Annotation


		У каждой истории волшебника есть начало… Давайте вернемся в ту ночь, когда мне исполнилось тринадцать, в ту ночь, когда дедушка порезал мне палец своим мечом. Не могу сказать, что напугало меня больше, холодный гнев в его глазах или безумные вещи в его запертом кабинете. Говорящий сундук. Развевающиеся пальто. Книжная полка, названия на которой менялись у меня на глазах. И особенно одно пугающее название: Книга Душ. Прошло десять лет, и я направляюсь в румынский монастырь в поисках той потерянной книги. Но я не единственный. Трое других людей опередили меня в местной деревне: двое исследователей и... ну, я не уверен, кто такая Флор, но она испанка, скрытная и сексуальнее летнего платья. Могу ли я доверять ей или кому-нибудь из них? Я не знаю, но по нашему следу идут оборотни, не говоря уже о древнем проклятии, нависшем над отдаленными руинами. Чтобы добраться туда и обратно, потребуется серьезное сотрудничество. Или серьезная магия.





* * *



1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17





* * *





1




Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я закрыл дверь в пульсирующую темноту.

Повернувшись, я включил фонарик. Сквозь пыльные завесы у стен, расположенных слишком близко, виднелись книжные шкафы. В дальнем конце комнаты виднелись большой сундук и антикварный письменный стол, на котором стояла старинная лампа с кроваво-красным абажуром и медной цепочкой.

Как только я переступил порог, страх, сжимавший мои внутренности, отступил, позволив эйфорическому возбуждению просочиться внутрь. Я прожил в этом доме всю жизнь, тринадцать лет с того дня, и я никогда не был в дедушкином кабинете на чердаке. Я был на неизведанной территории.

А еще лучше, на запретной территории.

Я пробежался лучом по корешкам на книжных полках. Старая энциклопедия, ряд за рядом книги по страхованию и страховому праву. Скучные названия, но от их близости у меня волосы на руках встали дыбом. Может быть, это было потому, что я почти ничего не знал о своем дедушке, человеке, который редко бывал дома и редко разговаривал, даже когда был дома. Человек, чьи суровые глаза и иностранный акцент пугали до чертиков моих друзей и меня, если быть честным.

Я направил луч на его багажник. Большой, потрепанный контейнер из черного дерева и металла, который больше всего на свете походил на пиратский сундук. Я расстегнул обе защелки и провел ногтями по краю центрального замка, удивленная, когда пружинная защелка открылась.

От предвкушения у меня затрепетал мочевой пузырь. Я зажал фонарик между плечом и щекой, положил руки на крышку... и заколебался. Как бы странно это ни звучало, сундук казался живым. И дело было не только в тепле податливой древесины. Какая-то сила двигалась по моим рукам, равномерно поднимаясь и опускаясь, как дыхание. И это было биение сердца?

Мое собственное сердце подпрыгнуло, когда я оторвался от сундука. Нет, не биение сердца — шаги на чердачной лестнице. Их ровный ритм, сопровождаемый деревянными постукиваниями, становился все громче.

Дерьмо. Дедушка.

Я задвинул крышку, задвинул засовы и обвел лучом фонаря кабинет. Шкаф! В пять судорожных шагов я нырнул в ряд висящих пальто и захлопнул за собой складную дверцу. Мгновение спустя, как только я выключил свет, дверь кабинета со скрипом отворилась, а затем снова закрылась.

Последовало тяжелое молчание. Я затаил дыхание, уверенная, что дедушка почувствовал мое присутствие.

Он произнес одно из своих странных слов: "Зазубренный". В моих ушах усилилось давление, когда половицы заскрипели, а свисающая лампочка залила комнату слабым светом. Я застыл на корточках. Высокая фигура дедушки появилась в поле моего зрения через щель над средней петлей дверцы шкафа, он стоял спиной ко мне. Я перевела дыхание и моргнула, чтобы снова увлажнить глаза.

Хотя обычно этот человек держался с достоинством, сейчас его плечи поникли, словно на них лежал большой груз. Он положил трость и мягкую шляпу на стол и, вздохнув, провел рукой по редеющим волосам. На его среднем пальце тускло поблескивало серебряное кольцо с драконом.

Однажды я спросил Бабушку, почему дедушка такой молчаливый. На самом деле я, конечно, спрашивал, почему он уделяет мне так мало внимания. Нана, казалось, поняла, и её губы сложились в нежную улыбку.

— Когда твой дедушка был молодым человеком — объяснила она — он участвовал в долгой войне. Ужасной войне. Он видел много ужасных вещей. Некоторые люди никогда не оправляются от такого опыта.

— Ты имеешь в виду Вторую мировую войну?

Она не кивнула, только повторила:

— Ужасная война.

Из шкафа я наблюдал, как дедушка расхаживает перед своим столом. Казалось, приняв какое-то решение, он выпрямился и повернулся к ближайшему книжному шкафу.

— Стройный — сказал он. Еще одно странное слово, произнесенное с глубиной и звучанием.

Воздух сотряс разряд, и книжный шкаф... задрожал. За то время, пока я наклонялся ближе к дверному косяку, книги превратились в другие книги. Больше никаких энциклопедий или руководств по страхованию. Тихонько напевая, дедушка водил пальцами по фолиантам и старым кожаным переплетам. Я изучал латынь в школе и мог перевести несколько названий. Боже, какие они были странные.

Пальцы дедушки остановились на особенно большом томе, Книге душ, и вытащили его.

Пылинки света порхали над раскрытыми страницами. Он рассеянно махал им, пока они не рассеялись. Медленно перевернув книгу, раскрытую на груди, он провел пальцем по странице, шевеля губами. Возможно, из-за того, что он так долго смотрел на дедушку, не мигая, его лицо приобрело фиолетовый оттенок. Я зажмурился и снова открыл глаза, но эффект остался.

Когда раздался сильный стук, я попытался повернуть голову в сторону двери кабинета. Бабушка? Но после второго стука я понялё0, что он доносится не из-за двери. Он доносился из дедушкиного сундука для пароварки.

Черт возьми, там кто-то есть.

— Да, что это? — Рассеянно ответил дедушка.

Хотя я не мог разобрать слов, доносившихся из сундука, в голосе слышалось хныканье.

— Угу — сказал дедушка, все еще погруженный в свою книгу.

Голос сказал что-то еще.

Дедушкин палец замер. Аура света, окружавшая его, сгустилась. Он поднял лицо, пока его взгляд не встретился с моим. Книга захлопнулась.

Мой мочевой пузырь снова затрясся, на этот раз от ужаса. Когда я попыталась отодвинуться, дедушка что-то пробормотал, и пальто начали давить на меня. Что за...! Сквозь щель в двери я увидела, как он сменил книгу на трость. Я быстро огляделась по сторонам, но идти было некуда, негде спрятаться.

В одно мгновение дверь открылась, мужчина в пальто вытолкнул меня наружу, его рука схватила меня за запястье, и сверкнуло стальное лезвие, глубоко вонзившись в мой указательный палец.





2




Десять лет спустя



— Ты дурак.

Я оторвал взгляд от тонкого шрама на пальце и повернулся на деревянной скамье лицом к вознице. В течение последних двух часов румын молчал, даже когда я несколько раз пытался заговорить с ним по-словацки. Он встряхивал мокрыми поводьями лошадей, верхняя половина его лица была скрыта крестьянской шляпой, а взгляд устремлен на грязную дорогу впереди. Я предполагал, что этот человек сдержан, не склонен к разговорам. Но неужели он только что назвал меня дураком?

Я прочистил горло.

— Приходите еще?

Колеса повозки проскочили еще одну коричневую лужу, а дождь продолжал барабанить по моей куртке с капюшоном. На протяжении многих миль мы не пересекали ничего, кроме полей и убогих фермерских угодий, но впереди я смог разглядеть первые дома настоящей деревни, выветрившиеся оштукатуренные постройки с красными черепичными крышами. Возможно, в предвкушении еды или отдыха пара лошадей фыркнула и ускорила шаг. После того, как я безостановочно путешествовал в течение последних двадцати четырех часов, на самолетах, поездах, а теперь и в повозке, мне было знакомо это чувство.

Как только я подумал, что водитель снова погрузился в молчание, он заговорил снова.

— Вы приехали из любопытства.

— Вроде того — Я внимательно посмотрел на него, где я мог слышать все это раньше? — Я направляюсь к руинам старого монастыря. Долхаска. Предполагается, что это в двух днях пешего перехода от деревни. Может быть, вы слышали о нем?

Мне удалось раздобыть обзорную карту местности, на которую я нанес свое наилучшее представление о местоположении монастыря, но я надеялся найти кого-нибудь, кто дал бы мне более четкие указания, а еще лучше, проводил бы меня.

— Почему вы? — спросил он, произнося это "вы"?

— Исследую. Я докторант. Предполагается, что монахи-основатели Долхаски расшифровали некоторые утраченные тексты. Я хочу посмотреть, смогу ли я их найти. Они могут пролить свет на древние европейские верования.

Это было то же самое объяснение, которое я приводил, подавая заявку на получение исследовательского гранта, но это была лишь половина правды. Другая половина заключалась в том, что после многих лет поисков я был близок к тому, чтобы найти книгу, которая объяснила бы, кем был мой дедушка, помимо страховой компании.

— Вот почему вы дурак — сказал он.

— И почему именно это?

— Путешествие — Он посмотрел туда, где долина переходила в темные лесистые холмы, а за ними возвышались Карпатские горы с белыми вершинами — Это будет вашей смертью.

Меня предупреждали, что этот регион Румынии все еще полон суеверий, но ничего себе.

— Дай-ка угадаю... злые духи? — Усмехнулся я. Чувство голода в моем желудке, не говоря уже о ноющей заднице, снизило мою терпимость к всякой ерунде. Я становился настоящим умником — Людоеды? Ведьмы?

— Волки — ответил он.

— Ой — Я смущенно рассмеялся — Ну, у нас тоже есть волки, и они не людоеды.

— Значит, ваши волки не похожи на наших.

Я оглядел лес.

— Что делает ваш лес таким особенным?

Не успел я задать этот вопрос, как меня пронзило дурное предчувствие. Из-за воды, стекавшей с полей шляпы мужчины, на меня уставились серьезные серые глаза. Он взял в руки промокшую шляпу, снял её с головы и повернулся так, чтобы приглушенный свет падал на его изуродованный профиль. Четыре линии шрама начинались у его правого виска, прорезая спутанные черные волосы, и пересекали щеку. Я предположил, что помутнение его правого глаза было результатом катаракты, но теперь я увидел, что самый верхний шрам заканчивался у рассеченного века.

— Это сделал волк? — спросил я.

Он надел шляпу.

— Я был молодым глупцом. Я не верил в сказки.

Я проглотил. Ладно, возможно, мне нужно было переосмыслить свой подход.

— Есть ли среди жителей деревни люди, которые подрабатывают вооруженным эскортом?

— Никто не пойдет в лес.

Оси телеги заскрипели, когда мы въехали на грязную деревенскую площадь. Хотя мы уже были за городом, влажный воздух был наполнен запахом мокрых животных и взрытой земли. Лошади проскакали мимо оштукатуренной церкви и пары витрин магазинов, пока кучер не натянул поводья. Мы, фыркая, остановились перед единственным в деревне пансионом — если верить записи в моем путеводителе, в нем было четыре спальни и завтрак.

Водитель слез с повозки и обошел её сзади. Я подошел к нему с другой стороны, в моих туристических ботинках хлюпала вода. Я с завистью посмотрел на его потрепанные резиновые сапоги. Он откинул брезент в сторону и вытащил из-за груды ящиков мой дорожный рюкзак, который поставил на ступеньки пансионата.

Я отсчитал несколько купюр.

— Спасибо, что подвез.

Когда он взял деньги и сунул их в карман рубашки, я заметил тусклое кольцо на его среднем пальце. На толстом циферблате была выгравирована знакомая фигура: вставший на дыбы дракон.

— Т-твое кольцо — пробормотал я — У моего дедушки было точно такое же. Где вы его взяли?

Он быстро и без интереса взглянул на кольцо.

— У уличного торговца — Забравшись обратно на свое место, он взял поводья в руки, но заколебался, не успев натянуть их — Не будь дураком — сказал он, глядя на меня сверху вниз — Это путешествие не для смертных. Оно не простит любопытства или алчности. Расскажи это своим друзьям.

— Друзья?

Он поднял свои серые глаза на пансионата.

— Вы здесь не единственный иностранец.





3




Я встретил иностранца номер один сразу за входом в пансионат, в гостиной. Молодой человек, со стильной копной светлых волос и веселыми голубыми глазами, выглядел примерно моим ровесником. Он сидел в угловом кресле лицом к двери с бокалом темного вина в руке, словно ожидая, что кто-нибудь присоединится к нему за выпивкой и разговором.

— Прекрасная погода, а, приятель? — произнес он с приятным английским акцентом.

Я вытер ботинки о коврик и бросил рюкзак у двери. Меня интересовали еда, ванна и постель, именно в таком порядке. В моем ближайшем маршруте не было места для болтовни.

— Меня зовут Джеймс. Он закатал рукава свитера и пересек комнату, протягивая руку.

Я вытер ладони о штаны и принял его сердечное пожатие.

— Эверсон Крофт

— Дай-ка я угадаю. Вы тоже охотитесь за легендарными рукописями Долгаски?

Я перестал расстегивать куртку и посмотрел на него снизу вверх.

Он рассмеялся, как будто мы только что рассказали особенно остроумную шутку.

— Я тоже прочитал статью в Историческом журнале. Я учусь на пятом курсе Оксфорда. История Европы.

— Мидтаунский колледж в Нью-Йорке — ответил я — Мифология.

— Острые умы мыслят одинаково, не так ли? Он хлопнул меня по плечу.

— Думаю, да — пробормотал я.

Он перешел на старую латынь.

— Говорят, что рукописи написаны на архаичной латыни.

Я кивнул и ответил тем же.

— Да, я слышал.

Он улыбнулся мне так, словно я прошел какое-то испытание.

— Ну, давай — сказал он — Снимай куртку, возьми полотенце. Я приготовлю тебе бокал местного спиртного. Не винтажный, заметьте, но свое дело делает.

По крайней мере, он не относился ко мне как к сопернице. Ученые могли быть такими мелочными. Возьмем, к примеру, нового заведующего моим историческим факультетом, профессора Снодграсса. Теперь у меня была работа. Я опустился на диван и взяла бокал вина, который он приготовил. Джеймс бодро поднял свой бокал, и мы оба пригубили. К моему удивлению, сильный запах алкоголя в сочетании с мягкой подушкой успокоили мои боли в дороге и сопутствующую им раздражительность. Джеймс потянул за белый воротничок рубашки, выглядывавший из-под его слишком зеленого свитера. Он мог бы сойти за игрока в гольф, который решил отдохнуть от поля для гольфа.

— Итак, как долго ты здесь находишься?

— С понедельника. Я надеялся отправиться в монастырь вчера, но погода была просто ужасной. Он вздохнул и посмотрел в окно, за которым текла дождевая вода. Отдаленная молния двумя вспышками осветила его лицо.

— Похоже, вы уверены в местоположении монастыря.

— Ну, за это я должен благодарить технологии — Когда он полез в карман, раздался раскат грома, от которого задрожали стены. Джеймс поднял что-то похожее на маленький радиоприемник с резиновой антенной, торчащей сверху — Используя спутниковую картографическую программу, я смог определить местоположение руин. Это дало мне данные GPS. Согласно этим данным, монастырь находится примерно в 48 километрах к северо-западу от нашего текущего местоположения — Он протянул мне устройство — Не хотите взглянуть?

— Нет, нет — Я отклонился и показал свои ладони — У меня есть способ избавиться от этого.

Это было правдой. В моем присутствии технология неизменно выходила из строя. В последний раз, когда я пытался воспользоваться библиотечным компьютером, экран потемнел, а от клавиатуры повалил дым. Через несколько секунд вся сеть колледжа вышла из строя. К счастью, я неплохо управлялся со своей механической пишущей машинкой.

Джеймс пожал плечами и убрал GPS-навигатор в карман.

— Но, эй... — Я пошел за своим рюкзаком — Не могли бы вы взглянуть на мои карты и сказать, где я нахожусь поблизости?

— Ради всего святого, за что? Джеймс спросил — Теперь, когда ты здесь, мы можем отправиться в путешествие вместе.

Я опустился обратно на диван.

— Ты не будешь возражать?

— Две головы лучше, чем одна — Кроме того, я был бы рад компании.

— Что ж, выпьем за это — Я поднял свой бокал, и мы выпили снова, мои опасения по поводу расположения монастыря рассеялись. Но при следующей вспышке молнии я вспомнил шрамы водителя, бледные полоски ткани, просвечивающие сквозь его влажные волосы. Должно быть, волчьи когти содрали кожу с черепа бедняги.

— Что-то случилось? — Джеймс спросил.

— Кто-нибудь предупреждал вас о том, что нужно идти в лес?

— Кроме всех, с кем я разговаривал? — Он улыбнулся и помахал рукой — Мы в старой доброй стране, приятель. Хорошие люди, соль земли, но простодушные. Там, где есть неизведанные дебри, должны быть и монстры, верно?

— Я понимаю вашу точку зрения. Но я бы чувствовал себя лучше, если бы нас сопровождали. Были случаи нападения волков.

Джеймс с безразличным видом разглядывал свой стакан.

— Я уже поспрашивал людей. Боюсь, это никого не интересует. Похоже, только четверо из нас готовы отправиться в эти дебри.

Водитель упомянул иностранцев во множественном числе.

— Кто эти двое других?

— Ну, а вот и Флор из Испании — Он понизил голос — Лакомство для глаз, но остерегайтесь её язычка. Кажется, у меня все еще остались шрамы от нашей маленькой ссоры сегодня утром за завтраком — Он усмехнулся, потирая плечо — Другой, Бертран, известный французский ученый. Правда, не слишком дружелюбный.

— Настоящая Организация Объединенных Наций — заметил я, на что Джеймс снова усмехнулся — И они тоже пытаются добраться до Долгаски?

Он кивнул.

— Но мы все были скованы погодой. По крайней мере, это объединяет нас с монастырем.

— А что, если мы отправимся все вместе? Чем больше нас будет, тем меньше вероятность, что какие-нибудь волки станут с нами связываться, верно?

— По-моему, это вполне разумное рассуждение, но тебе нужно убедить остальных. Их интерес к Долгаске кажется не более чем корыстным.

Он произнес это слово так, словно оно было ему совершенно не по душе.

— Может быть, мы все сможем встретиться за ужином сегодня вечером — сказал я — Обсудим это.

— Замечательно. Я это устрою. На углу есть ресторанчик. Он наполнил мой пустой стакан — Но тебе стоит подняться наверх и немного отдохнуть, дружище. Ты выглядишь очень измотанным.

Я сделал, как предложил Джеймс, и нашел хозяйку пансиона, пожилую женщину, которая провела меня в скромную комнату на втором этаже. Вымыв посуду, я лег на односпальную кровать, ощущая, как дневное движение проходит через мое измученное тело. Трудно было поверить, что я нахожусь менее чем в тридцати милях от Книги душ, книги, которая исчезла из коллекции дедушки после его смерти. Исследование показало, что эта книга никогда не должна была существовать в двадцатом веке.

Но затем я прочитал об этом в прошлом месяце в "Историческом журнале", автор которого полагал, что монахи-основатели Долхаски переписали множество утраченных текстов и фолиантов, в том числе «Книгу душ» Я закрыл глаза. Подумать только, что через два дня я смогу держать в руках ту же самую книгу, которую десять лет назад видел в руках дедушки. Мои мысли начали блуждать по этой теме.

Я уже почти заснул, когда вдалеке раздался волчий вой.





4




Бертран решительно покачал головой, закрыв глаза.

— Нет.

— Почему нет?

— Я планировал одиночную экспедицию — ответил он с сильным французским акцентом — и она останется одиночной экспедицией.

Мужчина средних лет, сидевший напротив меня, был высоким и худощавым, с кислым выражением лица и веками, которые подрагивали, когда он высказывал возражения, что случалось довольно часто. Джеймс был прав насчет "не особо дружелюбного" тона. Более того, он был придурком.

— И мы охотимся за одними и теми же рукописями, не так ли? он продолжил — С какой стати мне делиться своими открытиями с группой любителей? — Он вернулся к тушеному кролику, аккуратно орудуя вилкой и ножом.

Мы собрались на ужин примерно через час после того, как я лег. Из-за волчьего воя, который превратился в хор ночных кошмаров, я не сомкнул глаз. Усталость и злость теперь бурлили во мне. Прежде чем я успел отреагировать на "любительское" замечание Бертрана, Джеймс хлопнул в ладоши.

— Ну что, — весело сказал он — Значит, вечеринка на троих?

Мы все повернулись к Флор. При виде её страстных глаз, надутых губок и блестящих черных волос до плеч было трудно не разинуть рот. Но я понял, что Джеймс имел в виду, говоря о её меркантильности. Дело было не только в её черной майке и брюках-карго, но и в том, как ровно, почти со стоном она говорила.

— Я придерживаюсь того же мнения, что и Бертран — сказала она, бросая обглоданную кость на тарелку — Как бы мне ни было неприятно это признавать.

Я раздраженно огляделась по сторонам. Ресторан принадлежал пожилой паре, три стола были сдвинуты в обеденный зал и украшены закопченными пластиковыми цветами. В глубине кухни звенели кастрюли и булькала вода. Несмотря на то, что мы были одни, я понизила голос.

— Послушайте — сказал я — Да, то, что я предлагаю, потребует некоторого компромисса. Но это дает нам наилучшие шансы добраться до Долгаски. Попытайтесь сделать это в одиночку, и есть шанс, что мы не только не найдем монастырь, но и станем пищей для волков.

Бертран фыркнул.

— Похоже, американец чего-то боится.

Мое лицо вспыхнуло.

— И ты говоришь как...

— Я поспрашивал всех после нашей предыдущей беседы — перебил Джеймс — Опасения Эверсона по поводу волков следует воспринимать серьезно. История этого региона изобилует нападениями на сельских жителей, некоторые из которых заканчивались смертельным исходом. Даже охотники больше не осмеливаются заходить в лесные дебри. Бродячие стаи, похоже, не очень боятся людей. И особенно агрессивны они по ночам — Как и все остальные, он сообщил страшную новость с почти жизнерадостным видом.

— Сказки — решил Бертран.

— И что же делает вас экспертом? — Я с трудом сдерживался, чтобы не вскочить и не стереть с его лица надменное выражение.

Он поднес салфетку к губам и еще полминуты жевал и глотал.

— Я учился в вашем Гарвардском университете, самом дорогом учебном заведении, которое когда-либо существовало. Я защитил докторскую диссертацию в Сорбонне в Париже, где с тех пор являюсь профессором. У меня много публикаций, возможно, вы читали мой том по средневековой философии? Я получил две книжные премии и в настоящее время претендую на третью. И меня постоянно приглашают читать лекции на престижных конференциях и в университетах — Он многозначительно посмотрел на Джеймса — В прошлом месяце я отклонил приглашение из Оксфорда.

— Спасибо за биографию — сказал я — но я пропустил ту часть, где вы убивали диких животных.

Бертран принялся за картошку, как будто не слышал меня.

— Возможно, американец прав — сказала Флор — Может, нам стоит держаться вместе, пока мы не доберемся до монастыря?

Я протянул к ней свои поднятые ладони.

— Спасибо.

— Но как только мы окажемся там — продолжила она — нам нужно будет решить, как распределить добычу.

Распределять? Трофеи? Я отдернул руки.

— Ради бога, мы не мародеры. Мы исследователи — Косой взгляд Флор заставил меня заколебаться — Подождите, вы ведь исследователь, не так ли?

— Я просто проверяла тебя — сказала Флор — А кто я такая, не твое дело.

— Ой, Ну, если мы собираемся объединить усилия, я думаю, нам с Джеймсом нужно знать, что ты здесь делаешь.

— Удачи, друг мой — Джеймс усмехнулся — Мы с Флор несколько раз на этой неделе ходили вокруг да около этого вопроса, не так ли, дорогая?

Флор прищурилась, глядя на него.

Я решил не давить на нее, чтобы она не передумала присоединиться к нашей компании. Остра она на язык или нет, но мне не нравилась мысль о том, что она отправится в путешествие в одиночку. К тому же, её присутствие увеличивало нашу численность.

— Хорошо — сказал я — Итак, это трое. Бертран? Последний шанс.

Он фыркнул и отодвинул от себя недоеденную тарелку.

— Я бы с удовольствием присоединился к «Трем балбесам» — Он бросил на стол пару банкнот и, надев дождевик и шляпу от дождя, вышел из ресторана. Только когда он ушел, я заметил, что он недоплатил.

Джеймс перевел взгляд с закрывающейся двери на нас с Флор.

— Итак — сказал он со счастливым вздохом — Во сколько мы заканчиваем?

— Ожидается, что погода улучшится завтра около полудня — сказала Флор — Мы должны добраться до монастыря ближе к вечеру следующего дня. Если вы двое не будете меня задерживать.

Я искоса улыбнулс Джеймсу.

— Да, мы постараемся не отставать.

Он улыбнулся в ответ.

— Что ж, мне нравится идея провести в лесу всего одну ночь в любом случае.

— И у меня есть идея насчет средства от волков — сказал я.





5




На следующее утро, когда мы с Джеймсом заканчивали завтракать, Флор спустилась к столу. её невнятный ответ на наши приветствия свидетельствовал о том, что она не была жаворонком. Однако это не помешало её спутанным волосам и заспанному лицу сыграть с моим воображением злую шутку. Я кашлянул в кулак.

— Француз ушел — заявила она, отламывая от буханки ломоть хлеба и намазывая его маслом.

— Прогулялся? Или пропал бесследно.

— Он все забрал с собой — Кусок исчез у нее во рту, и она угрюмо принялась жевать.

— Я слышал, как он ходил сегодня рано утром — сказал Джеймс — Похоже, он отправился в путь один, бедняга.

— Да, чтобы опередить нас — проворчал я — Будем надеяться, что мы не доберемся до укрепленного монастыря — Хотя я бы не оставил такое без внимания Бертрана, меня охватило беспокойство за его безопасность. Я напомнил себе, что мы предупреждали его, что он взрослый мужчина.

Что касается нашей безопасности...

— Прошу меня извинить — сказала я, вставая из-за стола — Владелец пансионата предоставил мне право готовить на кухне в течение следующего часа, и мне нужно кое-что приготовить.

— Тогда, похоже, этот прекрасный источник информации останется в моем полном распоряжении — сказал Джеймс, устремив на Флор сверкающий взгляд. Она перестала жевать и сердито посмотрела на него.

Боже. Даже этот её вид был потрясающим.

Выходя из комнаты, я наткнулся на стул.

С тех пор как я был маленьким мальчиком, моя голова едва доставала Бабушке до бедра, кулинария увлекала меня. Сочетание разных ингредиентов. Правильное соблюдение пропорций. Добавление энергии в виде тепла. И все это для того, чтобы в итоге получилось нечто, в чем целое было бы больше или, по крайней мере, вкуснее, чем сумма его частей. А блюда, которые готовила Нана, были одними из самых вкусных, которые я когда-либо пробовал.

Этот процесс, можно сказать, алхимия, до сих пор впечатляет меня.

Я поставил чугунную кастрюлю с водой на газовую плиту. Достал из холодильника большой пакет с румынским острым перцем, который купил в местном магазине. Я раздавил бледно-зеленые перцы плоской стороной ножа для разделки мяса, выделив сок и семена, и переложил полученную массу в кастрюлю. Найдя в пансионе черный перец, я обильно измельчил его и добавил в дымящуюся смесь.

Джеймс появился через двадцать минут, когда я разливал остатки перцового аэрозоля по трем баллончикам.

— А, я полагаю, это ваш репеллент от волков?

— Я сделал его очень крепким, так что будьте особенно осторожны — Я прикрутил пластиковые насадки и протянул ему флакон — Едва он коснется кожи, покажется, что на вас напали огненные муравьи, так что вы определенно не хотите, чтобы они попали вам в глаза. У волка красивые глаза.

Флор появилась из-за спины Джеймса и забрала свою бутылку. Она ухмыльнулась, обхватив пальцами пластиковый спусковой крючок.

— Они милые — заметила она.

— Милые? — Я надеялся, что они будут крутыми — Просто смотри, куда направляешь.

Она поджала губы и отставила бутылку в сторону.

— Нам нужно отправляться в путь.

— Но все равно это ужасно — сказал Джеймс, наклоняясь к окну, чтобы убедиться в этом.

Темные глаза Флор встретились с моими.

— То, что ты сказал о желании Бертрана добраться до монастыря раньше нас. Это меня беспокоит.

— Почему?

Она оглянулась через плечо, как будто мужчина мог стоять у нее за спиной, а затем подошла достаточно близко, чтобы я почувствовал исходящий от нее жар.

— Потому что он не тот, за кого себя выдает.



Час спустя мы отправились в путь, топая по грязной дороге, которая вела из деревни в предгорья. Семьи прервали свои полевые работы и уставились на нас сквозь пелену дождя, по их бледным лицам ничего нельзя было прочесть. У последнего фермерского дома я заметил, как пожилая женщина перекрестилась, прежде чем отойти от своего темного окна и закрыть ставни.

Хорошо. Это не было жутко или что-то в этом роде.

Я бежал трусцой через каждые несколько шагов, чтобы не отстать от Флор, и заметил, что Джеймс делает то же самое. В своих черных армейских ботинках она, казалось, намеревалась покорить лес кровавым путем. В дополнение к рюкзаку она взяла с собой титановый чемодан, отклонив наше с Джеймсом предложение нести его вместо нее. Когда мы спросили, что внутри, она ответила одним словом: «Оборудование».

— Итак — выдохнул я, когда снова поравнялся с ней — Ты собираешься рассказать нам о Бертране сейчас или как?

— Он мошенник — сказала она.

— В самом деле? В каком смысле?

— Что он сказал тебе вчера вечером? — Она опустила веки и изобразила французский акцент — Я звездный профессор. Я желанный лектор. Я гений. Все это чушь собачья.

Джеймс рассмеялся.

— Неплохо. И как вы обнаружили это восхитительное сокровище?

— Гугл — сказала она.

— Гугл? — Я оглянулся на отдаленную деревню — Не было ли там интернет-кафе, которое я пропустил?

— У меня есть спутниковый телефон. Я попросила кое-кого проверить его претензии.

— Что ж — сказал Джеймс — Шпион, который мне по сердцу.

Флор проигнорировала это замечание, что доставило мне личное удовольствие. Хотя мы с Джеймсом, возможно, и не были соперниками в учебе, я почувствовал, что между нами растет конкуренция за внимание Флор. Я был полон решимости выиграть это соревнование.

— Бертран преподает в Париже — сказала она — Но на том, что называется, на первом курсе.

— Подождите — сказал я — Он учитель начальной школы?

— Так, значит, он говорил о Гарварде и Сорбонне? — Вмешался Джеймс — Книжные премии?

— Его единственная публикация, личная веб-страница — ответила Флор — Полная чушь.

Я фыркнул, не в силах поверить в дерзость этого человека. Так что же он здесь делал? Пытался добиться признания? Стать академической знаменитостью, которую он уже придумал для себя?

— Ого — заметил я — и у него хватило наглости назвать нас любителями.

— Полагаю, это все решает — сказал Джеймс — А как же мы, любимая?

Флор резко повернулась к нему лицом.

— А как же ты?

— Ну, конечно, ты не остановилась на нашем добром человеке Бертране.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, на что намекал Джеймс. Флор попросила своего знакомого тоже навести о нас справки.

— Не волнуйся — отрезала она — Твои истории проверяются. Пока что.

А твои? Я хотел спросить. Но дорога внезапно сузилась, деревья прижали нас друг к другу. Флор пошла впереди, а я пристроилась сзади. Почти сразу же температура упала на несколько градусов, и воздух стал более влажным. Меня охватила странная усталость. Но пока я с трудом делал каждый шаг, двое других шли впереди.

— Эй, американец — крикнула Флор сквозь листву — Шевели задницей. Нам предстоит преодолеть много километров.

Джеймс обернулся и подмигнул мне.





6




Ближе к вечеру раздался первый волчий вой, долгий, леденящий душу.

Флор и Джеймс остановились послушать, давая мне время догнать их. Я стояла на дрожащих ногах, осматривая расщелины между деревьями. Лес, по которому мы поднимались, с каждой милей становился все темнее и извилистее, пока не стал похож на что-то из сказки братьев Гримм. Мой взгляд метнулся в сторону треска ветки. Мне показалось, что я поймал фигурную утку за черным деревом, но лес весь день играл с моими глазами злую шутку.

— Похоже, она была довольно крупной — сказал Джеймс об этом крике — И к тому же настойчивой.

— Да, но это далеко — сказала Флор. "Километры". Нам нужно продолжать путь. У Бертрана была четырехчасовая фора.

Джеймс сверился со своим GPS-навигатором.

— В любом случае, у нас приличное время.

— Могло быть и лучше — заметила Флор, взглянув на меня.

Когда она повернулась, её рубашка задралась, и я поймал себя на том, что пялюсь на блестящую кожу над её правым бедром. Прошло шесть месяцев с тех пор, как моя последняя девушка вышвырнула меня на обочину, и тоска по подобному общению начинала ощущаться как клиническое заболевание. Может быть, когда я вернусь в Нью-Йорк, я подумаю о том, чтобы завести кошку. Что-нибудь несложное.

— Как ты держишься, приятель? — Спросил Джеймс, замедляя шаг, чтобы соответствовать моему темпу.

— Хорошо — На самом деле, я был измотан — Эй, ты разговаривала с ней почти весь день — сказал я, понизив голос и с ноткой зависти в голосе — Есть какие-нибудь предположения о мотивах её желания уйти в монастырь? Или почему она так упорно стремится опередить Бертрана?

— Боюсь, что нет. И если вы собираетесь снова обсуждать с ней этот вопрос, я советую вам действовать осторожно. Она похожа на минное поле.

— Да, я заметил. Мой взгляд остановился на титановом футляре, висевшем у нее на руке.

Прежде чем я успел поинтересоваться его содержанием, Джеймс сказал:

— Фольклор этих мест должен заинтересовать кого-то из ваших коллег. Вы знали, что у них есть версия оборотня по имени приколичи?

Я рискнул бросить взгляд на темный лес позади нас.

— Сейчас действительно самое подходящее время?

— О, ужасные создания — продолжил он — Быстрые, сильные, умные, как люди, но их почти невозможно убить. И они не соблюдают лунные циклы, что касается их волчьей формы. Это постоянное состояние. Что касается их темперамента? Он понимающе усмехнулся. — Предполагается, что растущая луна делает их более кровожадными. И я действительно верю, что на этой неделе у нас будет полнолуние.

Когда начался очередной цикл воя, глаза Джеймса заблестели, как будто волки только что высказали ему свою точку зрения.

— Спасибо за информацию — пробормотал я.

Пока Джеймс трусцой догонял Флор, я снова огляделась по сторонам, стрелка моего беспокойства дрожала оранжевым цветом. Не то чтобы я верила в оборотней или нуждалась в этом, настоящие волки и так вызывали беспокойство. С другой стороны, если в нашем мире может существовать магия, почему не могут существовать монстры? Потому что то, чему я стал свидетелем из дедушкиного шкафа той ночью, было ужасно похоже на волшебство.

Волшебство, которого я не должен был видеть.

Я уставился на лицо дедушки, и на моем лице отразился шок. Его светло-голубые глаза изучали кровь, сочащуюся из моего пальца, морщинки вокруг его рта разгладились. Одной рукой он сжал мое запястье, но меня больше беспокоила его другая рука. Тот, что сжимал меч, который всего несколько секунд назад был его тростью для ходьбы. Меч, которым он только что провел по моему пальцу, я и глазом моргнуть не успела.

Рана начала болеть, затем гореть, и с моих губ сорвался стон.

Его глаза встретились с моими. Суровый немецкий взгляд.

— Тебе не следует прятаться здесь.

При этих словах, произнесенных с сильным ударением, комната на чердаке, казалось, снова обрела очертания, все вернулось из какой-то серой дымки. Антикварный письменный стол, заставленные книгами полки, старый сундук. Хотя я не мог видеть шкаф, в котором прятался, я чувствовал запах душных пальто позади себя.

— Как ты сюда попал? — спросил он.

— Ч-что?

— Как ты вошел в мою комнату?

Мой взгляд переместился на дверь. Никакой системы запирания. Даже замочной скважины нет, чтобы заглянуть внутрь. Но она всегда заперта. Сквозь густой лес я часто улавливал приглушенные звуки, похожие на литургические песнопения, а однажды услышал высокий, леденящий душу голос, не похожий ни на что из того, что я когда-либо слышал. Этот голос целый месяц мучил меня кошмарами. Но это не помешало мне вернуться и послушать.

— Я... я открыл дверь.

— Как?

Слово. Было странное слово, которое дедушка произносил каждый раз, когда стоял перед дверью на чердак, прежде чем повернуть ручку. Как будто он бормотал кому-то отрывистое приветствие.

— Я спросил то, что ты сказал.

Он крепче сжал мое запястье и наклонился ближе. И что мне сказать?

— Апри... — я прочистил горло — Апри.

Как и раньше, когда я произносил это слово, через меня прошел электрический ток, и напряжение в комнате, казалось, спало, как будто у тебя заложило уши после полета на самолете. Дедушка дважды моргнул. Целую минуту он пристально смотрел на дверь, затем закрыл глаза и выдохнул через свои большие ноздри, как будто только что пришел к серьезному выводу.

— Тебе не следует прятаться здесь — повторил он, отпуская мое запястье и выпрямляясь — Тебе вообще не следует здесь находиться. Никогда.

Я прижал руку к груди, вытянув пораненный палец, в моих глазах стояли слезы.

— Хорошо.

Я вздрогнул, когда он опустил руку, но это было всего лишь для того, чтобы вытереть кровь большим пальцем. Он что-то пробормотал, проводя испачканным кровью большим пальцем вверх и вниз по рукояти меча, прежде чем вложить его обратно в трость. Он направился к двери, темный льняной костюм плотно облегал его высокую фигуру.

Я последовал за ним, бросая настороженные взгляды на сундук, в котором теперь было тихо, и на книжные полки, на которых снова стояли энциклопедии и справочники. Неужели мне все почудилось?

— Ты любопытен — сказал дедушка, открывая мне дверь — Но ты не должен быть глупым. Услышанное не может не быть услышанным. Увиденное невидимым. Сказанное невысказанным. И именно это самое важное для людей нашей крови.

— Да, сэр — сказал я, не понимая, о чем, черт возьми, он говорит.

Он еще мгновение сурово смотрел на меня, затем кивком отпустил.

Я сбежал по узкой лестнице, испуганный и растерянный. Я был на попечении бабушки и дедушки с тех пор, как умерла моя мать, а это было всегда, сколько я себя помню, и ни один из них никогда не причинял мне боли. А в мой день рождения?

Войдя в свою комнату, я ногой закрыл за собой дверь, не обращая внимания на разложенные на кровати подарки. Я подумал, что он порезал мне палец. Я боялся взглянуть, уже ожидая увидеть ободранную жировую подушечку, может быть, даже окровавленный обломок кости. На ощупь порез был очень глубоким.

Но когда я посмотрел вниз, то увидел лишь слабую белую полоску.





7




С наступлением темноты волчьих криков становилось все больше. Они носились взад и вперед, как будто несколько из них учуяли наш запах и сообщали остальным. Когда воздух огласился особенно громким криком, я побежал, чтобы догнать Джеймса и Флор.

— Я предлагаю разбить лагерь — выпалил я — Разведите хороший костер, расставьте что-нибудь вроде дозора — Мое сердце сильно забилось в груди, когда я указал направо — Вон там ровное место, много упавших веток.

Джеймс одобрительно кивнул и повернулся к Флор.

Она посмотрела на часы и вздохнула — хорошо.

Я занялся костром, пока Джеймс и Флор устанавливали свои палатки. Используя дезинфицирующее средство для рук в качестве топлива для растопки, я развел приличных размеров костер, прежде чем наступили сумерки. После того, как мы собрали запас веток на ночь, мы втроем поужинали у костра. Я заметил, что у Флор не было под рукой моего домашнего репеллента.

— Где твоя бутылочка?

— Я оставила его в пансионе.

— Специально?

— Волки не подойдут близко к огню.

В глубине леса, над её правым плечом, сверкнула и исчезла пара золотистых глаз. И они были не единственными. Еще несколько пар глаз мелькали среди деревьев, как монеты в темном колодце.

— Лучше переосмыслите эту логику — сказал я — потому что они уже здесь.

Я вскочил на ноги, сжимая пальцами курок своего баллончика с распылителем, который внезапно показался мне бесполезным для этой задачи. Джеймс тоже поднялся со своей бутылкой, но, похоже, больше из любопытства, чем от страха.

Флор осталась сидеть.

— Это все, на что они способны.

— Не уверен на счет этого, дорогая — сказал Джеймс — По крайней мере, один из них, похоже, решил устроить вечеринку у камина.

Я повернулся туда, где Джеймс целился в бутылку, чтобы не видеть сверкающих глаз. Затем я тоже услышал это: звук чего-то большого, пробирающегося по мокрым листьям прямо к нам. Мгновение спустя на свет появилась тень.

Прищурившись, я быстро спустил пластиковый курок.

Послышались крики. Слишком поздно я увидел, что это был не волк, а человек. Струя перцового аэрозоля, которая попала в мужчину, заставила его с криком упасть на землю, прижав руки к глазам. Я заметил волосы, выбившиеся из-под его сползшего капюшона, а затем бугристый рюкзак на спине мужчины.

— Боже мой, это Бертран? — Джеймс спросил.

Если и были какие-то сомнения, то его напыщенный голос развеял их.

— Вы животные! — Воскликнул Бертран — Что за яд вы влили мне в глаза?

— Просто перестань их тереть — сказал я с раздражением человека, которого только что понапрасну напугали. Я поспешил к своему рюкзаку и вернулась с бутылкой молока, которую припрятал на случай аварии.

— Что ты делаешь? — Бертран что-то пробормотал, когда молоко брызнуло ему на лицо.

— Нейтрализую перец, идиот. А теперь стой спокойно и дай перцу все смыть

Он перестал хлопать себя по спине и извиваться ровно настолько, чтобы молоко попало в его налитые кровью глаза.

— Вот — сказал я, со вздохом закрывая бутылку — Подожди несколько секунд.

Джеймс протянул ему носовой платок, который Бертран выхватил и вытер лицо, а затем приложил к уголкам глаз. Я заметил, что Флор все это время оставалась на своей стороне камина, и на её губах играла улыбка. Мое лицо вспыхнуло, когда я представил, как, должно быть, мы выглядели. Но суматоха, должно быть, отпугнула и волков, потому что я больше не мог видеть их глаз.

Я повернулся к Бертрану, который пытался подняться на колени.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь — сказал я — но вы что, спасались бегством, спасая свою жизнь? — Я все еще злился из-за этого выпада "Американцы боятся". Не говоря уже о его интеллектуальном облике — Это не могло иметь никакого отношения к тем "волчьим сказкам", как ты назвала их прошлой ночью, не так ли?

— Не говори глупостей — сухо ответил он, поднимаясь на ноги — Я готовил свой лагерь вон там, когда увидел твой костер. Не было смысла проводить ночь в одиночестве, поэтому я решил присоединиться к вам.

— Для этого пришлось бежать сюда на полной скорости.

— Пешком? Бегом? Какая разница, как я сюда попал? — он сплюнул — Хотя я начинаю понимать свою ошибку.

Я изучил его черный дождевик и сопоставил его с тенями, которые я заметил раньше, с треском веток, с ощущением, что за нами наблюдают.

— Как долго вы следили за нами?

Он моргнул и выпрямился.

— Как вы смеете предлагать...

— О, избавьте нас от драматизма — сказал я — Так вот почему вы отправились в путь пораньше, не так ли? Не для того, чтобы получить преимущество, а чтобы спрятаться, пока мы не проедем, а затем проследить за нами. Вы не знаете точного местоположения монастыря. Ваш план состоял в том, чтобы позволить нам отвести вас туда, а затем бежать вперед и забрать находку и все, что внутри, себе. Все шло как по маслу, пока не появились волки. И тогда ваш маленький план не показался вам таким уж хитроумным, не так ли?

— Ты насмотрелась слишком много глупых американских фильмов — пробормотал он, бросая нервные взгляды в сторону леса.

— Очень хорошо — сказал Джеймс, вставая между нами — Главное, что мы все в безопасности. А теперь, как нам распределить смены?

— После всего этого волнения вам, мальчики, нужно отдохнуть — сказала Флор — Я буду первым.

— А я — вторым — объявил Бертран — Значит, тебе остается занять третье место, а тебе четвертое — Он указал на меня и Джеймса по очереди, как будто мы были его ассистентами.

— Ты можешь поверить этому парню? — Спросил я, чувствуя, как меня охватывает гнев — Ты даже не профессор...

— Это прекрасно сработает — прервал его Джеймс. После того, как Бертран удовлетворенно кивнул и начал распаковывать свое укрытие, Джеймс отвел меня на несколько шагов в сторону — Лучше, чтобы он не знал, что мы за ним следим, а?

Я прищурился, глядя на Бертрана. Я никогда не выносил назойливых придурков, особенно лживых.

— И почему это? Я...

— Ну, если он заподозрит, что нам известна его истинная история, он, скорее всего, будет вести себя осторожнее, заметая следы. Тогда мы, возможно, никогда не узнаем, что он здесь делает. Мы не спускаем с него глаз, и рано или поздно он оступится

Я неохотно кивнул.

— А Флор?

— О, она согласна. Мы уже говорили об этом ранее.

— Нет, я имею в виду, разве мы не должны присматривать и за ней тоже?

— Да, вы совершенно правы — сказал Джеймс.

Я заметил, что с тех пор, как мы приехали в лагерь, её титановый чемодан никогда не был от нее дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Я кивнул на него.

— Я воспользуюсь своей сменой, чтобы посмотреть, смогу ли я взглянуть на то, что у нее в руках. Может, это подскажет нам, что она здесь делает.

— Осторожнее, приятель — сказал он — Минное поле, помнишь?

— Да, я к этому привык.





8




Я проснулся от приглушенных проклятий и красного света на моих веках, который становился все ярче. Я заснул у скромного походного костра, рядом с которым был сложен большой запас дров. Теперь, прищурившись, я открыл глаза от яростного пламени. Тот, на который Бертран сваливал последние толстые ветки.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Прошипел я, отбрасывая ногой свой спальный мешок и расстегивая молнию на ширинке — Ты израсходовал все топливо!

Бертран пристально посмотрел на меня, прежде чем отереть руки и окинуть взглядом лес. Когда я посмотрел мимо него, вся моя решимость улетучился. Волки вернулись и столпились на границе между светом костра и тьмой, сверкая глазами на вытянутых серых мордах. Их было больше, чем раньше, и то ли это была игра света, то ли они были похожи на маленьких быков.

— Они были ближе, пока я не подбросил дров в огонь — сказал Бертран.

— Это гениально, профессор, но сейчас у нас кончились дрова.

Я оглядел наш лагерь, но мы очистили его от веток. Единственное топливо находилось за кольцом хищников, которые молча наблюдали за происходящим. Больше не было стаи, которую можно было бы позвать. Они все были здесь.

Я вздрогнул, когда позади меня вспыхнул костер и слегка разгорелся. По мере того как светящийся шар уменьшался, волки медленно приближались. Ближайшие были всего в тридцати футах.

— Всем встать! — крикнул я шурша палаткой Джеймса и брезентом Флор — У нас компания.

Джеймс появился первым и сонно огляделся.

— Ну, я бы сказал.

— Возьми свой репеллент — сказал я ему.

— Я восхищаюсь твоей изобретательностью — сказал он, подходя ко мне. Он перевел взгляд с наших бутылок на волков — Однако, похоже, что сейчас преимущество на стороне наших пушистых друзей.

Я встряхнул бутылку, чтобы взболтать остатки перца.

— Вы видели, что эта дрянь сделала с профессором. Это не займет много времени. Я предлагаю выпустить несколько капель по ветру, этого будет достаточно, чтобы отпугнуть их.

— Или, что более вероятно, спровоцировать их на нападение — сказал Бертран позади нас.

— Забавно слышать это от человека, который говорил, что они безвредны — проворчал я.

Джеймс повернулся ко мне.

— Бертран действительно доказывает свою правоту.

Я взглянул на часы и подсчитал — Солнце взойдет только через пять часов. Наш костер, истощение которого гениальный профессор счел нужным ускорить, не продержится и двух часов.

Огонь снова разгорелся, и волки медленно продвинулись вперед на фут. Несколько волков сцепились друг с другом, пытаясь занять позицию, их клыки были яркими и смертоносными в свете костра.

— Хм — сказал Джеймс — Я понимаю, к чему ты клонишь

Мы подняли свои баллончики с распылителем.

— Не надо — предупредил Бертран, его голос был напряжен, как проволока — Они нападут.

— Три залпа — сказал я Джеймсу — Ты немного разверни свой вот так. Я буду целиться чуть аккуратнее.

— Понял.

— Начинаю обратный отсчет — сказал я дрожащей рукой — Три... два...

— Нет! — Бертран прыгнул между нами и ударил меня кулаком по предплечью. Бутылка упала на землю. Судя по ворчанию Джеймса, Бертран ударил и его тоже — Я не стану жертвой твоей глупости!

Он отшвырнул ногой мою бутылку и боролся с Джеймсом за свою.

Я повернулся к тому месту, где остановилась бутылка, покатившаяся по земле в свете костра. Один из волков наклонился вперед, чтобы понюхать ее. Это был волк? Его морда казалась слишком толстой, слишком тупой, зубы торчали из нижней челюсти. И его передняя лапа, растопыренная, как у медведя, а не как у собаки, заканчивалась большими когтями. Неудивительно, что шрамы на теле водителя выглядели так, словно их нанес гризли. У меня в голове промелькнул рассказ Джеймса о румынском оборотне приколичи.

Зверь оскалил клыки на бутылку, затем на меня, словно обвиняя в отравлении, прежде чем снова скрыться в тени.

Джеймс за моей спиной процедил сквозь стиснутые зубы:

— Ты слишком грубо ко мне относишься.

Я оглянулся и увидел, что они с Бертраном все еще борются за бутылку. Лай и рычание со стороны волков стали громче. Я схватил Бертрана за горло и попытался оттащить его.

— Прекрати драться, черт возьми — прошипел я ему на ухо — Ты их возбуждаешь.

— Это вы... возбуждаете их — проворчал Бертран, тыча острым локтем мне в ребра.

Раздался отрывистый крик, и я скорее почувствовал, чем услышал, как круг волков распался. Я отпустил Бертрана и повернулся как раз вовремя, чтобы встретить зверя, врезавшегося в меня. Две сотни фунтов мускулов и густая мокрая шерсть повалили меня на спину, зловонное дыхание ударило мне в лицо. Зверь вцепился в мое предплечье, которым я успел обхватить его горло. Губы обнажили двойной ряд острых зубов, а густые брови сомкнулись над яростными глазами. Глаза, которые, за исключением темно-желтой радужной оболочки, казались почти человеческими.

Я боролся с его напряженной шеей и проигрывал, когда в суматохе раздался сильный взрыв.

Что-то горячее брызнуло мне в лицо. Волк, сидевший на мне, повалился на бок, а затем вцепился в землю, чтобы выпрямиться. Раздались новые взрывы, и волки разбежались, один из них волочил за собой окровавленную заднюю лапу.

Я вскочил на ноги, переводя взгляд с исчезающих волков на источник взрывов. По ту сторону костра стояла Флор, держа в руках что-то похожее на винтовку военного образца. Она осматривала лес по дуге в триста шестьдесят градусов, из ствола шел дым. Когда она снова повернулась ко мне, то спросила:

— Ты хотел знать, что было в футляре?

Мой потрясенный взгляд упал на открытый титановый контейнер у её ног, внутри которого лежала черная пенопластовая подложка, предназначенная для хранения разобранной винтовки.

— Ух ты — сказал я, вытирая с лица волчью кровь — Хороший план.

Я обернулся и увидел, что Джеймс поднимается с земли, его щеки порозовели от волнения. Бертран, упавший на спину неподалеку, продолжал колотить по воздуху, как будто волки все еще атаковали его.

— Кто-нибудь из вас ранен?

Джеймс слегка встряхнул свой баллончик с аэрозолем.

— Твой репеллент сработал просто чудесно, друг мой — сказал он, снова ловя его — Я попал в двух из них, прежде чем Флор пришла на помощь.

— Бертран? — Спросил я, наклоняясь к нему.

Он перестал дергаться и теперь сжимал лодыжку обеими руками. Между его пальцами блестела кровь.

— Я же говорил вам не будоражить их — прошипел он сквозь кривые зубы — Почему вы, идиоты, не послушались? И мой пакет с едой! Они забрали мою сумку с едой!

Я подавил раздражение и заставил его пошевелить руками. Рана была серьезной, но больше всего беспокоила опухоль. Один из волков крепко сжал его челюсти. Я поднял лицо к Джеймсу и Флор.

— Лодыжка выглядит некрасиво. Может быть, она сломана. Может, бросим жребий, чтобы узнать, кто заберет его обратно?

— Я не могу — ответила Флор, не утруждая себя подробностями.

Джеймс потер шею.

— И, боюсь, это моя единственная возможность закончить учебу.

Я положил руки на бедра и вздохнул. Я мог бы попросить Джеймса найти "Книгу душ", переписать все, что он сможет, и отправить записи мне в Штаты. Я бы, конечно, компенсировал ему это. Но, черт возьми, быть так близко…

— Хорошо — сказал я Бертрану — Похоже, остались только ты и я. Мы отправимся туда утром.

Он оттолкнул меня.

— Чепуха! Я не собираюсь возвращаться и позволять этим двоим разрушать то, что может стать самым важным открытием в нашей жизни — Он с трудом поднялся на колени, затем на одну ногу. Но когда он попытался сделать шаг раненой ногой, то закричал и снова упал на землю.

— Ты только посмотри на себя! — сказал я — Ты даже ходить не можешь.

— Это всего лишь растяжение связок. Наложи шину и увидишь. Завтра я буду готов к путешествию.

— Твоя сумка пропал — напомнил я ему — У тебя нет еды.

Кряхтя, Бертран на четвереньках дополз до своей палатки и застегнул её за собой.

— Как раз то, что нам нужно — пробормотал я — Мертвый груз

— Ну что ж — весело сказал Джеймс — Может, соберем еще дров, а потом немного вздремнем, прежде чем снова двинемся в путь?

— Я буду дежурить в оставшиеся смены — заявила Флор, закинув винтовку на плечо.

Ни Джеймс, ни я не спорили.





9




На следующее утро мы отправились в путь, и Бертран ругался на каждом шагу. Мы соорудили для него шину, использовав обрезки внутренней части моего рюкзака и спортивную ленту, которая случайно оказалась у Флор с собой.

— У тебя все в порядке? — Я окликнул его в ответ.

— Не беспокойтесь обо мне — рявкнул он, опираясь на свои ветки-костыли — Я знаю дорогу.

Конечно, вы знаете, профессор.

Я подумал, что травма помешала тому, что он планировал. С другой стороны, из-за травмы у всех нас стало на одного человека меньше забот. Гораздо легче следить за мошенником-калекой, чем за здоровым человеком.

Ближе к вечеру Джеймс подал нам сигнал.

— Это должно быть как раз за перевалом.

Слава Богу. Страх снова оказаться в лесу усиливался, как мигрень. Оставалась еще обратная дорога в деревню, но об этом я побеспокоюсь через несколько дней.

Позади себя я слышал, как Бертран, ворча, пытается догнать нас, вероятно, надеясь обогнать, но Джеймс и Флор были слишком далеко впереди. Вскоре их голоса стали громче от волнения. Когда я добрался до горного перевала, я понял почему. Там, где деревья начали редеть, на склоне скалы появилось внушительных размеров каменное строение. Меня охватило радостное возбуждение.

Долхаска, забытый монастырь.

— Подождите! — Бертран крикнул нам вслед — Мы должны войти по старшинству!

Я проигнорировал его и направился вниз, к остальным. Большой монастырь был построен как крепость, с высокими каменными стенами и зубчатой башней на одном углу. Задняя часть здания упиралась в скалу, как будто гора разрезала его пополам.

— Похоже, мы здесь не первые — сказал Джеймс, когда я подошел к нему.

Он осматривал дверной проем, который, похоже, был заложен кирпичом, но позже разобран, а камни были отброшены в сторону. Я приподнял ботинком ближайший камень, обнаружив под ним глубокий слой земли.

— Это случилось некоторое время назад — сказал я.

— Мародеры — заявила Флор, и в голосе её прозвучало что-то похожее на презрение — Они повсюду.

— Что ж, будем надеяться, что они не тронули рукописи.

— Звучит не слишком оптимистично — сказал Джеймс.

— Потому что это не так — Я надел налобный фонарь — На черном рынке эти рукописи стоили бы целое состояние — И если бы они были проданы на черном рынке, я мог бы попрощаться с Книгой душ. Я бы никогда не смог отследить его в темной сети покупателей и продавцов.

Флор шагнула вперед.

— Интересно, те ли это, кто написал это? — Я проследил за её прищуренным взглядом и увидела сообщение, нацарапанное рядом с дверью чем-то похожим на уголь — Прекляты.

— Это словацкое слово, означающее "проклят" — сказал я.

— Предупреждение? — Джеймс нахмурился — Кажется странным, что мародеры оставляют публичное объявление.

— Или, может быть, это сообщение предназначалось для того, чтобы отпугнуть мародеров — предположил я — В качестве тактики устрашения — Я перевел взгляд с сообщения на разбитые камни — Хотя толку от этого было много.

— Хватит разговоров — Флор включила налобный фонарь и шагнула в проем.

— Подождите — раздался голос Бертрана, и его голова показалась над проходом. — У меня нет фонаря!

Джеймс последовал за Флор, а я замыкал шествие. Вскоре мы оказались на крытой дорожке, обрамлявшей вымощенный камнем внутренний двор. Это открытое пространство, вероятно, когда-то было садом, и нетрудно было представить себе монахов в рясах, прогуливающихся по его дорожкам.

— Давайте разделимся — сказал я, вглядываясь в крытую дорожку справа и слева от нас, выискивая тени дверных проемов. — Мы можем быстро провести инвентаризацию того, что здесь есть, до прибытия Бертрана.

Джеймс кивнул.

— Я обыщу башню, если вы с Флор хотите начать здесь.

— Звучит как план — сказал я — И, Флор, мы сейчас просто ищем. Ничего не предпринимая, хорошо?

— Укуси меня — огрызнулась она и зашагала прочь.

— Что ж, удачи всем — весело пожелал Джеймс перед уходом.

Я направился в противоположную сторону от Флор, мое самолюбие было уязвлено её прощальными словами. Что во мне было такого, что отталкивало женщин? Мой сарказм? Мое лицо? Когда я посветил фонариком себе под ноги, вопросы исчезли из моих мыслей. Хотя снаружи монастырь казался неприступным, внутри его украшала красивая каменная кладка, в том числе сводчатый потолок. Романские колонны стояли примерно через каждые пятнадцать футов, хотя некоторые из них были повалены.

Неплохое место, чтобы провести здесь несколько дней.

Я направил луч фонаря в дверные проемы, осветив то, что, похоже, было молитвенными кельями и бывшими общежитиями, теперь пустующими, если не считать разбросанных обломков и упавших деревянных балок. В стене, противоположной той, через которую мы вошли, в скале был арочный дверной проем. То ли от холодного воздуха, то ли от моих собственных дурных предчувствий, мои руки превратились в мясистые бугорки.

Я нырнул в дверной проем и вскоре оказался в комнате в дальнем конце коридора. Мой луч наткнулся на морду ужасного монстра. Подавив вопль, я взмахнул лучом и попал в двойника существа. Я отшатнулся назад, чуть не упав.

Я заколебался, мое сердце бешено заколотилось, а затем издала дрожащий смешок.

Горгульи.

Я подошел к дьявольским произведениям из камня, пара которых сидела на пьедесталах по бокам уходящей вниз лестницы. Детали были впечатляющими, вплоть до клыков, которые доходили до узловатых коленей горгульи. Статуи, казалось, не сочетались с остальной частью монастыря, но меня больше беспокоила лестница. Свет моего фонаря колебался в глубокой темноте.

Как бы я ни ненавидел это слово, у меня была фобия находиться под землей, когда мне казалось, что кто-то сидит у меня на груди. Я уже с трудом мог вдохнуть полной грудью.

Я раздумывал, стоит ли спускаться, когда на перемычке над лестницей заметил вырезанное слово:

СКРИПТОРИЙ

Библиотека!

От волнения я чуть было не позвал Джеймса, но понял, что не могу этого сделать, не предупредив Флор. Бертран тоже, если бы он к этому времени уже был внутри. Все еще не зная их замыслов в текстах, я не мог рисковать, особенно учитывая, что у Флор была мощная винтовка.

Ее голос эхом разносился со двора.

— Эверсон? Где ты?

Прежде чем моя фобия смогла взять верх, я поспешил вниз по ступенькам, сквозь потоки холодного воздуха и усиливающийся запах чего-то, напоминающего мусор. Я был почти у подножия лестницы, когда мой луч осветил источник запаха. Два тела распростерлись поперек лестницы, а третье лежало на полу библиотеки лицом вверх. Детали фонарика были разбросаны, осколки пластика поблескивали вокруг металлических трубок.

Я зажал рот рукой и прижался к стене. Это были первые трупы, которые я когда-либо видел. Когда мое сердце успокоилось, я подкрался к ближайшим телам. То, что от них осталось, было облачено в выцветшую одежду, высохшая кожа прилипла вакуумом к костям, черепа поросли волосами. С верхней лестничной площадки донеслись шаги, и в поле зрения появилась пара огней.

— Я здесь, внизу — прохрипел я.



Джеймс присел на корточки рядом с телом на полу библиотеки, поджав губы.

— Синяки на лице и туловище, как и у остальных. Сломанные конечности. Раздробленный череп — Он ущипнул выцветший красный рукав — Судя по одежде, я бы сказал, что это цыгане.

— И посмотри на это — Мой налобный фонарь высветил черный кинжал с обломанным лезвием.

— Мародеры — решила Флор во второй раз за этот день — Я нашла комнату с их вещами. Постельные принадлежности, кирки, рюкзаки.

— Что-нибудь есть в рюкзаках? — С надеждой спросил я.

— Только одежда, запасные батарейки и немного гнилой еды.

Я почувствовал, как мой оптимизм улетучивается, когда я понял, что, вероятно, произошло.

— Кто-то из их группы, должно быть, убил остальных троих, а затем сбежал с добычей. Вероятно, рукописи, учитывая, что это произошло здесь — Я посмотрел на винтовку, висевшую за спиной Флор, гадая, не входило ли это в её намерения. Похоже, она знала толк в мародерстве.

— Нет. Наверху есть спальные места на четверых — сказала она — И еще есть четыре сумки.

Джеймс встал и посветил фонариком вокруг — Значит, где-то должно быть четвертое тело.

— Или четвертый человек сбежал — предположил я.

— Сбежал от чего? — огрызнулась Флор.

Я думал о нацарапанном на входной двери послании "проклят"

— Теперь я почти уверен, что его оставил четвертый мародер, убегая от того, что убило его товарищей. Но я ничего не сказал.

— Ну, вот мы и на месте — с улыбкой заметил Джеймс. — Что скажешь, если мы посмотрим?

Библиотека была достаточно большой, чтобы мы могли рассредоточиться, приглядывая друг за другом, что мы все, казалось, и делали. Хотя, то ли для безопасности друг друга, то ли из-за подозрений, я не мог сказать. Вероятно, и то, и другое. Колонны и пустые полки то появлялись, то исчезали из поля зрения. Я покопался в пыли на полу и нашел маленькие медные гвоздики, а в дальнем углу кожаную обложку.

Мы втроем встретились в задней части комнаты, где над другой лестницей была арка. Джеймс наклонился к камню в стене рядом с отверстием и провел пальцем по едва заметной гравировке.

— Хранилище запрещенных текстов — перевел я с латыни.

— Вот оно — объявила Флор. Она начала спускаться, мы с Джеймсом последовали за ней.

— Забавно, приятель — прошептал мне Джеймс — Если тексты запрещены, я бы ожидал увидеть толстую дверь, скрытую стену, что-нибудь, что не позволит людям совать нос в чужие дела. Но не было никаких признаков того, что на лестницу кто-то проник.

Я кивнул. Это меня тоже беспокоило. Мы оказались в нижнем помещении, пройдя сквозь что-то похожее на холодный энергетический занавес. Наш свет освещал цилиндрическую комнату размером с беседку. В каменной стене были вырублены глубокие полки, все пустые.

— Черт возьми — выругалась Флор.

— Это разочаровывает — согласился Джеймс.

Разочарование? У меня было такое чувство, будто мое сердце вырвали из груди и бросили на произвол судьбы. Поскольку у меня не было семьи, о которой можно было бы говорить, Книга Душ должна была стать моей ниточкой к дедушке, к тому, кем он был. Не о том, что он работал в страховой компании, а о том, кем он был на самом деле. Почему он говорил на необычных языках. Почему неведомые силы держали его дверь закрытой. Почему предметы в его комнате разговаривали и менялись. И почему в ту ночь, когда он застал меня в своем кабинете, он с такой серьезностью говорил об ответственности "людей нашей крови".

— Ты это слышал? — Спросила Флор.

Мы с Джеймсом проследили за её мрачным взглядом, устремленным в потолок. Мгновение спустя я тоже услышал это. Тяжелые шаги, пересекающие главную библиотеку. Слишком тяжелые, чтобы принадлежать Бертрану.

Я судорожно сглотнул.

— Кто-нибудь из вас ждал гостей?





10




Флор подала нам знак выключить свет. Когда мы это сделали, на нас обрушилась угольно-черная тьма. Из-за отсутствия зрения мой слух обострился. Я различал прерывистое дыхание Флор и Джеймса, а этажом выше, приближающиеся тяжелые шаги.

Их было двое.

Шелест ткани, Флор передвинула винтовку на грудь.

— Мы здесь слишком уязвимы — прошептала она — Нам нужно подняться наверх и посмотреть, кто это.

Я почувствовал, как Флор прошла мимо меня, легко ступив на нижнюю ступеньку. Я протянул за ней руку, пока моя ладонь не уперлась в холодную стену лестничного пролета. Я медленно поднимался, следя за тем, как Флор продвигается впереди, а Джеймс — позади, и был чертовски рад, что мы собрались все вместе.

Но с кем мы имели дело? Коллеги-исследователи? Еще одни мародеры?

Не осознавая, что лестница закончилась, я неловко ступил и наткнулся на спину Флор. Держа её за напряженные плечи, я вглядывался в темноту, пока Джеймс не оказался рядом со мной. Я ожидал увидеть впереди лучи фонарика или свечи, но я даже шагов больше не слышал.

— Час дня — прошептала Флор.

Я отпустил её плечи и прислушался.

— Я ничего не слышу.

— Положи пальцы на выключатели — Тихий голос Флор звенел от напряжения — Сейчас!

Наши фонарики одновременно разорвали темноту. И вот они, чертовы горгульи с верхнего этажа. Со звуком скрежещущего камня их головы повернулись в нашу сторону.

— Мать твою...

Выстрелы из винтовки Флор заглушили остальные мои умопомрачительные ругательства. От атакующих чудовищ полетели искры, засвистели пули, одна из них просвистела у меня над головой. Но я не мог пошевелиться.

— Рассредоточься! — Крикнула Флор.

Когда горгульи оказались почти над нами, в моем мозгу что-то включилось. Я рванул влево, огибая колонны, мой фонарь бешено вращался. Ладно, в этом нет никакого смысла. Никакого смысла в повороте. Когда я повернулся, чтобы проверить, как там остальные, надо мной нависла одна из горгулий.

Я отскочил в сторону от её опускающегося кулака и приземлился, неуклюже перекатившись, несколько раз стукнувшись о свой рюкзак. Кулак горгульи врезался в камень позади меня, сотрясая фундамент библиотеки.

Возможно, из-за моего академического образования у меня была дурная привычка пытаться разобраться в ситуациях, которые требовали реакции "дерись или убегай". Но когда я с трудом поднялся на ноги, мой разум связал энергетическую завесу в хранилище с проклятым предупреждением, адресованным избитым мародерам. Неужели наше присутствие внизу вызвало какую-то тревогу? Которая оживила горгулий? Я видел кое-какие странные вещи в кабинете дедушки, но это поднимало все на совершенно новый уровень.

Я отшатнулся назад, мой свет скользнул по приближающейся горгулье. За спиной существа вспыхнули огни Флор и Джеймса. Винтовочные очереди смешались с криками, но я не мог сказать, как там мои спутники.

Что-то ударило меня в спину с такой силой, что у меня застучали зубы. Я пошарил по сторонам и обнаружил, что уперлась не только в стену, но и в угол. Горгулья направилась ко мне, раскинув руки, чтобы помешать моему бегству.

— Эй, мы можем поговорить об этом? — Пробормотал я.

Горгулья наклонилась и схватила меня за голову, как баскетбольный мяч. Сокрушительное давление отразилось в виде яркого света у меня перед глазами. Я не знал, о каких фунтах на квадратный дюйм идет речь, но, должно быть, это было испытание на прочность моего черепа. Схватив горгулью за запястье обеими руками, я подтянулся и пнул ее. её каменный живот заставил мои пятки похолодеть. Горгулья ответила ударом колена, от которого у меня расплющился живот. Затем она отшвырнула меня прочь.

Я обхватил голову руками, уверенная, что вот-вот врежусь в столб. Вместо этого я ударился о землю всем телом и шлепнулась на живот. Я лежал оглушенным. Не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть. Автоматные очереди прекратились, и я не слышал ни Флор, ни Джеймса. Только горгулью, с хрустом приближающуюся ко мне по каменным ступеням.

"Ты недостаточно увлекательный" сказала моя последняя девушка "Ты всегда только и делаешь, что читаешь", сказала она.

Я вздрогнул и поднял лицо, слабый свет фар упал на колени существа. За ними я увидел один из изуродованных и высохших трупов на ступеньках. Боже, я не хотел закончить так же, как те парни. Я поднес фонарь к рогатой морде горгульи и её узким, словно выточенным из камня глазам. Я не думал, что будет полезно объяснять, что я исследователь, а не мародер.

Горгулья подошла ко мне и отставила ногу.

— Эй... — Прохрипел я, протягивая руку — Полегче там...

Его каменные губы дрогнули, обнажив оскаленные зубы. Я сжался в комок, ожидая сокрушительного удара.

Только этого не произошло. Еще через секунду я выглянул из-под своих предплечий. Горгулья застыл на месте, балансируя на одной ноге. Затем, очень медленно, она начала заваливаться набок. В результате столкновения с полом его рука была сломана по локоть, а оба клыка раздроблены.

Я вскочил на ноги, ожидая, что горгулья снова поднимется и возобновит атаку, но какая бы сила ни владела ею мгновение назад, казалось, она развалилась на части, как и статуя.

— Что ж — сказал Джеймс, появляясь из-за колонны — может, я и не так искусен в броске, как ваши ковбои, но, похоже, я все-таки заарканил этого мерзавца. Я понятия не имел, о чем он говорит, пока он не присел на корточки и не дотронулся до чего-то на шее горгульи.

Я осторожно шагнул ближе.

— Что это?

— Ожерелье из каменной соли — ответил он — До того, как вы приехали в город, один деревенский житель уговорил нас с Флор купить по паре. Он утверждал, что это поможет рассеять злую магию. В наших стаях они, похоже, не очень-то преуспевали, так что мне пришла в голову идея подбросить одного из них его напарнику. Будь я проклят, если это не сработало.

Я повернул голову туда, где в другом конце комнаты фонарь Флор освещал другую горгулью, тоже поверженную.

Джеймс хлопнул меня по плечу.

— Кажется, я добрался до твоей как раз вовремя.

— Без шуток — сказал я — спасибо.

— С американцем все в порядке? — Спросила Флор, подходя к нам.

— Я буду жить — Когда я закашлялся, боль пронзила мои ребра. Я кивнул на пятно на её предплечье, скользкое от крови — Что насчет тебя?

Она пожала плечами.

— Царапина от пули.

Я повернулся к Джеймсу.

— А ты?

— Получил легкий удар по голове. Нет ничего такого, чего бы не вылечило немного виски.

— Хорошо, потому что нам нужно поработать — Возможно, это были болевые эндорфины, но мои многочисленные травмы, похоже, оказывали успокаивающее действие, помогая сосредоточиться. Рукописи или нет, нам все равно нужно было пережить эту ночь — Три вещи, в частности. Во-первых, нам нужно заблокировать входную дверь. Я не знаю, попытаются ли волки проникнуть сюда, но я не понимаю, почему они этого не сделают. Во-вторых, нам нужно взять те кирки, которые Флор видела наверху, и разломать горгулий на части. Что бы ни делала каменная соль, это может продлиться недолго, и я не думаю, что кто-то из нас хочет реванша — Я взглянул на Флор, которая пристально наблюдала за мной — И третье...

Сверху донесся надтреснутый голос.

— Куда, черт возьми, все подевались?

— Третье — повторил я — нам нужно присмотреть за Бертраном.





11




Джеймс вызвался разделать горгулий киркой, пока мы с Флор разбирались с входной дверью. Бертран, который по-прежнему был убежден, что тексты находятся где-то в монастыре, прихрамывая, отправился на их поиски с самодельным фонариком. Я позволил ему, решив, что это на какое-то время избавит его от необходимости вмешиваться. Больше всего он беспокоил меня ночью, когда все остальные спали.

Я с ворчанием взобрался на вершину камней, которые мы с Флор сложили у бревна, закрывавшего вход. Ребра протестующе ныли в том месте, куда горгулья задела коленом, и я поднял кусок упавшей колонны на последнее свободное место.

Я выдохнул.

— Вот.

Флор смахнула прядь волос с глаз и, уперев кулаки в бока, оценила кучу.

— Теперь мы используем остальную часть бруса, чтобы скрепить ее.

Я устало кивнул и спустился обратно. Вместе мы подняли обломанную балку, прислонили её к упавшей колонне, расположенной в стороне от входа, а затем прислонили другой конец к нагромождению камней под углом. Флор, сидевшая напротив меня, казалось, справлялась с работой с относительной легкостью. Я поймал себя на том, что восхищаюсь тонкими мышцами на её руках.

— Итак... — Сказал я, когда мы подняли еще одну перекладину — теперь, когда нет сообщений... не хочешь рассказать мне, что ты здесь делаешь?

— Ты ведь не сдаешься, правда?

В её голосе, казалось, слышались кокетливые нотки вызова. Я выглянул из-за деревянной балки и увидел, что черные глаза из-под густых бровей пристально смотрят на меня. На её губах появилась легкая улыбка.

— По некоторым вопросам, нет — сказал я.

— Какая разница, почему я здесь? Как ты и сказал, сообщений нет.

— Может быть, я просто хочу тебе доверять.

Вдалеке раздался волчий вой. Флор перевела взгляд со звука на меня, приподняв бровь.

— Я спасла тебя от них, не так ли?

Я открыл рот, потом закрыл его. В её словах был смысл.

Пока прохладный сумеречный ветер кружил по двору, мы устанавливали последнюю балку на место. Флор отряхнула руки и подошла ближе, так что наши ноги почти соприкоснулись.

— Чего ты на самом деле хочешь, Эверсон?

Я не осознавал, что сжимал ребра с правой стороны, пока её рука не скользнула под мою мокрую от пота рубашку и не коснулась ноющего места. Для человека, который вел себя так бесстрастно перед лицом опасности, её ладонь пылала жаром. Мое тело напряглось, затем обмякло от её прикосновения.

— Я работаю на коллекционеров — сказала она со вздохом — Группа людей, интересующихся древними текстами и артефактами.

— Как в музее? — Спросил я, изо всех сил стараясь сфокусировать взгляд на её лице. Боже, она чувствовала себя прекрасно.

— Нет, они частные коллекционеры — её ладонь переместилась на другое больное место — Они читали ту же статью, что и ты, Джеймс и Бертран. Они наняли меня, чтобы я проверила, есть ли здесь тексты, и не дала кому-либо их забрать.

Я боролся за то, чтобы сохранить некоторую аналитическую дистанцию. её скрытность, её винтовка военного образца, её самообладание и, да, её привлекательная внешность. Все это, казалось, соответствовало тому, кто заключил контракт на её услуги с теми, кто больше заплатит. Это объясняло, почему она так беспокоилась о том, что Бертран приедет сюда первым.

— Ты должна была забрать тексты? — Спросил я многозначительно.

— Я должна была только обеспечить их сохранность, пока группа не сможет договориться с румынским правительством об их покупке.

— Покупке? — Учитывая их редкость, тексты стоили бы целое состояние — Что это за группа?

— Мне платят за то, чтобы я выполняла работу, а не задавала вопросы — Она прижалась ближе — Теперь ты счастлив?

— Почти — Я наклонился к её губам, как мужчина, предвкушающий первый глоток воды после шестимесячной засухи. Я почти ожидал, что Флор отшатнется и получит звонкую пощечину, но веки её смягчились. Она вздернула подбородок.

— Осмелюсь сказать, волкам будет чертовски трудно пережить это.

Мы с Флор отпрянули друг от друга. Мгновение спустя на дорожке появился Джеймс с киркой на плече. Потрясающе вовремя, приятель. Он подошел к нам и осмотрел баррикаду сверху донизу, одобрительно кивая. Но когда он повернулся к нам, в его глазах не было обычной веселости.

— Все в порядке?

Казалось, он растянул губы в улыбке.

— Лучше и быть не может, приятель — Он хлопнул меня по плечу с излишним энтузиазмом — Тяжелая работа, разогнать этих горгулий, но дело сделано.

— Отлично — Он видел, как мы чуть не поцеловались, и теперь ревновал. Как будто между нами четырьмя и без того было недостаточно напряженности.

— Где Бертран? — Спросила Флор.

Мы все оглянулись. Мгновение спустя в дальнем конце двора появился француз. Он избавился от своих костылей и, прихрамывая, направился к нам, мокрая от пота прядь волос свисала ему на глаза.

— Где они? — спросил он — Где тексты?

— Мы же говорили вам — сказал Джеймс — Когда мы прибыли, библиотека и хранилище были пусты.

— Это ложь! — Он остановился перед нами, мышцы вокруг его глаз дрожали от гнева — Ты забрала их! — Он указал на Флор, но при этом повел рукой взад-вперед, указывая на всех нас.

Я шагнул вперед.

— Тебе нужно успокоиться, приятель. Никто ничего не брал.

— Но они здесь — сказал он — Я чувствую их.

Флор пренебрежительно махнула рукой.

— Ты сумасшедший.

Его взгляд метался по сторонам, пока не остановился на наших рюкзаках, которые мы поставили возле колонны. Он подскочил и начал расстегивать молнию на рюкзаке Флор — Мы еще посмотрим, кто из нас сумасшедший.

Джеймс схватил его за шиворот.

— Невежливо рыться в чужих вещах, приятель.

Бертран замахал руками и ударил Джеймса по губам. Джеймс отшатнулся, прижав тыльную сторону ладони к нижней губе, затем поднял оба кулака в классической боксерской стойке. Прежде чем я успел вмешаться, Флор оказалась за спиной Бертрана, приставив черный пистолет к его затылку.

— Отпусти мой рюкзак.

Я бросился к ней, раскрыв ладони.

— Эй, эй, эй. Давайте все просто сделаем несколько глубоких вдохов. Бертран, поставь её рюкзак на землю — Бертран, согнувшись, хмыкнул и отпустил рюкзак — Ладно. Теперь Флор. Давай уберем пистолет, а? — её губы скривились, но она отступила, поставив пистолет на предохранитель и засунув его в кобуру сзади, за пояс брюк.

Я осторожно опустил руки, как будто любое резкое движение могло разрушить хрупкий мир.

— Я не собираюсь делиться с ним едой — заявила Флор.

— Я тоже — Джеймс свирепо посмотрел на Бертрана — Этот сумасшедший ублюдок разбил мне губу.

— Я не хочу есть еду разбойников — выплюнул Бертран в ответ — Скорее всего, она будет отравлена.

— Ребята, послушайте — сказал я — Нравится вам это или нет, но нам придется быть вместе, пока мы не вернемся в деревню. Нам придется придумать, как поладить. Я имею в виду, было бы обидно выжить среди волков и горгулий только для того, чтобы в итоге поубивать друг друга.

Я усмехнулся собственной шутке, но никто другой не присоединился.

— Но я знаю, что у вас есть тексты — сказал нам Бертран сквозь стиснутые зубы.

— Вот — отрезала Флор. Она расстегнула молнию на рюкзаке и, выставив его на всеобщее обозрение, запустила руку в содержимое: стопки одежды, газовую плиту, металлические пакеты с едой — Вот, видишь? Никаких текстов, ты сумасшедший.

Бертран поджал губы.

Чтобы еще больше разрядить обстановку, я тоже открыл свой рюкзак. Копаясь в нем, мои пальцы наткнулись на что-то холодное и металлическое. Я вытащил конусообразную пулю, которая, должно быть, пробила мой рюкзак, когда Флор стреляла внизу. Я поднес её к лицу. Она была серебряная?

Рука Флор сомкнулась на нем.

— Я сожалею об этом.

— А что насчет его стаи? — Спросил Бертран, переводя взгляд на Джеймса.

— Извини, приятель, но ты ничего не добьешься от меня, устраивая истерики.

Флор вздохнула от абсурдности вопроса Бертрана.

— Неужели ты думаешь, что я позволила бы Джеймсу что-то взять? Кроме того, я уже проверила

Джеймс уставился на нее.

— Что ты сделала?

Бертран потянул себя за подбородок, без сомнения, вспоминая ощущение пистолета, приставленного к его затылку. Наконец, он кивнул.

— Хорошо — Он выпрямился и одернул пиджак — Но это не меняет того факта, что тексты здесь. Мы продолжим поиски утром.

С этими словами он захромал в молитвенную келью, которую, по-видимому, использовал в качестве своего жилища.

— Он сказал "мы"? — Спросил Джеймс, взглянув на кровь на тыльной стороне своей ладони. Его нижняя губа начала выпячиваться в том месте, куда Бертран его ударил — С каких это пор мы команда?

Я фыркнул.

— С тех пор, как он понял, что мы его лучший шанс найти то, что он ищет.

Флор закинула рюкзак на плечо и подняла титановый кейс.

— Если он хочет остаться, это его похороны. Я уезжаю утром.

— Ладно, можешь на меня рассчитывать — сказал Джеймс.

Я почувствовал, как их взгляды устремились на меня. Но мои собственные глаза были прикованы к мерцающему свету в дверном проеме, за которым исчез Бертран. Они здесь. Я их чувствую. Француз выглядел подходящим для парижской психиатрической лечебницы, и все же … Я тоже что-то почувствовал. Это чувство было трудно объяснить, настойчивое постукивание в основании моего черепа, электрическое покалывание в волосах на теле, но то, что я искал, было здесь, резонировало с какой-то важной частью меня, манило.

— Эверсон? — Спросила Флор.

Я перевел взгляд с мерцающего дверного проема Бертрана на холодный рассудок в глазах Флор. Я немного поколебался, прежде чем кивнуть.

— Да. Я тоже пойду утром.





12




Я застегнул куртку до горла, медленно обходя двор. Джеймс, Флор и я разделили ночь на три смены, столько же, чтобы следить за Бертраном, сколько и за монастырем, и у меня было время с полуночи до трех утра. Если не считать свиста холодного ветра, в Долхаске было тихо. Ни волков у дверей, ни горгулий в библиотеке.

Пока я шел, мои мысли плыли, как туман, окутывающий каменные колонны.

Я задумался о притягательной силе монастыря, о своей уверенности в том, что тексты находятся где-то здесь. А что это за энергия в хранилище? В последний раз я чувствовал что-то подобное в кабинете дедушки.

Дедушка больше никогда не рассказывал о той ночи. Фактически, не прошло и недели после того, как он порезал, а затем, по-видимому, вылечил мой палец, как старый особняк на Восточном Манхэттене, которым он владел десятилетиями, был выставлен на продажу. Месяц спустя мы переехали в дом в скучном пригороде Лонг-Айленда.

Нана объяснила, что дедушка хотел сбавить обороты, сократить свою работу.

— Мы оба становимся слишком взрослыми для шумного города — сказала она — И школы здесь лучше.

Дедушка, казалось, стал чаще бывать дома. И я сразу заметил, что он часто оставляет дверь в свой новый кабинет незапертой. Но это был обычный кабинет, без таинственного сундука или даже книжных шкафов. Только письменный стол с пишущей машинкой, окруженный несколькими металлическими шкафчиками для хранения документов. Я никогда не слышал пения или леденящих душу голосов в том кабинете. Никогда не ощущал никаких странных энергий. Исчезло и то очарование и страх, которые я испытывал в присутствии этого человека.

Возможно, я просто повзрослел.



Летом, перед моим отъездом в колледж, я вернулся домой со свидания около полуночи. Я включил свет в гостиной и с удивлением обнаружил дедушку в мягком кресле у окна, одетого в один из его темных льняных костюмов, скрестившего длинные ноги. Он никогда раньше не ждал меня, но я не понимал, что он делает. Он степенно заморгал от внезапного света.

— О, привет — сказал я.

Он кивнул и тихо произнес:

— Эверсон.

Он опустил свободную руку со спинки стула на колени, и я увидел, что он сжимает бокал с коньяком. Он осторожно покрутил его в руке, затем сделал глоток. Я никогда не видел, чтобы он пил.

— Ну, я пойду спать — сказал я.

Я только дошел до лестницы, когда он заговорил со своим сильным акцентом.

— Ты намерен вернуться в город.

Я повернулся к нему лицом.

— Хм? — Он так редко говорил о моей жизни, что мне потребовалось время, чтобы осмыслить его слова — О, да. Мидтаунский колледж, один из немногих, где есть продвинутые программы по изучению мифологии. И я буду получать стипендию, которая компенсирует расходы на...

— Тебе нравятся мифы — перебил он.

— Ну, мифы, иконография, символы, ритуальные практики. Да.

— Почему это?

Дедушка всегда казался отстраненным. Но это была отстраненность человека, чьи мысли витали где-то далеко. Может быть, из-за того, что он сейчас наклонил голову, но он выглядел по-другому, как будто был больше погружен в себя. Я отпустил перила и шагнул к нему.

— Потому что мифология говорит о чем-то более глубоком — сказал я — О чем-то, что не совсем видно. Как об огромном океане под тонкой мантией — Я наблюдал, как дедушка смотрит на меня, и казалось, что между нашими взглядами возникает резонанс, подобный камертону. И была ли это легкая улыбка на его губах? — Иногда мне кажется, что если бы я мог, ну, не знаю, выучить язык мифов, то смог бы проникнуть в это место.

Смешок дедушки прозвучал глухо и многозначительно. Он поставил бокал на край стола, рядом со старой фотографией своей дочери, моей матери, в рамке, и поманил меня двумя пальцами.

— Иди сюда, Эверсон.

Когда я подошел ближе, он поднял обе руки ладонями вверх, затем элегантным жестом провел одной ладонью по тыльной стороне другой. Когда он снова показал мне свои ладони, в правой руке у него были ожерелье и круглый кулон.

Я рассмеялся.

— Как тебе это удалось?

Он поднес тонкий палец к губам.

— Ты разбудишь бабушку — Но он тихо посмеивался — Это простая ловкость рук.

Он отпустил ожерелье, позволив ему скользнуть в рукав костюма, затем медленно повторил трюк. Я заглянул в его глаза, которые, казалось, светились каким-то воспоминанием. Когда его правая рука обхватила тыльную сторону левой, он приподнял локоть, и ожерелье снова оказалось в его ладони. Но движение было таким плавным, а время таким точным, что я чуть не пропустил его.

Он протянул мне ожерелье.

— Держи. Это для тебя.

Я удивился его весу в моей руке, кулон казался крупной монетой.

— Железный — сказал дедушка.

Я изучил симметричный рисунок монеты. Круг с двумя квадратами внутри, один из которых вращается в форме ромба. Пересекающиеся линии, знаки поменьше по углам. Это было похоже на какой-то алхимический символ. И было ли это моим воображением или нет, но от холодного металла, казалось, исходила какая-то сила.

— Это ожерелье, семейная реликвия — сказал дедушка — Оно предназначено для защиты.

— Спасибо — Я взглянул на его серьезное лицо. — Но защищать от чего?

Дедушка взял ожерелье за цепочку и надел мне на шею, монета легла мне на грудину. Когда тонкая пульсация металла прошла сквозь кость, сейчас я этого не представляла — сила стала какой-то глубокой и приливной, заставив меня почувствовать себя больше.

Дедушка оглядел меня с ног до головы и кивнул, словно одобряя посадку костюма.

— Носи его в городе под рубашкой — Он не просил — И будь очень осторожен в своих словах.



Я очнулся от воспоминаний, коснувшись рукой того места на груди, где висела монета. Мой фонарь осветил изогнутую стену с глубокими каменными полками. Атмосфера была насыщена энергией. Я дважды моргнул. Что за черт? Да, я шел, предаваясь воспоминаниям, и смутно помнил, что спустился по каким-то ступенькам. Но … Я медленно повернулся, в груди у меня все сжалось от этой мысли.

Я проделал весь этот путь до хранилища запрещенных текстов?

Мое сердце забилось в панике. Проклятие Долгаски привело меня сюда. Я был уверен в этом. Я уже разворачивался, чтобы броситься обратно вверх по ступенькам, к свежему воздуху, пространству и безопасности, когда почувствовал энергетику комнаты. В ту ночь, когда я вломился в старый кабинет дедушки, я почувствовал это возле книжных шкафов. Те самые книжные шкафы, названия которых изменились, когда дедушка произнес это слово.

Стройная.

Мысль об этом, казалось, вызвала легкую дрожь в комнате, и я мог бы поклясться, что что-то промелькнуло на грани моего видения, в глубине книжных полок. Сейчас это исчезло, но выглядело так, будто что-то пыталось обрести форму.

Я затаил дыхание, запнувшись на предостережение дедушки.

— Будь очень осторожен в словах, которые произносишь — и произнес это слово вслух — Стройная.

Слоги вибрировали у меня на губах, создавая своего рода тональный резонанс в подземелье. В глубине полок слышались колебания. Я дважды моргнул и посветил вокруг фонариком. Секунду назад полки были пусты. Теперь они были заставлены книгами в кожаных переплетах.

Заткнись на хрен.

Я потянулся вперед и вытащил одну из них из гнезда. Темная кожаная обложка сохранилась на удивление хорошо. Я открыл её на первой странице, исписанной от руки каллиграфическим почерком на старолатыни. В переводе она гласила: "Евангелие от египтян", раннехристианский текст, считавшийся утраченным.

— Я не могу в это поверить — прошептал я.

Позади меня что-то зашуршало по камню. Я обернулся, крик застрял у меня в горле. Ожидая увидеть горгулий, я с удивлением обнаружил вспышку линз. Но линзы были направлены не на меня. Они осматривали хранилище.

— Они здесь — изумился Бертран, снимая очки и спускаясь по лестнице — Боже мой, они здесь.





13




Бертран протиснулся мимо меня и вытащил книгу, освещая страницы огоньком зажигалки.

— О боже, это Сафо — сказал он — Сочиненная за сотни лет до Рождества Христова — Казалось, он говорил скорее сам с собой, чем со мной — А это... — Он вытащил и открыл вторую книгу — Ха-ха-ха! Да, это старинный персидский молитвенник, переведенный на литургическую латынь, единственный в своем роде.

Я перевел взгляд с него на книги, ошеломленная внезапным появлением обоих. Бертран, должно быть, выскользнул из своей комнаты и последовал за мной. Я вернул книгу, которую взяа, и просмотрел остальные. Книга Душ должна была быть среди них, и что-то подсказывало мне, что я должен найти её раньше Бертрана.

— Это сокровище — сказал он о коллекции — Сокровище!

Я потянулся за другой книгой, когда он схватил меня за запястье. Он придвинулся ко мне так близко, что я почувствовал кислый запах его пота. Хриплым шепотом он сказал:

— Мы не должны рассказывать остальным.

— Ты хочешь скрыть это от них? — спросил я — Помимо того, что это было невозможно, мы договорились поделиться нашими находками.

— Ты согласился поделиться. Не я.

Я вырвал свою руку из его хватки.

— Мне наплевать, на что ты соглашался или не соглашался. Мы бы оба сейчас разлагались, если бы Флор и Джеймс не спасли нас от волков и горгулий.

Он перевел взгляд с меня на книги, и по его костлявому лицу пробежали тени.

— Отлично. Мы расскажем им. Но не сегодня. Сначала мы внесем коллекцию в каталог.

Прежде чем я успел ответить, он снял свой рюкзак и начал в нем рыться. Когда он выпрямился, в руках у него были два блокнота и пара ручек. Он сунул мне в руки по одному из них.

— Начинай с этой стороны. Я начну с этой. Затем мы проверяем работу друг друга. Следи за тем, чтобы не было пропусков.

Был ли этот человек мошенником или нет, Бертран доказал свое знание древнегреческого и латыни, а также древних текстов. И его предложение имело смысл. Работая всю ночь, мы могли бы к утру составить каталог, над которым мы вчетвером могли бы работать в течение следующих нескольких дней. Кроме того, это помешало бы кому—либо, включая Бертрана, сбежать с текстом.

Я кивнул, и моя фобия вернулась ко мне на грудь.

— Хорошо.

Мой список рос быстрее, чем у Бертрана, в основном потому, что он останавливался, чтобы просмотреть тексты, в то время как я был занят поиском одной-единственной книги. Я скрывал это, систематически просматривая коллекцию. За два часа до рассвета, с сухими и напряженными глазами, с натертыми кончиками пальцев, я открыл толстый фолиант. Еще до того, как я взглянул на черную кожаную обложку, я почувствовал её тяжесть. На коже был выжжен символ, похожий на тот, что был на моей подвеске с монетой.

На первой странице крупные буквы подтвердили мою растущую уверенность: "Liber de Animis". Книга Душ.

Как ребенок, я сидел, скрестив ноги, с книгой в руках. Остальная часть хранилища, казалось, отодвинулась, словно на рельсах. Затаив дыхание, я прочитал первую строчку: "Здесь хранятся гримуары, священные для рода Михаила, Защитника душ".

Я поднял взгляд на Бертрана, который был поглощен своей книгой. Удерживая его на месте, я засунул "Книгу душ" в карман рюкзака, туда, где раньше была внутренняя рамка. Я прикрыл отверстие толстовкой, затем встал и взял с полки еще одну книгу.

Когда час спустя мы с Бертраном поменялись местами, он просмотрел мой список и дружелюбно улыбнулся.

— О, эти работы принесут знания, Эверсон. Они изменят траекторию развития науки. Откроют новые пути мышления — Он, прищурившись, поднялся по ступенькам — Я рад, что именно ты нашел их, а не другие.

— О, да?

— Ты зеленый, но, по крайней мере, ты ученый.

— Ну, и Джеймс тоже — заметил я — Оксфорд.

Бертран фыркнул.

— Так он утверждает.

— Что ты имеешь в виду?

— Я спросил его об одном профессоре с его кафедры. Он говорил так, будто знал его, но по его лицу я понял, что это не так.

Я подумал об этом. Флор сказала, что его история подтвердилась. С другой стороны, она также назвала Бертрана мошенником, и все же он был здесь, проявляя интерес и понимание текстов, которые выходили далеко за рамки понимания непрофессионала. Как будто прочитав мои мысли, Бертран снова фыркнул.

— Я тоже не доверяю испанке. Я полагаю, что она намеревается украсть эти работы. Мы должны внимательно следить за ними, Эверсон. Даже один пропущенный текст поставит под угрозу то, что может быть получено здесь. Работы должны быть изучены как единое целое.

Я кивнул, затем поднял свой рюкзак с припрятанной книгой и повернул его так, чтобы рукав был прижат к стене.



— Но откуда они взялись? — Спросил Джеймс, переводя взгляд с сообщений на нас с Бертраном — Вчера их здесь не было. Как такое возможно?

— Как горгульи могут оживать? — Ответил я, ощетинившись от подозрения в голосе Джеймса — Черт меня побери, если я знаю. Только что полки были пусты, а потом они заполнились. В любом случае, мы с Бертраном составили каталог коллекции и составили списки.

Я вручил по одному экземпляру Джеймсу и Флор.

— Почему вы нас не разбудили? — Спросила Флор, пробегая глазами по спискам.

Я искал ответ, который не прозвучал бы как защита или покровительство. Но прежде чем я успел заговорить, Бертран выплюнул:

— Потому что в суматохе ты бы украла то, что хотела.

— Откуда нам знать, что вы не сделали то же самое? — парировала Флор.

— Ребята, давайте, — сказал я — Мы проверяли работу друг друга — Встав так, чтобы мои ноги закрывали рюкзак, я хлопнул в ладоши, желая сменить тему — Хорошо, книг много, но времени мало. Итак, вот основные правила. Найдите те, которые вас интересуют. Их можно просматривать по две за раз и брать с собой в любую точку монастыря. Но они должны быть возвращены к следующему утру, чтобы кто-нибудь еще мог их прочитать. Мы все согласны?

Не видя в этом ничего предосудительного, Джеймс и Флор кивнули.

Я выбрал две книги, одна из которых содержала легенду о происхождении святого Михаила, возможно, ту самую, на которую ссылается Книга Душ . Вторая, приблизительный размер и вес украденного тома из моей сумки.

Я предоставил своим попутчикам самим выбирать, а сам поднялся обратно в молитвенную келью, где проспал первую половину прошлой ночи. Там я сел в темном углу, лицом к двери. Прислушавшись, чтобы убедиться, что никто не приближается, я вытащил Книгу душ из своего рюкзака и засунул другую на её место.

Энергия струилась по переплету книги, словно жизненная сила. Та же сила, что притянула меня обратно в хранилище прошлой ночью.

Я открыл обложку и начал читать.





14




Звук плача оторвал меня от чтения. Я оторвался от книги и с удивлением обнаружил, что вокруг меня есть комната, настолько я полностью погрузился в сказочный мир призм и силовых линий, заклинаний и символов, призывов и сверхъестественных существ — мир дедушки. Загадочный и в то же время странно знакомый.

Неужели именно это имел в виду дедушка десять лет назад, когда говорил о людях нашей крови?

Единственными ключами к разгадке таинственного существования дедушки были вещи, которые я видел в его шкафу, когда мне было тринадцать, и несколько странных предметов, которые я нашел, роясь в доме после его смерти. Смерть, в которой не было загадочности его жизни. Его сбила машина, когда он переходил улицу рядом с нашим домом, и это был обычный случай, когда он выскочил из-за двух припаркованных внедорожников в тот самый момент, когда пчела влетела в лицо встречному водителю. Расстроенная женщина, направлявшаяся забрать своего сына из детского сада, имела на руках рант и жало, чтобы доказать это.

Только одна из таких вещей.

Среди вещей, которые я нашел, были дедушкина трость, его кольцо с драконом и старый плакат с надписью "Асмус великий! Мастер-фокусник!", который лежал свернутым в рулон рядом с картами в глубине шкафа.

На плакате был изображен мужчина в смокинге, с румяными щеками, который протягивал руку к цилиндру. Он выглядел как более молодая версия дедушки. Вспомнив трюк с ловкостью рук, которому научил меня дедушка, я подумал, не работал ли он в "Американском музее Барнума", рекламируемом месте. Позже я узнал, что в городе был музей Барнума, единственная проблема заключалась в том, что он сгорел дотла в 1868 году. Дедушка моего дедушки был театральным фокусником?

Рядом не было никого, кто мог бы спросить. Через месяц после смерти дедушки Нана умерла от пневмонии, хотя я всегда подозревал, что свою роль сыграло разбитое сердце.

Приглушенный плач повторился. Я спрятал книгу в рюкзак, заменив её на ту, которую собирался почитать, и посмотрел на часы. С тех пор, как я начал читать, прошло больше десяти часов.

За окнами моей комнаты на двор падал серый сумеречный свет. Я смутно осознавал, что в течение дня кто-то приходил и уходил, без сомнения, передавая тексты в хранилище и из хранилища обратно. Через открытое пространство в комнате Бертрана плясали отблески небольшого костра, и я слышал его бормочущий голос. Но плач доносился из соседней комнаты.

Я просунул голову в дверной проем и с удивлением обнаружила Флор, лежащую лицом вниз на своей кровати в углу спальни, волосы разметались по предплечью, на котором она рыдала.

— Привет — тихо сказал я — Все в порядке?

Она шмыгнула носом и вытерла глаза своим спальным мешком. Бумаги были разбросаны вокруг нее, как будто её бросили в отчаянии.

— Нет — сказала она — Все ужасно.

Хотя предупреждение Бертрана о ней не выходило у меня из головы, она казалась такой хрупкой, какой я её никогда не слышал. Я даже не думал, что хрупкость, это её особенность. Я присел на край её спального места.

— Ну, если ты расскажешь мне, что происходит, может быть, я смогу помочь.

Глубоко вздохнув, Флор села и заправила волосы за уши. Она взглянула на меня влажными, покрасневшими глазами, она не притворялась, и начала собирать разбросанные бумаги.

— Это список, который мне дали сборщики — сказала она — Я должен был убедиться, что тексты были здесь. Но, за исключением нескольких, имена в их списке не совпадают с именами в том, которое ты мне дал.

— Можно мне? — спросил я. Когда она передала мне списки, я просмотрел их — Ах, имена, которые тебе дали коллекционеры, написаны на ортодоксальной латыни. Понятно. Но названия текстов написаны на латыни, которую использовали монахи, и некоторые слова совершенно другие. Итак, давайте посмотрим... — Я достал ручку из кармана рубашки и просмотрел оба списка — Это совпадает с этим — Я написал маленькую букву "а" рядом с обоими названиями — И это соответствует этому — Рядом с ними я написал "б".

Флор наблюдала за моей работой, её тело постепенно подстраивалось под мое. Это было приятное ощущение. Я продолжал, пока не перечислил все названия в списке, который она принесла с собой. Все, кроме одного.

— Видишь? — Я улыбнулся ей — Не из-за чего расстраиваться.

— А как насчет этой? — спросила она, указывая на "Книгу душ".

— Очевидно, её здесь нет.

Ее сверкающий взгляд искал мои глаза, прежде чем опуститься к моим губам. В следующее мгновение её губы прижались к моим, пальцы зарылись в мои волосы. Я прильнул к поцелую, у меня закружилась голова от её агрессии, её сильного, чувственного вкуса. Она внезапно отстранилась, обхватив руками мою голову.

— Я хотела этого с тех пор, как встретила тебя.

Я ошеломленно кивнул, снова припадая к её губам. Она притянула меня к себе, расстегивая пальцами пуговицы моей рубашки. Я держал её за щеки, за шею, мял мышцы верхней части спины.

— Ты была права, любимая — произнес чей-то голос.

Я сел и обернулся, чтобы увидеть Джеймса, стоящего в дверном проеме с жестким блеском в глазах. Застегивая рубашку, я услышал, как Флор соскочила с кровати позади меня. Потрясенная вторжением, я не обратил внимания на слова Джеймса.

— Когда-нибудь слышала, что нужно стучать — пробормотала я.

— Это все? — Спросила Флор.

Когда Джеймс вышел на свет, я увидела, что он держит в руках "Книгу душ".

— Думаю, да — сказал он — У Эверсона она была в рюкзаке. Впрочем, он может это подтвердить.

Я перевел взгляд с Джеймса на Флор, которая теперь стояла и целилась в меня из пистолета — Это та самая пропавшая книга? — спросила она. её волосы были растрепаны после наших двухминутного рая, но голос был ледяным.

Я на секунду замолчал, мои губы все еще дрожали.

— Что, черт возьми, происходит?

— Прости, Эверсон — сказала она — Нас наняли для выполнения работы.

— Нас? — Мой взгляд метался между ними, голова шла кругом от нереальности происходящего — Вы работаете вместе?

Джеймс с натянутой улыбкой обошел меня и подошел к Флор. Притянув её к себе, он поцеловал её в макушку с фамильярностью влюбленного — Как я уже говорил, две головы лучше, чем одна.

— Это из-за пропавшей книги? — Повторила Флор.

— Заставь его рассказать тебе — с горечью сказал я — Джеймс говорит на древнелатском... — Я замолчал, вспомнив, как он нашел надпись на стене хранилища запрещенных текстов, но не перевел её — Ты ведь не знаешь, не так ли? Вы просто помните ту строчку, которой ты снабдил меня в пансионе.

Говорят, что рукописи написаны на архаичной латыни.

— Прошедшее время — поправил меня Джеймс — Я уже забыл его.

Я вздохнул. Кто знает, как долго они околачивались в деревне, ожидая, когда появится невольный исследователь и выступит в роли их переводчика, чтобы убедиться, что они найдут правильные тексты. Они, без сомнения, судили Бертрана, который справедливо видел в них угрозу, отсюда их потребность подвергнуть сомнению его характер. С другой стороны, Эверсон Крофт? Классическая афера. Я купился на все это, начиная с притворного нежелания Флор путешествовать вместе, и заканчивая её предполагаемым поиском в Google, и её ролью красотки в бедственном положении. Мой взгляд скользнул по бумагам, которые я для нее записал.

— Я полагаю, Флор задала тебе вопрос — сказал Джеймс — Это и есть пропавшая книга?

Я перевел взгляд с дула пистолета Флор на книгу в руке Джеймса. Я вспомнил, что почувствовал, читая это, как что-то сдвинулось глубоко внутри меня, словно деревянные ящики выдвигались из люка, который открывался в тот самый подземный океан, о котором я рассказывал дедушке. Книга принадлежала не им, и я почувствовал, что могущественная книга чувствует то же самое.

— Что ты собираешься с ней делать? — спросил я.

Джеймс усмехнулся.

— Я расцениваю это как "да" — Он раскрыл книгу и непочтительно пролистал страницы — Мы, конечно, заберем это. Забираем все. У нас есть очень богатые коллекционеры, которые работают за кулисами. Флор не лгала насчет этого. Только о том, что они хотели приобрести коллекцию у румынского правительства.

— Ты бы не подумал о том, чтобы оставить эту?

— Боже, нет — Джеймс захлопнул книгу и сунул её под мышку — Это то, что больше всего интересует коллекционеров.

Мои щеки вспыхнули.

— И что теперь?

— Боюсь, нам придется отослать вас с Бертраном — сказал Джеймс.

— Скормите нас волкам — тупо произнес я.

— Для вас это грязно, а для нас довольно опрятно.

Флор фыркнула.

— Вы двое слишком много говорите. В противном случае я пристрелю тебя.

— Как мило — пробормотал я.

Джеймс отложил "Книгу душ" и поднял винтовку Флор. Не случайно у нее были серебряные патроны, или Джеймс упаковал ожерелья из каменной соли. Это была их работа, грабить древние памятники, некоторые из которых, без сомнения, были прокляты.

— Пошли — сказал Джеймс — Мы заберем Бертрана по дороге.

— Можно я хотя бы возьму свой рюкзак?

— Нет — Флор ткнула меня пистолетом в бок, направив острие в одно из тех мест, которые она обработала прошлой ночью — Шевели задницей.

Я подумал о том, чтобы убежать, когда, спотыкаясь, выбежал во двор, но бежать было некуда. Если я так поступлю, меня просто пристрелят. Для нас с Бертраном лучшим выходом было бы сделать так, как они сказали. Оказавшись снаружи, мы могли бы забраться на дерево и подождать до утра, а затем попытаться спуститься в деревню. Это казалось разумным планом, пока я не вспомнил о медвежьих лапах у волков. Что-то подсказывало мне, что они воспользуются ими, чтобы забраться за нами.

Мы пришли в палату Бертрана и обнаружили, что он сидит в углу, что-то записывая в блокноте, который он держал на коленях. Его волосы встрепенулись, когда он просматривал открытые тексты по обе стороны от себя.

— Пора выезжать — позвал Джеймс.

Лицо Бертрана вытянулось, его взгляд, казалось, переместился из какого-то далекого мира. Он откинул волосы набок и, прищурившись, посмотрел на заостренное оружие, блеснувшее в свете его маленького костра.

— Что это значит?

— Ты был прав — сказал я ему — Они — парочка негодяев. Они собираются отправить нас на съедение волкам и отдать книги какому-нибудь коллекционеру, чтобы те могли купить себе айподы и модную обувь.

— О, не будь таким занудой — сказал Джеймс — Если бы ты проявил чуть больше интереса к нашей работе, мы бы, возможно, пригласили тебя присоединиться к нам. Нам нужен новый переводчик.

Я вспомнила свою реакцию на обеде в деревне, когда Флор предложила разделить добычу. Еще один тест.

— Почему? — прорычал я — Что случилось с твоим последним?

— У нас возникли разногласия — сказала Флор — А теперь двигайтесь. Вы оба.

Я ожидал, что Бертран начнет сопротивляться, но он стоял на четвереньках и собирал свои блокноты.

— Оставьте их — приказала Флор — Они не принесут тебе там никакой пользы.

— О, позволь ему забрать их, любимая — прошептал Джеймс — Это займет его руки, и мы сможем забрать их отсюда без особого шума.

Бертран, прихрамывая, подошел ко мне, прижимая блокнот к груди и дико вращая глазами. Обнаружение текстов значило для него все.

— Им это с рук не сойдет — выплюнул он — Будь я проклят, если им это сойдет с рук.

— Сохраняй спокойствие — прошептал я — Мы что-нибудь придумаем, когда окажемся снаружи.

Он проигнорировал меня, роясь в своих блокнотах, пока Джеймс и Флор подталкивали нас во двор. Я увидел, что забаррикадированный вход больше не был полностью забаррикадирован. Камни были сдвинуты, и одна из деревянных балок отодвинута в сторону, чтобы мы с Бертраном могли протиснуться внутрь. Холодный ветер, проникавший в монастырь, доносил вой волков. Не близко, но и не слишком далеко.

Ворчание Бертрана рядом со мной перешло в грубое бормотание.

— Сохраняй спокойствие — рассеянно повторил я, пытаясь вспомнить местность за пределами монастыря. Если бы мы смогли найти пещеру в скале, где можно было бы укрепиться, у нас был бы небольшой шанс пережить ночь.

Бормотание Бертрана стало громче.

— Заткнись — сказала Флор, и я тоже так подумал. Он собирался проветрить нас обоих. Но когда я обернулся, то обнаружил, что он больше не бормочет просто так. Он читал что-то в одном из своих блокнотов. И я узнал слова. Это было заклинание, призванное вызвать что-то темное и могущественное, идея, которая всего несколько дней назад могла показаться мне безумной.

— Будь осторожен — прошептал я, вспомнив предупреждение, содержащееся в Книге душ — Что бы ты ни вызвал, тебе придется записать обратно.

Но атмосфера монастыря уже начала меняться. Что-то высасывало кислород, затрудняя дыхание. И поднимался неприятный запах. Приторно-сладкий запах, который, как колючки, застрял у меня в горле. Я понял, что это запах того, что призывал Бертран.

— Сначала француз — сказала Флор, когда мы подошли к входу — Я больше не могу его видеть

Бертран резко выпрямился, и блокноты выпали у него из рук. Он так и стоял, широко раскрыв глаза, пока я не подумал, что у него припадок. Я схватил его за неподвижную левую руку и встряхнул.

— Бертран?

Когда он повернулся, я отпустил его и, пошатываясь, отступил на шаг. Чернота застлала его глаза, как пролитые чернила. И его губы растянулись в улыбке, такой широкой, что она казалась мучительной.

— Ты больше не можешь выносить Бертрана? — сказал он Флор чужим голосом, как будто что-то гудело глубоко в его горле — Что ж, возможно, он больше не может выносить твоего вида.

Его улыбка сошла с лица, и изо рта вылетело жужжащее черное облако. Осы, с ужасом понял я. Флор успела закричать, прежде чем осы облепили её лицо и заглушили крики.





15




— П-Прекрати это — Огромные глаза Джеймса перевели взгляд с распростертого тела Флор на Бертрана, или во что там превратился Бертран. Вспомнив, что у него в руках винтовка, Джеймс поднял её — Прекрати! Убери их от нее!

Бертран рассмеялся.

— Как пожелаете.

Он взмахнул рукой, и сотни ос взлетели с Флор и облепили Джеймса. Он закричал и отшатнулся назад, раздались выстрелы из винтовки, как будто рой был существом, чье сердце он мог пронзить. Я присел рядом с Флор и убрал безвольную руку, закрывавшую её лицо. Она совсем не походила на ту женщину, какой была всего несколько мгновений назад. её лицо было обезображено красными рубцами, глаза превратились в две блестящие морщинки, губы напоминали плод, лопнувший на солнце.

О Боже . Я опустил её безжизненную руку.

Надо мной раздался смех Бертрана, похожий на тошнотворное жужжание.

— Ты смеешь оскорблять Демона-Осу, мать выводка, матрону смерти.

Я прижал руку к носу, от приторного запаха я чуть не задохнулся.

— Помоги мне, Эверсон! — Джеймс закричал, перекрывая шум сгущающегося роя — Ради бога, помогите мне!

Он споткнулся об обломок колонны. Когда он упал на спину, осы накрыли его блондинистую фигуру, словно черным одеялом, заглушая его крики. Мгновение спустя его сведенные судорогой руки безвольно повисли по бокам, разряженная винтовка со стуком ударилась о камень.

Стоя спиной к Бертрану, я оставил тело Флор и направился ко входу в монастырь. Осы поднялись с Джеймса и вернулись к Бертрану, направляясь к нему в рот. Очевидно, в коллекции была еще одна книга заклинаний, темная, которая попала в руки Бертрана. Я не знал, как именно работает одержимость, не знал, сколько от Бертрана осталось в его теле. Но я не планировал задерживаться, чтобы выяснить это.

Я был почти у самого проема, когда из темноты за ним сверкнули глаза, и в образовавшееся пространство просунулась толстая, щелкающая зубами морда.

— Черт! — Воскликнул я, отшатнувшись назад.

Передние лапы протиснулись внутрь, когда волк, извиваясь, просунул голову. В образовавшиеся щели просунулось еще больше клыкастых морд. Я бросил взгляд на Бертрана. Он расчесывал пальцами волосы обеими руками, как будто чистил пару антенн. Мой взгляд скользнул по внутреннему двору. Во всех монастырских комнатах не было дверей. Нигде нельзя было спрятаться от волков, или Бертрана. А мой перцовый баллончик не смог бы надолго удержать их на расстоянии.

Книга Душ, подумал я.

Я бросился бежать к комнате, где Джеймс оставил его.

Позади меня волк ворвался внутрь с пронзительным криком, его толстые когти царапали камень, набирая скорость. Но новое жужжание перекрыло вой волков.

— Летите, мои красавицы — сказал Бертран — Убейте их.

Да, пожалуйста, убейте.

— И человек тоже.

Дерьмо.

Я ухватился одной рукой за дверной проем спальни и втиснулся в бывшую комнату Флор. Волк проскочил мимо двери, дернулся и попытался затормозить. Я отшвырнул ногой сумку Флор и титановый футляр, схватил "Книгу душ" и прижался спиной к стене. Я открыл книгу и пролистал до конца. Для большинства заклинаний в книге требовалось нечто, называемое призмой и Словами силы.

Но не призывы.

Оса села мне на шею, и расплавленный шип скользнул по позвоночнику. Я раздавил её плечом и перевернул еще несколько страниц. Во дворе в густеющем рое раздались резкие крики и визг. Но рой не добрался ни до меня, ни до волка, который гнался за мной по пятам. Из дверного проема донеслось низкое рычание. Я поднял глаза и увидел, что зверь крадется ко мне, его уши подергивались в облаке ос, невосприимчивых к их укусам. Что-то подсказывало мне, что это Альфа. Подняв ногу для удара, я опустил взгляд на страницу передо мной.

— Телониус, — прогудел я, вкладывая в это слово энергию, делая так, чтобы каждый слог был значимым. Я не знал, кого или что я призываю, но когда альтернативой была верная смерть, не было времени привередничать — Я умоляю тебя о помощи, — сказал я на старой латыни — Взамен я предлагаю себя в качестве сосуда.

Сливочно-белый свет затрепетал на грани моего зрения, затем ворвался внутрь, подобно сильному прибою. Я больше не мог видеть волка, ос, комнату, книгу в своих руках. Только пенистый свет, который клубился слоями, становясь все гуще. Из-под яркого света доносился медленный, пульсирующий звук, похожий на басовую партию. Звук был неотразимым, возбуждающим. Я словно находился в джаз-клубе Вест-Виллидж, где мужчины и женщины танцевали и сталкивались телами.

— Да? — раздался сочный голос.

Я прищурился, вглядываясь в то место, где сливочный свет, казалось, сгущался вокруг крупной, едва заметной фигуры. Это был Будда. Однако было ясно, что этот Будда не был эстетиком. Чувственные формы двигались вокруг его тучного тела, удовлетворяя его потребности, которые, казалось, включали в себя еду, питье... и многое другое.

— Вы Телониус?

— Действительно — ответил он с приятным басовитым смехом. По крайней мере, он казался добродушным.

— Мне нужна ваша помощь.

Хотя мое сердце бешено колотилось при этих словах, я почувствовал, что Телониус увлек меня в какую-то параллельную плоскость, за пределы пространства и времени.

— Я бы так и сказала — Женский смешок сопровождал раскатистый смех духа — Но я сейчас занята.

— Послушай, мне всего двадцать три — пробормотал я — Моя жизнь не идеальна, но я не готов к тому, чтобы она закончилась. Я живу в Нью-Йорке, величайшем городе на Земле. Я люблю свою специальность. Я самый молодой кандидат наук на своем факультете, и мне осталось всего несколько лет до защиты диссертации. Я давний поклонник "Метс", и в этом году у них действительно все хорошо — Теперь я был на высоте, но если бы он отклонил мою апелляцию и отправил меня обратно, я был бы покойником. Вот так просто.

Телониус усмехнулся.

— Давненько я не был в Нью-Йорке.Там все еще есть танцевальные залы?

— О боже, целая куча.

— А женщины?

— Миллионы, и все они прекрасны.

Он заинтересованно хмыкнул, затем выпрямился, распуская свой гарем.

— И вы говорите, что вы молодой человек? — Он обвел меня взглядом, как бы оценивая — Образованный... увлекаетесь спортом — Он остановился передо мной — Если я помогу тебе в этот раз, ты станешь сосудом на все времена?

Я заколебался.

— И что именно это означает?

Он расхохотался еще громче, когда что-то похожее на руку опустилось мне на плечо.

— Ничего, кроме приятных моментов.

— Значит, мы будем управлять моим телом, что ли, в режиме совместного времяпрепровождения?

— Когда нужно будет утолить жажду городской жизни, Телониус зовет.

— В остальном, мое тело принадлежит мне?

— На все сто процентов.

— И ты не будешь делать здесь ничего противозаконного, верно?

Он еще громче расхохотался.

— Нет, если только ты не считаешь преступлением любовь и жизнь.

Когда басовая партия и сливочные огни его мира зазвучали во мне, я поймал себя на том, что киваю. Возможно, случайные визиты Телониуса пошли бы мне на пользу, помогли бы время от времени покидать мою квартиру-студию. Учитывая мою печальную социальную жизнь, это, конечно, не могло бы ухудшить ситуацию.

— Хорошо — сказал я, не желая слишком задумываться об этом — Я согласен на твои условия. В обмен на помощь мне с волками и демоном-осой, я обязуюсь быть твоим сосудом, когда... э-э-э... приспичит.

Наверное, мне следовало спросить, как часто это будет происходить.

— Правильно, брат. Правильно.

Телониус словно встряхнул мою душу, и я снова оказался в монастыре, с открытой Книгой душ в руках, поднятой ногой и огромным волком, преследующим меня сквозь растущий осиный туман.

— Убей их всех! — Крикнул Бертран со двора, теперь его голос звучал как флегматичное жужжание, как будто он давился осами, которых сам же и породил. Последовавший за этим смех прозвучал так, словно кто-то откашливал легкие.

Я огляделся в поисках своего собственного призванного существа и поморщилась, когда еще одна оса ужалила меня в лоб.

— Телониус?





16




Книга Душ выпала из моих дрожащих рук. Еще три укуса обожгли мне верхнюю часть спины, распространяясь подобно глубокому ожогу. Я замахнулся, чтобы отогнать ос, и это движение возбудило волка. Он зарычал и бросился в атаку.

Я прижался к стене и ударил ногой. Моя пятка попала волку в челюсть, сильнее, чем я бил что— либо в своей жизни. Хрустнула кость, и двухсотфунтовый волк отшатнулся назад. Он пьяно выпрямился, из его перекошенного рта свисала струйка розовой слюны.

— Это верно! — Воскликнул я, мой страх перерос в гнев — Это еще не все, что я услышал.

— Отлично — прогрохотал басистый голос.

— Телониус!

То ли мое тело росло, то ли моя доля в нем уменьшалась по мере того, как хихикающий дух проникал внутрь. Теплый, сливочный свет, который я ощущал ранее, волнами разливался по мне экстатическая сила и злобность. Когда его аура запульсировала от меня, атакующие осы дрогнули и упали на каменный пол.

Мы шагнули к волку, под ногами хрустела осиная шелуха. Альфа попятился, как отруганный домашний пес, скуля и разбрызгивая мочу. Когда его задние лапы наткнулись на стену, он вжался в нее. Я, или скорее, Телониус рассмеялся и наклонился, чтобы почесать его за ухом, шерсть на удивление гладкая. Альфа лизнул нашу руку, прежде чем поддаться его укусам.

— Инкуб! — Во дворе Бертран стоял под градом черных ос с распростертыми объятиями, одежда ползла по нему — Предоставь человека его судьбе.

— На что ты готов ради него пойти? — Спросил Телониус моими устами.

— Эй! — сказал я. Мы с тобой уже заключили сделку!

Не обращая на меня внимания, Телониус повел нас сквозь бурю, его кремовый свет плавными волнами освещал двор. Осы облепили нас со всех сторон, но тут же посыпались градом. Это было все равно, что находиться внутри бронированного танка, но я не мог его контролировать, и он мог катапультироваться в любой момент.

— Я избавлю тебя от мучений, когда ты будешь чувствовать, как он умирает, инкуб — ответил Бертран — А теперь предоставь его мне!

Телониус покачал головой.

— Плохая сделка.

Он вытянул мои руки вперед, и я увидела, как мои ладони сомкнулись на горле Бертрана. Осы извивались под его кожей там, где я сжимала их. Его огромные черные глаза расширились, но, казалось, скорее от обиды, чем от боли. Он открыл рот, выпустив еще один поток насекомых. Пока я пытался отпрянуть, Телониус, казалось, только становился больше и могущественнее.

— Возвращайся к себе — Он поставил одержимого француза на колени. Бертран пронзительно закричал, и на его руках появилось еще больше ос, когда он бил нас по рукам — Ты портишь мне настроение — сказал Телониус.

В последнем взрыве умирающих ос все остальное от Бертрана разлетелось на части. Но что-то гротескное осталось — огромная осиная матка, свернувшаяся клубком в его сердцевине. её липкие крылья раскрылись и завибрировали, внезапный порыв ветра отбросил нас назад. С гневным криком королева вскочила, словно собираясь сбежать из монастыря через открытый двор. Но Телониус прыгнул и схватил её за заднюю ногу.

Осторожно, жало!

Едва я успел сформулировать эту мысль, как жало пронзило мое правое предплечье. Я стиснул зубы, но мучительной боли так и не почувствовал.

— Чем острее шип, тем лучше — сказал Телониус, вытаскивая жало и выдергивая его из тела королевы — Чем слаще фрукт.

Хм... что?

Телониус отшвырнул жало и, вытащив королеву на пол двора, перевернул её так, что крылья оказались прижатыми к полу. Королева задрыгала ногами и повернула свою инопланетную голову.

Подожди, ты же не планируешь…

С урчащим мурлыканьем Телониус приблизил свой рот, наш рот, к челюстям королевы.

О Боже, ты мой.

Я попытался отпрянуть, отвернуть голову, но за мгновение до того, как наши губы сомкнулись вокруг скрежещущих челюстей, Телониус остановился и начал поглощать. Королева отпрянула, но её сущность покидала ее, втягиваясь в Телониуса. её сущность была колючей, злобной, полной яда, но в центре её была единственная сладкая капля. Женский нектар, за которым охотился Телониус.

Когда королева затихла, Телониус, довольный, скатил нас с нее.

— Все было в порядке — пророкотал он.

Да, для тебя, возможно. Я украдкой взглянул на мертвую королеву. Это будет в порядке вещей?

— Знаешь что, молодая кровь? — сказал он томным голосом — Поверь, мне понравится это партнерство.

Сливочно-белая энергия Телониуса, которая за мгновение до этого казалась такой доброй и располагающей к веселью, превратилась во что-то плотное и черное. Я задохнулся, когда она все глубже проникала в меня, как паразит, присасываясь к моей душе сотнями пронзительных крючков. Шок от связывания погрузил мой разум в забытье, такое же безжалостное, как и существо, с которым я только что заключил сделку.





17




Я открыл глаза, когда увидел, как рассеивается бледный свет. Я вглядывался в небо над внутренним двором, в белое пятно солнца за серыми облаками. Я заставил себя подняться, морщась от осиных укусов, и, прищурившись, огляделся. Осы и демон исчезли, словно растворились в тумане, но не их жертвы. Тела дюжины или более крупных волков лежали окоченевшими и раздувшимися. Недалеко от входа я заметил Джеймса и Флор, там, где они упали.

Я с трудом поднялась на ноги, вспоминая все, что произошло прошлой ночью. Обман, призыв Бертрана, Телониус. Теперь я чувствовала присутствие духа инкуба, темное сплетение, пятно на моей душе.

— Ты дурак.

Я обернулась и увидела высокого мужчину, выходящего из комнаты Флор. Хотя он был без своей крестьянской шляпы и больше не говорил на ломаном английском, я узнала его по потрепанным резиновым сапогам. Возница вышел во двор, держа в руках раскрытую Книгу душ.

— Я говорил тебе, что это путешествие обернется твоей смертью — сказал он.

Мне не понравился его угрожающий тон.

— Кто ты? — Спросил я, наклоняясь за камнем.

Он поднял свое изуродованное лицо от книги. Когда я предостерегающе убрал камень, он щелкнул пальцами и что-то пробормотал. Невидимая сила ударила меня по руке, отбросив камень.

— Ты внук Асмуса Крофта — Он смерил меня трезвым взглядом, его левый глаз затуманился после нападения волка.

Я потер руку.

— Ты знал его?

— Конечно — Кольцо с драконом на его безымянном пальце тускло блеснуло, когда он закрыл книгу — Он был членом Ордена, одним из лидеров в войне против инквизиции, великим магом.

— Волшебником?

Заявление этого человека, казалось, подтвердило то, что я знал на клеточном уровне, и это многое объяснило. Однако времени удивляться не было. Я почувствовал опасность, окружавшую этого человека. В конце концов, он проделал опасное путешествие по лесу и просто обезоружил меня одним словом и жестом.

— Кто вы? — Я огляделся — Что вы здесь делаете?

— Меня зовут Ласло. Я,Хранитель Бухгалтерских книг.

— Хранитель...?— Я быстро складываю все воедино — Так это вы спрятали книги в хранилище? Кто создал заклинание, оживляющее горгулий? — Я вспомнил избитых мародеров внизу и отступил назад.

— Книги следует беречь от определенных рук — Он постучал себя по виску, покрытому шрамом, и шагнул вперед — Определенных умов.

— Послушайте, я уйду отсюда и никогда не вернусь, никогда больше не буду говорить об этих текстах. Я-я забуду все, что видел. Я обещаю.

Когда Ласло появился передо мной, я почувствовал, что он гораздо старше, чем кажется. И не говорил ли он что-нибудь о войне с инквизицией? Могла ли это быть та "ужасная война", о которой упоминала Нана? Но инквизиция была столетия назад. Мне вспомнился плакат в шкафу дедушки, рекламирующий "Асмус великий!" в Американском музее Барнума. Изображенный на нем фокусник не был его дедушкой. Это был сам дедушка.

— Ты прочитал эти слова — сказал Ласло — Ты произнес их. И все же ты стоишь здесь, в то время как твои друзья погибли — Его взгляд переместился с Джеймса на Флор, затем на груду одежды, которая принадлежала Бертрану — Это значит, что ты прирожденный волшебник, как и твой дедушка.

— Что?

— Но ты все равно глупец. Ты заключил соглашение с древним существом, которое поглотило бы более слабую душу. Такое соглашение может быть смягчено практикой, но его никогда нельзя разорвать. Ты отмечен на все времена, Эверсон Крофт — Осуждение, прозвучавшее в его тоне, заставило меня вздрогнуть — Я связался с теми, кто более сведущ в таких вопросах. Я жду от них ответа.

— Какого ответа?

— Или посвятить тебя в Орден, или уничтожить.



Когда-то я задавался вопросом, каково это человеку, ожидающему казни, узнать, была ли в последний момент отсрочка приговора. Теперь я знал. У меня словно камень с души свалился. Мучительная тошнота. Постоянное недоверие. Пока Ласло заботился о телах, я провел день, запершись в своей молитвенной келье, собирал вещи, размышлял о своей жизни и, да, молился.

Молился и задавался вопросом.

Дедушка, должно быть, подозревал, что я прирожденный волшебник, как выразился Ласло. Но почему он ничего не сказал? Или все-таки сказал? Я вспомнила, как он надел мне на шею ожерелье с тяжелой монетой. Носи его в городе под рубашкой. И будь очень осторожен в своих словах.

Это предупреждение. Но против чего?

За день до своей смерти он подарил мне еще кое-что из своих вещей, хотя тогда я этого не осознала.

Было воскресенье. Я приехал на выходные из города на поезде. Мы с Наной посетили утреннюю мессу в соседнем соборе, который, казалось, никогда не вызывал у меня такого отклика, как собор Святого Мартина на Манхэттене. Позже, когда Нана поднялась наверх вздремнуть, дедушка позвал меня к себе в кабинет.

— Эверсон — сказал он, поворачиваясь ко мне от своего стола. На его длинных коленях покоилась трость, та самая трость, которую он носил с собой столько, сколько я себя помню, и чье скрытое лезвие однажды укусило меня за палец — Кажется, у меня проблемы с её открыванием. Не мог бы ты попробовать?

Меня охватил страх, похожий на тот, что я испытал, когда меня обнаружили в его шкафу. Я не видел клинок с той ночи, почти восемь лет назад, и не был уверен, что хочу увидеть его снова.

— Да... конечно.

— Держи его за верхушку и середину, вот так.

Я сделал, как сказал дедушка, дерево оказалось гладким и прохладным в моих неуверенных руках.

— Не думай об этом — сказал он — Просто тяни.

Сначала мне показалось, что трость поддается. Нет, сжимается. Она сжималась. Но через мгновение, когда дерево потеплело в моих руках, она разжалась, раздвинувшись одним плавным движением. Я посмотрел на красивый меч, который держал в правой руке, а затем на посох в левой. Я был удивлен тем, насколько приятно ощущался их вес, словно они были продолжением моих рук.

Но более того, они казались... придающими силы.

— Очень хорошо — сказал дедушка, забирая их у меня. Он снова вложил меч в ножны, разделив две части, которые он хотел, чтобы я разделил, по невидимому шву — Он помнит тебя.

Помнит?

Я вспомнил, как он смахивал большим пальцем мою кровь и проводил ею по лезвию меча. Но прежде чем я успел спросить, что он имел в виду, дедушка повернулся к своему столу — Извини, Эверсон, мне нужно кое-что перевязать.

Наш последний разговор. Сказано было так мало, и все же, возможно, в этом и был смысл.

Из воспоминаний меня вырвала тень в дверном проеме. Я обернулся и увидел приближающуюся высокую фигуру Ласло, бледные шрамы на его лице светились в предрассветных сумерках. Я вытянулся по стойке смирно.

— Я слышал — сказал он серьезным голосом.

Я почти не мог произнести ни единого слова, так пересохло у меня во рту.

— И что?

Он шагнул в комнату. Казалось, воздух вокруг его рук наполнился холодной силой. Мое сердце билось, как пыльный барабан, но я не сдавалась. Каким бы ни был ответ, я чувствовал, что он был прав. Путешествие в Долхаску обернулось моей смертью. Старой усадьбы Эверсона больше не существовало.

— Согласно Ордену — сказал Ласло — сегодня вечером я должен инициировать тренировки с тобой.





