Глава 1


Съёмочная группа радостно вопила после финала. Режиссёр обнимал уставших операторов, ассистенты прыгали на месте от восторга. Техники спешно сматывали провода, тихо переговариваясь между собой. Мы выдали в эфир настоящую бомбу. Этот выпуск точно порвал все рейтинги телеканала.

Вот только…

— Пошли, — негромко бросил Макс, кивнув в сторону выхода.

Мы двинулись вглубь технических помещений телестудии. Сюда не доставал свет ламп. Это место отлично подходило для долгих разговоров без лишних ушей.

— Времени мало, — начал Макс без долгих вступлений. — Я в курсе всего, Игорь. Омар не зря паниковал, но есть важный аспект. Их цель иная. Им не нужен местный порт, им не нужен криминал и передел гастрономического рынка. Их цель, это ты. Твоя семья. Наследие вашей крови.

Я прислонился спиной к холодной стене и скрестил руки на груди. Я смотрел на агента с нескрываемым раздражением.

— Какое ещё наследие? Я простой повар. Моё наследие, это чугунные сковородки, острые ножи и честные рецепты. Я не играю в ваши игры престолов. Пусть аристократы сами грызут друг другу глотки, а меня оставят в покое. У меня новые кафе открылись, мне сейчас не до ваших интриг.

— Не прикидывайся дураком, Белославов, — Макс подошёл ближе. — Ты прекрасно всё понимаешь.

Его лицо оставалось бесстрастным. Он говорил ровно, не повышая голоса, но в каждом слове чувствовалась сталь.

— Завтра утром ты тайно покидаешь Стрежнев. Мы едем в столицу, в Петербург. Тебя ждёт мать.

Внутри меня всё заледенело, но через секунду этот лёд сменился обжигающей яростью. Я сжал кулаки так, а кровь застучала в висках.

— Моя мать? — процедил я сквозь зубы. — Та самая женщина, которая бросила нас с Настей? Которая оставила своих маленьких детей на растерзание долгам и опозоренному отцу? И теперь она вдруг решила устроить милый семейный ужин? Пусть катится к чёрту.

— Игорь, послушай меня внимательно...

— Нет, это ты меня послушай! — я шагнул к нему вплотную, глядя прямо в глаза. — Я сам построил свою империю с нуля. Я вытащил родную сестру из нищеты. Я отбивался от местных бандитов, кормил простых людей, выстраивал защиту своими голыми руками. Я ночевал на мешках в подсобке, пока она спокойно сидела в столице. Мне абсолютно плевать на её титулы, большие деньги и грязные тайны. Я никуда не поеду. Я сам защищу свою сестру.

Макс даже не моргнул. Моя харизма обычно безотказно работала на жадных чиновников и туповатых бандитов, но на него она не действовала совсем. Он воспринимал мой гнев спокойно, будто наблюдал за кипящей кастрюлей с супом.

— Твои сковородки не спасут от тех людей, которые идут за вами, — холодно ответил агент. — Твоя кулинарная магия здесь бессильна. Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Я сам не знаю всей картины, я лишь выполняю прямой приказ руководства. Правду ты услышишь только из её уст. Остынь. Подумай головой, а не эмоциями. Эмоции оставь на кухне, там они нужнее. Твоя гордость сейчас может стоить жизни твоей сестре.

Он отступил на шаг и просто растворился во тьме огромной студии. Ни звука шагов, ни скрипа двери.

Охренеть, они и так могут?..

Я тяжело выдохнул, нужно было возвращаться к людям. Я натянул на лицо привычную уверенную улыбку и пошёл к своей шумной команде.





***





Зал «Империи» громко гудел от радостных голосов и смеха. Это был настоящий пир во время чумы, хотя никто из моих близких об этом не догадывался. Все искренне радовались нашей общей победе.

Захар уплетал жареные бараньи рёбрышки.

— Шеф, мы их уделали! — проревел су-шеф на всё заведение. — Мне сказали, что рейтинги просто космос! Эти напыщенные алхимики сегодня будут рыдать в свои дурацкие пробирки. Мы показали им настоящую еду!

Я звонко чокнулся с ним бокалом пива. Затем повернулся к Лейле. Сейчас она выглядела на редкость спокойной и расслабленной. Я пошутил над её строгим нарядом, она весело усмехнулась в ответ. Тамара специально приехала на наш праздник, вряд ли бы она такое пропустила.

Но мой мозг работал на пределе возможностей. Я выпивал, улыбался ребятам, кивал в такт музыке, а сам безостановочно думал о Насте. Она осталась в Зареченске. Там бойкая Даша, там верный Вовчик, там здоровенный Степан. Мои люди. Моя настоящая семья, которую я собрал сам. Если я ошибусь в расчётах, они все попадут под страшный удар.

Макс был профессионалом высшего класса. Он не брал на понт и не использовал дешёвый блеф для убеждения. Старый контрабандист Омар видел в своей жизни многое, и если он испугался нового загадочного игрока, значит, дело реально дрянь. Угроза носила масштабный характер, и я не мог её игнорировать.

Я жевал кусок мяса и строил в голове новую стратегию. Могу ли я просто отсидеться в Стрежневе? Нет. Если неизвестный враг бьёт по крови, он обязательно ударит по самому слабому звену. По моей сестре. Единственный способ защитить её, это узнать скрытые правила игры. Понять, кто мы такие на самом деле и кто именно на нас охотится. Я должен поехать в столицу Империи. Я обязан встретиться с темным прошлым, чтобы у нас появилось светлое будущее.





***





Громкая вечеринка закончилась глубокой ночью. Мы со Светой вышли на пустую улицу и поймали такси до отеля. В машине она увлечённо рассказывала про новые рекламные контракты, про растоптанных в прямом эфире критиков и наши будущие огромные доходы. Я отвечал коротко и односложно, устало глядя в окно на ночные огни спящего города. Мои мысли уже были далеко отсюда.

Мы поднялись на наш этаж. Длинный коридор пустовал. У дверей номеров Света вдруг резко шагнула ко мне, и игриво прижала меня спиной к стене.

— Шеф, — промурлыкала она очень тихо. — Мы сегодня были на недосягаемой высоте. Я видела лица этих столичных снобов. Они были в полном шоке от твоей готовки. Может, продолжим наш банкет в более приватной обстановке? У меня есть шампанское.

Она смотрела мне прямо в глаза. Света была роскошной женщиной. Умной, невероятно хитрой и чертовски привлекательной. Моё мужское тело реагировало на неё однозначно, но рассудок оставался абсолютно холодным и расчётливым.

Завтра на рассвете я исчезну из города. Я уеду в столицу с агентом спецслужб навстречу полной неизвестности. Провести с ней эту ночь, а рано утром трусливо сбежать без объяснений? Это подло и грязно. Я слишком уважал Свету как партнёра. Она заслуживала честности, а не такого дешёвого финала.

Я мягко взял её за тёплые руки. Осторожно отстранил от себя, сохраняя прямой зрительный контакт.

— Света, ты прекрасна, — сказал я спокойно. — Ты сделала для нашей победы невероятно много. Я очень ценю это. Но сегодняшний долгий марафон выжал из меня все соки. Я хочу только одного. Упасть на кровать и крепко спать до самого обеда.

Она непонимающе моргнула. На её красивом лице мелькнула явная обида. Женщины не любят подобных прямых отказов. Но Света умела блестяще держать удар, она была очень опытным бойцом медийного фронта. Её глаза быстро потеплели, и она хитро улыбнулась.

— Хорошо, шеф. Иди спи. Но запомни одну вещь. Этот должок я с тебя обязательно стрясу. С большими процентами.

Я поцеловал её. Мы тепло попрощались и разошлись по своим номерам.

— Рат, вылезай, — позвал я вполголоса, когда оказался в своём номере. — Есть важный разговор. Завтра всё изменится.

В номере стояла тишина, ни шороха, ни знакомого писка.

— Рат? Хватит прятаться по углам. У меня для тебя новые инструкции перед отъездом. И кусок отличного сыра с плесенью, я специально принёс его с нашей кухни. Давай, выходи уже.

Ни единого звука. Я включил верхний свет. Обошёл широкую кровать. Заглянул за плотные оконные шторы. Тщательно проверил ванную комнату, открыл шкаф для одежды, посветил экраном телефона в тёмные углы под столом. Моего пушистого шпиона нигде не было. Я попытался потянуться к нему мысленно, но наткнулся на глухую холодную пустоту. Магическая связь полностью оборвалась.

Внутри всё сжалось от нарастающей тревоги. Мой фамильяр был просто гениальным шпионом. А ещё он был вечно голодным гурманом с отменным нюхом. Он прекрасно знал, что я вернусь с ночного банкета не с пустыми руками. Рат никогда бы не пропустил момент вкусного угощения.

Он пропал. Просто исчез из запертого гостиничного номера.

Кажется, кто-то решил поменять меню без моего ведома.





***





Я стоял под горячим душем. Вода била по плечам, стекала по лицу и водоворотом уходила в слив, но смыть липкое напряжение никак не получалось. Мой фамильяр исчез. Гениальный шпион, который чуял вкусную еду за километр, просто растворился в воздухе. Это не было случайностью. Рат никогда не пропускал хорошую трапезу, особенно если я обещал принести ему что-то особенное с банкета.

Я выключил воду, вытерся полотенцем и вышел в комнату. Включил настольную лампу. Ещё раз осмотрел каждый угол, заглянул под кровать, проверил шкаф и даже открыл дверцу мини-бара. Никаких следов. Ни клочка шерсти, ни царапин на мебели.

Тело гудело от дикой усталости после долгого телевизионного марафона, а мозг отчаянно требовал отдыха. Я выключил свет и без сил рухнул на кровать. Пружины скрипнули под моим весом. Я закрыл глаза, надеясь хоть немного поспать, и сон тут же ударил меня по голове тяжёлой чугунной сковородкой.

Но нормального отдыха не вышло. Сон оказался грязным, душным и пугающе реалистичным.





***





Я стоял посреди родного Зареченска на вымощенной камнем площади. Моё кафе «Очаг» горело, но это был неправильный огонь. Пламя полыхало синим цветом, оно совершенно не грело и не издавало привычного треска дерева. Я повар, я знаю природу огня и работаю с ним каждый день, поэтому сразу понял суть происходящего. Этот огонь был мёртвым. Он жрал стены и крышу с жадностью голодного зверя, превращая всё в серую труху.

Я рванул к входу, но ноги тут же увязли в густом пепле. Он оказался липким и засасывал меня по самые колени, не давая сделать ни шага. Сквозь синий дым я увидел Настю. Моя младшая сестра стояла у барной стойки и в ужасе озиралась по сторонам. Её глаза блестели от слез, она кашляла от едкого дыма. Настя тянула ко мне руки и пыталась что-то крикнуть, но звук тонул в абсолютной тишине этого кошмара. Я открыл рот, чтобы ответить ей, но не смог издать ни звука.

А затем прямо за её спиной выросла фигура. Это была высокая женщина в роскошном тёмном платье, подол которого стелился по полу. Её лицо полностью скрывала плотная вуаль, сквозь которую не пробивался свет. От этой фигуры исходила такая мощная и древняя магия, что мне стало физически больно дышать. Воздух вокруг неё дрожал и искажался, словно над раскалённым асфальтом в летнюю жару.

Женщина медленно подняла руки в длинных перчатках и положила их на вздрагивающие плечи Насти. В тот же миг моя сестра начала растворяться. Она просто рассыпалась синими искрами, постепенно сливаясь с мёртвым огнём. Я заорал от бессилия и злости. Вырвал ноги из пепла, бросился вперёд и выдернул из-за пояса свой любимый нож. Я вложил в удар весь вес, всю свою ненависть к тем, кто трогает мою семью. Лезвие со свистом рассекло воздух, но прошло сквозь тёмную фигуру, словно сквозь утренний туман. Я потерял равновесие и едва не упал на покрытый пеплом пол.

Женщина без лица медленно повернула ко мне голову.

— Ты опоздал, — произнесла она.

Её голос не прозвучал в воздухе. Он завибрировал прямо у меня в зубах, отдаваясь тупой болью в черепе. Это был чужой, страшный и холодный звук, от которого кровь стыла в жилах.





***





Я рывком сел на кровати и открыл глаза. Грудь ходила ходуном, я хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Простыня намокла от холодного пота и прилипла к телу. Сердце колотилось так сильно, что готово было проломить рёбра. Я потёр лицо дрожащими руками и сбросил одеяло на пол.

За окном уже занималось серое и сырое зимнее утро. Стрежнев медленно просыпался, укрытый плотными тучами. Я спустил ноги на холодный ламинат, подошёл к окну и прижался лбом к стеклу. Кошмар понемногу отпускал, но тревога никуда не делась. Она только усилилась и осела где-то в районе желудка.

— Рат?! — позвал я хриплым со сна голосом.

В номере стояла мёртвая тишина. Я включил свет и снова быстро обошёл номер. Проверил под кроватью, заглянул в шкаф, внимательно осмотрел решётку вентиляции под самым потолком. Ни единого шороха. Отсутствие крысы в такой момент заставило меня нервничать всерьёз. Рат был очень умным малым. Он пережил уличные войны, водил за нос опытных магов, командовал армией грызунов и всегда находил выход из сложных ситуаций. Он не мог просто так загулять или попасться в банальную мышеловку. Его либо убили, либо забрали те люди, которые обладают реальной силой и властью.

Внезапно раздался тихий металлический щелчок.

Я замер посреди комнаты и перевёл взгляд на входную дверь. Я лично запирал её на два оборота вчера ночью и накидывал толстую стальную цепочку для надёжности. Но дверная ручка плавно пошла вниз. Дверь бесшумно открылась, впуская в душную комнату сквозняк из коридора.

На пороге стоял Макс. Спецагент был одет в тот же строгий костюм, что и вчера. В тусклом свете рассветных сумерек, которые падали из моего окна, его невозмутимое лицо казалось зловещим. Сейчас он был похож не на человека, а на равнодушную маску палача, пришедшего за приговорённым к казни.

— Время вышло, Игорь. Пора ехать, — ровным и пустым тоном произнёс он, переступая порог.

Я остался стоять на месте, скрестив руки на груди. Сверлил его тяжёлым взглядом, стараясь скрыть бурю эмоций. Мой мозг работал на максимальных оборотах, быстро просчитывая все доступные варианты. Макс обошёл защиту номера за пару секунд, даже не издав лишнего звука. Значит, он применит силу или магию, если я сейчас упрусь и откажусь ехать.

— А стучаться вас в спецслужбах не учат? — спросил я спокойно. — Или хорошие манеры нынче не в моде?

— Манеры оставим для светских раутов, Белославов, — ответил агент, не меняя выражения лица. — Машина уже ждёт внизу. Собирайся. У нас плотный график.

Я мог бы броситься в драку. Мог бы схватить свой нож, который лежал на столе, и устроить здесь кровавую бойню прямо на ковре. Но к чему это приведёт? В соседнем номере спит Света. Начнётся шум, приедет полиция, поднимется страшный скандал в прессе. Мой бизнес, мои верные люди, инвесторы, всё это пойдёт прахом из-за одной глупой ошибки. Если я начну буянить сейчас, я подставлю всех, кто мне доверился и пошёл за мной.

У меня просто не было выбора. Но я не собирался выглядеть побитой собакой или жертвой непреодолимых обстоятельств. Я сам хозяин своей жизни и своих решений. Медленно кивнул ему в ответ, спокойно, с холодным достоинством взрослого человека, который полностью контролирует ситуацию.

— Дай мне пять минут, — сказал я твёрдо. — И подожди за дверью. Нечего мне тут сквозняк устраивать.

Макс молча кивнул и сделал шаг назад в коридор, прикрыв за собой дверь. Я отвернулся и начал быстро одеваться. Натянул чистую футболку, надел плотные джинсы, зашнуровал походные ботинки. Движения были чёткими и скупыми, без лишней суеты.

Перед тем как закинуть свои немногочисленные вещи в дорожную сумку, я подошёл к маленькому гостиничному холодильнику. Открыл дверцу и достал оттуда небольшой кусок дорогого сыра с благородной плесенью. Я принёс его с нашего ночного банкета специально для Рата.

Подошёл к прикроватной тумбочке и аккуратно положил сыр прямо по центру столешницы. Я не стал писать никаких записок, они были ни к чему в этой ситуации. Это был наш тайный код, наш немой договор. Рат знал меня лучше всех остальных. Он знал, что я никогда не брошу отличный продукт просто так гнить на столе. Если он жив, если он сможет вернуться в этот номер после моего ухода, один вид этого куска скажет ему самое главное. Шеф не забыл. Шеф никого не бросил. Шеф вынужденно отлучился по важным делам, но шеф обязательно вернётся за своими людьми.

Я застегнул молнию на сумке и забросил её на плечо. В последний раз окинул внимательным взглядом номер, который стал моим домом на эти сумасшедшие недели постоянных съёмок. Здесь мы праздновали наши маленькие победы, здесь мы со Светой строили амбициозные планы по захвату рынка, здесь я прятал свои тайны от чужих глаз. Теперь это место стало для меня чужим и холодным.

Я вышел в коридор. Макс развернулся и пошёл вперёд, указывая дорогу. Мы спустились по узкой служебной лестнице, минуя главный холл отеля, где уже начал появляться персонал. Вышли через чёрный ход во внутренний двор. Возле мусорных баков нас ждал неприметный тёмный автомобиль с тонированными стёклами. Двигатель тихо урчал, выпуская из выхлопной трубы облачка белого пара.

— Поехали, — пробормотал я, сам не понимая, что ещё сказать. — Надеюсь, нас ждёт приятная встреча.

— Я тоже на это рассчитываю, Белославов…





Глава 2


Поезд мерно стучал колёсами, отбивая по рельсам унылый и монотонный ритм. Мы уже несколько часов сидели в тесном, душном купе, и это была настоящая пытка. Не потому, что я боялся или паниковал, нет. Кухня давно отучила меня от таких бесполезных эмоций. Пытка заключалась в молчании моего спутника. Я не люблю, когда в моём супе плавает неизвестный ингредиент, а спецагент Макс был именно таким — нечитаемым, твёрдым и абсолютно чужеродным. Он просто сидел напротив и смотрел в окно, но я чувствовал его напряжение каждой клеткой.

Я решил разобрать его на составляющие, как делаю с любым новым продуктом, попавшим ко мне на кухню. Медленно и без суеты, отмечая каждую деталь. Сначала костюм — дорогая, но неброская шерсть, сшитая на заказ у хорошего портного. Сидел идеально, но всё же слегка топорщился на груди и под левой рукой. Там, где у обычных людей сердце, у Макса определённо помещалось что-то более твёрдое и смертоносное. Потом выправка — армейская, прямая спина даже в сидячем положении, ни одного лишнего движения. Он не расслаблялся ни на секунду, как пружина, готовая разжаться в любой момент.

Но главное — руки. Ухоженные, с коротко стриженными ногтями, но на подушечках указательных пальцев я заметил крошечные, едва заметные мозоли. Такие появляются не от магических пассов и не от перелистывания пыльных гримуаров. Такие появляются от многочасовых тренировок на стрельбище. От холодного металла спускового крючка.

— Вы не маг, — тихо произнёс я, нарушая затянувшееся молчание.

Макс оторвал взгляд от заснеженного пейзажа и медленно перевёл его на меня. Его глаза оставались бесстрастными, как у замороженной рыбы.

— Костюм сидит так, будто под ним бронежилет, — спокойно и уверенно продолжил я. — Покрой позволяет свободно двигаться и в любой момент выхватить оружие. А руки… на пальцах мозоли от спуска, а не от магических жестов. Вы не просто государственный агент, Макс. Вы — волкодав. Личный цепной пёс очень важной персоны. Телохранитель высшего ранга, приставленный к моей матери.

На его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Но я увидел. На долю секунды его зрачки едва заметно сузились. Попал. Мой соус оказался достаточно острым. Он был поражён моей наблюдательностью, но профессиональная выучка не позволила ему этого показать.

— Твоя болтовня не изменит пункта назначения, повар, — ровным голосом ответил он.

— О, я и не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Просто собираю информацию. Чтобы приготовить из врага достойное блюдо, нужно знать его сильные и слабые стороны. А ещё я ненавижу сюрпризы.





***





Утром в наше купе заглянула сонная проводница. Увидев меня, она встрепенулась и расплылась в натянутой вежливой улыбке.

— Ой, так это же вы! Господин Белославов! Мы всей семьёй ваше шоу смотрим! А можно автограф для дочки?

Она протянула мне блокнот и ручку, а затем с гордостью поставила нам маленький поднос. На нём стояли два стандартных «алхимических пайка экстра-класса» и два стакана с мутной жидкостью, которую здесь почему-то называли чаем.

— Вот, ваш завтрак, — просияла она. — Самый лучший! Входит в стоимость билета.

Я чуть скривился, посмотрев на серую, безвкусную на вид пасту внутри прозрачного пакетика. Этикетка на упаковке кричала о сбалансированном составе и суточной норме калорий. Полный бред. Этим можно было только замазывать щели в раме, но никак не есть.

— Уберите это, — решительно сказал я, отодвигая поднос.

Улыбка сползла с лица проводницы.

— К-как убрать? Это же завтрак, господин. Очень питательный. Сам «Императорский Альянс» поставляет!

— Эта питательная грязь не окажется в моём организме, — отрезал я. — Моё тело — это мой главный инструмент. Я не заправляю его мусором, особенно перед важной встречей, где меня, возможно, попытаются убить. Унесите. И спасибо за тёплые слова, но автографы я даю только после хорошего завтрака.

Проводница, смутившись, подхватила паёк и ретировалась. Макс же молча вскрыл свою порцию и с механической эффективностью начал выдавливать серую массу прямо в рот. Я смотрел на это с ужасом и сочувствием, как на человека, жующего картон.

— Серьёзно? — не выдержал я. — Вы едите эту дрянь?

— Приказ есть приказ, — невозмутимо ответил он, запивая пасту мутной жижей из стакана. — Нас обеспечивают лучшим.

— Лучшим дерьмом, — поправил я его. — Вставайте, Макс. Мы идём в вагон-ресторан. Там должно быть хоть что-то человеческое. Я научу вас завтракать, как человек, а не как подопытная крыса в лаборатории алхимика.

Я решительно встал и направился к выходу. Макс на секунду замер, а затем молча поднялся и последовал за мной, как тень.





***





В вагоне-ресторане было почти пусто. За одним из столиков сидела пожилая пара, а в углу дремал какой-то чиновник. Воздух пах химическими освежителями, дешёвым табаком и вчерашним перегаром. Я, не обращая внимания на удивлённый взгляд официанта, прошёл прямиком на кухню. Это было крошечное помещение, где с трудом могли бы развернуться два человека. У плиты стоял немолодой повар с заспанным лицом и высокомерным выражением. На его грязноватом кителе красовался маленький магический значок гильдии поваров-алхимиков.

— Посторонним сюда нельзя! — тут же рявкнул он, завидев меня. — Кухня — это святая святых!

— Святая святых, в которой воняет горелым суррогатом? — я беззастенчиво отстранил его от плиты. Что я терял? Меня везут в столицу, и там люди явно поважнее Ярового. Поэтому можно и повыпендриваться. — Разве вы не смотрите телевизор, господин повар? Я Игорь Белославов. И я сейчас проведу для вас бесплатный мастер-класс. Покажу, как готовить настоящую еду, а не просто разогревать консервы для солдат.

Повар открыл рот, чтобы возмутиться, но тут в дверях появился Макс. Один его холодный взгляд заставил местного кулинара заткнуться и покорно отойти в угол.

Я быстро осмотрел скудные запасы. Чёрствый багет, кусок заветренного сыра, несколько яиц, немного ветчины и пачка молотого кофе. Не густо, но для настоящего повара это не проблема, а интересный вызов. Удивительно, что здесь это вообще имеется. Припасли для элиты? Или кто-то просто забыл про это? В любом случае я приготовлю себе человеческий завтрак. Это же входит в стоимость билета?

— Смотрите и учитесь, — бросил я в сторону ошарашенного персонала. — Сейчас будет немного настоящей кулинарной физики. Никаких фокусов, только наука.

Я нарезал хлеб. Нашёл на полке сковороду, бросил на неё кусочек сливочного масла. Оно зашипело, наполняя воздух ореховым ароматом.

— Физика, господа, не магия, — комментировал я свои действия, укладывая ломтики на сковороду. — Масло шипит при правильной температуре, карамелизуя натуральный сахар в хлебе. Это даёт цвет, хруст и аромат, который заставляет людей хотеть жить.

Затем я быстро приготовил простейший соус бешамель. Мука, масло, молоко. Объяснил ошеломлённому Максу, что такое ру и как оно работает, связывая соус в единую эмульсию. Смешал соус с тёртым сыром, добавил щепотку перца. Смазал соусом хрустящий хлеб, положил тонкий ломтик ветчины, накрыл вторым куском хлеба, сверху ещё соус и сыр. Отправил всё это на пару минут под старенький гриль. А пока бутерброды запекались, на другой сковороде я пожарил две идеальные глазуньи — с жидким желтком и хрустящими краешками.

В это же время я нашёл в шкафу старенький френч-пресс, о существовании которого местный персонал, кажется, даже не подозревал. Я засыпал молотый кофе, залил его горячей водой — не кипятком! — и объяснил, как правильная температура и время экстракции влияют на вкус, в отличие от «магического кипятка», который просто сжигает зёрна.

Через десять минут по всему вагону-ресторану разносился божественный аромат. Пожилая пара с любопытством принюхивалась, а задремавший чиновник проснулся и с тоской посмотрел на свой остывший паёк.

Ну а мы, подобно господам, присели за стол.

Официант с почтительным трепетом, которого я не видел на его лице пять минут назад, поставил перед нами два дымящихся крок-мадам. Сыр расплавленной лавой стекал по золотистому тосту, а глазунья сверху подрагивала, словно живая.

Макс молча смотрел на это произведение искусства. Поднял взгляд от тарелки на меня, и впервые за всё время в его глазах промелькнуло что-то новое. Не только удивление, а неподдельное уважение к человеку, который даже в положении пленника смог взять под контроль чужую кухню и создать из ничего маленький шедевр. Я, не обращая на него внимания, уверенно взял в руки нож и вилку.

— Завтракать надо как король, — произнёс я, разрезая хрустящую корочку, из которой потёк горячий соус и ярко-оранжевый желток. — Особенно, если на обед тебя собираются съесть. И, кстати, вам придётся заплатить за те продукты, что я забрал у повара. Всё же некрасиво вот так нагло врываться на чужую кухню и отбирать то, что у них там осталось.

В тот момент Макс вопросительно изогнул бровь, что выражало ещё больше эмоций, чем если б он со мной говорил. И всё же одно слово он из себя выдавил:

— Белославов…





***





Ночь в поезде — это отдельный вид пытки для нервов. Мерный, гипнотический стук колёс не убаюкивал, а отсчитывал километры до встречи с прошлым, которое я давно списал в утиль. После нашего утреннего кулинарного триумфа Макс снова превратился в каменную статую. Он не спал, просто сидел напротив с закрытыми глазами, как хищник в засаде, экономя энергию перед прыжком. Я тоже не спал. Смотрел в тёмное стекло, где в отражении мелькали наши фигуры, и думал. Думал о том, как одна простая сковородка крок-мадам сдвинула в его голове что-то важное. Волкодав начал меня уважать. А уважение — это та самая универсальная приправа, которая может сделать съедобным даже самое паршивое блюдо.

Я провалился в дремоту далеко за полночь. Сон был рваным и липким, как плохо приготовленный соус. Разбудил меня не звук. В вагоне всё так же мерно стучали колёса и похрапывал кто-то за стеной. Меня разбудило ощущение холодного сквозняка на коже и чужого, враждебного внимания. Я открыл глаза за мгновение до того, как всё началось

Дверь нашего купе вырвали с мясом. Не открыли, а именно выломали, и теперь она криво висела на одной петле, как сломанная челюсть. Макс уже стоял посреди тесного пространства. Он не сидел, не спал, он уже был на ногах, и в его руке чернел короткоствольный пистолет, ствол которого смотрел в темноту коридора. Он проснулся на долю секунды раньше меня. Профессионал, чтоб его.

На пороге, блокируя выход, стояли трое. Их фигуры едва угадывались в тусклом свете ночного светильника. Все в чёрной, облегающей одежде. Лица замотаны тёмной тканью, так что видны были только глаза — холодные и пустые. В руках они держали короткие клинки, лезвия которых тускло светились нездоровым, болотным светом. Я сразу понял, что это за магия. Парализующий яд, мгновенно обездвиживающий жертву при малейшем контакте. Эти ребята пришли не для светской беседы. И тут я заметил ещё кое-что. Тишина. Не обычная ночная тишина поезда, а плотная, вязкая и неестественная. Будто уши ватой заткнули. Они накинули на купе магический купол, отрезая нас от остального мира. Никто не придёт на помощь.

Двое бесшумными тенями метнулись к Максу. Начался короткий и яростный бой в замкнутом пространстве. Зрелище было похлеще любого кино. Макс двигался с нечеловеческой скоростью, его тело превратилось в размытое пятно. Он уходил от светящихся лезвий, нанося короткие, сокрушительные удары в уязвимые точки. Он был не обычным солдатом, а настоящей машиной для убийства.

Третий, очевидно, посчитал меня лёгкой добычей и бросился в мою сторону. Он был уверен, что с поваром, которого везут под конвоем, справиться проще простого. Один укол, и клиент готов. Но он не учёл одного простого факта. Моя кровь — это моя территория, и чужую магию я на ней не терплю.

Лезвие чиркнуло меня по предплечью. Я почувствовал лишь лёгкое жжение, будто на кожу брызнуло раскалённое масло со сковороды. Нападавший на долю секунды замер. В его глазах под прорезями маски я увидел удивление. Он не мог понять, почему я всё ещё стою на ногах. Почему его смертоносные чары, способные свалить быка, не сработали. Он смотрел на меня, как повар-недоучка смотрит на свернувшийся в комки соус, не в силах осознать причину своего провала.

Этой секунды мне с лихвой хватило. Профессиональная кухня учит не только шинковать лук. Она учит действовать в аду, когда вокруг тебя двадцать кипящих заказов, а официант орёт, что у него горит подача. Я выхватил из приоткрытой дорожной сумки то, с чем никогда не расставался — мой личный нож. Удар был коротким и точным, как укол шпагой. Я не метил в сердце или горло, это грязно и неэффективно. Я просто сделал то, что делаю на кухне каждый день — отделил мясо от кости. Лезвие легко прошло сквозь ткань и перерезало сухожилия на руке врага. Его отравленный клинок со звоном ударился о пол. А затем с размаха врезал ему по челюсти локтем снизу вверх. Глухой, сочный удар, аж зубы клацнули. Тело убийцы обмякло, как мешок с картошкой, и рухнуло мне под ноги.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Двое других нападавших уже лежали на полу, туго связанные ремнями от багажа. Макс прислонился к стене, тяжело дыша, из разбитой губы у него текла тонкая струйка крови. Он вытер её тыльной стороной ладони и посмотрел на меня. В его взгляде больше не было ни капли снисходительности. Там было что-то похожее на глубокое, настоящее уважение.

— Ты шеф-повар или чистильщик? — хрипло спросил он, сплюнув сгусток крови на пол.

Я спокойно присел на корточки и вытер лезвие ножа о штанину поверженного убийцы.

— Профессиональная кухня в час-пик — это та же война, Макс, — философски заметил я, поднимаясь. — Я просто привык разделывать другое мясо. И терпеть не могу, когда без спроса лезут на мою территорию с грязными ножами.

Остаток ночи мы провели без сна. Поочерёдно дежурили у выломанной двери, вслушиваясь в каждый шорох. Макс молчал, но это было уже другое молчание. Не молчание надзирателя, а молчание сослуживца, который внезапно понял, что его напарник — не беспомощная овца на заклание.

Охрана поезда была в шоке, когда к ним заявился побитый Макс. А уж как они суетились, таща связанных бандитов в другое купе — надо было видеть. Конечно, я волновался, что они могут сбежать. Уверен, охрану легко подкупить. Вот только я видел, как смотрел на них Макс, и знал, что его «корочка», которую он сунул под нос старшему, явно сделала свою дело, и бандиты никуда не денутся. По крайней мере, до того момента, как мы приедем в столицу.

Утром поезд, устало, медленно вполз под громадные стеклянные своды вокзала. За окном проплывала совершенно другая реальность. Имперская столица давила своим масштабом, властью и холодной, высокомерной красотой. По перрону сновали дамы в дорогих мехах и господа в костюмах, их багаж несли слуги. Вдоль путей, как статуи, стояли высокие, статные полицейские в красивой тёмно-синей форме с золотыми галунами. На секунду я почувствовал себя провинциалом, впервые попавшим в большой город. Но я быстро задавил это глупое чувство. Я приехал сюда не как проситель. Я приехал за ответами.

Мы вышли из вагона на морозный воздух. Толпа тут же поглотила нас, закружила в водовороте звуков и запахов. Пахло дорогими духами и свежей выпечкой из вокзальных булочных. Макс уверенно повёл меня сквозь людской поток, направляясь к дальней, почти безлюдной части перрона.

И я её увидел.

Она стояла одна, в стороне от суеты, но вокруг неё было невидимое пустое пространство, которое никто не смел нарушить. Я чувствовал цепкие взгляды охранников в штатском, которые мастерски сливались с толпой. Она была высокой, её фигуру облегало дорогое тёмное пальто. Лицо полностью скрывали широкие поля шляпы и плотная чёрная вуаль. Точно такая же, как в моём ночном кошмаре.

Я подошёл вплотную. Несмотря на весь мой цинизм, на опыт прошлой жизни, на стальную выдержку, выкованную на адских кухнях, я почувствовал мощный, первобытный зов крови. Резонанс, который ударил по натянутым нервам, как разряд тока.

Женщина медленно, изящным и властным жестом приподняла вуаль.

Я увидел умное и волевое лицо. Лицо, которое не привыкло проигрывать. И глаза. Её глаза были пугающе знакомыми. Они были кристально чистым зеркалом моих собственных — стальными, проницательными и хищными.

— Ты стал сильным, Игорь, — произнесла она. Голос был тихим, но глубоким и вибрирующим, от него по коже побежали мурашки. — Жаль, что этой силы не хватит, чтобы пережить завтрашний день.

Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к шикарному чёрному автомобилю, который беззвучно ждал её у выхода с перрона. Охранник в ливрее распахнул перед ней дверцу. Она села, а дверь осталась открытой. Она ждала меня.

Столица Империи только что сделала свой первый ход. И теперь была моя очередь садиться за игровой стол.





Глава 3


Света отбросила шёлковое одеяло и накинула халат. В зеркале отразилась эффектная женщина с профессионально ухоженным лицом, на котором, впрочем, уже проступала едва заметная тень усталости. Глупо обижаться, решила она. Он — гений, а у гениев свои причуды. Ей захотелось развеять утренний холод простым разговором, выпить вместе кофе и снова почувствовать ту общность, что связывала их в гуще борьбы.

Она вышла в пустой коридор и легонько постучала в его дверь. Тишина. Она постучала громче и настойчивее. Ни шагов, ни бормотания телевизора, ни звука льющейся в душе воды. Ничего. Раздражение быстро сменилось тревогой. Света достала мобильный, нашла его номер. Длинные и безнадёжные гудки уходили в никуда.

— Игорь, это уже не смешно, — прошептала она, прижимая холодный аппарат к уху.

На ресепшене её встретил молодой администратор, который при виде гостьи вытянулся в струнку, словно новобранец перед генералом.

— Доброе утро, госпожа Бодко. Чем могу помочь?

— Мне нужен доступ в номер господина Белославова, — произнесла Света тоном, не терпящим возражений. — У нас экстренное совещание по новому выпуску, а он не отвечает.

— Снова совещание? — на лице администратора появилась лёгкая улыбка. — Госпожа Бодко, я понимаю, что вы с господином Белославовым… компаньоны. Но если он хоть раз пожалуется, что вы проникаете к нему в номер, то мне не сносить головы. Вы же понимаете…

— О, мой дорогой, — губы девушки хищно растянулись. — Поверь, господин Белославов никогда на такое не пожалуется. Уверяю тебя.

— И всё же, госпожа Бодко… — было очевидно, что администратор не спешит идти на уступки. — Это не первый раз, когда вы…

— Ты решил со мной поспорить в тот самый момент, когда мы с Игорем опаздываем? — Света начала закипать. — Серьёзно?

Парень замялся, его лицо превратилось в маску корпоративного ужаса.

— Госпожа Бодко, я не могу… Правила отеля, частная жизнь гостя… Это уже слишком…

Света подалась вперёд, через стойку, и её голос упал до ядовитого шёпота.

— Мальчик, послушай меня внимательно. Игорь Белославова — главный актив одного из лучших шоу страны. Если с ним что-то случилось по недосмотру вашего отеля, первым уволят не тебя, а твоего начальника. А потом и его начальника. А когда я позвоню напрямую градоначальнику, вас обоих могут показательно выпороть на центральной площади за халатность, чтобы другим неповадно было. Ты хочешь войти в историю города таким образом? Или ты сейчас же достанешь мастер-ключ?

Администратор побледнел, сглотнул и, не говоря ни слова, достал ключ. Он что-то бормотал про «в последний раз», пока они поднимались в лифте, но Света его уже не слушала.

Щёлкнул замок, но номер оказался пуст. Кровать заправлена с такой армейской точностью, будто в ней и не спали. Вещи аккуратно сложены, белоснежный китель висел на плечиках в шкафу, как призрак своего хозяина. Окно наглухо закрыто. Воздух был застоявшимся, пахнущим лишь гостиничным кондиционером и средством для полировки мебели. Не было привычного аромата свежесваренного кофе, ноток мускатного ореха или чего-то пряного, что всегда незримо сопровождало Игоря.





***





Внутри «Империи вкуса» уже вовсю гремела утренняя подготовка. Хмурый Захар басом распекал поварёнка за неровные кубики лука. Официанты с сосредоточенными лицами натирали бокалы до хрустального блеска. Всё выглядело так, как и должно, но Света чувствовала: сердце кафе не бьётся. Механизм работал, но душа его отсутствовала.

В кабинете Игоря она застала Лейлу. Та сидела с каменным лицом сверяя накладные. Она даже не подняла головы, когда Света вошла.

— Его нет, — коротко бросила Лейла, будто констатировала факт из утренней сводки.

— И в отеле тоже, — ответила Света, тяжело опускаясь в кресло напротив. — Комната пустая, кровать нетронута. Не отвечает.

Лейла наконец подняла на неё тёмные глаза. В них не было паники, только холодный расчёт.

— Игорь — маньяк контроля. Он бы не ушёл по-английски, даже если бы начался конец света. Вчера на студии был один тип. В тени стоял. Игорь его заметил и весь напрягся. Думаю, это связано.

— Похищение? — по спине Светы пробежал холодок.

— Или принудительная эвакуация, — уточнила Лейла. — Он был вынужден уйти. Быстро и тихо. В номере было что-то подозрительное?

— Ничего. Абсолютно чисто, — покачала головой Света. — Только кусок сыра на тумбочке.

Лейла нахмурилась, и её красивое лицо стало жёстким, как у хищной птицы. Поднялась и начала мерить шагами кабинет.

— Нельзя паниковать, — наконец произнесла она, останавливаясь перед Светой. — Кафе должен работать без сбоев. Если наши враги, вроде Свечина, пронюхают, что шеф исчез, они налетят, как стервятники.

— Ты права, — Света выпрямила спину, сбрасывая оцепенение. — Держать оборону. Для всех Игорь на переговорах по расширению.

— Даём ему двадцать четыре часа, — отчеканила Лейла. — Если не объявится, я свяжусь с Бестужевым и Додой. А ты готовь медиа-пушки. Если понадобится, мы поднимем такой вой, что у похитителей закровоточат уши по всей Империи.

— А Настя? — тихо спросила Света.

— Ей мы скажем в последнюю очередь, — отрезала Лейла. — Паника там нам не нужна. Она бросит «Очаг» и примчится сюда, только всё усложнит.





***





Обеденный час пик обрушился на кафе рёвом голосов и звоном посуды. Официанты носились по залу, кухня работала на пределе. И в самый разгар этого управляемого хаоса, когда казалось, что всё идёт по плану, в кабинет постучали. Вошёл один из новых официантов, юноша с бледным лицом и трясущимися руками.

— Госпожа Алиева, госпожа Бодко… Там… за первым столиком…

— Что там? Говори! — Лейла мгновенно подобралась.

— Там человек… Он сказал, что он от самого графа Ярового. Требует шефа Белославова. Лично. Говорит, у него предложение, которое не терпит отлагательств.

Света и Лейла переглянулись. Это был самый худший из всех возможных сценариев. Их главный враг, серый кардинал всей губернии, решил нанести удар именно в тот момент, когда крепость осталась без командира.

— Просто прекрасно, — Света закатила глаза. — Вот теперь они и правда похожи на акул.

— За километры учуяли запах крови? — с усмешкой переспросила Лейла.

— Именно, — ответила Бодко, а затем снова обратилась к официанту, инстинктивно поправляя причёску: — Он один?

— Один, но у входа машина с гербом Яровых и охраной. Все гости смотрят, шепчутся…

Лейла глубоко вдохнула и посмотрела на Свету. В её глазах плескалась сталь.

— Пошли. Будем импровизировать. Главное — не дать ему почувствовать наш страх. Улыбайся, Света. Мы хозяйки этого заведения.





***





Я молча забрался на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, отрезая нас от вокзальной суеты, криков толпы и едкого запаха палёной магии. За рулём сидел водитель: обычный квадратный затылок, строгий тёмный костюм, на мощных руках натянуты тонкие перчатки. Никаких эмоций, ни единого лишнего движения. Он был просто функцией, безмолвным винтиком в механизме моей внезапно объявившейся родственницы.

Мать указала мне на место напротив себя. Я присел, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая нежелание общаться, и бросил последний взгляд в тонированное окно. Мой провожатый Макс остался на заснеженном перроне, деловито раздавая команды своим людям, которые уже крутились у поезда. Я смотрел на эту возню и чётко понимал ситуацию. Этих недобитков, что ночью желали пустить нас на фарш, сейчас повезут вовсе не в полицейский участок. Их ждёт сырой подвал без вывески, где законы Империи не работают, а откровенный разговор идёт на универсальном языке боли.

Машина плавно тронулась с места. Я отвернулся от окна и уставился на свои руки. Руки профессионального повара, испещрённые мелкими шрамами от сорвавшихся ножей и застарелыми белёсыми следами ожогов от раскалённого масла. Я старался скрыть внутреннее напряжение, медленно разминая пальцы. За толстым стеклом проплывала столица. Настоящая сверкающая столица Империи, а не наша суетливая деловая Москва из моей прошлой жизни. Холодный, надменный Петербург.

Город откровенно давил на психику. Широкие прямые проспекты подавляли своим неестественным масштабом, словно строились для великанов. Фасады монументальных зданий в стиле модерн пестрели вычурными коваными решётками. Эти решётки вились по балконам, словно застывшие металлические лианы, готовые задушить любого неосторожного прохожего. Рядом высились серые гранитные глыбы министерств. Широкие каналы давно сковало толстым, мутным льдом, а над ними висели тяжёлые ажурные мосты. Зима, видимо, не собиралась здесь отступать и планировала держать свою власть столько, сколько сможет. Петербург дышал мощью, кричащей роскошью и скрытой угрозой. Здесь всё, от брусчатки до шпилей, было пропитано огромными деньгами и старой, злой кровью дворянских родов.

Моя мать решила нарушить затянувшееся тяжёлое молчание.

— Посмотри направо, Игорь.

Её голос звучал поразительно ровно и по-светски вежливо. Словно она привезла любимого провинциального племянника на увлекательную экскурсию, а не вытащила родного сына из-под ножей наёмных убийц.

— Это знаменитый шпиль Адмиралтейства, а вон там, за деревьями, виднеются крыши старых императорских дворцов. Здешние зодчие всегда умели строить с истинным размахом. В прошлом месяце там давали такой грандиозный приём, что до сих пор судачат во всех приличных салонах. Подавали заливное из фазана со сложными визуальными иллюзиями, представляешь?

Я упрямо молчал, принципиально не поворачивал головы и смотрел куда-то в район её левого плеча. Внутри меня всё клокотало от глухой, застарелой злости. Эта женщина бросила нас с Настей много лет назад. Оставила маленьких детей разгребать долги покойного отца, прятаться от жадных кредиторов и выживать в грязи провинциального Зареченска. А теперь она сидит тут, укутанная в меха, пахнущая дорогим парфюмом, и спокойно вещает мне про балы и фазанов.

— Угу, — мрачно буркнул я.

Я не собирался играть с ней в эти лицемерные светские беседы. Моя закрытая поза выражала максимальную отстранённость и презрение. Хочешь говорить, говори сама с собой. Я простой повар. Моя главная задача состоит в том, чтобы кормить живых людей честной едой, стоять у раскалённой плиты и жёстко контролировать отдачу блюд в зал. Слушать бредни про архитектуру и зажравшееся высшее общество я не нанимался. Тем более от женщины, чьё лицо я с трудом вспоминал по старым фотографиям.

Она легко вздохнула, поправила пушистый воротник шубы и продолжила свой бессмысленный экскурсионный щебет, полностью игнорируя мою откровенную враждебность.

— А вот мы проезжаем Банковский мост. Обрати внимание на великолепных грифонов. Тончайшая работа старых мастеров. Сейчас так уже не льют, секрет правильного сплава безвозвратно утерян вместе с гильдией кузнецов.

И тут произошло весьма нечто странное. Она увлечённо рассказывала про этих нелепых крылатых львов и как бы совершенно невзначай уронила небольшую кожаную сумочку себе на колени. Тихо, едва слышно щёлкнула золотая застёжка. Мать опустила глаза и полезла внутрь, делая вид, что ищет носовой платок или поправляет сбившиеся перчатки. А затем, почти змеиным движением она протянула мне крошечную записку.

Я не дрогнул. Моё лицо осталось каменным маской, ни один мускул не выдал удивления. Мои руки давно привыкли шинковать скользкий лук вслепую на бешеных скоростях, когда один неверный миллиметр стоит тебе куска фаланги. Поэтому пальцы сработали на чистом автомате. Я забрал бумажку, сделав вид, что просто одёргиваю манжет.

Женщина снова подняла голову и ровным тоном заговорила про вычурную лепнину на фасадах и историческую ценность очередного соседнего особняка. Я опустил глаза и осторожно развернул листок, пряча его в тени от салонного зеркала заднего вида.





«Нас слушают. Доверять нельзя никому, даже водителю. Мы едем в единственное безопасное место. Я всё объясню. Ради Насти, играй свою роль. Твоя жизнь зависит от этого».





Я прочитал короткий текст дважды, чтобы мозг зафиксировал каждую букву. Упоминание Насти сработало безотказно. Младшая сестра была моим главным смыслом в этом безумном, насквозь фальшивом магическом мире. Ради её спокойствия и безопасности я был готов голыми руками свернуть шею надменному графу Яровому и сжечь этот чопорный холодный город дотла.

Эти несколько наспех написанных строчек перевернули всё с ног на голову. Картинка в голове резко поменялась, а фокус сместился. Моя мать оказалась вовсе не просто сбежавшей столичной стервой, вдруг решившей поиграть в счастливую семью. Она была загнанным в угол игроком, который прямо сейчас ведёт свою собственную войну на выживание. И молчаливый водитель спереди был не её верным слугой, а приставленным конвоиром.

Мой гнев никуда не делся. Он просто ушёл глубоко внутрь, осел на самое дно, уступив место холодному расчёту. Я внезапно стал союзником поневоле в чужой и опасной партии. Глубоко внутри, под толстым слоем накопившейся усталости от всех этих Алиевых, Яровых, магических интриг и покушений, проснулся старый добрый Арсений. Тот самый хладнокровный московский шеф, который обожал вытаскивать безнадёжные провальные банкеты, жёстко строить расхлябанный персонал и решать невыполнимые задачи в условиях жесточайшего цейтнота.

Я смял записку в кулаке и сунул руку в карман брюк. Теперь я смотрел в окно на проплывающие мимо помпезные дворцы совершенно иначе. Мой взгляд стал хищным, цепким и анализирующим. Я внимательно оценивал наш маршрут, запоминал все повороты, отмечал возможные пути отхода, ширину проезжей части, удобные точки для засады или отступления. Я снова вышел на смену. Только теперь вместо тесной жаркой кухни у меня была целая столица Империи, а цена малейшей ошибки измерялась не испорченным соусом, а нашими жизнями.





***





Мы ехали довольно долго. Я уже начал понемногу привыкать к убаюкивающему гулу мотора и теплу салона. Внезапно машина свернула с широкого, ярко освещённого проспекта. Мы въехали в мрачный лабиринт узких улочек. Здесь не было богатых витрин ресторанов и роскошных дворцов. Обычные старые обшарпанные дома, плотно прижатые друг к другу, словно замёрзшие нищие в очереди за похлёбкой. Грязные серые сугробы высились на обочинах, облупившаяся краска свисала с сырых стен, кривые ржавые водосточные трубы покрылись льдом. Это была изнанка парадного Петербурга.

Автомобиль затормозил, и я инстинктивно подобрался, напряг мышцы, приготовился к любому развитию событий. К внезапной стрельбе, к новой порции убойной вражеской магии, к встрече с самим Императором или его палачами. Но за тонированным окном не происходило ровным счётом ничего примечательного. Мы стояли перед обшарпанной, неприметной аркой. Вокруг не было ни единой живой души, только колючий ветер гонял мелкий мусор по подворотне.

Водитель молча, словно запрограммированный голем, вышел из машины, неспешно обошёл длинный капот и открыл дверь с её стороны.

— Приехали, — тихо сказала мать.

Я вылез следом за ней на улицу и поёжился от холода. Ледяной ветер моментально забрался под куртку. Моя голова шла кругом от десятков невысказанных вопросов. Что за единственное безопасное место может прятаться в этой серой, забытой богом подворотне прямо в сердце сияющей магической Империи? И кто на самом деле устроил на нас полномасштабную охоту?





«Рецепт выживания в этом мире предельно прост. Если не знаешь, что именно лежит у тебя в тарелке, сначала хорошенько понюхай, а потом уже режь. И главное, всегда держи свой нож остро наточенным».





Глава 4


Моя мать повернулась к водителю. В её взгляде на секунду скользнуло нечто пугающее. Нечто холодное и хищное.

— Забудь этот адрес, — произнесла она тихим, но пробирающим до костей голосом. — Забудь наши лица. Иначе я лично вырву твои воспоминания. Вместе с глазами.

Я едва не поперхнулся от подобного заявления. Водитель судорожно вцепился в руль и побледнел. Его зрачки расширились, глаза остекленели и полностью потеряли фокус. Это был чистый гипноз. Ментальная магия в самом неприкрытом виде. Мужчина дёргано кивнул, ударил по газам и резко выехал со двора. Машина быстро скрылась за аркой, и мы остались одни под моросящим дождём.

Я смотрел на эту сцену с лёгким ступором.

— Идём, — бросила моя мать и уверенно направилась к провалу подъезда.

Мы вошли внутрь и направились наверх по разбитым ступеням. Мать на ходу пояснила ситуацию. Весь этот доходный дом официально принадлежал ей. Но жила она лишь в одной неприметной квартире на самом верхнем этаже. Она пряталась здесь, словно бледный призрак. Скрывалась от могущественного врага, который давно и методично вёл охоту на неё и её детей. На нас с Настей.

Щёлкнул замок, и мы шагнули в убежище. Квартира оказалась неожиданно огромной и вполне себе жилой. Современная техника и дорогая мебель. Мать явно ни в чём себе не отказывала. Кроме свободы, конечно же.

Я по профессиональной привычке сразу заглянул на кухню через открытую дверь. И едва не поморщился. Там царила мёртвая чистота. Никаких следов недавней готовки. Голые столешницы и пустые полки. Кухня, на которой никогда в жизни не готовили настоящую еду. Для меня, как для шеф-повара, это было самым удручающим зрелищем. Преступление против здравого смысла.

Мать молча сняла пальто и повесила его на крючок в прихожей.

— Может, чаю? — вдруг спросила Елена. Она явно пыталась неуклюже изобразить материнскую заботу. — Или ты голоден? Я могу заказать еду из ближайшего ресторана. Тут есть приличное место.

— Нет, спасибо, — сухо ответил я, медленно оглядывал холодную гостиную. — Я приехал сюда не на семейный ужин. Мне даром не нужны ваши магические суррогаты из местных кабаков. Мне нужны чёткие ответы на вопросы. Давай не будем делать вид, что мы нормальная, любящая семья. Мы оба знаем, что это не так.





***





Второй день подряд на кухне и в зале висела тяжёлая тишина. Даже обычный рабочий шум, шипение масла и звон кастрюль не могли её скрыть. Лейла взяла кухню под жёсткий контроль. Она управляла поварами железной рукой, пресекала любые, даже мелкие ошибки на корню. Никто из линейных не смел пикнуть или задать лишний вопрос. Захар угрюмо рубил куски говядины. Он вкладывал в удары тесака всю накопившуюся тревогу, превращая мясо в идеальные стейки. Тамара молча мешала соуса, хмуря брови. Все они нутром чувствовали беду.

Света в это время полностью взяла на себя зал. Она нацепила ослепительную улыбку и легко порхала между столиками. Гости постоянно интересовались, куда подевался знаменитый шеф Белославов. Света мастерски отшучивалась, не моргнув глазом. Она вдохновенно врала про срочные контракты на поставки редких специй из восточных стран. Она заговаривала зубы аристократам, успокаивая всех своим медийным шармом. Никто из посетителей не должен был заподозрить временную слабость. Конкуренты сожрали бы их живьём.

Но как только последний гость покинул зал, маски были сброшены. Девушки заперлись в кабинете, задёрнув жалюзи, и устроили совет.

— Прошло сорок восемь часов, — холодно констатировала Лейла. Она бросила быстрый взгляд на циферблат своих часов. — Он должен был выйти на связь любым доступным способом. Если он молчит, значит, он не может говорить.

— Пора поднимать тяжёлую артиллерию, — кивнула Света. Она устало потёрла виски, стирая остатки фальшивой радости с лица. — Мы не можем больше сидеть ровно и улыбаться этим снобам. Нужно действовать.





***





Я стоял и сверлил тяжёлым взглядом женщину, которая дала мне жизнь, а потом бесследно исчезла из неё на долгие годы, оставив нас с Настей на растерзание стервятникам.

Елена тяжело вздохнула и медленно опустилась на диван. Она наконец перестала играть в гостеприимную хозяйку дома.

— Я виновата перед вами, Игорь, — тихо сказала она. Женщина смотрела на свои тонкие руки, словно видела на них кровь. — Я оставила вас одних. Я знаю, что этому нет прощения. Но у меня просто не было другого выбора на тот момент. Я ушла, чтобы отвести удар от вас. Я спасала ваши жизни.

— Выбор есть всегда, — жёстко отрезал я, скрестив руки на груди. — Просто иногда он нам сильно не нравится. Можно было остаться и бороться вместе.

Она не стала со мной спорить. Не стала жалко оправдываться или давить на жалость. Только посмотрела на меня уставшими глазами. В них плескалась грусть человека, который давно потерял всё самое дорогое.

— Чтобы понять всю картину и узнать, с чем именно мы столкнулись, скажи мне одну важную вещь, — попросила мать. Она явно решила перевести разговор в конструктивное русло. — Что именно ты уже знаешь о нашей семье? Что тебе удалось раскопать за это время в Зареченске и Стрежневе?

Я мысленно перебрал все известные мне факты. Утаивать что-либо сейчас не имело никакого практического смысла. Игры закончились. Нам нужно было выложить карты на стол, чтобы выжить.

— Я знаю про старое предательство, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза и не отводя взгляд. — У меня есть данные о «Гильдии Истинного Вкуса». И я лично читал секретные файлы с флешки покойной Фатимы Алиевой. Знаю, что вас и отца предали ради денег и политической власти в городе. Я прекрасно знаю, что отец не был отравителем того чиновника. Это была грязная подстава, чтобы устранить его.

Елена внимательно выслушала меня. Она ни разу не перебила и не задала ни одного лишнего вопроса. Когда я закончил говорить, она кивнула, соглашаясь с моими выводами.

— Барон Воронков трус и алчный предатель, — произнесла она ровным тоном. В её голосе не было злости, только холодная констатация факта. — Это чистая правда. Он продал нас, но он не убийца. У этого слизняка просто не хватило бы смелости на такое серьёзное дело. И он далеко не главный враг в этой партии. Он лишь мелкая пешка.

Я недоуменно нахмурился, пытаясь сложить сложный пазл в своей голове. Если не трусливый барон Воронков из Гильдии. И если не влиятельный столичный граф Яровой со своими амбициями. То кто тогда дёргает за ниточки все эти долгие годы? Кто обладает такой огромной скрытой властью, чтобы заставить мою мать прятаться в тайной квартире?

— Наш настоящий враг, — продолжила Елена после недолгой паузы, — это один из истинных основателей «Гильдии». Тот самый человек, которого все в высшем обществе давно считают мёртвым.

Она выдержала паузу, словно давая мне время подготовиться к правде.

— Опальный князь Диворский, — выдохнула она имя, которое я слышал впервые в жизни. — Он виртуозно инсценировал свою смерть много лет назад. Ушёл в глубокую тень. И теперь он лично, методично охотится за нашей кровью. За тобой и Настей.





***





— Князь Диворский, — медленно повторил я.

Я словно пробовал это имя на вкус. Вкус оказался пресным, он отдавал плесенью и старой горечью.

— Хорошо. Допустим. Кто он такой и зачем ему мы? Требую нормальных объяснений, без лишней драмы и загадочных взглядов. Мы не в театре, а я не зритель.

Елена снова вздохнула. Сейчас она выглядела просто уставшей женщиной.

— Мы не простая семья, Игорь, — сказала она тихо. — Наш род, это дальняя побочная ветвь Императорской фамилии.

Я нервно хмыкнул.

— Звучит как начало романа для скучающих домохозяек. Дальше окажется, что я тайный наследник престола? Будем отвоёвывать золотую корону с половником в руках?

— Не кривись, — спокойно продолжила она. Мою иронию она пропустила мимо ушей. — Мы не претенденты на трон. Нам абсолютно не нужна корона. И никто нам её не даст. Но в наших жилах течёт особенная кровь. Она даёт редкую форму магии.

— Я обычный повар, — резко перебил я её. — Моя единственная магия, это крупная соль, свежий перец и правильная прожарка куска говядины.

— Дослушай меня, — жёстко сказала Елена. — У нас есть врождённое сопротивление любому ментальному давлению. Это не заученные заклинания. Это просто часть нас. Как цвет глаз или форма ушей. Ни один маг не сможет залезть тебе в голову и навязать свою волю.

Я задумался. В памяти сразу всплыли все прошлые стычки с местными магами. Я вспомнил, как напыщенные графы и бароны пытались задавить меня своей аурой. Как сгорали защитные амулеты, а мой разум оставался абсолютно чистым и холодным.

Я медленно выдохнул, попытался успокоить колотящееся сердце. Вся моя жизнь здесь была постоянной борьбой за выживание. Я дрался с бандитами, спорил с чиновниками, ставил на место аристократов и уничтожал конкурентов. Я побеждал их всех с помощью обычного ножа, стальной сковородки и здравого смысла. Я сутками выстраивал работу, искал фермеров, учил людей правильно резать лук.

Но сейчас передо мной стоял враг совершенно иного калибра. Враг, которого нельзя было купить, запугать или накормить. Он мог легко залезть в голову и переписать твою личность.

— Значит, мы особенные, — усмехнулся я. Мне было совершенно не до смеха. — Императорская кровь. Звучит очень гордо. Только вот эта великая кровь не спасла отца от позора и смерти. Она не спасла Настю от слёз и отчаяния, когда нам банально нечем было платить за свет в нашей старой закусочной. Какой реальный толк от этой хвалёной магии, если она приносит нам одни лишь беды?

Елена медленно покачала головой. В её уставших глазах мелькнула боль.

— Эта кровь, твой единственный надёжный щит, Игорь. Без неё Диворский давно бы превратил тебя в пустую оболочку. В послушную марионетку, которая покорно выполняет любые чужие приказы. Ты должен научиться ценить этот родовой дар.

— Я ценю только острые ножи и свежие продукты, — упрямо парировал я. — А все эти ваши магические интриги стоят мне поперёк горла. Я просто хотел спокойно кормить людей. Но раз уж мы оказались заперты в одной лодке, рассказывай дальше. Кто такой этот Диворский?

— Диворский был одним из основателей «Гильдии Истинного Вкуса», — мать подошла к мутному окну и уставилась в серый петербургский двор. — Он очень могущественный менталист. Настоящий гений в своей области. Но со временем он стал безумцем. Его силы намного превосходят всё, что ты видел раньше. Он умеет стирать целые куски чужой жизни. Он может блокировать память так, что человек мгновенно забывает собственное имя, жену, детей.

Она повернулась ко мне. В её глазах я увидел животный страх. Властная женщина сейчас откровенно тряслась от ужаса.

— Он сотворил нечто ужасное много лет назад. Мы с твоим отцом, случайно узнали об этом. Но Диворский просто стёр память всем людям в округе. Он вымарал себя из истории города. О нём банально забыли. Его официально считают мёртвым. И никто вокруг не помнит, что были с ним связаны в прошлом.

Я слушал её молча. Мой внутренний стратег привык хладнокровно просчитывать ходы на кухне и в бизнесе. Я прекрасно понимал, что если конкурент объективно сильнее тебя, нужно временно отступать. Мой рассудок отлично понимал её выбор. Она сбежала, чтобы отвести страшную угрозу от нас с сестрой. Это была жестокая, но железобетонная логика выживания. Чтобы спасти своих детей, матери нужно было исчезнуть самой и увести всё внимание психопата на себя.

Но моё сердце помнило совершенно другое. Оно помнило долгие беспросветные годы нищеты в холодном Зареченске. Помнило тяжёлый позор отца. Огромные долговые книги. Постоянные унижения от кредиторов. Удушающий страх за Настю, когда местные тупые бандиты приходили и дебоширили в нашей закусочной. Мой внутренний подросток всё ещё не мог её простить.

— Допустим, я верю, — сказал я ровным голосом. — Допустим, ты действительно спасала нас. Я готов это принять как рабочий факт. Оставим семейные слёзные разборки на потом. Но у меня есть конкретные вопросы. И мы их сейчас обсудим.





***





Светлана и Лейла сидели на диване напротив Бестужева и барона Воронкова. Девушки добились встречи с огромным трудом. Они пустили в ход абсолютно все свои связи и угрозы, чтобы выдернуть влиятельных аристократов из их уютных графиков.

— Перейдём сразу к главному, — холодно и жёстко начала Лейла.

Её красивое восточное лицо не выражало никаких эмоций. Девушка умела мастерски держать удар и прятать панику глубоко внутри.

— Игорь исчез, — продолжила она. — Испарился без единого следа сразу после шоу. Номер в отеле пуст. Вы оба прекрасно знаете нашего шефа, это не в его стиле. Он трудоголик, и никогда не бросил бы своё кафе в такой ответственный момент, когда мы только запустили новое меню и ждём аншлаг.

Бестужев недовольно нахмурил брови.

— Внезапное исчезновение Белославова, это сильный и неприятный удар по нашим инвестициям, — медленно произнёс ювелир. Он взвешивал каждое слово. — Мы вложили огромные средства в его проекты. Если поползут слухи, акции наших предприятий рухнут. Рынок не прощает слабости.

Воронков нервно поправил воротник. Он всегда начинал суетиться и потеть, когда дело пахло убытками.

— Может, он просто загулял по молодости? — неуверенно предложил Воронков, пытаясь найти самое простое объяснение. — Совсем молодой парень. Внезапная слава ударила в голову. Шальные деньги появились на счетах. Красивые женщины, столичные клубы. Решил отдохнуть от суеты на пару дней в тайне от всех. Выключил телефон и наслаждается жизнью. Такое сплошь и рядом.

Светлана подалась вперёд.

— Барон, вы сами хоть на секунду в это верите? — с нажимом спросила она. Света сверлила растерянного Воронкова злым взглядом. — Игорь пашет как проклятый круглыми сутками. Он буквально живёт на кухне среди кастрюль. Для него ресторанный бизнес важнее собственного сна. Без его участия наши телешоу просто встанут колом. Репутация всей вашей «Гильдии» полетит в пропасть. А ваши личные спонсоры зададут очень неприятные вопросы. Если мы потеряем Белославова, мы потеряем абсолютно всё влияние на гастрономическом рынке.

Светлана не собиралась сдаваться. Она умела мастерски манипулировать людьми. Она делала это ничуть не хуже опытного менталиста, используя только свой интеллект и глубокое знание человеческих слабостей.

— Подумайте о последствиях для ваших кошельков, господа, — её тон стал обманчиво мягким. Но в нём отчётливо звенела сталь. — Если завтра выяснится, что мы не смогли защитить наш главный актив, кто в здравом уме захочет вести с нами серьёзные дела? Мы моментально потеряем лицо перед всей столичной элитой. А в нашем жестоком мире потеря лица очень часто означает скорую потерю головы.

Лейла поддержала её монолог коротким кивком. Она решила выложить главные козыри на стол.

— Скажу прямо и без прикрас, — ровным тоном произнесла Лейла. — У нас со Светой нет никаких физических ресурсов для его поисков. У нас банально нет людей. Нет силовой поддержки. Нет боевиков, которые могут за ночь перевернуть этот огромный город вверх дном. Мои бывшие контакты не подходят для проблемы такого уровня. Мы всего лишь управленцы. Но у вас, господа бароны, эти огромные ресурсы есть.

Бестужев перестал нервно стучать пальцами по столешнице и внимательно посмотрел на Лейлу.

— Вы просите нас задействовать наши службы безопасности? — мрачно уточнил он.

— Именно так, — твёрдо подтвердила Лейла. — Нам срочно нужен официальный доступ к записям уличных камер. Полный доступ к транспортным узлам. Вокзалам, закрытым портам, выездам из города. Нам нужны ваши лучшие сыщики. Только вы можете дать нам эту возможность, не привлекая лишнего шума и внимания городской полиции. Мы должны найти его первыми. До того как информация просочится в газеты и начнётся массовая паника среди инвесторов.

Бестужев перевёл тяжёлый взгляд на Воронкова. В их глазах читалось молчаливое, но твёрдое согласие. Они оба понимали, что девушки правы. Белославов стал слишком ценной фигурой на финансовой доске, чтобы позволить ему сгинуть без следа. Его кулинарная революция приносила огромные деньги.

— Согласен со Светланой, — тяжело сказал Бестужев и устало откинулся на спинку кресла. — Нужно рассматривать и худшие варианты развития событий. Граф Яровой? Свечин? «Южный Синдикат»? Кто мог организовать такое похищение? Кому это выгодно?

— Свечин сейчас активно зализывает свои раны после разгрома на телеэфире, — отрезала Лейла. — Он обычный мелкий трус и никогда не решится на открытое вооружённое похищение. «Синдикат» не стал бы действовать так тонко и чисто. Они любят много шума, разбитые витрины и свежую кровь на асфальте. Остаётся только наш главный враг, граф Яровой. Или кто-то, о ком мы ещё абсолютно ничего не знаем. Скрытая третья сила.

— Если это сделал сам Яровой, то мы играем с огнём, — пробормотал Воронков. Барон был явно напуган такой мрачной перспективой. Вступать в открытую войну с графом ему совершенно не хотелось. — Нам нужно действовать осторожно, чтобы не спровоцировать бойню. Проверить все уличные камеры вокруг отеля Игоря. Найти случайных свидетелей. Допросить таксистов.

Лейла и Света незаметно для мужчин переглянулись. Они поняли, что добились нужного результата.





***





Я сделал несколько нервных шагов по паркету питерской квартиры. Моя голова работала ясно и чётко. Прямо как перед правительственным банкетом, когда нужно лично контролировать каждую тарелку на раздаче.

— Почему именно сейчас? — задал я мучающий меня вопрос. Я остановился прямо напротив матери, глядя на неё сверху вниз. — Столько долгих лет мы жили спокойно в своём захолустном Зареченске. Никто нас не трогал. Никто нас не искал. Никакие обезумевшие князья не выбивали нам двери. Мы спокойно варили свои супы, жарили дешёвые котлеты и кое-как сводили концы с концами. Почему он нашёл меня именно сейчас? Что изменилось?

Елена с нескрываемой горечью посмотрела на меня.

— Потому что ты перестал прятаться, Игорь, — тихо ответила она. Голос её слегка дрогнул. — Твоё кулинарное шоу громко гремит на всю Империю. Простые люди увлечённо обсуждают твои рецепты на каждом углу. Твои победы над старыми конкурентами у всех на устах. Ты засиял слишком ярко. Тебя просто физически невозможно было не заметить.

Она сделала неуверенный шаг и подошла немного ближе.

— Ты неосторожно разбудил дракона, сын. Он крепко спал, пока вы сидели тихо в своей крошечной убогой закусочной и не высовывались. А теперь ты привлёк его внимание своими успехами. Своей борьбой с Яровым и химической едой. И самое страшное во всей этой истории в том, что теперь он знает не только о тебе. Он знает о существовании Насти.





Глава 5


Опять двадцать пять. Весь мир, оказывается, одна большая кастрюля с двойным дном, а я в ней — простодушный пельмень, который думал, что знает, где верх, а где низ.

— Погоди, дай-ка переварю, — я скептически хмыкнул, присел на стул и откинулся на спинку стула, который тут же протестующе скрипнул. Кажется, ещё одно резкое движение, и я познакомлюсь с холодным полом поближе. — То есть, ты хочешь сказать, что вся эта «Гильдия Истинного Вкуса», с которой я бодался и дружился, все эти напыщенные аристократы с их мандрагорами и тайными встречами — просто… ширма? Они были созданы «драконом»? А не получится ли так, что он до сих пор сидит где-то в том же Стрежневе и дёргает за ниточки Воронкова и других?

Елена вздохнула и слегка улыбнулась, но… как-то горько. Холодная и собранная, будто она не о судьбах мира сейчас говорила, а обсуждала цены на капусту.

— Не ширма, Игорь, хотя в большей степени ты прав, — поправила она. — Позволь детям поиграть в песочнице с деревянными мечами, и они не пойдут искать настоящую войну. «Альянс» создал «Гильдию», чтобы аристократия могла «бороться с системой», выпускать пар, чувствовать свою значимость. Они думают, что играют в оппозицию, а на самом деле их партии расписаны на годы вперёд. Да, ты правильно сказал, кукловоды дёргают за ниточки, а марионетки ещё и гордятся тем, как красиво танцуют.

Я потёр виски. Голова гудела, как перегретый кухонный комбайн. В моей, прошлой жизни всё было проще: есть поставщик, есть продукт, есть гость. Если поставщик привёз дрянь, ты его меняешь. Если гость недоволен, ты либо исправляешь ошибку, либо вежливо указываешь ему на дверь. Здесь же всё было вывернуто наизнанку, закручено в такой узел, что без бутылки не разобраться. И не факт, что с бутылкой станет понятнее.

— Классическая схема картеля, — пробормотал я. — Создать видимость конкуренции, чтобы убить реальный рынок. «Альянс» — это материнская компания, «Гильдия» — дочернее предприятие для «бунтарски настроенной молодёжи». А мелкий бизнес, вроде меня, должен был просто сдохнуть в этой борьбе гигантов. Заблудиться в их интригах и тихо загнуться. Но что-то пошло не так.

— Да, — в её голосе снова прорезалась едва заметная тёплая нотка. Может, мне просто показалось, но это была гордость. — Что-то пошло не так. Как я уэе говорила, появился ты. Повар, который относится к еде серьёзнее, чем алхимики к своим зельям и порошкам. Ты начал варить свой суп в их общей кастрюле, и его запах оказался слишком настоящим. Слишком честным.

Она вновь подошла к окну, задёрнула плотную штору, будто боялась, что кто-то может подглядеть.

— Но ты видишь лишь верхушку айсберга, сынок. Борьба с аристократами Стрежнева и даже с самим Яровым, который тоже их марионетка, как ты уже понял — это уличная драка за место на рынке. А настоящая война идёт на совершенно другом уровне. И её цель… — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Цель Альянса — ослабить всех магов. Не только в Империи. Во всём мире.

Я ждал продолжения, ощущая себя посетителем в сумасшедшем доме, который слушает рассказ Наполеона о его планах.

— Они хотят сконцентрировать всю магическую энергию, весь «эфир», в своих руках. Стать богами, если можно так выразиться. Понимаешь, Игорь… — она нервно прикусила губу, покосившись на меня, будто решала стоит что-то говорить или нет. Но мы ведь уже начали этот разговор, и ей явно нужна моя помощь. Так что, дамочка, выкладывайте все карты на стол! — Наш мир не так прост, как ты мог думать.

— В этом я смог убедиться на собственной шкуре.

— Нет, я не о твоих испытаниях. Житейские проблемы бывают у всех. Конечно, твои намного… увлекательнее. Но я хочу рассказать тебе о магии. Ведь она течёт в наших жилах, пускай ты её особо и не ощущаешь.

Я снова подобрался, разговор становился всё более интересным.

— Эфир — это энергия всего нашего мира. Аура, сила, магическая подзарядка… называй как хочешь. Но факт в том, что она помогает магам не терять свою силу.

— То есть, если сильно напрячься, то я смогу кидаться огненными шарами? — хмыкнул я.

— Не паясничай. До такого не дотянули даже самые элитные военные маги. Хотя, кое-что у них получилось. Но речь не об этом. Эфир, он повсюду, и всё же он ограничен. Да, в мире существует его циркуляция из самых недр нашей земли. Но маги не должны слишком много его поглощать, иначе это нарушит природный баланс.

Природный… Травка… что-то мне подсказывает, что мой «полёт» в иное измерение и встреча с таинственным лесным духом отнюдь не совпадение.

— «Альянсом» правят сильные маги, которым уже больше сотни лет.

О, а вот сейчас теории заговоров начнутся? Интересно, а Рокфеллеры здесь тоже существуют?

— Но они хотят быть монополистами во всём. И во владении эфира и магии тоже. Но для этого нужно, чтобы остальные стали слабее. И их главное оружие, самое гениальное и чудовищное, что можно было придумать… — она резко обернулась, и её глаза в полумраке комнаты сверкнули, как два уголька в остывающем гриле. — Это еда.

У меня внутри всё похолодело. Не от страха. От омерзения и какой-то злой правоты, которая вдруг встала на своё место, как последний кусочек пазла.

— Эти порошки… — прошептал я, и слова царапали горло. — «Дыхание Дракона», «Поцелуй Нимфы», «Шёпот Леса»… вся эта химическая дрянь.

— Именно, — кивнула Елена. — Это медленный, но верный яд. Он не убивает физически. Нет, это было бы слишком грубо и заметно. Он постепенно, год за годом, «засоряет» магические каналы человека. Забивает их, как дешёвый маргарин забивает сосуды. Маг, который питается этим, становится слабее. Он теряет связь с источником, с эфиром. Он может творить лишь простейшее, полностью завися от артефактов и… готовых порошков. Альянс, через подставные фирмы, через взятки и ментальное внушение, сделал эту еду модной. Статусной. Пищей аристократов. Чем дороже ресторан, тем больше в нём «магии». И тем быстрее его посетители превращаются в магических инвалидов.

Я вспомнил лицо графа Ярового на балу. Его надменную усмешку, когда он пробовал моё блюдо. Он, один из верхушки «Альянса», наверняка питался чем-то другим. А вся остальная знать с восторгом поглощала отраву, считая это признаком элитарности. Моя ненависть к суррогатам, к ленивым поварам и безвкусной еде вдруг обрела новый и зловещий смысл. Я боролся за вкус, за честность, за искусство. А оказалось, что всё это время я был врачом, который интуитивно пытался отучить пациентов жрать мышьяк, потому что он «красиво блестит».

— Но зачем… Зачем им понадобилось так давить на нашу семью? На отца? Мы ведь не были главами магических родов, — спросил я, пытаясь сложить всё полностью.

Елена снова села. Её лицо стало жёстким, словно высеченным из камня. Она рассказывала историю не как свою личную трагедию, а как следователь, зачитывающий материалы дела.

— Потому что мы узнали правду. Не всю, но её часть. И эта часть была достаточно ужасна. Много лет назад князь Диворский убил дочь одного очень знатного аристократа. Несчастный случай на охоте, так всё было представлено. Но это была ложь. Он убил её хладнокровно. А потом… потом он просто стёр и подменил память десяткам свидетелей. Целому баронскому роду, их слугам, гостям. Заставил их видеть то, чего не было. Заставил их горевать о трагической случайности. Твой отец тогда уже добился кое-какого успеха в кулинарии, а я… я была просто молодой аристократкой с неудобным даром. Мы случайно, по крупицам, по оговоркам, по несовпадениям, поняли, что произошло нечто страшное.

Она сделала паузу, чтобы перевести дух. Я молчал, боясь спугнуть эту исповедь.

— Когда мы попытались докопаться до истины, Диворский понял, что мы — угроза. Он атаковал. Не физически, а ментально. Это был поединок, Игорь. Он пытался ворваться в наши разумы, чтобы переписать их, как старую книгу. Он попытался надавить на меня, но каким-то чудом моя кровь… наша кровь, не позволила ему сделать этого. Более того, тот момент, когда он был в моей голове, я смогла проникнуть в его. И я увидела всё. Весь план «Альянса». Всю эту паутину лжи, отравленную еду, ослабление магов… Это было чудовищно. От нечеловеческого напряжения мы оба рухнули без сознания.

— Но он успел, — закончил я за неё, и слова дались мне с трудом. — Он успел изменить память всем остальным.

— Да. Когда мы очнулись, мы были уже не героями, раскрывшими заговор, а сумасшедшими, обвинёнными в ереси и попытке государственного переворота. Нам никто не верил. Все, кто мог нам помочь, теперь смотрели на нас как на врагов. Нам пришлось бежать. Бросить всё. Начать жизнь с нуля под чужими именами. Вот почему вы оказались в Зареченске. Вот почему твой отец из блестящего шеф-повара превратился в владельца маленькой закусочной. Он не сдался, Игорь. Он продолжал бороться, как мог. Он пытался кормить людей честной едой. Он просто… проиграл.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Вся жизнь моего отца, все его неудачи, его позор, его ранняя смерть — всё это предстало передо мной в совершенно новом свете.

— Значит, война, — выдохнул я. — Так тому и быть.

Сказать-то легко. А вот понять, с кем именно воевать, оказалось куда сложнее. Я поднял глаза на женщину.

— Последний вопрос, — сказал я, и голос, на удивление, не дрогнул. — Почему мы? Я не понимаю. Зачем какому-то князю Диворскому так цепляться за нашу семью? Отец был простым поваром. Мы не владели землями, не командовали армиями. Мелкая сошка. Зачем ему понадобился весь этот цирк? С отцом, с тобой, теперь вот со мной.

Елена смотрела на меня долго и изучающе. Будто прикидывала, не сломается ли у меня позвоночник под тяжестью ответа. Видимо, решила, что я достаточно окреп.

— Потому что мы не сошка, Игорь. Мы — ошибка в системе. Генетическая аномалия. И проклятие, и дар, всё в одном флаконе. В нашем роду, как я уже говорила, появились люди с уникальной особенностью. С врождённым иммунитетом к ментальной магии.

Она произнесла это так буднично, словно сообщала, что у нас в роду принято есть суп вилкой. А у меня перед глазами замелькали картинки. Ледяные, бесцветные глаза графа Ярового на шоу, когда он впервые решил по-настоящему надавить на меня. Убийца в поезде. Его перекошенное от удивления лицо, когда яд на его клинке просто не сработал.

— Что, не сходится? — криво усмехнулась она, видя моё замешательство. — Думал, ты такой особенный сам по себе? Наш разум — это зеркало. Любая попытка залезть в голову отражается, а иногда и бьёт по самому колдуну. Наша кровь… она как универсальный растворитель для их дряни. Нейтрализует многие магические яды и проклятия. Не все, но большинство. То, что ты выжил в поезде — не чудо, а простая биохимия. Ты инстинктивно сопротивлялся графу, потому что твой мозг физически не умеет подчиняться чужой воле. Мы видим их ложь. И они это знают.

Она сделала паузу, давая мне переварить услышанное.

— И есть кое-что похуже. Наша кровь — это ключ. Ключ к созданию универсального противоядия от их ослабляющих порошков. Антидот, который может вернуть силу всем отравленным ими магам. Диворский охотится не за нами, Игорь. Он охотится за лекарством, способным уничтожить его империю. Он хочет заполучить наш генетический материал. Изучить. И сделать из него оружие для себя.

Кровь. Ключ. Генетический материал. Она говорила обо мне так, словно я был не её сыном, а редким грибом, выросшим на пеньке. И этот холод, это научное отстранение, наконец, пробили последнюю брешь в моей броне. Весь гнев, боль от её предательства, всё это сжалось в главный вопрос.

— Почему? — прохрипел я, подавшись вперёд. — Если всё так… если мы были так важны… почему ты нас бросила? Почему оставила с отцом одних, зная всё это?

— Я не бросала вас, — сказала она, и от её взгляда по спине поползли мурашки. — Я бы никогда этого не сделала.

Она на мгновение прикрыла глаза, и когда открыла их снова, в них была такая бездна боли, что я невольно отшатнулся.

— После той ментальной дуэли с Диворским… когда стало ясно, что мы проиграли, что нужно бежать… я поняла простую вещь. Вместе мы — слишком заметная мишень. Поодиночке шансов выжить больше. Нужно было разделиться. Чтобы кто-то увёл детей и залёг на дно, а кто-то — отвлекал внимание, принял удар на себя. Твой отец… он бы никогда не согласился оставить меня. Никогда. И тогда… я совершила нечто жуткое…

Она говорила, а я чувствовал, как что-то холодное кружит в груди.

— Используя остатки своих сил… и его безграничное доверие… я залезла в его разум. Я не стирала ничего, а добавила. Я создала для него новое, до мельчайших деталей прописанное воспоминание. Воспоминание о том, как я погибаю у него на руках.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как пылинки оседают на старую мебель. И как трещит и рушится мой мир.

Отец. Его вечно усталые глаза. Его руки, пахнущие не только специями, но и дешёвым табаком и беспросветной тоской. Его пьяные вечера, когда он сидел один на кухне и смотрел в одну точку. Его внезапные вспышки ярости и долгие недели апатии. Я всегда думал, что он просто сломался. Спился. Не выдержал позора и нищеты. А он… он до конца своих дней носил в сердце и в голове смерть любимой женщины. Смерть, которой не было. Он оплакивал призрак, пока оригинал вёл где-то свою невидимую войну. Вся его жизнь, вся его боль была построена на лжи. На лжи, которую ему в голову вложила она. Ради нашего спасения.

— Ясно… Получается, моё шоу, война с «магической химией», и моя слава… Это я привлёк его внимание. И что самое неприятное, — я попытался собраться и сжать волю в кулак. Мне необходимо было направить злость в нужное русло, — я вывел из тени не только себя, а показал ему ещё и Настю. Теперь он знает, что существует «запасной» носитель нашей крови. Что есть ещё одна девочка, которую можно захватить, изучить, использовать.

Кошмар. Та женщина в вуали, огонь, крик Насти… Это был не сон, а предупреждение. Или анонс.

Я медленно убрал руки от лица и посмотрел на Елену. Не как на предательницу и не как на чудовище. А как на генерала другой армии, с которым мне теперь предстояло либо воевать, либо заключать союз. Прошлое не имело значения. Отец мёртв, и его не вернуть. Важно только будущее. Будущее Насти.

— Что мы будем делать?

— Я рада, что ты спросил меня об этом. Есть кое-какие идеи…





***





Кабинет Максимилиана Доды был точной копией своего хозяина: тяжёлый и основательный. Широкий стол занимал половину комнаты. На стенах старинные карты Империи с неровными, нарисованными от руки границами соседствовали с плоскими экранами, на которых беззвучно плясали красные и зелёные столбцы биржевых графиков.

Сам Дода развалился в глубоком кресле. В бокале в его руке плескался коньяк, отбрасывая янтарные блики на чертёж какого-то завода. Он говорил по телефону, и его сорванный бас, казалось, заставлял вибрировать воздух.

— Иван Петрович, голубчик, — рокотал Дода в трубку. Улыбка на его лице была хитрой и довольной. На том конце провода какой-то чиновник из соседней, аграрной губернии, очевидно, был близок к панике. — Я всё понимаю, бюджеты не резиновые, пополнять их — дело святое. Но пойми и ты меня, Ваня. Когда сам князь Оболенский, наш главный имперский логист, за ужином лично мне жалуется на какие-то новые «санитарные поборы» и двухдневные задержки фур… это перестаёт быть твоей маленькой провинциальной проблемой. Это, Ваня, становится нашей общей головной болью.

Чиновник на том конце что-то зачастил про законы, предписания и общую необходимость для блага казны.

— Законы — это прекрасно, кто же спорит, — благодушно согласился Дода, делая глоток. — Но, знаешь, какая забавная вещь… ко мне тут на стол совершенно случайно попали документы по тендеру. На строительство новой дачи твоего губернатора. Очень, очень интересная бухгалтерия у компании-победителя. Кажется, она записана на твоего племянника? Документы такие… скучные. Я вот думаю, не отправить ли их в канцелярию по борьбе с казнокрадством, чтобы они там не пылились.

В трубке повисла тишина. Было слышно только, как Иван Петрович тяжело и прерывисто дышит, словно пробежал марафон.

— Так вот, давай мы с тобой сделаем так, — подытожил Дода, ставя точку. — Чтобы и у тебя фуры пролетали границу со свистом, и у меня на столе лишние бумаги не задерживались. Договорились, голубчик?

— Да-да… всё поняли… всё будет сделано… — пролепетал голос в трубке.

Дода с довольной ухмылкой повесил трубку. Ещё одна мелкая проблема решена. Легко, изящно, одним лишь намёком, который был страшнее любого крика. Он снова победил.

В дверь робко постучали, будто боялись потревожить само дерево.

— Не принимать! — рявкнул Дода, не желая, чтобы кто-то прерывал его сладкий миг триумфа.

Дверь, однако, нерешительно приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась бледная, как сметана, голова его секретарши Светочки.

— Господин Дода, я очень, очень извиняюсь, — пропищала она, заикаясь. — Но там… посетитель. Он без записи. Говорит, что срочно, по вашему личному, неотложному делу. Говорит, от этого зависит будущее…

— Я сказал — никого! Вон! — начал терять терпение Дода. Его хорошее настроение улетучивалось, как дым от дешёвой сигары.

Но дверь распахнулась ещё шире. В сторону отлетела испуганная Светочка, едва не выронив папку. На пороге стоял Игорь Белославов.

Он был не в привычном белом кителе, а в дорогом тёмном пальто из тонкой шерсти. Под ним виднелся безупречный костюм. Волосы аккуратно уложены, на лице ни следа усталости, только свежесть и энергия. Он выглядел так, будто только что вернулся с курорта, а не из кухонного ада. Но самое главное было в глазах. В них, как всегда, плясали опасные искры, но сегодня к ним добавилось что-то ещё — холодный и уверенный блеск.

— Зря вы так кричите на милую девушку, господин Дода, — с лучезарной, обезоруживающей улыбкой произнёс Игорь. Он вошёл в кабинет так, словно бывал здесь сотню раз, и этот кабинет принадлежал ему. — Ведь я — и есть то самое будущее, которое пришло к вам без записи.

Дода опешил от такой наглости. Он привык, что перед ним трепещут, а этот поварёнок вёл себя так, будто это он, Дода, пришёл к нему на поклон. Он молча махнул рукой, отпуская перепуганную Светочку. Та испарилась, плотно прикрыв за собой дверь.

— Что ж, Белославов, — пророкотал он и указал на кресло напротив своего стола. — У тебя три минуты, чтобы меня заинтересовать. Иначе полетишь отсюда быстрее, чем пробка от шампанского.

Игорь спокойно сел, небрежно закинув ногу на ногу. Его улыбка стала ещё шире и ещё наглее. Он не торопился говорить, сперва окинув взглядом кабинет, задержавшись на картах и экранах.

— Мне не нужны три минуты, господин Дода. Хватит и одной. И я пришёл не обсуждать открытие ещё одного кафе в Стрежневе. Это мелко.

— Мелко? — хмыкнул Дода. — Мальчик, ты хоть представляешь, какие деньги крутятся в моих «мелких» проектах?

— Представляю, — кивнул Игорь, и его взгляд стал серьёзным. — Именно поэтому я здесь. Я пришёл предложить вам то, что сделает все ваши нынешние проекты похожими на торговлю семечками на рынке. Я предлагаю вам завоевать столицу Империи. Я хочу открыть главный ресторан страны. Прямо напротив Зимнего Дворца.





Глава 6


Я сидел напротив Максимилиана Доды и чувствовал себя игроком, который заявился в берлогу к медведю и предложил сыграть на его тайгу. Кабинет, казалось, сжался до размеров тесной клетки. Единственным звуком в повисшей тишине моё собственное, на удивление спокойное, дыхание.

— Ресторан… напротив Зимнего, — наконец, пробормотал Дода, откинувшись в своём необъятном кресле. — Белославов, ты в своём уме? Или столичный воздух так на тебя повлиял? Ты хоть понимаешь, куда лезешь? Это не твой уютный Стрежнев, где каждая собака знает повара-героя. Петербург — это аквариум, где вместо рыбок плавают пираньи и ядовитые змеи. Здесь не прощают ошибок. Здесь сожрут, даже не поморщившись, и вежливо попросят добавки.

Я улыбнулся. Той самой своей фирменной улыбкой, от которой, я знал, людей одновременно тянет ко мне и дико бесит.

— Вот именно поэтому, господин Дода. Именно поэтому я здесь.

Он нахмурил брови.

— Говори яснее, не люблю загадки.

— Всё очень просто, — я подался вперёд, уперев локти в колени, и понизил голос, превращая разговор в заговор. — В провинции «Магический Альянс» и прочие прихвостни могли вести себя как дешёвые бандиты. Поджечь сарай, подкупить инспектора, отключить свет… Топорные, грубые методы. Но здесь? В столице? На глазах у высшей аристократии, министров, а может, и самого Императора? Они не посмеют марать руки уличным криминалом. Это удар по их собственной репутации. Здесь они играют в шахматы, а не в городки.

Я видел, как в его глазах мелькнул хищный огонёк. Медведь перестал рычать и начал слушать. Пора было выкладывать главный козырь.

— Кроме того, у меня есть одна идея насчёт логистики, — я сделал значимую паузу. — Я ведь знаю, что вы в хороших отношениях с князем Оболенским. У него, если не ошибаюсь, монополия на все железнодорожные перевозки в западной части Империи?

Дода медленно кивнул, он явно не любил, когда посторонние лезли в его дела.

— Так вот, — продолжил я, чувствуя, как азарт наполняет кровь. — Представьте. Если абсолютно все поставки для нашего ресторана — мясо, овощи, специи — будут идти по его официальным, охраняемым каналам? Что тогда сможет сделать «Альянс»? Остановить поезд князя? Это всё равно что объявить войну одному из самых влиятельных людей Империи. И ради чего? Чтобы какой-то повар не смог приготовить свой суп? Смешно. Они не рискнут. Мы спрячем наши помидоры и мешки с мукой за широкой спиной князя Оболенского.

В кабинете снова стало тихо. Дода молча буравил меня взглядом, и я почти слышал, как в его голове с лязгом крутятся огромные шестерни. Он просчитывал риски, прикидывал прибыль, взвешивал политические дивиденды.

— Чёртов гений, — наконец, выдохнул он, и его лицо расплылось в широкой, хищной улыбке. Он так хлопнул своей лапищей по столу, что подпрыгнул пустой коньячный бокал. — Ты не просто повар, Белославов, ты, чёрт возьми, стратег! Дьявол, мне это нравится!

Он согласился. Но я знал, что сделка с таким человеком никогда не бывает простой.

— Но, — тут же добавил Дода, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Есть два условия.

— Я слушаю.

— Первое. Ты — единоличное лицо проекта. Я в тени. Это ты, гений из Стрежнева, приехал покорять столицу. Я раструблю об этом во всех салонах. Весь успех твой. Вся слава твоя. Но и все шишки, если что, полетят в твою голову. Ясно?

— Более чем, — кивнул я. — Какое второе?

— Второе… — он немного замялся, что было на него совсем не похоже. — Я прикреплю к тебе свою жену. Кристину.

Я удивлённо вскинул бровь.

— Она у меня блестящий юрист, Белославов. Хватка острее капкана. Она окончила «Императорский юридический» с отличием. Она разбирается в здешних законах и подводных камнях лучше, чем я в биржевых сводках. Ей в этой столице, среди напудренных интриганок, откровенно скучно, зачахла без дела. А твой проект — это не только ресторан, но ещё и война. Идеальная арена для её амбиций. И я хочу, чтобы она тоже блистала. Она будет вести все твои дела. Все контракты, все разрешения, вся юридическая защита — это она.

И тут он тяжело опёрся руками о стол, нависнув надо ним всей своей тушей. А его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Она красива, Белославов. Очень. Но если ты хоть на секунду забудешь, что вы работаете, и посмеешь с ней заигрывать… я забуду о нашей дружбе и о том, какой ты гениальный повар. Ты меня понял?

— Я понял одно, Максимилиан, — спокойно и твёрдо ответил я, глядя ему прямо в глаза. Да, пора было переходить на имена, раз и мне выставляют свои условия. — Что вы предоставляете мне первоклассного специалиста для защиты наших общих интересов. Гарантирую, наши с госпожой Додой отношения будут носить исключительно деловой характер. Я на работе не флиртую.

Он смотрел на меня ещё несколько долгих секунд, а потом откинулся на спинку кресла и громогласно расхохотался, так что задребезжали стёкла в шкафу.

— Верю! Чёрт побери, верю! В честь такой сделки…

Он потянулся к бутылке с коллекционным коньяком, которая уже была почата.

— Благодарю, но вынужден отказаться, — вежливо остановил я его.

— Что так? Боишься пить со мной?

— Боюсь произвести неверное впечатление на вашу жену. Я буду говорить с ней как с деловым партнёром, и я бы не хотел, чтобы от меня пахло алкоголем. Даже самым дорогим. Это непрофессионально.

Дода замер с бутылкой в руке, оценивающе глядя на меня. А потом медленно поставил её на место и кивнул с таким уважением, какого я ещё не видел в его глазах.

— Щепетильность. Мне нравится. Светочка! — рявкнул он в сторону двери. — Кофе нам! Самый лучший, какой есть!





***





За чашкой кофе мы быстро обсудили дела. Я доложил, что в Стрежневе и Зареченске всё работает как и полагается. Дода покровительственно хмыкнул, мол, он всегда готов прикрыть тылы. Я лишь мысленно усмехнулся. Он не помогал, а охранял свои инвестиции.

Вошла секретарша и положила на стол стопку распечаток с объектами недвижимости. Я пробежал глазами список и, не раздумывая, ткнул пальцем в первый попавшийся адрес.

— Вот этот посмотрим первым.

Перед уходом, уже стоя на пороге, я достав из кармана небольшой флакон, сделал лёгкий «пшик» на запястье. Комнату наполнил тонкий и благородный аромат.

— Что это? — Дода замер и шумно втянул носом воздух, как охотничий пёс, учуявший дичь.

— Эксклюзив. От барона фон Адлера, — небрежно бросил я. — Лучший парфюмер Империи, по моему мнению. Я закажу ему, чтобы он создал персональный аромат для вас. Подчеркнёт статус. Конечно, если вы пожелаете.

— Шутишь? Конечно, желаю. И Кристине закажи, если уж твой фон Адлер такой толока в этих ароматах.

— Договорились. Думаю, через пару недель вы получите заказ.

— Договорились. Кстати, Белославов, — бросил он мне в спину, когда я уже выходил. — Твои дамы в Стрежневе подняли на уши почти всех местных аристократов. Ищут тебя. Разберись с этим.

Я вышел из здания холодную петербургскую улицу. Лёгкие обожгло влагой и запахом сырого камня.

«Разберись с этим».

Легко сказать. Я понимал, что откладывать разговор больше нельзя. Я предал их доверие. Исчез, не сказав ни слова.

Поэтому достал телефон и нашёл номер Светланы. Сердце почему-то стукнуло чуть быстрее, дурной знак. Я нажал на вызов. Гудки шли мучительно долго. Каждый казался ударом молота по вискам. Я уже подумал, что она не ответит, сбросит или заблокирует.

Но трубку сняли. И вместо привычного «Алло» или даже гневного крика я услышал тихий, дрожащий от сдерживаемой ярости голос, который пробрал меня до костей.

— Если ты сейчас же не объяснишь, какого черта происходит, Игорь, клянусь, я лично тебя найду, придушу, вырву сердце и съем его у тебя на глазах, при этом посыпав какой-нибудь магической дрянью, чтобы ты прочувствовал всю тяжесть своего проступка.

Ого, неужели всё настолько плохо?..





***





Ненавижу врать. Особенно тем, от кого зависит твоя жизнь.

Я плюхнулся на заднее сиденье вызванного заранее такси. Водитель, не оборачиваясь, прошамкал сквозь седые усы:

— Куда едем, господин?

Я назвал первый адрес из списка, который мне вручила секретарша Доды. Пока машина, натужно кряхтя, вливалась в столичный поток, я продолжил «не совсем приятный» разговор. И да, когда я беру слово в кавычки, то можно понять, насколько всё вышло из-под контроля.

— Света, здравствуй, — произнёс я самым спокойным и бархатным голосом, который приберегал для особо важных гостей и опасных переговоров. — Я тоже очень по тебе соскучился. Как дела в Стрежневе?

В трубке повисло тяжёлое молчание. Я почти физически чувствовал, как она на том конце провода решает, убить меня сразу по приезде или сначала выслушать.

— У тебя десять секунд, Белославов. Я начинаю считать. Раз…

— Мне не хватит, — так же спокойно ответил я, перебивая её. — Слушай внимательно. Помнишь, мы говорили о выходе на новый уровень? О том, что Стрежнев для нас — это только песочница?

— И поэтому ты решил сбежать, как трусливый крысёныш, ничего не сказав? — в её голосе зазвенел металл. — Два…

— Я не сбежал, а сделал ход конём. Дода открыл для меня окно возможностей здесь, в Петербурге. Очень маленькое, крохотное окно, которое могло захлопнуться в любую секунду. Я должен был действовать немедленно. Я приехал сюда, чтобы запустить наш главный проект. Флагманский ресторан в столице Империи.

Я говорил уверенно, вкладывая в каждое слово всю свою харизму. Я врал, но врал вдохновенно, рисуя картину будущего, в которое она сама хотела верить.

— А предупредить? Позвонить? Отправить почтового голубя или сделать хоть что-то, чтобы мы были в курсе? — её голос немного смягчился, ярость сменилась горькой обидой. Счёт прекратился.

— Света, пойми, это была проверка. От Доды. Смогу ли я принять решение сам, смогу ли рискнуть всем ради дела. И я смог. Потому что я знаю, что у меня в Стрежневе самый надёжный тыл в мире. Потому что я доверяю тебе и Лейле так, как не доверяю даже себе. Вы моя крепость. А пока вы держите оборону, я должен брать новые высоты. Для нас всех.

Я умолк, давая ей переварить. Укол совести был слишком болезненным. Что поделать, такой я человек, что в прошлой жизни, что в этой. Я врал ей, глядя в мутное стекло такси, и ненавидел себя за это. Но правда была ещё страшнее. Правда про убийц в поезде, про сумасшедшего князя Диворского, про мою семейку с императорской кровью могла её убить. А моя ложь… моя ложь давала ей надежду и цель.

— Ресторан… в столице… — медленно повторила она, и я услышал в её голосе то, на что рассчитывал. Не злость. Азарт. — Ты сумасшедший, Белославов. Больной на всю голову.

— Я гений, — мягко поправил я. — И мне нужна твоя помощь. Держи оборону. Я позвоню вечером, обсудим детали.

— Вечером, — выдохнула она. — Если не позвонишь, я и правда приеду и убью тебя. И на этот раз это не угроза.

— Договорились.

Я положил трубку и на секунду прикрыл глаза. Один шторм укротил. Но впереди ждал целый океан.





***





Света положила телефон на барную стойку и тяжело выдохнула.

В зале, как всегда было шумно, но она уже давно не обращала внимание на этот гомон. Её голову занимали совсем другие мысли. До этого момента… теперь, после разговора с Белославовым, появились совершенно иные догадки и подозрения, которые казались глупыми, но это только на первый взгляд. Те, кто работал с этим чёртовым, но гениальным поваром, знали, что с ним никогда ничего не происходит просто так.

— И что там? — за спиной послышался знакомый голос, но Света всё равно вздрогнула.

— Жив, — выдохнула она, когда обернулась и встретилась взглядом с Тамарой. — В столице, решил открыть ресторан, чтобы покорить всю Империю.

— Ну, кто бы сомневался, — усмехнулась су-шеф, но Света видела, как дрожат её руки.

Тамара быстро налила себе на баре воды в стаканчик и залпом осушила его. От подобного зрелища у Светы глаза на лоб полезли.

— Ты… пьёшь на работе? Вот, прямо так, в зале?

— Это успокоительное, дорогуша, — усмехнулась та. — Тебе бы, кстати, тоже не мешало. А то наш шеф со своими выходками нас до психушки доведёт.

Света усмехнулась и потёрла уставшие глаза.

— Нет, Игорь, я тебя всё-таки придушу…





***





Такси привезло меня к серому, монументальному зданию. Просторные залы, высокие потолки, панорамные окна с видом на такую же серую улицу. Идеальное место для дорогого банка или элитного похоронного бюро. Я походил по пустым комнатам, и звук моих шагов отдавался в ушах. Поморщился. Всё правильно, всё престижно, но… бездушно. Как еда из магических порошков. В этом месте не было искры, не было истории, не было того вызова, который заставил бы говорить о нас всю Империю.

Когда я уже собирался уходить, к зданию плавно подкатил приземистый спорткар вишнёвого цвета. Дверца открылась, и из машины вышла Кристина Дода.

Я видел её один раз, в Зареченске, когда готовил ужин для её мужа и племянницы. Но там она была просто красивой спутницей, а здесь… Безупречный брючный костюм, облегающий фигуру, как вторая кожа. Светлые волосы собраны в тугой, элегантный пучок. Ни грамма лишнего, ни одной случайной детали. Она двигалась с грацией пантеры, а в её голубых глазах была холодная деловая хватка. Это была не светская львица, а акула, вышедшая на охоту в своих родных водах.

— Игорь Белославов, — её голос был таким же выверенным, как и её образ. — Мой муж сказал, что вам может понадобиться помощь.

— Кристина, — кивнул я, пожимая протянутую руку в тонкой кожаной перчатке. — Рад вас видеть. Кажется, последний раз это было над тарелкой моего тыквенного чизкейка.

— Я до сих пор помню его вкус, — она улыбнулась, но улыбка не затронула глаз. — Это было лучшее, что случалось со мной в Зареченске. Ну что, как вам наши бетонные джунгли?

В этот момент к нам подлетел лощёный арендодатель. Увидев Кристину и её спорткар, он расплылся в мерзкой улыбке.

— А, вот и вы, господа! Место вам, вижу, понравилось! Для таких солидных людей, пусть и из провинции, я готов сделать эксклюзивное предложение…

Он начал сыпать цифрами, сходу задрав цену чуть ли не в полтора раза. Я приготовился торговаться по-своему, жёстко и без сантиментов, но Кристина мягко остановила меня жестом.

— Одну минуту, — проворковала она, доставая из изящной сумочки тонкий планшет.

И тут начался спектакль.

— Скажите, голубчик, — её голос был сладким, как мёд, но слова острыми, как осколки стекла. — А почему в кадастровых бумагах за номером семь-три-дробь-четыре это помещение проходит как «складское», а вы сдаёте его как «торговое»? Несоответствие. Ай-яй-яй. А нормы пожарной безопасности? Для кухонь открытого типа, которые мы планируем, требуется совершенно другая система вентиляции и пожаротушения. У вас её нет. Это прямое нарушение указа номер триста двенадцать Городской Управы. А это, дорогой мой, не просто штраф. Это приостановка деятельности на полгода и тотальная проверка всех ваших объектов. Вы ведь этого не хотите?

За десять минут она не просто сбила цену вдвое. Она выпотрошила этого дельца, как рыбу, разложила все его нарушения по полочкам и заставила подписаться под шестимесячными арендными каникулами. Он стоял перед ней, бледный, потный, и лепетал что-то о готовности к сотрудничеству. Я смотрел на это с профессиональным восхищением. Её муж был прав, она была гениальна.

— Ну что, подписываем? — спросила она, протягивая мне почти дармовой договор, когда униженный арендодатель скрылся.

Я покачал головой.

— Нет.

Кристина удивлённо вскинула бровь.

— Но почему? Это фантастические условия! Даром, считай!

— Вы были великолепны, Кристина, — искренне сказал я. — Просто виртуозно. Но это место нам не подходит.

Я видел, как в её глазах мелькнуло недоумение.

— Нам не нужно место, куда люди будут просто приходить поесть, — пояснил я, глядя в её умные глаза. — Таких мест тысячи. Нам нужна сцена. Место с историей, с вызовом. Место, которое заставит старую аристократию поперхнуться своими магическими порошками только от одного нашего адреса.

И тут я увидел, как её взгляд изменился. Недоумение сменилось интересом, а потом настоящим азартом. Она поняла, что я мыслю не категориями выгоды, а категориями победы. И эта игра была ей по вкусу.

— К чёрту эти скучные бумажки, — сказал я, протягивая ей распечатки. — Давайте просто проедемся по городу. Почувствуем его пульс. Найдём наше место глазами, а не цифрами.

Кристина широко улыбнулась. Затем развернулась и направилась к своей машине.

— Тогда садись, повар, — бросила она через плечо. — Устрою тебе экскурсию по моим бетонным джунглям. Посмотрим, хватит ли у тебя смелости охотиться здесь.





Глава 7


Спортивный автомобиль летел по широким проспектам Петербурга, а мотор недовольно рычал на светофорах. Город за окном сливался в одну непрерывную серую полосу из камня и мокрого асфальта. Кристина вела машину уверенно, стараясь не выделяться из общего потока, но при этом показывая всем и вся, на что она способна. Внезапно женщина громко рассмеялась. И совсем не так, как подобает строгой столичной даме.

— Боже, Белославов, как же хорошо, — выдохнула она, не отрывая взгляда от дороги. Руки в тонких перчатках крепко сжимали руль. — Ты даже не представляешь, как я рада вырваться из своего золотого склепа.

— Разве плохо быть женой влиятельного инвестора? — спросил я и вальяжно откинулся на пассажирское сиденье.

— Ужасно скучно, — она брезгливо поморщилась. — Эти бесконечные встречи и пустые подружки с их мелкими сплетнями. Они обсуждают только наряды, чужие интриги и новые магические диеты. От такой тоски можно на стену лезть. А тут появилась настоящая работа с живой кровью, а не разбавленным сиропом. Мой мозг требовал сложной задачи, а твой проект стал глотком свободы.

Я понимающе усмехнулся.

— Всегда рад доставить удовольствие умной женщине. Особенно если это идёт на пользу нашему общему делу. Дать хорошему юристу работу, это как дать опытному мяснику его любимый нож. Все в выигрыше, а конкуренты пускаются на фарш. Можете резать их договоры без всякой жалости. Я даю вам полный карт-бланш на любые зверства.

Мы остановились на очередном светофоре. Кристина повернулась ко мне и слегка повела носом. Она принюхивалась, словно гончая перед добычей.

— Во-первых, давай на ты. А во-вторых, от тебя пахнет не так, как от других мужчин в этом городе, — задумчиво произнесла она. — Никакой дешёвой магии. Никакого приторного эфира или цветочных иллюзий, которыми тут поливаются все столичные франты.

— Эксклюзивная работа барона фон Адлера из Стрежнева, — небрежно бросил я и поправил манжету. — Настоящие запахи дерева, кожи и специй. Никакого обмана, только химия и природа. Я уже пообещал Максимилиану заказать для него индивидуальный аромат, чтобы подчеркнуть его власть и статус. И для тебя тоже обязательно закажу. Женщина твоего ума должна пахнуть успехом, а не весенней клумбой. Хороший запах, это половина победы на переговорах. Люди верят носу больше, чем ушам.

Кристина оценивающе посмотрела на меня. В её глазах мелькнул неподдельный интерес. Повар из провинции оказался далеко не так прост, как она могла подумать изначально. Он знал правила игры и умел играть по ним. Загорелся зелёный свет, и мы сорвались с места.





***





Вскоре мы приехали ко второму варианту аренды из списка секретарши. Это был огромный лофт в здании бывшей мануфактуры. Внутри нас встретили голые кирпичные стены, высокие потолки и железные балки. Владелец помещения суетливо бегал вокруг нас в нелепом пиджаке и сразу начал расхваливать свой товар.

— Исторический шарм, господа! — ворковал он и размахивал руками. — Тут царит настоящий дух старой Империи. Сделаем модный ремонт, и гости будут просто в восторге от аутентичности. Мы сохранили кладку.

Кристина даже не стала слушать его бредни. Она достала планшет и мёртвой хваткой вгрызлась в предоставленные документы. Я же пошёл бродить по залу.

— Исторический шарм, говорите? — голос Кристины стал ледяным. — А скрытые обременения по линии архитектурного надзора тоже входят в этот ваш шарм? А нарушения базовых санитарных норм для общепита? У вас тут трубы сгнили насквозь. Мощную кухонную вытяжку ставить категорически нельзя по регламенту номер сорок два «Городской Управы». Это значит, что ресторан закроют после первой же проверки.

Мужичок моментально побледнел и начал заикаться. Он пытался что-то возразить, но Кристина методично и спокойно разносила его бумаги в пух и прах. Она цитировала параграфы наизусть, словно читала их по бумажке. За десять минут цена аренды упала ровно втрое. Владелец был готов отдать нам ключи уже сейчас, лишь бы эта страшная женщина поскорее ушла.

Но я внимательно осмотрелся по сторонам и отрицательно покачал головой.

— Нет, Кристина. Заканчиваем сделку. Здесь пахнет старым машинным маслом и сыростью, а не высокой кухней. Запах въевшейся ржавчины не перебить никаким сложным соусом. Мясо будет горчить, а люди будут чувствовать себя на заводе. Нам тут делать нечего. Едем дальше и не будем тратить время.





***





Третье место находилось в самом центре столицы. Это был классический и до тошноты пафосный ресторанный зал. Повсюду лезли в глаза позолоченные вензеля, тяжёлая лепнина и бордовый бархат на креслах. Хозяином оказался тучный человек с потными ладонями. Он уверял нас, что место буквально намоленное большими деньгами.

— Тут обедали известные графы. Тут заключались миллионные сделки, — заискивающе шептал он и постоянно вытирал лоб шёлковым платком. — Это гарантированный поток элитной публики. Я уступаю вам настоящую золотую жилу.

Кристина потратила на него ровно пять минут своего времени. Она сходу нашла в договоре скрытые условия по коммунальным платежам. Оказалось, что арендатор должен из своего кармана платить за освещение всей прилегающей улицы и ремонт фасада соседнего здания. Она разорвала все его аргументы в клочья, переписала условия прямо на коленке и заставила его согласиться на свои правила. Тучный хозяин только тяжело дышал и обречённо кивал.

Я прошёлся между расставленными столами и снова недовольно поморщился. Воздух здесь пропах нафталином и старыми духами. Свет едва пробивался сквозь тяжёлые шторы.

— Слишком скучно, — сказал я, выходя на свежий воздух. — Я не хочу кормить этих аристократов в их естественной среде обитания. Это как варить пустые макароны каждый день. Сытно и надёжно, но абсолютно без фантазии. Здесь нет места для манёвра. Мне нужен настоящий вызов, а не золотое болото, где всё давно покрылось мхом. Моя еда требует правильной атмосферы, а здесь пахнет упадком и скукой. Нам нужно место с историей, которую мы напишем сами, а не чужой музей.

Кристина молча кивнула и приняла мои правила игры. Мы снова сели в машину и поехали по следующему адресу. Двигатель недовольно рыкнул, унося нас прочь от центральных улиц.





***





Наконец мы остановились у просторного двухуровневого здания. Огромные панорамные окна смотрели прямо на набережную Невы. Здание было светлым и современным, без всякой лишней мишуры. Рядом располагались отличные подъездные пути для разгрузки продуктов.

Но оно находилось совсем не напротив Зимнего Дворца, как я уверенно заявлял Доде изначально. Хотя… чего скрывать, я просто набивал себе и без того высокую цену.

Я вышел из машины и задумчиво посмотрел через реку. На противоположном берегу сиял дорогой фитнес-центр. Там возвышался огромный стеклянный купол, а на охраняемой парковке стояли вереницы автомобилей. Зуб даю, но туда регулярно съезжалась вся элита Петербурга.

Кристина встала рядом со мной. Поёжилась от пронизывающего ветра, дующего с реки, и плотнее запахнула пальто.

— Я совершенно не понимаю твою логику, Игорь, — сказала она. — Здание действительно отличное и подходит идеально. Юридически тут тоже всё должно быть чисто, да и район престижный. Но почему именно здесь? Ты же бил себя в грудь и хотел вид на императорский дворец. А тут мы смотрим на кучку потеющих графинь. Конечно, если выдать посетителям бинокли.

— Зимний Дворец от нас никуда не денется, — спокойно ответил я. — Но лучшая и самая надёжная реклама для любого ресторана, это довольные женщины. Посмотри внимательно туда.

Я кивнул на фитнес-центр.

— Там каждый вечер скучающие и влиятельные женщины Империи до седьмого пота изматывают себя на тренажёрах. Они терпят крики личных тренеров. Они давятся безвкусным сельдереем и пьют магические зелья для похудения. Зелья, от которых потом тошнит полночи, а вкус во рту напоминает мыло. Они дьявольски голодны. Они злы на весь мир. И в глубине души они просто хотят нормальной человеческой еды. Кусок хорошего, сочного мяса с правильным гарниром.

Кристина удивлённо посмотрела на меня. Кажется, она начинала понимать мою задумку.

— И что конкретно ты предлагаешь с ними делать?

— Я буду приманивать их, — я хищно улыбнулся. — Я рассчитаю и поставлю кухонные вытяжки так, чтобы запах жареного на живых углях мяса летел прямо через реку. Запах свежей домашней выпечки, густой ванили, чеснока и жареного лука. Это базовая физика запахов. Не знаю. получится ли, но попробовать стоит. А когда они придут, я дам им душевную атмосферу, тепло и доброе слово вместо постоянных запретов. Мы станем их кулинарным раем после этого фитнес-ада. Они будут тайком сбегать с тренировок прямо ко мне за столик. А следом за ними неизбежно подтянутся и их богатые мужья, чтобы оплатить счета и поесть нормально. Мы заберём у них клиентуру и сделаем их своими преданными фанатами. Ну а сплетни… ты же понимаешь, как быстро о нас заговорят, если одна женщина похвалит ресторан другой?

Кристина снова рассмеялась.

— Игорь, ты просто чудовище, в хорошем смысле. Ты же понимаешь, что наживёшь себе врагов в лице всех столичных фитнес-гуру. Модные маги-диетологи проклянут тебя, когда их клиентки начнут каждый вечер ужинать в твоём заведении жирной картошкой с мясом. Это война с целой индустрией. Тебя попытаются стереть в порошок.

— Я давно привык к врагам, Кристина, — я просто пожал плечами. — Пусть встают в очередь. Главное, чтобы не лезли на мою кухню без спроса. Справимся с магами, справимся и с тренерами. Мой нож острее их предрассудков. А хорошая еда всегда побеждает химические суррогаты.

В этот самый момент входные двери выбранного нами здания открылись. На пороге появился рослый человек с каменным лицом. У него была короткая стрижка и тяжёлый взгляд. За его спиной маячили двое крепких охранников, явно не понаслышке знакомых с уличными драками.

Он медленно спустился по ступеням к нам. Ветер трепал полы его плаща, но он даже не морщился от холода.

— Госпожа Дода, — хмуро произнёс он. — Я наслышан о вашем сегодняшнем разрушительном турне по городу. Мои люди уже доложили. Знаю, как именно вы разделались с моими незадачливыми коллегами. Ну что ж. Посмотрим, удастся ли вам так же легко прогнуть и меня. Мы здесь люди серьёзные, на фокусы с законами не ведёмся. Разговор будет коротким.





***





Владелец здания оказался упёртым мужиком. Он скрестил на груди руки и смотрел на нас с Кристиной исподлобья, но всё же пропустил внутрь.

— Послушай меня внимательно, Белославов. Это набережная Невы. Здесь квадратные метры стоят как чистое золото. А ты предлагаешь мне смешные цифры.

Я посмотрел ему в глаза и ответил:

— Я предлагаю вам стабильный процент от прибыли заведения. Оно станет настоящей легендой. Я нарисую вам сумасшедший трафик. У ваших дверей будут стоять очереди из аристократов. Это будет самое модное место в столице. О нас напишут все газеты.

Он усмехнулся и произнёс:

— Слова, это просто ветер.

Кристина шагнула вперёд и отрезала:

— А деньги, это факты.

Она положила на ближайший столик папку с документами и начала методично резать его договор на куски. Кристина прошлась по каждому пункту, отсекая все невыгодные для нас условия, действуя при этом словно опытный хирург со скальпелем в руках.

— Пункт четыре. Вы требуете оплату ремонта фасада за наш счёт. Но по документам фасад является историческим наследием. Город уже выделил вам субсидию на реставрацию. Вы пытаетесь получить деньги дважды. Это уголовная статья о мошенничестве.

Владелец упирался, спорил и краснел от злости, но против её железных аргументов у него просто не было шансов. Она находила такие лазейки в имперских законах, о которых он даже не подозревал, загоняя его в угол и перекрывая любые пути к отступлению. В итоге он тяжело вздохнул, махнул рукой и полностью признал своё поражение.

Документы мы подписали прямо там же. Здание на набережной официально стало принадлежать нашей франшизе. «Империя Вкуса» пустила корни в самом сердце столицы.

Мы тепло попрощались с Кристиной у её машины, я пожал ей руку и искренне поблагодарил за помощь. Женщина улыбнулась, кивнула на прощание и быстро уехала по своим делам. Оставшись один на ветреной улице, я смотрел вслед уезжающей машине и понимал, что без её участия этот сложный бой был бы проигран мною всухую.

Я достал телефон и набрал номер Максимилиана. Тот ответил почти сразу:

— Да, Белославов. Надеюсь, ты звонишь мне с хорошими новостями. Иначе зачем отвлекать человека от работы?

Я с улыбкой ответил:

— С отличными новостями, господин Дода. Здание мы нашли. Договор подписан на шикарных условиях. Владелец отдал ключи и даже не пикнул в конце. Кристина выжала из него всё до капли.

Я в красках расписал ему свой план, рассказав про фитнес-центр на противоположном берегу реки и про запах жареного мяса, который будет лететь через воду прямо к худеющим столичным аристократкам. Я подробно объяснил задумку о том, как мы заберём их клиентуру и сделаем из этих дам самых преданных гостей нашего ресторана. В трубке повисла пауза, а затем раздался хохот. Дода просто обожал такие дерзкие ходы.

Он отсмеялся и пророкотал в трубку:

— Дьявол, Белославов. Ты настоящий хищник. Мне это очень нравится. Это будет грандиозно. Мы утрём нос всей этой заносчивой столице. Пусть знают, как нужно готовить и вести дела.

Я серьёзно добавил:

— Это всё благодаря вашей жене. Она отработала просто блестяще. Её хватка вызывает уважение. Она разделала этого владельца под орех за полчаса. Без её профессионализма мы бы точно не получили такие условия.

Дода довольно хмыкнул в трубку, и по его голосу было слышно, что он гордится своей супругой.

— Я прекрасно знал, кого отправляю с тобой на переговоры. Спасибо тебе за то, что дал ей возможность проявить себя в деле. Ладно, действуй дальше. Я жду результатов и первых чертежей твоей кухни. Только не подведи меня, Белославов.





***





Дорога в гостиницу заняла чуть больше получаса из-за вечерних пробок, во время которых я молча смотрел в окно на фасады исторических зданий и спешащих прохожих. Столица Империи жила своей привычной жизнью. Люди бежали с работы домой, сидели в тёплых кофейнях, смеялись и громко ругались на светофорах, даже не подозревая о том, какая кулинарная буря скоро разразится на набережной. Я собирался перевернуть их закостенелое представление о еде с ног на голову, заставив прочувствовать вкус настоящей пищи, приготовленной без всякой магической дряни.

Наконец машина остановилась у парадного входа в гостиницу, я расплатился с водителем и зашёл внутрь. Устало кивнув швейцару, я поднялся на лифте и добрался до своего просторного номера на пятом этаже. Как только за мной щёлкнул замок, вся моя наглость мгновенно испарилась. Излишняя самоуверенность и пафос исчезли, будто кто-то выключил рубильник глубоко внутри меня, а маска циничного ресторатора со звоном упала на пол и разбилась на мелкие осколки.

Оставшись один в полной тишине, я прислонился спиной к двери, закрыл глаза и потёр переносицу.

Боже, как же сильно я от всего этого устал.

Моё тело ныло от напряжения, а голова гудела от переизбытка информации и контроля над каждым сказанным словом. Мне совершенно не нравилось играть роль наглого выскочки. Я не хотел идти по чужим головам ради успеха и всеобщего признания.

В глубине души я предпочёл бы просто стоять у горячей плиты, кормить обычных людей и придумывать новые рецепты.

Мне было физически противно переходить эту невидимую грань высокомерия, и я чувствовал себя по-настоящему грязным после постоянных словесных баталий, манипуляций и откровенного блефа. Я словно предавал самого себя, свои идеалы и любовь к честной кулинарии.

Но я тут же жёстко одёрнул себя и сжал кулаки. Вспомнил тот самый безумный план, который мы не так давно разработали вместе с матерью.

Открыл глаза и посмотрел в густой полумрак коридора. Сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и отгоняя прочь ненужные сейчас воспоминания. Нужно было принять душ, выпить чая и садиться за планирование меню для нового ресторана. Дел было по горло, а времени катастрофически не хватало.

Я тяжело вздохнул и произнёс вслух в пустоту номера:

— Да уж, это будет нелегко.

И внезапно из соседней комнаты раздался тихий женский голос:

— Ты абсолютно прав. Это будет совсем непросто.

По моему телу пробежал холодок. Я инстинктивно подобрался и сделал шаг вперёд, готовясь к драке. Осторожно заглянул в комнату, стараясь не издавать ни единого звука. Но как только я увидел говорившую, то облегчённо выдохнул.

— Не ожидал тебя увидеть…





В кулинарии, как и в жизни, самый сложный рецепт всегда получается из самых неожиданных ингредиентов.





