедиться, что Чикори больше ничем в меня не швыряет, прежде чем опуститься на колени и достать меч. Когда я снова поднялся, передо мной стоял мой наставник и возвращал мне посох.

— Ты все еще сомневаешься во мне? — Спросил он.

Я держал меч и посох на расстоянии вытянутой руки и рассматривал их.

— Что, черт возьми, ты с ними сделал?

— К посоху я добавил заклинание поглощения. Он, как губка, впитывает любую атакующую магию, которая попадает на него.

— Ест магию? — Спросил я, рассматривая руны более внимательно.

— Ну, до определенного момента. Но это мощное заклинание. Я швырял в тебя не огненными шарами первого уровня. Что еще лучше, поглощенная магия усилит защитные способности посоха.

Я вспомнил о силе своего щита и кивнул.

— А что насчет меча? — спросил я.

— На самом деле, это было проще — Его взгляд переместился на клинок — Твой дед наложил на него заклятие, которое может расщеплять магию. Тебе просто нужно было направить через него достаточно энергии, чтобы получить к нему доступ. Это заклинание очень мощное и действует как на магическую защиту, так и на магических существ. Опять же, до определенной степени.

Я взмахнул мечом и посохом в воздухе, почти забыв о своем гневе на Чикори, когда подумал об их возросшей силе. Наденьте одеяние Иоанна Крестителя, и я начну чувствовать, что у меня есть шанс.

— Значит, если я подойду к Марлоу достаточно близко, чтобы нанести удар... — Я вздрогнул.

— Да, клинок может уничтожить его — сказал Чикори — Но мы бы предпочли, чтобы ты использовал это, чтобы уничтожить книгу Лича.

Я вставил лезвие обратно в посох.

— Почему?

— Потому что книга, источник силы Марлоу, и так безопаснее.

Я подумал о мужчине, который поджег мою мать, а затем наблюдал, как пламя пожирает ее. Я представил, как он улыбается под золотой маской, наслаждаясь властью, которую он имел над женщиной, которую сделал беззащитной, женщиной, которая родила ему ребенка. Гнев во мне разгорелся сильнее, чем пламя в воспоминаниях. Я хмыкнул, представив, как вгоняю лезвие в грудь Марлоу и резко поворачиваю его. Сюрприз, ты, кусок дерьма.

— Эверсон — резко сказал Чикори, возвращая меня к действительности — Ты говорил о своем страхе оказаться неподготовленным? Гораздо хуже быть полностью готовым к тому, что месть может все испортить. Найди и уничтожь книгу. Лишение мага его силы будет достаточным правосудием. Мы позаботимся об остальном

— А если он попытается остановить меня? — Спросил я, сжимая рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели.

— Просто не нарывайся на ссору, вот что я хочу сказать — Глаза Чикори, казалось, дрогнули.

— Ты чего-то недоговариваешь.

— Я подхожу к этому — раздраженно сказал он — Когда ты спрашивал раньше, я сказал, что клинок может уничтожить его.

— Что, теперь ты говоришь, что это не так?

— Может, ты остановишься и выслушаешь? Возможно, если он даст тебе шанс использовать это против него. Магия Того Кто Шепчет отличается от той, к которой ты привык здесь.

— Чем отличается?

— Когда Лич чуть не победил своих братьев и сестер, это было не просто из-за того, что он был сильнее остальных. Нет, он воспользовался магией, которая изменяет сознание и формирует мысли. Магия Шепчущего. Лич заставил своих братьев и сестер увидеть то, чего не было. Поверить в то, чего не было на самом деле. Он настроил их друг против друга, в процессе чего они чуть не сошли с ума. Если бы не Старейшина, который смог противостоять магии, Лич уничтожил бы их всех.

— Что насчет посоха?

— Посох будет поглощать обычную магию. Однако, если Марлоу или его последователи проникнут в твою голову, все ставки отменяются.

— О — сказал я, и моя уверенность снова пошатнулась.

— Вот почему мы советуем сосредоточиться на книге. С дистиллированной кровью ты сможешь проникнуть в Убежище и проскользнуть мимо любых чар. С одеждой Иоанна Крестителя тты избежишь обнаружения. С посохом ты будешь отражать магические атаки. А с мечом ты уничтожишь книгу. Тебе никогда не придется встречаться с Марлоу лицом к лицу.

— Жаль, что ты не рассказал мне о магии Шепчущего раньше.

— А ты бы предпочел, чтобы я сказал тебе об этом, когда ты все еще верил, что подготовка к миссии убьет тебя?

Он был прав.

— Так как же я узнаю, что столкнулся с магией Шепчущего?

По лицу Чикори, казалось, пробежала тень.

— В том-то и дело, Эверсон. Нет хорошего способа узнать.

— Что ты имеешь в виду?

Мы возвращались к лестнице, и тут он остановился и сел на одну из нижних ступенек. Я встал лицом к нему. Над нами появился шар света и тихо зашипел. Ожидая ответа Чикори, я не мог не оценить силу, которой он обладал, он вызывал огненные шары и элементалей, и все это при поддержании светящегося шара, и почти без усилий. Как пользователь магии, он был куда лучше чем я думал.

— Если ты позволишь им проникнуть в твою голову — сказал он — они перевернут реальность, превратив самую уродливую ложь в самую очаровательную правду. Что бы ты ни делал, ты не сможешь найти выход. Только сильнейшая магия может проникнуть в нее. Древняя магия.

— Какой смысл им использовать магию? Почему бы им просто не убить меня?

— Сначала они попытаются обратить тебя. Как, по-твоему, Марлоу создал свою армию сопротивления? Твоя мать была исключением, убедив Марлоу, что присоединилась к восстанию добровольно. Перехваченное сообщение выдало её — Он посмотрел на меня трезвым взглядом — Мне жаль, что приходится снова говорить о ней, Эверсон. Но жертва твоей матери, это причина, по которой Орден смог узнать так много о Марлоу и Фронте. Марлоу пошел на огромный риск, выйдя из своего укрытия, чтобы убить леди Бастет, пытаясь скрыть правду от тебя, от нас.

Я кивнул, понимая, что именно поэтому на месте убийства не было никаких признаков сопротивления. Марлоу проник в сознание мистика с помощью магии Шепчущего, прежде чем перерезать ей горло, а затем оторвать головы её кошек от их тел, чтобы преступление выглядело как дело рук оборотней. Затем он превратился в кота и скрылся с места преступления, когда я появился.

— Почему Марлоу не убил и меня тоже? У него был шанс.

Чикори вздохнул.

— Мы задавались тем же вопросом. Возможно, он полагал, что убийства будет достаточно, чтобы сбить тебя со следа — Голос моего наставника стал мрачнее — Или, может быть, у него есть планы использовать тебя в будущем.

Я вспомнил леденящий душу голос из ночного кошмара.

Присоединяйся к нам, Эверсон. Присоединяйся к кластеру. Стань одним целым.

Эверсон... версон... сынок.

— И мы должны помнить — сказал Чикори — что Марлоу находится под контролем Того Кто Шепчет, существа, древнего, как Вселенная. Если ты думаешь, что Старейшин трудно понять, что ж... — Его смешок был невеселым — Никто не может предсказать планы этого существа.

— Эй, извини, что нагрубил тебе наверху. Я просто...

— Это пугает, я знаю — сказал он — Но мы чувствуем себя лучше, не так ли?

Я подумал о волшебной мантии, усиленном мече и посохе, о предупреждении Чикори не встречаться с Марлоу.

— Да — признался я — Когда будет готова кровь?

— Думаю, еще неделя — ответил Чикори, поднимаясь на ноги — А теперь, когда ты экипирован, мы проведем оставшееся время в тренировках, готовясь к предстоящей задаче. Как тебе это?

— Лучшая новость, которую я слышал за сегодня — сказал я.





6




Неделю спустя я снова был в подвале и смотрел на круг, созданный Чикори для заклинания. Он был небольшим, но изысканным, с несколькими символами, которых я никогда раньше не видел. В круге света, падавшем сверху, в земляных углублениях поблескивала металлическая стружка.

— Дай-ка я на тебя посмотрю — сказал Чикори, поворачивая меня к себе.

Его скряга скривил губы и засуетился, оглядывая меня с головы до ног. Я оделся, как он велел: темная рубашка и брюки с достаточным количеством карманов, чтобы вместить несколько предметов для заклинаний. Я накинул изодранную рясу Иоанна Крестителя на правое предплечье. На талии у меня был ремень для крепления трости. Когда взгляд Чикори упал на мои кроссовки, он недовольно хмыкнул, но ничего не сказал.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил он, снова поднимая на меня глаза.

— Честно? Как будто меня вот-вот швырнет через магический круг.

— Нервы, да? Просто помни, что мы практиковали.

Я кивнул, возвращаясь мыслями к последней неделе тренировок, неделе, в течение которой, казалось, все сложилось воедино. Книги, которые Чикори заставлял меня читать, упражнения для увеличения моей призмы, улучшенное оружие. Сочетая это с инструкциями моего наставника, я смог пробираться сквозь сложную защиту, избегать или убивать различных существ и рассеивать мощную магию. Действительно, казалось, что за это время я вырос как волшебник больше, чем за десять лет до этого.

— Будет немного больно.

Прежде чем я понял, что он делает, Чикори схватил меня за локоть и воткнул иглу медного шприца в сгиб моей руки. Я вздрогнул от укола. Чикори нажал на поршень, и голубоватая кровь из стеклянной трубки исчезла внутри меня.

Он вынул иглу и прижал большой палец к месту инъекции. Пока он тихо произносил заклинание, я почувствовал, как во мне разливается дистиллированная кровь, сущность моего отца вытесняет сущность моей матери.

Через минуту он отступил назад и кивнул.

— Ты готов.

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и шагнул в магический круг. Это было оно. Когда я повернулся к Чикори, то заметил, что Табита спустилась вниз, её зеленые глаза блуждали во мраке за пределами сферы света. Она неторопливо подошла и потерлась о ногу Чикори.

— Не доставляй ему хлопот, пока меня не будет — сказал я.

Она фыркнула.

— По сравнению с теми испытаниями, которым ты меня подвергал, это будет просто отдых.

Я покачал головой, прежде чем обратиться к Чикори.

— Спасибо, что присмотришь за ней.

— Без проблем — Он взглянул на свои карманные часы — Уже почти стемнело. Нам нужно начать ритуал, пока барьер между нашими мирами не стал еще тоньше.

Он достал из кармана пиджака черную книгу и открыл ее. Пока он облизывал большой палец и листал страницы, я прокручивал в голове план, вплоть до поиска и уничтожения книги Лича. Меня пронзила пугающая мысль.

— Подожди! Как же я собираюсь вернуться?

— Ах, да — сказал Чикори, как будто забыл о чем-то незначительном. Он потянулся вперед и провел большим пальцем у меня между бровями. Небольшой разряд энергии пронзил мой передний мозг и тлел за глазами и глубоко в ушах. Связующее заклинание — Вот так — сказал он, отступая назад — Когда будешь готов вернуться домой, сосредоточься как можно сильнее, и я заберу тебя.

— Отлично — сказал я, гадая, что бы произошло, если бы я ничего не сказал.

— И если это сработает, если Марлоу твой отец, я увижу тебя снова. Иногда ты безрассуден, как ребенок, но ты более чем способный. Ты доказал это на этой неделе.

— Спасибо — И я не шутил.

Направив волшебную палочку на круг, Чикори произнес какое-то слово. Круг засветился белым и сомкнулся вокруг меня. За шумом энергии его губы шевелились, когда он читал из книги Первого Порядка.

Табита наблюдала за мной скучающим взглядом.

Я улыбнулся ей в ответ, хотя в горле у меня стоял ком. Мне пришлось напомнить себе, что, если бы Марлоу не был моим отцом, кровь, бурлящая во мне, не позволила бы мне преодолеть его защиту. Мне было бы неприятно возвращаться сюда. Это означало, что волна эмоций, которую я испытывал при мысли о том, что больше никогда не увижу Табиту или Чикори, была напрасной.

Я только начал свыкаться с этой мыслью, когда понял, что нахожусь уже не в подвале.



Если не считать легкого покалывания, никакого предупреждения не последовало. Только что я стоял в магическом круге Цикория, а в следующее мгновение оказался в лесу. Холодный ветерок, несущий запах разложения, трепал мои волосы и ломал ветви над головой. За низким потолком из пепельных облаков садилось солнце. Или, скорее, садилось солнце. Я больше не был в нашем мире. Я был в Убежище.

А это значит, что Маг Смерти, мой отец.

Это знание не сбило меня с толку. С тех пор, как Чикори рассказал мне о подозрениях Ордена, часть меня начала принимать это как истину. Бабушкина история о том, что мой отец был хиппи, никогда не укладывалась в моем детском сознании, и уж тем более не укладывалась в голове, когда я, повзрослев, открыл для себя магию. Мои бабушка и дедушка пытались защитить меня, да благословит их Бог. Это объясняет, почему.

Подавив нахлынувшие эмоции, я проверил свой пояс и похлопал по карманам. Все вещи отправились в путь вместе со мной.

— Тогда давай продолжим и оденем тебя — прошептал я, надевая рясу Иоанна Крестителя.

Как и в соборе, на меня снизошла тишина, и мое бешено колотящееся сердце успокоилось. Я огляделся. Темный лес казался одинаковым во всех направлениях, напоминая мне о моем повторяющемся сне. Но я не был беспомощным ребенком и не собирался бесцельно бродить.

У меня была цель.

Опустившись на колени, я расчистил небольшую круглую площадку на лесной подстилке. Под ковром из гнилых листьев прятались покрытые желе поганки, которые я тоже смахнул. Своим мечом я выцарапал на земле фамильный магический круг и заполнил углубления медными опилками. Затем я достал из одного из карманов пакет на молнии и перевернул его поверх круга. В центре его застрял клок кошачьей шерсти — волос, в котором были остатки заклинания Марлоу, оставшегося после убийства леди Бастет.

Волна страха пронзила меня. В прошлый раз, когда я бросал заклинание через волосы, Марлоу почувствовал меня. Он напал на меня. На этот раз, как заверил меня Чикори, он не смог. Дистиллированная кровь, которая доставила меня в Приют, скроет меня от обнаружения Марлоу.

Надеюсь, что Чикори прав.

— Спасибо — сказал я, замыкая круг.

Затем я произнес заклинание, нацелив свой посох на волосы. Прядь волос дернулась и закрутилась, поднимая клубы дыма, которые втянула сфера посоха. Я приготовился к контратаке, но её не последовало. Через несколько мгновений посох уже тащил меня из круга в направлении, противоположном тому, где зашло солнце.

Он здесь.

Оттолкнувшись ногой от шнурка, я сложил остатки волос в пакет, положил его в карман, а затем разорвал круг и засыпал его мусором. С вуалью или без, я не мог быть беспечной. Тростник тащил меня мимо деревьев к человеку, который убил мою мать.

— Не вступать с ним в конфронтацию — напомнил я себе, чувствуя, как во мне закипает черный гнев. Чтобы найти книгу Лича.

Вскоре лес поредел и открылся широкой равниной. В центре его возвышался скалистый холм, на вершине которого возвышался древний дворец. Несмотря на впечатляющее зрелище, его вряд ли можно было увидеть на почтовых открытках. Дворец был построен из черного камня, этажи с колоннами, стоящие друг на друге, выглядели громоздкими и зловещими. Тут и там в окнах горел огонь.

Похоже, это чей-то дом.

Я оглядел открытую равнину вокруг дворца в поисках стражи. Вместо этого я заметил силуэты, похожие на больших горбатых собак. Как я понял, это были варги, злобные хищники с острым зрением и обонянием. Марлоу использовал их как внешнее кольцо охраны.

Я проверил, надежно ли застегнута моя мантия, прежде чем выйти из-за деревьев и направиться ко дворцу. Я двигался быстро и бесшумно, по пути следя за варгами. Их было по меньшей мере две дюжины, патрулирующих большую равнину. Время от времени один из них останавливался и поднимал потрепанную морду, прежде чем возобновить патрулирование.

Поняв, что вот-вот столкнусь с одним из варгов, я пригнулся, отступил на несколько шагов и замер на месте. Приближающийся патруль был размером с небольшого носорога, его шерсть была темной и жесткой. Из его мокрой морды вырывалось хриплое дыхание.

Когда оно приблизилось ко мне на расстояние двадцати футов, существо остановилось и подняло голову. Я застыл. С морды варга капала желеобразная субстанция. На его шерсти виднелись проплешины, там, где та же субстанция, казалось, проржавела насквозь. Морда варга приблизилась ко мне, вокруг его светящихся глаз, словно угри, собрались поганки. Почувствовал ли он меня?

Я крепче сжал меч, раздумывая, нанести удар или нет, прежде чем варг успеет поднять тревогу. Затянувшись в последний раз, варг снова опустил голову и продолжил патрулирование.

Выдохнув, я нацелился на лестницу, которая вела к стене, окружающей дворцовый комплекс. Я подумывал обогнуть холм в поисках более скрытого пути наверх, но мне не понравилось, как варг смотрел в мою сторону. И то, как эта дрянь въедалась ему в лицо…

Я поморщился и ускорил шаг.

Возле лестницы я открыл свои магические способности. Путь казался ясным, но лестницу защищало поле колючей энергии. Я направился к ней. Энергия, блокирующая лестницу, потрескивала и плевалась. Мой усовершенствованный клинок мог бы разрубить его, но так, чтобы Марлоу об этом не узнал? Нет, лучше оставить защиту нетронутой и надеяться, что перегонка крови обманет ее.

Я приготовился переступить порог, когда что-то вонзилось мне в бок.

Самый крупный варг, которого я когда-либо видел, отшатнулся от меня. Он присел на задние лапы, не менее испуганный. Варг, должно быть, вернулся к своему патрулированию.

Теперь он, принюхиваясь, двинулся вперед. Когда я шагнул в сторону, он повернулся ко мне, с рычанием стряхивая густую пену с клыков. Проклятая тварь почувствовала меня. Когда я вдохнул что-то, пахнущее как споры, я представил, как они передаются обратно поганкам и слизистым грибам, покрывающим морду варга, как их нити, похожие на корни, проникают в его собачий мозг и что-то шепчут ему.

Я быстро огляделся по сторонам. Приближались еще два варга, их глаза светились в темноте болезненно-зеленым светом. Я прикинул расстояние до лестницы, около пятнадцати футов, но большой варг преградил мне путь. Держа меч наготове, я засунул посох за пояс и порылся в карманах.

Где ты?

Наконец, мои пальцы наткнулись на камни размером с мячик для гольфа. Кашляющие гранаты. Я вытащил одну и прошептал: "Аттиваре". Камень задрожал, когда магия, заключенная в его основе, пробудилась к жизни.

Я развернулся и швырнул гранату как можно дальше от дворца. Огромный варг с лаем бросился на меня. Я развернулся и взмахнул мечом, повернув рукоять так, что лезвие оказалось не острием, а плоской стороной. Металл зазвенел о висок варга. Зверь, спотыкаясь, пронесся мимо меня и наелся грязи.

Я попятился к лестнице, когда варг пришел в себя и развернулся. Кожа на одной половине его морды была содрана, обнажив костяные пластины.

В пятидесяти ярдах от меня упала граната, вызвав взрыв человеческого кашля. Двое других варгов, которые приближались ко мне, развернулись и побежали в сторону фальшивого звука. Крупный варг оглянулся через плечо, затем снова посмотрел в мою сторону. Он сделал два крадущихся шага вперед.

Уходи, черт возьми. Иди с остальными.

Варг поводил головой, принюхиваясь, из стороны в сторону, как будто больше не был уверен, где я. Возможно, из-за того, что половина грибов была стерта с его лица. Я перешел на скрытый захват, готовый вонзить клинок в сердце варга, если он снова сделает выпад.

Его пылающий взгляд блуждал вокруг меня.

Наконец существо фыркнуло и помчалось к остальным.

Я судорожно вздохнул и поспешил миновать защитную защиту. Меня пронзил обжигающий жар, но благодаря поединку крови моя магия осталась нетронутой. Я начал подниматься по ступеням. Очень скоро я понял, что дворцовый комплекс был построен не из черного камня, а покрыт черной плесенью.

Я поднимался все выше и выше. На равнине внизу варги возобновили патрулирование. Я не замедлял шага, пока не достиг площадки, которая заканчивалась у оборонительной стены. Мой посох потянул меня к большой двери, которая гудела от запирающей магии. Мой меч мог бы разрубить его, но поднимет ли это тревогу?

Я оглядел крепостной вал высоко вверху. Я не увидел никого, или чего-либо, патрулирующего его по всей длине. Защитный энергетический купол, который простирался над дворцом, выглядел точно так же, как и защита у подножия холма. Он позволил бы мне пройти.

Оценив высоту стены примерно в двадцать футов, я сделал несколько шагов назад, направив меч вниз. Разбежавшись, я прошептал:

— Форза-дура!

Энергия, исходящая от меча, ударилась о площадку и подбросила меня вверх. Когда холодный воздух пронесся мимо моих ушей, я увидел, что я маленького роста. Боясь перегнуть палку, я был слишком мягок. На высоте своей параболы я вытянул руку и сумел ухватиться за край крепостного вала. Я ударился всем телом о стену, но удержался, вцепившись пальцами в скользкие углубления в каменной кладке. Я перебросил руку с мечом через плечо и подтянулся на крепостной вал. Падая, я прорвался через вторую защиту еще одной обжигающей волной.

Я подавил стон и лежал, тяжело дыша. Я был один на дорожке и, судя по всему, все еще был скрыт. Надо мной в ночном небе покачивался дворец с колоннами. Я стоял и смотрел вниз. Далеко внизу двор вел на нижний уровень дворца. Но охотничье заклинание тянуло меня в направлении сторожевой башни, расположенной дальше по крепостному валу.

Я вошел в квадратную башню через низкую арку и спустился по винтовой лестнице. Хотя в скобах на стене горели факелы, в спертом воздухе стоял запах гнили. Преодолев один пролет, я спустился по лестнице и прокрался по крытому переходу. Вскоре я оказался в большом зале с колоннами, и охотничье заклинание потянуло меня к двери в дальнем конце. Пройдя половину комнаты, я замер.

Я знал это место.

Большая колонна справа от меня у основания почернела, но не от плесени. Я опустился на колени, чтобы рассмотреть её поближе. В трещинах на полу, которые расходились от колонны, виднелись частички серого пепла.

— Вот оно — подумал я с ошеломляющей уверенностью. Место казни моей матери.

Я прислонился головой к холодному камню колонны. Несмотря на то, что я пережил смерть моей матери в магическом шаре леди Бастет, несмотря на то, что это событие было подтверждено Чикори, то, что я был здесь, сейчас, в том же самом месте, сделало это событие таким реальным, каким не были те переживания. Мое сердце разбилось, когда я вспомнил, как её потрескавшиеся губы произнесли последние слова.

Я люблю тебя, Эверсон.

— Я здесь, чтобы закончить то, что ты начал — прошептал я, смаргивая слезы.

Хриплый голос заставил меня обернуться. Две фигуры в черных одеждах входили в дальний дверной проем. Я медленно поднялся и, ослабив охотничье заклинание, схватил меч и посох.

Вы были среди них? Я молча спросил у тех двоих. Среди тех, кто назвал мою мать предательницей? Кто причинил ей боль? Кто стоял здесь и наблюдал за её казнью?

Гнев усилил мою хватку до боли.

Книга, настойчиво шептала более рациональная часть моего сознания. Ты здесь, чтобы найти и уничтожить книгу. Сделайте что-нибудь, что вызовет тревогу, и можешь попрощаться с миссией.

Это, похоже, сработало. Подавив свой гнев, я отошел за колонну, когда фигуры в мантиях приблизились, продолжая свою болтовню. Я уже приготовился пропустить их, когда в глубине их капюшонов блеснули в свете факелов большие нечеловеческие глаза. Рыбьи глаза.

Отвращение сменилось новой вспышкой ярости.

— Вы были там — решил я, и губы у меня задрожали. Вы оба. И вы смотрели, как она сгорает.

С мучительным криком я замахнулся клинком, целясь в голову ближайшей фигуры.





7




Лезвие сверкнуло, рассекло ткань и плоть и вышло с другой стороны в струе темной жидкости. Что-то мокрое шлепнулось на каменный пол и перевернулось. Я опустил взгляд и увидел большие пустые глаза, смотревшие на меня с чешуйчатого лица, покрытого такими же грибами, какие я видел у варгов.

Напарник существа издал сдавленный вопль и отскочил назад. Прежде чем оно успело прицелиться в меня, я вонзил меч ему в живот. Лезвие пробило экзоскелет, и я поднял рукоять обеими руками. Существо захрипело, капюшон упал с его лица. Пара мерзких рыбьих глаз тщетно огляделась по сторонам, прежде чем, казалось, остановиться на мне.

— Я тоже могу поиграть в судью и присяжных — проворчал я.

Лезвие пробило нагрудник существа и пронзило его сердце. Я выдернул клинок, отбросив существо к его обезглавленному товарищу. Затем я несколько мгновений смотрел на них обоих, тяжело дыша от ужаса и возбуждения от того, что только что сделал.

Я оттащил их тела в темный угол комнаты и посыпал пол драконьим песком. Произнесенное шепотом “Фуокио” воспламенило песок, испарив следы жидкости и скрыв следы резни. Другие существа не пришли на разведку, а значит, тревоги не было поднято.

Однако с этого момента мне нужно держать свой гнев в узде, подумал я, вытирая лезвие о штаны. Я испытал двойное потрясение, когда стоял на том самом месте, где была убита моя мать, а затем внезапно увидел существ, которые участвовали в этом акте. Тем не менее, я не знал, как эти существа взаимодействуют друг с другом. Если это произошло благодаря грибковому росту, который, казалось, покрывал всех и вся, слухи о нападении могли дойти до других.

Я восстановил охотничье заклинание. Когда оно потянуло меня к дальнему дверному проему, я подумал о тех двоих, которых я только что убил. Я думал, что впереди была разрозненная группа магов, людей. Но эти рыбьи глаза… Так вот к чему привели десятилетия поклонения Шепчущему? Они перешли все границы?

Охотничье заклинание привело меня по коридору и на несколько лестничных пролетов вверх. Появилось еще больше фигур в мантиях, их неторопливая походка говорила о том, что новости об их убитых товарищах до них не дошли. Я прятался в тени, пока они не прошли мимо и их булькающие голоса не затихли вдали.

На очередном пролете моя трость сбросила меня с лестницы в маленький дворик на верхнем этаже дворца. Меня обдувал холодный ветер. Из здания напротив доносилось тихое пение. Я напрягся, когда один голос перекрыл другие. Несмотря на сильные удары тростью, я знал, что голос принадлежит Марлоу. Маг Смерти.

Мое сердце пустилось вскачь, когда я отменил охотничье заклинание, заменил трость мечом и посохом и прокрался через двор. Здание было высоким и узким, покрытые плесенью колонны обрамляли дверной проем, сквозь который пробивался зеленоватый свет камина. Я скользнул в тень рядом с дверным проемом и заглянул внутрь, меня скрывала ряса Иоанна Крестителя.

В центре комнаты, похожей на алтарь, находился прямоугольный бассейн с водой. Статуи, похожие на богов и богинь, скорее всего, первых святых, возвышались по периметру комнаты, выполняя роль колонн. Но статуи, как и вся остальная часть комнаты, были покрыты грязью, которая свисала с толстых веревок и капала на двадцать или около того фигур в мантиях, поющих у бассейна внизу.

Мой взгляд проследовал за бассейном в дальний конец, где высокая фигура возглавляла пение, подняв одну руку. Зеленое пламя, поднимавшееся от костров по обе стороны от него, отражалось от золотой маски под капюшоном. Мой желудок сжался в тошнотворный кулак.

Это он.

Я подхватил пение, наблюдая за ним. Слова были бессмысленными, но они вызывали интуитивное ощущение смерти и разложения. В конце куплета что-то зашевелилось в грязных водах бассейна. Еще один элементаль? Я едва мог различить вязкую паутину черной энергии, которая, казалось, соединял поющих с тем, что скрывалось под водой.

Шепчущий, понял я. Это ритуал, который открывает портал. Это была работа, начатая Личом столетия назад, и которую Марлоу возобновил, найдя его книгу. Чем больше портал, тем могущественнее становились Марлоу и Фронт, и тем больше у них было шансов победить Орден.

В конце концов, появился сам Шепчущий.

Я снова перевел взгляд на бассейн как раз вовремя, чтобы увидеть, как щупальце взметнулось вверх, прежде чем снова исчезнуть в глубине. За бассейном Марлоу на мгновение опустил руку, прежде чем поднять её и возобновить пение.

Меня пронзил разряд. Книга. Он просто перевернул страницу книги. Я подался вперед, прищурившись. Да, это было трудно разглядеть, но это было там, его черная мантия скрывала том, который он прижимал к груди, со страниц которого вились нити темной магии.

Ладно, подумал я, делая глубокий вдох.

Я засунул посох за пояс и полез в карман, пока не нащупал пузырек. Легкое встряхивание подсказало мне, что это драконий песок. Дрожащей рукой я отвинтил крышку. Я сомневался, что Марлоу держал книгу при себе двадцать четыре часа в сутки. Я мог бы подождать более подходящего момента, но с парой трупов внизу, ожидающих своего обнаружения, риск был слишком велик.

Я должен был нанести удар сейчас.

Я прикинул расстояние до книги и нацелил на нее свой меч. Кончик лезвия дрогнул, когда я сделал вдох.

— Энергия! — Крикнул я, резко отводя меч назад.

Заклинание силы зацепило книгу и вырвало её из рук Марлоу. Книга пролетела через всю комнату, над бассейном, между поющими и влетела в дверной проем, где попала в мою поднятую руку, как мяч в перчатку кэтчера. Я нырнул за дверной проем, на ходу опуская книгу и перелистывая том в кожаном переплете.

— Кто-то украл кодекс — крикнул Марлоу — Остановите его!

Пение перешло в беспорядочные крики, и я снова услышал плеск воды в бассейне.

Это та самая книга. Вот она!

С сильно бьющимся сердцем я уронил книгу к своим ногам и проткнула её лезвием. Магия, кружившаяся вокруг нее, раскололась на части. План действительно сработал! Выплеснув содержимое флакона с драконьим песком на беззащитный фолиант, я отскочил назад и закричала:

— Фуоко!

Пламя вырвалось из книги и хлынуло в алтарный проем. Из-за двери донеслись голоса и вопли. Страницы сгоревшего тома взлетели в воздух и превратились в пепел.

Чикори! Крикнул я по нашей связи, отступая назад. Дело сделано! Книга уничтожена!

Я отбросил в сторону пустой флакон с драконьим песком и вытащил из-за пояса посох. Я поднял его как раз в тот момент, когда черный разряд энергии пронесся мимо пламени. Усиленный посох втянул разряд внутрь, где закружилась энергия. С криками двое поющих прорвались сквозь пламя.

— Стреляйте! — скомандовал я, направляя посох по очереди на них.

Энергия, поглощенная посохом, разрядилась дважды, пригвоздив поющих к земле.

Ты поймал тот Чикори? Я снова позвонила. Я готов вернуться домой!

За языками пламени появилось еще несколько фигур. Я сунул руку в карман, где было несколько молниевых гранат, и вытащил две из них.

— Аттиваре! — Крикнул я, швыряя их в дверной проем. Молния сорвалась с небес и пробила балку и камень, обрушив вход.

В ушах у меня зазвенело, я развернулся и побежал через двор к лестнице, по которой пришел сюда. Я был почти у цели, когда появился целый батальон рыбоголовых тварей. Ругаясь друг с другом, они окружили меня с ятаганами в руках. Я окружил себя потрескивающим щитом, когда первая волна атаковала меня. Сверкнув клинками, они обрушились на щит.

— Респингер!

Мощный белый импульс вырвался из щита, отправив нападавших кувыркаться по двору и друг на друга. Прежде чем они успели полностью прийти в себя, я прорубился сквозь них к лестнице и спустился вниз, закрыв проем щитом позади себя, чтобы помешать их преследованию.

Чикори? Я попробовал еще раз. Сейчас было бы действительно подходящее время.

Я уже начал беспокоиться, что связь не работает, что он меня не слышит, когда место у меня на лбу, куда он приложил большой палец, начало покалывать. Это ощущение распространилось по всему телу. Я ожидал, что в любой момент снова окажусь в подвале. Но так же быстро, как это ощущение появилось, оно начало исчезать. Голос Чикория эхом прозвучал в моих мыслях.

Возвращайся туда, откуда ты пришел.

В лес? Спросил я, все еще сбегая по лестнице. Почему не здесь?

Там барьер тоньше.

Но я уничтожил книгу, никакого барьера быть не должно!

Его голос то прерывался, то затихал, но я уловил, что процесс растворения требует времени. Ощущение покалывания на лбу исчезло. У меня осталось ощущение давления за глазами и в ушах, но оно не проходило с тех пор, как он впервые поставил на меня штамп.

Чикори? Я попробовал еще раз.

Никто не отвечает.

Отлично, значит, я собирался сбежать из дворца и снова пересечь равнину варгов, приведя все в полную боевую готовность. Я пробормотал проклятие. Охотничье заклинание указало мне кратчайший путь внутрь; вернуться по своим следам казалось самым верным способом выбраться обратно. Если бы я мог вспомнить дорогу.

Я сбежал с лестницы, промчался по коридору и оказался в комнате с колоннами, где была казнена моя мать, а я убил двух существ. Там все еще пахло горелой кровью.

Я был уже на полпути через комнату, когда передо мной в дверном проеме возникла фигура в мантии.

— Стой — приказал он. Узнав его голос, я резко остановился, сердце бешено колотилось у меня в ушах. На капюшоне фигуры блеснула золотая маска, когда он шагнул вперед и вытащил волшебную палочку. Марлоу, очевидно, сбежал из алтарной комнаты, но как, черт возьми, ему удалось опередить меня здесь?

Маска поворачивалась из стороны в сторону, ища меня.

— Энергия! — крикнул я — Крикнул я, направляя на него свой меч.

Буря энергии вырвалась из лезвия. Маг Смерти взмахнул палочкой в воздухе, и сила разлетелась в разные стороны от него, сотрясая стены. Я полез в карман за оставшейся молниевой гранатой, а он продолжал уверенно наступать.

Давай посмотрим, как тебе понравится лицо, полное электричества, приятель.

— Аттиваре! — крикнул я — Крикнул я и швырнул в него гранату.

— Джоччо — ответил он, снова взмахивая палочкой. Волшебная граната упала на землю у его ног, завернутая в снежок.

Я создал вокруг себя щит и начал искать другое оружие дальнего действия, когда вспомнил, что благодаря поглощающим свойствам посоха Маг Смерти не сможет причинить мне вреда. И наоборот, благодаря свойствам меча, расщепляющего магию, я мог причинить ему вред.

Плохо.

И все же предостережения Чикори о магии Шепчущего прокрались в мои мысли. Я не мог просто броситься на него сломя голову. Я присел рядом с обугленной колонной и поправил потную рукоять меча.

— Покажись — потребовал Марлоу, подходя ближе — Кто ты? — Хотя маг и чувствовал меня, мантия все еще скрывала мою личность. Его шаги раздавались все ближе и ближе, пока не оказались почти рядом со мной.

— Тот, кто считает тебя жалким куском дерьма — подумал я и шагнул вперед. Меч сверкнул, когда я вложил в удар все свои силы. Лезвие исчезло в вырезе его мантии и вышло с другой стороны. Только сопротивления не было. А маг все еще стоял на ногах.

Что за...?

— А! — торжествующе воскликнул он.

В мгновение ока он оказался в нескольких футах от того места, где только что стоял, черная энергия обвилась вокруг кончика его палочки. Иллюзионист? Он направил палочку на меня. Стрела врезалась в мой щит, отбросив меня назад. Я восстановил равновесие и вонзил меч ему в грудь. И снова лезвие исчезло в его одежде, как будто оно было из воздуха.

Марлоу внезапно оказался по другую сторону от меня, из его палочки вылетели новые черные стрелы. Они одна за другой врезались в мой щит, вторая стрела сбила меня с ног. Я со стоном приземлился на колонну, меч и посох выпали из моих рук. Щит рассыпался искрами вокруг меня.

— Нет — подумал я, хватаясь за оружие.

Подол черной мантии мага со свистом метнулся ко мне. Он произнес какое-то слово. Виноградные лозы пробились сквозь прах моей матери в трещинах пола и обвились вокруг меня, привязывая к колонне. Прежде чем стягивающие щупальца смогли выдавить воздух из моих легких, я сделал глубокий вдох.

— Респинг...

Виноградная лоза обвилась вокруг моей шеи, не давая произнести ни слова. Маг Смерти остановился передо мной. Я поднял глаза на эту ужасную золотую маску с пустыми глазами и нахмуренным ртом. Маг держал свою палочку на уровне плеча, готовый снова применить заклинание. Я сопротивлялся, но лозы, похожие на стальные тросы, становились все толще. Я знал, чем это закончится. В любую секунду вокруг меня могло вспыхнуть пламя. Боковым зрением я увидел, как в комнату вошли другие фигуры в черных одеждах, чтобы стать свидетелями моей казни.

По крайней мере, я уничтожил твою проклятую книгу, подумал я. И когда Орден доберется до тебя...

Но Маг Смерти, казалось, колебался, склонив голову набок.

Виноградные лозы разорвали одеяние Иоанна Крестителя, и теперь он мог видеть меня. Он повернулся и что-то сказал остальным, и в его голосе зазвучали прежние гортанные нотки. Двое магов вышли вперед, один поднял с земли мой меч, другой — посох.

Марлоу повернулся ко мне.

— Эверсон Кро...

Яркий огненный шар взорвался у его бока, отбросив его через всю комнату. Остальные маги издавали сдавленные звуки, когда их мантии начали душить их. Я скосил глаза на звук шагов. Мой наставник бежал ко мне, вельветовая куртка развевалась на его спине.

Чикори!

— Я решил, что будет проще прийти самому — сказал он, тяжело дыша — И поскольку книга была уничтожена... — Он взмахнул волшебной палочкой, и виноградные лозы вокруг меня засохли. Я оторвал руки от столба и оторвал усик от своей шеи. Затем я начал вырывать ноги.

Тем временем Марлоу пришел в себя и поднялся на ноги. Чикори повернулся и метнул в него еще один огненный шар. Марлоу отразил его взмахом волшебной палочки, но третий огненный шар Чикори с хрюканьем отбросил его назад, и пламя отразилось от его золотой маски. Магия Марлоу, возможно, и была могущественной, но она ослабевала, а Чикори разбрасывал косяки.

Я изо всех сил пытался оторвать последние лозы от своих ног, чтобы помочь ему.

Марлоу быстро произнес заклинание. Нити темной магии вырвались из его палочки, как щупальца, и окружили Чикори. Энергия поглотила его, погасив его свет. Паника подступила к горлу. Но ослепительная вспышка магии разнесла щупальца Чикори в стороны.

Они с Марлоу кружили друг вокруг друга, подняв палочки.

— Вам нас не победить — сказал Марлоу.

— Вы уже проиграли — сухо ответил Чикори.

Светлая и темная магия вырвались из их палочек в яростной схватке. Остальные чародеи все еще боролись обеими руками со своими удушающими мантиями. Я заметил того, кто отобрал у меня меч. Белые волосы рассыпались по обеим сторонам заплесневелого лица. Женщина?

Меч, выпавший из её рук, упал рядом с ней. Когда я бросился к нему, халат женщины развязался у нее на шее, и она судорожно вздохнула. Марлоу, должно быть, снял удушающее заклинание. Я бросился за мечом, но женщина схватила его за рукоять первой.

Дерьмо.

Она что-то прокричала на своем заплетающемся языке и замахнулась лезвием в мою сторону. Я отскочил, но слишком медленно. От сильного удара в правый бок онемело тело, и меня отбросило через всю комнату. Я приземлился на спину и проехал по полу еще несколько футов. Остановившись, я поднял голову. Женщина, шедшая сзади, сыпала Чикори.

Я протянул к ней руку и крикнул:

— Энергия!

Но энергия, прорвавшаяся сквозь призму, умерла во мне, поглощенная магической силой моего собственного меча. Женщина приблизилась к моему наставнику и отвела клинок.

— Чикори! — закричал я.

Но среди взрывов магии он не мог меня услышать. Я отпрянул, когда она двинула клинок вперед, и мой разум уловил хруст плоти и костей, когда лезвие вошло в его спину.

Это не могло произойти просто так, подумал я. Этого просто не могло случиться.

Чикори осел, его палочка с грохотом выпала из рук. Ослепляющая магия вокруг него погасла, и в комнате стало темно. Женщина убрала меч, а я в ужасе наблюдал, как мой наставник рухнул на землю.

Чикори? Звал его через нашу связь.

Но связь оборвалась, давление в моих глазах и ушах ослабло, как при предсмертном вздохе. Маг Смерти посмотрел на Чикори, затем на меня. Я представил себе улыбку под его маской. Такую же улыбку он видел, когда смотрел, как сжигают мою мать.

Я медленно поднялся.

— Думаешь, это смешно?

Комната заиграла странными красками, похожими на те, что я видел во сне о лесе. Я, как пьяный, шагнул вперед. Я бы тоже умер, но не раньше, чем сорвал бы маску и превратил его ухмыляющееся лицо в кашу.

Марлоу отправила её прах Ордену в пакете для мусора, вспомнил я слова Чикори, которые он сказал, имея в виду мою мать.

— Ты думаешь, это чертовски смешно? — Спросил я громче, срываясь на неуклюжий бег.

Хмурая маска Марлоу продолжала наблюдать за мной. Цвета в комнате становились все более насыщенными и противоречивыми. Они кружились по спирали, заставляя мою голову раскалываться. Я больше не замечал других чародеев, даже не мог их видеть. Комната, казалось, превратилась в безумный спиралевидный туннель, в дальнем конце которого был Марлоу, но он становился все больше и ближе.

— Я покажу тебе забаву — пообещал я.

Стук в моей голове усилился. Я пошатнулся и заставил себя снова выпрямиться. Я собирался добраться до него, черт возьми... собирался сорвать маску... собирался ударить его…

И тут Марлоу оказался прямо передо мной, произнося что-то, чего я не мог понять.

Когтистой рукой я потянулся к его золотой маске и провалился в темноту.





8




Я был в темном лесу и бежал, спасая свою жизнь, но куда бы я ни повернулся, везде были существа в черных одеждах, их рыбьи глаза таращились на меня, рты открывались и закрывались, сабли кололи. Все болело. Боже, у меня болело все, до мозга костей. Но я должен был продолжать бежать, должен был найти то место в лесу, куда Чикори приведет меня обратно. Но больше всего мне нужно было убежать от шепотков.

Эверсон... человек... сын.

Обливаясь потом и дрожа, я согнулся пополам, и меня вырвало зеленой желчью, которая, казалось, вытекла из глубокой и зловещей ямы внутри меня. Я заставил себя встать и побежать, проталкиваясь мимо покрытых грибком деревьев и гноящихся луж, где обитали ужасные твари, мимо бормочущих, колющих друг друга существ, которым, казалось, не будет конца.

Но время от времени они заканчивались, и я оказывался на поляне и падал на спину, поддаваясь боли и изнеможению. Моя мать что-то говорила мне, вытирая мое лицо чистой прохладной тканью, в то время как солнце освещало её волосы, делая их ослепительно белыми.

— Помоги мне — бормотал я — Помоги мне добраться до того места, куда я смогу вернуться.

Она только улыбалась и продолжала что-то говорить, как я понял, напевая, мягко и мелодично, как колыбельную. Но когда пение погружало меня в сон, я снова оказывался в темном лесу, спасаясь бегством, отчаянно пытаясь скрыться от злых существ и шепота.

Особенно шепота.



Эверсон…

Я с трудом разлепил опухшие веки. Я лежал на спине, укрытая белыми простынями. Мое тело покрылось легкой испариной. Когда я сглотнул, мой желудок был напряжен, как натянутый барабан.

— Эверсон — повторил человек.

У меня закружилась голова, когда я повернул ее. Женщина поднималась со стула слева от меня, солнечный свет, падавший из окна позади нее, наполнял её волосы туманно-белым сиянием. Утренний свет. Я пытался вспомнить прошлое.

Лес, существа…

Нет, это было не наяву. Я видел сон. Или, точнее, ночной кошмар.

Я напрягся, пытаясь вспомнить, как я сюда попал. Зловещая церемония, книга Лича в огне, моя стычка с Темным магом. Ужасная картина лезвия, моего лезвия, пронзающего спину Чикори. А потом я попытался добраться до мага, сорвать маску с его лица, но потерпел неудачу и упал.

Неужели я умер? Было ли то, что я пережил в лесу, чем-то вроде чистилища? Была ли это моя... Я покосился на женщину. ...мать?

— Ты проснулся — сказала она сильным материнским голосом.

Я оглядел маленькую комнату. Стены с красивой каменной кладкой сияли белизной до самого высокого потолка. На полу лежали разноцветные ковры. Я больше не во дворце, это уж точно.

Я оглянулся на женщину.

— Что это за место? — прохрипел я.

— Это лазарет — сказала она.

— Лазарет?

— Нам пришлось давать тебе успокоительное в течение нескольких дней, пока яд выводился из вашего организма.

Хотя свежий воздух проникал в комнату через открытые окна, я уловил запах болезни. Я вспомнил рвоту из сна, или что бы это ни было. Она сказала, что это яд. Я снова попытался вспомнить.

— Что случилось с Магом Смерти? Эти... эти существа. Как вы вытащили меня оттуда?

— Мы ответим на все твои вопросы, но сначала тебе нужно поесть.

Я наблюдал за ней, когда она вышла из солнечного света и обошла кровать. Без света её лицо постарело, скулы стали более резкими. Я заметил, что белизна её волос не была следствием солнечного света. Эта женщина была старше, чем могла бы быть моя мать.

— Кто вы?

— Меня зовут Арианна — Двигаясь уверенно и грациозно, она подошла к столу с другой стороны кровати и взяла миску с ложкой. Это была та женщина, которую я видел в своем лихорадочном сне — Я знала твою мать — сказала она — Ты можешь сесть?

Я слабо оттолкнулся руками и приподнялся, пока не оперся о деревянную спинку кровати, ошеломленная усилием и тем, что только что сказала женщина.

— Знали мою мать? Когда?

— Еще до твоего рождения — ответила она, протягивая мне миску. Внутри был бульон, в котором было что-то похожее на взвесь из зерен и измельченных трав. Когда я размешал его, до меня донесся насыщенный аромат, заставивший мой желудок сжаться от голода — На самом деле, я помогла тебя родить.

Я перестал помешивать бульон.

— Что?

— В этой самой комнате — сказала она — Более тридцати лет назад.

Я огляделся, подсчитывая в уме цифры. Если бы Марлоу был моим отцом, а мне был один год, когда он убил мою мать, я бы родился, когда моя мать проникала в…

— Ты член Фронта — холодно сказал я, ставя миску обратно на стол.

Белые волосы Арианны дрогнули, когда она выпрямилась. Я прикинул длину. Это были те же волосы, что и у чародейки, которая схватила мой меч и вонзила его в спину Чикории. Я быстро произнес заклинание, одновременно вставая с другой стороны кровати. Невидимое поле заблокировало меня.

— Да — призналась Арианна — но Фронт, это совсем не то, во что тебя заставили поверить.

Ее голос распространялся по воздуху успокаивающими волнами. Магия Шепчущего, подумал я, вспомнив, что говорил мне Чикори. Заставляя видеть то, чего нет, верить в то, чего нет на самом деле. Тогда я все еще был во дворце, и магия проникала в мой разум, в мои чувства. Я огляделся по сторонам. Каменные стены на самом деле были не такими чистыми и белыми, как казались, они были покрыты черной слизью, а воздух наполнен ядовитыми спорами. Я резко вдохнул, пытаясь уловить их запах. И эта Арианна была не женщиной, а существом, покрытым плесенью, убийцей моего наставника.

— Вигор! — Крикнул я, протягивая к ней руку.

Неожиданный заряд вырвался из моих пальцев только для того, чтобы врезаться в энергетический кокон вокруг кровати. Прозрачный щит задрожал, поглощая удар. Когда щит успокоился, Арианна осталась там, где была.

— Я знаю, это сбивает с толку — сказала она, и в её голосе не было и намека на презрение или угрозу.

Я ударил по щиту несколько раз, пока руки не устали, а затем попытался прорваться с помощью другого заклинания силы. Щит казался еще прочнее, чем в прошлый раз, благодаря мощной магии, поддерживающей его. Я откинулся на кровать, мое тело дрожало, волосы слиплись от пота.

Арианна, которая с сочувствием наблюдала за моими мучениями, сказала:

— Мы не ожидали, что ты поймешь. Не сразу. Твое заточение только временное. Мы собираемся все объяснить.

Успокаивающий ветерок задувал в окна и овевал меня.

Иллюзия, пришлось мне напомнить себе. Все это одна большая чертова иллюзия.

— Тут нечего объяснять — сказал я — Вы клан психов и убийц. Но угадайте, что? Вашей книга уже история. Если Чикори выжил, то и Старейшины смогут. Это всего лишь вопрос времени.

— Старейшин больше нет — произнес мужской голос.

Я повернулся к худощавой фигуре, входившей в комнату. Он выглядел человеком средних лет, в его темных волосах до плеч пробивались серебряные пряди. Он встал рядом с Арианной. Умные серые глаза смотрели с красивого лица, испещренного едва заметными шрамами.

— Нет никакого Ордена — закончил он.

— Продолжай твердить себе это — усмехнулся я.

— Тогда где же они? — спросил он, оглядываясь по сторонам — Прошло почти пять дней с момента твоей битвы с Марлоу.

Арианна что-то прошептала ему, но он жестом остановил ее, не сводя с меня пристального взгляда.

— Хм?

Я тихо произнес заклинание, усиливая свою призму, свои способности. Я не знал, как долго был без сознания, но с моим разумом явно что-то случилось. Вот о чем были мои лихорадочные сны, не о детоксикации, как утверждала Арианна, а о том, что я был отравлен магией Шепчущего.

— Ривелар — прошептал я, пытаясь сорвать завесу, чтобы заглянуть за нее и увидеть черную гниль и зло, которые я видел ранее. Но все оставалось ужасающе нетронутым. Через открытые окна доносилось веселое щебетание птиц.

— Спроси себя об этом — сказал мужчина — Ты когда-нибудь видел представителя Ордена?

Я уставился в потолок. Не слушай его.

— Конечно, был Ласло, твой первый наставник — сказал он — И Чикори. Но кроме этих двоих? Ну, а как насчет товарища, который владеет магией? Организация, история которой насчитывает несколько тысячелетий, обширные, разветвленные родословные, кажется, ты должен был быть представлены по крайней мере, одному или двум другим, не так ли?

— Они существуют — с вызовом сказал я.

— Но Орден держит всех в изоляции, не так ли?

— Коннелл, ему нужно отдохнуть — сказала Арианна.

— Естественно — ответил мужчина — Но я хочу оставить ему кое-что для размышления. Предположим на мгновение, Эверсон, что до этого момента всё в твоей жизни волшебника было иллюзией, и что это реальность. Предположим, что мы не враги, а союзники. Предположим, что Фронт не противостоит Ордену, а сражается в память о нем. Предположим, что нашей целью никогда не было призвать Шепчущего в мир, а было напрячь последние силы нашей магии, чтобы не допустить его.

Я продолжал смотреть в потолок, пытаясь выбросить его слова из головы.

— Представь на мгновение, что твоя мать помогала нам — сказал он — и была убита за это. Посмотрим, не кажется ли это более логичным, чем то, во что тебя заставили поверить.

Я повернулся достаточно, чтобы пристально посмотреть на него.

— Не смей упоминать мою мать.

Коннелл пристально посмотрел на меня еще мгновение, затем повернулся и вышел из комнаты. Арианна осталась стоять над кроватью, склонив голову набок. Казалось, она не знает, что сказать.

— Позовите, если тебе что-нибудь понадобится — сказала она наконец.

Затем она тоже ушла.





9




Когда шаги Арианны затихли, я почувствовал, как щит, похожий на кокон, окружающий меня, расширяется до стен комнаты. У меня закружилась голова, когда я свесил ноги с кровати. Из-за того, что я потратил энергию, пытаясь пробиться сквозь этот щит, я ослабел. Пятидневное бездействие не помогло.

Я на мгновение присел, бросив взгляд на миску с бульоном на прикроватном столике. Я поднял миску и поднес к носу, от его насыщенного запаха у меня снова свело живот. Но я не мог ему доверять.

Это что-то мерзкое, решил я, ставя миску обратно на стол.

Когда я поднялся на ноги, полы платья, которое было на мне надето, упали мне на колени. Мои голени выглядели худыми и бледными. Я проверил свою грудь и не удивился, обнаружив пропажу кулона с монеткой. Моей трости тоже нигде не было видно. То же самое с дедушкиным кольцом. Я шел, опираясь на стену, стену из чистого, прочного камня, пока не добрался до окна, у которого ранее сидела Арианна.

Щурясь от солнца, я заглянул за энергетическое поле и выглянул в мир.

Внутренние дворы за дворцовой стеной были прекрасны. Продуваемая всеми ветрами равнина внизу отливала золотом. Окружавший её лес казался пышным. Я присмотрелся к равнине повнимательнее. её патрулировали, но не варги. Существа были похожи на... обычных мастифов?

Я хмыкнул. Иллюзия была впечатляющей, надо отдать им должное.

Я обошел комнату по кругу, в том числе и маленькую угловую ванную. Второе окно комнаты, а также дверь были закрыты щитом, защитной системой, пробиться сквозь которую у меня не хватило сил. Я вернулся к кровати и сел, обеспокоенный тем, насколько измотанной оставила меня короткая экскурсия. Я наклонился вперед, свесив руки между колен.

Почему я остался жива? Почему Маг Смерти не убил меня?

— Потому что Шепчущий, хочет тебя использовать — ответил я, вспомнив, что сказал Чикори. И вот что это такое одна большая мозговая травля, чтобы заставить тебя поверить, что они хорошие парни.

Я огляделся по сторонам, рассматривая магию в действии. Она была такой же могущественной, как и предупреждал меня мой наставник. Но, хотя Фронт мог заставить меня видеть, слышать и обонять все, что они хотели, у меня все еще были свои убеждения. Будь я проклят, если позволю им взломать их.

Первым шагом к сопротивлению им было бы знание стратегии Фронта. Я начал перебирать в уме предложения Коннелла. Моим первоначальным побуждением было заблокировать их, но мне нужно было проанализировать его слова, чтобы лучше понять, как Фронт попытается повлиять на меня.

Старейшин больше нет, сказал он. Ордена больше нет.

Они пытались расшатать фундамент, на котором зиждились мои представления о волшебстве и моей роли в нем. Они пытались оспорить мою идентичность.

Мои мысли вернулись к вопросам Коннелла. С кем я встречался в Ордене, кроме Ласло и Чикори? Ответом было "ни с кем", но что с того? Именно так действовал Орден. Они отсутствовали чаще, чем присутствовали, тратили целую вечность на ответы на письма или игнорировали их все вместе, отдавая непонятные указания. Не то чтобы у меня не было приказов, и я получал выговоры больше раз, чем мог сосчитать. Если не было никакого Ордена, то кто, черт возьми, угрожал и наказывал?

Представьте на мгновение, что до этого момента все в вашей жизни было иллюзией, и что это реальность, сказал Коннелл. Представьте, что мы не враги, а союзники. Представь, что Фронт не противостоит Ордену, а сражается в память о нем.

Новые попытки подорвать мою идентичность, только теперь они сеют семена новой идентичности, которая включает в себя Прикрытие и все, к чему их подталкивал Шептун.

И, наконец, решающий удар:

Представьте на мгновение, что твоя мать помогала нам.

Вовлекая в это семью, делая это личным.

В совокупности стратегия Фронта состояла в том, чтобы объединить мою идентичность с их собственной. Присоединяйтесь к нам. Присоединяйтесь к группе. Станьте одним из них. Я бы этого не допустил. Прибегнут ли они к пыткам? Очищение разума?

Надеюсь, кавалерия появится раньше.

Я поймал себя на том, что прислушиваюсь, пытаясь услышать их, но все, что я мог расслышать, это пение птиц. Мои пальцы начали теребить подол мантии. Странно, что никто из Ордена не пришел. Но, зная, каким рассеянным может быть Чикори, он мог не сообщить им, что я проник в Убежище. Я имею в виду, что парень чуть не забыл наложить связующее заклинание, прежде чем отправить меня туда.

— Орден знал, что он собирался послать меня — тихо и настойчиво сказал я — В конце концов, я здесь по их поручению. Если пройдет пять дней, они поймут, что он исчез с карты мира. Возможно, пошлют кого-нибудь на конспиративную квартиру, чтобы проверить его, кого-нибудь, кто поговорит с Табитой, увидит круг в подвале, соберет все воедино — Я остановился, чтобы снова прислушаться — Помощь скоро будет здесь.

Если только Орден существует,прошептал в ответ коварный голос в моей голове.

— Они придут — настаивал я, теребя пальцами подол и цепляясь друг за друга — Вопрос только в том, когда.

Дни? Я задумался. Недели? Я мог бы попытаться сбежать, но выбраться из комнаты и дворца было не так-то просто. Выбраться из Убежища было сложно, и для этого требовалась продвинутая магия. Это означало, что мне нужно было придумать способ отправить сообщение Ордену, что-то, что побудило бы их действовать немедленно.

Бурчание в животе прервало мои мысли.

Я снова посмотрел на миску с бульоном.



Я не видел ни Арианну, ни Коннелла ни в тот день, ни на следующий. Вместо этого за мной ухаживала пара людей, похожих на автоматы. Молодые мужчины и женщины, которые выглядели наполовину манекенами, наполовину роботами. Они были приятны на вид и в манерах, что позволяло мне догадываться об их истинных чудовищных формах. Вероятно, что-то похожее на тех двух существ, которых я убил своим мечом.

Я съел бульон, который мне принесли, и выпил воды. Если я надеялся восстановить силы, у меня не было выбора, решил я. И после каждого приема пищи я действительно чувствовал себя сильнее, что беспокоило меня больше, чем все, что мог сказать мне Коннелл. Возможно, в этом и был смысл.

К концу второго дня я был достаточно силен, чтобы ходить по комнате без частых перерывов. Я размышлял, расхаживая по комнате, все еще обеспокоенный отсутствием Ордена. Прошла уже неделя.

Моя прямая связь с Орденом, это пламя, подумал я. Это пламя содержится в серебряной чашке, питается масляным кристаллом и связано с... коммутатором Ордена, как вы, наверное, это назвали бы, с помощью заклинания. Итак, с материальной точки зрения, мне нужна серебряная чаша, масленый кристалл, что-нибудь, на чем можно писать, и что-нибудь, чем можно писать.

С последними двумя было бы проще простого. При каждом приеме пищи мне давали тканевую салфетку, и из крови, которую я прокалывал из пальца, получались вполне сносные чернила. Нужно было просто размазать надпись, а затем сложить и помахать салфеткой над огнем. Однако добыть такое пламя было бы совсем другим делом. Масленый кристалл было достаточно сложно найти в городе, а чашка, в которой мне подали воду, была сделана из какого-то латунного сплава, даже близко не похожего на серебро.

Подойдут ли заменители?

Судя по тому, как объяснил Чикори, сочетание серебра и данного мне заклинания было моей связью с Орденом. Что-нибудь еще, и послание окажется в другом измерении, или, что более вероятно, в виде кучки пепла в этом. В моей библиотеке на полках стояло несколько книг по алхимии, но здесь они принесли мне мало пользы. Я тяжело вздохнул.

— Извините, что прерываю — раздался мужской голос у меня за спиной — Мы пришли сменить вам постельное белье.

Я обернулся и увидел двух автоматонов, молодого мужчину и женщину, которые входили с простынями и свежими подушками в руках.

— О, конечно — рассеянно ответил я — спасибо.

Они кивнули и занялись своей работой. Я наблюдал, как они разбирают постель, размышляя о том, что я инстинктивно поблагодарил их. Если предположить, что эти двое были автоматами, то вряд ли они обладали разумом. Я мог бы послать их подальше и треснуть своим стулом у них по головам, и они бы просто ушли, не проявив ни малейшего интереса. Но все, начиная от их моргающих глаз и заканчивая едва заметными жестами, до того, как они наклонялись над своей работой, было настолько убедительно по-человечески, что я не мог отделаться от социальных норм, которые заставляли меня благодарить их. И думать, что они были плодом чьих-то мыслей.

Я остановился. Конечно.

Я издал сдавленный смешок, заставив автоматонов обернуться. Меня захлестнула волна новой энергии. Я не думал об этом. Убежище, созданное Старейшинами тысячу лет назад, было плодом их размышлений. Как область воображения, мысли здесь обладали особой силой проявления.

Я не владел магией старшего уровня, нет, но я и не говорил о том, чтобы мысленно создать мир. Мне нужны были только чаша и кристалл. Хотя я никогда раньше не проявлял материю, я использовал заклинания проекции, брал что-то твердое и проецировал его подобие куда-то еще.

Я был уверен, что здесь тот же процесс сработает и с мыслями.

Я подождал, пока автоматы уйдут, затем подождал еще немного, чтобы убедиться, что никто больше не придет. Когда небо за окнами потемнело, открывая две луны королевства, я выключил лампу в комнате. Я забрался в постель, перевернулся на бок и натянул одеяло на голову.

— Оскуаре — прошептал я, сгущая темноту вокруг себя.

Уверенный, что я спрятался настолько, насколько это было возможно, я представил серебряную чашу из своей квартиры, превратив её в трехмерную модель в своей мысленной призме.

— Имитируй — пропел я — Имитируй.

Энергия струилась вокруг призмы, казалось, превращая мысль в нечто независимое от моего сознания.

— Освободи — сказал я и отпустил мысль.

Энергия вокруг моей призмы хлынула из меня, и изображение чашки исчезло. Я был уверен, что попытка провалилась, когда мгновение спустя что-то холодное коснулось моего лба. Я засунул руки в карман перед лицом, пока не нащупал металлическую чашку. Я поднес её к носу и понюхал.

Серебро.

Святое дерьмо, это сработало.

Я повторил ритуал с кристаллом, проявив мысль и затем отпустив ее. В чашке что-то звякнуло. Я сунул руку внутрь и покатал масляный кристалл между пальцами. Ладно, подумал я, пряча чашку и кристалл под подушку, теперь перейдем к посланию. Я протянул руку и потянулся к салфетке на прикроватном столике, но потом остановил себя.

Если я могу проявить другие предметы, почему не могу передать послание?

Собрав энергию в своей призме, я составил сообщение, как будто писал под диктовку. Я обнаружил, что использую формальную систему, требуемую Ордееном, это был трудный случай, когда старая привычка умирает с трудом, но я также беспокоился, что, если я не выполню требования Приказа, сообщение будет удалено.

Уважаемому Ордену Магов и магических существ,

Сообщение: Заключенный в убежище/Чикори мертв

Срочность: Сверхвысокая

В соответствии с вашим поручением, неделю назад Чикори отправил меня в Убежище, чтобы я нашел и уничтожил книгу Лича. Я успешно справился с заданием, однако, при попытке вернуть меня, Чикори был убит. Теперь я пленник Марлоу и Фронта, группы, намеренной подчинить мою волю и магию злым намерениям Шепчущего. Я настоятельно прошу вас о помощи.

Смиренно подчиняюсь,

Эверсон Крофт

Я мысленно повторил это нелепое послание, представляя, что оно написано от руки на листе пергамента черными чернилами. Когда мысль затвердела в моей голове, я выпустил её еще одним "Освободи".

Передо мной лежал пергамент. Я взял его и подул на влажные чернила. Затем, как можно небрежнее, развернул листы, поставил чашку с хрусталем на прикроватный столик и сел.

— Фуоко — прошептал я, и мое сердце бешено заколотилось при этом слове. Я был уверена, что в любую секунду кто-нибудь войдет в дверь, изгонит мои творения и помешает мне создавать другие.

Масло в центре кристалла засветилось, затем превратилось в яркое пламя. Оно зашипело и задымилось, словно готовое погаснуть, прежде чем превратиться в знакомый столбик сливового цвета, где и застыло. Я сжал кулак. Моя магия была почти израсходована, но мысленные подсказки выполняли свою работу. Я перечитал послание и свернул пергамент в шестигранный диск.

— Прошу прощения — сказал я, помахивая диском над пламенем и бросая взгляд на дверь и обратно — Консегнаре.

Отчет начал дымиться. Давай, давай, давай подумал я и отпрянул, когда яркая вспышка вырвала отчет из моих пальцев. Я снова медленно наклонился вперед, не отрывая взгляда от пламени. Оно сменило цветовую гамму, став оранжевым, прежде чем вернуться к своему первоначальному сливовому цвету.

Я испустил долгий, прерывистый вздох.

Сообщение было отправлено.





10




— Похоже, ты пришел в себя.

Когда я поднял голову, сон, казалось, улетучился, как вода. Комнату наполнил утренний свет. Коннелл стоял в изножье моей кровати. Я проследил за его взглядом, направленным на прикроватный столик. Рядом с кувшином со свежей водой в серебряной чаше продолжало гореть пламя сливового цвета.

Меня пронзил страх. Отправив сообщение прошлой ночью, я закрыл глаза, планируя отдохнуть ровно столько, чтобы восстановить силы и создать оружие для защиты. Вместо этого я погрузился в глубокий сон, и эти проявления истощили меня гораздо больше, чем я думала.

Коннелл пододвинул стул к изножью кровати и сел лицом ко мне. Он кивнул в сторону чашки.

— Вот почему Фронт выбрал это место — сказал он — Оно реагирует на магию мысли. Защита, созданная Старейшинами, превосходила все, что мы могли бы создать на материальном плане или с помощью нашей собственной магии. Благодаря коллективному мышлению мы поддерживали Убежище.

— До сих пор — парировал я.

Он мрачно кивнул.

— Это была книга Старейшин, которую ты сожег. И да, в нем содержались могущественные символы, которые невозможно воспроизвести, символы, помогающие противостоять усилиям Лича.

— Хорошая попытка, но я видел книгу.

— Ты увидел то, что кто-то хотел, чтобы ты увидел.

— Забудь об этом. Лич был уничтожен столетия назад — Я сел на край кровати, ободренный сознанием того, что Орден получил сообщение, что они уже в пути.

— Уверяю — сказал Коннелл — Лич жив и здоров.

— Тогда где он?

— Я собираюсь рассказать тебе все.

— Твоя версия всего? — фыркнул я — Не беспокойся.

— Тебя приучили не доверять нам, и я принимаю это — Его взгляд переместился на пламя сливового цвета — Но то, что я собираюсь тебе сказать, объяснит, почему никто не приходит тебе на помощь.

Я покачал головой, несмотря на то, что внутри меня зародился страх.

— И когда я закончу...

— Да, да — перебил я — я соберусь обнять тебя и поблагодарить за то, что ты показал мне свет.

— Когда я закончу — терпеливо повторил он — мы тебя отпустим.

Я почувствовал, что саркастическая реплика, которую я готовил, улетучивается.

— Повтори?

— Вернем тебя через портал, через который ты вошел.

— И я вернусь в Нью-Йорк?

— Технически, в Нью-Джерси. Но да.

Я уставился на него.

— Почему?

— Потому что мы знаем, что единственный способ, которым ты сможете принять правду, это выяснить её самостоятельно.

— Почему это так важно для вас?

— Если позволишь, я начну...

Я оглядел комнату в поисках аномалии, хотя бы одной. Я знал, что увидел, когда прибыл в Убежище, черт возьми. Стены, покрытые плесенью, существа с рыбьими лицами, церемония призыва, достойная седьмого круга ада. Мое восприятие изменилось только после того, как Фронт вырубил меня на пять дней. И Чикори предупреждал меня, что их магия, искажающая сознание, очень сильна. Я имею в виду, черт возьми, это настроило Старейшин друг против друга, почти свергло их. До сих пор я сопротивлялся, но не поставит ли это под угрозу прослушивание рассказа Коннелла?

— Вы отправите меня обратно, как только закончите?

— Мы, конечно, дадим тебе время переодеться во что-нибудь.

Я ощетинился от его попытки пошутить.

— И если я не проверю твои заявления, ты что, притащишь меня обратно сюда?

— У нас нет такой власти, Эверсон. Мы можем тянуть, но тебе придется толкать. Другими словами, ты должен быть готов. Но это спорный вопрос. Ты захочешь провести расследование.

Мне не понравилась его самоуверенность. Но у меня был шанс, что меня отправят обратно, особенно если Орден долго не приходит ко мне.… Я украдкой взглянул на пламя сливового цвета, которое, казалось, не беспокоило Коннелла. Я решил, что буду крепко держаться за свой скептицизм. Как только я почувствую, что мой разум начинает сдавать, я отключусь от того, что он говорил, и сосредоточусь на себе.

— Отлично. Расскажи мне.

Коннелл кивнул.

— Я прошел такую же подготовку, как и ты. Мы все прошли ее. Ты знаешь историю о Первых Святых, девяти детях Михаила, о том, как возник Орден. Большая часть нашей истории правдива. Ты также слышал рассказ о восстании, в ходе которого Лич пытался свергнуть своих братьев и сестер.

Не желая показывать Коннеллу, что у меня на уме, я просто оглянулся на него.

— Лич заключил договор с древним существом по имени Дхуул. Сам Хаос. В обмен на силу, которой, как он чувствовал, ему было отказано, Лич пожертвовал свою душу Дхуулу и пообещал помочь ему попасть в наш мир. По самой своей природе Дхуул превращает систему порядка во тьму и безумие.

Чикори не рассказывал мне эту часть истории. Потому что это ложь, напомнил я себе.

— Итак, да, Лич действительно умер, но не от рук Старейшин. Он восстал как нежить, полубог, полностью владеющий магией Шепчущего. И с помощью этой магии он убил своих восьмерых братьев и сестер.

— Чушь собачья — сказал я, не в силах сдержаться.

Он проигнорировал это замечание.

— Больше никаких Старейшин. Больше никакого Ордена.

— Тогда на кого, черт возьми, я работал последние десять лет?

— На Лича — сказал Коннелл — Уничтожив Старейшин, он использовал ту же магию, чтобы создать иллюзию, что Первый Орден продолжает существовать. Затем, принимая различные обличья, он убил представителей Второго Ордена, тех, кто имел прямой доступ к Старейшинам. С тех пор Старейшины существовали только по названию и в легендах, легендарный Лич мог манипулировать ими в своих целях и целях Дхуула.

— Так ты хочешь сказать, что все существа, которых я поймал и отправил обратно, были иллюзиями? — Я провел пальцем по тому месту, где существо из преисподней оторвало кусок мочки моего правого уха.

— Нет, Эверсон. Работа каждого, кто служил под началом того, что мы считали Орденом, была очень реальной. В нижних мирах действительно существуют существа, низшие из которых ищут пропитания в нашем мире, а великие жаждут господства. Большая часть важной работы Ордена на самом деле продолжалась.

— И как это поможет Личу? — Скептически спросил я.

— Двумя способами — Коннелл встал и начал расхаживать по комнате, сцепив руки за спиной. Что-то в его манере держаться меня обеспокоило — Во-первых, это отвлекает, не дает нам, использующим магию, работать. Мы не задаемся вопросом, что и кто говорят нам делать. Это дало Личу свободу посвятить себя созданию портала между нашим миром и миром Дхуула. Во-вторых, практика и опыт, которые мы получаем, увеличивают нашу силу. И...

— В этом нет никакого чертова смысла — перебил я — Зачем Личу хотеть, чтобы пользователи магии стали достаточно могущественными, чтобы бросить ему вызов?

— О, они никогда не достигают этого уровня. Он позволяет им стать достаточно могущественными только для того, чтобы принести их в жертву. Львиная доля их силы уходит на портал, а часть остается в стеклянном кулоне, который поддерживает самого Лича.

Я подул губами на малинку.

— Как будто другие волшебники не узнают, что их коллеги внезапно пропали.

— Даже в условиях политики изоляции? — спросил он, приподняв бровь — И давай не будем забывать о политике абсолютной нетерпимости. В юные годы на пользователей магии обрушивается столько предупреждений и угроз, что, если бы кто-нибудь из них узнал о казни своего коллеги-пользователя магии, или если бы ему сказали, что его самого могут казнить, он бы вряд ли удивился. Да, напуган, но не удивлен.

Я не мог удержаться, чтобы не вспомнить многочисленные предупреждения, которые получал на протяжении многих лет. Но это не объясняло, почему дедушка был старым и могущественным магом. Его смерть произошла в результате несчастного случая, когда он вышел на улицу в тот самый момент, когда пчела ужалила приближающегося водителя. Его не принесли в жертву и не забрали его душу.

Я собирался сказать то же самое, но вспомнил кое-что, что сказал мне вампир Арно незадолго до того, как я разнес его на куски. Он сказал, что внимательно следил за моим дедушкой с момента его приезда на Манхэттен. Он вел себя довольно странно, выполняя работу, которая не соответствовала его положению. Театральный фокусник и страховой агент?

Как будто дедушка пытался скрыть от кого-то свои способности. Я прервал эту мысль, когда понял, что Коннелл пристально наблюдает за мной.

— Да, пока что отличная история — сказал я — Есть только одна проблема. Если Лич, Великий и Ужасный, создал это совершенное изобретение, чтобы одурачить всех, откуда, черт возьми, ты об этом знаешь?

— Твой дедушка — сказал он.

Я напрягся.

— А что насчет него?

— Асмус Крофт был ученым в Европе, блестящим человеком.

— Ученым? — Я никогда ничего об этом не слышал.

— Да, из области мифологии. Интересно, что ты пошел по его стопам, даже не подозревая об этом. В любом случае, в начале своей карьеры волшебника Асмус проявлял большой интерес к истории Ордена. Он узнал о нем все, что мог, обратившись к самым ранним записям. Какова была роль Лича в Первом Ордене: написание его истории и протоколов, первых книг заклинаний. После свержения Ордена Лич сменил множество обличий, но сохранил историю. Он рассказал о восстании и своей собственной роли в нем, но сообщил, что оно закончилось его смертью и закрытием шва для Дхуула. Ложь была не только для того, чтобы избежать подозрений, но и для того, чтобы ввести более суровое наказание для пользователей магии, совершивших любое количество нарушений. Лич установил защиту, чтобы следить за ними. Так начался режим предупреждений и казней.

Это на самом деле соответствовало тому, что говорил мне Чикори о том, что Старейшины предпринимают шаги, чтобы гарантировать, что ничего подобного восстанию больше не повторится. Осторожно, Эверсон, предупредил я себя. Вероятно, именно так и работает магия Шепчущего, прививать ложь к тому, что человек уже принимает за правду.

— Но Асмус был выдающимся специалистом и в области языков — продолжил Коннелл — Он приобрел опыт в том, что позже стало областью лингвистики. Хотя Лич изменил свой почерк, когда писал историю после восстания, твой дед заметил сходство в произношении между этой историей и тем, что было до этого. Он начал задавать вопросы. Не вслух, нет, он был умен. Он задавал себе вопросы: что, если бы восстание увенчалось успехом? Что, если бы Лич уничтожил своих братьев и сестер, а не наоборот? Что, если бы этот Дхуул руководил тем, что все считали Орденом? Задаваясь этими вопросами, твой дед просто наблюдал. Что было сказано, что было сделано, что было распространено по рядам. Он делал это много лет, продолжая свою работу ученого и волшебника, никогда не скрывая своих подозрений, но все больше и больше убеждаясь в этом. Когда региональные органы инквизиции осмелели в своих угрозах европейским магам, он обратился за советом к Ордену, и именно здесь Лич допустил ошибку.

Я поймал себя на том, что слегка наклонился вперед, и откинулся на спинку стула.

— Орден посоветовал твоему деду объединиться с вампирами, чтобы противостоять угрозе — сказал он.

— Что в этом было плохого?

— Это шло вразрез со всем смыслом существования Ордена — ответил Коннелл — Святой Михаил создавал детей для борьбы с потомками Повелителей демонов, среди которых были и вампиры. На протяжении сотен лет Орден ни разу не изменил своей позиции.

— Да, но это было сделано ради выживания.

— Святой Михаил запретил своим детям воевать против людей. Опять же, это противоречило смыслу их существования. Но теперь, вот так просто, два основных принципа, на которых был основан Орден, были изменены.

— Как это могло быть выгодно Личу?

— Твой дед верил, что Лич видел в войне лучший шанс для долгосрочного выживания пользователей магии. Чем дольше они жили, тем могущественнее становились, и тем больше этой силы Лич мог направить в свой портал. Таким образом, тем могущественнее он становился.

— Тогда почему мой дед сражался?

— Он увидел в тумане военного времени возможность тайно встретиться с другими магами. Так он познакомился с Марлоу. Они поделились историями о своем опыте. Оба наставника, которые приняли их в Орден, были приговорены к смерти за то или иное нарушение. Другие пользователи магии рассказывали похожие истории о своих наставниках. Именно там, во время войны с инквизицией, твой дед, Марлоу и несколько других подняли восстание, чтобы победить Лича. Это потребовало бы времени и ресурсов. В конце концов, Лич строил свой портал веками. Несколько пользователей магии инсценировали свою смерть во время инквизиции, в том числе и Марлоу. Они пришли сюда, в Убежище, где обнаружили Древние книги и начали работу по замедлению прогресса Лича. После инквизиции твой дедушка симулировал серьезное ранение в голову и утверждал, что потерял большую часть своей силы. Он попросил об увольнении из Ордена, и ему было предоставлено разрешение. Лич больше не нуждался в нем. Оставаясь в тени, твой дед работал между мирами, собирая информацию и ресурсы там, поставляя их нам здесь.

Я подумал о заявлении Арно о том, что дедушка во время войны крал и прятал магические артефакты. Версия Коннелла, казалось, соответствовала этому, но, подозревая магию Шепчущегося, я отогнал эту мысль.

— В конце концов, его дочь взяла на себя эту роль. Твоя мать.

— Я не хочу больше ничего слышать — сказал я, вставая. Его рассказ заполнял слишком много пробелов, и делал это слишком аккуратно. Я чувствовал, что мой разум начинает склоняться к логике, к волшебству.

— Ты уверен? — спросил Коннелл.

В комнату вошли два робота, неся одежду, в которой я приехал, а также полотенца и таз с чистой водой. Они поставили все это в изножье моей кровати и молча удалились.

— Скажи мне вот что — с вызовом произнес я — Если ты так много знаешь, как я здесь оказался?

Я натянул боксеры и отбросил халат.

— Чтобы ответить на этот вопрос, я должен вернуться к твоим истокам. Ты родился здесь, вне поля зрения Лича и Дхуула. Лич убил твою мать, не зная, кем она была; твой дед позаботился о том, чтобы она никогда не вступила в Орден. Ты был передан на попечение своих бабушки и дедушки, и с помощью маскирующих заклинаний они позаботились о том, чтобы Лич не знал о твоем существовании.

Я натянул рубашку.

— Я думал, ты сказал, что он был богом.

— Полубогом — поправил меня Коннелл — К счастью, его можно отвлечь. Одержимость властью делает это с магами. Когда тебе исполнилось тринадцать, ты вошел в запертый кабинет своего деда.

Я повернулся и посмотрел на него. Откуда он это узнал?

— Асмус рассказал нам — сказал он, прочитав выражение моего лица — И это его очень обеспокоило.

Я вспомнил, как дедушка вытащил меня из чулана той ночью и порезал мне палец тростниковым мечом. Я вспомнил серьезное выражение, появившееся на его лице, когда я рассказал ему, как проник внутрь, произнеся Слово Силы.

— Чтобы скрыть тебя от глаз Лича — продолжил Коннелл — твой дед подавил твою силу, планируя обучать тебя во взрослой жизни. Этого, конечно, не произошло. Когда он умер, ничто не могло сдержать твою силу. Оно пробудилось и начало проявляться снова. И проявилось оно в одном из мест Румынии, во владениях пользователя магии третьего порядка.

Ласло, подумал я.

— Он бы связался с тем, кого он считал Орденом. Оттуда Лич исследовал бы твою магию и определил, кто ты такой, не просто внук покойного Асмуса Крофта, но и сын Евы и Марлоу. Его план состоял в том, чтобы настроить тебя против Марлоу, поскольку у тебя был доступ к нему. Но ему пришлось подождать, пока ты не станешь достаточно могуществен. Вампир Арно ускорил осуществление этого плана, рассказав тебе о своей встрече с твоим дедушкой из-за твоей матери.

Он утверждал, что они убили ее, так сказал дедушка. Дедушка говорил о Личе и Дхууле? Нет, я был уверен. Он имел в виду членов Фронта. Хватит слушать этого человека.

Я сел, чтобы завязать шнурки на ботинках.

— Ты начал расследовать смерть своей матери, отправив запросы в Орден. Лич забеспокоился, когда ты попытался связаться со стражем врат. Он последовал бы за тобой к мистику, леди Бастет, а затем убил бы ее, чтобы помешать тебе узнать правду, которой он не смог бы манипулировать. Затем он подстроил сцену таким образом, чтобы заставить тебя провести расследование и поверить, что Марлоу был ответственен за это. Взяв пузырек с кровью, который ты дал мистику, Лич отдал тебя в долг Ордену — Коннелл изобразил пальцами кавычки в воздухе — Он обрек тебя на наказание, которое означало бы отправку сюда. Ты начинаешь понимать, как работает режим предупреждений и угроз? Осадок, который он оставил на кошках...

— Привел меня к Марлоу — вызывающе перебил я.

— ...привел тебя туда, куда хотел, чтобы ты отправился, Лич — закончил он — Это Лич говорил через твою кошку, притворяясь Марлоу. Только когда ты прибыл сюда, он произнес заклинание, которое на самом деле привело тебя к Марлоу.

Откуда, черт возьми, Коннелл знал так много деталей? Он вытянул их из меня за те пять дней, что я был без сознания? Он сейчас у меня в голове?

— Мы знаем все это благодаря твоему демону — сказал он.

— Телониус? — выпалил я.

— Нет, он проводит с тобой недостаточно времени. Я имел в виду твою кошку.

Я покачал головой.

— Не может быть, чтобы Табита работала на тебя.

— Конечно, нет — сказал Коннелл со смешком, как будто знал её так же хорошо, как и я — Во всяком случае, не по своей воле. Табита живет в теле кошки, но она также обитает на мелком демоническом измерении. В измерении, к которому мы смогли подключиться. Мы можем получить доступ и расшифровать большую часть того, что она видит и слышит в твоем присутствии.

— Тогда почему вы не знали, что я приду? — С вызовом спросил я.

— Энергетика вокруг конспиративной квартиры произвела эффект скремблирования. Мы больше не могли интерпретировать то, что передавали из измерения Табиты. Мы не знали, что тебя отправят так скоро.

Я обнаружил еще одну брешь в истории Коннелла.

— Если я был так важен для плана Лича, почему он позволил мне взяться за такую опасную работу? — Я думал обо всех рисках, которые у меня были за эти годы.

— Он позволил это? — Спросил Коннелл — Вспомни случаи, когда тебе приказывали отступить или когда кто-то непосредственно вмешивался от твоего имени.

Я подумал о том, как появился Чикори, чтобы спасти меня от друидов в Центральном парке. Это было в ту же ночь, когда он приказал мне прекратить дела о демонах.

— В остальное время — сказал Коннелл, предвосхищая мой следующий вызов — тебе помогала магия Шепчущего. Ты находил решение, часто спасающее жизнь, в нужный момент.

— Это называется коэффициентом везения. Это есть у всех волшебников.

— Тебе так сказали? — Спросил Коннелл, и искренность его тона задела меня за живое.

Я набросился на него.

— Ты хочешь сказать, что здесь нет Ордена и поэтому никто не приходит. Это и есть твой аргумент, верно? Отлично. Я тоже могу это использовать. Лича здесь нет. Хочешь знать, откуда я знаю? Потому что я уничтожил твою книгу, и посмотри... — Я заглянул через плечо — ...никакого лича.

Я самодовольно скрестил руки на груди. Мат.

— Он уже приходил — спокойно ответил Коннелл.

— Когда меня не было дома?

— Нет, раньше.

— Раньше?

— Эверсон — сказал он, серьезно глядя на меня — Чикори, это Лич. Это одно из его обличий.

Я скрестил руки на груди, не зная, что с ними делать. На мгновение я растерялся, когда сидел рядом с Чикори в его машине после встречи с друидами.

Иногда Орден может показаться абстракцией, говорил он, но когда дело доходит до их мандатов, они скорее черно-белые. Доверься мне. В этом месяце мне уже пришлось позаботиться о двух своенравных волшебниках.

Я вспомнил, какими темными и корыстными были глаза моего наставника.

— Забудь об этом — сказал я, отгоняя воспоминания — Тебе никогда не убедить меня в этом.

— Моя работа заключается не в том, чтобы убедить тебя — сказал Коннелл — Я должен предоставить тебе достаточно информации, чтобы ты мог самостоятельно разобраться в заявлениях. Тебе нужно решить, правда ли то, что я вам говорю.

— Я знаю, что я видел.

— Ты увидела то, что он хотел, чтобы ты увидел.

Я едва осознавал, что мои пальцы массируют то место, куда Чикори надавил своим большим пальцем. Я почувствовал слабое давление, которое возникло у меня за глазами и глубоко в ушах.

— Если вся эта чушь, которую ты мне рассказываешь, правда, то почему ты так настаиваешь? Ты убил его.

— Уничтожил его форму — поправил он меня — И только потому, что активировал могущественное заклинание, заключенное в твоем клинке. Нет, существо, которое является Личом, можно убить, только уничтожив стеклянный кулон, в котором он хранит свои души. Естественно, он прячет кулон. Пока мы разговариваем, рядом с ним формируется его новое тело, рождающееся из внутренней магии. Он скоро вернется.

По моему телу пробежала невольная дрожь.

— Ты закончил?

— Пока да.





11




Я последовал за Коннеллом и Арианной вниз по крутым ступеням дворца, туда, где скалистый холм плавно переходил в равнину. Арианна вернула мне все, включая мой меч и посох, заявив, что очистила их от магии Шептунов. Я держал и то, и другое в руках и поддерживал заряд энергии вокруг своей призмы. Никто из моих сопровождающих, казалось, не возражал, что меня беспокоило.

Когда мы вышли на равнину, Коннелл свистнул, и один из мастифов подбежал к нам, высунув язык. Я внимательно оглядел пса, который обнюхал меня, а затем затрусил рядом, сопровождая нас к лесу. Он вел себя не как варг, но это тоже могло быть иллюзией, напомнил я себе.

— Чтобы избежать дополнительных дыр в нашем мире — сказал Коннелл — мы отправляем тебя обратно тем же путем, каким ты пришел.

Или ты уводишь меня в лес, чтобы принести в жертву? Думал я.

Но у них уже было много возможностей, и это меня тоже беспокоило.

Вскоре деревья скрыли нас. Это были не те темные, покрытые грибком деревья, через которые я сюда добирался, а здоровая поросль, похожая на дубы и ели. Еще через несколько минут мы вышли на небольшую поляну.

— Здесь — сказал Коннелл, останавливаясь.

Когда я вышел на середину поляны, он и Арианна отступили назад.

— У тебя есть еще вопросы? — спросл он.

— Нет.

— Я уверена, ты задавался вопросом о своем отце — сказала Арианна — Он приходил к тебе, пока ты спал. Он очень хочет встретиться с тобой, а ты с ним, но только тогда, когда ты сам этого захочешь.

Я, конечно, думал о нем, но не показывал этого на своем лице. Этот человек убил мою мать. Я видел это, пережил это на собственном опыте. Ужас, словно колючки, вонзился мне в сердце. Несмотря на это, Коннелл выполнил свою работу. Ему удалось посеять в моей голове столько сомнений, что у меня не было другого выбора, кроме как проверить его заявления. Попытаться выяснить, что, черт возьми, происходит.

— Мы собираемся устраивать эту вечеринку или как? — Нетерпеливо спросил я.

— Есть еще кое-что — сказал Коннелл — Как только Лич придет в себя, он придет за тобой. Не могу сказать, чтобы соблазнить тебя снова или покончить с тобой. Он получил то, что хотел, отправив тебя сюда. Древняя книга содержала могущественную магию, которая скрывала Дхуула от мира. её уничтожение не столько ослабило нашу крепость здесь, сколько увеличило могущество Дхуула, а значит, и Лича. Зная, что ты провел с нами время, Лич увидит в тебе угрозу.

— У тебя есть четыре дня — сказала Арианна — не больше.

— А потом, дай угадаю, мне придется вернуться сюда, верно?

— Если ты хочешь жить — прямо сказал Коннелл — Там у тебя не будет защиты от его магии.

— Почему тебя это волнует?

Он посмотрел на меня.

— Потому что ты один из нас.

— Как и все, кто пользуется магией, если то, что ты говоришь, правда. Почему ты не помогаешь им?

— У нас нет возможности связаться с ними — сказал он — Когда Лич обнаружил нас, он запечатал нас. Хотя твое прибытие обошлось дорого, оно также открывает новые возможности. Мы не можем приходить и уходить, но ты можешь.

Так вот почему они оставили меня в живых? Чтобы использовать меня как агента против Ордена?

— Просто будь открыт для всего, что ты там найдешь — сказала Арианна — Когда будешь готов, возвращайся к порталу со своей стороны, и мы поможем тебе вернуться сюда. Просто помни. Четыре дня.

— Не задерживай дыхание — пробормотал я.

Она протянула маленький стеклянный флакончик с прозрачной жидкостью внутри.

— Возьми это — сказала она — В нем сосредоточена та же магия, которая очистила тебя. Если окажешься в затруднительном положении, воспользуйтесь этим.

Конечно, леди, подумал я, но принял это.

— Ты готов? — Спросил меня Коннелл.

Я кивнул, и они с Арианной начали читать заклинание. Мастифф, который все это время обнюхивал окрестности, опустился на задние лапы между ними и дружески гавкнул.

Мгновение спустя я уставился в кромешную тьму.



— Иллюминаре — в панике позвал я.

Опал в моем посохе замерцал, а затем превратился в сферу белого света. Вокруг меня был земляной пол и пустое пространство. Тени на стропилах над головой зашевелились. Я снова был в подвале, стоял в кругу для кастинга, который Чикори нарисовал несколько дней назад. Фронт действительно освободил меня.

Я вышел из круга и обнаружил лестницу в дальнем конце подвала. По обе стороны от меня возвышались земляные холмы, где мой наставник проявлял элементалей во время моего обучения. Я оглянулся, почти ожидая увидеть Чикори, но что-то внутри подсказывало мне, что я один. Я быстро поднялся по лестнице и вышел через дверь под лестницей на чердак.

— Алло? — Позвал я — Чикори? Табита?

В удушающей полуденной жаре внутри дома все скрипело и постукивало. Я обошел все комнаты, начав с кухни. Все выглядело так, как я и оставил, вплоть до грязных тарелок, которые Чикори расставил по всему дому, только теперь над ними летали черные мухи. Со смертью Чикори защитная энергия, которая когда-то защищала дом, исчезла.

— Табита — позвал я снова.

— Здесь...

Слабый голос доносился из-под раковины. Когда я открыл дверцы шкафа, из-за труб, ржавые стыки которых блестели от влаги, на меня уставилась пара зеленых глаз.

— Табита? Что ты там делаешь? — Я просунул руку внутрь и, обхватив её под животом, вытащил её наружу. Она похудела на несколько фунтов. Я положил её на кухонный стол и осмотрел.

— Я думала, ты бросил меня — сказала она обиженным голосом. Она плюхнулась на бок, как будто её ноги были слишком слабы, чтобы держать ее.

— Да, я сожалею об этом.

— Я не могла залезть в холодильник, и мне пришлось питаться испорченным цикорием. А потом вода перестала течь. После того, как я вылакала все в туалете, единственным местом, где я могла найти воду, были эти отвратительные трубы — Она поморщилась и причмокнула губами, словно пытаясь избавиться от неприятного привкуса — Где ты был?

Я сел на стул напротив нее.

— Все пошло не совсем так, как планировалось.

Она подняла голову, чтобы посмотреть через плечо.

— А Чикори?

В голове я слышал, как Коннелл говорил мне, что Чикори Лич.

— В ту ночь, когда он прошел через портал, он что-нибудь сказал?

— О, не сейчас, дорогой. Я умираю с голоду и чувствую себя несчастной.

— Пожалуйста, просто ответь на вопрос.

— Он сказал, что вернется. Типичный мужчина.

— Это серьезно, Табита. Мне нужно, чтобы ты все тщательно обдумала. Какие были его точные слова?

— На кого я похожа, на стенографистку? — Мой взгляд, должно быть, выглядел таким же пугающе напряженным, как и на самом деле, потому что она скосила глаза в сторону, как будто пыталась что-то вспомнить — Он сказал, что у тебя неприятности и что он собирается помочь. И что он скоро вернется с тобой.

— Что-нибудь еще?

— Что там случилось, дорогой?

— Вы с Чикори близки — настаивал я — Тебе что-нибудь в нем показалось, ну, не знаю, забавным?

— Кроме его зеленых ботинок?

— Нет, что-нибудь, что он сказал? Что-нибудь, что он сделал?

— Ну, его внезапный интерес к тебе показался мне странным. Я пыталась сказать ему, что ты безнадежен.

Я думал об этом. Если не считать кратких визитов, то тут то там, обычно для предупреждения, Чикори отсутствовал месяцами, а иногда и годами. И вдруг он решил тренировать меня? Это действительно показалось странным.

И все это началось в тот день, когда я принес волосы моей матери леди Бастет, чтобы узнать, откуда они взялись. На самом деле, всего через несколько часов после убийства мистика я вернулся домой и обнаружила, что Чикори лежит у меня в квартире. Все это соответствовало тому, что рассказал мне Коннелл. Чикори утверждал, что был послан Орденом с информацией о моей матери, но я был чертовски уверен, что его заинтересовал привратник, которого я вызвал, чтобы узнать о её смерти.

И что же сказал привратник? хотел он знать.

Но это ни о чем не говорило. Если Орден прислал Чикори, то выбор времени мог быть случайным. И он был бы заинтересован в любом призыве, учитывая, что это было запрещено.

Я оглянулся на Табиту. Через нее редакция получила доступ к моим словам и действиям.

— Вот — сказал я, быстро вставая и открывая холодильник. Я достал бутылку молока и остатки еды, приготовил еду для Табиты и поставил тарелки и миску на пол. Она спрыгнула со стола и, не теряя времени, уткнулась лицом в жир и белки, до которых не смогла добраться.

Пока она ела, я вернулся в спальню, которую Чикори использовал в качестве лаборатории. С одной стороны на столе стояли мензурки разного размера с грязными трубками для перегонки, протянутыми между ними. В беспорядке были разбросаны инструменты для заклинаний и тетради в спиральных переплетах. Внутри тетрадей я нашел записи о различных заклинаниях, и все они, насколько я мог судить, были безобидными. Ничто не указывало на то, что Чикори был не тем, за кого себя выдавал.

Я тоже не почувствовал никакой активной магии, но все равно произнес заклинание раскрытия. Ничего нового не появилось. Я просмотрел стопку газетных вырезок на столе, самая верхняя из которых касалась облачения Иоанна Крестителя, выставленного в соборе Грейс. Чикори как-то заметил, что, помимо своих обязанностей наставника, он следит за магическими артефактами. Вторая и третья вырезки, посвященные аналогичным выставкам по всей стране, казалось, подтверждали это.

Я подвинул стул, на спинку которого он повесил несколько шерстяных чулок, и подобрал пару папок из плотной бумаги, которые, должно быть, соскользнули с сиденья и упали под стол.

На одной из закладок папки я прочитала свое имя.

С колотящимся сердцем я достал папки и открыл свою. Неужели именно здесь я узнаю правду? Внутри была тонкая стопка страниц, скрепленных парой металлических скрепок. Я перечитал страницы, на которых были заметки о нескольких посещениях Чикори, в том числе о предупреждениях, которые он делал. Внизу его последней записи была строка: "Подает большие надежды, но для достижения цели требуется дополнительное руководство".

Похоже на Чикори, подумал я.

Другой файл, значительно толще, был помечен как "Джеймс Весснон" Еще один пользователь магии? Я открыл файл, но, кроме имени, не смог найти никаких опознавательных признаков. Просто гораздо более длинный список нарушений, начиная от неисполнения служебных обязанностей и заканчивая злоупотреблением психоактивными веществами.

И это я считал себя белой вороной.

Но более важным, чем то, что говорилось в заметках о Джеймсе, было то, что там говорилось о Чикори. Как и в захламленной комнате, в которой я находился, эти записи, судя по всему, принадлежали опытному, хотя и рассеянному волшебнику.

— Мертвому волшебнику — подумал я, поднимая с пола золотой кубок, который когда-то служил для связи Чикори с Орденом. На дне его позвякивал масляный кристалл, но теперь из него не вырывалось пламя.

Мое горло сжалось от горя, когда я вспомнил о его смерти. Его убийстве.

Тогда почему никто из Ордена не пришел? раздался голос у меня в голове.

Именно это мучило меня больше всего на свете. В конце концов, Чикори справился с заданием. Если миссия была такой важной, как он утверждал, если я был послан Орденом, почему другие не последовали за ним? Почему никто не ответил на мое сообщение? Где они сейчас?

— Черт возьми — прошептал я, ненавидя растущий клубок сомнений, который я испытывал.

Я поставил чашку обратно на стол и обыскал остальную часть дома. На чердаке я обнаружил открытый сундук с различными волшебными палочками, оружием и артефактами, которые Арно хранил в своей оружейной и которые я передал Чикори. Судя по всему, Чикори быстро почистил их, а затем бросил сюда. Я запечатал сундук запирающим заклинанием и двинулся дальше, проверяя стены и панели на наличие незакрепленных досок, периодически вызывая заклинания раскрытия. Но ни на чердаке, ни в остальном доме не было ничего необычного.

Вернувшись в гостевую спальню, я обнаружила Табиту спящей на своей оттоманке. Я разбудила ее.

— Что? — пожаловалась она.

— Нам нужно поговорить.

— Это не может подождать? — Она перевернулась на другой бок, отвернувшись от меня.

— Чикори мертв — сказал я.

Она повернула голову и дважды моргнула.

— Мертв?

Или он нежить, в зависимости от того, с кем ты говоришь, подумал я. Но, учитывая, что за мной следили, я не хотел показывать ни малейших колебаний. Лучше держать свои сомнения в секрете, не позволять Коннеллу и Арианне использовать их, чтобы манипулировать мной. Я не верил, что они заперты в Убежище, как они утверждали. Если они могли наблюдать за мной, то могли и добраться до меня.

— Когда Чикори пришел, чтобы вернуть меня — сказал я Табите — он сражался с Темным магом. Чикори выигрывал, но один из приспешников мага подкрался и пронзил его моим мечом.

— Хорошо, тогда как ты вернулся живым? — спросила она, и в её голосе послышались обвиняющие нотки.

— Они освободили меня.

— Почему? — спросила она.

— Чтобы, э-э, предупредить других пользователей магии, чтобы они не связывались с Темным магом — солгал я.

Я больше не видел в глазах Табиты ничего, кроме зрачков. Она подозрительно прищурилась, глядя на меня. Видят ли они меня прямо сейчас? задумался я.

— Послушай — сказал я — нам просто нужно выбраться отсюда.

— Прямо сейчас?

Я встал и начал собирать свою одежду.

— Защита дома снята. Мы здесь больше не в безопасности.

И вообще, чей это дом? Часть меня задавалась вопросом, когда я запихивал все в большую спортивную сумку, которую принес с собой.

— Защита снята? Ты хочешь сказать, что я могла бы просто уйти отсюда и питаться мужскими душами?

— Я свяжусь с Орденом, когда мы вернемся домой — сказал я, поспешно бросая свои книги в сумку и запихивая все в нее, чтобы застегнуть молнию. Мне не терпелось укрыться за своей собственной защитой — По дороге мы можем купить свежее козье молоко и стейки из тунца.

Табита встала и выгнула спину так, что хрустнуло несколько позвонков.

— Это первая разумная вещь, которую ты сказал с тех пор, как вернулся.





12




Чикори припарковал свой компактный автомобиль в маленьком гараже, пристроенном к дому. Хотя я не смог найти в доме никаких ключей, после быстрого поиска в его загроможденном бардачке нашелся запасной.

Я открыл багажник, чтобы положить свою спортивную сумку, но пространство было забито коробками. Заднее сиденье было заставлено еще несколькими рядами папок, похожих на те, что я нашел в комнате Чикори. Имена тех, кто, как я предположил, владел магией, а также нацарапанные заметки. Файлы были похожи не столько на работу полубога, сколько на работу перегруженного социального работника. Но это могло бы стать началом.

Я положил свою спортивную сумку поверх коробок на заднем сиденье и открыл дверь со стороны пассажира для Табиты. Когда она села, я бросил последний взгляд на дверь в дом. Когда будешь готов, возвращайся к порталу, сказала Арианна. Я посмеялся, но вернусь ли я сюда?

— Мы можем идти? — Спросила Табита — Я уже несколько недель толком не спала.

Поездка через туннель Линкольна и далее в Вест-Виллидж прошла без происшествий. Добравшись до квартиры, я обнаружил, что дверь заперта на тройной засов, защитные барьеры не повреждены, а внутри все так, как я и оставил. Быстрый осмотр не выявил никаких признаков вторжения. Табита пробежала мимо меня и запрыгнула на свой диван. Она удовлетворенно вздохнула и свернулась калачиком, принимая позу для сна.

Я бросил свою спортивную сумку и проверил голосовую почту. Сообщений не было.

Хорошо.

По словам Арианны, у меня было четыре дня до того, как Лич восстановит свою форму. Узкое окно, в котором, возможно, и был смысл, заставить меня сразу же погрузиться в работу по расследованию.

Вместо этого я поднялся по лестнице в свою библиотеку-лабораторию и взглянул на свою голограмму Манхэттена. Хотя меня не было две недели, голограмма была тусклой. В обязанности Чикори входило поддержание защитных чар от обнаружения магии по всему городу. Отсутствие Чикори, вероятно, означало, что больше не будет оберегов, а значит, и тревог. Восстанавливать их пришлось бы другому старшему магу в Ордене.

Если, конечно, они еще остались, прошептал коварный голос у меня в голове.

Я сжал губы и повернулся к пламени сливового цвета на столе. Новых сообщений нет. Я сел за свой стол и внес изменения в заказ. Я помахал им над пламенем, и оранжевая вспышка сообщила мне, что сообщение получено.

Но есть ли кто-нибудь вообще дома? голос звучал насмешливо.

— Заткнись — сказал я.

Произнеся несколько слов, я раскрыл свои книги, затем достал том по зельеварению. Я листал, пока не нашел самый мощный из тех, что я мог приготовить для рассеивания магии. На приготовление зелья уйдет остаток дня, и я даже не был уверен, что оно сработает против магии Шепчущуго, но мне нужно было попробовать. Я бы ничего не добился, если бы не мог доверять собственным мыслям.

Я достал горелку и кастрюли и принялся за работу.



На следующее утро, когда от горькой настойки у меня свело желудок, я поехал на машине Чикори в центр города. На контрольно-пропускном пункте на площади Главного управления полиции охранники проверили мое удостоверение личности и махнули мне рукой, чтобы я проезжал. Детективы Вега и Хоффман ждали меня у входа в здание, Хоффман держал за ручку большую четырехколесную тележку.

— Отлично. Снова ты — сказал он, когда я вышел.

Я ухмыльнулся.

— Признай это, Хоффман. Ты скучал по мне.

— Да, как будто аппендицит подтекает.

— Это те файлы? — Спросила Вега, кивая в сторону заднего сиденья.

— Да, и здесь есть еще кое-что — сказал я, отпирая и поднимая дверцу багажника.

Пока готовилось зелье, я позвонил Веге и рассказал ей о своей поездке в Убежище. Она согласилась взять файлы в качестве вещественных доказательств в расследовании убийства леди Бастет. Я также позвонил Кэролайн, моей бывшей коллеге, а ныне принцессе фейри. По крайней мере, я хотел выяснить, что фейри знают о Шепчущей. Но старый номер Кэролайн больше не работал, и её уже несколько дней не видели в кабинете мэра. Фейри эвакуировались из нашего мира? Я подумывал о том, чтобы отправиться в особняк фейри в Верхнем Ист-Сайде и выяснить это, но не мог рисковать и снова лишиться своей магии.

Вега жестом подозвала Хоффмана, который что-то проворчал и начал грузить коробки на тележку. Мы с ней отошли на несколько шагов от машины, пока не оказались вне пределов слышимости.

— С тобой все в порядке? — спросила она, и кожа между её бровями сморщилась.

— Да. Во всяком случае, я так думаю.

— Значит, твой отец не убивал твою мать?

— На данный момент я, честно говоря, не знаю. Но в любом случае, тот же человек, который убил ее, убил и леди Бастет. Это я могу сказать с уверенностью. Убийца хотел скрыть правду. Какой бы ни была эта правда — пробормотал я, чувствуя себя такой же сбитой с толку, как и до того, как проглотила зелье.

— И преступником может быть тот человек, чьи документы мы забираем? Это Чикори? — Она записала номер его машины.

— Есть небольшой шанс — сказал я, ненавидя себя за то, что вообще рассматривал это — Кстати, я ценю, что ты это делаешь.

— Что именно мы ищем?

— Возможно, в файлах есть информация о других пользователях магии, таких как я. Мне просто нужно, чтобы ты выяснила о них все, что сможешь: кто они, где живут, знали ли они Чикори, когда видели его в последний раз.

— Их, должно быть, сотни — сказала она, глядя на растущую груду коробок на тележке.

— Вот почему мне нужна любая помощь, которую я могу получить — Я вспомнил кое-что, о чем хотел её спросить — Эй, в прошлом месяце, когда мы с тобой были не в ладах, разве ты не говорила что-то о консультации с другим магом в городе?

Она закатила глаза.

— О, этот парень.

— Ты случайно не помнишь его имя?

— Джеймс Вессон.

Меня осенило. Его имя было на другой папке в комнате Чикори.

— У меня все еще должна быть информация о нем — сказала Вега, доставая бумажник из заднего кармана и просматривая пачку визиток — Вот она — Она вытащила карточку и протянула её мне.

На карточке были указаны его имя и номер телефона, больше ничего.

— Я позвоню ему — сказал я — Посмотрим, смогу ли я зайти и поговорить с ним сам.

— Развлекайся — сухо сказала она.

— Почему? Что с ним не так?

— Ты увидишь.

— Где ты его нашла?

— Желтые страницы. Он значится как "Колдун" и "Консультант по сверхъестественному".

Это звучит странно для члена Ордена. Я всегда предполагал, что эти списки были размещены мошенниками.

— Он был полезен?

— Ты имеешь в виду, когда он решил заняться настоящей работой? Да, он кое-что понял. А именно, что убийство не было делом рук оборотней, а кошек обезглавила магия.

Я перечитал открытку и убрал ее.

— В любом случае, похоже, он знает свое дело.

— Сказал, что собирается проверить остатки, но это было примерно в то время, когда мы с тобой все уладили. Я попросил департамент выписать ему чек и сказать, что в его услугах больше не нуждаются.

Я подумал о том, что мог бы сделать, если бы сказал этому Джеймсу, что я взял на себя консультационную работу и хотел бы обменяться впечатлениями. Затем я мог бы задать вопросы о Ордене, чтобы узнать, как много он знает.

— Так ты вернулся насовсем? — Спросил Вега.

— Только до сегодняшнего вечера. Мне нужно съездить в одно место.

— Куда?

— В Румынию.

— Румыния? Что там находится?

— Именно там меня обучал мой первый наставник, некто Ласло.

— Не проще ли было бы позвонить по телефону?

— У него нет телефона, по крайней мере, десять лет назад у него его не было. И у меня нет другого способа связаться с ним. Он ведет довольно уединенный образ жизни — Я подумал о ферме за деревней, куда он возил меня тренироваться тем летом. Старый дом, амбар, грязные поля.

— Ты можешь ему доверять? — Спросила Вега.

— Фронт подразумевал, что он не был частью заговора. Итак, либо Орден действительно существует, и он к нему принадлежит, либо Ордена нет, и он думает, что принадлежит к нему. В любом случае, он должен быть в состоянии помочь мне разобраться в том, что они мне сказали. Он действительно могущественен, и он знал моего деда.

Кроме того, я подумал, что он единственный член Ордена, которого я знаю.

— Вот — сказала она, сунув руку в карман. Она вытащила пейджер, которым я пользовался, когда консультировал ее, и вложила его мне в руку. На нем все еще был железный корпус, защищавший электронику от моей ауры — Я позвоню, если появится что-то важное. Дай мне знать, если найдешь что-нибудь интересное для себя.

— Будет сделано.

— О, и если ты хочешь вернуть свой халат, я забрала его из вещдоков.

— Хм? — Я покосился на нее, прежде чем вспомнил о одеянии Иоанна Крестителя. Мой банный халат, на который Чикори наложил маскирующее заклинание, был бы снят, когда Чикори был убит — Вот дерьмо.

— Да — сказала она, скрестив руки на груди — У газет был насыщенный день.

— Я буду рад передать это тебе — смущенно сказал я.

— Я уже положила это в пакет и отправила по почте. Он должен быть у тебя дома уже сегодня.

— Я у тебя в долгу — сказал я.

— Просто держи меня в курсе.

— Я так и сделаю.

— И Крофт — сказала она, и её взгляд был таким же суровым, как всегда — Береги себя.





13




Я набрал номер Джеймса из автомата и поговорил с молодой женщиной по имени Карла. По её словам, его не было дома, и, судя по её голосу, этот факт её не особенно обрадовал. Вероятно, поэтому она добровольно назвала название бара, где я мог бы его найти.

Двадцать минут спустя я подъехал к указанному адресу, как раз там, где Верхний Ист-Сайд переходил в Испанский Гарлем. Я пересек исписанный граффити тротуар, открыл дверь и шагнул в клуб дыма. На первый взгляд бар выглядел пустым. Затем я понял, что все собрались в комнате слева, откуда доносился резкий стук бильярдных шаров. Войдя в бильярдный зал, я понял, что должен был попросить Карлу описать его.

В следующий момент я понял, что мне это не нужно.

Все столпились вокруг одного стола, за которым молодой чернокожий мужчина в потрепанной летной куртке и ковбойской шляпе бегал по подушке, бросая полосатый мяч за полосатым, и, казалось, даже не замечал, что делает. Вокруг него двигалась волшебная серебряная оболочка.

— Восьмой шар, угловой — сказал он, кивая на дальнюю лузу.

В зале, где было человек двадцать или около того, послышался ропот. Я приподнялся на цыпочки и увидел, почему. Ему мешали тела противника. Удар был невозможен. Едва шевеля губами, Джеймс ударил битком по краю восьмерки, отправив его по вращающейся дуге от края стола, вокруг скопления твердых шаров, в лузу, на которую он указал, точно в центр.

Он только что использовал заклинание, подумал я в тревоге.

Выпрямившись, Джеймс поправил свои солнцезащитные очки-авиаторы и ухмыльнулся.

— Партия.

Его противник, крупный мужчина, наблюдавший за происходящим с хмурым видом, словно страдавший запором, достал из кармана пачку банкнот и швырнул её на стол. Когда проигравший стремительно удалился, Джеймс хладнокровно подобрал свой выигрыш и подбросил его в руке. Кивнув, как будто только что подсчитал сумму в долларах по весу, он положил пачку в карман пиджака и огляделся.

— Кто следующий? — спросил он.

Остальные посетители переглянулись и с сомнением покачали головами.

— Ставлю двадцать к одному — сказал он — Минимум пятьсот долларов. Если я выиграю, то получу пятерку. Если выиграешь, то получишь десять тысяч. В его правой руке появилась пачка сотенных в резиновой обертке, и он помахал ею взад-вперед.

Разговоры за столом стали громче, но желающих по-прежнему не было.

— А как насчет тебя, долговязый?

Я не осознавал, что он обращается ко мне, пока головы не повернулись в мою сторону. Толпа расступилась, образовав между мной и столом дымный проход. Джеймс стоял по другую сторону стола, перекинув кий через плечо.

Он был моложе, чем казался на первый взгляд, примерно моего роста, но мускулистый, с четко очерченным лицом и губами, которые так нравились женщинам. Хотя ему было не больше двадцати трех-двадцати четырех лет, я все еще не мог прийти в себя от наглости этого парня. Член Ордена, использующий магию для мошенничества? С другой стороны, его досье было полно нарушений.

Я прочистил горло.

— Вы Джеймс Вессон, верно?

— Что это? — он спросил — Встреча и приветствие?

Толпа рассмеялась, отчего мое лицо вспыхнуло от смущения.

— Вообще-то, я здесь по делу полиции Нью-Йорка — сказал я официальным тоном — У меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы задать.

— Крутые сиськи, толстушка. Я работаю.

В толпе снова раздался смех. Джеймс натер мелом кий и небрежно затянулся.

— Это серьезно — сказал я — Дело первостепенной важности.

Я сделал ударение на последнем слове, но если Джеймс и уловил смысл, то не подал виду. Вместо этого он огляделся, как будто потерял ко мне интерес, как к кому-то, кто занимает место в его мире. Толпа оттеснила меня назад.

— Сорок к одному — предложил он.

Раздались свистки, указывая на выигрыш победителя.

— Я принимаю эти ставки.

Раздались бурные аплодисменты, когда внимание снова переключилось на меня, и восторженные руки повели меня к бильярдному столу. Улыбка на губах Джеймса стала еще шире, когда он смерил меня взглядом. Прежде чем принять его вызов, я прошептал заклинание, скрывая свою магическую ауру. Теперь я принял вызывающий вид человека, который только что был унижен и был полон решимости поквитаться.

Джеймс снова улыбнулся.

— Давайте посмотрим на зелень.

Я вытащил свой бумажник, в который только что положил деньги на дорогу, и раскрыл его. Он кивнул и покатил биток к одному концу стола, в то время как двое парней выудили шары из луз и забросили их в другой. Я потянулся за одной из приставных бильярдных палок, когда Джеймс сказал:

— Не беспокойся. Это будет быстро.

Теперь я понял, почему Вега закатила глаза. Этот парень был высокомерной задницей.

Я опустил руку и смотрел, как он бьет. Точнее, я наблюдал за его губами. С помощью произнесенного шепотом заклинания он забросил три шара. Он обошел стол и прицелился. По зеленому фетру пробежала магия. Биток расколол два шара, отправив их в противоположные боковые лузы. Для следующего удара он использовал еще одно заклинание силы, перебросив биток через одну из моих полосок и загнав свою цель в угловую лузу. Когда у него осталась одна монета, он сбил её с трех подушек, прежде чем опустить в другую угловую лузу.

Из толпы послышались насмешки.

— Нью-йоркский полицейский собирается удрать! — крикнул кто-то.

Джеймс обошел стол, разглядывая восьмерку по отношению к моим нетронутым полосам. Сделав передачу прямым ударом в боковую лузу, он указал на дальний угол и склонился над клюшкой. Как и для финального броска в прошлой игре, это был сложный ракурс с очень интенсивным движением. Джеймс играл не только ради денег. Он играл ради репутации.

Я собирался насладиться этим.

Джеймс загнал биток в восьмерку, отправив его по новой дуге в угол. У меня не было клюшки для игры в бильярд, и я небрежно зажал трость под мышкой. Теперь, стоя за угловой лузой, я наклонил кончик трости вниз и прошептал: "Защита"

Щит, закрывавший лузу, был слишком тонким, чтобы его можно было разглядеть, но слишком толстым, чтобы пропустить восемь шаров. Вместо того чтобы опуститься, мяч с грохотом ударился о край лузы и выскочил наружу.

В толпе раздалось коллективное "О-о-о"

Джеймс медленно выпрямился, недоверчиво глядя на пропущенный удар. Я прицелился в биток, который все еще лениво катился, и изменил его траекторию на несколько градусов. Он с лязгом влетел в угловую лузу. Шагнув вперед, я похлопал Джеймса по плечу и сжал его.

— Трудный момент — сказал я.

Еще мгновение толпа вокруг стола стояла в вопросительном молчании. Затем, словно вода прорвала плотину, все разом закричали.

— Черт возьми, он поцарапался! — Джеймс только что спустил двадцать фунтов! — Было ясно, что они больше радовались его поражению, чем моей победе. Их голоса слились в скандирование "Плати! Плати! Плати!"

С натянутой улыбкой Джеймс вытащил из кармана две пачки банкнот на резинках и вложил их мне в руку, как будто мы тряслись над ними. Но вместо того, чтобы отпустить их, он сжал их в кулаке и притянул меня к себе. Я чувствовал, как его ноздри тяжело дышат.

— Что, черт возьми, это было? — прошептал он.

— Видимо, неудачный выстрел.

— Кто ты?

— Кое-кто, кому нужно с тлбой поговорить. Сейчас.

Он крепче сжал мою руку.

— Ты обманул меня.

— Эй, чувак, я всего лишь играл в твою игру.

У Джеймса не было ответа на это. Дыхание, которое он слышал у моего уха, задрожало от гнева. Я почувствовал, что он раздумывает, стоит ли ударить меня заклинанием, почувствовал, как нарастает напряжение.

— Сделай это, и дело сделано — предупредил я — Слухи пойдут, я позабочусь об этом. Я предполагаю, что найдется немало мошенников, которые придут сюда в поисках своих денег. Может быть, даже несколько человек в этой толпе.

Сила вокруг него пошла на убыль.

— Я ни хрена тебе не скажу — прошептал он.

— Вот что я тебе скажу: прогуляйся со мной, и, может быть, ты сможешь вернуть то, что потерял.

Его дыхание выровнялось. Он ослабил хватку на моей руке и на своих деньгах. Когда мы расстались, он снова улыбался. Он пожал плечами, глядя на толпу, как бы говоря: "Выиграй что-нибудь, проиграй что-нибудь".

— Собираюсь сделать небольшой перерыв — Он бросил свой бильярдный кий другому игроку.

Толпа разделилась и начала свои игры за другими столиками. Джеймс вышел из бильярдной впереди меня, предоставив мне следовать за ним. Когда он подошел к стойке, бармен уже приготовил для него бутылку пива. Джеймс молча схватил её и повернулся к выходу, приложившись к бутылке и распахнув дверь кожаным ботинком.

Мы вышли на солнце. Джеймс прислонился к стене и сделал еще один глоток, затем позволил бутылке болтаться у него на боку между скрюченными пальцами. Я не мог разглядеть его глаз за темными очками..

— Ты в некотором роде владеешь магией? — наконец спросил он.

— Так же, как и ты — сказал я — Мы принадлежим к одной организации.

— Никогда тебя раньше не видел.

— Похоже, Ордену это нравится.

Джеймс снова поднес бутылку к губам, повернув лицо к заколоченному зданию на другой стороне улицы.

— Не могли бы ты рассказать мне, как у тебя все началось? — спросил я.

— Как все это началось?

— Ну, знаешь, раскрыть свои способности. Быть замеченным Орденом. Твое обучение. Твоя работа

Он задумчиво поджал губы. Несмотря на жару, он даже не пошевелился, чтобы снять кожаную куртку. Под ней на нем была простая майка. На груди у него висел серебряный крест. Его джинсы были застираны и порваны на коленях. Я знал этот тип людей: слишком крутые для школы и, безусловно, слишком крутые, чтобы подчиняться властям. Но ему приходилось взвешивать это и бороться с желанием вернуть свои деньги. Отошьешь меня, и он сможет попрощаться со своими двадцатью тысячами.

— Я учился в школе-интернате — сказал он наконец — Сент-Луис. Церковь Святой Марии, хотя мы называли её католической тюрьмой.

— Тебя прислали твои родители?

Он покачал головой.

— Никогда их не видел.

Еще один волшебник, выросший без мамы и папы. По-видимому, сиротских сказок было пруд пруди. Либо так, прошептал голос в моей голове, либо Лич тоже на них претендовал. Джеймс поймал мой взгляд на себе.

— Я не знаю их истории, так что не утруждай себя расспросами.

— Ты рассказывал мне о своей школе-интернате? — Подсказал я.

— Да. Жил в одной комнате с тремя другими парнями. Мы были чем-то вроде компании — Он задумчиво фыркнул — Примерно в то время, когда мы учились в восьмом классе, Паркер тайком пронес спиритическую доску. Я не верил в это дерьмо, не думаю, что кто-то из нас верил но, знаете ли, чтобы расшевелить одеяния священников.

— Бунт — сказал я.

— Что я могу сказать, мы были маленькими адреналиновыми наркоманами. Тебя могут застукать за курением за часовней не так уж часто, прежде чем придет время повышать ставки.

Я кивнул, когда Джеймс сделал еще один глоток. Он начал расслабляться.

— Итак, не совсем понимая, что мы делаем, однажды вечером мы установили доску, зажгли несколько свечей и прикоснулись пальцами к этой маленькой пластиковой штуковине.

— Планшетка — сказал я.

— Да, как скажешь. Сначала мы просто несли чушь. Будет ли у Майки когда-нибудь секс?, и все в таком духе. Потом на меня нашло такое чувство, будто меня ударило током. Я оцепенел, не мог дышать. А потом кто-то заговорил у меня изо рта. "Кто умрет следующим?" спрашивало оно. Я помню, как другие ребята смеялись и перетягивали канат пластиковой штуковиной, пытаясь произнести по буквам имена друг друга. Но я не мог пошевелиться. Я задыхался. Чувствовал, что умираю. Внезапно сквозь мои пальцы прорвалась сила, и в три рывка она произнесла имя: "Б-Е-Н". А затем я снова смог дышать. Мои приятели никогда не замечали ничего необычного. Они повторяли это имя друг за другом. Бен был простым парнем, который жил дальше по коридору. Мы называли его "Бен с ночным недержанием мочи", потому что, знаете ли, у него была такая проблема. Ребята шутили, что он захлебнулся в собственной моче, но я был обеспокоен. Той ночью мне снились ужасные сны о кожаных ремнях и смерти. На следующее утро персонал поднял нас с постели. Они сказали, что мы идем на собрание. Когда мы выходили из общежития, я увидел машину скорой помощи и пару полицейских машин. Только той ночью я узнал, что Бена нашли в кладовке уборщика. Он обвязал шею ремнем и повесился на трубе.

Меня пробрал озноб.

— То, что с тобой случилось, похоже на одержимость демонами.

— Ты так думаешь? — Джеймс сделал еще глоток из своей бутылки — Демон бродил вокруг какое-то время. Я тоже не пользовался спиритической доской, чтобы вызвать это чувство. В течение следующего года чувства возникали как гром среди ясного неба. Я что-то говорил, и это происходило. Хотя, как всегда, это было дерьмово. Еще одно самоубийство позже в том же году. Пожар в административном крыле.

— Значит, у тебя развилось предвидение?

— Я так и думал. Но потом я начал вспоминать сны более отчетливо. Например, тот, в котором был пожар. Прошел слух, что, кем бы ни был поджигатель, он устроил его с помощью сборников церковных гимнов. Услышав это, я вдруг вспомнил, что мне приснился сон, в котором я украл из часовни несколько сборников церковных гимнов и расставлял их по кабинету. Разложил их под занавесками и на деревянных книжных полках, там они быстрее всего загорались. Сон был в ту же ночь, когда произошел пожар. Это так напугало меня, что я рассказал одному из учителей о том, что я одержим. Я думал, что могу доверять ему, но он заставил меня рассказать ему о моем сне, и после этого он и администраторы выманили у меня признание в поджоге. Хотя я все еще не мог с уверенностью сказать, действительно ли я это устроил.

— Никакого экзорцизма?

— Нет, они не поверили в версию о хранении наркотиков. Думаю, это то, что я получил за то, что был правонарушителем. Они вызвали полицию, и меня вывели в наручниках. Судили, посадили в колонию для несовершеннолетних и отправили в исправительный дом на севере штата.

— Господи — сказал я.

— Да, слава Богу, я ничего не сказал о самоубийствах, потому что они мне тоже снились — Он сделал еще глоток пива — В общем, в колонии для несовершеннолетних была одна банда, группа парней, которые избивали новичков, как нечто само собой разумеющееся. Я пробыл там около недели, когда подошла моя очередь. Мы были во дворе, и они набросились на меня. Сбили с ног и начали топтать ногами. Потом меня охватил холод, и я выкрикнул иностранное слово, которого никогда раньше не слышал.

— Слово Силы — сказал я.

— У меня было такое чувство, будто внутри меня взорвался тротиловый заряд. Следующее, что я помню, это то, что парни были разбросаны по двору. Лица в крови, кости переломаны, кое-кого из них вырвало. Я не знал, что, черт возьми, произошло, но история об этом разошлась по всему двору. После этого парни стали держаться от меня подальше.

Я подумал о том, что мой первый опыт произошел примерно в том же возрасте. Мне было тринадцать, когда я вошел в кабинет дедушки, повторив услышанное от него Слово. Однако он подавил мою магию, и только десять лет спустя, когда я призвал Телониуса, магия вернулась с новой силой. Скрытая магия Джеймса, должно быть, была вызвана тем, что завладело им.

— Примерно через месяц мне сказали, что меня передают на чье-то попечение — продолжил он — Появилась пожилая женщина, рыжеволосая, в длинном белом халате. её звали Элси. Она отвезла меня в викторианский дом в Катскиллских горах. Я просто подумал, что она какая-то странная баба, у которой не может быть своих детей. Я с нетерпением ждал, когда смогу надавить на нее, но в ту первую ночь она меня просто напугала. Ударила меня парализующим разрядом, а потом сказала, что я рожден для магии. Она была послана, чтобы научить меня пользоваться своим даром. Если я не буду делать то, что она сказала, она лишит меня магии и отправит обратно в систему. Тогда-то я и узнал об Ордене.

— Как долго ты пробыл с Элси?

— Пока мне не исполнилось восемнадцать. Значит, пять лет.

— У тебя было пять лет обучения? — Я проработал всего несколько месяцев под руководством Ласло, прежде чем вернулся в Нью-Йорк и попал под наставничество Чикори, которое не принесло особых результатов.

— Да, она научила меня ментальным приемам, Словам силы, тому, как формировать энергию.

— Что ты используешь в качестве проводника? — спросил я из любопытства.

Джеймс сунул руку в карман пиджака и вытащил металлическую палочку. Он покрутил её над указательным и большеберцовым пальцами, как барабанщик, прежде чем засунуть обратно в карман.

— После этого были зелья и заклинания, небольшие заклинания вызова. Она также позаботилась о демоне.

Уголек зависти обжег меня изнутри. Мне пришлось научиться этим навыкам по книгам. И Телониус все еще был привязан ко мне.

— Когда мне исполнилось восемнадцать, она сказала, что я готов. Подыскала мне жилье в городе — Он мотнул головой — К северу отсюда. Сказала, что скоро появится мой новый наставник. Через пару месяцев мне надоело ждать, и я начал применять полученные знания на практике в бильярдных и игорных домах. Как ты видел, платят там прилично.

— Но в конце концов кто-то появился — сказал я.

— Да, и сказал, что ему не нравится то, что я делаю.

— Чикори?

Джеймс кивнул.

— Он хотел, чтобы я сосредоточился на том, чтобы добраться до фокусников-любителей, прежде чем вызванные ими маленькие существа смогут причинить какой-либо вред. Он назначил меня ответственным за Бронкс, Квинс, Бруклин, Стейтен-Айленд. Дал мне карту, которая загоралась, когда что-то появлялось в нашем мире. Работа была в порядке, но в промежутках что-то было не так. Волшебство это или нет, но я собирался жить своей жизнью.

Итак, ему дали ту же работу, что и мне, но в отдаленных районах Нью-Йорка. Больше раздвоенности.

— Я так понимаю, вы с Чикори не ладили — сказал я, вспомнив о нарушениях в его личном деле.

— Можно и так сказать.

— А ты не волновался?

Он посмотрел на меня с непроницаемым лицом.

— О чем?

— О, я не знаю. О наказаниях

— О, ты имеешь в виду серьезное наказание? — Он провел пальцем по шее и лениво усмехнулся — Да, Чикори пытался держать это дерьмо у меня над головой, но через некоторое время оно мне надоело. Я просто кивнул и вернулся к своим делам. В любом случае, этот парень появлялся только раз в жизни.

Я подумал о том ужасе, который испытал, услышав те же угрозы: потеря аппетита, сыпь, которая появлялась у меня на груди, бессонные ночи. И тут Джеймс отключился от них, как от фоновых помех. Я чувствовал, что разговариваю с гораздо более крутой версией самого себя. Но что это значило, что Орден так и не отреагировал на предупреждения?

— Что случилось с твоим первым наставником, Элси?

Джеймс пожал плечами.

— Больше о ней ничего не слышал.

— Ты никогда не навещал меня?

— Никогда не думал об этом. Не то чтобы мы были друзьями.

— А что насчет Чикори? Он когда-нибудь, я не знаю, говорил, чем он занимался, когда был в отъезде?

— Проверял других пользователей магии, насколько я могу судить.

Я кивнул. Это всегда было моим предположением.

— В прошлом месяце ты консультировал полицию Нью-Йорка — сказал я, меняя курс.

— Да, у меня не хватало людей, чтобы суетиться. Решил, что пришло время заняться чем-то законным. Чем-то, что больше устроило бы Орден. Так что я повесил трубку. Я был немного удивлен, когда позвонили из полиции Нью-Йорка.

— Ты сказал им, что леди Бастет была убита с помощью магии. Как ты это узнал?

— Раскрывающее заклинание. Магия была скрыта, но она была там.

То же самое, что использовал я.

— Ты собирался провести анализ остатков — сказал я — вещества, найденного на изуродованных кошках. Что-нибудь выяснили?

— Полиция Нью-Йорка заставила меня отработать положенное время, прежде чем я приступил к работе. И если они не собирались платить мне за это... — Он взболтал свое пиво и сделал большой глоток. Он уже допивал бутылку.

Прежде чем я успел расспросить его еще о чем-нибудь, к нам подошла молодая женщина. У нее были пышные формы, кожа цвета кофе, рубашка с глубоким вырезом и фиолетовые тени для век.

— Вот и ты, малыш — сказала она Джеймсу, запечатлевая на его губах чувственный поцелуй, на который он, казалось, был более чем счастлив ответить.

Я переступил с ноги на ногу, делая вид, что заинтересовался погнутым крылом машины Чикори. Когда лица Джеймса и молодой женщины разошлись, она прижалась к нему и повернулась ко мне.

— Я, Эверсон — представился я, протягивая руку — Мы уже разговаривали.

Она прищурилась в ответ, не убирая руки.

— Карла, верно? — подсказал я.

— Карла? — позвал я. Молодая женщина отпрянула от Джеймса и уперлась кулаками в бедра.

— Карла? — повторила она, на этот раз с еще большей злобой — Ты все еще встречаешься с этой шлюхой? — Прежде чем Джеймс успел ответить, она влепила ему пощечину и помчалась обратно тем же путем, каким пришла.

Джеймс поправил солнцезащитные очки и потер подбородок.

— Спасибо, чувак.

— Это не Карла?

— В любом случае, что, черт возьми, все это значит?

Я чувствовал его нетерпение, но это был хороший вопрос. Все, что он мне рассказал, могло соответствовать либо официальной версии о существовании Ордена, либо альтернативной версии о том, что Лич создал теневой орден и манипулировал пользователями магии, чтобы подпитывать свои силы.

— Ты когда-нибудь встречал кого-нибудь из высшего руководства Ордена?

— Сначала деньги.

— Деньги? — Потом я вспомнил, что у меня в кармане все еще лежат его двадцать тысяч. Я вытащил одну из стопок банкнот, перевязанных резинкой, и протянул ему — Я отдам тебе вторую, когда мы закончим.

— Если тебе нужен ответ, ты дашь мне сейчас. Я устал от разговоров.

— Даже за десять тысяч? — Спросил я, протягивая вторую пачку обратно.

— Оставь это себе — сказал он и отвернулся.

Мне нужны были ответы больше, чем ему деньги, и он это знал, черт возьми.

— Ладно — сказал я, стиснув зубы.

Джеймс повернулся, взял деньги и сунул их в карман. Затем он поднес пиво ко рту и допил его до конца. Он отвел руку назад и швырнул бутылку через улицу. Я смотрел, как она разбился о стену пустующего здания, и гадал, зачем он это сделал. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть крупным планом его костяшки пальцев, прежде чем они врезались мне в подбородок.

Скорее ошеломленный, чем обиженный, я отшатнулся и вытащил свою трость, но не раньше, чем Джеймс вытащил свою волшебную палочку.





14




Серебряная магия сорвалась с конца палочки Джеймса и устремилась в мою сторону подобно молнии. Я вскинул трость, забыв, что способность посоха поглощать магию была очищена. Напряжение пронзило меня, когда в меня ударила молния и сбила с ног. Я приземлился в конце квартала, совершив несколько обратных сальто, прежде чем с трудом удержался на ногах.

Я был удивлен, обнаружив, что все еще держу трость, очевидно, течение сомкнуло мои пальцы вокруг нее.

— Защита! — крикнул я, с трудом поднимаясь на ноги.

Энергия прошла через мою разбитую призму и вырвалась из сферы посоха, создав щит. От удара еще одной стрелы Джеймса посыпались искры. Молодой волшебник направился ко мне, решительно сжав губы. Воздух вокруг него замерцал от силы.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Закричал я, вытаскивая меч.

Он нанес еще один удар, расщепив серебряную стрелу надвое. Они описали дугу, примерно так, как он заставлял вращаться бильярдные шары, и врезались в обе стороны от моего щита. Моя защита прогнулась. В ушах у меня раздался хлопающий звук, как будто по ним ударили парой ладоней, боль отдалась в центре головы.

Я отступил назад, произнося заклинание, чтобы сохранить свою призму. Моя недавняя тренировка с Чикори улучшил мои способности к броскам, но еще пара таких бросков, и я был бы готов к бою. Что же все-таки это было? Дурацкая игра в бильярд? Или я имел дело с чем-то более зловещим?

Нужно заставить его защищаться.

— Энергия! — Крикнул я, описывая мечом неуклюжую дугу.

Сила подхватила машину Чикори и швырнула её в сторону Джеймса. Одним словом, он создал серебристый световой щит и использовал его, чтобы вытолкнуть машину обратно на улицу. Продолжая пятиться, я выкрикнул еще одно заклинание, на этот раз вырвав с корнем секцию сетчатого ограждения с прилегающей стоянки. С резким лязгом забор развернулся и окружил Джеймса.

— Передохни — сказал он.

Сверкнул его серебряный щит, и ограда разлетелась на куски, а его ботинки захрустели по сломанным звеньям, когда он продолжил свое наступление. Благодаря пяти годам тренировок, магия этого парня была в полном порядке. Но на моей стороне был опыт, не говоря уже о мече, в котором все еще сохранялась часть дедушкиных магических чар. Правда, мне пришлось бы воспользоваться первым, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы воспользоваться вторым.

— Иллюминаре — крикнул я.

Свет, исходивший от моего щита, должен был ослепить его, но Джеймс предвидел это Слово и ответил своим собственным Словом, которое перехватило свет шаром тьмы. Черт. В этом и заключалась проблема с кастингом на том же языке, что и у вашего оппонента.

Еще два стрелы ударили в мой щит, отбросив меня назад. Когда я хмыкнул, на губах Джеймса появилась улыбка. Его уверенность росла. Следующий болт он метнул от бедра.

Когда мой щит задрожал и искры посыпались мне на лицо, я вспомнил, как Джеймс пропустил легкий удар в боковую лузу, чтобы выиграть у меня ранее, вместо этого выбрав хитрый удар. Что-то подсказывало мне, что здесь он поступил бы точно так же: предпочел бы зрелищность, а не беспроигрышную ставку.

Решив проверить эту теорию, я повернулся и побежал.

Позади меня Джеймс быстро произнес четыре слова подряд. Разряды пронеслись мимо моего защищенного тела, оставляя за собой резкий озоновый след. В нескольких кварталах впереди они развернулись в разные стороны, как реактивные самолеты на авиашоу, прежде чем всей массой устремиться обратно ко мне. Мне не нужно было оглядываться через плечо, чтобы понять, что Джеймс ослабил свой щит, чтобы направить стрелы.

Я снова нацелил меч себе между ног. Используя силовой разряд в качестве движителя, я разжал хватку и позволил мечу вырваться.

Позади меня Джеймс издал вопль. Стрелы просвистели в воздухе.

Я обернулся и увидел, что его щит разбит вдребезги, а Джеймс держится за плечо в том месте, куда его задело лезвие. Еще раз призвав силу, я вернул меч в свою рукоять и направился к нему. Его солнцезащитные очки свалились, и на него смотрели удивленные голубые глаза. Он несколько раз взмахнул в мою сторону палочкой, но стрелы не вылетали. Чары на лезвие разрушили его магию. Я выбил палочку у него из рук и приставил лезвие к его горлу.

— Ты готов на все, приятель. Потрудись объяснить, почему ты напал на меня?

Он отвел взгляд, словно ища, куда бы сбежать.

— Ты можете попытаться встать, но это лезвие перерезало шеи толще твоей.

Бормоча, он показал свои руки.

— Лучше начинайте говорить — сказал я — Быстрее.

— Могу я хотя бы взять еще пива?



Я позволил Джеймсу выпить его пиво, предупредив, что, если он позовет на помощь или выкинет что-нибудь смешное, я заставлю его блевать целый месяц. Но он уже был ранен, его магия была израсходована. Я сомневался, что он станет испытывать меня.

Мы сидели в темном конце пустого бара, перед нами стояла пара запотевших коричневых бутылок.

— Хорошо — сказал я, приставив острие клинка к боку Джеймса — Не расскажешь, почему ты набросился на меня с кулаками?

Джеймс вздохнул.

— Меня предупреждали, что ты можешь появиться.

— Предупредили? — Меня охватил холод — Кто?

— Чикори.

— Чикори? Наш Чикори?

— Да, он заходил пару недель назад. Сказал мне быть начеку в поисках кого-нибудь, кто мог бы задать много вопросов. Сказал, что этот человек может быть агентом какого-то злого волшебника, чувака по имени Лич или Лех, и что ему нельзя дать уйти — Джеймс отхлебнул из своей бутылки — И тут появляешься ты, за рулем машины Чикори. Что, черт возьми, я должен был делать?

Я отхлебнул из своей бутылки и прикинул время. Кажется, за две недели до этого Чикори тренировал меня. Он пару раз сбегал, хотя так и не сказал, по какой причине. В личном деле Джеймса об этом визите тоже ничего не было.

— Это были его точные слова? Агент злого волшебника?

— Насколько я помню. Я был под кайфом, когда он зашел.

Я все еще не мог поверить, что этот парень был членом Ордена.

— Он сказал что-нибудь еще?

— Нет, это было почти все.

Было ли предупреждение Джеймсу своего рода страховкой на случай, если операция провалится и Фронт применит против меня магию Шепчущего? Или это было на случай, если Фронт скажет мне правду?

— Честно говоря, ты не производишь на меня впечатления агента зла — сказал Джеймс.

— Было бы неплохо, если бы ты поупражнялся в своих суждениях на улице — пробормотал я.

Предупредив Джеймса, мой бывший наставник поставил меня в затруднительное положение. Что бы я ему ни говорил, Джеймс теперь был настроен против меня. Точно так же, как Чикори настроил тебя против Фронта, прошептал голос у меня в голове. Если зелье, которое я выпил тем утром, подействовало, я слышал свой собственный голос. Если нет, то я вполне мог слышать развращающие слова Шепчущего. Я в отчаянии сжал бутылку с пивом. Неважно, доверял ли Джеймс мне, важно мог ли я доверять себе?

— Прежде чем ты начал палить в меня стрелами — сказал я — ты предположил, что встретил кого-то более высокопоставленного из Ордене.

— Не-а. Я просто хотел вернуть свои деньги — Он застыл с бутылкой на полпути ко рту — Черт. Это значит, что ты собираешься убить меня прямо сейчас?

— Нет — сказал я.

— Хорошо — Джеймс сделал глоток — Тогда, может, я задам тебе пару вопросов?

Я взглянул на часы. У меня оставалась еще пара часов до того, как мне нужно было быть в аэропорту.

— Черт возьми — сказал я ему.

— Чем ты на самом деле занимаешься?”

— Тем же, что и ты — устало сказал я — Останавливаю фокусников-любителей, взрываю существ из преисподней, закрываю дыры в их мирах. О, и получаю угрозы от Ордена. Я слежу Манхэттенем. В прошлом месяце я помогал мэру в кампании по уничтожению. Возможно, ты читал обо мне в газетах?

— Уничтожении кого?

— Не следишь за новостями, да?

Он покачал головой и сделал еще глоток.

— Так почему Чикори думает, что ты работаешь на злого волшебника?

— Это долгая история.

— У меня есть время. Не то чтобы я мог сейчас суетиться.

Я посмотрел на него. Что-то в его сгорбленной позе говорило об искренности. Возможно, ему он чувствовал себя одиноко без компании другого мага, того с кем он мог бы поговорить. Я сомневался, что он рассказывал историю своей жизни кому-то еще или, по крайней мере, кому-то, кто не поднял бы его на смех. В любом случае, я бы не стал выдавать никаких секретов. Мне нечего было терять.

— Это прозвучит безумно — сказал я.

— Эй, мне это нравится.

— Хорошо, но не говори потом, что я тебя не предупреждал — Понизив голос, начал я.

Я рассказал ему о подозрительной смерти моей матери, о молчании Ордена и о том, как моя консультация леди Бастет привела к её убийству.

— Так вот почему кто-то её прикончил — сказал Джеймс — Я задавался этим вопросом.

Я кивнул, продолжая рассказывать ему о своем собственном расследовании, в результате которого я получил предупреждение от Марлоу или, по крайней мере, от кого-то, кто выдавал себя за него, о моем сеансе в магическом шаре, где я пережил убийство своей матери руками мага; а затем о том, что Чикори рассказал мне о Марлоу продолжающего работу Лича по призыву Шепчущего.

— Никто никогда не рассказывал мне ни о каком Заклинателе — сказал Джеймс.

— По словам Чикори, этой информацией не делятся с начинающими практиками — Теперь я задался вопросом, делились ли этой информацией с кем-либо, кроме тех случаев, когда маг подходил слишком близко к истине.

— Мне всегда казалось, что я сижу за столом с детьми — сказал он.

— Не принимай это на свой счет. Я был рядом с тобой, в слюнявчике и всем таком.

— Так зачем тебе все это рассказали?

— Потому что Марлоу мой отец.

— Ни хрена себе? — Сказал Джеймс.

— Да.

Это все, что я знал, было правдой. И Чикори, и Коннелл так и сказали. Я рассказал Джеймсу о том, как меня отправили в Убежище, якобы для того, чтобы уничтожить книгу Лича, и о том, что произошло на самом деле, от сражения с Марлоу до моего возвращения сюда, чтобы самостоятельно расследовать подозрения Фронта.

Пока я говорил, Джеймс не сводил с меня глаз в темных очках. Когда я закончил, он сказал:

— Итак … История Чикори?

— Это еще предстоит выяснить. Либо он мертв, либо вернется через четыре дня. Ну, вот уже три дня.

— Так что подожди и увидишь — сказал Джеймс — Это решило бы вопрос, верно?

— Если Коннелл говорит правду, Чикори придет за мной. Теперь я знаю слишком много. Если бы я предупредил сообщество, использующее магию, он был бы лишен силы, необходимой ему для поддержания жизни, и портала к Шепчущему. К тому же, он столкнулся бы с гораздо большим сопротивлением — Я подумал о сотнях файлов, которые я передал Веге. Убедить тех, кто пользуется магией, было бы, конечно, совсем другим делом.

— Что, если этот чувак Коннелл лжет? — спросил Джеймс.

— Чтобы выяснить это у меня есть три дня.

Джеймс выдохнул, как будто хотел сказать: "Хреново быть тобой, братан".

— А ты как думаешь? — многозначительно спросил я.

— А что я думаю? — Он поставил бутылку и некоторое время изучал меня — Я думаю, если ты и не натой стороне, то сам этого не понимаешь.

— Почему ты так думаешь?

— Я играю в карты, в основном в пятикарточный стад. Моя магия по-настоящему помогает только тогда, когда я сдаю, поэтому мне пришлось научиться разбираться в людях, угадывать их подсказки. За последний час ты не показал мне ни одной. Из чего следует, что все, что ты сказал, либо произошло на самом деле, либо ты веришь, что это произошло.

— Итак, ты понимаешь мою дилемму.

— Да, ты либо имеешь дело с блефом, либо с двойным блефом.

— Что это значит для тех из нас, кто не играет в карты?

— Все это восходит к убийству мистика — объяснил он — Преступник изобразил это как нападение волка, верно? При простом блефе он бы сделал это, чтобы скрыть свою причастность, и в этом случае убийца, Марлоу. Но при двойном блефе он бы сделал это, чтобы заставить тебя думать, что второй блеф о Марлоу был правдой. В таком случае убийца, Чикори.

Я кивнул. Я бы и сам не смог выразить это более кратко.

— Заклинание отслеживания, из-за которого у тебя остались эти следы от кошачьих когтей — сказал он — то, что ты увидел в магическом шаре — … Любой продвинутый маг мог бы сложить их вместе.

Я снова кивнул, радуясь, что поделился своей историей с Джеймсом. Я не узнал ничего нового, нет, но обмен мнениями помог прояснить основные вопросы.

— Не мог бы ты поделиться своим планом? — спросил Джеймс — Я имею в виду, помимо того, что ты будешь трясти парней вроде меня?

Я покрутил бутылку на стойке, размышляя, насколько я могу ему доверять. Джеймса предупредили о моем приходе. Ему было приказано остановить меня. Он потерпел неудачу, но это не означало, что он не попытается снова. Этот человек был признанным жуликом. Он утверждал, что верит мне, и привел несколько замечательных доводов, но, возможно, он просто играет со мной, готовясь к следующему раунду.

А что, если Чикори залез ему в голову?

— Я бы предпочел этого не делать — сказал я — Без обид.

Джеймс пожал плечами и подал знак бармену, что готов налить еще. Следующие несколько минут мы пили в тишине, слыша только стук бильярдных шаров в соседней комнате. Джеймс прикончил половину своей новой бутылки, когда сказал:

— Перед тем, как уйти, Чикори сделал одну странную вещь, которую никогда раньше не делал. Вроде как ткнул меня большим пальцем между глаз. Сказал, что это должно защитить меня от магии разума или чего-то в этом роде. Ты когда-нибудь слышал о чем-то подобном?

Я выпрямился.

— Ты чувствовал давление за глазами, в ушах?

Джеймс покачал головой.

— Ничего подобного. Скорее, покалывание, которое просто прошло.

Я задумался над этим.

— Как я выгляжу? — Внезапно спросил я.

— Хм?

— Просто опиши меня.

Коннелл утверждал, что магия Лича отравила меня, наложив кошмарные образы на все, что я видел в Убежище. Если бы Джеймс встречался с кем-то, кроме меня, у меня был бы свой ответ.

— Черт возьми, я не знаю — сказал Джеймс — ты выглядишь примерно моего роста, у тебя темные волосы. Возможно, тебе стоит набрать несколько фунтов. Ты тоже много волнуешься. У тебя глубокие морщины между бровями. И, судя по эпизоду снаружи, ты не очень хорошо разбираешься в женщинах. Как-то неловко с ними.

— Ладно, ладно — сказал я, и мое лицо потеплело. Да, он мог видеть меня, прыщи и все такое, что, казалось, склоняло чашу весов в пользу версии Чикори. Я взглянул на часы — Мне нужно идти — сказал я, поднимаясь со стула — Спасибо, что поговорил со мной.

— Значит, это все?

— У меня есть твой номер телефона. Я дам тебе знать, если что-нибудь узнаю.

Он повернулся на стуле.

— Пока тебя не будет, делая то, что ты собираешься делать, я мог бы чем-нибудь заняться?

Я остановился.

— Ты сказал, что твой первый наставник был в Катскиллских горах?

— Да, примерно в двух-трех часах езды к северу от штата.

— Не мог бы ты туда съездить? — спросил я — Скажешь ей то, что я сказал тебе? Я отправил пару сообщений в Орден о своей поездке в Убежище и смерти Чикори, но ответа так и не получил. Я пока не в курсе, что происходит, но, безусловно, чем больше людей будет знать, тем лучше.

Он встал и бросил двадцатку на стойку бара.

— Я займусь этим, босс. В любом случае, здесь было довольно неспокойно. Эй, у тебя есть номер, по которому я могу с тобой связаться?

Я вытащил пейджер, который мне дала Вега. Номер был приклеен скотчем к обратной стороне.

— У тебя есть чем записать?

— Вот — сказал Джеймс, беря пейджер. Он развернул его и прочитал вслух десять цифр. Затем закрыл глаза и повторил их, прежде чем кивнуть и вернуть пейджер — Запомнил.

— Подвезти тебя? — Спросил я, когда мы вышли на улицу.

— Нет, я всего в нескольких кварталах к северу.

Я схватил его за локоть, прежде чем он успел отвернуться.

— Послушай, я не совсем понимаю, во что я тебя втягиваю, поэтому тебе нужно быть осторожным.

Губы Джеймса растянулись в улыбке.

— Я не очень хорош в этом, босс.

Я не смог удержаться от смешка, отпустил его, и мы разошлись в разные стороны.

Возможно, в лице Джеймса у меня все-таки был союзник.





15




Поездка в Румынию была долгой и бессонной. Всю дорогу я ломал голову над оценкой Джеймса: блеф или двойной блеф. Марлоу или Лича/Чикори. У меня были веские причины подозревать и то, и другое, но их было недостаточно, чтобы опровергнуть. Я должен был верить, что, найдя Ласло, я склоню чашу весов в ту или иную сторону.

С железнодорожного вокзала в Бакэу я поспешил на окраину города, откуда, как мне сказали, отправлялся последний автобус в этот день в деревни у подножия гор. Одиннадцать лет назад я приехал сюда на выходные, и мне пришлось искать возчика, которым оказался Ласло. После изнурительной двадцатичасовой поездки я надеялся, что вот-вот увижу его снова.

Начал моросить холодный дождь, когда я подошел к концу асфальтированной дороги, которая превратилась в пару разбитых колей. Я раздраженно огляделся. Автобуса не было. Неужели я пропустил его? Дважды прозвучал автомобильный гудок. Я оглянулся на грузовик для перевозки скота, который, как я полагал, был брошен. Его бледно-голубой кузов проржавел и лежал на обочине. Когда его фары включились и погасли, я заметил, что на водительском сиденье кто-то сидит. Пока я подбегал, окно опустилось.

— Автобус в деревни уже ушел? — Спросил я по-румынски.

— Это зависит от обстоятельств — ответил женский голос по-английски с акцентом.

Из-под козырька шляпы мальчишки-газетчика на меня смотрела молодая женщина с темно-рыжими волосами и родинкой в левом уголке рта. Хотя у нее было серьезное лицо, как у многих в сельской местности, её красота поразила меня.

— Зависит от чего? — Я запнулся.

— Если у меня будут попутчики.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что она сказала.

— Подождите, это автобус?

— А чего вы ожидали? — спросила она — Двухэтажный автобус? — Не дожидаясь ответа, она сказала: — Вы можете положить рюкзак на заднее сиденье и ехать впереди со мной. Ожидается, что погода не улучшится.

Я поблагодарил её и сделал, как она сказала, бросив свой рюкзак в открытый кузов грузовика. Когда я захлопнул пассажирскую дверцу и уселся, поставив трость между колен, молодая женщина включила передачу и рванула грузовик вперед, а дождь уже начал образовывать коричневые лужи на дороге впереди.

— Я Ольга. Куда вы направляетесь?

— Привет, я Эверсон. Отсюда до последней деревни есть ферма. Владельца зовут Ласло.

Она остановила грузовик.

— Такой фермы нет.

Я оглянулся на нее, но она не отрывала взгляда от дороги впереди.

— Вообще-то, есть — сказал я, пытаясь скрыть раздражение — Я провел там лето около десяти лет назад.

— Ферма сгорела пять лет назад — сказала она.

Ужас охватил меня, как сильная сыпь.

— Сгорел дотла? Что случилось?

— Там был пожар.

— Да, спасибо, но кто-нибудь знает, из-за чего все началось?

— Нет. Огонь уничтожил все. Дом. Ферма. Лошади.

— А Ласло? — Спросил я сухим и хриплым голосом.

— Они думают, что он был в доме. В подвале.

— Что значит “думают”? Они нашли его тело или нет?

— Теперь никто не поедет на ферму. Были замечены призраки.

— Призраки? Какие призраки?

— Хочешь, я отвезу тебя обратно в город?

— Нет, я хочу, чтобы вы отвезли меня на ферму — упрямо ответил я.

— Я могу отвезти тебя утром.

— У нас нет времени — сказал я, что было правдой. Если верить Фронту, у меня оставалось примерно два дня до возвращения Лича и один из этих дней должен был включать в себя поездку обратно в Штаты.

Я ожидал, что Ольга возразит, но она отпустила тормоз, и грузовик снова с грохотом тронулся с места. Мы ехали молча. Она быстро включила фары, и сквозь лучи хлынул дождь. Леса и поля вокруг нас потемнели. Ольга включила радио, и из динамиков зазвучал мужчина, поющий грустную балладу. Я отказывался верить, что у нее была правильная ферма, отказывался верить, что она сгорела дотла и что Ласло... пропал? мертв?

Нет, решил я. Как только я покажу ей, где это находится, она поймет, что думал о другой ферме, о другом человеке. Но я не мог забыть, что Коннелл рассказал мне о Личе, который уничтожил самых могущественных волшебников, пожертвовав ими в попытке вернуть Шепчущего в наш мир.

Через тридцать минут, которые показались мне длиннее, чем перелет через Атлантику, среди деревьев показалась заброшенная часовня.

— Поворот здесь, справа — сказал я, щурясь от света фар и указывая пальцем — Там. Ферма находится примерно в километре по этой дороге.

Ольга подъехала к подъездной дорожке и остановилась на холостом ходу.

— Это самое близкое, на что я способна.

Я чуть было не спросил ее, почему, но вспомнил, что она говорила о призраках. Это была ферма, о которой она думала.

— Ты не могла бы подождать меня?

Она посмотрела на купюры, которые я протянул ей.

— Один час — сказала она наконец, принимая их — У вас есть свет?

Я начал кивать, прежде чем понял, что мой посох не будет так хорошо работать под дождем, особенно если он усилится. Ольга сунула руку под свое сиденье и протянула мне фонарик в форме кирпича. Когда я включил его, на лицо Ольги упали тени, придав ей зловещий вид.

— Остерегайтесь призраков — сказала она — Вы узнаете их по их шепоту.

От её слов меня пробрал холодок до костей. Схватив фонарик и трость, я вышел из грузовика в румынскую ночь.



Я пошел по подъездной дорожке, дождь барабанил по пончо, которое я вытащил из рюкзака и накинул на себя. Хотя прошло больше десяти лет, я помнил каждый поворот на грунтовой дороге и даже несколько больших деревьев, растущих по её краям. Ближе к концу моего обучения Ласло предложил мне направить заклинания силы по извилистой дорожке к цели, не шелестя листьями. Это было так же сложно, как и звучит.

На последнем повороте я остановился и посмотрел на открытый двор, который был почти неузнаваем.

Нет.

Ольга была права. Это место было уничтожено пожаром, и, судя по сорнякам, пробивавшимся сквозь груды обугленных бревен, это случилось несколько лет назад. Я шагнул вперед, осветив фонариком руины главного дома, а затем и сарая. Место, где Ласло помогал мне создавать ментальную призму, укреплять и оттачивать ее, пропускать через нее энергию... исчезло.

Даже ограда, за которой когда-то стояли его любимые лошади, Мариана и Михай, сгорела дотла. Мое сердце болезненно забилось в груди.

Я повернулся к тому месту, где когда-то стоял дом. Хотя я ничего не мог разглядеть с помощью своих магических чувств, темные энергии, казалось, загрязняли атмосферу. Возможно, это было мое собственное дурное предчувствие. Далеко в горах эхом отдавались волчьи крики.

Они думают, что он был в доме, сказала Ольга.В подвале.

Я выхватил меч и направил его на холм развалин.

— Энергия! — Крикнул я.

Энергия ярко запульсировала на лезвии, преодолевая сырость, врезалась в руины и волной вспахала их. Куски обугленной древесины дождем посыпались на поля за ними. Обратившись ко второй силе, я расчистил оставшийся мусор от люка, который вел в подвал Ласло.

Я стоял у двери и прислушивался. Все, что я мог слышать, это как дождь стучит по моему пончо. Когда я потянул за ручку, дверь отломилась, петли почернели. Я отодвинул дверь в сторону и посветил фонариком вниз по ступенькам. Пока я был с ним, Ласло запрещал мне спускаться в его лабораторию. Тогда меня и мою фобию это устраивало, но теперь у меня не было выбора.

Если Ласло попал в ловушку, его останки могли бы мне что-то подсказать.

Я отложил фонарик, одним словом вызвал светящийся щит и спустился вниз. Ступени заскрипели под ногами. У подножия лестницы я погасил свет. Яркий свет осветил маленькую комнату, заросшую черными грибами и плесенью. Подобно тому, что я видел в Убежище, влажная растительность покрывала все: стопки старых книг, полки с пузырьками и магическими принадлежностями, даже остатки магического круга, который занимал большую часть пола.

В центре круга возвышался холмик. Нет, тело.

Ласло?

Тело лежало на боку, отвернувшись от меня. Когда я приблизился, мой фонарь осветил пряди темных волос, спущенный шерстяной свитер и брюки, заправленные в поношенные резиновые сапоги. Опустившись на колени, я опустил меч, схватил тело за костлявое плечо и потянул его на себя. На мгновение тело прилипло к земле, а затем с мокрым звуком оторвалось.

— Господи Иисусе! — Я вскрикнул и отскочил назад.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я смотрел на своего бывшего наставника. Или на то, что от него осталось.

Глаза, смотревшие на меня, напоминали большие глазницы, заполненные поганками. На остальной части его лица появилась темная, влажная растительность, напомнившая мне о варгах. Я снова двинулся вперед, подняв посох. Черная плесень блестела на свету, и казалось, что она ползет по нему.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — Прошептал я.

Магический круг вокруг Ласло был создан для защиты. Он пытался защититься. Но от чего? Очевидно, от чего-то более сильного, чем он, а Ласло был магом третьего ранга. Мой взгляд вернулся к его телу. Сквозь истлевшие губы Ласло виднелись оскаленные зубы.

Если бы только он мог говорить, подумал я и замолчал.

У Ласло был амбарный кот, крепкий серый кот по имени, ну, Том. В последний месяц моего пребывания здесь я однажды нашел Тома в углу амбара, у него была открыта пасть и высунут язык. Когда я пихнул его ботинком, его тело стало твердым, как доска. Я сообщил Ласло плохие новости. Он просто кивнул и завернул Тома в полотенце, в котором, как я предполагал, собирался его похоронить. Однако на следующий день, когда я выгружал сено из сарая, толстое мурлыкающее тело коснулось моих ног. Я посмотрел вниз и увидел Тома: пыльно-серая шерсть, раздвоенное правое ухо, и он был жив на все сто процентов.

Я вбежал в дом и сказал Ласло.

— Это было не его время — сказал мой наставник.

— Не его время? — Я не был уверен, что правильно его расслышал — Вчера Том не был болен, Ласло. Он был мертв.

— Да, но это была моя вина. Не его.

— Подожди … ты воскресил его?

— Мне не следовало класть крысиный яд туда, где он мог до него добраться.

— Каким образом?

Магия, которую мы практиковали до этого момента, включала в себя базовые заклинания. Но воскрешение?

Губы Ласло напряглись, что было больше всего похоже на улыбку, чем когда-либо в его жизни

— Однажды, Эверсон.

Таким образом он хотел сказать, что это было сложное заклинание, для которого у меня не было необходимого опыта.

— Что ж, этот день сегодня — прошептал я, поморщившись от этой мысли.

Честно говоря, мне все еще не хватало опыта, но за прошедшее десятилетие я прочитала достаточно книг, чтобы понять, как работает воскрешение. Для такого давно умершего человека, как Ласло, я не мог надеяться на многое, может быть, на несколько секунд жизни, но если бы ему было достаточно сказать мне, кто его убил, я был бы ближе к пониманию происходящего, к тому, кому я мог бы доверять. И если бы Ласло воскресил Тома, у него были бы необходимые ингредиенты для заклинания.

Я подкатил к его полкам и начал открывать старые флаконы и нюхать их содержимое. Фенхель... тысячелистник … Я искал мохатус, редкое масло. Я нашел его на верхней полке. Я снова закупорил флакон и начал просматривать его заплесневелую коллекцию книг, пока не нашел знакомый том, посвященный мертвым. У меня в коллекции был такой же том. Я перешел к разделу, посвященному воскрешению.

Следующие полчаса были посвящены перенастройке круга для литья и приготовлению тела Ласло с помощью масла мохатуса.

Наконец, я вышел за пределы круга.

— Серраре — сказал я. Энергия потекла по моему мечу и замкнула круг. Сверившись с книгой, я начал читать заклинание на древнем языке. Холодные энергии закружились по комнате. Я задрожал от них, а также от еще более глубокого страха перед тем, что я делал. Возвращать к жизни разложившуюся форму, пусть и ненадолго, казалось неправильным по многим причинам. Кроме того, за исключением исключительных обстоятельств, и с предварительного согласия, Орден запрещал воскрешение.

Что, если есть правило не допускать общения с принесенными в жертву пользователями магии? Прошептал голос внутри меня. Голос, который я больше не мог подавлять. Я скоро что-нибудь узнаю.

— Да здравствует! — закончил я.

Я наблюдал за телом Ласло, в глубине души надеясь, что оно останется неподвижным, что заклинание не подействует. Я нарушал закон природы, который, возможно, и был истинной причиной запрета Ордена. Но я собрался с духом, напомнив себе, что делаю это для сообщества, использующего магию, которому может угрожать смертельная опасность. Я сомневался, что Ласло будет возражать. Он…

Я прервал свою мысль на полуслове и застыл. У Ласло что, челюсть только что сдвинулась?

Я наклонилась ближе. Его оскаленные зубы раздвинулись, и он произнес два резких слова.

— Мне... больно.

— Ласло? — Спросила я, и мой собственный голос был едва слышен — Ласло, это Эверсон.

Его тело оставалось неподвижным так долго, что я подумал, что снова потерял его из виду. Но затем его верхняя рука задрожала, как будто он пытался поднять свою изможденную кисть. Его челюсть снова дернулась.

— Эверсон?

— Да, Ласло — сказал я, опускаясь на колени и накрывая его руку своей. Я старался не обращать внимания на влажное ощущение от грибов и ткани. Казалось, что он медленно переваривается. — что случилось?

— Уходи — сказал он.

— Мне нужно знать, что с тобой случилось.

— Я в... яме.

— В яме?

— В... нем.

— В ком?

— Они... заберут тебя... тоже.

По моему телу пробежала дрожь.

— Кто? Лич? Фронт?

Он покачал головой, но то ли от дрожи, то ли чтобы сказать, что он не знает, я не могла сказать.

— Мои волосы — прохрипел он — Возьми их... найди меня.

Я быстро кивнула, срезала мечом прядь его темных волос и положила к себе в карман.

— Уходи — повторил он, и это прозвучало как мольба. Я представил, как его мутный, истерзанный волком глаз смотрит на меня, хотя на его трупе была только гроздь поганок — Они … они идут.

— Лич жив? — спросил я.

— Больно — пробормотал он. Дрожь в его мокрой руке прекратилась.

— Ласло? — Спросил я, слегка встряхивая его. Но заклинание воскрешения было израсходовано, магия иссякла. Мой бывший наставник снова превратился в труп, изъеденный грибком, его душа вернулась на тот уровень, на котором обитала.

В преисподнюю? В нем?

Имел ли Ласло в виду Лича? Это согласуется с тем, что рассказал мне Коннелл, как Лич жертвовал душами, чтобы подкрепить свои усилия, а также поддержать себя. Но Ласло также мог быть брошен в яму Марлоу и поглощен Дхуулом. Отсюда и "в яме, в нем".

Они заберут и тебя, сказал Ласло.

Кем были они?

Надо мной дождь усилился. Ветер завывал у двери в подвал. Только когда ветер снова стих, я понял, что лестница в подвале скрипит. Кто-то или что-то спускалось вниз.

Сквозь скрип послышался тихий шепот.





16




Я поднялся из-за тела Ласло, свет исходил от моего защитного щита, и поправил рукоять меча. Тени на деревянных ступенях задвигались, шепот усилился. Я вспомнил, что Ольга говорила о том, что сюда никто не ходит из-за призраков. Ты узнаешь их по их шепоту сказала она.

Если душа Ласло была принесена в жертву Шепчущему, то между его телом и царством Дхуула теперь существовал канал. Может быть, не больше, чем шов, но этого было достаточно, чтобы теневые сущности приходили и уходили, питаясь оставшейся магией, следы которой все еще оставались.

Это были призраки, которых видели жители деревни. И теперь я видел их.

Я отшатнулся. Хотя существа были нематериальны, они были ужасны. Они спускались на ногах со щупальцами. Еще больше щупалец выползло из их бесформенных тел со спутанной шерстью и острыми клювами. Приближаясь к подножию лестницы, они замедлили шаг, их шепот был чужим и влажным. В поле зрения появилось множество пар бледных глаз, и все они наблюдали за мной.

— Энергия! — Крикнул я.

От страха я потерял контроль над своим заклинанием силы. Оно врезалось в лестницу, и щепки отлетели рикошетом от стен и моего щита. Раздались крики. Я отпрыгнул назад, когда что—то ударило меня — щупальце. Он задел мою шею, цепляясь присосками, чтобы не упасть, прежде чем отпрянуть назад, в темноту за разрушенной лестницей. Кожа в том месте, где он коснулся меня, горела огнем.

Мой щит не остановил эту тварь, подумал я в ужасе.

Я попятился от темных существ, которые выползали из руин, их шепот перешел в низкое шипение.

— Свет! — Крикнул я, направляя энергию через свой кулон в виде монеты.

Монета засветилась, окружая существ голубым светом. Они замедлились, скосив глаза в сторону. На монете было заклинание, защищающее от теневых существ, но эти тени были гораздо дальше. Заклинание, казалось, имело замедляющий эффект, но не останавливало их.

Еще одно щупальце метнулось в мою сторону. Я хмыкнул и поднял меч, парируя удар. Лезвие прошло сквозь щупальце, не причинив вреда. Кончик щупальца уперся мне в грудь, и это прикосновение было подобно кипящей кислоте. Я закричал, почувствовав, как моя душа дернулась внутрь меня, стремясь к точке соприкосновения. Я порылся в карманах, ища... есть!

Я вытащил стеклянный флакон, который дала мне Арианна. Зубами вытащил пробку и плеснул в существо прозрачной жидкостью. Существо с пронзительным шипением отпрянуло, выпустив меня щупальцем. Я двинулся на них обоих, расплескивая еще больше жидкости. От их тел валил пар.

— Уходите! — Скомандовал я дрожащим от боли в груди голосом — Возвращайтесь в свое проклятое царство.

Я плеснул еще несколько раз. Сколько этого вещества потребуется, чтобы прогнать их? Твари с криками отступили в дальний угол подвала, когда я понял, что флакон почти пуст. Я решил, что нужно оставить следы, отступил назад и подобрал свой меч.

Лестницы не было, но я мог использовать заклинание силы, чтобы спрыгнуть вниз, как я делал в Убежище. Я встал под дырой, где раньше был люк, направил свой клинок в землю, и вскрикнул, когда щупальце обвилось вокруг моей лодыжки. Огонь охватил мою голень, и я почувствовал, как кровь пропитывает мой носок.

Второе щупальце схватило мой меч и вырвало его. Я услышал, как оно с грохотом отлетело куда-то. Еще одно щупальце обвилось вокруг моего посоха. Свет от опала затрепетал, когда существо и я начали бороться за обладание им. Из тени появилось множество бледных глаз.

— Ты не думаешь — упрекнул я себя, превозмогая боль. Не обязательно изгонять их... просто нужно закрыть их портал.

Мой взгляд переместился на тело Ласло. Сжечь его означало бы закрыть дверь с этой стороны.

Я сунул свободную руку в другой карман и вытащил пузырек с драконьим песком. Щупальце, обхватившее мою лодыжку, согнулось. Я со стоном приземлился ничком, вне досягаемости Ласло. Боль пронзила мой живот, когда щупальце скользнуло подо мной. Я чувствовал, как открываются и закрываются его присоски.

В ужасе я понял, что это не присоски. Рты.

У каждого рта было кольцо острых зубов, и они терзали мою душу, пытаясь высосать ее. Я представил свое тело, погребенное в поганках, свою душу, запертую в яме, испытывающую бесконечную боль. Отчаянно желая избежать участи моего наставника, я вцепился когтями в деревянные половицы.

Я застонал, когда у меня оторвался ноготь. Щупальца одерживали верх. Они перевернули меня на спину и потащили к разинутым клювам тварей. Когда я проходил под дверью подвала, на мое лицо брызнули капли дождя. Я прищурился, чтобы не видеть их. В тумане боли мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что в дверном проеме стоит чей-то силуэт.

Оглушительный взрыв пронесся по подвалу. Существо, державшее меня, закричало. Его щупальца отпрянули, отпуская меня. Прогремел еще один взрыв, но я уже стоял на четвереньках и полз к телу Ласло. Я добрался до него и высыпал на него порцию драконьего песка.

— Фуоко! — закричал я.

Я отпрянул назад, закрыв лицо руками, когда из его тела вырвалось обжигающее пламя. Вопли существ перешли в пронзительный визг. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как их призрачные фигуры распадаются на части, когда огонь из драконьего песка поглотил тело Ласло, захлопнув портал.

Я подобрал свой меч и посмотрел вверх. Через дверной проем подвала теперь свисала толстая веревка. Вложив меч в ножны и заткнув трость за пояс, я ухватился за конец веревки.

— Понял — крикнул я.

Резким движением я начал подниматься. Примерно через десять футов я смог подтянуться и ухватиться за дверной косяк. Кряхтя, я протиснулся внутрь. Ольга, которая оказалась крупнее, чем казалась в грузовике, смотрела на меня сверху вниз, и с козырька её шляпы газетчика капали капли дождя.

— Я услышала крики. Я подумала, что вы упали в руины.

— Спасибо — Я поднялся на ноги, но те места, где меня схватили щупальца, все еще ужасно горели. С душой у меня тоже было не все в порядке. Как будто она была изранена. Пока я шептал исцеляющее заклинание, Ольга по-мужски обмотала веревку вокруг руки. Мой взгляд переместился на дробовик, который она прислонила к обугленному бревну.

— Что в нем было?

— Каменная соль — ответила она.

Я кивнул. Иногда лучшими средствами устрашения от зла были самые элементарные.

Когда Ольга закончила собирать веревку, она просунула руку сквозь моток, подтянула его к плечу и схватила дробовик. В резиновых сапогах, таких же, как у Ласло, она вышла из руин. Я в последний раз огляделся по сторонам, и мой взгляд наконец упал на подвал, где продолжали мерцать останки Ласло. Боль и ярость захлестнули меня. Убит.

Но кем? Личом или Марлоу?

К тому времени, как я догнал Ольгу, дождь усилился.

— У вас есть где остановиться? — спросила она.



Когда мы заехали во двор перед домом Ольги, к грузовику подбежала свора поджарых собак. Они начали лаять, увидев, что Ольга привела компанию, но когда она выкрикнула несколько резких слов по-румынски, они остановились и осторожно обнюхали мою промежность, когда я выходил.

— Я действительно ценю это — сказал я.

— Есть дополнительная комната — ответила она.

Хотя дождь прекратился, с моего рюкзака капала вода, когда я вытащил его из багажника грузовика, взвалил на плечо и последовал за ней к одноэтажному фермерскому дому. Она жила на окраине Бакэу, недалеко от железнодорожного вокзала. Важнее, чем свободная кровать, у нее был работающий телефон.

Загородив собак своим телом, она открыла мне дверь, а затем последовала за мной внутрь, закрыв дверь от их скулежа.

— Мой отец — сказала Ольга, кивая в сторону гостиной, где в глубоком кресле перед телевизором сидел пожилой мужчина в испачканной футболке. Когда он, прищурившись, посмотрел на нас, я подняла руку в знак приветствия. Он отхлебнул из кружки и снова повернулся к светящемуся экрану.

— Вечно пьяный — объяснила Ольга, не потрудившись понизить голос — Дай мне рюкзак. Телефон на кухне.

Я сделал, как она сказала, и нашла настенный телефон. К счастью, он был с поворотным диском, как у меня. Я достал из бумажника номер Джеймса вместе с телефонной карточкой. Через минуту после набора номера на линии раздались гудки.

— Да — ответил он.

— Джеймс, это Эверсон.

— Чувак — сказал он через прерывистую линию — Срань господня.

Мое сердце бешено заколотилось.

— Что происходит?

— Ладно, вчера я поехала в Катскиллские горы, и дом сгорел дотла.

— Сгорел дотла? — Спросил я, уже зная.

— До основания. Соседи сказали, что это случилось пару лет назад. Они понятия не имели, что случилось с Элси. Я пошел в местный полицейский участок и расспросил там, но они тоже ничего не знали. Ни о том, из-за чего начался пожар, ни о том, куда могла пойти Элси. её тело не было найдено среди руин. Такое ощущение, что она просто исчезла с карты мира.

Я подумал, не осталось ли где-нибудь на участке зарослей поганок в форме Элси, а душа Элси в яме вместе с Ласло.

— Кто-нибудь говорил о призраках?

— Как ты догадался?

— Просто догадка.

— Да, полиция сообщила, что вскоре после пожара двое детей приехали туда на автомобиле с откидным верхом. Тела были найдены на следующее утро, оба задушены, шеи в синяках. Нечто подобное произошло с туристом.

Я потер то место на шее, где меня коснулось щупальце.

— Преступника так и не нашли, поэтому поползли слухи о злых духах — продолжил он — Когда я бродил по тому месту, мне показалось, что что-то не так, что-то нехорошее. Но никак не мог понять, в чем дело.

Я слышал, как кровь стучит у меня в ушах. Двое высокопоставленных членов Ордена убиты за последние несколько лет, дома сожжены дотла, смертоносные существа выпущены на свободу. Но вопрос все тот же: Лич или Марлоу?

— Что ты нашел в Румынии? — Джеймс спросил.

— То же самое — глухо сказал я — Дом Ласло был сожжен. Его останки были в подвале. Что-то использовало это как портал, чтобы напасть на меня, теневые существа из царства Дхуула. Вероятно, те же твари, что убили тех детей в Катскиллских горах.

Джеймсу повезло, что они не напали на него.

— С чем, черт возьми, мы имеем дело? — спросил он.

— Чертов Шепчущий — сказал я — Кошмары из этого мира приходят ко мне. Прямо сейчас швов немного, и они расположены далеко друг от друга, и теневые существа, похоже, держатся поближе к телам, но если тот, кто стоит за этим, завершит создание портала, все станет по-настоящему ужасно.

— И ты все еще не знаешь, блеф это или двойной блеф?

Жидкость во флаконе Арианны отпугнула этих тварей. Но было ли все это частью плана, направленного на то, чтобы завоевать мое доверие?

— Я не знаю — признался я.

— И ничего от Ордена?

— Ни звука.

— Возможно, это и есть твой ответ — предположил он.

— Или, может быть, просто Орден, это Орден.

— Так что же нам делать? — спросил Джеймс — Просто подождем?

— Я собираюсь сделать еще один звонок. Я найду тебя, когда вернусь в Штаты.

— Я могу сообщить последние новости в Орден — предложил он.

— Да, пожалуйста — Хотя я сомневался, есть ли в этом какой-то смысл.

Мы повесили трубки, и я набрал номер детектива Веги.

— Крофт — сказала она — Я пыталась дозвониться до тебя весь день.

— Должно быть, я был вне зоны действия спутниковой связи — Я проверил пейджер: нет сигнала и снова убрал его — Ты смогла взглянуть на эти файлы?

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Для большинства из них имена были недостаточно уникальными, чтобы их можно было с уверенностью идентифицировать. Я не смогла ничего найти по ним. Но по тем, которые были уникальными, ничего нет.

— Ничего? — сказал я — Что значит "ничего"?

— Их нет в базе данных. Ни адресов, ни номеров телефонов, ни списков избирателей, ни счетов за коммунальные услуги, ни судебных протоколов. Ничего нет, Крофт. Вот что я тебе говорю. Как будто их не существует.

— Они мертвы?

— Скорее, они никогда не рождались. Мог ли этот Чикори, я не знаю, их выдумать?

Я поджал губы, обдумывая вопрос. Я нашел свое досье, досье Джеймса. Его досье не было составлено... или было?

— Эй, а департамент проверял биографию Джеймса, прежде чем вы заключили с ним контракт?

— Подожди — В трубке послышалось щелканье клавиатуры. Я ждал ответа, сжимая телефон в руке до боли. Еще через несколько минут она сказала: — Да, он здесь. И я только что перепроверила публичные записи. У него все в порядке.

Я ослабил хватку.

— Хорошо. Но остальные?

— Ничего — повторила она.

Я попытался рассмотреть это с двух точек зрения. В случае "Чикори-Лич" он бы не стал передавать файлы, зная, что я отыщу Джеймса, которого он заранее предупредил о моем приезде. Остальные файлы были бы фальшивками, что лишило бы меня доступа к сообществу, использующему магию. Но в случае с Чикори как мой наставник, возможно, поступил бы точно так же, зная, что, если бы я попал в плен к Фронту, Я был бы под магией Шепчущего. Как человека, зараженного вирусом, меня пришлось бы поместить в карантин, возможно, даже убить, чтобы не заразить других пользователей магии.

Одержав победу над Джеймсом, я добился именно этого?

— О номерном знаке Чикори тоже нет никакой информации — сказала Вега — Это выдуманный номер.

Это меня не удивило. Зная Чикори, он, вероятно, заколдовал его, чтобы сделать незаметным, чтобы избежать хлопот с регистрацией. Но знал ли я Чикори? Я разочарованно выдохнул.

— Осмелюсь спросить, как идут дела? — Спросила Вега.

— Ничего хорошего — сказал я, оглядывая кухню. На нескольких полках красовались простые народные обереги, и я заметил, что кто-то посыпал подоконники солью — А у тебя? Я имею в виду, кроме папок.

Вега устало фыркнула.

— Можно подумать, сейчас полнолуние. По всему городу совершаются преступления.

— Монстры? — Спросил я, думая о теневых существах.

— Психи — ответила она. — У всех преступников в той или иной степени проблемы с психикой, и у нас не хватает мест, куда их можно поместить. Изоляторы больниц переполнены. Прошлой ночью в Бельвью произошел бунт. Пациенты превратились в настоящих зомби и кусали все, что попадалось на глаза. Даже усыпляющий газ не мог их успокоить. Полиции пришлось заковать их в кандалы.

— Боже — сказал я, представив себе эту сцену. Я вспомнил, что говорил Джеймсу о том, что все станет еще хуже, если откроется главный портал в Дхуул. Мы были свидетелями начала?

— Возможно, тебе лучше остаться на месте — сухо сказала Вега.

— Вообще-то я улетаю обратно завтра утром. Я дам знать, если узнаю что-нибудь еще об этом деле. Прямо сейчас мы все еще рассматриваем Марлоу или Чикори.

— Ты склоняешься к тому или иному варианту? — Спросила Вега.

Я на мгновение задумался. Либо Коннелл и Арианна сказали мне правду, либо они так сильно запудрили мне мозги, что я не знал, что делать дальше. Я хотел сказать Веге, что все еще склоняюсь к Марлоу. Вместо этого я дважды ударился лбом о оштукатуренную стену.

— Нет — сказал я.





17




В ту ночь мне снились ужасные, бессвязные сны о смерти и разложении.

Из кучи поганок показался разорванный волком глаз Ласло. Мне больно, повторил он влажным, шепчущим голосом. Мне больно, Эверсон. Призрачные щупальца хлестнули и схватили меня. Я изо всех сил пытался прорваться сквозь них, сжечь останки Ласло и закрыть портал.

А потом сцена сменилась на запертую психиатрическую палату. Пациенты с окровавленными лицами и в измятых халатах стонали и визжали со всех сторон. Я огляделся в поисках своей трости, но у меня её не было. С моей груди исчезла подвеска в виде монеты. Пациенты с безумными глазами приблизились ко мне. От них разило гнилью. Я отбивался от их цепких рук, но их было слишком много.

Их глаза превратились в глазницы, заполненные грибком, когда они схватили меня и потянули к своим разинутым пастям. Рты, превратившиеся в темные, усеянные клыками ямы, устремляющиеся в самое сердце безумия.

Я резко проснулся, кровь шумела у меня в ушах. Я сразу почувствовал, что в гостевой спальне я не один. Я повернул голову. Белая футболка с выпирающим животом, казалось, парила в центре комнаты. Когда мои глаза привыкли, из мрака проступила фигура отца Ольги.

Он застонал и занес топор над головой.

— Бодрее! — Крикнул я, замахиваясь на него тростью.

Мощный удар пришелся отцу Ольги в живот и отбросил его к дальней стене. Топор упал, лезвие вонзилось в середину деревянного пола. Отец Ольги начал всхлипывать. Мгновение спустя в коридоре послышались шаги, и в спальне зажегся свет. Я перевел взгляд с отца Ольги на Ольгу, которая стояла в дверном проеме. Прошлой ночью я наложила на дверь запирающее заклинание, но оно, должно быть, разрушилось во время моего ночного кошмара.

Ольга бросилась к отцу и помогла ему подняться на ноги.

— Пойдем, папа — сказала она на ругательном румынском.

— Черт возьми — выдохнула я, садясь на край кровати, мое сердце все еще бешено колотилось.

Ольга вывела рыдающего отца из комнаты, с его затылка сыпались кусочки штукатурки. В стене, куда он врезался, было углубление в форме чаши. Ольга вернулась через минуту.

— Извините — сказала она — Ему стало плохо от выпивки — Она постучала себя по виску, поднимая топор с пола.

— Ты так думаешь? — Спросил я твердым и дрожащим голосом.

— Я приготовлю тебе завтрак, а потом отвезу на тренировку.

Я посмотрел на часы и кивнул. Не похоже, что я собирался снова засыпать.



Полчаса спустя я сидел напротив Ольги, перед нами стояли тарелки с кашей. Несколько минут мы ели молча.

— И как долго он в таком состоянии? Что случилось? — тихо спросил я, чувствуя себя неловко из-за того, что повысил на нее голос в спальне. Из задней части дома я слышал глубокий храп её отца.

— Он уже давно пьет — сказала она — Но неделю назад ему стало плохо.

— Что значит "заболел"?

— Вставал по ночам. Гонялся за собаками по двору. Это был первый раз, когда он взял топор.

Было бы неплохо, если бы вы рассказали о его психическом здоровье, прежде чем приглашать меня остаться на ночь, подумал я, но промолчал. Я сопоставлял информацию о её отце с тем, что Вега рассказал мне о внезапном росте преступности в Нью-Йорке, о беспорядках в психиатрическом отделении больницы…

Неделю назад ему стало плохо.

Это было примерно в то же время, когда я уничтожил то, что, как я думал, было книгой Лича. Этот поступок должен был лишить Марлоу его силы. Но если Коннелл говорил правду, то если бы я уничтожил Древнюю книгу, которая блокировала портал Лича, то мой поступок вдохнул бы в портал новую жизнь.

Я подумал, что позволил бы магии Шепчущего проникнуть внутрь.

Но это при условии, что всплеск безумия был результатом магии Шепчущего. Я с таким же успехом мог увидеть связь там, где её не было. Или меня заставили её увидеть.

— Зачем ты пришел? — Вдруг спросила Ольга.

Я поднял глаза, только сейчас осознав, что она наблюдала за мной всю последнюю минуту.

— Я же говорил тебе — сказал я, ковыряя ложкой в своей молочной каше — Я хотел проведать старого друга.

— Тебе нужна была его помощь — заявила она.

Я начал было кивать, но спохватился.

— Что заставляет тебя так говорить?

— Это читается в твоих глазах.

Что-то в её напористости заставило мою грудь покрыться мурашками. Я вспомнил, как вчера она ждала меня в грузовике, как она появилась с дробовиком, заряженным солью, в доме Ласло, как у нее случайно оказалась свободная комната, в которой я мог остановиться. Была ли она, как и Джеймс, предупреждена о моем приходе? Я сжал под столом свою трость.

— Ты знала, что я здесь появлюсь — сказал я.

— Да — призналась она, откусывая большой кусок овсянки.

Я отодвинул стул и встал, вытаскивая меч из своего посоха.

— Кто тебе сказал?

Она закончила жевать, не обращая внимания на мое оружие.

— Кости.

— Кости? Кто, черт возьми, такой Кости?

Я вздрогнул, когда она встала, но она направилась в другую сторону, на кухню, где открыла шкаф. Я внимательно наблюдал за ней. Она вернулась с небольшим кожаным мешочком, который протянула мне. Вокруг него не было никакой магии. Я поколебался, прежде чем переложить меч в руку с посохом и открыть мешочек двумя пальцами. В нем оказалась кучка мелких костей животных.

— О, — сказал я, чувствуя себя глупо.

Она имела в виду клеромантию, или гадание по костям, народную практику, столь же древнюю, как и заселение земли. Многие люди до сих пор увлекаются ею. Однако, чтобы гадание было точным, прорицатель или предмет для гадания должны были обладать магией, а я не почувствовал ни того, ни другого.

Ольга снова села.

— Я могу почитать, если хочешь.

— Что ты видела? В твоем предыдущем чтении?

— Мне сказали, что придет человек, обладающий великой силой. Что он пытался что-то узнать.

— Не знаю, как насчет "великой силы" — пробормотал я.

— Я видел, что ты делал дома, — сказала она — Ты разжег огонь голосом.

Она говорила о заклинании фуоко, когда я кремировала останки Ласло, чтобы закрыть доступ в царство Дхуула.

— Кости сказали, что я помогу этому человеку — закончила Ольга.

Она уже отодвинула наши миски и кофейные кружки на край стола. Теперь она открыла сумку и перевернула ее. На стол высыпались кости существа, похожего на крупного грызуна. Карие глаза Ольги, казалось, слегка потемнели, когда она посмотрела на них сверху вниз.

— Я вижу замешательство — сказала она, её пальцы замерли над расположением ребер.

— Ты все правильно поняла — подумал я, хотя она также могла подслушать мой разговор с Джеймсом и Вегой прошлой ночью. Я уверен, что тогда мой голос звучал довольно растерянно.

— Ты разрываешься между трудным выбором — её сильные деревенские пальцы двигались взад и вперед между двумя костями, которые, казалось, лежали примерно в равных количествах — Это то или это?

Лич или Марлоу?

— И вот твой ответ — сказала она.

Я наклонился вперед, несмотря на то, что по-прежнему не ощущала никакого волшебства в этой церемонии. Ольга указывала на маленькую одинокую лопатку, которая лежала между двумя группами костей.

— Что здесь написано?

— Что когда ты поймешь, что означает эта единственная вещь — она постучала по лопатке, — один из вариантов отпадет сам собой — Демонстрируя это, она сгребла кости со стола справа в подставленную ладонь и вернула их в мешочек — Больше не будет и того, и другого.

Другими словами, не больше пятидесяти на пятьдесят.

Я еще мгновение разглядывал лопатку. её форма, казалось, что-то затронула в моем сознании, но я не мог сказать, что именно. В любом случае, в чем был смысл? Здесь не было ничего мистического.

— Отлично... спасибо — сказал я.

Она кивнула, собрала оставшиеся кости в мешочек и завязала его. Насколько же я отчаялся, что обратилась за ответами к смертному с мешочком крысиных костей?

Я вытащил пейджер из кармана, чтобы проверить, принимает ли он сигнал. По-прежнему вне зоны действия сети. Я снова положил его в карман, надеясь, что на вокзале он что-нибудь поймает. Джеймс планировал связаться с Орденом, и на всякий случай, если они откликнутся, я хотел узнать об этом как можно скорее. Я представил, как Джеймс размахивает своим посланием над пылающей чашей, и застыл.

Чашки.

Я подумал о своей серебряной чашке. Уже внизу и шире по мере приближения к краю. Сбоку это выглядело примерно как…

— Лопатка — сказал я.

— Ты понимаешь? — Спросила Ольга.

Я смотрел на нее, но не видел. Мне сказали, что наши кубки дают нам доступ к административному подразделению Ордена. Офис, где коммуникации были приоритетными, а затем отправлялись по соответствующим каналам для принятия решений, которые отправлялись обратно вниз и отправлялись нам в качестве ответов. Но если Ордена не было, то те же самые сообщения, скорее всего, отправлялись тому, кто был больше всего заинтересован в том, чтобы следить за нами.

Я подумал о золотом кубке, который нашел в комнате Чикори.

Когда лицо Ольги вновь появилось в моих мыслях, легкая улыбка тронула родинку над её губами.

— Твои глаза изменились — сказала она — Ты понимаешь, что это значит.

— Думаю, да — ответил я, мое сердце учащенно забилось. Как и в случае с каменной солью Ольги, иногда лучшее волшебство, это полное отсутствие волшебства — Когда мы сможем отправиться на вокзал?

— Как только ты будешь готов — сказала она.

Я быстро встал.

— Дай мне пять минут.

Мне нужно взломать золотой кубок.





18




Где-то в Испании мне пришло в голову, что, возможно, мне не придется взламывать кубок Чикори. Моя собственная чаша требовала заклинания для отправки сообщений, но не для их получения. Пока моя чаша испускала пламя, сообщения приходили сами по себе. Хотелось бы надеяться, что чашка Чикори сработала так же, в этом случае нужно было просто поджечь масляные кристаллы.

К тому времени, когда самолет приземлился в аэропорту Ньюарка, у меня был нездоровый уровень адреналина, кофеина и почти ничего другого. Я протолкался сквозь толпу и встал в очередь такси на улице.

— Куда едем? — спросил таксист, когда подошла моя очередь.

Я забрался к нему на заднее сиденье со своим рюкзаком.

— Гер Плейс. Около дома 495.

Он кивнул и пошевелил своим внушительным телом, заводя машину и переключая показания счетчика.

— Откуда вы?

— Из Восточной Европы.

Он фыркнул.

— Удивлен, что ты так торопишься вернуться.

— Что вы имеете в виду?

— Вы не следили за новостями? Город превратился в настоящий зоопарк. Прошлой ночью по улицам бегали маньяки, взбирались на здания, разбивали окна. Парочка из них пыталась перевернуть мое такси на Четырнадцатой Восточной. Я сказал диспетчеру, что на сегодня с меня хватит. К черту все это.

— Кем они были?

— Судя по их виду? Бродяги и наркоманы. В конце концов полиция их задержала, но это заняло всю ночь. Похоже на какую-то чертову Ночь живых мертвецов. Это стоило жизни нескольким полицейским — Он покачал лысеющей головой — Должно быть, на улицах появился новый опасный наркотик.

Или какая-то новая отвратительная магия, подумал я. Та, которую я, возможно, пропустил.

Если магия Шепчущего и проникала, то, возможно, она была недостаточно сильна, чтобы воздействовать на здравомыслящие умы, пока, но, похоже, она проникала в тех, кто уже пострадал, погружая их в еще более глубокое безумие. Я подумал о пациентах в психушке, о которых упоминала Вега, об отце Ольги-алкоголике, а теперь еще и о наркоманах.

— Вы, моя последняя капля в этом вечере.

— О, да? — Рассеянно произнес я.

— Собираюсь вернуть такси и поехать прямиком домой к жене. Запру двери. Я ни за что не выйду на улицу, когда вокруг творится такое дерьмо. Это не стоит пары лишних баксов, понимаешь?

Я кивнул, уставившись в окно слипающимися от недосыпания глазами. Мы выезжали на шоссе I-78, заходящее солнце отбрасывало последние длинные тени на шоссе между штатами. Полосы, ведущие на запад, были забиты. Было похоже на дневной пик, но на самом деле было почти восемь часов вечера.

Таксист включил радио.

— ...их толпы — задыхающимся голосом произнесла женщина. Это звучало так, словно она говорила по телефону — Они проходят квартал за кварталом, поджигая все, что может загореться. У нас горят машины, здания... — Она всхлипнула — ...люди в огне. Мы с мужем едва спаслись. Они... они сумасшедшие.

— О Боже — сказал таксист — Вы это слышали?

— Вы сейчас в безопасном месте? — спросил ведущий ток-шоу.

— Да, я думаю, что да — ответила женщина без особой уверенности в голосе.

— Если вы только что присоединились к нам, леди и джентльмены — сказал ведущий серьезным голосом — Бронкс горит. Повторяю, Бронкс горит. Бродячие банды без видимой принадлежности начали поджигать Южный Бронкс около часа назад, и их число только росло, несмотря на прибытие на место происшествия полиции. Как нам сообщили, нечто подобное происходит на Стейтен-Айленде и в восточном Бруклине, но подробности пока неизвестны. Мэр объявил чрезвычайное положение и рекомендует тем, кто может безопасно эвакуироваться из города, сделать это немедленно. Всем остальным следует оставаться внутри, заперев двери и окна.

Я оглядел ряды машин, стоящих бампер к бамперу на встречных полосах движения. Даже издалека я мог видеть страх и напряжение на лицах водителей, у некоторых из них на задних сиденьях сидели дети. Я прищурился и вытянул шею, пока не смог разглядеть коричневую дымку, поднимающуюся на севере.

— Эвакуироваться из города? — пожаловался таксист — Как я это сделаю? Моя жена весит больше пятисот фунтов. Она практически прикована к постели.

Мой пейджер начал отключаться. В аэропорту Румынии он снова заработал, но никто не прислал никаких сообщений. Я порылся в кармане, отодвинул пакетик с румынской солью, который Ольга дала мне для защиты, и нашел пейджер. Я вытащил его и проверил номер. Номер Веги.

— Эй — сказал я — не могли бы вы ненадолго остановиться, чтобы я мог позвонить?

— У вас нет с собой телефона? — спросил он.

— Нет.

Я подумал, что он собирается предложить мне свой, от которого мне пришлось бы отказаться или рискнуть взорвать его, но он вздохнул и сказал:

— Наверное, мне все равно стоит пополнить запасы. Но давай сделаем это по-быстрому, а? — Он свернул на следующем съезде и заехал на заправку с телефоном-автоматом.

Я подбежал к телефону и позвонил.

— Вега — ответила она.

— Привет, это Эверсон. Что происходит?

— Я бы тоже хотела бы знать — сказала она — Ты вернулся в Штаты?

— Да, только что прилетел.

— Те психи, о котором я вам вчера рассказывала? Ситуация обострилась. Мэр Лоудер спрашивал о тебе. Он хочет знать, происходит ли что-то сверхъестественное, и если да, то что nы можеim с этим сделать.

— Я надеюсь, что вскоре получу ответ — сказал я.

— Тот, который положит этому конец?

— В конце концов — Я надеюсь.

Слева от меня внутри припаркованного универсала "Плимут", окна которого были затянуты дымом, раздался глупый смех. Когда до меня донесся вонючий запах марихуаны, я отвернулся в другую сторону и закрыл лицо воротником.

— В конце концов? — Суровость в голосе детектив Веги подсказала мне, что она тоже не выспалась — Крофт, я не уверена, что у нас есть время до конца. Психи сейчас охотятся на людей.

В её голосе я также услышал страх за сына.

— Да, они только что говорили об этом по радио — сказал я — Послушай, я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю. А пока передай Баджу, что я работаю над этим.

— Насколько плохого мы можем ожидать её сегодня вечером? — спросила она.

Я помолчал, обдумывая вопрос. Как и черная магия, магия Шепчущего, вероятно, более действенна ночью. И если сегодняшнее сумасшествие началось до захода солнца…

— Плохо — сказал я — Вероятно, лучшее, что вы можете сделать, это убрать всех уязвимых с их пути. Я думаю, Бадж на правильном пути, отдавая приказ об эвакуации. Обещаю, я делаю все, что в моих силах.

Мы попрощались, и я повесил трубку дрожащей рукой.

Я ли спровоцировала это? Я ли ответствен за смерть и разрушения?

— Эй! — крикнул таксист — Что, черт возьми, ты делаешь?

Я повернул к островку заправочных станций, куда таксист заехал, чтобы заправиться. Когда мы подъехали, какой-то мужчина слонялся вокруг заправочных станций со шваброй в руках, предлагая помыть окна машины за несколько баксов. Теперь он боролся с моим таксистом за форсунку для заправки.

— Помогите! — выдохнул таксист.

Я подбежал, когда таксист осел на тротуар, схватившись за грудь. Человек со шваброй наступил ему на живот и вырвал насадку из его рук. Он отступил назад и направил дуло на таксиста, как гангстер, готовящийся к казни.

Я схватился за трость и закричал. Таксист прижал руки к опущенной голове, когда из форсунки хлынула струя бензина, и попала в мое заклинание защиты. Бензин брызнул с обеих сторон и выплеснулся на тротуар.

На соседних островах люди начали кричать и отступать. Человек со шваброй крутился с распылителем, разбрызгивая во все стороны галлоны бензина. С дергающегося лица смотрели безумные, покрасневшие глаза. Мужчина отошел, но недостаточно далеко. Другой рукой он рылся в кармане куртки в поисках того, что, как я правильно догадался, было зажигалкой.

Заметив вспышку красного пластика, я замахнулся на него тростью и крикнул:

— Энергия!

Мощный взрыв ударил его в грудь и выбил из колеи. По пути он уронил зажигалку и насадку на прицеп трактора, где резко затормозил, а затем рухнул на тротуар.

Выдохнув, я повернулся к таксисту, который, держась за борт своего такси, поднимался на ноги. Поток бензина устремился к металлической решетке, его пары наполнили воздух, и у меня заслезились глаза. Те, кто убегал, начали возвращаться. Женщина в деловом костюме наклонилась, чтобы поднять оброненную зажигалку.

— С вами все в порядке? — Спросил я своего таксиста.

— Вы это видели? — прохрипел он, все еще держась за грудь — Вы это видели?

Позади себя я услышал отчетливый скрежет металлического колеса. Я обернулся и увидел женщину, которая подняла пластиковую зажигалку, держа её перед лицом и глядя на тонкое пламя. Это была пожилая женщина, одетая в брючный костюм и украшенная дорогими на вид украшениями, но, как и мужчина-ракельщик, она казалась какой-то не такой, как все.

— Убери это! — Крикнул я.

Ее пристальный взгляд упал на поток бензина, часть которого растеклась под машинами. её зрачки странно сузились, и она опустилась на колени, как будто хотела поднести пламя к бензину.

— Защита! — позвал я, прикрывая зажигалку щитком. Без воздуха пламя погасло. Женщина выпустила зажигалку и отступила назад. Я сжимал щит до тех пор, пока зажигалка не взорвалась внутри него.

Взгляд женщины переместился на меня. её лицо исказилось, алые губы приоткрылись, обнажив зубы. Я огляделся. Все остальные выглядели нормально. Возможно, у этой женщины было легкое старческое слабоумие, что делало её более восприимчивой к магии Шептунов. Я неохотно поднял трость, не желая ударить её заклинанием, но не был уверен, что у меня будет выбор.

В этот момент к нам подошли двое молодых людей, от их длинных волос и курток вился дым. Это они были те, кто сидел в "Плимуте" в жару, боксировали и почувствовали этот запах.

— Ого, зацените это — сказал один из них — Это похоже на резервуар с бензином или что-то в этом роде.

Ради всего святого.

Другой мужчина издал глубокий, горловой смешок в знак согласия. Я с ужасом наблюдал, как третий член их компании обнял женщину, которая почти закончила работу швабры.

— Что случилось, леди? — спросил он ее.

— Отойди! — Крикнул я.

Трое наркоманов повернулись ко мне.

— Чувак, в чем твоя проблема? — спросил один из них.

— Она... — Я чуть было не сказал "опасна", но женщина уже неуверенно оглядывалась по сторонам, глаза её снова были нормальными. Неодобрительно хмыкнув, она сняла руку молодого человека со своего плеча и направилась к своей машине, сверкающему белому "Бонневиллю", села в него и уехала.

— Мы можем уже уехать отсюда? — спросил меня таксист.

Над насосными станциями зажглись огни, разгоняя сумерки. Возле дизельных насосов Человек с ракетницей все еще лежал, а служащий заправочной станции стоял над ним, следя за тем, чтобы он оставался в таком положении. Сколько пройдет времени, прежде чем волшебство станет достаточно сильным, чтобы подавить всех нас?

Я повернулся к таксисту, который, похоже, не видел моего магического представления.

— Да — сказал я — Хорошая идея.



Когда двадцать минут спустя мы подъехали к конспиративной квартире на Гер-плейс, я заплатил таксисту двойную цену за проезд.

— Ты уверен в этом? — спросил он, пересчитывая купюры.

— Я чувствую себя ответственным за то, что с тобой там случилось — сказал я.

— Это не ты взбесился с газовым шлангом.

Нет, я подумал, но если бы я позволил этому волшебству проявиться, я бы тоже мог им стать.

— Береги себя — сказал я ему, хлопая по его большому плечу.

— Спасибо, и ты тоже.

Такси, гудя, отъехало, когда я поднялся по ступенькам крыльца. На пороге я проверил дом на наличие оберегов или защитной энергии. Все еще спящий. Внутри я бросил свой рюкзак, затем включил свет по пути в комнату Чикори. Беглый осмотр показал, что здесь все в таком же беспорядке, как и четыре дня назад, когда я покидал его. Его золотая чашка все еще стояла на углу лабораторного стола.

— Фуоко — сказал я.

Со дна чашки вырвалось красное пламя и превратилось в столбик. Я наблюдал за этим несколько минут, ожидая, что вот-вот посыплются сообщения. Я всего несколько раз наблюдал, как сообщения доставлялись через мое собственное пламя, кусочки пергаментной бумаги, которые разворачивались по мере опускания и аккуратно ложились в центр моего стола, как будто кто-то положил их туда.

Но пламя Чикори только тихо шипело.

О чем это мне сказало? О том, что Чикори наложил на свою чашку заклятие? Или о том, что он не Лич? Учитывая безумие, творящееся снаружи, я все больше склонялся к первому варианту.

Но был ли я достаточно уверен, чтобы вернуться в Убежище?

Ответа пока не было.

— Черт возьми — прошипел я сам себе.

Я обдумывал свои варианты, когда открылась входная дверь.

В груди у меня защемило от бешено бьющегося сердца, и я замер.

Дверь закрылась. Последовало напряженное молчание, как будто этот человек стоял в прихожей и изучал мой рюкзак.

Выключив свет, я прошептал:

— Спегни — Но пламя в чашке Чикори продолжало гореть. Я на цыпочках подошел к ней, снял чашку со стола и поставил её за стопку книг на полу. Угол комнаты светился, как от ночника, но пламени больше не было видно. Когда я подкрадывался к двери, меч выскользнул из ножен, под моей ногой скрипнула половица. Я застыл, проклиная себя.

— Алло? — позвал кто-то.

В коридоре послышались шаги.

— Эверсон? Это ты?

Это был Чикори.





19




— Эверсон? — Чикори позвал снова — Ты здесь?

У меня перехватило горло, и я с сухим щелчком сглотнул. Я не смог бы ответить, даже если бы захотел. Его возвращение на четвертый день означало, что он Лич, не так ли? Или его возвращению было какое-то другое объяснение? Когда его шаги приблизились, у меня закружилась голова. Я рискнул сделать еще несколько шагов, чтобы пробраться к стене рядом с дверью и скрыться из виду.

— Оскураре — прошептал я, сгущая тени в комнате и вытаскивая меч.

Чикори начал что-то бормотать себе под нос в своей обычной ворчливой манере. Его голос звучал так знакомо, так... безобидно. Было ли это притворством? Его шаги замерли в дверном проеме. Я видел, как его рука шарила по стене, прежде чем нащупать выключатель. Когда он вошел, его копна седых волос слегка подпрыгнула.

— Эверсон! — воскликнул он, и его губы растянулись в улыбке — Боже мой, я боялся, что потерял тебя!

Он шагнул вперед, словно собираясь хлопнуть меня по плечу, но я показал ему концы своего меча и посоха.

— Стой на месте — сказал я, отступая назад, низким и хриплым голосом — Достань свою волшебную палочку или произнесите первый иностранный слог, и, клянусь Богом, я прикончу тебя.

Чикори сурово нахмурился.

— Они добрались до тебя, не так ли?

— Это не имеет значения. Я хочу услышать, как ты выжил.

— Это не имеет значение — возразил Чикори — Разве ты не помнишь, что я сказал тебе перед тем, как ты ушел? Как долго они тебя продержали? — Когда я не ответил, он сказал — Ну, достаточно долго, чтобы основательно отравить тебя, я это вижу. Идем, нельзя терять ни минуты. Для этого потребуется магия старшего уровня, но я могу, по крайней мере, сдержать яд, не дать ему поглотить остатки твоего разума

— Как ты выжил? — Повторил я.

Игнорируя мое предыдущее предупреждение, Чикори начал суетиться по комнате, собирая предметы для заклинаний из беспорядка.

— Я расскажу тебе все, когда мы начнем — сказал он — Неизвестно, сколько у тебя осталось времени.

Я прижал кончик лезвия к его спине.

— Нет — сказал я — Ты скажешь мне сейчас.

Холодность в моем голосе, казалось, прорвалась наружу. Он остановился и фыркнул.

— Я никогда не умирал, Эверсон.

— Чушь собачья. Я видел, как тебя проткнули там, внизу.

— Ты видел, как там, внизу, проткнули двойника.

— Двойник? Тебе лучше начать рассуждать здраво.

Чикори повернулся ко мне лицом.

— Когда я получил сообщение о том, что ты уничтожил книгу, я попытался вернуть тебя, но защитная магия вокруг Убежища была слишком сильна. Затем я попытался отправиться туда сам, но та же магия оттолкнула меня. Моим единственным выходом было послать двойника. Более слабую версию себя, которую мне удалось наполнить сущностью твоего отца. Она проникла, но была уничтожена до того, как мой двойник смог убить Марлоу и вытащить тебя. Неудачный поворот событий, конечно. Но это то, что ты видел. Не меня.

— Что случилось с тобой настоящим? — С вызовом спросил я — Табита сказала, что ты так и не вернулся.

— Смерть двойника, это, как если бы ты сам пережил мини-смерть. Я перенесся в лечебницу, где впал в кому, чтобы ускорить выздоровление. Иначе я бы выздоравливал еще несколько месяцев.

Могли ли об этом знать в Фронте?

— Тогда почему за мной не пришел Орден?

— Орден не знал, что ты там, и это... Ну, это моя вина, Эверсон — Он виновато пожал плечами — Во всей этой суматохе я забыл сообщить им, что отправляю тебя туда.

Я покачал головой.

— Хорошая попытка, но я отправил им сообщение, когда был в Убежище.

— Я не сомневаюсь, что ты это сделал, Эверсон, или, по крайней мере, попытался. Это сообщение никогда бы не прошло через их защиту.

Я подумал о равнодушии Коннелла, когда он увидел мою чашку.

— А как насчет сообщений, которые я отправил, когда вернулся? — надавил я. Я собирался упомянуть и о сообщениях, которые Джеймс тоже присылал, но почувствовала внезапный инстинкт защиты и сдержалась.

— Без сомнения, все еще продвигается по служебной лестнице — сказал Чикори — Как только мы стабилизируем твое состояние, я свяжусь по прямой линии со Старейшинами, чтобы проинформировать их и договориться о твоем уходе. Послушай меня, Эверсон — Несмотря на мой направленный на него меч, он наклонился ближе, его взгляд стал суровее — Что бы они там с тобой ни сделали, что бы они тебе ни сказали, это было сделано с целью настроить тебя против Ордена. Вот что делает магия Шепчущего. Он берет любые сомнения и искажает их так, что их версия правды кажется единственной, в которую можно поверить.

Я хотел довериться ему, но сдержался.

— Если я уничтожил книгу Лича — сказал я — тогда почему там все разваливается?

— Разваливается? — Он в замешательстве огляделся — Я только что приехал из города. Я перепутал свои координаты, когда возвращался с лечебного самолета, и оказался на острове Рузвельта — Он усмехнулся собственной беспечности — В любом случае, я не заметил ничего необычного.

— Значит, пожары не стали для тревожным сигналом, или беспорядки, или массовая эвакуация?

— Эверсон — сказал он, медленно распахивая одну сторону своей куртки, пока я не увидел его волшебную палочку во внутреннем кармане — Я собираюсь вытащить свою палочку и использовать ее, чтобы произнести заклинание, которое остановит распространение магии.

— Попробуй, и я расскажу тебе все по-настоящему.

— В твоих словах нет никакого смысла — настаивал он.

— О, так вот в чем дело? Я сумасшедший? Это такая игра?

— Не сумасшедший — сказал он — Под воздействием магии.

Я уставился на него, пытаясь собрать свои мысли во что-то связное, но они разбегались, как автомобильные бамперы. Все, что Коннелл рассказывал мне о моей матери, о моем дедушке... все сходилось. Но если то, что говорил Чикори о магии Шепчущего, правда, то, конечно, все сходится.

— Ласло мертв — внезапно сказал я.

— Что? — Спросил Чикори, выглядя искренне удивленной — Когда это случилось?

— Пять лет назад.

— И откуда ты это знаешь?

— Я ездил в Румынию. Я видел его тело.

— Ездил в Румынию? — Он искоса посмотрел на меня.

— Вот — Я переложил меч в руку с посохом, достал из кармана свой маршрут полета и протянул ему — Посмотри сам.

Я наблюдал за Чикори, пока он разворачивал лист бумаги и скользил по нему взглядом. Наконец он кивнул и вернул мне листок.

— Я хочу, чтобы ты еще раз взглянул на это, Эверсон, и рассказал мне, что именно ты видишь.

— Я уже знаю, что здесь написано — сказал я, забирая листок обратно — Я носил его с собой последние три...

Но когда я посмотрел вниз, это был не распечатанный маршрут перелета из аэропорта. Это был мой упаковочный лист, который я взял, когда собирался уехать из квартиры в безопасное место несколькими неделями ранее. Я еще раз проверил свои карманы, прежде чем снова взглянуть на упаковочный лист.

— Что ты с этим сделал? — Спросил я.

— Ничего — тихо ответил Чикори — Защитная энергия вокруг дома снова усиливается. Должно быть, это очищает твой разум.

Это был трюк. Так и должно было быть. Я не был сумасшедшим.

Я отложил список, вытащил свой бумажник и бросил ему.

— Загляни внутрь, и ты найдешь посадочные талоны, билеты на поезд. Заодно проверь счета. Ты думаешь, я просто так разгуливаю с румынской валютой? — Мой смех был на грани безумного хихиканья. Я прижал руку к вспотевшей верхней губе, наблюдая за ним.

— Единственное, что напоминает посадочный талон, это вот это — сказал он, показывая мою транзитную карту Нью-Йорка — И вся твоя валюта доллары США.

— Тогда мой паспорт — быстро сказал я — Он в моей сумке в гостиной. Там будет штамп.

Я начал проталкиваться мимо Чикори, но остановилась как вкопанная. Табита только что вошла в комнату.

— Я вижу, у нас снова счастливая семья — сухо сказала она.

— Что ты здесь делаешь? — Спросил я — Почему ты не в квартире?

— Это то, что я хотела бы знать. Мы в этой яме уже почти месяц. На мой взгляд, это на месяц дольше, чем нужно — Она припарковалась в дверном проеме и провела вылизанной лапкой по правому уху.

— Я отвез тебя обратно в квартиру четыре дня назад.

Она фыркнула.

— Четыре дня назад тебя едва ли можно было назвать живым.

— Что, черт возьми, это должно означать? — У меня начали болеть виски.

— Да ладно тебе, дорогой. С тех пор, как ты вернулся из этого мира, ты был практически в ступоре. Я все делала сама. Готовила нам еду, кормила тебя — Она поморщилась — Помогала тебе сходить в ванную.

Я покачал головой.

— Нет.

— Эм, да — сказала Табита.

Я открыл было рот, но заколебался. Мне в голову пришла еще одна мысль.

— Мы с детективом Вегой общались. Она даже вернула мне мой пейджер — Я пошарил по передним карманам, но громоздкого устройства нигде не было. Невозможно. Оно лежало там меньше сорока минут назад, когда она вызвала меня по пейджеру. Я что, забыл его в такси?

— Эверсон — резко сказал Чикори.

— Нет — я попятился от него — Я знаю, что я пережил.

— Подумай минутку — сказал Чикори — Послушай меня. Это именно то, чего хочет Марлоу настроить тебя против нас, настроить против Ордена, использовать твои силы в своих целях. Он продержал тебя там несколько дней. Он убедил тебя, что то, что он сказал, можно проверить здесь, наверху, верно? Он освободил тебя, чтобы ты узнал. Но не раньше, чем убедишься, что единственное путешествие, которое ты совершишь, будет сюда — Он постучал себя по виску — Разум, который он отравил магией Шепчущего.

— Джеймс! — чуть не закричал я — Джеймс Вессон!

Чикори покачал головой.

— Для меня это ничего не значит.

— Он волшебник, член Ордена. Здесь, в Нью-Йорке. Ты оставил его досье, чтобы я мог его найти, но не раньше, чем сказал ему, чтобы он ждал меня, чтобы он мог помешать мне...

Помешать мне что?

— Выяснить правду? — Спросил Чикори, приподняв кустистую бровь — И если бы этот Джеймс потерпел неудачу, и ты узнал правду, несмотря на его попытки остановить тебя, тем более убедительной показалась бы тебе эта правда, не так ли?

Я запнулся на мгновение, затем посмотрел на Табиту. Она посмотрела на меня так, словно у меня был нервный срыв, и не могла решить, заслуживаю ли я жалости или презрения.

Я тяжело опустился на единственный стул в комнате и запустила руку в волосы. Чикори был прав. Существовало две версии реальности: та, что была до того, как я попал к Фронту, и та, что была после. Я рассчитывал на свой разум, чтобы определить, какая из них была правдой. Причина. Именно то, что испортил бы Марлоу.

Я посмотрел на своего наставника.

— Мне нужно поговорить с детективом Вегой. Если она скажет, что мы никогда не разговаривали, это все решит. Я сделаю все, что нужно, и мы вернемся к делу Марлоу.

После этого решения усталость, которую я сдерживал, прорвалась через меня, и я рухнул в кресло.

Чикори кивнул.

— Очень хорошо, Эверсон. Оставайся здесь и отдохни, приляг, если нужно — Он махнул рукой в сторону загроможденной кровати — Я принесу трубку наверх.

Когда он вышел из комнаты, Табита последовала за ним. Я перевел взгляд с их отъезда на маршрут полета, исправления, упаковочный лист, который я уронил на пол. Я вспомнил о своем путешествии в Румынию. Перелеты, поезда, посещение фермы Ласло, мое пребывание у Ольги и её отца, кости, которые она прочитала. Все это казалось таким чертовски реальным!

Я задрал рубашку, чтобы осмотреть то место на животе, куда меня ударило призрачное существо. Прошлой ночью у меня на левой грудной клетке до правого бедра тянулась уродливая сине-зеленая отметина, дополненная следами укусов. Сейчас на мне не было ничего, кроме бледной кожи, едва заметного намека на мышцы живота и родинки, которая была у меня с рождения. Магия Шепчущего действительно была такой сильной?

Очевидно, так оно и было, подумал я с уколом стыда.

Я снова похлопал себя по карманам. Пейджера не было. Я заглянул в бумажник. Ничто не указывало на то, что я был в Румынии. Я вышел в коридор. Вернувшись на кухню, Чикори остановился, чтобы подогреть козье молоко для Табиты. Я пошел в другую сторону. Моего рюкзака не было в прихожей, где я был уверен, что бросил его. В спальне, где я жил, я нашел свою одежду, книги и спортивную сумку, которые так и не собрал. Я чувствовал гул защитной энергии, которая окружала дом. Помогло ли это мне снова обрести ясность восприятия?

Или это снова отравляет твои мысли?, прошептал коварный голос. Но в голосе больше не было прежней силы.

Я посмотрел на кровать, где виднелся отпечаток моего тела. Я представил, как лежу там в оцепенении последние четыре дня, а ложь Шепчущего проникает в мой разум черными щупальцами.

Я вернулся в комнату Чикори и прошелся вдоль лабораторного стола, рассеянно прикасаясь к стеклянным пробиркам и тетрадям, говоря себе, что нет ничего постыдного в том, чтобы поддаться магии, которая почти сокрушила Старейшин. В любом случае, я уничтожил книгу Лича, а не книгу Старейшин. Это означало, что магия Шепчущего не распространялась по миру. Это было огромным облегчением. И когда сила Марлоу иссякнет, ему и Фронту негде будет спрятаться. Старейшины позаботятся о них.

Осознав это, я больше не хотел видеть лицо, скрывающееся за золотой маской. Марлоу был продажным и злым, сосудом для Шепчущего. Он не был моим отцом. Он был никем для меня.

В конце стола я подошел к стопке газетных вырезок и начал просматривать их: статья о одеянии Иоанна Крестителя, а также статьи, касающиеся экспонатов других артефактов, которые звучат волшебно. Но в самом низу стопки, на глубине, куда я в прошлый раз не отважился залезть, я наткнулся на глянцевую программку оперы. В программке была изображена фигура в черном, стоящая в центре сцены.

На нем была золотая маска.

С сильно бьющимся сердцем я выключил программу до конца.

Золотая маска с нахмуренным ртом была идентична той, что я видел на Марлоу. Я прочел подпись ниже:

РАДИКАЛЬНЫЙ! ЖЕСТОКИЙ!

В этом переосмыслении оперы Верди "Макбет" мы отправимся не в Шотландию, а в Древнюю Грецию, где амбициозный молодой маг убивает короля Афин и устанавливает кровавое правление.

Мои глаза скользнули вниз.:

Похвала Магу Смерти, недавнему номинанту на оперную премию и…

— Вот мы и на месте — сказал Чикори.

Я подскочил и запихнул программу обратно в стопку. Мой наставник вернулся с телефоном, но не смотрел на меня. В поисках разъема он рылся в беспорядке на плинтусах. Я снова взглянул на статьи. В своей беспечности Чикори не позаботился скрыть самую главную улику: его модель того, кто станет моим страшилищем.

Мага Смерти не существовало. Его придумал Чикори.

Я отвернулся от стола и посмотрел на стул, на который опирался моя трость. Пока Чикори продолжал рыться в земле, я подкрался к нему поближе.

— Мог бы поклясться, что здесь есть место для подключения — пробормотал он.

Я подошел к стулу и медленно взялся за ручку трости. Но когда я попытался вытащить меч из ножен, которым уже однажды сразил Лича, история с двойником, как я теперь решил, тоже была ерундой, он не поддавался. Я перехватил свой ловкий захват и попробовал еще раз. Обычно это было неосознанное действие, плавное высвобождение, но сейчас дерево вокруг лезвия, казалось, сжалось.

Как будто магия удерживала его закрытым.

— А, вот и она — сказал Чикори, наклоняясь, чтобы вставить пластмассовую головку в гнездо. Он повернулся, просунул пальцы под рычаг переключения телефона и уже хотел было протянуть трубку, но остановился и отдернул её — Эверсон, ты бледен как привидение. Что-то случилось?

— Нет — ответил я, думая о том, что Джеймс сказал о блефе и двойном блефе. Я наблюдал за Чикори, ожидая ответа. Какая-то неуловимая сила пронеслась в моем сознании, и Чикори взглянул мимо меня на свой лабораторный стол.

И вот оно, оцепенело подумал я.

— Проклятая магия Шепчущего — сказал он, кладя телефон на стул и пробегая мимо меня — Что ты теперь видишь? — Он подошел к стопке статей и начал их просматривать.

Шансы наконец-то окончательно изменились, и я перестал считать Марлоу виновником и склонился к Личу. Если магия, царящая в доме, прочищала мне мозги, я не должен был смотреть программу. Не в том смысле, что это касалось Чикори, и не в таких подробностях.

Хвала Магу Смерти…

У меня не было времени на раздумья. Я бы только уговорил себя вернуться в безвыходное положение или Чикори сделал бы это за меня.

Я бросился вперед.

С тростью в руках я не был уверен, что смогу пробросить ее. Вместо того чтобы рисковать, я поднял трость над головой и, собрав все свои силы, обрушил её на затылок Чикори.





20




Удар пришелся в основание черепа Чикори с глухим стуком, и он рухнул на пол.

— Дорогой! Ты что, совсем спятил, черт возьми?

Я повернулся туда, где в комнату входила Табита, её глаза были расширены от тревоги. Я снова уставился на своего наставника, испугавшись, что ошибся и убил или серьезно ранил его. Я попятился от него, трость обмякла в моих внезапно похолодевших руках.

По взъерошенным седым волосам Чикори сзади растеклась кровь, такая темная, что казалась почти черной. Я представила, как Марлоу наблюдает за происходящим глазами Табиты и поздравляет её с успешной манипуляцией мной.

Мой взгляд метнулся к анонсу оперы, все еще лежащему на столе, на обложке которого была изображена фигура в мантии и золотой маске. Иллюзия? Но в моем сознании что-то прояснилось, как будто рука, сжимавшая сосуды, разжалась. Знакомые цвета кружились у меня перед глазами. В последний раз я видел их в Убежище, после того как увидел, как падает Чикори. На этот раз они быстро рассеялись, и я огляделся, пока не заметил свой оброненный упаковочный лист. Это снова был маршрут полета. Я схватила его и протянула Табите.

— Ты можешь прочитать это? Скажи мне, что здесь написано.

Но Табита отступала, отказываясь смотреть.

Я уронила путеводитель и задрала футболку. Уродливая сине-зеленая полоса на моем животе снова появилась.

— Или как насчет этого? Ты видишь это?

— Эм, дорогой — сказала она, кивая мимо меня.

Я повернулся и чуть не потерял равновесие. Чикори поднялся с пола, но он больше не был Чикори. Он менялся, переминался с ноги на ногу. Его профессорский костюм сменила красная многослойная мантия, а копна седых волос упала, обнажив лысую, испещренную венами голову. Когда он повернулся ко мне, его глаза горели тем же желтым светом, что и в ту ночь, когда Чикори появился в моей квартире после убийства леди Бастет. Неистовая сила исказила воздух вокруг него.

— Больше никаких ухищрений — сказал он глубоким и странным голосом.

Я смутно осознавал, что что-то летит вокруг меня. Одно приземлилось рядом с моей ногой. Я посмотрел вниз. Это было сообщение от Джеймса Вессона, в котором он сообщал о нашей ситуации. Из огненного столба, все еще скрытого за столом, вылетали другие сообщения, разлетаясь по комнате. Я заметил то, которое отправил из Убежища. Отсутствие Ордена означало, что все сообщения были отправлены единственному оставшемуся в живых Старейшине. Убийца своих братьев и сестер. Пешка Дхуула.

Сомнений больше не было.

— Лич — сказал я.

— Я знаю, что я написал в архивах, — сказал он — но я не создавал трещину для Шепчущего, я просто нашел ее. Приход Дхуула неизбежен. Это то, что мои братья и сестры отказались принять. Они хотели использовать все наши силы и ресурсы, чтобы задержать прибытие Дхуула, потому что это все, что мы могли сделать, в то время как я предложил нам согласовать наши цели с целями этого существа и стать настоящими бессмертными.

— За счет всего мира и каждого живого существа в нем — тихо сказал я.

Когда трансформация Лича завершилась, он появился в дальнем конце комнаты, его изможденная голова почти касалась потолка. Серая кожа вокруг его изможденного рта была настолько туго натянута, что я мог видеть очертания его зубов. Его губы растянулись в жутком подобии усмешки.

— Мир и все живое в любом случае погрузились бы в хаос.

— Так вот почему ты приносишь в жертву тех, кто пользуется магией? — Спросил я, вспомнив изъеденный грибком труп Ласло.

— Я не приношу их в жертву, Эверсон — ответил он, продолжая скалить зубы — Я забираю их с собой. Когда я обрету бессмертие, они тоже станут бессмертными — Он шагнул ко мне — И ты тоже.

Я развернулся и бросился к двери, но наткнулся на энергетическое поле. Оглушающий разряд пронзил меня насквозь, отбросив на пол. Я огляделась в поисках Табиты, но она уже убежала.

— Ты мне больше не нужен — сказал он — Твоя душа слишком молода, чтобы её можно было собрать. Покончить с тобой было бы самым разумным поступком, но ты уничтожил Древнюю книгу, и за это заслужил место среди бессмертных. Это то, к чему ты стремился.

Я был очарован идеей Старейшин о том, что однажды они достигнут этого состояния, но не таким образом.

— Ты бы только боролся с неизбежным — напомнил мне Лич.

— Это не неизбежно, черт возьми. Ты убил Старейшин, потому что знал, что у них есть сила закрыть разлом и не пустить Дхуула в наш мир. Или, может быть, мне следует сказать, что Дхуул приказал тебе убить Старейшин.

Лич нахмурил брови, а его желтые глаза вспыхнули. Он поднял руку с длинными пальцами и протянул их ко мне. Я почувствовал, что мое сознание начинает искажаться.

— Бодрее! — Крикнул я, тыча в него тростью.

Но вместо силового удара с конца моей трости сорвался поток кошмарных летучих мышей. Я прикрыл голову, когда они заметались по комнате на перепончатых крыльях цвета человеческой плоти.

За их спинами Лич сказал:

— Теперь ты в моем мире.

Я заглянул под предплечье и обнаружил, что нахожусь уже не в комнате Чикори, а стою на краю чудовищной дыры, уходящей вглубь земли. Летучие мыши, которых я выпустил на волю, хлопали крыльями вокруг отверстия, ядовитые испарения поднимались из ревущей черной глубины. Я заглянул в пропасть. Матрица желчно-зеленой энергии удерживала отверстие открытым. Я понял, что это были души тех, кого Лич убивал и на кого претендовал на протяжении веков. Я чувствовал, что они все еще живы, все еще в сознании. "Мне больно" прозвучал в моей голове голос Ласло.

Моя голова раскалывалась от осознания того, что он находится в этой зловонной яме.

Внутри ямы была лестница, которая спиралью уходила вниз. Существа, похожие на тех, с которыми я сталкивался в Румынии, сплошные щупальца и мохнатые тела, сновали вверх и вниз кошмарной процессией. Но больше всего меня беспокоила сама дыра, растущий портал в Дхуул.

Теперь я мог слышать влажный, ужасный шепот существа, исходящий из глубин. Звук притягивал и впивался в мой разум со всех сторон, как будто кто-то жевал гнилое мясо.

Сжав виски руками, я попятился, пробираясь сквозь заросли поганок, которые разрастались и тянулись к лесу, похожему на тот, что я видел в своих ночных кошмарах. По ту сторону ямы возвышалась неприступная каменная крепость, откуда, как я предположил, Лич руководил раскопками.

— Ты готов к бессмертию? — он спросил.

Надо мной навис маг, астральная проекция, как и я сам, понял я. Наши тела все еще находились в убежище. Рука Лича с длинными пальцами потянулась к моей голове, словно щупальца. Он начал петь, его голос сливался с шепотом, доносившимся из ямы, пока они не слились воедино.

Я изо всех сил пытался вырваться, но какая-то сила пронзила мою душу, как крючья в пастях призрачных существ, с которыми я столкнулся в подвале Ласло. Только теперь было еще больнее. Гораздо хуже. Я извивался, скрежеща зубами, наполовину обезумев от боли. Крючья начали дергаться и вытягиваться. Я попытался отстраниться, но они завладели моей душой. Я чувствовал, как они вытягивают её из меня.

— Ты готов стать богом? -– надавил он.

— Нет... — Слово вырвалось из моего горла сдавленным криком.

Рывки прекратились. Я приоткрыл глаза и обнаружил, что Лич больше не поет. Его голова склонилась набок, как будто он прислушивался. В следующее мгновение мир, казалось, разверзся. Ветер взревел вокруг меня, когда пара серебряных болтов вонзилась в голову Лича.

Крюки освободили мою душу, и я рухнул обратно в спальню Чикори, обратно в свое тело. Ветер усилился, когда я принял сидячее положение. Целая стена дома была разрушена, словно ураганом. Рядом с опрокинутым лабораторным столом Лич стоял на коленях, обхватив свою дымящуюся голову.

— Давай! — крикнул кто-то.

Джеймс стоял во дворе, энергия струилась из его волшебной палочки, и махал мне, приглашая следовать за ним. Я подобрал свою трость и, пошатываясь, поднялся на ноги. Я уже собирался побежать к своему коллеге-волшебнику, когда вспомнил, что сказал Коннелл:

Там у тебя не будет защиты от его магии.

Хотя мой посох все еще отказывался выпускать меч, я заметил, что щит, который Лич возвел над дверным проемом, упал, вероятно, когда он падал.

— Сюда! — Крикнул я Джеймсу в ответ.

Придерживая рукой верхушку своей ковбойской шляпы, Джеймс забрался внутрь, бросил обеспокоенный взгляд на Лича, когда тот пересекал комнату, и последовал за мной по коридору. Я распахнул дверь под лестницей.

— Иллюминаре! — Крикнул я. Свет хлынул из шара, когда мы с Джеймсом помчались вниз по лестнице и пересекли земляной пол подвала. В дальнем конце подвала магический круг был все еще цел — Внутрь круга — выдохнул я.

Джеймс последовал за мной в выгравированный круг, и мы повернули к лестнице.

— Итак, двойной блеф? — Спросил он.

— Двойной блеф — подтвердил я.

С лестницы к нам приближалась пара горящих глаз. Я направил на них свою дрожащую трость.

— Кто-нибудь собирается сказать мне, что, во имя Люцифера, происходит? — Спросила Табита, её оранжевое пальто появилось в лучах моего света.

— Быстрее — сказал я, махнув ей рукой — заходи внутрь!

К чести Табиты, она перешла на тяжелую рысь и даже перепрыгнула через край круга, чтобы не нарушить его.

— О, кто это? — спросила она, удивленно глядя на Джеймса.

— Джеймс Вессон — сказал он, слегка растягивая слова — Приятно познакомиться, мэм.

— Поверьте, я очень рада — ответила Табита.

— Как ты узнал, где меня найти?

— Твой пейджер — сказал Джеймс, указывая на мой карман. Конечно же, там снова был тяжелый комок — Когда я попросил подержать его в баре, я просунул волосок собачьего уха между устройством и чехлом. Дал мне кое-что для прослушивания в течение последних нескольких дней, чтобы убедиться, что ты стреляешь точно. Когда я услышал, что Чикори отрицает все, что ты натворил, я понял, что проблема решена. Я отследил этот волосок до того, как магия над домом заработала в полную силу — Он огляделся — Но что мы теперь будем делать?

Арианна сказала, что я должен вернуться к порталу на своей стороне, и они перенесут меня обратно в Убежище. Я как раз собирался сказать об этом Джеймсу, когда дом начал сотрясаться. Со стропил над головой посыпались обломки. В дальнем конце подвала зеленое свечение спускалось по лестнице.

— Осторожно — крикнул я, замыкая круг.

Но интересно, я только что защитил нас или поймал в ловушку?

Лич появился в центре болезненного энергетического шара, протянув к нам вытянутые пальцы одной руки. Я почувствовал, как магия проникает в круг, проникает в наши умы. Волосы Табиты взметнулись, и она издала низкий вопль. Даже Джеймс выглядел встревоженным, когда отступил на шаг.

Ну же, уже, в отчаянии подумал я, обращаясь к Коннеллу и Арианне.

— Вы только убегаете от неизбежного — сказал Лич — Если не здесь, то там...

В следующее мгновение я увидел, что мы уже в лесу, в Убежище. Коннелл, Арианна и небольшая армия волшебников окружили поляну, направив на нас волшебные палочки. Джеймс поправил свою ковбойскую шляпу и повернулся кругом.

— Ну, будь я проклят — сказал он.

— Отойдите в сторону! — Крикнул Коннелл.

Я услышал треск над головой. Табита первой выбежала с поляны. Джеймс и я последовали за ней, заняв позиции за кольцом магов. Над тем местом, где мы только что стояли, сама реальность распахивалась в растущий черный портал.

Призвав силу в свою призму, я приготовил трость.

Лич приближается.





21




Глаза Лича горели желтым, его красные одежды развевались вокруг него в расширяющемся портале между нашими мирами. В одной руке он держал волшебную палочку, а другой начертил охранительный знак. Его губы зашевелились в песнопении, но из-за рвущегося звука я не расслышал, что он говорил.

— Выдохни! — Закричал Коннелл. Поток ослепительно белой энергии вырвался из его палочки и обрушился на Лича.

Другие пользователи магии тоже начали колдовать, потоки сталкивались в портале, как ленты молний. Через несколько секунд воздух наполнился резким запахом озона и неудивительно. Это были многовековые практики, которые использовали самую мощную магию, которую я когда-либо видел. Любой мой вклад был бы ничтожен по сравнению с этим.

Я все равно приготовил свою трость, косясь на сверкающее место удара, где только что появился Лич. Сколько еще магии сможет выдержать его защита? Я подумал, что она, несомненно, дает сбои, хотя и скорее с надеждой, чем с убеждением. Лич был магом в первом поколении и черпал силу от существа более древнего, чем старейшие святые, существа, которое жаждало хаоса.

Черное щупальце вырвалось из вспышки света и обхватило горло практикующей женщины. Она выронила палочку, когда щупальце подняло её в воздух. Другое щупальце вцепилось в длинные светлые волосы мужчины и сбило его с ног. Он закричал, перекрывая шум.

Я бросился к женщине, которая была ближе. Я инстинктивно потянул за рукоять меча, забыв, что магия Лича удержала клинок внутри посоха. Он не поддавался.

Сменив хватку, я нацелил трость на щупальце и крикнул:

— Энергия!

Как и в случае с погребом Ласло, сила, исходившая от трости, прошла сквозь щупальце, как будто его там и не было. Я выстрелил в еще несколько щупалец. Крики и сдавленный визг перекрыли общий шум. Пока маги размахивали руками, потоки энергии из их палочек уменьшались, пока я снова не смог увидеть Лича.

Теперь он был крупнее и ближе. Его палочка и рука поддерживали защитное поле, в то время как извивающиеся щупальца росли из его спины. Без Старшей книги, способной остановить поток влияния Дхуула, Лич стал сильнее, чем в прошлый раз, когда он появился в образе Чикори.

Я подумал, что на этот раз он действительно может одолеть их.

Раздался дикий лай, и несколько мастифов из Убежища пробежали мимо меня. Коннелл попытался окликнуть их, но они не обратили на это внимания. Они менялись на бегу, белое пламя окутывало их мускулистые фигуры, делая их более крупными и мифическими. Один за другим они прыгали на портал, на Лича, но тут же распадались на части. Белое пламя дождем лилось по поляне.

— Подчинитесь силе Дхуула! — Крикнул Лич, его коренные зубы выпирали из-под кожи на челюсти — Подчинитесь, и все будет прощено! Я заберу вас с собой! Я сделаю вас всех бессмертными!

Щупальца, торчащие из его спины, сильно дернулись. Раздались два болезненных хруста, и женщина и светловолосый мужчина, которых он схватил первыми, рухнули на землю.

— Альтернатива это смерть — закончил он.

Гнев взорвался во мне и вырвался из моих легких криком:

—Форза-Дура!

Я замахнулся тростью на Лича. Где-то под бурей эмоций я понимал, что это бесполезный поступок. Но это был маг, который убил мою мать, который наблюдал, как она сгорает, и который продолжал демонстрировать свое пренебрежение к жизни. Мое заклинание было настолько спонтанным, что, без сомнения, оказалось бы неэффективным.

Но сила, вырвавшаяся из моей трости, ошеломила мага. Я на секунду моргнул. Я не мог себе этого представить. Лич сделал шаг назад, его щупальца сжались. И выражение его лица… То, что осталось от дедушкиных чар, причинило боль сукиному сыну.

Я набрал в грудь воздуха, чтобы произнести еще одно слово, но прежде чем я успел произнести это слово, ко мне метнулось щупальце. Я взмахнул тростью, преграждая ей путь. Щупальце поймало трость, обернув опаловый конец.

— Выдохни! — Закричал я, изо всех сил пытаясь удержаться.

Свет и сила исходили от опала, но щупальце заглушало и то, и другое. Я отклонился от его мускулистой хватки, каблуки моих ботинок вонзились в землю. Когда щупальце, извиваясь, потянулось к моим побелевшим костяшкам пальцев, я начал ощущать разрушительную силу Лича, начал ощущать, как мои мысли трещат по швам, угрожая вылиться в насилие и беспорядок. Напряженный стон вырвался из-под моих стиснутых зубов, пока я боролся за то, чтобы удержать трость, а также за свое здравомыслие.

Несмотря ни на что, что-то подсказывало мне, что ты не можешь потерять свой меч и посох.

Лич смотрел на меня сверху вниз, сосуды на его голове пульсировали. На его лице отразилась мрачная решимость, несмотря на то, что прибыло еще больше магов, и свежая энергия ударила в его щит. Теперь я практически сидел, как якорь в игре в перетягивание каната, мои ладони горели огнем. Щупальце потянулось к моим сведенным судорогой рукам. Моя хватка ослабла до конца рукояти трости.

И лезвие выскользнуло.

Я упал на спину. Щупальце метнулось обратно к порталу, сжимая мой посох. Я услышал, как вокруг меня с глухим стуком упали маги, когда оставшиеся щупальца отпустили их. Щупальца исчезли в портале вместе с Личем, когда последние эманации, исходящие от чародеев, закрыли отверстие.

По безмолвной поляне поплыл дым.

Кто-то закашлялся. Я перевел взгляд с обнаженного клинка на звук и увидел, что одна из чародеек, которую подняли, корчится на земле, схватившись за горло. На коже вокруг её шеи виднелись зелено-черные кровоподтеки. её глаза безумно выпучились из орбит.

Арианна бросилась к ней и произнесла исцеляющее заклинание. Мгновение спустя свет от её палочки окутал женщину. Когда свет погас, женщина исчезла, её перенесли во дворец, чтобы очистить от магии Шепчущего. С несколькими другими пострадавшими другие пользователи магии поступили аналогичным образом.

— Это было какое-то безумное дерьмо — сказал Джеймс, подходя ко мне, и из кончика его палочки повалил дым.

Я тупо кивнул, наблюдая, как двоих убитых накрывают проявленными простынями. За ними седеющий маг наклонился, чтобы поднять свою палочку. Я внимательно наблюдал за ним, гадая, не Марлоу ли это, мой отец.

— С вами обоими все в порядке? — спросил Коннелл.

— Я в порядке — сказал я, поворачиваясь к нему лицом. Джеймс пробормотал что-то похожее. Я посмотрел на то место, где несколько мгновений назад был портал — Он закрыт? Он может вернуться?

— Все надежно запечатано — заверил меня Коннелл.

Ужасная мысль пронзила меня.

— Вернувшись сюда, я позволил ему пройти?

— Любой проход создает временную брешь в мембране между нашими мирами, но это не твоя вина, Эверсон. Сила Лича растет так быстро, что скоро он сможет приходить и уходить по своему желанию.

Что ж, это определенно моя вина, с тоской подумал я, вспоминая свой триумф, когда уничтожил то, что, как я думал, было книгой Лича. Коннелл сжал мое плечо и посмотрел мне в глаза. Под слоем пота на его лице проступили едва заметные шрамы.

— Мы на войне, Эверсон. Это самая важная война, которую мы когда-либо вели. Мы не можем переживать за каждую битву. Это может показаться бессердечным, но такова реальность. Важно то, что ты знаешь правду и что ты здесь — Он крепко хлопнул меня по плечу — И ты привел подкрепление.

Я кивнул, все еще не уверенный, что не облажался.

— Это Джеймс Вессон — сказал я — Джеймс, это Коннелл.

Когда они пожимали друг другу руки, Коннелл сказал:

— Мы следили за тобой несколько лет назад.

Джеймс бросил на него подозрительный взгляд, в то время как я вопросительно нахмурил брови. Затем я вспомнил о способности Фронта подключаться к демоническому царству. Как и в случае с Табитой, у них, должно быть, была связь с демоном, который вселился в Джеймса, когда он был подростком.

— А её ты уже знаешь — сказал я, кивнув в сторону Табиты, которая только что спустилась с дерева. Она направилась к нам со словами:

— Во что, черт возьми, ты меня втянул? — выражение её лица стало кислым.

— Табита — представился он — я Коннел. Добро пожаловать

Она пробормотала что-то о том, что уже несколько дней не ела нормальной еды.

— Пойдем — сказал Коннелл, уже шагая с поляны. Давай вернемся во дворец. У нас много дел, а времени мало.

Я начал убирать меч в ножны, прежде чем вспомнил, что мой посох исчез в портале вместе с Личем. Черт. Вместо этого я засунул клинок за пояс и поспешил догнать Коннелла и остальных.

Пока Джеймса отводили в столовую на поздний ужин, Коннелл проводил меня обратно в лазарет.

— Ты заражен магией Шепчущего — объяснил он — Не в такой степени, как раньше, но это в тебе есть.

— Вероятно, во время моего общения с Чикори, то есть с Личем — предположил я, вспомнив, как, помимо всего прочего, он показал мне маршрут моего полета в качестве упаковочного листа.

Коннелл кивнул.

— В этом нет ничего постыдного. Это мощная магия.

— А как насчет Джеймса?

— С ним все в порядке, но твоя кошка была заражена. её почистят быстро.

Лич, должно быть, забрал Табиту из моей квартиры на обратном пути в безопасное место и использовал магию, чтобы убедить ее, что она никуда не уходила, что она ухаживала за мной, пока я был в ступоре. Я снял рубашку и лег на свою прежнюю кровать. Вошла Арианна с тазом, от которого шел пар, наполненным целебной водой.

— Добро пожаловать обратно — сказала она с материнской теплотой. Однако я заметил, что в уголках её глаз появилось легкое напряжение. Коннелл выглядел таким же напряженным, но это было заметно по линии его подбородка.

— Ситуация с Личем — сказал я — Все плохо, не так ли?

— Это срочно — сказал Коннелл — Как только Арианна закончит, мы соберем совет, чтобы обсудить ситуацию. А пока я хотел бы услышать, что там произошло, с момента вашего отъезда и до вашего возвращения.

Я начал рассказывать им. Когда я рассказал о своей поездке в Румынию, я описал, в каком состоянии я нашел тело Ласло. Я рассказал им, что сказал Ласло, включая его просьбу, чтобы я взял его волосы.

— Это может помочь нам найти стеклянный кулон Лича — сказал Коннелл, затем нахмурился — Ласло сражался в войне против инквизиции, но он не был членом Фронта. Твой дедушка был очень осторожен в выборе кандидатов. Несомненно, было много хороших и могущественных магов, которые так и не узнали об истинной природе Ордена, пока не стало слишком поздно. Твой дедушка ужасно переживал из-за этого, но он боялся, что чем больше сопротивление, тем больше вероятность, что кто-то подорвет его изнутри. Когда на карту было поставлено так много, он старался не оказывать сопротивления.

— Логично — сказал я.

— Что произошло потом? — Спросила Арианна.

Я описал нападение теневых существ, а также отца Ольги позже той ночью, проведя сравнение с нападениями, которые, по словам Джеймса, произошли возле бывшего дома Элси.

— Ты прав — сказала она, прикладывая влажные полотенца к моим ранам, теплая целебная вода которых вытягивала магию Шепчущего из моего организма — Существа-тени используют порталы между падшими чародеями и владениями Дхуула, чтобы сеять страх и безумие. Эффекты носят локальный характер, но это изменится, когда портал в Дхуул будет достроен.

— Это уже меняется — сказал я, рассказывая им о ситуации в городе.

— Тогда он, возможно, ближе к завершению строительства портала, чем мы опасались — сказал Коннелл.

Пока Арианна тихо произносила надо мной заклинание, я закончил свой рассказ о стычке с Чикори на конспиративной квартире и о том, почему я пришел к убеждению, что он Лич. Комната заколебалась от их кивков. Мои веки отяжелели. Когда фигуры Коннелла и Арианны начали расплываться, я увидел то, на что получал едва уловимые намеки, но никак не мог сложить воедино.

Будь я проклят, подумал я затуманено.

После нашей стычки с Личем я наблюдал за другими бойцами Фронта, особенно за теми, кто постарше. Я присматривался к ним, изучал их глаза, черты лица, все это время не обращая внимания на мужчину рядом со мной. Теперь я ясно видел это в его угасающей позе, так похожей на мою собственную.

Коннелл, это Марлоу, подумал я, засыпая.

Коннелл, мой отец.





22




Я проснулся от того, что автомат снимал с меня полотенца. В комнате было темно, только две луны светили в открытое окно. Я сел на край кровати и вдохнул через нос. Я очистился, магия Шепчущегося исчезла из моего организма.

Мужчина-автомат протянул мне мою рубашку.

— Спасибо — сказал я, прежде чем смог себя остановить. Я разговаривал с машиной, наполненной магией. И слава Богу, подумал я, вспомнив о тех автоматах, которых я обезглавил и выпотрошил во время моего первого визита в Убежище, считая их врагами. Это могли быть члены Фронта. Или мой отец.

— Я должен отвести тебя на заседание совета — сказал автомат.

— Хорошо.

Я закончил одеваться и последовал за автоматом из лазарета. Мы прошли по красивым каменным коридорам и поднялись по нескольким лестницам. Под тихое жужжание шестеренок автомата в голове у меня промелькнуло откровение, которое пришло ко мне перед тем, как я заснул. Я почувствовал одновременно волнение от встречи с Коннеллом и растущую тревогу. Что бы вы сказали отцу, которого никогда не видели? Привет, пап, как дела? Знаешь, нам стоит как-нибудь сходить на рыбалку?

Вскоре мы добрались до алтарной комнаты на верхнем уровне, той самой комнаты, где я захватил то, что, как я полагал, было книгой Лича. Магия Шепчущего загрязняла мои чувства, комната казалась зловещей, с её разрушенными колоннами статуй и грязным бассейном. Теперь это казалось грандиозным.

По всему помещению массивные статуи девяти Первых Святых сияли мраморно-белым, их формы и лица говорили о силе и мудрости. Возвышенный бассейн в центре помещения по-прежнему был длинным и прямоугольным, но вода в нем была темно-синей и выложена красивыми камнями. Более двадцати чародеев сидели вокруг бассейна, включая Джеймса, которого было легко узнать по его ковбойской шляпе.

Коннелл и Арианна сидели на дальнем краю бассейна в мантиях. Мое сердце гулко стукнуло, когда Коннелл поднял на меня глаза — Присаживайся, Эверсон — сказал он, указывая на место напротив себя.

Я устроился рядом с Джеймсом.

— Жаль, что ты пропустил ужин — прошептал Джеймс — У них был потрясающий ужин.

— Табита, должно быть, была на седьмом небе от счастья — пробормотал я, представляя её в пищевой коме где-нибудь на плюшевой кровати.

— После этого она едва могла ходить — подтвердил Джеймс.

Я огляделся. Другими членами Фронта были мужчины и женщины разных возрастов и рас, некоторых, без сомнения, завербовал мой дед, другие родились и прошли обучение в Приюте. Я подумал о том, насколько далекими всегда казались мне высшие эшелоны Ордена. Теперь, по сути, я сидел среди них.

Коннелл встал.

— Ситуация серьезнее, чем мы предполагали — сказал он — Хотя наши усилия замедляют продвижение Лича, они не могут остановить распространение магии Шепчущего. Эта магия изливается в мир, начиная разрушение, процесс, который будет набирать обороты по мере углубления и распространения. Личу остается только ждать своего часа, но, похоже, он намерен ускорить этот процесс.

— Как? — спросила женщина.

— Когда Лич был вынужден покинуть Убежище сегодня вечером, он забрал с собой посох Эверсона — сказал Коннелл — Я полагаю, это было сделано намеренно. Магия посоха действует как маяк. Он отнес посох туда, где строит портал в Дхуул, параллельное царство, похожее на Убежище.

— Я был там — выпалил я — Лич перенес меня туда сегодня вечером, или, по крайней мере, мою астральную форму. Он готовился забрать мою душу — Для удобства других пользователей магии я описал то, что видел.

Коннелл серьезно кивнул.

— Это дом Лича. Это место, где он наиболее силен. И он планирует заманить нас туда, чтобы уничтожить и завершить свою работу. Возможно, это его способ посмеяться последним, использовать души тех, кто сопротивлялся ему, чтобы достроить портал к своему хозяину.

Я подумал о том, что сила, которой обладают те, кто находится в этой комнате, может быть больше, чем у остальных пользователей магии в мире. Не было большой натяжкой полагать, что их души смогут достичь цели Лича в тот момент, когда он заберет их.

— И что мы будем делать? — спросил моложавый мужчина справа от меня.

— То, что мы должны — сказал Коннелл — Мы сразимся с ним там.

Мое тело покрылось испариной, когда я вспомнил царство кошмаров. Существа, поднимающиеся и спускающиеся по лестнице, которая спиралью уходила в яму, казались бесконечными. И шепот… Если бы мы не пали жертвой Лича или других существ, мы были бы соблазнены магией Дхуула.

— Он уверен в себе — продолжил Коннелл — Возможно, излишне самоуверен. Посох не только позволяет нам выследить его, но и ослабил защиту в своем царстве, где, вероятно, хранит свой стеклянный кулон. Ничто не препятствует нашему проникновению. Он впервые предоставляет нам такой доступ. Да, это ловушка. Но мы должны как-то использовать это в своих интересах. Время на исходе, и у нас нет другого выбора.

Я наблюдал за Коннеллом, пока он говорил, за тем, как он сцепил руки за поясницей, как пальцы правой руки обхватили большой палец левой. Этот же жест беспокоил меня несколько дней назад, потому что именно так я сцеплял свои руки, когда читал лекции.

— Но у нас все еще нет оружия — сказал пожилой мужчина.

Оружие?

Коннелл повернулся к нам с Джеймсом.

— Хотя это может показаться противоречием, Дхуулу нужна организующая сила, чтобы погрузить наш мир в хаос. Кто-то, кто мог бы построить портал, собрать души, провести определенные обряды и магию. Лич ключ к замыслам Дхуула, даже на последних стадиях.

Я кивнул, понимая, что он рассказывает нам о том, что другие уже знали.

— В своем стремлении к превосходству Лич заключил сделку с Дхуулом и стал нежитью. Сила, которая поддерживает его, заключена в кулоне, защищенном редкими и неразрушимыми чарами. Твой дед предвидел это. Но в ходе своих исследований он также обнаружил, что Старейшины разработали оружие, способное пробить любую магию, какой бы сильной она ни была. Проклятье. Это было надежное оружие, так что один-единственный маг не мог стать неуязвимым. Твой дед верил, что Лич украл Клеймо Погибели, а затем потерял его, что было частью магии оружия: оно не должно было попасть в руки того, кто обладает разрушительной силой.

— Вот почему мой дедушка собирал магические артефакты во время войны — сказал я, вспомнив, что сказал мне вампир Арно. Он утверждал, что дедушка использовал Брашовский пакт, чтобы обкрадывать своих коллег-магов — Он не воровал. Он искал Клеймо Погибели.

— Да, во время войны и долгое время после нее — сказал Коннелл — Вот почему, пока мы использовали Древнюю магию, чтобы противостоять усилиям Лича, твой дедушка оставался в этом мире. Он посвятил свою жизнь поискам артефакта, который уничтожил бы стеклянную подвеску Лича и лишил бы Дхуула доступа в мир.

Я подумал о деловых поездках, которые часто совершал дедушка, якобы в целях подстраховки.

— Я полагаю, он так и не нашел его?

— Это мы и хотели у тебя спросить — ответил Коннелл.

— Меня?

— В архивах не было описания Клейма Погибели — сказала Арианна — Только то, для чего оно было разработано. За прошедшие столетия твоему деду удалось обнаружить и вернуть множество артефактов, но выяснение их истинного назначения было еще одной сложной задачей. Последние годы своей жизни он провел, снова и снова перебирая то, что накопил. Но после того, как Лич заточил нас в Убежище, мы потеряли связь с твоим дедушкой. Хотя он и завладел хранителем, наш контакт с царством этого существа стал туманным и нечетким. Не то что та линия, которую мы позже установили для Табиты.

Я подумал о леденящем душу голосе, который услышал в дедушкином сундуке, когда пробралась в его кабинет.

— Он тебе когда-нибудь что-нибудь говорил? — Спросил Коннелл.

— Говорил что-нибудь? — Я невольно рассмеялся — Я, наверное, могу пересчитать по пальцам количество наших реальных бесед, и они не имели никакого отношения к магии или магическим артефактам — Оглядываясь назад, у меня сложилось впечатление, что он хотел увести меня как можно дальше от темы магии. Вероятно, чтобы скрыть меня от внимания Лича — А потом он неожиданно умер — закончил я.

Что-то промелькнуло в глазах Коннелла.

Я напрягся.

— Подождите, это было неожиданно, верно?

— Мы считаем, что это было преднамеренно — сказал Коннелл.

У меня по спине пробежал холодок.

— Вы хотите сказать, что его тоже кто-то убил? — Насколько сложно было бы превратить пчелу в лицо приближающемуся водителю в тот момент, когда дедушка вышел на улицу? Совсем не сложно. С этим справился бы даже начинающий маг.

— Мы считаем, что ваш дедушка покончил с собой.

— Что? Почему?

— Вероятно, потому, что Лич приближался — предположила Арианна — На протяжении веков преимуществом твоего деда была целеустремленная одержимость Лича тем, что он приводил в мир Дхуула и увеличивал свою собственную силу. Когда твой дедушка убедил его, что он больше не может помогать Ордену, интерес Лича к нему угас. Именно так твоему дедушке удавалось так долго оставаться незамеченным. Именно так он держал в секрете присутствие твоей матери. Он ждал, пока она не станет намного старше, чтобы научить её контролировать свою магию, точно так же, как он планировал поступить с тобой. Именно Ева настояла на том, чтобы стать курьером между нашими мирами, чтобы твой дедушка мог сосредоточиться на поиске артефакта. Вскоре после этого, без нашего ведома, Лич обнаружил источник магии, который мешал ему открыть портал. Он дождался следующего прохода в Убежище, когда мембрана будет слабее всего. Так случилось, что это был проход твоей матери. Он вошел следом за ней, убив её и нескольких магов, прежде чем мы смогли уничтожить его форму. Восстановившись, Лич отбросил свою одержимость властью на достаточное время, чтобы оглядеться вокруг. Он обнаружил, что кто-то тайно собирает магические артефакты.

— И Лич начал его искать — сказал я, вспомнив посетителя, о котором говорил Арно, человека, который приходил спрашивать об артефактах, украденных во время войны с инквизицией.

— Твой дедушка упорствовал в своей работе так долго, как только мог — сказал Коннелл — но когда Лич подобрался слишком близко… Видишь ли, Лич мог бы провести очистку разума, чему твой дедушка не смог бы противостоять. Любая информация перешла бы к Личу. То, что твой дедушка покончил с собой до того, как это могло произойти, говорит о том, что он что-то защищал.

— Может быть, только меня — предположил я.

— Может быть — согласился Коннелл — Но он также мог найти артефакт и начать поиски стеклянного кулона Лича. Он тебе что-нибудь сказал, хоть что-нибудь? А теперь подумай хорошенько.

— Нет — ответил я — но я знаю, где он хранил артефакты — Я рассказал им, что Арно рассказывал о дедушке, который периодически наведывался в Порт-Гурни, и о хранилище на цокольном этаже бара.

Коннелл кивнул.

— За время своего пребывания в Нью-Йорке он несколько раз перемещал артефакты. После того, как Лич запечатал нас, твой дедушка попытался сообщить нам о новом местонахождении через своего фамильяра, но, как сказала Арианна, связь была плохой. И связь осуществлялась только в одном направлении, поэтому у нас не было возможности сообщить ему, что мы так и не получили информацию. Очень хорошо, Эверсон.

— Ну, пока мы не забегали вперед, кровавые рабы Арно вломились в хранилище и обчистили его. У Арно в арсенале было несколько магических предметов, но я передал их Чикори — Что, вероятно, и объясняло нынешнюю уверенность Лича, подумал я, желая дать себе пинка.

— В любом случае, это стоит расследовать — сказал Коннелл.

— Но... разве ты не можешь просто проявить это Клеймо Погибели? — спросил я — Ну, знаешь, придумай, как это воплотится в жизнь.

— Мы можем создавать предметы — объяснила Арианна — но мы должны обеспечить их магией. И та магия, о которой мы говорим, появилась благодаря коллективным усилиям Старейшин. Это выше нашего понимания.

Я оглядел стол, за которым сидели волшебники. Ожидая увидеть суровые, осуждающие лица, которые давно ассоциировались у меня с Орденом, я был удивлен, обнаружив на них одобрение, даже несмотря на то, что я уничтожил Древнюю книгу и дважды впустил Лича в их царство.

Казалось, они говорили, что ты один из нас. Наша борьба взаимна.

Мой взгляд вернулся к Арианне и Коннеллу.

— Если есть способ помешать Личу вернуться в этот мир — сказал я — я пойду в хранилище и посмотрю, что смогу найти. На конспиративной квартире тоже были кое-какие вещи. Я могу принести все сюда, чтобы вы могли осмотреть.

Арианна посмотрела на Коннелла, который кивнул.

— Лич ждет нас у входа в Дхуул — сказал он — Обратный путь должен быть безопасным, но вам все равно нужно быть осторожным. Мир быстро распадается на части.

Джеймс встал и поправил шляпу.

— Тогда чего мы ждем?

— Ты в деле? — Удивленно спросил я.

— Эй, это именно то, на что я подписывался.

Я кивнул, благодарный за компанию. Когда я повернулся к Коннеллу, в его глазах светилось что-то похожее на гордость.

— Отлично — сказал он — Прежде чем ты уйдешь, ты не будете возражать, если я воспользуюсь твоими воспоминаниями о царстве Лича для визуализации?

— Визуализации?

Когда Коннелл обошел стол, вода начала двигаться, как будто пытаясь обрести форму. И тогда я понял. Коннелл хотел создать подобие королевства для их планирования.

— О, да, да, конечно — сказал я.

Я начал вставать, но он жестом велел мне оставаться на месте и положил руку мне на лоб. Его ладонь была теплой от магии. Я помог ему, вспомнив тот опыт, кошмарную яму, холмы грибковых зарослей, здание напротив меня. Он осторожно извлек информацию, протянув другую руку к бассейну, где начинало обретать форму трехмерное изображение.

Ты знаешь, что он сказал в моих мыслях.

Марлоу, верно?

Да, это мое настоящее имя. Когда я пришел в приют, я взял себе фамилию Коннелл. Я не хотел тебя обманывать, но и не мог сказать вам в те первые дни. Это было бы слишком.

Наверное, это и к лучшему, согласился я.

— Мы поговорим, когда ты вернешься — сказал он, и его нежный голос прозвучал в моих мыслях.

Я думал о тщательно продуманных словах Арианны перед моим первым отъездом из приюта.

— Я уверен, ты думал о своем отце — сказала она. Он приходил к тебе, пока ты спал. Он очень хочет встретиться с вами и чтобы вы встретились с ним, но только тогда, когда вы этого желаете.

Она имела в виду, что они встретятся как отец и сын. Хорошо сыграно.

К тому времени, как Марлоу убрал руку с моего лба, сцена в бассейне была полностью отрисована, яма уходила глубоко в воду. Пока другие чародеи наклонялись к нему, я схватил отца за руку, и в горле у меня встал комок. Это было все, что я мог сделать, чтобы не разрыдаться.

Сама того не осознавая, я сказал:

— Я скучал по тебе.

Он крепко сжал мою руку.

— Я тоже скучал по тебе, Эверсон.





23




Мы с Джеймсом вернулись в подвал, из которого сбежали всего несколько часов назад. Во тьме витали ароматы смерти и магии — следы присутствия Лича. Джеймс опередил меня и произнес заклинание света.

— Иллюминаре.

Серебристый свет струился из его палочки и отражался от солнечных очков, которые он надел. Я задействовал свои магические способности, сканируя подвал и дом.

— Я ничего не улавливаю — сказал я — но он и раньше скрывал свою магию. Каждый дюйм этого места может быть заминирован.

Я использовал волшебную палочку, которую Марлоу дал мне взамен посоха, и наблюдал, как излучаемый ею свет превращается в защитный экран. Джеймс, не веря своим глазам, покачал головой.

— Проклятый Чикори — пробормотал он.

— Да, я тоже все еще не могу привыкнуть к этой мысли.

Я держал свой меч наготове, пока мы шли по замусоренному подвалу. Я особенно опасался холмов, из которых Лич-в-обличье-Чикори вызывал элементалей во время моего обучения, ожидая, когда они снова оживут. Джеймс пробежал мимо них, по-видимому, безразличный.

— Эй, не могли бы ты притормозить? — прошептал я.

— Здесь чисто.

— Откуда вы знаете?

— Потому что это не его игра.

— Что значит "не его игра"?

Джеймс взбежал по лестнице, громко стуча ботинками по деревянным ступенькам.

— Ты был на собрании. Лич выигрывает в любом случае, он просто стремится выиграть по-крупному. Он знает, что у нас нет другого выбора, кроме как пойти к нему. Это его игра. То, чем мы здесь занимаемся, ни черта не значит для этого человека.

— Это произойдет, если мы найдем оружие.

Джеймс повернулся к нам и состроил скептическую мину.

— Ты действительно думаешь, что это произойдет, шеф?

Мое лицо вспыхнуло от гнева, но я ничего не сказал. Джеймс всего лишь озвучил очевидное. Лич вел себя слишком самоуверенно, чтобы предположить, что где-то есть оружие, способное убить его. Это означает, что он либо уничтожил оружие, либо сделал так, чтобы его невозможно было найти. Но что, если самоубийство дедушки было вызвано чем-то большим, чем просто желанием защитить меня? Что, если он хотел что-то скрыть?

— Куда? — Джеймс спросил.

Мы оказались в главном коридоре, и я на мгновение задержался в колеблющемся свете фонарей. Конспиративная квартира казалась какой угодно, но только не.

— На чердаке есть сундук, в котором он хранил волшебные палочки и оружие. Я могу позаботиться об этом, если ты не против еще раз обыскать другие комнаты.

Джеймс кивнул и ушел, а я поднялся по лестнице. Войдя на чердак, я приготовил меч, но оттуда на меня никто не выскочил. Мое запирающее заклинание по-прежнему удерживало сундук закрытым. Я развеял его и поднял скрипучую крышку. Вещи остались там, где я их оставил, и насколько я мог судить, там же, где я их оставил.

Из одного из карманов своего пальто я вытащил зачарованный мешочек, который дал мне Марлоу. Один за другим я положил в него предметы, включая булавы, которые использовал в битве с оборотнями. Если они несли в себе какую-либо магию, даже разновидность магии Шепчущего, сумка подавляла её до тех пор, пока предметы не будут исследованы в Убежище.

— Эй, Эверсон! — Позвал Джеймс — Возможно, ты захочешь взглянуть на это.

Я поспешил вниз и, свернув в коридор, обнаружил, что входная дверь открыта. Джеймс стоял снаружи, облокотившись на перила маленького крыльца. За ним, в направлении Нью-Йорка, небо было зловещего коричнево-оранжевого оттенка. Пожары, вспыхнувшие в очагах по всему городу, распространялись, точно так же, как и влияние Шепчущего.

У нас было мало времени.

—Что-нибудь нашли? — спросил я его.

— Ничего интересного — сказал он таким тоном, что я задался вопросом, насколько тщательно он искал — Полагаю, это относится к... где именно?

— Порт-Гарни — пробормотал я — На другом конце города.

Джеймс повертел на пальце связку ключей.

— Хорошо, что я приехала на попутке.

Джеймс ехал на черном "Транс-Ам", припаркованном у обочины, эмблема феникса расправляла золотые крылья на капоте. Внутри пахло маслом. Джеймс едва дождался, пока я пристегнусь, прежде чем запустить двигатель и выполнить резкий разворот. Хотя машину развернуло в сторону, я почувствовал, что он контролирует ситуацию. Он прибавил скорость, когда машина выровнялась.

— Порт-Гурни — сказал он, постукивая пальцем по рулю, как будто сверяясь с картой в уме — Север центральной части Лонг-Айленда? Мы могли бы проехать по федеральной трассе через Бронкс, минуя город.

— Да, за исключением того, что в Бронксе начались беспорядки и пожары. Неизвестно, в каком состоянии сейчас шоссе между штатами — Я представил себе полосы, забитые грудами горящих автомобилей и обломков — Я думаю, нам лучше всего проехать по туннелю Линкольна и сразу же направиться к туннелю Квинс-Мидтаун, надеясь, что хаос еще не добрался до центра города.

Джеймс усмехнулся.

— Бросаем кости. Мне это нравится.

Когда он снова переключил передачу, звук автомобильного двигателя стал громче на октаву. Дома замелькали на пустынных улицах. Люди либо покинули этот район, либо заперлись внутри на ночь. Вскоре мы въехали в туннель Линкольна, а затем снова поднялись по склону и оказались в центре города. За фарами Файерберда клубился черный дым, и я услышал вдалеке вой сирен.

Я как раз размышлял о том, как дела у Веги, когда она позвонила мне на пейджер.

— Эй, не мог бы ты притормозить вон там — сказал я, указывая на таксофон — Это детектив Вега. Вероятно, она хочет узнать последние новости, но также может посоветовать нам лучший маршрут по городу.

— Вега? — Спросил Джеймс, съезжая на обочину — Ты имеешь в виду ту пуэрториканскую мамашу? Кстати, о шикарном билете — Он улыбнулся мне так, что я задался вопросом, не означало ли закатывание глаз Веги, которое я видел раньше, нечто большее, чем просто то, что Джеймс был высокомерным ослом. Пытался ли он приударить за ней?

— Эй, давай оставим все как есть — сказал я, чувствуя, как у меня внутри все сжимается.

Он показал свои руки.

— Я просто называю их такими, какими вижу.

— Ну, она моя подруга, понятно? ... хорошая подруга

Его улыбка стала шире.

— Насколько хорошая?

— Просто... — Я почувствовал, как мое лицо заливается краской — Просто оставь это.

Взволнованная, я вышел из машины. Дыша через воротник рубашки, чтобы отфильтровать едкий дым, я подошел к телефону-автомату, сунул в карман две четвертаки и набрал номер Веги. Мимо пронеслась пара вертолетов.

— Это Эверсон — сказал я, когда она ответила.

— Что у тебя есть?

— Преступник Чикори — спросил я — Не Марлоу. Не мой отец.

Облегчение от того, что я смог сказать это, захлестнуло меня, как волна прибоя. Я все еще привыкал к мысли, что Марлоу, добрый и могущественный волшебник, был моим отцом. Если бы только время было более подходящим.

— Где ты? — спросила она.

— Западный Мидтаун, к югу от Сорок второй улицы — Я объяснил ей, куда мы направляемся и зачем — Мы можем поехать прямо к туннелю Квинс-Мидтаун или нам стоит попробовать другой маршрут?

— С вами все будет в порядке, если вы поторопитесь — сказала она — Вдоль всей Сорок второй улицы беспорядки, и они движутся на юг. Еще одна группа приближается из Грамерси — Я действительно слышал их: крики и вопли, прерываемые звуками ломающихся предметов. Я также слышал напряжение в голосе Веги.

— Как дела в полиции Нью-Йорка?

— У нас недостаточно полицейских, чтобы сдержать их. Бунтовщики атакуют кордоны и прорываются. Мы пробовали газ, резиновые пули, настоящие пули. Ничто их не останавливает. И те, кого мы привлекли, просто сходят с ума. Бадж просит президента направить войска национальной гвардии, но я начинаю сомневаться, будет ли этого достаточно. Крофт… что бы там ни происходило, это начинает сказываться на нормальных людях.

Я вспомнил пожилую женщину в брючном костюме на заправке, то, как сузились её зрачки, когда она поднесла зажигалку к лужице бензина…

— Как только мы найдем оружие под названием Клеймо Погибели, мы доберемся до его источника — пообещал я ей.

— И на этом все закончится?

Я прикинул шансы: проникнуть на территорию Лича, где он нас ожидал, выжить достаточно долго, чтобы найти его стеклянный кулон и уничтожить его, и все это при условии, конечно, что мы первыми добудем оружие Клейма. Итак, тысяча к одному? Десять тысяч к одному?

— Только если у нас все получится — честно ответил я.

Я ждал, что Вега спросит меня о вероятности такого успеха, но она только вздохнула. Я оглянулся на машину и увидел, как Джеймс затягивается косяком. Я поднял руку и одними губами спросил:

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Он ухмыльнулся и выстрелил в меня из пальцевого пистолета.

— Тогда я должна тебя отпустить — сказал Вега.

— Твой сын в безопасном месте?

— Он в квартире с Камиллой.

На самом деле она не ответила на мой вопрос, но я уловил скрытую тревогу. её квартира была слишком близко к городу, к хаосу.

— Мы заглянем к ней на обратном пути — сказал я — Проведаю их.

— Нет, Крофт, это не...

— Я не спрашиваю — перебил я.

Позади меня Джеймс нажал на клаксон. Когда я оглянулся, он тушил косяк в пепельнице и тыкал пальцем мимо меня. Я высунул шею из-за телефонной стойки.

— Дерьмо — сказал я. Затем обратился к Веге: — Я позвоню тебе позже.

Я повесил трубку и попятился от толпы, бегущей к нам, их крики сливались в безумный шквал. Вслед за ними разбились окна, загорелись навесы. Мужчины и женщины раскачивали фонарные столбы, пока они не рухнули на мостовую. Прорвало гидрант, и струи воды взметнулись на двадцать футов в воздух.

Я забрался в машину, захлопнул и запер дверцу.

— Защита — крикнул я.

Вокруг машины, который Джеймс уже включил, вырос мерцающий щит. Он помчался к толпе, град бутылок, кусков бетона и других брошенных предметов разлетелся вокруг нас. Синий почтовый ящик USPS приземлился на защищенный капот и покатился по крыше. Через несколько секунд мы были достаточно близко, чтобы я мог разглядеть обезумевшие лица.

Джеймс не сбавлял скорости.

— Эй, ч-что ты делаешь? — Закричал я, закрывая лицо руками.

Но вместо того, чтобы с грохотом проехать по телам, машина резко свернула направо, взвизгнув задними колесами, а затем так же резко повернула налево, и мы поехали в противоположном направлении. Я опустил руки и обнаружил, что мы на параллельной улице. Несколько человек из толпы, направлявшейся на север, вооруженные трубами, направились к нам.

Джеймс издал возглас.

— Ура!

Не снижая скорости, он объехал их, когда они попытались проскочить перед машиной. Трубы ударились о стекла и загремели под шинами. На щитке вспыхнули вспышки выстрелов. Дважды Джеймсу приходилось выезжать на тротуар, чтобы не наехать на кого-нибудь, но через несколько секунд мы уже проезжали мимо толпы, а их бессмысленные крики неслись нам вслед. В зеркало заднего вида я наблюдал, как они разворачиваются и возобновляют штурм улицы и зданий.

— Боже милостивый — пробормотал я — Это похоже на Зомбивилль.

— Серьезно, чувак — сказал Джеймс, переключаясь на более высокую передачу — Что у тебя с Вегой?

Я посмотрел на него.

— Я и Вега?

— Ты понимаешь, о чем я говорю.

— У меня есть идея, но сейчас не время — Я вздрогнул, когда Джеймс с визгом въехал на улицу, заполненную новой волной бунтовщиков, ударил по тормозам, дал задний ход и въехал в следующий квартал.

— В этом нет ничего постыдного, чувак — сказал он, не теряя ни секунды.

Я ослабил хватку на подлокотнике.

— Мы работаем вместе, вот и все.

— Но ты что-то чувствуешь к ней.

— Я испытываю то же, что испытывал бы к любому, с кем работал в тесном контакте. Возможно, когда-нибудь у меня даже возникнут чувства к тебе, п-берегись!

Еще больше пуль отскочило от щита. Джеймс резко свернул, чтобы избежать столкновения с группой людей, выходящих из метро на Тридцать четвертой улице, затем сбросил скорость и повернул на север.

— Нет, чувак, дело не только в этом — сказал он — Каждый раз, когда ты произносишь её имя, твои глаза делают это.

— Делают что?

— Это крошечное изменение. Это ты сам сказал. Я заметил это, когда ты упомянул её в бильярдной. Я особо не задумывался об этом до тех пор, пока несколько минут назад ты не захотел заехать мне. И бац, вот оно снова.

— Как скажешь — сказал я, и мое лицо вспыхнуло.

Он повернулся ко мне.

— Назови её имя.

— Что?

— Просто скажи это, чувак.

— Эй, ты не мог бы следить за дорогой? — Воскликнул я.

Джеймс в последний момент свернул в сторону, избежав столкновения с опрокинутым фонарным столбом, а затем повернулся ко мне. Он, не глядя, слегка подрулил к рулевому колесу, его шины загрохотали по мусору и стеклу.

— Давай, чувак, я хочу посмотреть.

— Вега — быстро сказал я, только для того, чтобы мы могли пересечь Центр города целыми и невредимыми.

Джеймс откинулся назад и рассмеялся.

— Я так и знал. Она тебе определенно нравится.

— Если мои глаза что-то и сделали, то только потому, что ты поставил меня в неловкое положение — пробормотал я.

— А что такого? Она тебе нравится. У тебя хороший вкус.

Я ворчал. Мои глаза, по-видимому, многое делали без моего ведома. Неужели у меня появились чувства к Веге? Прошел всего месяц с тех пор, как Кэролайн полностью избавилась от своих чувств ко мне. Я еще не оправился от этого. Так как же я мог увлечься Вегой? И все же … Она была мне небезразлична. И да, я с нетерпением ждал встречи с ней сейчас.

— Я уважаю её — признался я наконец.

— Уважаешь её — повторил Джеймс — Ты ей сказал?

— Сказал ей что?

— О твоем, кхе-кхе, уважении к ней.

— Ради бога. Тебе не приходило в голову, что город буквально разваливается на части? — Как по команде, Джеймс свернул за угол и промчался мимо пылающего здания. Кирпичи упали на защищенную крышу.

— Я просто пытаюсь помочь волшебнику — сказал он, переключая вентиляцию на режим рециркуляции, поскольку дым снаружи сгущался — Ты не самый приятный человек. Ты знаешь это, верно?

— Да, я ученый. Я знаю это.

— Тогда мой совет? Начните с простого. Может быть, поужинайте в непринужденной обстановке. Или выпейте. Посмотрим, какие отношения у вас сложатся вне работы.

— Мы немного забегаем вперед, не так ли?

— Ты говоришь о том, чтобы найти Клеймо Погибели?

— Да, найти Клеймо Погибели, это такая мелочь, к которой даже ты относишься скептически. О, и еще нужно уничтожить кулон Лича и закрыть портал в Дхуул. В остальном, да, у нас все в порядке. Я пойду и закажу столик на ужин.

Джеймс пожал плечами.

— Ты был тем, кто заговорил об этом. Я просто пытался помочь.

Я уставился на него, не веря своим глазам, но мы уже подъезжали к туннелю Квинс-Мидтаун, который, должно быть, был рекордным для пересечения Манхэттена с запада на восток. Проехав его, мы оказались на шоссе одни. Джеймс, к счастью, заткнулся и разогнал "Файерберд" до ста. За исключением отдаленных очагов пожара, разрушения были совсем не похожи на то, что происходило на Манхэттене, но это изменится по мере распространения беспорядков. Я представил, что мир и все, кто мне дорог, включая Вегу, превратились в бессмысленный суп, которым может питаться Шепчущий.

Пожалуйста, пусть Клеймо Погибели останется в хранилище, подумал я.





24




Джеймс вел машину по пустым улицам Порт-Гурни, солнечные блики феникса скользили мимо заколоченных зданий и заросших сорняками участков. Впереди нас бежала стая одичавших собак, их вытянутые и испуганные морды были обращены назад.

— Ты уверен, что это то самое место? — Спросил он.

— Город пострадал, когда потерпел крах судоходная отрасль. С тех пор все пошло под откос. Вон там — сказал я, указывая на наклонную полосу зданий, образующих городскую набережную — Бар назывался "Райн Хаус" — Когда Джеймс повернул, я опустил стекло и прищурился в поисках вывески. В машину ворвался запах морской воды и сточных вод.

— Я вижу это — сказал Джеймс и резко свернул перед зданием в конце полосы. Переднее стекло было разбито, но в левом верхнем углу стекла все еще виднелись нарисованные от руки буквы "RH".

Я вышел из машины и, держа наготове палочку и меч, прислушался. За исключением ветра и плеска волн, в городе было тихо. Но что-то подсказывало мне быть осторожным.

— Дверь не заперта.

Я вздрогнул от голоса Джеймса и обнаружил, что он уже заходит в бар. Я поспешил догнать его. Стекло хрустнуло под ногами, когда я ступил в сферу серебристого света, исходящую от его палочки. Заведение представляло собой увитое листвой пространство, где, как мне показалось, когда-то стояли столы, а закопченные кирпичные стены украшали фотографии из старой Англии. В дальнем конце помещения располагался U-образный бар, окруженный табуретами, привинченными к деревянному полу, хотя некоторых из них не хватало. Я представил, как дедушка садится на один из табуретов, заказывает кружку пива, а затем с помощью магии иллюзий спускается в хранилище, чтобы пополнить свою коллекцию или, возможно, изучить уже имеющиеся там магические артефакты.

Мой взгляд переместился в коридор слева от бара.

— Вероятно, вход в подвал находится здесь — предположил я.

Джеймс последовал за мной на бывшую кухню бара. Лестница вниз вела к вычищенной кладовой. Я судорожно вздохнул.

— Почему все важное должно находиться в подвалах? — и повел меня вниз.

Подвал был сырым, забетонированным помещением. Крысы шарахались от усиливающегося свечения моей палочки, находя убежище в кучах мусора и старой мебели. Джеймс выпустил стрелу в одну из них и усмехнулся, когда она попала крысе в зад.

— Извини — сказал я — тебе это не наскучило?

— Эй, просто пытаюсь отточить свои навыки.

— Ну, как насчет того, чтобы поискать хранилище? — Огрызнулся я.

Беспокойство, которое я испытывал на улице, все еще действовало на меня как сильный стимулятор. У меня не было настроения играть в няньку. Я отошел от Джеймса и начал осматривать стены. Он понял намек и начал делать то же самое, но в другом направлении. Когда мы встретились у дальней стены, он покачал головой.

— Ничего — сказал он.

Когда Арно рассказал мне о хранилище, я представил его в стене. Возможно, это было неверное предположение.

— Энергия! — Крикнул я, описывая мечом дугу. Джеймс отпрыгнул в сторону, когда кучи мусора полетели к лестнице. Стайки крыс с визгом выскочили наружу и бросились врассыпную, преследуя свое прежнее убежище. Мгновение спустя я заметил дверь хранилища в полу, где раньше находилась одна из стопок. Дверь была сделана из чугуна с рычажной ручкой.

— Похоже, там кто-то уже побывал — заметил Джеймс.

— Рабы крови — сказал я, почувствовав следы старого запирающего заклинания — Они, должно быть, преодолели заклинание — Которое, без сомнения, ослабло со смертью дедушки, подумал я. Вероятно, он приберег свои самые мощные запирающие чары для самих предметов, например, для вампирской шкатулки, в которой хранился призрачный демон. И, надеюсь, для того, что содержало Клеймо Погибели.

Я дважды проверил дверь на наличие ловушек, прежде чем взяться за рычаг и сильно дернуть его. Дверь с лязгом отворилась, и мы оказались в цилиндре с металлической лестницей, ведущей вниз.

— Подожди — сказал Джеймс. Он сотворил серебристый шар света и легким движением отправил его в цилиндр перед нами. Навык, которому он, должно быть, научился за пять лет тренировок, я так и не получил. Примерно в пятнадцати футах внизу свет проникал в комнату, из которой я мог видеть только небольшую часть.

Я первым спустился по лестнице, чувствуя, как кожа на груди натягивается, дыхание сбивается, и нырнул в комнату, похожую на бункер. Я повернулся к парящему светящемуся шару, и мое сердце упало. У дальней стены в беспорядке стояли металлические ящики, в которых, без сомнения, хранились магические артефакты. Открытые ящики были вскрыты, если не рабами крови, то теми, кто пришел за ними. Исчезли волшебные палочки, о которых я мечтал, амулеты, обереги и зачарованные лезвия. Все, что я смог найти среди коробок, это кинжал размером с нож для вскрытия писем.

— Думаешь, это и есть оружие? — спросил Джеймс.

Я повертел ржавый кинжал в руках. Я не почувствовал в нем никакой магии или зачарованности. Кончик лезвия был загнут, а само лезвие затупилось. В этом и был смысл? Я задумался. Чтобы оружие показалось обычным любому, кто его найдет? Была ли в нем скрыта магия? Я еще раз осмотрел кинжал, с сомнением на лице положил его в мешок.

— Наверное, нет — сказал я.

— Там все еще есть это.

Я повернулся туда, где над сундуком, стоящим в углу, парил световой шар Джеймса. По черному дереву и потертому металлу я сразу узнал в нем сундук-пароварку, который когда-то стоял в дедушкином кабинете на чердаке. Мне всегда было интересно, что с ним стало. Но, взглянув на него сейчас, я уже не надеялся, что в нем что-нибудь окажется. Центральный замок был взломан, и обе задвижки открыты. Джеймс поднял крышку и с пронзительным криком отскочил назад.

— Что это? — Спросил я, вспомнив хныкающий голос, который слышал в том же сундуке много лет назад. Но выскочившее оттуда существо, белое как кость, было мне незнакомо. Он присел на край сундука, переводя налитые кровью глаза с одного на другого. Когда его бледные губы начали выпячиваться, я понял, с кем мы имеем дело.

— Вампир! — Я закричал Джеймсу.

Существо прыгнуло и врезалось лицом в щит Джеймса. Он шипел и царапался, его изможденное тело прикрывали рваная деловая рубашка и широкие брюки. И теперь я узнал его. Вампир был бывшим генеральным директором одной из финансовых фирм в центре Манхэттена. Я сидел с ним в конференц-зале Арно, сражался бок о бок с волками.

На моем пальце пульсировало дедушкино кольцо. Я направил его на вампира и крикнул:

— Балаур!

Сила, исходящая от кольца, пригвоздила его к земле, а вспышка огня отбросила к дальней стене. Вампир упал на пол и лежал, корчась, его лицо было изуродовано, словно когтями дракона, от его тела валил дым.

Мы с Джеймсом стояли над ним.

— Так вот где ты прятался — сказал я.

— Капля — пресмыкалось существо — Одна-единственная благословенная капля. Пожалуйста. Твоя кровь сильна, а я так голоден.

Он схватил меня за штанину, но я отбросил его руку. Он был одним из двух бывших генеральных директоров, которые сбежали после битвы за сити и, судя по всему, планировали оставаться в спячке, пока угроза не минует. Он, вероятно, узнал о хранилище от Арно, когда вампир забрал шкатулка для скейгов.

— Такой голодный — простонал он.

Особенность зимней спячки в том, что вампир становится слабым. Если бы мы были смертными, никаких проблем бы не возникло. Он выпил бы нашу кровь до последней капли и снова заснул. К несчастью для него, он проснулся, увидев пару волшебных пращников.

— Вот что я тебе скажу — сказал я — Ты поможешь нам, и, возможно, мы поможем тебе.

Джеймс бросил на меня испуганный взгляд, но я покачал головой, давая ему понять, что он блефует.

— Чего ты хочешь? — простонал вампир. Раны, которые я нанес ему на лицо, гротескно сморщились по краям. Его тело пыталось залечить их, но ему не хватало регенеративной способности.

— Информация — сказал я — Ты здесь уже сколько, месяц? За это время кто-нибудь еще был здесь?

— Нет, теперь накорми меня.

Его рука поползла к моей ноге. Я наступил на нее.

— Подумай хорошенько — сказал я, и его пальцы хрустнули под моим ботинком. Это было жестоко, но это существо в своей жизни делало гораздо, гораздо худшее.

Его крик был тонким и пронзительным.

— Один человек — сказал он, когда отдышался.

Меня пронзил заряд.

— Кто?

— Я не видел их, я спал. А теперь дай мне покормиться, будь ты проклят.

— Но ты почувствовал этого человека. Что ты почувствовал?

Я продолжал целиться кольцом в вампира, пока его рот открывался и закрывался, клыки жаждали крови.

— Смерть и разложение — выдохнул он — Разрушение. А теперь позволь мне насытиться!

Джеймс приподнял брови.

— Лич? — спросил я.

Я никогда не рассказывал Чикори об этом месте, но он мог узнать об этом из моих мыслей. Либо это, либо один из магических предметов, которые взял Арно и которые я впоследствии отдал Чикори, оставил какой-то след, который маг смог отследить здесь. В любом случае, Лич опередил нас и добрался до того, что осталось от магического запаса, возможно, даже нашел нужное оружие. Это, безусловно, объясняет его уверенность.

— Дерьмо — выплюнул я.

— Ты обещал, что поможешь мне — прошипел вампир.

— Ты обещал.

— Ты прав — коротко сказал я — Энергия!

Сила моего клинка подняла вампира и швырнула его обратно в багажник. Я бросил ему вслед немного драконьего песка, закрыл крышку еще одним заклинанием силы, наложил на нее запирающее заклинание и крикнул:

— Фуоко!

Вампир издал испепеляющий вопль, когда пламя вырвалось из швов в сундуке.

— Это ему поможет? — спросил Джеймс.

— Во всяком случае, избавил его от страданий — пробормотал я — Не говоря уже о его рабах по крови.

Я представил, как смертные, которых вампир опустошил, либо умирали, либо вновь обретали человечность в стальном транспортном контейнере, в котором они находились в городе. Однако, судя по тому, как развивались события, это было похоже на то, как будто их вытащили из сковородки и сунули в огонь.

Джеймс отвернулся от горящего сундука и огляделся.

— Ну, вот и все, я полагаю. Никакого волшебного оружия — Он помолчал, склонив голову набок, словно пытаясь что-то почувствовать — Но здесь, внизу, действует магия.

И теперь я тоже заметил это, слабый пульс. Мы проследили за пульсом до его источника, трех символов на задней стенке. Символы были нарисованы темно-красными чернилами, и от их линий исходило слабое волшебство. Джеймс сдвинул солнцезащитные очки на затылок и наклонился вперед.

— Похоже на символ — сказал он.

— Похоже, но я не думаю, что это именно так — сказал я — Я имею в виду, что магия есть, но она исходит не от символов. Это сохранение символов, гарантия того, что их невозможно будет смыть.

— Да?

И теперь я почувствовал кое-что еще.

— Их нарисовал мой дедушка — сказал я — Это трудно объяснить, но в этой магии есть что-то знакомое, что-то, что я чувствовал в других предметах, которые он зачаровывал.

— Что означают эти символы?

— Это аккадская клинопись — сказал я, изучая их более внимательно — Фонограммы.

— А для нас, не имеющих ученой степени, профессор?

— Извините, это звуки.

— Что они означают?

— В том-то и дело, что они ничего не значат. Это просто случайные слоги. Гуг-лугаль-и — прошептал я, стараясь не пропускать через них никакой силы — Это все равно что сказать ”ла-де-да" по-английски.

— Я не помню ничего подобного на своих тренировках — сказал Джеймс.

— И я не помню этого в своих книгах по заклинаниям — Тем не менее, что-то в этих символах вызвало отклик. На этот раз не на магическом уровне, а с более интеллектуальной точки зрения, как будто я должен был знать, что они означают.

— Мы всегда могли бы их проверить — сказал Джеймс. Прежде чем я успел остановить его, он начал повторять звуки, произнося их как заклинание. Я отпрянул, превратив свой фонарь в щит.

Но через несколько секунд ничего не произошло.

— Попробовать стоило — сказал Джеймс, пожав плечами.

— Что? Попытка убить нас обоих?

— Чувак, тебе нужно расслабиться.

— Расслабиться? — Я почувствовал, как у меня на правом виске запульсировала вена — Ты не ходишь вокруг да около, издавая случайные звуки. Ты понятия не имеешь, что могло храниться внутри этих символов.

— Может быть, что-то вкусное — сказал он.

— И, может быть, что-то, что приготовило бы нас, как Мак-Криспи вон там — сказал я, указывая большим пальцем на дымящийся сундук.

— Дай мне знать — когда закончишь читать лекцию. Джеймс направился к лестнице.

— Эй! — Я схватил его за плечо. Меня разозлило не только его бесцеремонное поведение, но и безнадежность нашей миссии. Когда он повернулся ко мне, я был удивлен напряженностью в его голубых глазах.

— Послушай, парень — сказал он, наставив на меня палец — Мы не нашли оружие, и ты это знаешь. Ни здесь, ни в доме. Вылазка провалилась. А это значит, что пришло время начать играть в кости, надеясь, что нам повезет. И если для этого потребуется протестировать случайные звуки, то да, именно это я и собираюсь сделать. Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока меня съест этот, как его там.

— Дхуул — сказал я.

— Неважно. Мы на этом закончили?

Я продолжал сверлить его взглядом, но в его словах был смысл.

— Просто предупреди меня в следующий раз, хорошо? — Сказал я со вздохом.

Джеймс опустил очки на глаза и поднялся по лестнице, его шар парил над ним. Я повернулся к маленькой комнате, чтобы окинуть её взглядом и прочитать символы в последний раз. Зачем дедушка написал их? Почему он хотел, чтобы они сохранились? И где я мог видеть их раньше?

Гуг-лугаль-и.

Повторяя про себя слоги, я последовал за Джеймсом вверх по лестнице.





25




К тому времени, как мы добрались до Бруклина, пожары распространились дальше. Нам дважды пришлось делать крюк из-за бродячих толп и целых участков шоссе, охваченных пламенем. Наш спор в хранилище теперь казался мелким, и Джеймс, похоже, разделял это мнение. В основном мы ехали молча, пока я не упомянул, что мне нужно заехать к Веге, чтобы проведать её сына и няню. Джеймс кивнул, и я повел его по улицам Уильямсбурга, пока он не остановился перед её многоквартирным домом.

Я вышел из машины и прищурился, вглядываясь в клубы дыма. На улице было тихо, но я слышал, что творится в нескольких кварталах отсюда. Сын Веги и его няня больше не будут здесь в безопасности.

— Пошли — сказал я Джеймсу.

Он закончил накладывать защитное заклинание на свою машину и догнал меня у крыльца здания. Я оглядела стального монстра в виде входной двери — Черт, совсем забыла об этом — пробормотала я.

Когда Джеймс начал поднимать палочку, я остановила его.

— Взломав замок, мы попадем внутрь, но это также сделает жителей более уязвимыми.

Я раздумывал, что делать, когда услышал, как поворачиваются засовы. Удача улыбнулась мне. Я отступил назад, когда дверь открылась и из нее выскользнула женщина в косынке. Я поймал дверь, прежде чем она закрылась за ней.

— Вам следует вернуться в дом — сказал Джеймс женщине — Здесь слишком опасно".

Когда женщина повернулась к нам, я узнал в ней няню Тони.

— Камилла? Куда ты направляешься? — спросил я.

Она рассеянно махнула рукой.

— Я иду … Я иду...

— Камилла — сказал я, обнимая её за плечи — Где Тони? — спросил я.

— Тони? Выражение её лица было отсутствующим, зрачки сузились, как у женщины на заправке. Дерьмо. Камилла попала под влияние магии Шепчущего.

Я втащил её обратно в здание, замкнул магнитный замок на стеклянной двери внутри и, следуя за Джеймсом, поднялся по ступенькам на этаж Веги. Камилла подчинилась, время от времени бормоча что-то по-испански. Я только надеялся, что она еще не стала агрессивной. Когда мы добрались до квартиры Веги, дверь была открыта. Я передал Камиллу Джеймсу.

— Тони! — позвал я быстро обходя квартиру. Мальчика нигде не было видно. Меня охватила паника. Хотя я встречался с Тони всего дважды, я чувствовал ответственность перед ним. Отчасти потому, что я подверг его опасности, но в основном потому, что он был самым важным человеком в мире Веги.

— Тони! — Я снова позвал его.

Из кухни было слышно, как Джеймс пытается выяснить у Камиллы, где находится мальчик, но она отвечала уже даже не по-испански. Она просто что-то бормотала. Не очень хорошо.

— Тони, это Эверсон Крофт. Я друг твоей матери.

Я услышал скрип пружины в спальне Веги и, вернувшись, увидел кудрявую головку Тони, выглядывающую из-под кровати.

— Мистер Крофт? — спросил он. Когда он, извиваясь, высвободился, я был рядом, чтобы поднять его.

Я осмотрел его, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

— Что случилось? — спросил я.

Он обхватил мою шею обеими руками.

— Она перестала понимать, что происходит — прошептал Тони — Начала теребить свои руки и говорить странные вещи, кричать по пустякам — В этот момент из кухни донесся крик Камиллы. Тони вздрогнул и крепче прижал меня к себе — Вот так — сказал он.

Я подержал его еще мгновение, прежде чем усадить на край кровати.

— Я хочу, чтобы ты остался здесь, хорошо?

Он неуверенно кивнул.

— Вы поможете ей, мистер Крофт?

— Я попробую.

Я вошел на кухню и увидел, что Камилла сидит на стуле, связанная серебряными энергетическими нитями. Энергетический колпак накрыл её рот, заглушая крики.

— Она начала сходить с ума — сказал Джеймс — и царапаться.

Я посмотрел на кровавые потеки на её руках. её зрачки теперь были похожи на две ровные линии. Я снова подумал о женщине на заправке. её глаза выглядели точно так же, но когда этот наркоман обнял ее, она, казалось, пришла в себя, её зрачки снова расширились. Я заколебался, вспомнив дым, поднимавшийся от длинных волос и куртки парня.

Я вдруг вспомнил кое-что, о чем мне рассказывал Джеймс.

— Когда Чикори в последний раз навещал тебя — обратился я к нему — ты сказал мне, что он ударил тебя большим пальцем между глаз.

— Да?

— Но ничего не произошло — сказал я.

— Ничего такого, что я мог бы почувствовать.

— У тебя есть еще что-нибудь из того, что ты курил раньше?

— Да, но … ты действительно думаешь, что сейчас самое время?

— Давай, зажги это. Ты сказал, что был под кайфом, когда Чикори ударил тебя, верно? Я думаю, в каннабисе есть что-то такое, что ослабляет магию Шепчущего. Вот почему на тебя это никогда не действовало.

Джеймс похлопал себя по карманам, и я жестом попросил его поторопиться. Наконец, он нашел недокуренный косяк, прикурил его от палочки и сделал несколько неуверенных затяжек.

— Подуй на нее — сказал я.

Джеймс наклонился и выпустил струю дыма, которая разбилась о лицо Камиллы. Мы оба стояли в стороне и наблюдали. Через несколько секунд её лицо расслабилось, зрачки вернулись к своей сфероидной форме. Она несколько раз моргнула и в замешательстве огляделась.

— Отпусти её — сказал я.

Джеймс взмахнул палочкой, и намордник и путы растворились.

— Мистер Крофт? — позвала она, потирая запястье — Что вы здесь делаете?

— Что случилось, Камилла?

— Я... я не знаю. Я смотрела телевизор с Тони, а потом … Я, наверное, заснула. Я проснулась здесь.

— Но ты хорошо себя чувствуешь?

— Хочу спать. Но да, я чувствую себя хорошо.

— Присмотри за ней — сказал я Джеймсу, взял телефон Веги и набрал её номер.

— Камилла? — спросила она, когда та ответила.

— Нет, это Эверсон — сказал я — Я у тебя дома. Тони в порядке.

— Слава богу — выдохнула она — Никто не брал трубку.

— Послушай, я думаю, мы нашли способ контролировать толпу.

— В самом деле? Как?

— В последнее время Отдел по борьбе с наркотиками арестовывал марихуану?

— Аресты марихуаны?

— И я имею в виду большие, в виде тюков с марихуаной. Тебе понадобится столько, сколько ты сможешь достать.

— О чем ты говоришь?

— Послушай, у меня есть всего несколько примеров, но я верю, что в каннабисе есть что-то такое, что изменяет химический состав мозга, изменяет его таким образом, что не позволяет дурной магии овладеть им. Помогает избавиться от безумия. Если вы сможете поднять его в воздух, поджечь и развеять над городом...

— Ты просишь меня окуривать Нью-Йорк дымом марихуаны?

— Это временное решение, пока мы не сможем устранить проблему на месте.

— Держитесь — сказала Вега. Я услышал, как она что-то прокричала в толпу голосов вокруг себя. Когда она вернулась, то сказала: — У меня несколько странный вид, но колеса в движении. Они в отчаянии.

— Хорошо.

— Как там все выглядит? — спросила она.

Я заглянул вниз через решетку на ближайшем окне. Толпа приближалась к кварталу. Несколькими этажами ниже разбилось окно. Из припаркованных машин полыхали огни. Машина Джеймса была окружена, толпа пыталась прорваться сквозь мерцающий щит.

— Могло быть и хуже — сказал я, что никогда не было ложью — Но послушай, я собираюсь попросить Джеймса остаться здесь, чтобы присмотреть за Тони и Камиллой. Проблема в том, что меня никто не подбросит. Есть ли шанс, что полиция Нью-Йорка пришлет вертолет?

Теперь уже не было возможности ехать обратно через весь город.

— Считайте, что он отправлен — без колебаний сказала Вега — Тебя встретят на крыше.

— Cпасибо — Я чуть было не закончил разговор на этом — Эй, послушай. Если по какой-то причине я, ну, знаешь, не вернусь, я просто хотел...

— Заткнись, Крофт. Скоро увидимся

Несмотря ни на что, я улыбнулся.

— Звучит заманчиво — сказал я.



Воздух взорвался в свете посадочных огней, когда вертолет опустился на крышу дома. Джеймс согласился остаться, чтобы обезопасить Тони и Камиллу и обеспечить городу присутствие волшебника, которому Вега могла бы позвонить, если возникнут новые проблемы. То, с какой готовностью Джеймс согласился на эту роль, говорило о том, что он не думал, что смог бы оказать большую помощь в борьбе с Личем. Мне было знакомо это чувство, потому что я думал о себе то же самое.

Я забрался на заднее сиденье вертолета и пристегнулся.

Женщина-пилот повернулась ко мне лицом.

— Куда? — крикнула она.

— Гер-Плейс в Нью-Джерси — крикнул я в ответ — Вы можете высадить меня на кладбище через дорогу.

Она кивнула, поправила наушник на ухе и взлетела. Когда вертолет миновал окрестные крыши, он полетел на запад, сквозь дым, к апокалиптической сцене, которой был Манхэттен.

Добро пожаловать в конец мирового турне, подумал я. Частично спонсируемый Эверсоном Крофтом.

Меня все еще убивало то, что мной манипулировали, заставляя уничтожить Древнюю книгу. Глядя поверх распространяющегося пламени, я пытался понять, как я мог разгадать эту хитрость и сделать что-то другое. Мои руки беспомощно сжались в кулаки. Второй пилот, молодой человек, обернулся.

— Это вы сказали, что мы должны окутать город дымом марихуаны?

Я устало кивнул и стал ждать неизбежной развязки.

— Департамент полиции решил, что это безумие — крикнул он — Поэтому они протестировали это на группе людей, которых арестовали ранее. Наполнили камеру дымом. Знаете что? Это их сразу успокоило — Он улыбнулся так широко, что стали видны его кривые нижние зубы — Я верю, что ты что-то нащупал.

Я кивнул в ответ, но действие наркотика было недолговечным. Что-то подсказывало мне, что по мере усиления магии Шепчущего она пересилит любой притупляющий эффект каннабиса, без каламбура. А это означало, что мы не могли потерпеть неудачу. Несмотря на то, что Джеймс сказал в хранилище, мне удалось сохранить слабую надежду, что Лич что-то упустил из виду, что один из предметов, которые я бросил в волшебный мешок, был оружием, способным уничтожить его кулон.

Ключ был в слогах, которые оставил после себя дедушка: Гуг-лугаль-и.

Через несколько минут вертолет приземлился на кладбище, и оба офицера пожелали мне удачи. Я помахал рукой, когда они снова поднялись в воздух, и побежал по улице к конспиративной квартире. Сверху я заметил продвижение толпы по огням костров. Они еще не зашли так далеко в Джерси, но скоро будут здесь.

У входной двери конспиративной квартиры я остановился, чтобы убедиться, что Лич не вернулся. Я ничего не почувствовал. Это скорее встревожило меня, чем принесло облегчение. Он не предпринял никаких попыток остановить нас, что наводило на мысль, что в этом не было необходимости.

Я спустился в подвал и встал в круг для заклинания.

Через несколько мгновений деревянные стропила и земляной пол исчезли, и я оказался на залитой лунным светом поляне в Убежище.

— Как все прошло? — Спросил Марлоу. На этот раз он был один.

— Мы взяли все, что смогли найти — сказал я, поднимая мешок — Несколько вещей из дома и одно из хранилища в Порт-Гурни. Старый кинжал. К сожалению, хранилище подверглось обыску. И, похоже, Лич тоже побывал там. Но там были аккадские слоги, которые мой дед начертал на стене: Гуг-лугаль-и. Тебе это о чем-нибудь говорит?

Марлоу повторил слоги, словно проверяя их силу.

— Нет, этот звук мне не знаком.

У меня упало сердце. Если один из самых могущественных волшебников не знал, что это значит, то кто же сможет?

Марлоу взял мешок и поманил меня за собой.

— А Джеймс? — Спросил он.

— Он остался, чтобы помогать в городе. Это было своего рода административное решение с моей стороны. Я надеюсь, что все было в порядке.

— Хорошее решение — сказал Марлоу.

Я посмотрел на него. Я настолько привык к тому, что меня ругало магическое общество, к которому, как я думал, я принадлежал, что похвала была почти невыносимой. И это от моего отца…

— Как это выглядит там, наверху? — спросил он

— Честно? Плохо, и становится еще хуже — Я описал сцену, когда мы уходили и возвращались — Но в результате ряда... э-э-э... случайностей мы с Джеймсом обнаружили, что каннабис ослабляет действие магии Шепчущего.

— Каннабис — задумчиво повторил Марлоу — Мы работали над различными заклинаниями и зельями в качестве профилактического средства против влияния Дхуула, но это не тот ингредиент, который мы рассматривали.

— Его эффект может быть только временным.

— Возможно, это все, что нам нужно — сказал Марлоу.

Он закрыл глаза, и вокруг него закружилась вибрирующая энергия. Мы вышли из леса на равнину. Впереди, освещенные двумя лунами-близнецами, возвышались скалистый холм и дворец. Безмятежность была таким же потрясением для моего организма, как и хаос, царивший всего несколько минут назад. Чтобы заполнить паузу, я спросил:

— Ты будешь скучать по этому месту?

Марлоу снова открыл глаза и слабо улыбнулся.

— Какая-то часть меня, да. Это был мой дом на протяжении веков. Но я приехал сюда не для того, чтобы остаться. Это было сделано для того, чтобы победить Лича, чтобы мы могли вернуться в мир и возобновить важную работу Ордена.

Его мантия шелестела, когда он шел. Что-то подсказывало мне, что он мог бы перенести нас во дворец, в конце концов, мы были в мире мыслей — но он хотел улучить несколько минут наедине со мной.

— Сколько мне было лет, когда я уехал отсюда?

— Едва ли год. На самом деле, твой дедушка похитил тебя прямо перед тем, как Лич изолировал нас от мира. Это было вскоре после нападения Лича. Мы с твоей матерью обсуждали, что будем делать, если он когда-нибудь найдет наше Убежище, пока ты был еще маленьким. Мы решили, что ты будешь передан на попечение бабушки и дедушки. Твой дедушка был очень могущественным человеком, а твоя бабушка, хотя и не была чистокровной волшебницей, имела в своем арсенале несколько маскирующих заклинаний. Поскольку Лич в основном сосредоточен на параллельных мирах, мы решили, что с ними тебе будет безопаснее всего.

— Подождите, моя бабушка была волшебницей? — Я порылся в своих воспоминаниях. Она никогда не демонстрировала никаких магических способностей, насколько я мог припомнить. Но заклинания завесы часто были неуловимыми.

— И к тому же она была замечательным поваром — добавил Марлоу — Я никогда не забуду её пирог с черникой и домашним мороженым.

Я улыбнулся. Это тоже был один из моих любимых пирогов. Но я уловил нотку одиночества в голосе Марлоу.

— Ты все еще скучаешь по ней — сказала я — По моей матери.

— Каждый день, Эверсон.

Я хотел спросить его, какой она была, но вопрос показался мне странно личным. Как будто я стал бы лезть не в свое дело, хотя он был моим отцом. Мой отец. Я все еще не мог свыкнуться с мыслью, что этот мужчина, идущий рядом со мной — он. Это уже не идея, не ложь, а живое, дышащее присутствие.

— Как вы познакомились?

— Твой дедушка познакомил нас во время первого визита Евы в Убежище. Она готовилась взять на себя его роль. Он попросил меня провести для нее экскурсию по нашему королевству, объяснить, чем мы занимаемся, и тому подобное. В тот день я был измотан. Накануне я допоздна занимался заклинаниями и, честно говоря, был не в том настроении, чтобы быть проводником. Но твоя мать оказывала на меня такое воздействие, назови это магией — сказал он со смехом — как будто наши ауры находились в постоянном резонансе. К концу поездки я чувствовал себя более … живым, чем я чувствовал себя за долгое время. Мои усилия здесь, которые превратились в скучную рутинную работу, обрели новую цель. Ты должн помнить, что мы сражались с Личем сотни лет и не могли похвастаться ничем большим, кроме безвыходного положения. Но с приходом твоей мамы работа стала совсем другой. Она восстановила меня.

Мы подошли к лестнице, ведущей во дворец, и он остановился.

— С твоим появлением, Эверсон, все стало вдвойне лучше. Новая жизнь, это растущая система Ордена. В твоем случае, та, которая была мне очень дорога. В твоих глазах, глазах, в которых уже появились первые проблески проницательности и интеллекта, я увидел истинный ужас от того, что Лич мог сделать. Или, точнее, от того, что он мог отменить. И все это для того, чтобы Дхуул мог питаться разложением, а Лич мог познать бессмертие.

Я кивнул, не зная, что сказать.

— Я хотел быть там с тобой, Эверсон. Несмотря на твои вопросы, твою борьбу, ложь и искажения, которые последовали за этим. Но знай, что все это время ты был со мной. В моих мыслях, в моей работе.

В глазах Марлоу стояли слезы. Впервые с тех пор, как я понял, что он мой отец, мне показалось естественным обнять его. Мы крепко обнялись, время от времени хлопая друг друга по спине. Я не хотел быть где-то еще. Когда мы наконец расстались, у меня тоже на глазах выступили слезы. Я моргнул, чтобы отогнать это.

— Так что, пришло время спасать мир?

— Скоро нам нужно будет отправиться во владения Лича — сказал он.

Впервые мне пришло в голову, что меня могут не включить в планы, что меня сочтут слишком младшим. Но именно я уничтожил Древнюю книгу. Я был тем, кто впустил Лича в Убежище, дважды. Кроме того, я был сыном Евы и Марлоу. Я был членом Фронта. Я собирался сказать об этом, но мой отец уже кивнул.

— Да — сказал он — ты нам тоже понадобишься.





26




Когда мы с Марлоу прибыли в алтарную комнату, Арианна и остальные члены Фронта были уже там. Модель царства Лича оставалась в воде, яма опускалась, как узкий водоворот. Члены Фронта стояли вокруг нее с закрытыми глазами. Я почувствовал, что между ними действует объединяющая сила.

— Руководящий принцип Ордена — сказал мне Марлоу — заключается в том, что целое больше, чем сумма его частей.

Я подумал о старом Ордене и его практике держать нас в изоляции.

При звуке голоса Марлоу несколько человек из Фронта расступились и освободили нам место. Когда мы заняли свои места на краю бассейна, странная сила, казалось, пригласила меня стать частью волшебного коллектива. Я вспомнил свой ночной кошмар, в котором златоликий маг уговаривал меня присоединиться к кластеру, стать им.

— Эверсон — прошептал он, сделав ударение на слове "сын". Но это было совсем другое чувство. Меня никто не принуждал и даже не уговаривал. У меня был выбор.

Я оглядел статуи великих Святых. Четверо мужчин и пять женщин, с непоколебимой целеустремленностью в телах и пристальными взглядами. В верхней части бассейна возвышалась статуя святого Михаила, к которой принадлежали все маги. Изучая изображение своего предка, я не мог отделаться от ощущения, что он смотрит на меня, спрашивая, готов ли я.

Когда я кивнул, то представил, как он отвечает на мой жест.

В головокружительной вспышке мой разум открылся. Одинокая планета, на которой я был, уменьшилась, превратившись в часть вращающейся галактики. Вокруг моей призмы гигантской короной гудела энергия, но она не подавляла меня. Эта сила сдерживалась коллективом и призраками тех, кто приходил раньше.

— Мир быстро гибнет — объявил Марлоу — это означает, что тысячелетний проект Лича почти завершен. Благодаря Первым Святым мы объединяемся ради общей цели. Чтобы уничтожить Лича, закройте портал в Дхуул и верните Орден к той цели, ради которой он был изначально создан.

Никто не произнес ни слова, но я почувствовал, как коллективная сила усиливается и проходит через меня.

— Лич поместил посох Эверсона сюда — сказал Марлоу, указывая своей волшебной палочкой. В бассейне, на краю ямы напротив крепости, мерцал свет. Это было то самое место, куда Лич приводил меня — Ничто не стоит между нами и этим — продолжил он — План Лича, без сомнения, состоит в том, чтобы заманить нас в ловушку и натравить на нас отродье Дхуула. Их много, да, и Лич рассчитывает, что они одолеют нас, чтобы он мог забрать наши души и завершить свой портал — Мой взгляд переместился на ужасных существ, поднимающихся из ямы — Но благодаря открытию Эверсона, мы создали зелье, которое будет противостоять их влиянию, дольше сдерживать их.

Сдерживать их? Подумал я про себя. Это не похоже на план победы.

— Пока мы будем заняты этим, Эверсон прокрадется в замок, найдет стеклянный кулон и уничтожит его.

— Я? — Испуганно пробормотал я.

— Внимание Лича будет приковано к нам — объяснил Марлоу — На самом деле, у него потекут слюнки от перспективы завладеть коллективной душой сопротивления и использовать её в своих целях. У тебя недостаточно сил, чтобы заинтересовать его. Ты ему не нужен. И у тебя будет это.

Вошел автомат, держа в руках рясу Иоанна Крестителя. её починили, и энергия, скрывающая ее, снова заструилась по волокнам. Автомат протянул мне рясу.

— Проклятие — сказал я, принимая мантию — ты хочешь сказать, что я нашел ее?

— Я проверил собранные предметы на наличие магии Шепчущего. Они чисты, но у нас нет времени изучать их более тщательно — сказал Марлоу — Единственный способ узнать, является ли одно из них Клеймом Погибели это попробовать их все.

Я подумал о наборе предметов в мешке: волшебные палочки, амулеты, кинжал жалкого вида.

— Если у нас не будет оружия, мы можем уйти через портал, чтобы перегруппироваться, верно?

Марлоу покачал головой.

— Лич этого не допустит. Это наш единственный шанс.

Я оглядел других членов Фронта, мужчин и женщин, которые готовы были пожертвовать собой, чтобы я мог совершить невозможное. Однако, как и у статуи Михаила, их взгляды были спокойными и решительными. Они, черт возьми, верили в меня. Я боролся с желанием отвернуться от них. Вместо этого я сосредоточился на коллективе, пока их решимость не стала моей.

— Что произойдет после того, как я уничтожу стеклянный кулон?

— Это будет зависеть от Дхуула — сказал Марлоу — Если он появится до того, как портал выйдет из строя, нам нужно будет действовать. Частью нашей работы здесь было создание Слова. Единственная мощная нота, подобная той, что породила вселенную, породила порядок из хаоса. Произнесение этого Слова заставит Дхуула вернуться. И без Лича, который удержит портал открытым, он рухнет вслед за Дхуулом.

Я почувствовал, как по коллективу пронеслась мысль.

— Это уничтожит и нас — сказал я, озвучивая свою мысль. Но, конечно, это так и будет. Никто не смог бы пережить силу созидания, даже коллективно. Это Слово разлучило бы нас.

Ты все еще хочешь этого? мысленно спросил мой отец.

Шансы вернуться живыми и без того были невелики, но если бы мы достигли точки, когда нужно было произнести Слово, это, по крайней мере, означало бы, что мы преуспели. Я бы тоже не был одинок в своем самопожертвовании. Я был бы со своим отцом и высшим эшелоном магов.

— Да — ответил я.

Он кивнул.

— Арианна останется здесь — объявил он — Если мы успешно выполним нашу миссию, но не вернемся, её обязанностью станет поиск оставшихся в мире пользователей магии и восстановление Ордена. Она также присмотрит за Табитой — сказал он, подмигнув, что заставило меня улыбнуться, несмотря на охвативший меня ужас.

В комнату вошла пара автоматов, каждый из которых нес по большому кубку.

— Время пришло — сказал мой отец — Мы выпьем и будем готовиться к отъезду.

Автоматы передали кубки в конце бассейна. Кубки опустили вниз, и каждый из сидящих впереди сделал глоток, как будто зелье было чем-то вроде вина для причастия. Когда подошла моя очередь, я сделал то же самое. Зелье было невзрачным на вкус, но я сразу почувствовал его магию, окутавшую мой разум защитным полем. Теперь я понял, что, когда мой отец закрыл глаза на нашу прогулку сюда, он приказал автоматам добавить в зелье эссенцию каннабиса.

— Надень рясу — сказал он мне.

Надевая через голову рясу Иоанна Крестителя, я отметил, что все прошло полный круг. Впервые я надел рясу во время своего путешествия сюда, в поисках убийцы моей матери, и книга, как мне сказали, помогла ему. И то, и другое ложь. Вместо этого я обрел истину, сообщество и отца. Теперь я использовал бы ту же мантию, чтобы найти и уничтожить лжеца и помочь изгнать Дуула из нашего мира.

Мой отец вручил мне мешок с артефактами. Я взял его и закрепил на поясе.

— Подожди целую минуту после того, как мы войдем — сказал он — Мы перенесем бой к краю ямы. Это даст тебе достаточно места, когда ты пройдешь через нее. Но ты должен быстро добраться до крепости.

— Я понимаю — сказал я.

Он сжал мое плечо, его серые глаза заглянули в мои.

— Увидимся там.

Он подошел к краю бассейна вместе с остальными. От кончиков их волшебных палочек исходила сила. Словно по молчаливому уговору, они нырнули в воду одновременно, и вода поглотила их без единого всплеска. В воде вспыхнул свет, и затем остались только мы с Арианной.

— У тебя есть что-нибудь, что ты могла бы дать мне на этот раз? — Спросил я с дрожащим смешком, имея в виду стеклянный флакон, который она дала мне перед моим первым отъездом.

Теперь я был скрыт, и, казалось, ей потребовалось мгновение, чтобы сфокусировать взгляд на мне.

— Нет, не в этот раз — сказала она — Единственный способ, Эверсон, это верить, что у тебя есть все, что тебе нужно.

Я чувствовал, что мой аналитический ум хочет отбросить эти слова как пустую сентиментальность, но она была права. В тот момент это был единственный выход. Я потуже затянул пояс и поправил рукоять меча. Затем я взобрался на бортик бассейна, мое сердце колотилось, как барабан.

Я чувствовал, что Арианна стоит у меня за спиной и наблюдает за мной.

— Спасибо — сказал я и прыгнул в воду.

У меня свело живот, словно я падал. Что-то ударило меня в бок, земля, как я понял, и я начал переворачиваться, вокруг меня разлетались черные поганки. Наконец я остановился у подножия холма. Когда мое зрение восстановилось, я встал и сориентировался.

Слева от меня яма с Дуулом изрыгала желчно-зеленые испарения. Марлоу и другие маги направились к ней, из их палочек вырывалась яркая энергия. Призрачные существа выходили из ямы им навстречу, извергая чернильную энергию из своих щупалец.

Возьми свой посох, прозвучал голос в моей голове, голос моего отца. Здесь чисто.

Я огляделся и заметил тонкий деревянный посох в нескольких футах от себя. Я поднял его, а затем расчистил место среди поганок. На рыхлой земле я вырезал круг для отливки и наполнил его медными опилками. В центр круга я поместил пряди волос Ласло, направила на них свой посох и произнес заклинание. Свет исходил от опала, впитывая в себя сущность волос.

Секундой позже посох дернулся в моих руках и потянул меня к яме, что имело смысл. Львиная доля души Ласло была где-то внутри портала, поддерживая его. Но, сосредоточившись на заклинании, я почувствовал, как от основного притяжения отделилась другая сила. И эта сила направляла меня в крепость на противоположной стороне ямы, к стеклянному кулону, где хранилась оставшаяся часть души Ласло, чтобы дать Личу жизнь.

Это было здесь.

Я оглянулся на битву. Призрачные существа окружили чародеев, но держались на расстоянии, когда из палочек вырвалась белая магия. Летучие мыши телесного цвета завизжали и закружились над головой. В коллективном сознании я чувствовал напряженные усилия чародеев. Мне нужно было спешить.

Оглядев равнину вокруг ямы, я выбрал свой маршрут. Поскольку внимание существ было приковано к магам, а мантия Иоанна Крестителя скрывала меня, я отправился в путь, держась подальше от места действия. На ходу я проверял себя. Маленький мешочек с магическими артефактами болтался у меня на поясе, а кулон с монетой висел у меня на груди. Я вернул себе посох и вложил в него меч.

Единственный способ, Эверсон, это верить, что у тебя есть все, что тебе нужно.

Придерживаясь слов Арианны, я обогнул яму, перепрыгивая через ручейки, которые стекали с холмов и устремлялись к пропасти. Битва бушевала, как нарастающий шторм, позади меня, в то время как крепость за ямой становилась все больше и больше. Квадратная, неприступная, со стенами, черными от плесени. Впереди виднелась большая дверь, решетка которой была поднята, словно верхние клыки.

Итак, он оставил входную дверь открытой. Излишняя самоуверенность или очевидная ловушка?

Конечно, у него должно было быть что-то, защищающее его убежище. Не успел я подумать, что бы это могло быть, как моя правая нога провалилась сквозь поганки. Я попытался отпрыгнуть назад, но мой импульс был слишком силен, и я до конца погрузился в воду.

Замечательно.

Я вынырнул, отплевываясь, и шлепнулся на твердую землю. Когда поганки вздыбились широкой волной, я понял, что за ними скрывается большой бассейн, окружающий крепость, как ров. Я боролся изо всех сил, но это было все равно, что пытаться выбраться из пролома во льду. Все больше и больше поверхности покрывалось кусочками поганок. Когда вода начала стекать по моей одежде и халату, я почувствовал, что моя магия иссякает. Я яростно брыкался, чтобы удержать голову над поверхностью, но здесь вода была другой, более плотной. В отчаянии я опустил трость вниз.

— Энергия! — прошептал я, надеясь, что какая-то сила вытащит меня из воды. Но моя магия была размыта.

Я перестал шарить и сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Мне оставалось только плыть к крепости. Я повернулся и поплыл брассом, пробиваясь руками сквозь плавающие поганки. Пруд был глубоким мои ноги так и не коснулись дна, и мне не хотелось думать о том, что может скрываться подо мной. Оставалось только надеяться, что халат не закроет меня.

Я был на полпути к замку, когда вода передо мной вздулась. У меня внутри все сжалось. Что-то большое только что проплыло под поверхностью. Я замедлил шаг и огляделся. Поганки колыхались со всех сторон. Не останавливайся, посоветовал я себе. Нужно продолжать плыть. Я продолжил плавание, не сводя глаз с фасада башни. Что-то коснулось моей ноги. Продолжай. Что-то похожее на руку обхватило мою левую лодыжку. Я отбросил её ногой. Продолжай.

Когда мое колено во что-то уперлось, я чуть не закричала, прежде чем понял, что наткнулся на полутвердую почву. Я выбрался на дальний берег бассейна, с меня стекала грязная вода. Я оглянулся через плечо и пожалел об этом. Мое движение взбаламутило дно пруда, и теперь пиявки размером с небольшую лодку всплывали на поверхность, их черные тела извивались друг над другом.

Я вскарабкался на возвышенность, вода стекала с моих волос и попадала на тыльную сторону ладони.

Но эта вода была ярко-красной.

Я поднес руку к голове и почувствовал скользкую кожу пиявки. Существо, вес которого я принял за воду, вытянулось у меня на спине, его хвост заканчивался ниже пояса. Его пасть приникла к моей макушке, высасывая из меня жизнь. Я попытался отодрать существо, но оно держалось крепко. В панике я сжал руку в кулак и начал колотить его по голове. Оно не отпускало меня. Я чувствовал, как его тело нагревается и набухает, наливаясь кровью. Перед глазами заплясали белые пятна.

— Не подумал, Эверсон — отругал я себя.

Я перестал колотить и полез в карман, пока не наткнулся на пакетик с солью, который дала мне Ольга. Разорвав его, я взял горсть соли и бросил себе за спину. Существо ударило меня. Я взял вторую горсть и растер её о голову пиявки. Пиявка отпустила меня и с глухим стуком шлепнулась на землю. Остаток пути до замка я проделал, пошатываясь, и остановился перед опускной решеткой. Я чувствовал слабость, ноги дрожали. Я потерял много крови.

Я повернулся к битве, которая продолжала вспыхивать и бушевать на дальней стороне ямы. Они рассчитывали на меня, и будь я проклят, если позволю пиявке погубить миссию.

Я произнес свою центрирующую мантру. Моя призма быстро вернулась на место, возможно, благодаря силе коллектива, и во мне заструилась свежая энергия. Прошептав “Передохни”, я стряхнул с себя лишнюю воду и затем осмотрел вход. Насколько я мог заметить, никаких защитных знаков не было. Лич, должно быть, ограничил свою защиту барьером в своем царстве, рассчитывая, что теневые создания Дуула перехватят любого, кто пройдет через него. В любом случае, без оружия Клейма Проклятия, что на самом деле сможет сделать тот, кто войдет?

Я попробовал порог своей тростью. Опаловый конец прошел насквозь.

Я снова активировал охотничье заклинание, подождал, пока трость не ударит в моей руке, и вошел в крепость Лича.





27




Я не успел отойти далеко, как начал натыкаться на стражников. Сначала появились рыбообразные существа, те самые, которых я видел в Убежище, когда магия Шептуна наложила кошмары на мои чувства. Их большие, сверкающие глаза увлажнились, когда они проходили мимо, зрачки превратились в узкие полоски.

Я держался в тени, надеясь, что мантия скроет меня. Когда существа ушли, я двинулся дальше, охотничье заклинание тянуло меня вглубь замка. На один уровень выше я встретил новую разновидность существ, которые передвигались на слизеобразных отростках. С серых голов без ртов смотрели пустые глаза.

Я чувствовал, что возвращаюсь назад по эволюционной линии. Но, в конце концов, такова была цель Дуула. Преобразовать все, вернуть к хаосу. Эти существа вполне могли когда-то быть людьми.

Где ты? в моей голове раздался голос отца.

Внутри, ответил я. Сила охотничьего заклинания становится сильнее.

Хорошо, сказал он. Используй силу коллектива, как считаешь нужным.

Мне не понравилась боль в его голосе. Как дела?

Не думай о нас, сказал он. Твое внимание сосредоточено на стеклянной кулоне.

Прежде чем он успел вырваться, я почувствовал, как один из бойцов Фронта был погребен под атакой теневых щупалец. Фронт начал колебаться. Я с трудом сглотнул и бросился бежать: вниз по коридору, вверх по еще одному лестничному пролету, трость и отчаянность ситуации подгоняли меня. Существа останавливались и оборачивались, чувствуя мое движение.

Черт с ними, подумал я.

Оказавшись, как мне показалось, на верхнем уровне замка, я оказался в комнате. Я остановился и огляделся. Помещение было заставлено книжными шкафами, заваленными старыми томами и фолиантами, из которых вываливались бумаги. На столах были разбросаны различные письменные принадлежности, магические приспособления и предметы для заклинаний. Тут и там стояли стулья для письма и чтения. Я прошел дальше внутрь, наполовину ошеломленная.

Я был в библиотеке-лаборатории Лича, да, но я также был в фактической штаб-квартире Ордена Магов и магических существ. И это был не огромный небесный зал, который я себе представлял, а холостяцкая берлога, нуждающаяся в ремонте. Мой взгляд упал на незаконченное письмо к волшебнице, в котором она выражала ту или иную просьбу. Многие из моих собственных сообщений были отправлены в эту же комнату и из нее. У меня было такое чувство, будто я заглядываю за занавес в стране Оз.

Моя трость дернулась и указала в дальний конец комнаты. На углу одного из столов на небольшой подставке висело ожерелье с кулоном в форме лампы. Сквозь грани кулона пробивался болезненный оранжевый свет. Стеклянный кулон, подумал я, не веря своим глазам. Я нашел стеклянный кулон.

Я огляделся. И по-прежнему никаких признаков Лича.

На бегу я сорвала мешочек с пояса. Положив мешочек на стол, я потянулся за стеклянным кулоном. Внутри него зашевелилась сильная магия. Конечно, здесь есть сильная магия, подумала я, пытаясь скрыть свою настороженность. Он поддерживает жизненную силу Лича.

Я кивнул сам себе и снял его с подставки.

Кулон начал кричать.

Я прикрыл его ладонью, как будто это был рот, но крик продолжался.

— Заткнись — прошипел я, закрывая кулон щитом, надеясь, что это заглушит звук. Но безуспешно. Сигнализация была магической.

Я дико озирался по сторонам, слыша, как по ступенькам зашлепали шаги. Рыбы и слизняки появлялись из лестничного колодца и входили в комнату с ятаганами наготове. Они приближались к стеклянной подвеске, которая пульсировала достаточно ярко, чтобы отбрасывать мою тень на заднюю стену.

— Энергия! — Крикнул я, взмахнув тростью в сторону существ. Когда сила опрокинула книжные шкафы и отбросила существ назад, я полез в карман за драконьим песком. Я рассыпал его по дуге и крикнула: — Фуоко!

Пламя вырвалось из песка, охватив тома и живых существ, прежде чем образовать высокую стену между нами.

Теперь мне действительно нужно было спешить.

Я порылся в мешочке, вытащил волшебную палочку и направила её на стеклянный кулон.

— Дисквалификация! — Крикнул я. Возник всплеск ярко-красной энергии, окутавший кулон. Но когда энергия рассеялась, стеклянные грани остались нетронутыми. Кулон продолжал пульсировать и кричать.

Я разрядил палочки и перешел к булавам и амулетам, повторяя заклинание. Но хотя магия каждого зачарованного предмета была мощной, ни один из них, похоже, не оказал никакого воздействия на стеклянный кулон.

Да ладно, черт возьми, подумал я, роясь в мешке. Это должен быть кто-то из вас.

Я покосился на пламя. Огонь сдерживал тварей, но это был только вопрос времени, когда суматоха привлечет Лича, если конечно, он уже не был на поле боя, забирая души. У меня было искушение подключиться к коллективу, проведать их, но мой отец был прав. Мне нужно было сосредоточиться на этом. Я снова полез в мешок.

Остался только один предмет: ржавый кинжал.

— Пожалуйста, пусть это будешь ты — прошептал я и вонзил тупое лезвие в стеклянную поверхность.

Что-то сломалось. Крики прекратились. Срань господня, это сработало, подумал я, в ушах у меня звенело от внезапно наступившей тишины. Но когда я посмотрел вниз, кулон был цел, стекло даже не поцарапано. Это был кинжал, который разлетелся на куски.

— Какая жалость — сказал кто-то.

Я обернулся и увидел Лича, стоявшего в дальнем конце комнаты спиной ко мне. Пламя было потушено. Несколько рыб и слизняков лежали на земле, обгоревшие до дымящейся корочки. Остальные выстроились по обе стороны от Лича в оборонительный строй.

— Твои соратники рассчитывали на тебяс — сказал Лич — Теперь половина из них пала, а у остальных едва хватает сил стоять, включая твоего отца — Холодный ветер задувал в узкое окно, из которого он выглядывал, трепал его халат и заставлял содрогаться мое мокрое от пота тело — Я сейчас заберу их души, но сначала я хочу сделать тебе предложение.

Я швырнул стеклянный кулон об пол и попытался разбить его каблуком. Я застонала от усилия, но это было все равно, что пытаться раздавить гранитную глыбу. Магия, защищавшая его, была слишком сильной. Я произнес слоги, которые мой дед оставил на стене хранилища.

Гуг-лугаль-и! Но, несмотря на то, что я пропустил через них силу, они ничего не дали.

— Ну же — сказал Лич, поворачиваясь ко мне лицом — Нет смысла продолжать в том же духе.

Я посмотрел на него снизу вверх, мои ноги дрожали от усталости и страха. В качестве последнего средства я вытащил меч из ножен и ударил по кулону. Лич терпеливо наблюдал за мной, склонив седую, испещренную венами голову набок, словно жалея. Он подал знак своим созданиям отойти, когда встал между ними.

— Я понимаю твой страх — сказал он — Когда я обнаружил проход к Дхуулу, когда я понял его желания, я был так же возмущен, как и ты сейчас. Он шептал о возвращении мира к первозданному состоянию, о том, чтобы питаться разложением. Ужасные, омерзительные образы, Эверсон.

— Да, настолько ужасные, что ты помогаешь им сбыться — сказал я, еще раз тщетно тыча кулоном.

— Как я уже говорила, его появление было неизбежным. Можно было либо проигнорировать это, либо договориться наилучшим образом. Мои братья и сестры выбрали первое, предоставив мне быть единственным дипломатом Дхуула. Это совсем не то, чего я хотел.

— Конечно.

— Это была фаустовская сделка, Эверсон, я согласен. Я бы помог доставить Дхуула в этот мир в обмен на то, что Орден останется в живых. Однако пойми это. Как только Дхуул насытится огромным количеством энергии, он отправится на поиски других миров. Он оставит нас, чтобы мы восстановили этот мир, создали новый порядок из хаоса. Разве ты не видишь? Орден Магов и Волшебных Существ станет божеством, Эверсон. Мы будем Творцами, дающими жизнь.

Разум Лича был искажен столетиями влияния Дхуула, и я мог только представить, какой кошмарный мир он сотворит. Я уставился на ужасных существ по обе стороны от него.

— Души, которые, как ты полагаешь, я принес в жертву — сказал он, указывая на окно — сейчас страдают, да, но скоро они познают силу, о которой и не помышляли. И все потому, что я был готов взглянуть на ужасное существо, Дхуула, и там, где другие видели разложение и смерть, я увидел возможность.

— Возможность для себя.

— Для Ордена — настаивал он — Единственной сущности, которой я когда-либо по-настоящему служил.

— Чушь собачья — Я направил на него меч.

— Я понимаю, что ты испытываешь ко мне неприязнь — сказал он, делая еще один шаг вперед — Я действительно отнял жизнь у твоей матери. Ничто из того, что я скажу, не может или не должно уменьшить это в твоем сознании. Но знай, что, когда я пришел в Убежище, я хотел обратиться к ним с тем же призывом, с каким обращаюсь сейчас к тебе. Они лишь оттягивали неизбежное и, тем самым, продлевали агонию душ, томящихся внизу. Члены Фронта напали на меня, и я дал отпор.

— И были потеряны жизни, да, да, да — перебил я, чувствуя, как во мне закипает гнев — Ты хочешь знать, что произошло на самом деле? Ты был самым младшим из детей Михаила. Ты не получил тех сил, которые, по твоему мнению, заслуживал, и поэтому отправился на поиски. Ты нашел проход к Дхуулу, существу, которое могло появиться в нашем мире, только если кто-то ему поможет. Он обещал тебе силу. Ты ухватился за это. Эпоха. Конец истории. Все эти разговоры о трудном выборе в пользу Ордена чушь собачья. Дхуулу, вероятно, тоже не пришлось тебя ни в чем убеждать. Даже не пришлось использовать магию Шепчущего. Он просто сделал предложение, а затем позволил твоему маленькому, жаждущему власти уму самостоятельно придумать рациональное объяснение. Ты убил своих братьев и сестер. Убил их. Дай себе секунду осознать это.

Лич нахмурил брови.

— Я мог бы уничтожить тебя прямо сейчас, ты этого хочешь? Твоя сила неразвита, твоя душа бесполезна, и все же я предлагаю сохранить ее, сделать тебя богом.

— Почему? — бросил я с вызовом.

— Потому что это моя роль, Эверсон. Я могу казаться другим, но во многих отношениях я все тот же Чикори. Я по-прежнему тот, кто заботится о тебе. Единственная причина, по которой я держал тебя в неведении, всех вас в неведении, это то, что я не хотел, чтобы вас уничтожили. Как глава Ордена, я несу за вас ответственность.

Что-то похожее на мольбу промелькнуло в его отвратительных глазах, и я заколебался. Лич действительно видел себя в роли родителя.

— Меня оскорбило известие о том, что твои мать и дедушка скрывали от меня свои способности — продолжил он — что другие инсценировали свою смерть и скрывались. Это глубоко оскорбило меня. Если бы они только послушали — Его голос дрогнул, словно угрожая превратиться в младшего брата, которым он когда-то был — Если бы только они доверяли мне.

Я увидел лазейку, пусть и слабую, и слегка опустил меч.

— Я знаю, ты веришь, что приход Дхуула неизбежен — сказал я — Я знаю, ты веришь, что сделка, которую ты заключил, это единственный способ спасти Орден, но это не так — Я подумала о Слове, которое мой отец и другие люди создавали столетиями. Я подумал о том, как они сражались с созданиями Дхуула внизу — Пожалуйста. Освободи души из портала и помоги нам изгнать Дхуула. Это возможно.

— И что бы тогда стало с нами? — С вызовом спросил Лич.

— Есть шанс, что у нас ничего не получится — признал я — Но те, кто пользуется магией, за которыми ты наблюдал все эти годы, выживут. Орден выживет. Разве это не то, чего ты хочешь?

Я пытался воззвать к его отцовским инстинктам, и на мгновение мне показалось, что он может смягчиться. Но внезапно его челюсти сжались, коренные зубы выпятились сквозь кожу на щеках. Темная энергия бушевала вокруг него, когда щупальца выскочили из его спины.

— Тогда умри! — закричал он.

Существа, которые переминались с ноги на ногу и перешептывались, пока мы с Личем разговаривали, бросились вперед, сверкая ятаганами. Я отбивался от чудовищ силовыми ударами и рубил клинком тех, кто подходил слишком близко. Я не стал сдерживаться. Если это должен был быть мой последний бой, то не было смысла экономить энергию.

Но когда началась вторая волна атак, мое зрение начало ухудшаться. Я все еще страдал от потери крови. Сколько еще пройдет времени, прежде чем Телониус нападет на меня?

— Проклятье должно было предотвратить разрушение Ордена — сказал Лич из-за спин своей орды — В таком случае, ирония в том, что вы и остальные намеревались использовать это оружие, чтобы вызвать это разрушение. Чтобы уничтожить единственного члена изначального Ордена, достаточно сильного, чтобы еще стоять на ногах.

Он больше не был похож на отца, а на злорадствующего младшего ребенка.

Я хмыкнул, нанося удар мечом по шее человека-рыбы.

— Да, твой дед нашел Клеймо Погибели. Но он плохо его спрятал. После его смерти оружие осталось в хранилище. Я приобрел его, красивый стилет, я уверен, тебе было интересно, и бросил в яму. Клейма Погибели больше нет. Меня нельзя уничтожить.

Я не позволил его словам подавить мою волю.

Бросив в него остатки драконьего песка, я использовал оставшиеся во мне силы, чтобы поджечь его. Красно-оранжевое пламя поглотило его, но мгновение спустя Лич прошел сквозь взрыв, невредимый. Он вышел из пламени вместе со своей армией существ. Я попятился от его горящих глаз и извивающихся щупалец. Споткнувшись о стеклянную подвеску, я ударился о заднюю стену.

— Меня нельзя убить — сказал Лич — Насколько тебе известно, я Маг Смерти.

Щупальца схватили меня и обернули вокруг себя. От них исходил запах гнили и смерти. Когда иссохшее лицо Лича сжалось, мышцы внутри черных отростков вздулись. Я застонал, когда ребра сдавили сердце и легкие. От боли у меня перед глазами замелькали красные блики.

Удар меча отбросил его назад, как я слабо подумал. Если только я смогу собрать достаточно силы...

Моя рука с мечом была прижата к боку, но кисть и запястье были свободны. Я поднял их, пока лезвие не нацелилось на Лича. Собрав остатки воздуха, я приготовился произнести заклинание... и затем остановился.

Стилет Лича, найденный в хранилище.

Символы, которые дедушка начертал на стене и сделал постоянными с помощью магии.

Подарок, который он оставил мне давным-давно.

В момент озарения все сложилось воедино. Мне захотелось рассмеяться над очевидностью этого. Вместо этого я застонал, когда ребра внизу моего правого бока треснули, образуя кровавую линию.

Я знаю, что они означают, подумал я, превозмогая боль. Я знаю, что означают эти символы.

И с этим осознанием мой меч напрягся в моей руке и запел на высокой и мощной ноте. Лич опустил глаза. Его щупальца расслабились и скрючились, словно в отчаянии.

Я судорожно вздохнул и произнес:

— Энергия!

Розовое пламя вырвалось из лезвия и ударило Личу в грудь. Он закричал, когда сила удара отбросила его назад, а за ним потекла черная, как смоль, кровь. Я упал на пол в тот же момент, когда он ударился о дальнюю стену. Оторванные от его тела щупальца дергались и шлепали по горящему полу между нами. Меч все еще был у меня в руке и все еще светился.

Твари разбежались, а Лич застонал и попытался подняться.

— Есть древняя хеттская легенда — пробормотал я сквозь прерывистое дыхание. Я, пошатываясь, ходил по кругу в поисках стеклянной подвески, которую только что пнула каблуком — Известна в основном ученым... мифологам. Звучит примерно так. Бедный фермер выращивает призового барана. Жадный король хочет забрать барана себе. Фермер обмазывает призового барана грязью, затем чистит и украшает гирляндами обычного барана из своих запасов. Солдаты короля приходят и забирают обычного барана. Фермер отдает призового барана сыну.

Лич сидел у дальней стены, вокруг него растекалась лужица дегтя. Я заметил стеклянный кулон за столом и ногой вытащил его за цепочку.

— Король никогда не видит разницы — закончил я.

Я ошибся в хранилище. Да, символы, которые вырезал дедушка, были аккадскими слогами, но когда хетты переняли эту письменность, они превратились в логограммы -целые слова. В данном случае гуг лугаль-и означало "баран для царя". Дедушка описал свои действия в хеттской истории. История, которую мы оба, как знатоки мифологии, знали.

Я поднял меч. На сверкающем лезвии заиграл свежий розовый свет. Это заняло несколько мгновений, но в глазах Лича, сидевшего на другом конце комнаты, наконец-то появилось понимание. Королем в данном случае был он сам, а призовым камнем, Клеймо Погибели. Что означало, что стилет в хранилище был подделкой. Клинок, который передал мне дедушка, был настоящим.

— Н-нет — заикаясь, пробормотал Лич — нет!

Он выбросил руки вперед, скрючив пальцы. Из них вырвалась чернильно-черная магия и потекла по комнате. Но, достигнув меня, магия распалась, уничтоженная Проклятием.

Я поставил стеклянную подвеску между ног и, сжимая меч обеими руками, приблизился к Личу всем телом.

— За ваши преступления против Ордена Магов и магических существ, включая убийство моей матери, Евы Крофт, я приговариваю вас к высшей мере наказания.

— Я могу дать тебе вечную жизнь, безграничную силу — бормотал он — Все, что ты когда-либо...

— Дисквалификация! — Я закричал и опустил лезвие. Наконечник с хрустом прошел сквозь стеклянную поверхность, и в ослепительной вспышке стеклянная подвеска разлетелась на части. Я ударился о заднюю стенку и тяжело приземлился.

Я ошеломленно смотрел, как лучи света струятся от стеклянной подвески, создавая небесное шоу. Это были души, которые Лич поймал в ловушку. От их красоты у меня перехватило дыхание. В них я увидел неправильность, абсолютную неправильность того, что сделал Лич. Такие вещи никогда не предназначались для заточения.

Души окружили меня по пути из крепости, исцеляя меня. И в них я почувствовал мудрость и силу тех, кто был до меня, вплоть до братьев и сестер Лича: изначального Ордена.

Одна душа осталась.

— Ласло — прошептал я.

— Ты нашел меня — сказал он — Теперь видишь, что этому пришел конец.

Последний луч света, свет Ласло, погас, и разрушенная комната померкла. Осколки стеклянной подвески лежали у моих вытянутых ног. За ним, у дальней стены, лежал разлагающийся труп, на котором уже росли черные поганки и плесень, поглощая его. Единственное, что вытекало из тела Лича, была темная гнилостная жидкость. В конце концов, у него не было собственной души. Он поклялся в этом Дхуулу давным-давно.

Земля содрогнулась.

Я поднялся на ноги и направился к узкому окну рядом с телом Лича. Посреди кошмарного пейзажа внизу зияла яма, но матрицы душ, которая держала её открытой, больше не было. Стены содрогались и сползали вниз, увлекая за собой призрачных существ. То, что осталось от передней стены, отступило с противоположной стороны ямы, унося павших.

Маги были слишком далеко, чтобы я мог отличить живых от мертвых.

Марлоу? Я о

Отец? Я попытался еще раз, но что-то, казалось, нарушило мою связь с коллективом. Крепость содрогнулась и загрохотала вокруг меня. Я обернулся и увидел, что по стенам расходятся трещины, а с потолка падают куски камня. Без Лича, который поддерживал бы их, его творения разваливались на части.

Я сбежал вниз по лестнице, когда позади меня рухнула стена.

— Защита! — Прокричал я. Еще больше камней разбилось о сферический щит, который сформировался вокруг меня. Я метнулся и прыгнул вниз, выскочив из башни за мгновение до того, как все сооружение рухнуло.

Не сбавляя шага, я направил меч себе за спину и крикнул:

— Форза-Дура!

Сила отбросила меня, как пушечное ядро. Я преодолел кишащий пиявками ров и приземлился в зарослях поганок. Я прокатился несколько ярдов, вскочил и, спотыкаясь, побежал дальше. К тому времени, как я добрался до других чародеев, у меня перехватило дыхание, сердце бешено колотилось. Я снял рясу Иоанна Крестителя.

Из тех, с кем я прибыл, осталась только половина. Тела усопших лежали торжественной шеренгой.

— Что случилось с...? — Начал я, но несколько чародеев заставили меня замолчать, приложив пальцы к губам. Они расступились, и я увидел Марлоу, стоящего на коленях лицом к яме, сила искривляла воздух вокруг него.

Радость и облегчение захлестнули меня.

— Он формирует Слово — прошептала мне женщина.

Потребовалось некоторое время, чтобы до меня дошло сообщение.

— Но я уничтожил стеклянную подвеску — настаивал я — Яма рушится.

Я посмотрел за спину отца, туда, где грохотала и кашляла дыра в земле.

— Дхуул появляется быстрее, чем проваливается яма — сказала она.

Я остановился, чтобы прислушаться. Я мог слышать его, шепот древнего существа, нарастающий, как нечестивая сила природы, становящийся громче и ужаснее. Теперь у нас не было другого выбора, кроме как произнести Слово, чтобы отразить Дхуула и заделать дыру в его царстве. Мой отец, остальные маги, я…

Мы все погибнем.

Но мир будет спасен, напомнил я себе. Вот что важно.

Я подумал о Веге и её сыне и обо всех хороших и порядочных людях, которых я знал. Затем я подумал о своей матери, которая погибла, служа им. Я подумал о своем дедушке, который пожертвовал собой, чтобы Лич не смог найти Клеймо. Я наблюдал за своим отцом, за огромной ямой, грохочущей и дымящейся перед ним, и любовь, которую я испытывал к нему, стала огромной.

Наконец Марлоу встал и подошел к нам.

— Слово готово — Его глаза светились волшебством. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся и кивнул. Молодец, сказал он. Я горжусь тобой.

Я кивнул в ответ, стараясь сдержать свои эмоции.

— У тебя будет всего мгновение — сказал он нам — Когда ты почувствуешь, что мембрана не выдерживает, Арианна потянет с другой стороны, но ты должен надавить. Изо всех сил. Ты понимаешь?

Я огляделся по сторонам, пока остальные высказывали свое понимание.

— Ты хочешь сказать, что мы можем уничтожить яму и вернуться?

— Ты вернешься — ответил мой отец.

— Ты не придешь?

Его трезвый взгляд сказал мне все. Как самый могущественный маг, он один произнесет это Слово. Он высвободит невероятную силу, которая оттолкнет Дуула. Надежда, которая росла во мне, лопнула и испарилась. Он поднял руку, прежде чем я успел что-либо сказать.

— Это единственный способ, Эверсон.

— Позволь мне помочь — сказал я — Может быть, вместе мы сможем направить силу, сдержать ее...

Но он уже качал головой. Рука, которую он поднял, замерла у меня на шее. Он притянул меня к себе.

— Я чувствую твою готовность, Эверсон — прошептал он — но ты бы не выжил, и жертва была бы бессмысленной. Арианна и новый Орден будут нуждаться в тебе.

Я сжал его в ответ, чувствуя, как огромный комок горя сжимает мое горло.

Еще через мгновение он отстранился, обнял меня за плечи и пристально посмотрел мне в глаза.

— Я должен идти. Но я иду с радостью, что наконец-то смог увидеть тебя, узнать тебя получше.

Его образ расплылся, когда я сморгнул слезы.

Он улыбнулся, затем посмотрел мимо меня — Будьте готовы, ребята. Затем обратился ко мне:

— Будь готов.

— Я... я люблю тебя — сказал я.

— Я тоже люблю тебя, Эверсон.

Сжав его в последний раз, он повернулся и зашагал к яме. Теперь она извергала гигантские потоки зеленой желчи. Ужасный шепот продолжал нарастать, когда Дхуул устремился к поверхности, чтобы захватить наш мир. Мой отец остановился на краю ямы и заглянул вниз. Он оглянулся на нас, кивнул и, прежде чем я успел поднять руку в знак прощания, исчез из виду.

Я стоял ошеломленный, затем побежал к яме. Мне была невыносима мысль о том, что он будет спускаться один, и некому будет за ним присмотреть. Чародеи закричали позади меня. Я добрался до края ямы как раз вовремя, чтобы увидеть, как развевающиеся одежды моего отца исчезают в кромешной тьме. Ужасный шепот продолжал нарастать, но теперь что-то стало ему соответствовать: Слово, более мощное и звучное, чем все, что я когда-либо слышал.

Далеко внизу вспыхнул свет, похожий на взорвавшуюся звезду, и шепот Дхуула перешел в крик.

Ослепляющая сила рванулась вверх и отбросила меня назад. В следующее мгновение крик заглушил рев. Яма взорвалась. Новая сила оттолкнула меня от края ямы. Я снова оказался среди магов. Они наклонялись ко мне, пытаясь что-то сказать, но я не мог их расслышать. По мере того, как рев нарастал, они начали исчезать, исчезая из вида. Я огляделся. Весь мир катился к пропасти. Даже небо в кошмаре растянулось и разорвалось.

Когда ты почувствуешь, что мембрана лопается, Арианна будет тянуть с другой стороны сказал мой отец, но ты должен надавить. Изо всех сил.

Я оглянулся на яму, где эхом отдавались слова моего отца.

И я надавил.

Обратился к коллективу. Отец?





28




Отец? Я снова попытался, но что-то, похоже, нарушило мою связь с коллективным разумом. Крепость задрожала и загудела. Я обернулся и увидел, что в стенах появляются трещины, а с потолка падают куски камня. Без поддержки Лича его творения разрушались.

Я сбежал по лестнице, а за моей спиной рухнула стена.

— Защита! — крикнул я. Сферический щит, сформировавшийся вокруг меня, не выдержал натиска камней. Я прыгал и метался, пока не вылетел из крепости за мгновение до того, как она рухнула.

Не останавливаясь, я направил меч назад и крикнул:

— Форза дура!

Сила швырнула меня вперёд, как пушечное ядро. Я перелетел через кишащий пиявками ров и приземлился на поганку. Прокатившись несколько ярдов, я вскочил и снова бросился бежать. К тому времени, как я добрался до остальных магов, я уже задыхался, а сердце бешено колотилось. Я снял с себя мантию Иоанна Крестителя.

В живых осталась только половина тех, с кем я пришел. Остальные лежали в ряд.

— Что случилось с… — начал я, но несколько магов приложили пальцы к губам, призывая меня замолчать. Они расступились, и я увидел Марлоу, стоящего на коленях лицом к яме. Сила искажала воздух вокруг него.

Меня охватили радость и облегчение.

— Он формирует Слово — прошептала мне женщина.

До меня не сразу дошло, что она имеет в виду.

— Но я уничтожил стеклянный кулон — возразил я. — Яма рушится.

Я посмотрел на отца, а потом на яму, которая содрогалась и булькала.

— Дуул появляется быстрее, чем яма разрушается — сказала она.

Я остановился, чтобы прислушаться. Я слышал его, шепот древнего существа, нарастающий, как нечестивая природная стихия, становящийся все громче и ужаснее. Теперь у нас не было другого выбора, кроме как произнести Слово, чтобы отразить Дуул и закрыть проход в его царство. Мой отец, остальные маги, я сам...

Мы все погибнем.

Но мир будет спасен, напомнил я себе. Вот что важно.

Я подумал о Веге, ее сыне и обо всех хороших и порядочных людях, которых я знал. Потом я подумал о своей матери, которая погибла, служа им. Я подумал о своем дедушке, который пожертвовал собой, чтобы Лич не нашел меч. Я смотрел на отца, перед которым разверзлась огромная дыра, из которой валил дым и пар, и любовь, которую я испытывал к нему, стала еще сильнее.

Наконец Марлоу встал и подошел к нам.

— Слово готово.

Его глаза светились магией. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся и кивнул. "Молодец, как бы говорил он. Я горжусь тобой".

Я кивнул в ответ, изо всех сил стараясь сдержать эмоции.

— У вас будет всего мгновение, — сказал он нам. — Когда вы почувствуете, что мембрана вот-вот порвется, Арианна потянет ее с другой стороны, но вы должны толкнуть ее. Изо всех сил. Вы понимаете?

Я огляделся по сторонам, пока остальные высказывали свои соображения.

— Ты хочешь сказать, что мы можем уничтожить яму и вернуться?

— Ты вернёшься — ответил мой отец.

— Ты не пойдёшь?

Его серьёзный взгляд сказал мне всё. Как самый могущественный маг, он один мог произнести Слово. Он должен был высвободить невероятную силу, которая отбросила бы Дуул. Надежда, которая росла во мне, лопнула и угасла. Он поднял руку, прежде чем я успел что-то сказать.

— Это единственный выход, Эверсон.

— Позволь мне помочь — сказал я — Может быть, вместе мы сможем направить силу, сдержать её...

Но он уже качал головой. Рука, которую он поднял, легла мне на шею. Он притянул меня к себе.

— Я чувствую твою готовность, Эверсон — прошептал он — но ты не выживешь, и жертва будет бессмысленной. Ты нужен Арианне и новому Ордену.

Я обнял его в ответ, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Через мгновение он отстранился, взял меня за плечи и пристально посмотрел мне в глаза.

— Мне пора. Но я ухожу с радостью от того, что наконец-то увидел тебя, узнал тебя.

Его образ расплылся, когда я заморгал, чтобы сдержать слёзы.

Он улыбнулся, а потом посмотрел куда-то за мою спину.

— Будьте готовы, все — Затем обратился ко мне — Будь готов.

— Я... я люблю тебя — сказал я.

— Я тоже тебя люблю, Эверсон.

В последний раз обняв меня, он развернулся и зашагал к яме. Из неё теперь вырывались гигантские потоки зелёной жижи. Ужасный шёпот нарастал, пока Дуул стремился на поверхность, чтобы захватить наш мир. Мой отец остановился у края ямы и заглянул вниз. Он оглянулся на нас, кивнул и, прежде чем я успел помахать ему на прощание, исчез из виду. Я стоял в оцепенении, а потом бросился к яме. Мне было невыносимо думать о том, что он спускается туда один, без присмотра. Позади меня кричали чародеи. Я добрался до края ямы как раз вовремя, чтобы увидеть, как отцовские одежды, развевающиеся на ветру, поглотила бескрайняя тьма. Ужасающий шепот продолжал нарастать, но теперь ему что-то противостояло: Слово, более мощное и звучное, чем все, что я когда-либо слышал.

Далеко внизу вспыхнул свет, словно взорвавшаяся звезда, и шепот Дуула превратился в крик.

Меня отбросила назад ослепительная сила. В следующее мгновение крик заглушил рев. Яма схлопывалась. Новая сила оттащила меня от края ямы. Я снова оказался среди чародеев. Они тянулись ко мне, пытаясь что-то сказать, но я их не слышал. Рев нарастал, и они начали исчезать, словно растворяясь в небытии. Я огляделся. Все королевство сползало в яму. Даже кошмарное небо растягивалось и рвалось.

"Когда ты почувствуешь, что мембрана вот-вот лопнет, Арианна потянет тебя с другой стороны, сказал мне отец, но ты должен толкнуть. Со всей силы."

Я оглянулся на яму, где Слово продолжало звучать в голосе отца.

И я толкнул.





29




Две недели спустя

— Твой дед хорошо скрывал силу клинка — сказала Арианна, оглядывая мой меч с ног до головы — Но все так, как ты говоришь. Он снял клинок с Клейма, выплавил его и из металла сделал вот это.

— И организовал свой собственный двойной блеф — сказал я.

— Прости, двойной что?

Я провел два дня в Убежище, прежде чем вернуться домой, чтобы оплакать смерть моего отца. Я жил и заново переживал то короткое время, что мы провели вместе: его откровение о Личе, нашу совместную прогулку по равнине, наши прощальные объятия у ямы. Я решил, что мне повезло, что у меня были эти мимолетные мгновения. Но этот факт было трудно примирить с болью от того, что у меня были только эти мгновения. От того, что я так и не смогла по-настоящему узнать человека, скрывающегося за фигуративной маской. Я провел две недели в слезливой фуге благодарности и сожаления, пока, наконец, не проснулся однажды утром, на самом деле, сегодня утром и решил возобновить занятия магией.

Естественно, вскоре после этого в мою дверь постучала Арианна.

Теперь солнечный свет струился по её седым волосам, когда она выглянула из эркерного окна в моей квартире. Хотя она и подобрала свой наряд, чтобы вписаться в современный мир, длинную юбку, блузку в крестьянском стиле и шаль сливового цвета, вне Убежища она все равно казалась мне странной. Место, где Фронту больше не нужно было прятаться. В конце концов, Фронт больше не был группой сопротивления. Они больше не были даже Фронтом. Они были Орденом.

— Двойной блеф — повторил я — Этой концепции я научился у Джеймса. Мой дед спрятал внутри клинка заклинание, которое расщепляет магию, но под этим заклинанием он скрыл истинный дизайн клинка.

— Который мог быть раскрыт только благодаря истории, к которой он его привязал — сказала Арианна.

Я кивнул, думая о своем посохе и мече, разложенных по частям на столе в конспиративной квартире. Теперь я подозревал, что Лич разобрал их, чтобы убедиться, что внутри нет ничего, что могло бы причинить ему вред. Все, что он нашел, это расщепляющие магию чары, которые он попытался использовать в своих собственных целях, используя меня как своего невольного агента.

— Я не знал, что мой дедушка был мифологом, пока Марлоу не рассказал мне — сказал я — Дедушка передал мне меч после того, как я начал самостоятельно изучать мифологию. Привязал его ко мне — Я вспомнил, как во время нашего последнего разговора он попросил меня вытащить меч из ножен. Я не следил за выражением его лица, но он, без сомнения, произносил заклинание, гарантирующее, что в случае потери клинок снова найдет меня. Он уже отведал моей крови — Должно быть, я был его надежной защитой.

— Да, твой дед связал клинок с тобой — сказала Арианна — Но через тебя он также был связан с Марлоу. Именно так вы смогли воссоединиться и положить конец правлению Лича.

Я кивнул, все больше и больше понимая: у нас с отцом была одна кровь. И тут мне в голову пришло нечто еще более поразительное.

— Итак … Лич был невольным агентом?

Арианна улыбнулась.

— Несмотря на то, что Лич был уверен, что предусмотрел все возможные варианты, он пошел на большой риск, отправив тебя в Убежище одного. Ему не следовало этого делать. Но связь между тобой, Клеймом Проклятия, и твоим отцом была слишком сильной. Это вынудило его. И, в конце концов, это повысило вероятность его гибели. Именно для этого и было разработано оружие.

Я восхищался мощью клинка, но что-то продолжало меня беспокоить.

— Не хотелось бы переубеждать моего дедушку, но, похоже, он тоже сильно рисковал. В смысле, рассчитывал, что я найду символы, которые он оставил?

— Ты должен помнить, что он имел дело с неполной информацией. Он предположил, что мы получаем его сообщения через его знакомых, например, о местонахождении хранилища, в котором он хранил артефакты. Как только он определил, какой артефакт является Клеймом Погибили, и подменил его, он бы никому не сказал, поскольку информация была слишком конфиденциальной. Его внимание переключилось на поиски стеклянного кулона. Очевидно, он этого не сделал, иначе уничтожил бы его сам. Когда он почувствовал, что Лич слишком близко, твой дед оставил ключ в хранилище, передал клинок тебе и покончил с собой. Он верил, что, обладая силой клинка и достаточным количеством времени, ты сможешь связаться с ним и правильно истолковать его послание.

— Тем не менее — сказал я — гарантий не было.

— Гарантий никогда не было — согласилась она — Просто шансы были больше.

— Я имею в виду, я едва уловил связь между словами и мифом, пока не стало слишком поздно — продолжил я, вспоминая боль от сокрушительных щупалец Лича, его горящие глаза в нескольких дюймах от моих.

— Твой дедушка увидел в тебе что-то еще, помимо твоего школьного образования.

Я отогнал воспоминание.

— Что это было?

— Твой коэффициент везения.

— Коэффициент везения? — Повторил я — Я думал, что такого понятия не существует. Я думал, что все эти решения, принимаемые в последнюю секунду, были результатом магии Шепчущего.

— Мы сказали это тебе, потому что на коэффициент везения не стоит рассчитывать. Опыт важнее. Однако в данной ситуации Марлоу, я и остальные члены Фронта очень рассчитывали на это. Время поджимало, и это было все, что у нас было

Это объясняло, почему они отправили меня в крепость одного, несмотря на мою относительную неопытность.

— Значит... это редкость?

— В той мере, в какой это есть в тебе, так оно и есть. Но, как я уже сказала, на это нельзя рассчитывать. Я бы предпочла, чтобы тебе, да и нам, если уж на то пошло, никогда больше не приходилось прибегать к этому. Мы начнем с тобой новый курс обучения, как только сможем найти оставшихся пользователей магии. Однако это может занять некоторое время. Лич тщательно изолировал сообщество и заметал следы. Не у каждого есть демонический спутник — Она скосила глаза туда, где на своем любимом диване похрапывала Табита.

Это напомнило мне о вопросе, над которым я размышлял.

— В ту ночь, когда я столкнулся с Личем, я был обескровлен, у меня не было сил, я почти терял сознание от боли и истощения. Но Телониус так и не появился. Он все еще … со мной?

— Да, он по-прежнему привязан к тебе — сказала она — но он уклоняется от власти коллектива. При достаточной открытости он может решить расторгнуть контракт со своей стороны и уйти навсегда.

— Это было бы неплохо — сказала я — Значит, я могу обратиться к коллективу, когда почувствую его рядом?

— Всегда. Но есть кое-что еще, на что тебе не стоит рассчитывать, по крайней мере, в ближайшее время. Портал в царство Дхуула был настолько глубоким, что, когда он рухнул, ударная волна прокатилась по многим мирам, включая этот. В ткани, разделяющей их, образовались небольшие разрывы. Более опытные члены Ордена уже начали чинить их, но на это потребуется время.

— Ты хочешь сказать, что наш мир стал более пористым?

Я подумал о жертве моего отца и теперь беспокоился, что она была напрасной.

— Ни один из разрывов не распространяется на царство Дхуула и даже близко к нему — заверила она меня — Портал запечатан. Но да, наш мир на какое-то время станет более прозрачным. Существам, которые жаждут попасть в наш мир, будет легче это сделать, а маги, которые управляют такими существами, станут более могущественными, особенно там, где есть мощные потоки лей-энергии. Мы восстановили защитные чары в городе, чтобы вы могли следить за ними. Твоя работа здесь станет важнее, чем когда-либо.

Ее слова прозвучали обескураживающе.

— Хотя мне помогут другие члены Ордена … верно?

— Когда это возможно, да. Как я уже сказала, самые опытные будут устранять проблему у источника, в то время как другие будут отслеживать диаспору пользователей магии. Это сейчас самое неотложное. Тем временем, вы должны сформировать команду.

— Команда? Из тех, кто владеет магией?

— Из тех, кто посвятил себя защите нашего мира от тьмы и порожденных ею существ. Такова была первоначальная задача Ордена. Однако, нас стало меньше. Лич убил многих, включая самых могущественных из нас. Мы должны обратиться за помощью, где только сможем.

— Полагаю, я могу начать с Джеймса — сказал я, не испытывая особого энтузиазма от такой перспективы. Хотя он и оказал большую помощь в борьбе с Личем, наши стили не совсем дополняли друг друга.

— Мы отправляем Джеймса на запад — сказала она.

— А что там, на западе? — спросил я, чувствуя разочарование.

— Это место больше подходило для его особых целей. И это то, чего он хотел.

Я подумал о его ковбойской шляпе и потертых кожаных ботинках. Думаю, это имело смысл.

— Мы представим тебе его замену, когда она у нас появится. Вы сможете сотрудничать по мере необходимости.

— Значит, больше никаких разделений, да? — Сказал я с улыбкой — Итак, где мне найти эту команду?

Арианна посмотрела на меня так, словно читала невидимый текст на костях.

— Они найдут тебя, Эверсон. По одному за раз.

Я собирался спросить, что она имела в виду, но она подняла меч.

— Конечно, нам придется оставить это.

— Конечно — согласился я.

— Но знай, что в течение двенадцати лет ты владел самым могущественным оружием, которое когда-либо создавал Орден. Немногие могут сказать это — Она улыбнулась и спрятала меч в складках своей юбки, а затем достала новый меч — Твой отец сделал это для тебя. Он поместится в твоем посохе.

Мое сердце сжалось, когда я взял у нее меч и оглядел его с головы до ног. Красивое стальное лезвие было скошено, а его кромка покрыта серебром. По одной стороне бежали руны. Что-то в рукояти напомнило мне о нашем последнем объятии, и это имело смысл. Мой отец вызвал бы этот клинок к жизни по своей воле, а затем наполнил его своей собственной магией. По сути, я нес в себе часть его самого.

— Он создал его, чтобы лучше направлять твою энергию. По мере того, как твоя сила будет расти, он откроет определенные чары.

— Спасибо — прошептал я.

— У меня есть для тебя кое-что еще — сказала она, опуская сильную руку с рельефными венами в карман юбки. Я представил, как та же самая рука помогла мне выбраться из утробы моей матери более тридцати лет назад, так же, как она помогла мне выбраться из разрушающегося царства Лича, её сила вернула меня в Убежище. Я пришел последним, и хотя Арианна не сказала об этом, я почувствовал, что это было близко. Когда она высунула руку, в ней был туманный шар размером с теннисный мяч.

— Твоя мама хотела, чтобы это было у тебя — сказала она, протягивая его мне.

Туман зашевелился, когда шар оказался в моей ладони. Меня охватило чувство глубокого тепла и то, что я мог бы описать только как любовь. Я не испытывал ничего подобного со дня смерти Наны.

— Что это?

— Это эмо-шар — объяснила Арианна — После твоего рождения твоя мать вложила в него свои чувства к тебе. Она хорошо знала, насколько опасна её работа, и если что-то случится, она не хотела, чтобы ты вырос, не познав любви матери к своему ребенку, к тебе. После того, как Лич запер нас в Убежище, у нас не было возможности донести это до тебя. Но чувства, которые вызывает эмо-шар, не исчезают. Они такие же настоящие, как в тот день, когда твоя мама положила их внутрь.

Я погладил шар. Когда туман снова рассеялся, я почувствовал новый прилив тепла и любви.

— Это невероятно — сказал я, и мой голос начал дрожать. Ощущение присутствия моей матери было во многом таким, каким я себе его представляла, но в то же время удивительно другим. Глубже — Спасибо, что хранил его все эти годы. Я перевел взгляд с шара на меч и обратно.

— Сейчас я тебя покину — сказала Арианна — но мы будем на связи.

— А если мне понадобится связаться с вами...?

Я уже думал о чашках, конфорках, специальной пергаментной бумаге и странных формальностях, гадая, как все это будет работать сейчас.

— Позвони нам — сказала она.

— Позвонить? Имеете в виду, по телефону?

— Я оставила номер телефона на твоем столе.

Я повернулся в ту сторону, куда она кивнула. На кухонном столе рядом с телефоном лежала прямоугольная визитная карточка.

— О — сказал я — хорошо.

— И помни — сказала она, направляясь к двери — пока мы не заделаем трещины, мир будет казаться немного более странным.

В этот момент у меня зазвучал звуковой сигнал, и голограмма наверху замигала красным.

— Удачи — сказала она.





30




— Что, черт возьми, с тобой случилось? — Спросила Вега.

— Ой — Я дотронулся до повязки на лбу — Группа подростков подумала, что было бы мило позвонить своему недавно умершему другу. Вместо этого появился жук, брызжущий кислотой. На меня... набросились.

Она ухмыльнулась.

— В таком случае, я прощаю тебя за опоздание.

Я начал было рассказывать ей, что эта встреча произошла до того, как я позвонил, чтобы пригласить её и Тони на ужин, но передумал. Я бы взял маллиган. Я опустился на скамейку рядом с ней. Местом проведения был популярный ресторан в Бруклине, интерьер которого был выполнен в стиле латиноамериканской площади: столы для пикника расставлены вокруг каменного фонтана, повсюду разбросаны мотодельтапланы и большие колеса, на которых дети могут кататься и драться.

— Мистер Крофт! — Крикнул Тони, проносясь мимо, на одном из мотодельтапланов, как на самокате. Когда я помахал ему в ответ, он уже ушел.

Я улыбнулся. Я подумал, что ему здесь понравится.

— Я сделала заказ — сказала Вега — Надеюсь, тебе нравятся уличные тако.

— Восхитительно — сказал я.

— А пока... — Она взяла запотевший кувшин с маргаритой и налила себе и мне по бокалу в соленой оправе — Я думаю, мы это заслужили.

Разрушение портала потянуло за собой магию Шепчущего, которая начала проникать в мир. Те, кто потерял рассудок, вновь обрели здравомыслие или, в некоторых случаях, безумие. За несколько часов до этого полиция Нью-Йорка приняла меры и окуривала город дымом каннабиса. Дым остановил беспорядки и пощадил большие районы города. Уборка и восстановление, это совсем другая история, но все могло быть намного хуже.

— Без шуток — устало сказал я, когда мы чокнулись бокалами.

Я сделал большой глоток, радуясь, что снова в этом мире, рад пить маргариту с... другом? Вспомнив свой разговор с Джеймсом, я искоса взглянул на Вегу. её темно-русые волосы были распущены и ниспадали на плечи под простой рубашкой с V-образным вырезом, в которой она умудрилась выглядеть потрясающе.

Да, она мне понравилась.

— Эй, притормози — крикнула она сыну, когда он проносился мимо на очередном круге. Но Тони был слишком поглощен своим смехом и взбиванием волос, чтобы услышать это. Она нахмурилась и покачала головой.

— Как поживает его няня?

— Камилла? Если не считать двух килограммов, которые она набрала из-за переедания, с ней все в порядке.

— Перекусила, да?

— Да, я не думаю, что она когда-либо курила раньше.

Это заставило меня рассмеяться так сильно, что Вега тоже засмеялся. Когда наши смешки стихли, между её темными глазами появилась небольшая складочка, и она огляделась по сторонам.

— Я почти боюсь спрашивать, но что ты имел в виду, когда сказал по телефону, что Нью-Йорк может стать еще более странным?

Я поделился тем, что рассказала мне Арианна о разрушающемся портале, создающем разрывы в границах между мирами. Утренняя тревога, казалось, подтверждала это. Я сомневался, что подростки смогли бы вызвать такое большое и злобное существо из преисподней еще месяц назад.

— Отлично, это как раз то, что нужно городу — пробормотала Вега — Что тебе понадобится?

— Для начала, сотрудничество с полицией Нью-Йорка.

— Ну, у тебя там много доброжелательности после того, как ты предложил идею с каннабисом. Правда, я не уверена, что в бюджете сейчас достаточно денег, чтобы заплатить тебе. Не после всех этих расходов...

— Нет, нет, в этом нет необходимости — перебил я.

Хотя Арианна и не объяснила, каким образом, у Ордена были финансовые ресурсы, восходящие к древности, ресурсы, которые использовал Лич. Раньше я думал, что гранты, которые поддерживали меня на плаву в Мидтаунском колледже, были отражением относительного удовлетворения Ордена моей работой. Оказалось, что Лич просто беспорядочно тратил средства. Напомните мне, чтобы я никогда не насмехался над примитивными верованиями в богов погоды. В любом случае, теперь Орден будет платить ежемесячно. Несмотря на это, я планировал сохранить свою новую должность в колледже, хотя это изменение означало, что теперь мне придется зарабатывать гранты собственным трудом.

— Дело не столько в том, что я работаю консультантом — продолжил я — чем я по-прежнему рад заниматься, сколько в том, чтобы убедиться, что мы не преследуем противоречивых целей.

— Противоречивые цели? Ты имеешь в виду, что полиция Нью-Йорка арестовывает тебя по подозрению в убийстве?

Я сухо усмехнулся, вспомнив нашу с Вегой первую встречу более двух лет назад. И вот мы здесь, потягиваем маргариту, как старые приятели. Поговорим о космическом юморе.

— Ну, да, это — сказал я — но также и получение информации без бюрократических проволочек.

— Крофт, полиция Нью-Йорка одна из крупнейших бюрократических структур в городе. Бюрократия всегда будет существовать — Она сделала еще глоток и облизнула верхнюю губу — Но у тебя есть мой номер телефона. Если тебе что-то понадобится, дай мне знать. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы достать это для тебя.

— Вот так просто, да?

— Только потому, что это ты.

Ух ты, мы действительно прошли долгий путь.

— Спасибо — сказал я — Я серьезно.

Она кивнула, и это был один из немногих случаев за все время нашего знакомства, когда я не видел в ней крутого детектива. Она была просто Вегой. Она, казалось, придвинулась немного ближе, изучая мои глаза.

— То, что ты рассказал мне о своем отце по телефону. Я знаю, что это, должно быть, тяжело.

— Это процесс — сказал я, стараясь не отводить взгляд — Со мной все будет в порядке.

Наступила тишина, после которой болтовня и радостные крики вокруг нас, казалось, стихли. Наши взгляды устремились вслед Тони, когда он снова обошел зал.

— Когда мы переехали из Фергюсон Тауэрс в Южный Бронкс — рассказывает Вега — мой отец устроился на работу консультантом по работе с молодежью. Он был крупным, импозантным парнем, но умел ладить с детьми. Знал, как с ними разговаривать. Он занимался этим в течение нескольких лет, когда в парке, расположенном в квартале от нас, грозила разразиться война банд. Мой отец работал с некоторыми ребятами с обеих сторон, поэтому он отправился туда, чтобы вразумить их, не дать им поубивать друг друга, понимаешь? Все равно завязалась драка, и он был ранен в грудь. Говорят, он умер еще до того, как упал на землю.

— Мне очень жаль — сказал я.

— В то время мне было семнадцать. Я была в некотором замешательстве относительно того, чем я собираюсь заниматься. Мой отец хотел, чтобы я поступила в колледж. Но на панихиду по нему пришел весь 43-й участок, сняв шляпы, как будто он был одним из них. Это меня задело. Я тут же решила стать полицейским — Когда она посмотрела на меня, её глаза были сухими, но странно открытыми — Думаю, я пытаюсь сказать, Крофт, что чем больше я узнаю тебя, тем больше узнаю себя — Она фыркнула и покачала головой — Наверное, в этом нет особого смысла.

— На самом деле, так оно и есть.

— Дело в том, что я не собираюсь усложнять тебе выполнение того, что у тебя в крови, к чему ты явно стремишься. И если я смогу облегчить задачу, я это сделаю. Считайте меня частью твоей команды.

Она подняла свой бокал, словно собираясь произнести еще один тост. Вместо этого я наклонился и поцеловал ее. её губы напряглись, и я был уверен, что она собирается отстраниться. Но затем её губы прижались к моим, и я ощутил их солоноватую сладость. Когда мы расстались, я почувствовала, что просыпаюсь от долгого, приятного сна, хотя поцелуй длился не более двух секунд.

Она прищурилась, глядя на меня.

— Ладно, что это было?

У меня все еще кружилась голова, и мне пришлось поморгать, чтобы сфокусировать взгляд.

— Я говорю "спасибо"?

— Я польщена, Крофт. Я. Но сейчас в моей жизни много чего происходит. Вот моя работа, вот Тони. Не знаю, так ли уж это хорошая...

В этот момент её сын бросил свой мотодельтаплан и подбежал к столу. Раскрасневшийся и тяжело дышащий, он вскарабкался ко мне на колени.

— ...идея — закончила Вега.

— Ты взял с собой трость? — Спросил Тони.

— Это прямо здесь — Я сунул руку под скамью и протянул ему клинок моего отца, надежно запертый внутри.

— Ура — сказал он, оглядев её с ног до головы — Когда ты снова приедешь навестить нас?

— Ну, это зависит от твоей мамы.

— Мам, когда мистер Крофт сможет приехать? — спросил он.

Когда я посмотрел на Вегу, она склонила голову набок, полуприкрыв веки, как бы говоря: "Конечно, используй моего ребенка против меня". Но уголки её губ приподнялись.

— Мистер Крофт сможет пообедать в следующее воскресенье? — спросила она.

Тони устремил на меня свои большие, выжидающие глаза.

— За исключением каких-либо чрезвычайных ситуаций — сказал я — Сможет. Абсолютно.

— Ура! — Сказал Тони.

— Ура — невозмутимо повторила Вега, но все еще улыбаясь.

Принесли наши тако, и Тони, забравшись под стол, занял свое место напротив нас. Пока мы ели, он что-то бормотал, и этот звук был приятным фоном для моих мыслей о странностях, о которых упоминала Арианна, о команде, которая найдет меня "по одному", и о будущем Ордена. Но больше всего я думал о Рики Веге и, возможно, о начале чего-то особенного.

— Кто хочет еще тако? — спросил я.





