Annotation


		Эверсон Крофт, профессор мифологии и закулисный волшебник			Покажите мне колдуна-любителя, и я остановлю его, пока он не дал себя убить.			В любом случае, такова идея. Но Нью-Йорк уже не тот, что был раньше, и я не имею в виду недавнюю аварию.			Заклинатели-любители вызывают существ, которые им не должны быть подвластны. И в самом священном соборе города произошло убийство, полиция Нью-Йорка хочет, чтобы я расшифровал надпись кровью на спине жертвы, как и вчера.			Что-то подсказывает мне, что я влип по уши. И это говорит не только новый босс мафии в Чайнатауне, пугающе могущественный вампир или моя одержимая кошка.			Неважно, сколько магии я использую, худшее продолжает преследовать плохое, и я накапливаю врагов, как алюминиевые банки.			Я упоминал, что конец света, возможно, близок?			Черт. Может быть, я здесь дилетант?





* * *



1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50





* * *





1




Я выругался, когда первые холодные капли дождя упали мне на лицо и пробились сквозь мою магию. Как будто я уже не опаздывал.

Соорудив из воротника пальто подобие зонта, я бросился бежать, огибая мешки с мусором, которые вздувались на фасадах рядных домов, как нарывы, но это было бесполезно. Ливень, от которого тротуар почернел и крысы разбежались по гниющим кучам, разрушил мои охотничьи чары.

И это было одно из лучших моих охотничьих заклинаний.

Я укрылся на полуразрушенном крыльце и отряхнул пальто. Я был на задворках Ист-Виллидж, и там воняло. Если не считать мерцания уличных фонарей, квартал был погружен в полуночную тьму, а здание напротив представляло собой кирпичный остов, разрушенный поджогом. Не место жительства Мага, которого мне нужно было остановить. Или, что более вероятно, спасти.

Предполагая, что я смогу найти его сейчас.

— Сегир — сказал я низким, дребезжащим голосом.

Большинство охотничьих заклинаний работают как лозоходная удочка, направляя пользователя к источнику чего-либо. В данном случае, к запретной магии. Но надежные охотничьи заклинания, такие как те, что необходимы для передвижения по запутанным улицам Нью-Йорка, требуют времени на подготовку. И даже тогда они были деликатными.

— Сегир — повторил я громче.

Хотя буря уже утихла, заклинание отказывалось обретать прежнюю форму. Я выругался про себя. Магия и движущаяся вода плохо сочетались. И тут я поставил жирную сотню на бивень нарвала. "Напрасные траты" с горечью подумал я, торопливо возвращаясь на тротуар. В Волшебстве таких было много, и мой тонкий кошелек тому подтверждение.

Побежав в том направлении, куда меня потянуло перед тем, как разразилась буря, я отказался от охотничьего заклинания и переключил зрение на "двадцать на двадцать", сканируя проплывающие мимо здания в поисках признаков жизни.

По мере того как тротуары покрывались все большими кучами мусора, крысы становились все более территориальными. Я отбросил нескольких в сторону своей тростью. Пожиратели душ, которые прятались, как тени, на лестничных клетках под землей, были не такими смелыми. Они смотрели на меня пустыми глазами, а потом отпрянули от защитной силы моего ожерелья в поисках более слабой, одурманенной наркотиками жертвы. К счастью для них, Нью-Йорк после катастрофы стал городом, где процветала химическая зависимость.

К несчастью для меня, финансовый крах также привел к росту числа магов-любителей.

Как правило, это были мужчины и женщины, которые искали потерянные деньги или средства к существованию, или просто какой-то смысл в том, что их прежняя вера, духовная или материальная, казалось, подвела их. Это, конечно, понятно, но в моей работе это была настоящая заноза в заднице. Большинство смертных могли получить доступ только к нижним мирам, да и то поверхностно. В своих неумелых попытках они вызывали неряшливых созданий, которых лучше не трогать. Те, кто больше склонялся к тому, чтобы испепелить сердце заклинателя, чем исполнить его материальные желания.

Поверь мне, это было некрасиво.

В мои обязанности не входило возвращать очаровательных существ в их миры, но это была та работа, которую мне поручили. В доказательство этого у меня были небольшие ожоги кислотой и отсутствовала мочка правого уха. На визитке могло быть написано:

Эверсон Крофт

Волшебник-сборщик мусора

Мило, да? Но, в отличие от бастующих городских санитаров, я не мог просто уйти с работы.

Мелкие неприятности превращались в большие неприятности, и, с точки зрения магии, это был верный путь к краху. В апокалиптическом смысле. Лучше собрать грязь, высыпать её в люк и задраить крышку. Множество древних злодеев таилось в Глубине Души, их непостижимые чувства были настроены на малейшие входы в наш мир. История человечества была полна неожиданных промахов, отчасти благодаря бдительности моей родословной.

Мысль о том, что я был тем, кто испортил эту полосу, мешала мне хорошо выспаться, скажу я вам.

На авеню Си я обогнул небольшую гору разворошенного мусора и остановился. Сквозь едкую вонь пробился новый запах, который, словно коготь, впился мне в горло. Приторно-сладкий запах раздавленного таракана или…

Страх охватил меня, когда я подняла глаза к источнику: крутому многоквартирному дому с парой фонарей, горящих на верхнем этаже. Темная магия рассеялась над зданием кроваво-красным туманом.

Я опоздала. И что бы ни вызвал маг, это был не таракан.

— Дерьмо — выплюнул я и бросился бежать.

Запах был явно демоническим.





2




Я ввалился в затемненный вестибюль, поднял свою трость из железного дерева и произнес:

— Иллюминаре.

Белый свет хлынул из опаловой вставки на конце трости, осветив перевернутую стойку консьержа и исписанные граффити стены. Единственная дверь лифта напротив меня была открыта. Я двинулся к нему, обратив внимание на надпись, нанесенную поверх перегоревших лампочек лифта: "ВХОД ПРЯМО" стрелку, приглашающую пассажиров в шахту без лифта. Я заглянул с высоты двухэтажного этажа в подвальный этаж, где с глухим стуком передвигалось что-то большое.

Нет, спасибо.

Я выбежал на лестничную клетку и стал перепрыгивать через две ступеньки за раз. От приторного запаха с улицы у меня заложило нос, и на глаза навернулись слезы. Я и раньше чувствовал запах демонов, но в Восточной Европе, много лет назад, околосмертный опыт в некотором смысле ознаменовал мой переход к волшебству.

Но нет, никогда здесь. Только не в Нью-Йорке.

Это означало, что под пристальным взглядом Ордена оказался по-настоящему злой колдун. Я подумывал отправить сообщение, но на это потребовались бы силы, которые я не мог себе позволить в данный момент, не говоря уже о времени. Орден магов-оракулов и магических существ был уважаемой и древней организацией. Соответственно, они принимали решения со скоростью, сравнимой с ледником Менденхолл.

Это, а также то, что я все еще был в их сомнительном списке из-за того, что произошло десятью годами ранее, во время вышеупомянутой встречи с демонами. Неважно, что мои действия (которые, ладно, включали вызов духа инкуба спасли мне жизнь, или что мне было всего двадцать два года в то время.

Так что да, чем меньше контактов с Орденом, тем лучше, как я понял с тех пор.

Между третьим и четвертым этажами лестничная клетка начала вибрировать. На пятом этаже, том самом, на котором я наблюдал огни снаружи, вибрация перешла в удары молотком. Я распахнул дверь на лестничную клетку, ощутив запах дизельного топлива, и понял источник шума: газовый генератор. В конце коридора свет обозначил дверь.

Я был на полпути к двери, когда шум прорезал женский крик. Переломив трость на две части, я взял в левую руку посох, а в правую стальной меч. За секунду до того, как дверь с грохотом распахнулась, вокруг нее выросла тень.

В мужчине было шесть футов и десять дюймов росту. Черные полосы татуировки покрывали его лицо, проколотое булавками, переходя в сплошную татуировку на бритой голове. Мощные руки, сжимающие что-то похожее на помповое ружье, были обтянуты кожей и заклепками с шипами.

Телохранитель колдуна?

Он наклонился вперед, вглядываясь в полутемный коридор. Крики за его спиной продолжались, теперь их сопровождали сердитые удары и завывания гитары. Я выдохнул и убрал меч в ножны.

Панки. В прямом смысле этого слова.

— Эй! — Татуированное лицо просветлело, когда я отступил к лестнице — Ты пропускаешь крутой концерт. Блейд работает только до двух. Затем в качестве дополнительного поощрения. Наполовину прикрываю, так как ты пришел поздно.

Я понюхал воздух, но пары генератора все еще мешались с запахом демона. Я не мог сориентироваться в направлении. Я вернулся к Татуированному лицу, крича, чтобы меня услышали

— Ты здесь живешь?

Он пожал плечами и опустил дробовик.

— Живу. Присядь.

— Не заметил ли я кого-нибудь странного в здании? — Я заглянул мимо него в туманную комнату "хед-бэнгеров", розоволосого певца/крикуна, Блейда, как я предположил, стоящего на каминной решетке, заложенной кирпичом. Я решил перефразировать вопрос — Есть кто-нибудь, кто выглядит так, будто он не принадлежит к этой группе?

Несмотря на всю эту тушь, лицо панка было на удивление мягким, почти мальчишеским, но оно посуровело, когда я шагнул ближе к свету, работающему от генератора. Я проследил за его взглядом и увидел, что из-под распахнувшегося плаща выглядывают мой твидовый пиджак и темный вязаный галстук. Под курткой у него был патронташ с патронами от дробовика.

— Ты нарик или что-то в этом роде?

Я покачал головой.

— Просто ищу кое-кого.

Его взгляд упал на мою трость, которая, не говоря уже о том, чтобы отполировать мою собственную латунь, явно не подходила для человека шести футов ростом и явно в расцвете сил. Мои волосы немного поредели, но все же... Татуированное лицо старательно хмурилось, как будто все еще не решало, можно ли мне доверять.

— Я помогаю людям — добавил я.

Через мгновение он кивнул.

— Пару недель назад появился странный парень. Затащил большой чемодан наверх. Он поднял глаза — Квартира прямо над нашей. Разговаривает сам с собой. Одни и те же вещи, снова и снова.

Я бросился обратно к лестнице, не утруждая себя обычным притворством, что у меня подкашивается колено, чтобы объяснить появление трости.

Лицо с татуировкой, казалось, ничего не заметило.

— Блейд работает до двух! — крикнул он мне вслед.

Я поднял руку в знак благодарности за напоминание, но все еще обдумывал часть "Беседы с самим собой". Повторение за повторением звучало как пение.

Сложив все вместе, я нашел своего колдуна.





3




На шестом этаже демоническое зловоние вернулось. И оно было отвратительно сильным. Я призвал на помощь свою трость и направился к двери в конце коридора, под ногами скрипели обветшалые половицы.

Ручка повернулась в моей руке, но один или несколько засовов были задвинуты. Присев на корточки, я принюхался к темному дверному проему и тут же пожалела о своем решении.

— Черт возьми — прошептал я, уткнувшись в рукав пальто. Приторно-сладкий запах обжег мой мозг, как нашатырный спирт.

Вытащив меч из трости, я указал им на дверь и произнес:

— Энергия.

Какая-то сила ударила по лезвию и сорвала засовы. Дверь распахнулась внутрь. После еще одного заклинания свет от моего посоха превратился в изогнутый щит. Я пригнулся, готовый ко всему, но, если не считать вибрации, доносившейся этажом ниже, пространство за дверью было тихим и неподвижным.

Я проверил порог кончиком меча. Это чисто разрушило плоскость, что означало отсутствие защитных заклинаний.

Странно…

Я вошел, выставив вперед меч и сияющий посох. Это был отреставрированный многоквартирный дом, который, как и многие другие в Ист-Виллидж, был списан после крушения и оставлен умирать. Тени поднимались и опускались на заваленную газетами гостиную. Я прокрался мимо стоящей у обочины мебели и разбросанных консервов, прежде чем нырнуть под развешанные в ряд боксерские трусы, все еще влажные.

Вряд ли это было похоже на убежище злого колдуна, которое я себе представлял.

Я посветил фонариком в одну из спален без дверей, тишина давила на мои барабанные перепонки. На металлическом каркасе кровати небрежно лежал тонкий свернутый матрас, грязные простыни сбились в кучу вокруг его ножек. Разбитое окно обрамляло разбомбленные руины соседнего здания. Когда в трубке кашлянули, я обернулся, и мой взгляд упал на заставленный книгами шкаф из досок и шлакоблоков.

С помощью своего посоха я просмотрел корешки книг, на которых с таким же успехом могло быть написано "маг-любитель". Тексты об Аврааме, включая Библию, уступили место дешевым книгам с заклинаниями и более темным фолиантам, но без систематизации. Спагетти-шоты в темноте. Кто-то, кто ищет силы или ответов.

Так откуда же взялся демон? И, что более важно, куда он делся?

В соседней спальне я вздрогнула, когда мой взгляд встретился с моими собственными карими глазами в зеркале на ближней стене. Я сейчас доведу себя до чертова сердечного приступа. Напротив зеркала на продолговатом столе были разбросаны принадлежности для приготовления заклинаний. На одном конце стояла горелка Бунзена, провод от которой змеился к опрокинутому баллону с пропаном. Рядом с баллоном торчала пара ножек.

Я обошел стол и опустился на колени рядом с упавшим фокусником. Раздвинув прядь темных сальных волос, я увидел лицо мужчины средних лет в очках в форме бутылок кока-колы, которые съехали набок, подчеркивая его заросшую бакенбардами правую щеку. Я узнал некоторых магов в городе, или думал, что узнал, но этого парня я никогда раньше не видел. Я поправил ему очки и крепко потрепал по щеке.

— Привет — прошептал я.

Мужчина подавился смешком, а затем снова погрузился в сон, лишенный рассудка. Во всяком случае, он был жив.

Я осветил защитный круг, который мужчина начертил мелом на досках пола и, без сомнения, стоял внутри, когда произносил заклинание призыва. Распространенная ошибка. Круги получались хрупкими. А круг защищал только тех, кто произносил заклинания, и мог наделить их силой. Это исключало большинство смертных, которые не были созданы для того, чтобы направлять, а тем более направлять энергетические потоки этого мира.

Тем не менее, они могут, черт возьми, действовать как врата в другие миры.

Мой взгляд переместился на второй круг у дальнего конца стола, на этот раз с грубо нарисованной пентаграммой внутри. Из груды пепла и внутренностей животных в смежную ванную скатился блестящий осадок.

Дерьмо.

Я быстро пошарил у него под армейской курткой и выдохнул, когда моя рука снова стала сухой. Единственной причиной, по которой он не был мертв или смертельно ранен, было недавнее действие заклинания. Демонические существа, вызванные из глубин, проходили период созревания, обычно в темном, сыром помещении, чтобы набраться сил. Они появлялись полуслепыми, привлеченные запахом жизненно важных органов заклинателя, от которого получали еще большую силу.

То, что я прибыл до того, как это произошло, было моим преимуществом. Я надеюсь.

Поднявшись, я прокрался в ванную.





4




На тусклом кафеле ванной комнаты остался темно-красный след, за которым поблескивали черные капли. К этому времени, слава Богу, я более или менее перестал чувствовать запах. Через полуоткрытую дверь свет моего фонаря падал на капающий кран. За ней виднелся край отдельно стоящей ванны.

Я открыл ногой дверь пошире.

След поднимался по краю ванны, растекался грязной лужей, затем поднимался снова. На этот раз в оторванный кусок плитки между душевой кабиной и кранами горячей и холодной воды внизу.

Я поправил свою ловкую хватку на рукояти меча. Существо было внутри стены.

Мой меч загудел, когда я направил потоки лей-энергии. С криком "Энергия!" Я направил меч в дыру.

Плитка и штукатурка разлетелись по моему световому щиту волной пыли. Раздался пронзительный крик. Я увидел это в обнажившейся стене, спрятавшись за сочащимися трубами. Существо прикрывало свое тело парой перепончатых черных крыльев. Из-под острой, как череп, щетинистой шевелюры слепо смотрела пара белых, как у альбиноса, глаз. Прежде чем я успел продолжить атаку, существо снова закричало.

Резкий звук превратился в оружие. Волны, острые, как зазубренные зубы существа, пронзили мои мысли и раскололи призму моего заклинания. Я имел дело с визгуном. Низшим демоническим существом, но до смешного смертоносным — даже для волшебников.

Мой световой щит заколебался передо мной, а затем взорвался снопом искр. Энергетический выброс отбросил меня назад, в комнате стало темно, моя правая пятка зацепилась за порог. Раздался хлюпающий звук, за которым последовал тихий всплеск, когда что-то упало в ванну.

Я попытался удержать равновесие, но упал. Мой правый локоть ударился об пол, отчего рука онемела. Когда позади меня зазвенел металл, я понял, что потерял свой меч.

За моими вытянутыми ногами когти заскребли по фарфору.

Я отскочил в сторону, взмахнув рукой в поисках своего оружия.

В воздухе захлопали крылья, влажный звук поглотил следующий крик крикуна. Прекратив поиски, я ткнул тростью в темноту над своим лицом. Конец его уперся во что-то мягкое. Коготь зацепился за мою правую глазницу, прежде чем оторваться, на мгновение промахнувшись мимо глазного яблока.

Я почувствовал, как крикун пронесся мимо меня, все еще неуклюжий в своем только что вызванном состоянии. Без сомнения, он направлялся к магу. Но если я собирался остановить его, мне нужно было что-то сделать с этим проклятым криком.

По щеке у меня потекла кровь, когда я сел. Молясь, чтобы крикун не набросился на меня, я зажал пальцами каждое ухо. Приглушив крик, я повторил успокаивающую мантру. В течение нескольких секунд ментальная призма, с помощью которой я преобразовал лей-энергию в силу и свет, восстановилась. На конце моей трости вспыхнул белый шар, снова осветив комнату. Я быстро прикоснулся посохом к каждому уху, произнося Слова Силы. Щиты из световой энергии прикрывали их, как муфты, блокируя крики визжащего.

Я схватил свой меч и поднял и меч, и посох, ожидая увидеть крикуна, склонившегося над распростертым колдуном. Но колдун был один, а крикуна нигде не было видно. Однако в круге призыва не было внутренностей животного, что означало, что оно питалось.

Не очень хорошо.

Я посветил фонариком на окна, чтобы убедиться, что они все еще целы. Вспомнив о распахнутой входной двери, я поспешил в главный зал, испугавшись, что существо выбралось наружу и попало в городской буфет на шесть миллионов человек. Я поднырнул под бельевую веревку и почувствовал, как газеты у моих ног взметнулись вверх. Я развернулся и увидел, что мерзость хлещет меня по лицу.

— Энергия! — Я закричал.

Волнообразная сила, исходящая от моего меча, отбросила крикуна в угол потолка. Он упал на батарею, а затем, обливаясь потом, упал на пол. Я повторил это слово, но крикун шмыгнул за деревянный стул и юркнул в спальню. Стул разлетелся на куски.

Я бросился за ним и, угадав следующий шаг существа, нацелил свой посох на ближайшее окно.

— Защита!

Световой щит, натянутый на стекло, продержался достаточно долго, чтобы крикун успел отскочить от него. Крикун бросился к окну рядом с ним, но я бросил его первым. Еще больше искр разлетелось, когда он забарабанил крыльями по защищенному окну, как мотылек.

— Ты никуда не пойдешь, маленький чертенок.

Только он уже не был таким маленьким. Кровать подпрыгнула, когда крикун упал на спинку кровати, вцепившись когтистыми лапами в металлическую перекладину. Белая повязка на его глазах тоже поредела, из-под нее выглядывали козлиные зрачки. Когда я подкрался ближе, вид существа вызвал у меня в равной степени восхищение и отвращение. Его крылья расправились, открывая морщинистое тело, испещренное пульсирующими черными сосудами.

Ладно, теперь это было просто отвратительно.

Крикун вложил все свои силы в следующий вопль. Световая энергия над моим правым ухом распалась на части. Ощущение, будто в голове разбилось стекло. Прижав плечо к обнаженному уху, я перенес свой вес на удар мечом и застонал, когда на меня брызнула горячая жидкость.

Визгун замолчал, уставившись на меня, словно пытаясь понять, что я сделал. Его взгляд упал на меч, который пронзил его грудь и на целый дюйм вонзился в стену позади него. Но этого было недостаточно, чтобы физически ранить таких существ. Их нужно было разогнать.

— Отбой! — крикнул я, концентрируя силу на лезвии.

Крылья крикуна задрожали, а затем начали биться. К сожалению, чем больше энергии требовалось, чтобы призвать существо в наш мир, тем больше энергии требовалось, чтобы отправить его обратно. И если отбросить в сторону бездомную внешность колдуна, то какая-то чертовски мощная магия вызвала это явление.

— Отбой! — Повторил я громче.

Визжащий стал биться еще яростнее, смолистая жидкость, пузырившаяся у него изо рта, заглушала его отвратительный крик. Но его форма оставалась неизменной. А я уже выходил из себя, и свинцовая усталость начала сковывать мои конечности. Крылья визгуна сложились, и пара рук, похожих на руки летучей мыши, схватила лезвие.

— Что за...?

Существо дернулось и метнулось ко мне.

— Эй, прекрати это! — Я бессмысленно закричал.

Я прижал свой светящийся посох к его подбородку, но, сделав еще один рывок, крикун оказался на дюйм ближе. Он вцепился в мой посох острыми зубами, а затем ударил когтистой лапой, едва не задев мое запрокинутое лицо.

Я подумывал о том, чтобы выбросить свой меч, но что потом? Здесь я имел дело не с людьми из плоти и крови. В ту секунду, когда визгун отделялся от рукояти, он менял форму, становясь больше и мощнее. И если бы это меня ошеломило, следующим был бы колдун, за которым этажом ниже последовали бы головорезы. Перед моим мысленным взором возник образ вечеринки как кровавой бойни.

— Отбой! — прогремел я.

Приливная волна энергии вырвалась из моей ментальной призмы, прокатилась по всей длине моей руки, прошла через мой меч, а затем вышла из существа. Я крепко зажмурился, когда булькающий вопль существа оборвался, и взрыв дурно пахнущей эктоплазмы чуть не сбил меня с ног.

Я надел непромокаемое пальто не просто так, и вовсе не из-за того, что оно блестело.

Я открыл глаза, увидел наполненную паром, забрызганную смолой комнату и выдохнул. Крикун исчез, отправленный обратно в свою адскую яму.

Но за это пришлось заплатить.

Края моих мыслей плавали сливочными волнами, и это ощущение предвещало скорое появление Телониуса. Тот дух-инкуб, которого я вызвал десять лет назад? Он все еще был рядом, цепляясь за мой дух, как паразит. Несмотря на то, что ему было несколько тысяч лет, я представлял его себе крутым котом в черных очках и с блестящими глазами, возможно, потому, что у него было общее имя с известным музыкантом. А у моего Телониуса был джазовый стиль. Пока я не выходил за свои пределы, я мог держать его на расстоянии. Перейдя эту черту, я стал сосудом для, гм, празднеств Телониуса.

И да, я только что переступил эту черту.

Накатило еще больше сливочных волн. Мне нужно было действовать быстро.

Демоническая жижа испарялась, когда я вытащил свой меч из стены. Я вытер лезвие о отворот куртки, убрал его в ножны и вернулся к упавшему колдуну. Все еще в отключке. Я посветил фонариком на его стол и положил в карман образцы ингредиентов для заклинаний, чтобы изучить их позже.

— Но где же, о, где же рецепт? — Пробормотал я.

Я остановился на рассыпчатом пепле, который, по-видимому, был листком бумаги, исписанной в колледже. Заклинание, должно быть, содержало компонент для сжигания, предназначенный для уничтожения доказательств его происхождения.

— Естественно.

Засунув трость за пояс пальто, я наклонился к колдуну.

— Поднимайся — проворчал я. Его голова болталась, когда я нес его в спальню. Я уложил его на матрас, привел его руки и ноги в некое подобие порядка, затем встряхнул простыню и накрыл его.

Его смертный разум был поврежден, но восстановлению не подлежал.

Я коснулся своей тростью середины его лба и произнес древние слова исцеления. Он что-то пробормотал, когда из оставшейся в посохе силы появился мягкий свет. Исцеление займет некоторое время, что было к лучшему. Еще несколько минут, и я был бы не в состоянии задавать ему вопросы.

— Я вернусь через пару дней — сказал я храпящему мужчине.

Кремовые волны накатывали на меня, вливаясь в последние источники моей свободы воли. Теперь мне некуда было идти, кроме как подальше от людей. Я уже повернулся, чтобы уйти, когда мой — или, лучше сказать, Телониуса, взгляд упал на пространство под кроватью. К одной из ножек была прислонена наполовину полная бутылка дубильной жидкости.

Я почувствовал, как мои губы растягиваются в улыбке.

— Бурбон — промурлыкал Телониус своим басистым голосом.

Моим последним воспоминанием о той ночи, когда алкоголь обжигал мне горло, было, как я, пошатываясь, шел по коридору к трясущемуся генератору и сиренам, издаваемым розоволосым панком по имени Блейд.

О, да…





5




Приоткрыв опухшие веки, я увидел комнату, оклеенную обложками альбомов и залитую серым утренним светом. Я лежал на матрасе на полу, без сомнения, в квартире панк-рокеров. Мне удалось высвободить свой обнаженный торс из-под спутанных простыней и сесть. Комната закружилась, отчего у меня заболел мозг.

— Боже милостивый — пробормотал я, проводя рукой по своим жестким от соли волосам, а затем сжимая виски.

В носовых пазухах застрял неприятный запах дыма, а под ним, приторная вонь вчерашнего крикуна. Не самое приятное сочетание, особенно если добавить к этому дешевое восьмидесятипятилетнее похмелье.

По крайней мере, в квартире было тихо, все, наверное, еще спали.

Я откинул простыню с ног. Очевидно, мне удалось сохранить свои боксеры и единственный серый носок. Такое случалось не всегда. О, подождите. Я посмотрел еще раз. Носок был не мой.

Пора уходить.

Я встал и начал шарить по комнате в поисках своей одежды и трости. Моей целью было пройти хотя бы десять кварталов, прежде чем кто-нибудь проснется. Одному Богу известно, что Телониус делал в последний раз.

— Доброе утро, произнес женский голос.

Я повернулся и увидел розовые пряди волос, торчащие из-под узкой подстилки с дальней стороны матраса. Волосы обрамляли лицо, которое, несмотря на угрюмый вид и десятки болезненно выглядящих пирсингов, обладало суровой красотой.

Мои щеки горели от прилива крови. Неужели мы...? Неужели мы...?

Она, должно быть, заметила мою панику.

— Расслабься. Тонкие, покрытые татуировками руки высунулись из-под простыни и вытянулись над головой. Она продолжала говорить, зевая. Я не занимаюсь благотворительностью.

Я почувствовал, как нахмурился.

— Благотворительность?

Она подавила последний зевок.

— Я все-таки вылечила твой глаз.

Моя рука потянулась к тому месту, куда ударил меня крикун. Место возле правой брови было обмотано марлей и пластырем — Спасибо?

— Твои вещи вон там. Она указала своим лопатообразным подбородком, тоже с пирсингом, на деревянный комод в углу. Моя одежда была аккуратно сложена на нем, моя трость лежала горизонтально поверх стопки — Но давайте проясним одну вещь. За стриптиз отвечал ты, а не я.

Не зная, что ответить, я покорно кивнул. Я услышал, как она поудобнее устроилась на матрасе.

— Эй, послушай — сказал я, вытряхивая брюки и влезая в них. Я уже сменил серый носок на свой собственный — Блейд, верно? Что бы я ни натворил прошлой ночью, Блейд, мне правда жаль. Обычно я не такой.

Я пристегнулся и похлопал себя по карманам, с облегчением почувствовав бумажник и ключи. Это тоже случалось не всегда.

— Я не так уж много знаю таких — сказала Блейд прокуренным голосом — Ты настоящий оригинал.

— Что именно я сделал?.. Забудь это. Я не хочу этого знать.

Она загадочно улыбнулась и заложила локти за спину.

— Итак, как тебя зовут?

Придумать что-то подобное показалось мне слишком трудоемким занятием.

— Эверсон — ответил я.

— А где живет Эверсон?

— Уэст-Виллидж — Я мотнул головой, хотя понятия не имел, в каком направлении находится это место.

— Действительно? — В её темных глазах вспыхнул интерес, когда она наблюдала, как я завязываю галстук виндзорским узлом — Ты производишь впечатление человека, который, ну, не знаю, больше похож на человека из Центра города. По крайней мере, когда трезвый.

— Я на самом деле... — Меня поразило ужасное осознание. Я схватил с комода свои механические часы и уставился на циферблат — Вот дерьмо.

— В чем дело?

— Я опаздываю — Я схватил пальто и трость и направился к двери.

— Куда? — Блейд уже сидела, прижав простыни к обнаженной груди.

— У меня утренние занятия.

Она наморщила лоб.

— Ты студент?

— Нет — ответил я — Профессор.





6




Было четверть девятого, когда я проскользнул в священные залы Мидтаунского колледжа, где уже начались первые занятия.

Я заглянул в преподавательский туалет наверху, где хранил запасную сумку с туалетными принадлежностями, и с облегчением обнаружила, что комната пуста. Не было времени заехать домой, и по своему отражению в поцарапанном окне метро я уже понял, что выгляжу ужасно. Зеркало в ванной подтвердило это с еще большей откровенностью.

В течение минуты я провел влажной расческой по волосам, умыл опухшее лицо и провел зубной щеткой по губам. В завершение я закапал по несколько капель визина в каждый глаз. Демоническая жижа испарилась с моего пальто, но этого нельзя было сказать о крови на воротнике куртки. Протирая его влажным бумажным полотенцем, я только размазал её по всему телу.

Возможно, пришло время положить сюда и запасной комплект одежды.

Я вошел в свой класс и увидел, что Кэролайн Рид сидит во главе круглых парт и читает лекцию о чем-то. Это означало, что она снова прикрывала мою задницу. Она оглянулась и заметила, что я наблюдаю за ней через дверное окошко. её губы растянулись в улыбке, от которой на щеках появились едва заметные ямочки и которые никак не вязались с её сине-зелеными глазами.

Кэролайн была блестящим знатоком городской истории и общественных отношений. её классная комната/кабинет была смежной с моей, что, я думаю, мы оба считали моим благословением, а для нее — бременем. Не раз я подумывал о том, чтобы мы стали больше, чем друзьями, но я был достаточно умен, чтобы понимать, что это чувство не взаимно. К тому же, в данный момент она встречалась с каким — то бухгалтером, я знаю, это оксюморон.

Кэролайн встала и разгладила свои кофейно-коричневые брюки, когда я открыл дверь.

— На этом я передаю полномочия профессору Крофту — объявила она.

— Премного благодарен, профессор Рид — сказал я — Действительно.

Она оглядела мою запачканную и мятую рубашку, когда приблизилась, её собственная рубашка была в аккуратной бежевой блузке, золотистые волосы волнами падали на плечи. Я поправил узел галстука, как будто это имело какое-то значение.

— Внимание — прошептала она, когда поравнялась со мной — Снодграсс снова ищет тебя.

При упоминании главы нашего департамента у меня внутри все сжалось, но я не подал виду.

— Спасибо за предупреждение — прошептала я в ответ. её слабый медовый аромат напомнил мне, что за последние десять часов я не вдыхал ничего даже отдаленно приятного — и, без сомнения, почувствовал тот самый запах.

— Просто будь осторожен — сказала она.

— Так и будет. И, эй, я у тебя в долгу за... — Я кивнул в сторону класса.

— Хорошо, но это в последний раз — Она приподняла свои тонкие брови — Я серьезно.

Она угрожала повесить меня уже больше года, но я не осмеливался заикнуться об этом. Вместо этого я снова поблагодарил ее, слегка поклонившись. На прощание она натянуто улыбнулась, как бы говоря: "Ты выше этого", и вышла. Это задело. Конечно, она ничего не знала о моей второй работе и о том, как близок был большой Ист-Виллидж к тому, чтобы превратиться в "крикливое мясо".

Я выдохнул, закрывая за ней дверь, и постучал тростью в сторону своих студентов.

Всех шестерых.

После катастрофы аспиранты стали реже тратить деньги на обучение на курсах, озаглавленных "Древняя мифология и предания". Я не мог их винить. В этой области не было избытка вакансий, на что с радостью указал наш заведующий отделом.

Но Орден, похоже, верил, что этот курс может привлечь тех, кто пользуется природной магией, но по разным причинам потерпел неудачу. Действительно, учитывая нынешний дефицит бюджета, единственное, что удерживало меня на работе в Мидтаунском колледже — это мои исследовательские гранты, причем все они выдавались фондами, которые звучали достаточно банально, чтобы не привлекать внимания. Я долгое время воспринимал гранты как показатель того, что Орден доволен моей работой. Однако в последнее время суммы стали уменьшаться. И преподавание было моим единственным источником дохода.

— Хорошо — Я хлопнул в ладоши и опустился на стул, все еще теплый от тепла Кэролайн. Я оставил свою сумку со всеми конспектами дома и не имел ни малейшего представления о том, что было в программе на сегодня — Как прошло чтение?

Я уже начал проверять, как и просил, размышляя о вызове демона прошлой ночью и о том, кто мог снабдить колдуна заклинанием, и с какой целью, и что мне нужно сделать, чтобы это выяснить. Это было серьезное дело. Наконец я заметил озадаченные лица студентов.

— Что за чтение? — спросил один из них.

— Ой. Это, э-э... Я повернулся лицом к доске, на которой иногда писал мелом. Что бы я там ни нацарапал в последний раз, было датировано 14 сентября, а сейчас был конец октября — Разве я не...?

— Мы все еще работаем над обзорами литературы — заговорил другой студент, избавляя меня от дальнейших затруднений — Для наших курсовых работ?

— Правильно. Теперь я вспомнил — Отлично. И как у вас с этим обстоят дела?

Я задал этот вопрос молодой женщине, сидящей справа от меня. Насколько мне известно, ни один человек, рожденный в магии, не переступал порог моего дома, но каждый семестр я встречал по крайней мере одного отличника. В этом семестре это была Мередит Проктор.

— Я? — спросила она, поправляя свои очки в форме кошачьих глаз.

Я ободряюще кивнул. Она была единственной студенткой-старшекурсницей на моем курсе повышения квалификации, и на то были веские причины. У нее был дар красноречия и достаточный ум, чтобы подтвердить это. Как только она приступала к делу, я снова мог переключиться в режим решения проблем, хмыкая то тут, то там с притворным интересом, задавая открытые вопросы. Это делало меня далеко не образцовым профессором, но в ход шла демоническая магия.

Мередит прочистила горло — Вообще-то, я нашла в библиотеке вашу дипломную работу — о корнях средневековых европейских верований.

— Дополнительный балл, если вы её сожгли — сказал я под смех зрителей.

— Нет, нет, это было увлекательно — Она моргнула из-под своей темной челки и наклонилась вперед — Я надеялся, что вы сможете рассказать нам об этом.

Ну, это быстро закончилось ничем.

— Пожалуйста? — настаивала она.

Статья, на которую она ссылалась, на самом деле имела большое значение, поставив меня на первое место в академической сфере. Я все еще испытывал определенную гордость за нее, даже если она вызывала насмешки у некоторых религиозных конфессий — Ну, будучи аспирантом, я слышал истории о заброшенном монастыре в глубине Карпатских гор. Ходили слухи, что монахи-основатели монастыря переписали несколько древних текстов, которые считались утраченными. Для защиты своей докторской диссертации я отправился на их поиски в Румынию — Я скромно пожал плечами — О чудо, эти истории оказались правдой.

— Это так круто — сказал одинокий студент-мужчина, битник с козлиной бородкой.

Остальные ученики с восхищенными лицами кивнули. Сказки о волшебниках, как правило, производят такой эффект. Однако я не сказал им всей правды. На самом деле я отправился в Румынию в поисках одной оккультной книги, которая, как я надеялся, раскроет тайну того, кем был мой необычный дедушка — и кем был я сам. Обнаружение остальных произведений в монастырском хранилище запрещенных текстов было счастливой случайностью.

Мередит подняла руку, и в её трепещущих пальцах чувствовался намек на смелость — Я была особенно заинтригована вашей теорией о том, что эта легенда является предшественницей историй о семи смертных грехах.

— Ах, да. Легенда о первых святых.

По напряженным лицам студентов я понял, что мне придется изложить легенду, по крайней мере, в "Записях Клиффа". Я начал с обзора периода, когда эта история получила свое устное распространение в Древнем Риме. Позже легенда была переведена на латынь, признана еретической за то, что оспаривала библейские истории о сатане и Михаиле, а затем утрачена для истории.

— Я читала, что коалиция церковных лидеров выступила против ваших выводов — сказала Мередит.

— Ну, не физически — ответил я, вызвав новый взрыв смеха — Но, да, это один из профессиональных рисков, связанных с наукой в нашей области.

— Так что же это за легенда, профессор? — спросил битник.

— Правильно — Я взглянул на часы — В незапамятные времена, по слухам, в мире обитали девять демонов стихий. Они сеяли недовольство, страдание и терроризировали человечество. Не совсем честные ребята. В ответ Творец послал девять святых, чьи добродетели были полной противоположностью грехам демонов.

Пока я говорил, ученики расселись поудобнее. Я почувствовал, как лей-энергия в комнате устремилась к их столам, как будто они тоже слушали. Я не вызывал эту энергию. Голоса волшебника, рассказывающего истории, в сочетании с заинтересованной и, да, впечатлительной, аудиторией обычно было достаточно.

— Сотни лет — продолжил я — две стороны сражались, пока не осталось только три демона и три святых. Они сражались еще тысячелетия. Демоны одерживали верх темной ночью, а святые днем. Точно так же демоны набирали силу в зимние месяцы, когда мир становился темным и хрупким. По телу пробежал легкий холодок, и Мередит обхватила себя руками — Святые делали то же самое в летние месяцы, когда преобладали свет и жизнь.

Хотя я не описывал эту битву словами, я чувствовал, как мои ученики ускользают из времени, переживая борьбу на глубоком лимбическом уровне. Их зрачки расширились под прикрытыми веками.

— В конце концов, они пришли к соглашению — сказал я — Обе стороны удалились от мира и больше не вмешивались в дела человечества. Но это была уловка. Следуя соглашению, демоны убили двух святых.

Несколько студентов вздрогнули.

— Третий и самый могущественный из святых, Михаил, спасся. Он олицетворял Веру. Благодаря своей силе и добродетели он в конечном счете победил и изгнал трех оставшихся повелителей демонов: Бельфегора, Визлебуба и, наконец, ужасного демона Сатанаса, олицетворявшего Гнев.

— Сатанас был предшественником сатаны — монотонно произнесла Мередит.

— В традиционном смысле, да — ответил я — Однако работа святого Михаила не была завершена. За время своего существования повелители демонов взяли много наложниц-людей, от которых произошли ночные создания: вампиры, оборотни, вурдалаки и другие чудовища. В ответ Михаил женился на крестьянской девушке, и они создали собственную семью. Их сыновья и дочери стали родоначальниками могущественных линий магов, призванных уравновесить тьму ночных созданий.

Я не собирался рассказывать своим ученикам, что являюсь потомком одной из таких линий. Но это была правда — по материнской линии. Почувствовав, что мне пора заканчивать, я начал выбрасывать энергию из круга.

— Итак, легенда о первых святых породила не только более поздние версии семи смертных грехов — хотя изначально демонов было девять — но и многие мифы о существах и магии, которые сохранились по сей день. На самом деле, они повсюду вокруг нас. Гораздо более буквально, чем вы, дети, представляете, подумал я, взглянув на часы. Ой, мы опять начали".

Я резко хлопнул в ладоши, чтобы разрядить оставшуюся в кругу энергию. Студенты начали как будто выходить из транса, которым они и были на самом деле.

— Продолжайте работать над литературными обзорами — сказал я, когда они встали и собрали тетради и рюкзаки — Завтра мне придется отменить приемные часы, так что мы встретимся снова в понедельник днем. Это освободило бы мое расписание, чтобы продолжить вчерашний разговор и точно узнать, с чем я имею дело.

Я подождал, пока студенты выйдут, не сводя с Мередит пристального взгляда, затем схватил со стола папку с незаконченными студенческими работами, сунул её под мышку и сам направился к двери. Я как раз закрывал дверь, когда позади меня раздался строгий голос.

— Ну, если это не неуловимый профессор Крофт.

Слишком поздно вспомнив предупреждение Кэролайн, я закрыл глаза и выдохнул через нос.

— Профессор Снодграсс — сказал я.

— Не могли бы вы уделить мне минутку?

Не совсем, ты, самодовольный придурок.

— Да, конечно.





7




Чопорно откашлявшись, профессор Снодграсс уселся за огромный письменный стол, который поглотил его рост в пять футов и два дюйма, сделав его похожим на мальчика, играющего в кабинете своего отца. Во многих отношениях он таким и был. Семейные связи, а не ученость, сделали его главой исторического факультета. Он поправил свой клетчатый галстук-бабочку, затем сцепил маленькие пальцы на столе.

— У нас проблема, профессор Крофт.

— Вот как? — Я опустился на один из стульев с невероятно крутыми спинками напротив него.

— Я бы сказала, несколько. Начнем с того, что вы снова опоздали на свой урок.

— Метро сломалось

Его правая бровь изогнулась дугой — У ваших коллег не было проблем с прибытием вовремя. Он многозначительно фыркнул — Им также удалось прибыть без запаха алкоголя, исходящего из их пор.

— Это лосьон после бритья — снова соврал я — Разумеется, купленный у уличного торговца.

— И все же ты явно небрит — сказал он, дотрагиваясь до своего гладкого подбородка. Я вспомнил свою собственную челюсть, какой она была в зеркале туалета: синевато-стальная, покрытая щетиной. Он поймал меня на слове — А как вы объясните помятый вид вашего костюма, разве вчера я не видел вас в том же самом? Или неприглядные пятна на вашем воротничке. У нас, знаете ли, есть профессиональный кодекс поведения.

Я приподнял стоптанный ботинок.

— Как вы думаете, это дешево, содержать эти кроссовки в чистоте?

Обычно я не был таким умником. Во всяком случае, не настолько. Во многом из-за моей головной боли и недосыпания. Это и тот факт, что он выбрал утро после вызова демона, чтобы вновь озвучить свой список мелких обид, событие, которое превратило бы такого человека, как Снодграсс, в дерьмовую развалину.

Хотя Снодграсс и был моим начальником, слава богу, у него было мало полномочий в вопросах найма и увольнения. Эта ответственность лежала на совете колледжа. Независимо от того, разделяли они невысокое мнение Снодграсса о моем характере или нет, им определенно нравились гранты, которые я получал. Не говоря уже о том, что отзывы моих студентов были в целом превосходными. Это, без сомнения, раздражало Снодграсса еще больше. На заседаниях его кафедры взрослые мужчины и женщины засыпали, так что я мог только догадываться, что думали о нем студенты.

— Я рад, что вы находите все это таким забавным, профессор Крофт — сказал он — Но всплыли некоторые другие проблемы, которые больше соответствуют вашей роли в колледже.

Снодграсс, который легко впадал в возбуждение, оставался на удивление спокойным. Он не дергал губами и не теребил свои маленькие овальные очки. Вместо этого он понимающе усмехнулся, что мне не понравилось.

Я с трудом подавил желание сглотнуть.

— Например?

— Ну, вы уже знаете, как я отношусь к вашему курсу. Древнюю мифологию и предания едва ли можно назвать академическими. Это воспринимается как популярная наука и даже немного... оккультная.

Меня возмутило это предположение, даже исходящее от него. История может помочь объяснить мирской уклад, но именно мифология дает представление о силах, которые поддерживают мирской уклад.

— Учитывая нынешние бюджетные ограничения — продолжил он — а также снижение интереса к вашему курсу, я рекомендовал совету директоров исключить его из каталога.

— Опять? — Я притворно зевнул.

Он поджал губы, но не от раздражения. Он старался не улыбаться.

Это меня задело. Вопреки здравому смыслу, я дал отпор.

— И, держу пари, правление напомнило вам, что я получаю половину исследовательских грантов этого факультета.

— О, давайте не будем преувеличивать — сказал он, прищелкнув языком — Это примерно тридцать процентов и имеет тенденцию к снижению. И в этом семестре пока не было грантов, я прав?

— Они находятся на рассмотрении — пробормотал я.

— Но да, правление впечатлено вашими грантами. Вот что я вам скажу. Однако, что их гораздо меньше впечатлило, так это новости о вашем преступлении.

— О моей чем?

Он взял скрепленный степлером пакет с аккуратного проволочного лотка и бросил его вперед.

Мое лицо вспыхнуло, когда я взял пакет с его стола.

— Прошлым летом вас задержали в квартире в Адской кухне — сказал он — На месте убийства. Вы были в состоянии алкогольного опьянения. Когда вы протрезвели, вы утверждали, что ничего не знаете и не помните. И все же кровь жертвы была на ваших руках и одежде. У полиции Нью-Йорка были свои теории, но без орудия убийства или очевидного мотива они мало что могли сделать, кроме как обвинить вас в препятствовании расследованию. В настоящее время вы отбываете двухлетний испытательный срок.

Прижав руку к нахмуренному подбородку, я перечитал полицейский отчет, хотя уже знал его строчку за строчкой. Короче говоря, я не смог вовремя добраться до колдуна, а затем истощил свои силы, изгоняя существо с щупальцами, которое он вызвал, примерно так же, как это произошло прошлой ночью. Только в деле Адской кухни мне не удалось скрыться с места преступления до того, как Телониус взялся за дело и, очевидно, обнаружил бар со спиртным.

Я чувствовал на себе ухмыляющийся взгляд Снодграсса, когда просматривал судебный приказ.

Я по глупости полагал, что эти отчеты останутся погребенными под растущей горой необработанных документов. Как и у большинства городских служб, бюджет уголовного правосудия был урезан до минимума. Проблемы с функционированием и задержкой работы, которые были проблематичны даже в лучшие времена, достигли новых высот. Почти год отчеты оставались в тайне.

Это означало, что этот сукин сын начал копать.

Снодграсс пригладил жесткие лацканы своего двубортного костюма тыльной стороной ладони — Разве вам не следовало сообщить обо всем этом в колледж? — он спросил.

Я открыл рот, чтобы сказать, что это еще не все, но он перебил меня.

— Оставьте это для совета директоров, мистер Крофт. Я назначил слушание на утро понедельника. Тогда у вас будет возможность изложить свою точку зрения. Я подозреваю, что потребуется нечто большее, чем очередной грант или даже стопка восторженных отзывов, чтобы убедить их в вашей пригодности для продолжения преподавания здесь — Его глаза заблестели от восторга — Правление относится к таким вопросам очень серьезно.

Я открыл последнюю страницу судебного приказа, в котором перечислялись условия моего испытательного срока: оставаться в штате, не употреблять наркотики и алкоголь, давать согласие на обыск… Следующий пункт врезался мне в память, как удар током по скоту. Я вскочил со стула. Снодграсс отшатнулся, как будто я намеревался сбить его с ног, но это было не то, к чему я стремился. С тростью в руке я развернулся к двери кабинета.

— Профессор Крофт — выругался он, приходя в себя — Я не увольнял...

— Приберегите это, шеф. Мне пора бежать.

Оконное стекло удовлетворительно задребезжало, когда я захлопнул за собой дверь кабинета. Но это не изменило того факта, что я снова опоздал. На этот раз на встречу с моим сотрудником службы пробации.





8




У входа на станцию метро я глубоко вздохнул. Отчасти это было вызвано ожиданием запаха застоявшейся мочи, но в большей степени тем, что у меня была, скажем так, фобия ходить под землей. Покалывание кожи, стеснение дыхательных путей, почти полномасштабное беспокойство. Не то чтобы я гордился этим. Истоки этой фобии были не совсем ясны. Мы с моим психотерапевтом пытались докопаться до истоков, пока занятия магией не стали для меня слишком дорогими, чтобы я мог их себе позволить. Где-то у меня все еще хранилась его визитка.

Я спустился по лестнице и, подойдя к турникету, выдохнул, услышав, как поезд, направляющийся на юг, с визгом приближается к станции. Движение помогло мне справиться с этим состоянием. Я достал свою транзитную карту, поспешил на платформу и сел в последний вагон.

Протиснувшись в конец вагона, набитого теми, кто едва успевал, и измученными людьми, я взглянул на часы. Моя встреча была назначена на десять. Если бы путь был свободен, я опоздал бы не более чем на пятнадцать минут. Не страшно, если предположить, что мой офицер был в хорошем настроении, что иногда случалось. Если бы у меня был сотовый телефон, я мог бы позвонить ему, но волшебники и технологии? Да. С таксофонами было бы надежнее, но у меня не было при себе мелочи. К тому же, не было никакой гарантии, что я смогу дозвониться до его офиса через множество дополнительных телефонов.

По крайней мере, это дало мне повод для беспокойства о чем-то более насущном, чем мое понижение в должности до очередей за хлебом.

На Четырнадцатой улице поезд резко затормозил. Движение по Бродвейской линии с востока на запад не осуществлялось более пяти лет, что привело к удвоению трафика на Лексингтонской линии. Обещания восстановить маршруты натолкнулись на нехватку бюджетных средств, не говоря уже о таинственном исчезновении команды геодезистов. Были выдвинуты всевозможные теории относительно их судьбы — они заблудились, задохнулись от вонючего воздуха и т.д — Но суровая, леденящая душу правда заключалась в том, что заброшенные туннели теперь кишели вурдалаками.

К счастью, это не мое дело.

На остановке, ведущей к зданию муниципалитета, я вырвался на свет фонарей и скрылся из виду в потоке машин на Сентер-стрит. За зданием муниципалитета появилась кубическая Первого полицейского управления. Я как раз вставал в очередь на пешеходный контрольно-пропускной пункт, когда справа от меня раздался резкий голос.

—Ты опоздал на полчаса.

Я резко обернулся и чуть не уронил трость. Женщина, шагавшая ко мне, была одета в строгий костюм, черную блузку, волосы цвета полуночи были убраны с поразительного латиноамериканского лица, которое умудрялось казаться молодым и умудренным опытом одновременно. Я предположил, что именно это отдел убийств и делает с детективом-третьекурсником.

— Технически, вы нарушили свой испытательный срок.

Она бы знала. Именно она арестовала меня.

— Детектив Вега — выдавил я из себя. Ткнув большим пальцем в ту сторону, откуда я пришел, я пробормотал: — Метро, ах, застряло.

— Оставь это — Она схватила меня за запястье небольшой, но крепкой хваткой, как в наручниках — Пошли.

Я уже смирился с арестом, мог ли день стать еще более паршивым? Когда заметил, что она выводит меня из тринадцатиэтажного здания. Я спотыкался, стараясь не отставать, хотя был на добрый фут выше нее. Моя трость, по-видимому, никак не повлияла на её сочувствие. Мы подъехали к обшарпанному седану, припаркованному у обочины. Открыв пассажирскую дверь, она почти втолкнула меня внутрь. Я поднял палец.

— Эм, а где именно мы находимся?

Она захлопнула дверь.

Дверь со стороны водителя распахнулась, и она села за руль.

— На прошлой неделе я имела удовольствие познакомиться с заведующим вашим отделом — сказала она, переключая передачу. Машина отъехала от тротуара и влилась в поток машин — Он сказал мне, что вы профессор магии?

Так вот откуда Снодграсс взял отчет.

— Вообще-то, древняя мифология и предания. Это курс для аспирантов.

Или был таковым.

Детектив Вега не подала виду, что услышала меня, когда свернула на юг, на Парк-роу, и включила сирену. Машины засигналили и расступились перед ней. Она прибавила скорость, обгоняя упрямое такси. Даже не оглянулась.

— Как у вас с древними языками?

— Хм? — Когда я понял, что сжимаю дверную ручку так, что костяшки пальцев побелели, я ослабил хватку и взялся обеими руками за трость — Древние языки? Неплохо. Я имею в виду, что я свободно владею парой языков, знаком с несколькими другими.

— Хорошо.

Я ждал продолжения, но её темные глаза, прищуренные, не отрывались от движения перед ней. Это был тот же безжалостный взгляд, которым она смотрела на моего назначенного судом адвоката, когда давала показания против меня прошлой осенью.

Полис-плаза осталась позади.

— Эй, а как насчет моей встречи с инспектором по надзору за условно осужденными?

Вместо ответа детектив Вега опустила стекло. Мы въезжали в тень барьера, отделявшего Финансовый район от остальной части Манхэттена. Я наклонил голову, чтобы рассмотреть мрачный бетонный пролет. После аварии возмущение общественности обрушилось на банковский класс. Взрывать бомбы вокруг своих зданий стало популярным времяпрепровождением.

Теперь на Уолл-стрит снова была настоящая стена, пусть и расположенная в нескольких кварталах к северу, на Либерти-стрит. В этом была немалая ирония.

На въезде для служебного транспорта детектив Вега показала удостоверение, висевшее у нее на шее. Охранники в доспехах и солнцезащитных очках "Шилд" перевели взгляд с нее на меня, а затем направили на нас автоматы. В коридорах небоскреба было странно тихо.

— В соборе Святого Мартина произошло убийство — сказала детектив Вега.

Я напрягся.

— Собор?

Расположенный на источнике лей-энергии, он был старейшим и одним из самых могущественных мест поклонения в городе.

— Нет, Карибский остров — ответила она, бросив на меня сухой взгляд. — А вы профессор? — Казалось, это был вопрос. Я уже несколько раз ловила на себе этот взгляд — Я не буду вдаваться в подробности, скажу только, что тело настоятеля было найдено в церковной ризнице этим утром. На месте преступления были какие-то надписи, которые наши переводчики не смогли разобрать. Они думают, что это древние письмена.

Что ж, это все объясняло.

— И вы хотите посмотреть, смогу ли я это расшифровать?

— Боже, вы проницательны

— Что вы предлагаете?

Когда она нахмурила брови, я вспомнил, как быстро она впадала в ярость.

— Простите? — с вызовом спросила она.

— Вы заключаете контракт на мои услуги, верно? Разве не должна быть плата или что-то в этом роде?

Конечно, мне не помешали бы дополнительные деньги, но это было нужно для того, чтобы прояснить некоторые вещи. Во-первых, испытательный срок или нет, я не принадлежал ей, чтобы командовать мной. В тот момент у меня было достаточно забот в моей собственной жизни. Во-вторых, мы не были друзьями. Я не был обязан проявлять к ней доброту. Особенно учитывая, что именно из-за нее меня чуть не вышибли из колледжа в Мидтауне. Если она хотела, чтобы ей почесали спину, то, черт возьми, была уверена, что проведет своими ногтями по моей.

Хм. Наверное, можно было бы сформулировать это получше.

— Твоя плата — спокойно сказала она — за то, что я не надену на тебя ошейник за неявку. Как тебе такое предложение?

Я отрицательно покачал головой.

— Хорошая попытка.

— Что?

— Вы не знали, что я опоздаю. Вы припарковались так, чтобы был виден контрольно-пропускной пункт, задолго до того, как я появился. Думаю, минут за сорок — Я кивнул в сторону капота — Двигатель был холодным.

Она посмотрела на меня так, словно оценивала меня.

Хотя волшебники действительно обладают повышенной осведомленностью, улавливая тонкости, которые большинство упускает из виду, я в данный момент выпускал клубы дыма. Я понятия не имел, какая температура была в двигателе.

— Это не меняет того факта, что вы опоздали — сказала она.

Она купилась на мой блеф, но я видел, что она не собирается отступать от своей позиции.

— Ну, и что же вы собирались предложить?

Она дважды быстро моргнула. Подсказка.

— Хорошо — сказал я, барабаня пальцами по трости и размышляя вслух — У вас не было намерения платить мне. Я на испытательном сроке, я преступник. Я знаю, как это выглядело бы, даже в полиции Нью-Йорка. Я понимаю. Итак, я полагаю, это было своего рода смягчение моего приговора?

Еще одно быстрое моргание.

— Год? — Настаивал я, мое сердце уже билось быстрее при мысли о такой возможности. За год прошла бы вторая половина моего испытательного срока. Я был бы свободным человеком. И если к моменту слушания в понедельник я больше не буду находиться под колпаком у полиции Нью-Йорка, у меня, возможно, появится шанс сохранить свою работу.

— Месяц — резко парировала детектив Вега.

Моя надежда разлетелась вдребезги. По её напряженному выражению лица я понял, что она не собиралась позволять уговаривать себя целый год. Она уже ненавидела то, что я заставил её чувствовать себя уязвимой. Теперь я осознал свою ошибку.

Мы замедлили ход, проезжая полицейский кордон, и въехали в скопление патрульных машин, стоявших перед собором Святого Мартина. Детектив Вега протиснулась в слишком узкое пространство и повернулся, чтобы посмотреть мне прямо в лицо.

— Если любая информация, которую вы предоставите, приведет к аресту — сказала она — я рассмотрю возможность увеличения срока до шести.

Я знал, что некоторые волшебники могут заглядывать в души. Я не обладал этим даром и даже не желал его, если уж на то пошло, но у меня развилась неплохая способность читать людей. И то, что я увидел за суровым взглядом детектива Веги, было изнурительной усталостью детектива, чьи ресурсы истощались в то время, когда число убийств в городе росло. Ей нужны были все перерывы, которые она могла получить.

— Год — попробовал я еще раз.

— Шесть месяцев.

Я заметил кое-что еще, но прежде чем это обрело очертания, Вега повернулась и захлопнула дверцу патрульной машины, стоявшей рядом с нашей. Разговор окончен.

Выйдя из машины, она направилась к приближающемуся полицейскому, который, судя по всему, руководил осмотром места происшествия. Когда она указала в мою сторону, я тоже вышел, хотя и с меньшим материальным ущербом. Я стояла, опираясь на трость, и смотрела на величественные бронзовые двери собора, затем на возвышающийся готический шпиль, мерцающий лей-энергией. Внизу, справа, на огороженном церковном дворе, где я когда-то играла, стояли надгробия. Мальчиком я ходил в школу Святого Мартина, когда моя семья еще жила в городе.

— Эй! — Детектив Вега закончила расписываться у офицера и махнула мне рукой, приглашая следовать за собой.

Я снова посмотрел на кованые двери собора, и по моей спине пробежал пот. Я упоминал о своей боязни находиться под землей? Места отправления культа вызывали почти такое же беспокойство. В данном случае, однако, дело было не в том, что такие места вызывали у меня отвращение, а в том, что я, казалось, испытывал к ним отвращение.

— Крофт! — огрызнулась она.

Я наблюдал, как она наблюдает за мной, обхватив одной рукой сильный изгиб своего бедра. На поясе у нее поблескивал значок полиции Нью-Йорка, и я мог видеть выпуклость пистолета, спрятанного в кобуре рядом с ним, под курткой. Шесть месяцев не были гарантией спасения, но это была половина моего оставшегося срока.

Я сделал глубокий вдох и заставил себя кивнуть.

— Иду.





9




Когда я поднимался по трем ступенькам, ведущим к бронзовым дверям, мне казалось, что мои ноги тащат огромные железные шары. Детектив Вега прошла прямо между ними, но мне пришлось остановиться.

Религиозные здания не только были местами отправления культа, но и издавна служили убежищем от зла. Чем дольше стоит дом, тем сильнее защита, особенно если дом стоит на источнике энергетической энергии. Защита наиболее ощутимо ощущалась на порогах, а порог Святого Мартина практически выталкивал меня обратно на улицу.

Не то чтобы я был злым, но у меня была небольшая проблема с Телониусом. Сам по себе он не был демоном, но как инкуб, он излучал схожие вибрации. И пороги не были тем делом, в котором нужно было разбираться.

Я заглянул за дверной проем в сводчатое помещение. Детектив Вега уже проходила через открытые стеклянные двери в глубокий, уставленный скамьями неф, где совещались полицейские и несколько церковных чиновников в рясах, погруженных в монашескую скорбь. Поняв, что меня за ней нет, Вега обернулась и резко махнула рукой.

— Крофт — прошептала она.

При звуке моего имени один из церковных служителей поднял голову и направился ко мне. На нем была белая туника поверх длинной черной сутаны. На шее у него было что-то похожее на траурную накидку, тяжелую и темную. Когда его лицо выплыло из мрака, я узнал его.

— Это Эверсон Крофт? — спросил он, останавливаясь в нескольких футах от меня. Я заметил, что его рыжие волосы, разделенные пробором, начали седеть. И теперь он носил аккуратную бородку, более густую вокруг губ, похожую на непреднамеренную козлиную бородку. Но его глаза были такими же голубыми, как у морской раковины, которые я помнил с детства.

— Отец Виктор — сказал я, улыбаясь.

Когда я учился, он руководил молодежными программами, и я запомнил его как человека с хорошим чувством юмора и добротой, умеющего ладить с детьми. С тех пор он поднялся в церковных кругах, и поговаривали, что он занимается экзорцизмом теней. Парень моего типа.

— Пожалуйста, меня все еще зовут Вик — сказал он — Сколько времени прошло? Пятнадцать лет?

— Ближе к двадцати. Я поймал себя на том, что ударился носком ботинка о бетон. Хотя в тоне отца Вика не было ни капли вкрадчивости, мое долгое отсутствие на работе все равно вызвало чувство вины. Я изо всех сил старался встретиться с ним взглядом — Послушайте — сказал я — мне действительно жаль вашего настоятеля.

Я не был знаком с этим человеком. Настоятель, с которым я работал в то время, ушел на пенсию, и его заменили из другой епархии.

Отец Вик кивнул

— Да. Ужасно.

— Вообще-то я здесь для того, чтобы помочь в расследовании в качестве консультанта.

Я заглянул ему за спину, где появилась детектив Вега, собиравшаяся с духом.

Отец Вик отступил в сторону и сделал смиренный жест рукой — Пожалуйста, входите.

При этих словах порог уступил. Приглашение войти успокоило его. Когда я вошел внутрь, на меня накатила липкая волна тошноты, но это было лучше, чем сгореть, как поджаренный хлебец. Несмотря на это, я почувствовал, что большая часть моих магических сил улетучилась.

Это было еще одно, что могли сделать пороги.

Отец Вик успокаивающе положил руку мне на плечо и повел в неф. Что-то в его прикосновении, от которого веяло сверхъестественной силой веры, и в том факте, что он был на два дюйма выше меня, вызвало воспоминания о том, как я был здесь молодым прихожанином.

— Спасибо — сказал я, но святость собора понизила мой голос до шепота.

— Я знаю, у вас много работы — сказал он — но я надеюсь, что у нас скоро будет возможность встретиться.

Он сунул мне в руку визитку, когда оставил меня с детективом Вегой.

— Старый друг? — спросила она, когда он отошел на достаточное расстояние.

— Что-то в этом роде.

Я засунул его визитку в карман.

— Ну, не стоит так успокаиваться. На данный момент все здесь подозреваемые.

Я фыркнул.

— Это напоминает мне о другом деле.

Она бросила на меня мрачный взгляд. Мы оба знали, что у полиции Нью-Йорка не было достаточных оснований для привлечения меня к ответственности. Но в ходе их почти невозможной кампании по раскрытию дел были нарушены все виды протоколов, если не сказать больше. Хотя мне и не было предъявлено обвинение в убийстве, предъявления обвинения в воспрепятствовании правосудию, без сомнения, было достаточно, чтобы отправить это дело в корзину, достаточно веских доказательств.

— Вот — сказала она, прикрепляя к лацкану моего пиджака пластиковую карточку с крупными желтыми буквами — Полиция Нью-Йорка.

— Меня назначают заместителем?

Она нахмурилась.

— Сюда.

Я последовал за ней по центральному проходу собора. По обе стороны от нас сквозь высокие готические окна падал приглушенный свет. Впереди нас мягко светился величественный витраж. Во время богослужений я обычно рассматривал изображения святых и ангелов, один из которых был моим предком, Михаилом. Казалось, что кусочки цветного стекла придают им волшебство. Вместе с этим приятным воспоминанием пришли и другие: запах накрахмаленных костюмов и легких духов, тепло скамьи с мягкими подушками рядом с бабушкой, её рука, рассеянно поглаживающая мои волосы.

Дедушка так и не присоединился к нам по причинам, которые я понял гораздо позже.

Мы поднялись по деревянным ступеням к алтарю, нырнули под полицейскую ленту и обогнули алтарь, задрапированный тканью. Двое полицейских стояли на страже у двери слева. На столе рядом с ними лежали картонные коробки.

— Тело все еще внутри, но оно прикрыто — сказала мне Вега — Мы ждем результатов экспертизы, так что вам нужно надеть это.

Она доставала из коробок одноразовые перчатки и бахилы и теперь сунула мне в руки по паре. Она надела все это еще до того, как я разобрался, что это за перчатки. Я только успел натянуть вторую бахилу, как на моих ушах захлопнулась сетка для волос. Детектив Вега, в своей собственной голубой сеточке для волос, заправляла мои выбившиеся пряди под резинку с сосредоточенным выражением лица, которое могло бы быть милым, если бы она не выполняла свою работу так грубо.

Она отступила назад и оглядела меня с головы до ног.

— Надеюсь, мне не нужно говорить вам, что все, что вы увидите или услышите, строго конфиденциально. Вы расскажете кому-нибудь, кроме своей кошки, и сделка расторгнута. Понял?

— Понял — сказал я.

Я был почти уверен, что детектив Вега не знала, что у меня есть кошка, тем более говорящая.

— По крайней мере, мы знаем, что кровь вас не беспокоит — пробормотала она.

Она имела в виду тот факт, что я был в крови, когда она арестовывала меня. Молодец, детектив. Не дожидаясь ответа, она прошла мимо полицейских в ризницу.





10




Я осознал, что начал поддаваться успокаивающей силе собора, только когда комната, в которую я вошел вслед за детективом Вегой, нарушила тишину, царившую в моих камерах. Я оперся на трость, ослабевший и задыхающийся. Должно быть, что-то отразилось и на моем лице.

— Ты в порядке? — Спросила Вега — Нужна маска?

Я покачал головой. Запах смерти был горьким, но дело было не в этом. Я моргнул и еще раз обвел взглядом маленькую комнату.

Белая ризница, где готовились к богослужению, была перепачкана кровью и разграблена. Шкафы были открыты, ящики выдвинуты из своих гнезд, свечи, потиры и облачения разбросаны. Справа от меня старые ритуальные книги были извлечены из хранилища и разорваны на части, хрупкие страницы разбросаны. В другом конце комнаты лежал убитый священник.

Я и раньше видел трупы, я не всегда успевал к колдунам-любителям, но это был не тот случай, когда существо из преисподней питалось, чтобы поддерживать свою форму. Нет, эта сцена вызывала ярость и нечто гораздо более тревожное. Ликование.

Мои уши уловили болтовню полицейских снаружи, очевидно, они вводили в курс дела новоприбывшего:

— ...золотая чаша..., ...лицо превратилось в желе..., ...почти не похож на человека.

На белой простыне, покрывавшей тело ректора, виднелось растекающееся красно-коричневое пятно, покрывавшее бесформенную голову. В конце, ближе ко мне, пыльные подошвы парадных туфель были растопырены вниз.

Хотя я откашлялся, мои следующие слова прозвучали как царапанье.

— А где эта надпись? — спросил я.

Детектив Вега подошла к телу, впервые за все время, что я видел, чтобы она делала что-то осторожно, и приподняла простыню. Я наклонил голову. Помогло то, что нужно было кое-что проанализировать. Слова были выведены вертикально на спине, с левой и правой сторон, человека в белом халате. В качестве чернил, по-видимому, была выбрана кровь ректора.

— А фотографий нет? — спросил я.

— Они визуализируются — отрезала она — Вам это о чем-нибудь говорит?

— Что ж, ваши люди были правы. Это древнее изображение. Фактически, это предшественник латыни.

— Что там написано?

Я вытащил из кармана пальто блокнот с откидной крышкой и вытащил короткий зеленый карандаш из металлической спирали.

— К сожалению, я не очень хорошо владею этим языком. Я записал сообщение, буква за буквой. Для этого потребуется небольшое исследование.

Брови Веги снова поползли вниз.

Я пожал плечами в знак сожаления.

— Ты закончил? — спросила она, сидя на корточках.

Я еще раз просмотрел написанное и сделал еще пару пометок. Несмотря на пугающий почерк, почерк был довольно изящным. В глубине палатки, которую детектив Вега соорудила из простыни, я заметил что-то похожее на липкий лоскут кожи головы. Я отвел взгляд и быстро кивнул.

Выйдя из комнаты, мы выбросили остатки защитного покрытия в мусорный пакет.

— Сколько времени? — спросила она.

— Чтобы понять смысл послания? — Я беззвучно пошевелил губами — Пару дней? Это редкий язык — объяснил я, прежде чем она успела выразить протест, отразившийся на её лице.

Она тяжело вздохнула.

— Есть идеи, кто еще в городе мог бы это знать?

— Я добавлю это в свой список любимых занятий.

Она бросила на меня еще один предупреждающий взгляд и полезла в карман куртки.

— Я верю тебе на слово — Двумя первыми пальцами она вернула визитку, которую держала в дюйме от моего лица — "Через пару дней",это суббота. К тому времени я буду ждать телефонного звонка. Ты же не хочешь, чтобы я тебя искала.

— Я могу придумать вещи и похуже — Я сверкнул улыбкой.

Этот ребяческий комментарий заставил её шоколадно-карие глаза неотрывно смотреть на меня, что позволило мне взять карточку одной рукой, а другой расстегнуть и спрятать значок полиции Нью-Йорка. Классический обман зрения.

Детектив Вега ничего не заметила. Сказав, что я сам найду дорогу домой, она оставила меня со своей следственной группой. Спускаясь по ступеням алтаря, я огляделся в поисках отца Вика, но в нефе уже не было ни одного служащего церкви. Возможно, их допрашивали.

У бронзовых дверей собора меня охватила еще одна неприятная волна, но мои силы вернулись. Что заставило меня задуматься. Убийство, вероятно, не было делом рук сверхъестественного существа. Даже если бы одному из них удалось проникнуть в святилище, порог лишил бы его силы. Он не смог бы сохранить свою форму внутри.

Итак, мы имели дело с человеком. И, учитывая чрезмерную жестокость этого поступка, скорее всего, кто-то решил отомстить ректору. Но тогда что означало это сообщение?

Направляясь к стене, я достал блокнот и перечитал свой перевод:

ЧЕРНАЯ ЗЕМЛЯ

Да, я умолчал об этом детективу Веге. Но чтобы стереть эти шесть месяцев, мне нужно было не только интерпретировать сообщение, но и указать ей направление для ареста. И эта вторая часть требовала времени. К счастью, у меня был на примете ресурс. Я бы занялся этим делом, пока работал над тем, как и почему прошлой ночью был вызван крикун. Это напомнило мне, что мне нужно предупредить Орден.

Я оглянулся на удаляющийся собор Святого Мартина, красивую, хотя и пугающую аномалию на фоне высоких зданий Маммоны, и вздохнул. Что-то подсказывало мне, что следующие несколько дней будут долгими.

Спасибо Богу за колумбийское темное жаркое.





11




Я быстро проверил свои защитные заклинания, все в целости и сохранности, перед тем, как достать брелок. Домом была квартира на Десятой Западной улице, её верхний этаж был маленьким и квадратным, как верхний ярус свадебного торта, что делало его невидимым с улицы. Естественно, я жил на этом этаже.

Я задвинул три засова: золотой, серебряный и бронзовый, переступил порог и сразу почувствовал себя лучше. Для волшебника не было большего удовольствия, чем вернуться в свое защищенное жилище, особенно когда двенадцать часов, которые я провел вдали, показались мне двенадцатью днями.

В отличие от других сфер моей жизни, я испытывал навязчивую гордость за порядок в своем лофте. А благодаря нынешнему избытку свободных помещений в Нью-Йорке арендная плата была до смешного приемлемой даже для человека моего уровня оплаты.

Конечно, в понедельник все может измениться.

Но пока что квартира в индустриальном стиле была для меня домом. Я оценил пространство: высокие потолки с выступающими балками, арочные двухэтажные окна и большие ковры на бетонных полах с пятнами. Плюшевый диван и стулья стояли вокруг камина, выложенного плиткой, который я топил с октября по апрель. За кухней была лестница, ведущая в библиотеку и лабораторию на втором этаже. Здесь было много открытого воздуха, где можно было творить чудеса. И в тех редких случаях, когда магия ускользала из-под моего контроля (эй, сначала практика, потом мастерство), искривленная сеть Уэст-Виллидж рассеивала энергию, прежде чем она могла нанести какой-либо реальный ущерб.

Тот взрыв газа на Бликер-стрит в прошлом месяце? Это был не я.

Когда я вешал трость на вешалку, раздалось громкое фырканье. На диване под окном, выходящим на запад, зашевелилась большая копна рыжей шерсти. Охряно-зеленые глаза приоткрылись, а затем открылась пасть с острыми зубами.

Черт, я разбудил кошку.

Кончик её хвоста приподнялся, затем тяжело задвигался и снова опустился. Я стоял неподвижно и ждал, когда она снова закроет глаза — они иногда так делали — но она продолжала наблюдать за мной.

— От тебя воняет дерьмом — сказала она.

— И я тоже рад тебя видеть — ответил я.

— Где, черт возьми, ты был?

— Эй! Что я говорил о языке? — Это действительно было то, чему я пытался её научить, очевидно, без особого успеха.

Табита была, ну, в общем, Табитой: духом-суккубом, который был вызван любителем и сожрал бы нас обоих, если бы я не превратил её в бродячую кошку. Не имея возможности обезглавить кошку, согласно протоколу уничтожения суккубов, я взял её к себе. Сомнительный ход, я признаю. Но это было пять лет назад, и у меня все еще были все мои части тела. Заказ был не слишком удачным, но что еще нового?

В любом случае, с тех пор Табита стала меньше соблазнительницей и больше гарпией, а при весе в сорок фунтов, еще больше гарпией.

— Ну? — настаивала она.

— Что ж, все оказалось немного сложнее, чем я ожидал — Я прошел на кухню, поставил бумажный пакет из продуктового магазина на углу на прилавок и начал разгружать его — Тот призыв, на который я отправился прошлой ночью? В итоге он оказался демоническим. Драка опустошила меня, а это означало время Телониуса. Ха. Я уверен, ты можешь себе представить. Из-за этого я опоздал на занятия, а затем и на встречу с моим сотрудником службы пробации. Ну, во втором случае виноват Снодграсс. Придурок — Я поставил банку с кофе на стол сильнее, чем хотел — О, и запомни, если я не смогу помочь раскрыть убийство к концу выходных, есть большая вероятность, что я останусь без работы.

Я поймал себя на том, что готова впасть в истерику. Я посмотрел на Табиту в поисках какого-нибудь знака поддержки, но она снова положила голову на лапы, закрыв глаза. Весившая сорок фунтов, она к тому же страдала нарколепсией.

— Ты хотя бы не забыл о моем молоке? — томно спросила она.

Я взял бутылку сырого козьего молока, по двадцать баксов за штуку, и взболтал её с горечью. Вкус у Табиты был не из дешевых. Если учесть это и стейки из тунца, политые бренди, она ела лучше, чем я.

— И на этот раз потеплее — добавила она, отворачиваясь.

— Не раньше, чем ты отчитаешься о своих походах.

— Все спокойно — пробормотала она.

В обмен на жилье, питание и свою жизнь Табита должна была каждые два часа обходить широкий карниз этажом ниже и сообщать обо всем необычном на улице. Сказать, что её уступчивость была неустойчивой, значит не сказать ничего.

— Как насчет того тайского ресторана, что находится через дорогу? — спросил я — Безвкусная вывеска, да?

— Отвратительная.

— Здесь нет тайского ресторана.

— Шел дождь. Я плохо видела.

Она даже не пыталась казаться убедительной.

— Да, прошлой ночью и минут на десять! — Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. От того, что Табита не стала играть в кости, у меня подскочило давление — Послушай, это для нашей общей безопасности. Не все относятся ко мне с таким уважением, как ты. И все, что достаточно сильно, чтобы пробиться сквозь мои чары, не станет липким при виде домашней кошки. Особенно такой... раздражающей.

Табита зевнула.

Я поставил бутылочку в холодильник и закрыл дверцу. Табита могла залезть во что угодно, но только не в холодильник.

— Нет отчета, нет молока — объявил я.

Кошка не шевелилась целую минуту. Наконец, она тяжело вздохнула.

— Может быть, я не вернусь — пробормотала она, с неуклюжим стуком опускаясь с дивана. У соседнего окна она бросила на меня последний прищуренный взгляд, прежде чем пошевелить задом и протиснуться в кошачью дверцу.

Если бы Табита не вернулась, это сотворило бы чудеса с моими сбережениями, но это был всего лишь шум. Кроме бесконечного употребления козьего молока, у нее не было сил пробиться сквозь мои чары. Не то чтобы она когда-либо пыталась. Как у уставшей супружеской пары, у нас развилась завистливая зависимость друг от друга. Она была бы так же разочарована, если бы никогда больше не увидела меня, как и я, если бы никогда больше не увидел ее.

Конечно, пришлось бы вырвать несколько ногтей, чтобы заставить кого-то из нас признать это.

Я налил половину молока в маленькую кастрюльку на плите и убавил огонь до минимума. Затем, облизав палец, я решил воспользоваться отсутствием кошки, чтобы позвонить. (У Табиты была раздражающая привычка комментировать ситуацию). Я перенес настольный телефон со стойки на свое любимое кресло для чтения и по памяти набрал номер. Для тех, кто владеет магией, механические телефонные переключатели всегда превосходили микрочипы. Я потратил на это больше секунды.

— Алло? — Ответил приятный голос Кэролайн.

— Работаете допоздна, профессор Рид? — Поддразнил я.

Голос звучал ровно.

— Привет, Эверсон. Да, работаю, но еще нет и двух часов.

— Действительно? — Мне показалось, что это произошло гораздо позже, но я решил, что, сказав это, я буду выглядеть как бездельник. Не то впечатление, которое я хотел бы усилить, тем более что я собирался попросить её еще об одном одолжении.

— Чего хотел Снодграсс? — спросила она первой.

Хотя моя коллега понизила голос до шепота, её беспокойство звучало громко и отчетливо. Я почувствовал укол вины за то, что вызвал это, и решил преуменьшить ситуацию.

— О, ты знаешь. "У тебя слишком маленький класс. Ты не настоящий историк. Ты позоришь академические круги". Все те же старые фразы.

— Ты уверен, что это было все? — скептически спросила она — Он практически сбежал после вашей встречи.

От этого снимка у меня вспыхнуло лицо.

— Этот человек, вероятно, нашел скидку на скрепки.

Кэролайн рассмеялась в трубку, и этот красивый, жизнерадостный звук всегда меня подбадривал. Я представил её волосы, рассыпавшиеся по плечам, идеальные ямочки на щеках. Она прочистила горло.

— Так в чем дело?

— Ну, не буду распространяться на эту тему, но прошлой ночью в соборе Святого Мартина кое-что произошло, и...

— Ты имеешь в виду убийство? — она спросила — Разве это не ужасно?

— Ты знаешь об этом?

— Мой папа рассказал мне

Конечно. Отец Кэролайн работал адвокатом в мэрии. Я как-то встречался с ним, широкогрудым мужчиной с жесткими линиями волос, зачесанными назад, и мрачным лицом. По словам Кэролайн, он был последним честным брокером в мэрии. Это требовало решительности. Я не был уверен, завидовать ли ублюдку, который однажды попросит руки его дочери, или опасаться за его жизнь.

— Хорошо — сказал я — Ну, со мной консультировались по поводу моего знания тайных языков, видишь ли, на месте преступления были какие-то письмена. О, если бы детектив Вега могла меня сейчас слышать — Но мне нужно больше информации.

— Какой именно?

— Ну, например, кто может иметь что-то против церкви или настоятеля.

Чтобы сэкономить время, я решил, что будет проще сузить круг подозреваемых и посмотреть, смогу ли я связать кого-нибудь с сообщением, а не начинать с самого сообщения и выполнять эквивалент радиального поиска по всему городу. Кэролайн понимала город и его сеть влиятельных лиц не хуже, чем кто-либо другой.

— Я могу придумать несколько вариантов — сказала она через мгновение — но дай-ка я их рассмотрю

— Не слишком ли рано для завтрашнего ланча? Мы могли бы встретиться в твоем любимом гастрономе. Я, конечно, угощаю.

— Это было бы замечательно.

— Эй, я действительно ценю, что ты это делаешь.

— Что ж, приятно видеть, что ты относишься к чему-то серьезно.

Для разнообразия она опустила это слово, но оно было в её тоне. В такие моменты, как этот, тайное волшебство, как правило, доставляло больше всего хлопот. Не было четких правил, запрещающих мне рассказывать людям о том, чем я занимаюсь, но чем меньше людей будет знать о моей прошлой жизни, тем лучше, как для их здравомыслия, так и для моей безопасности. У меня не было времени размышлять над этим вопросом после того, как мы повесили трубку. Пока Кэролайн работала над своим списком, мне нужно было заняться делом крикуна.

Но обо всем по порядку…

Моя кошка был прав в одном, подумал я, снимая пальто и обувь и направляясь в душ.

От меня действительно дерьмово пахло.





12




Моей первой остановкой наверху был стол, на котором стояла трехмерная модель города. Купленный у друга Кэролайн, архитектора, он показался мне таким же чудесным, как любое волшебство. От величественного центра города до относительно равнинных деревень, шпилей Мидтауна и чащобы Центрального парка, все это было здесь: каждая улица и строение, построенные в соответствии с масштабом.

И, к счастью, все это в настоящее время потускнело.

С помощью магии я привязал модель к нескольким охранным знакам, расставленным Орденом по всему городу. Если охранные знаки улавливали хотя бы малейшее присутствие запретной магии, на модели загорался красный газовый огонек. Световой эффект сопровождался звуковым сигналом, скорее психическим, чем звуковым, так что я мог слышать его, даже находясь вдали от дома. Тогда мне предстояло выследить преступника.

Прошлой ночью руины Ист-Виллидж были охвачены адским пламенем. Это должно было подсказать мне о демонической природе магии.

Я перешагнул через серебряный магический круг и высыпал все, что собрал в квартире колдуна, на железный стол, который стоял вдоль перил чердака. Элементы заклинания, которые я осмотрел, были обычными. Сила заклинания, должно быть, заключалась в ритуале и произнесении заклинания.

Я повернулся к крутой стене из обычных книг.

— Стройная — сказал я.

Внезапно энциклопедии и классические издания превратились в магические фолианты и гримуары, большинство из которых были написаны от руки на утраченных языках столетней давности. Некоторые из тех самых названий, которые я старался уберечь от попадания в руки любителей. Я взобрался по вращающейся лестнице, провел пальцами по переплетам и вернулся с небольшой стопкой справочников по демонологии и подземным существам. Я разложил книги на своем угловом столе и провел следующие несколько часов, углубившись в них, выходя только для того, чтобы выпить кофе.

Когда я закрыл последнюю книгу, у меня были ответы на некоторые вопросы. А именно, подтверждение того, что колдун-любитель действовал не в одиночку. Для вызова визгуна требовалась сила рожденного в магии или высшего демона. И поскольку второго варианта, похоже, не предвиделось, я поставил на первое.

Я достал из ящика стола лист пергаментной бумаги, обмакнул перо в черные чернила и начал составлять отчет для Ордена.



Уважаемому ордену Магов-оракулов и магических существ,

Тема: Любительская магия/ Призыв

Срочность: Высокая

(Они были очень разборчивы в том, как они должны были быть составлены: частично по Джейн Остин, частично по служебной записке.)

I. Практикующий: Явный ЛЮБИТЕЛЬ. Мужчина средних лет с минимальными средствами. Имя неизвестно. Документы не найдены. Место жительства, по-видимому, определено в зависимости от профессии, а не от аренды или покупки. Из-за психического состояния, в котором находился ЛЮБИТЕЛЬ после колдовства, мы не смогли сразу же опросить его. Исцеление началось.

II. Местонахождение: Авеню Си, Ист-Виллидж, Нью-Йорк, Соединенные Штаты

iii. Источник магии: на данный момент неизвестен (см. выше, I). ЛЮБИТЕЛЬ, похоже, сотворил заклинание из обычных компонентов, но оно сгорело, что, вероятно, объясняет происхождение. Есть подозрения, что это ОПЫТНЫЙ МАГ. Планирую опросить ЛЮБИТЕЛЯ после полного восстановления чувств. Предполагаемое время восстановления: от сорока восьми (48) до семидесяти двух (72) часов.

IV. Призванное существо: КРИКУН

V. Результат: Изгнан

(Я решил, что лучше не вдаваться в подробности, особенно в ту часть, которая касается Телониуса).

Если не будет других указаний, я планирую продолжить расследование происхождения заклинания и буду сообщать о дальнейших открытиях по мере их поступления.

Покорнейше прошу прощения,

Эверсон Крофт



Я перечитал отчет и, убедившись, что он был достаточно информативным и содержательным, свернул его в виде шестигранного диска. За своим лабораторным столом я помахал шестиугольником над серебряной чашкой с пламенем сливового цвета: это был мой прямой путь к Ордену.

— Доставить — сказал я.

Отчет задымился, а затем вспыхнул яркой вспышкой.

Пламя в кастрюле окрасилось в оранжевый цвет, а затем вернулось к своему сливовому оттенку, сообщая мне, что сообщение от меня дошло. Напряжение в шее и плечах немного спало. Работы над этим делом было бы больше, но у меня была бы поддержка Ордена, даже если бы оно было медленным. И кто знает? Может быть, это был бы мой прорыв, дело, которое, так сказать, подняло бы меня из магического подвала. Десять лет показались мне достаточным сроком.

Я взглянул на часы и удивился позднему часу. Было почти десять.

— Не трудись готовить ужин — Табита запрыгнула на край железного стола и повалилась на бок — Я сама о себе позаботилась.

— Справилась? — Спросил я, прежде чем заметил пучок серых перьев, прилипший к уголку её рта — Голубка?

— Что еще должна сделать девушка, которую угрожают выставить за дверь?

Перевод: Видишь, как низко ты меня поставила.

Я фыркнул от смеха.

— Значит, из "Может быть, я и не вернусь" все изменилось на "Он меня выгоняет"?

— Надо как-то выживать — продолжала она обиженным голосом, как будто с ней поступили ужасно несправедливо. Она замолчала на время, достаточное для того, чтобы пощупать языком задний зуб — Кажется, у меня сломался коренной зуб.

Перевод: Ты заставил меня сломать коренной зуб.

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что с коренными зубами у нее все в порядке, но поскольку девяносто процентов любых отношений, это умение понимать, когда спорить, а когда уступать…

— Прости — сказал я — Дай-ка я попробую немного поколдовать.

— Ты только сделаешь хуже — надулась она, отворачиваясь.

Остальные десять процентов знали, что ни то, ни другое не принесло пользы.

Я вздохнул и начал возвращать исследовательские книги в их пыльные ячейки. Я чувствовал её взгляд суккуба на своем затылке.

— Ты не собираешься попросить мой отчет? — спросила она через мгновение.

— У тебя что-то есть? Что? — спросил я с лестницы, стараясь казаться более заинтересованным названием книги, которую держал в руках. Когда в её голосе появились эти дрожащие нотки, это означало, что у нее действительно что-то есть.

— О, кажется, я заметила, что кто-то наблюдает за нашим зданием.

Холодные пальцы коснулись моей шеи сзади — Мужчина или женщина.

— Хм. В наши дни никогда нельзя сказать наверняка, не так ли?

Я повернулся.

— На что это было похоже?

Табита облизала лапу и начала расчесывать её за ухом. После нескольких движений она подняла на меня глаза.

— Ты что-то сказал, дорогой?

— Похожа на мужчину или на женщину?

— Под пальто почти ничего не было видно, но, учитывая длинные волосы... похоже на женщину.

Я мысленно просмотрел список женщин, которые могли бы прийти ко мне с визитом или которые хотя бы знали, где я живу. Конечно, для второго случая имелись заклинания определения местоположения, предполагающие, что у женщины, о которой идет речь, есть магические наклонности. Но я сузил поиск до обыденного: Кэролайн Рид или детектив Вега, одна из которых обладает информацией, а другая приходит, чтобы потребовать ее. Но почему бы просто не подойти? Или не позвонить, если уж на то пошло?

— Когда?

— Пару часов назад.

— Как она выглядела?

— Обычная во всех отношениях.

Я пристально посмотрел на нее.

— Если бы это было менее полезно, это могло бы оказаться полезным.

Табита самодовольно ухмыльнулась.

— Молодая или старая.

— Молодая, но выглядит старше.

— Блондинка или черноволосая?

— Брюнетка.

Я мог сказать, что Табита устала от игры, потому что её глаза были закрыты, и она отвечала более свободно. Но я так и не смог понять, кем могла быть эта женщина. Судя по цвету волос, Рид и Вега выбыли из игры. И все же, назовем это интуицией волшебника, кто бы это ни был, он следил за мной.

Мне нужно было выяснить, почему.

— Хорошо, если она появится снова, постарайся выделить одну-две характерные черты — Я пролистал последнюю книгу — А еще лучше, дай мне знать сразу — Я повернулся и обнаружил, что Табита крепко спит.

Я покачал головой, но, возможно, и мне пора было сделать то же самое. После того дня, который у меня был, мне не помешало бы выпить еще двенадцать. Вернувшись к своему столу, я схватил пустой кофейник и кружку. В высоких окнах квартиры внизу горел теплый свет. Где-то на Гудзоне прозвучал корабельный гудок.

Нет, подождите...

Я повернулся лицом к макету города и чуть не поперхнулся.

Не корабельный гудок, а мой сигнал тревоги. Модель снова светилась адским пламенем красного цвета.

На этот раз в двух местах.





13




Когда таксист высадил меня сорок минут спустя, узкие улочки Чайнатауна были пустынны. Я дал ему стопроцентные чаевые за поездку в темное время суток "надбавка за опасность", как называли это жители Нью-Йорка.

Подходящее название, подумал я, когда такси тронулось с места. Конечно, большинство жителей Нью-Йорка не знали, какие ужасы на самом деле таятся в темноте, заманиваемые городскими вихрями лей-энергии, а с недавних пор и мутным туманом отчаяния.

Я задержался на мгновение, чтобы сориентироваться. Улица, на которой днем кипела торговля, теперь представляла собой проход с опущенными стальными дверями, названия компаний на которых были написаны красными китайскими иероглифами. Некоторые из них сопровождались восточными знаками, защищающими от зла. Наверху в окнах одиноких квартир горел свет.

Когда я пошел дальше, то заметил, что тротуары здесь были бесконечно чище, чем в Ист-Виллидж, благодаря криминальному синдикату, который управлял этим районом. Помимо борьбы с обычными пороками, Белая рука получал прибыль, облагая налогом местные предприятия и жителей за "защиту и услуги", которые, очевидно, включали в себя вывоз мусора. Конечно, неуплата означала, что на следующий день ваша голова окажется в куче мусора.

Белая Рука тоже не любил посторонних, особенно после наступления темноты. Мне нужно было действовать осторожно.

Я был в том квартале, где сработала защита. Охотничье заклинание, которое я приготовил, было, конечно, поспешным, и мне пришлось приготовить два, второе для сигнализации в сорок градусах, но, поскольку по прогнозу дождя не было, у него были хорошие шансы на выживание..

При этой мысли какая-то рыбоподобная сила дернула мою трость, увлекая меня на север. Я бросился бежать.

Через полквартала сила завела меня в переулок, который тянулся между двумя ресторанами и заканчивался у мусорного контейнера. У коричневого металлического бока мусорного контейнера громоздились куски асфальта, как будто кто-то долбил домкратом по водопроводной магистрали, а мусор оставил убирать кому-то другому. Я замедлил шаг и понюхал воздух. Вчерашняя дьявольская вонь так и осталась застоявшимся послевкусием в носоглотке, но, похоже, я почувствовал свежую волну.

Не такую сильную, как прошлой ночью, но…

Впереди и слева от меня была зеленая дверь, на крыльце поблескивали осколки стекла. Рядом с ней лежала перекошенная оконная решетка. Я поднял глаза к темному провалу окна двумя этажами выше. Из-за неровных очертаний разбитого стекла сочился тот же кроваво-красный туман, который я видел прошлой ночью.

Я превратил трость в меч и посох и огляделся, сердце бешено колотилось в груди. В переулке было тихо, но то, что было призвано, разгуливало по городу, черт возьми.

Я распахнул запертую зеленую дверь, вошел в узкий лестничный пролет и быстро поднялся. На втором этаже я открыл дверь на лестничной площадке и протянул зажженный жезл.

— Боже милостивый — пробормотал я.

Войдя в единственную комнату квартиры, я с первого взгляда оценил жуткую картину: круги заклинаний, на этот раз нанесенные солью, знакомые ингредиенты, обгоревший пергамент, грязный след, ведущий под кухонную раковину и, в конечном счете, к окну, где крикун вырвался на свободу.

Я подошел к поверженному колдуну.

Его рот был приоткрыт, темные глаза закатились вверх, как будто он пытался разглядеть что-то у себя на макушке. Или, может быть, он не хотел смотреть на то, что происходило внизу. Его ребра бледно белели вокруг впалой чаши торса. Крикун съел все.

Руками в перчатках я обшарил его карманы в поисках документов. Там ничего не было, но в бумажнике на заднем столике я нашел водительские права. Лицо совпадало.

— Во что ты вляпался, Чин Лау Пинг? — Пробормотал я, записывая его имя в свой блокнот.

Судя по другим его документам, я понял, что он водил междугородний автобус. Я в последний раз взглянул на фотографию, прежде чем положить бумажник на стол. Мужчина с аккуратными волосами не мог бы так сильно отличаться от бродяги из Ист-Виллидж, и все же эти двое каким-то образом овладели одним и тем же заклинанием. Несмотря на то, что примерно час назад мне нужно было заняться другим заклинанием, я быстро обошел квартиру.

Что-то должно было связывать их обоих.

Я остановился у бамбукового книжного шкафа с зеркалом наверху и посветил фонариком на корешки. Но это была обычная любительская литература: религиозные тексты, книги по мирским заклинаниям, энциклопедия ченнелинга и прорицаний. Ничего, что содержало бы мрачные секреты вызова демонов. И почему именно крикуны?

Подойдя к окну, я выглянул в ночь сквозь разбитую раму. Я прислушался, не раздадутся ли кровавые крики, но услышал только отдаленные автомобильные гудки и сирены. Если повезет, у существа началась вторая беременность.

Мне нужно было бы предупредить об очередности застройки, но сначала я должен был добраться до центра города.

Я бегом вернулся в переулок, хрустя ботинками по битому оконному стеклу. Я почувствовал движение за мгновение до того, как перед глазами у меня рассыпались звезды. Удар я почувствовал, только когда приземлился лицом вниз.

Что-то твердое ударило меня по затылку.





14




Я повернулся и, моргая, посмотрел на нападавшего. Было трудно понять, что это за фигура вырисовывалась перед глазами. Ощущение было такое, будто кто-то взял куски тротуара рядом с мусорным контейнером, придал им пропорции крупного человека и вдохнул в них жизнь. Я выглянул из-за фигуры. Конечно же, куча на тротуаре исчезла.

Замечательно. Я имел дело с големом.

С тихим стоном голем занес гигантский кулак. Я мог закричать, а мог и не закричать, когда отскочил в сторону от его траектории. Мостовая взорвалась позади меня. Я поднялся на ноги и отшатнулся назад, выставив меч. Удар превратил мои ноги в лапшу, но моя ментальная призма осталась цела.

— Энергия! — воскликнул я.

Сила моего меча разрушила правую руку голема, и она отлетела в переулок. Но, хотя голем покачнулся назад, его ноги устояли. Он неуклюже двинулся вперед и взмахнул оставшейся рукой. Я вовремя успел поднять свой световой щит, но сотрясение от удара слева отбросило меня к кирпичной стене, и я получил еще один прекрасный удар по голове. Переулок накренился в одну сторону, потом в другую, прежде чем я смог снова выпрямиться.

— Форза Дура! — Крикнул я.

Из-за того, что моя призма колебалась, сила не справлялась с задачей атакующего голема. Хотя из его туловища вылетали куски, существо почти не замедлилось. Я развернулся и, шатаясь, направился к выходу из переулка. Мне нужна была какая-то поддержка, но от кого? Город кишел магами, но я понятия не имел, кто из них принадлежал к Ордену, а кто нет, похоже, именно этого хотели старейшины.

Когда я вышел из переулка, меня осенила идея: Канал-стрит, к северу отсюда. Под ним проходила ветка несуществующей линии Бродвея.

Я повернул направо. Секундой позже за моей спиной раздались громкие шаги голема.

Размахивая тростью, как эстафетной палочкой, я вспомнил рассказ о темном колдуне, использующем големов для защиты своего святилища, где он творил заклинания. Должно быть, так оно и было. Кто-то знал, что призыв визгуна прошлой ночью был сорван. Стремясь избежать повторения, он не только организовал сегодняшние двойные призывы на противоположных концах города, но и поместил голема на ближайший из них, возможно, как компонент заклинания "крикун", для любых волшебников, которые могли бы что-то разнюхать. Вероятно, я активировал, переступив порог кабинета фокусника.

Но как этот человек узнал, что я нахожусь ближе к Чайнатауну, чем к Гарлему? Если только он не знал, где я живу. Я подумал о брюнетке, которую Табита видела наблюдающей за моим домом.

Сыграла ли эта женщина какую-то роль в этом? Была ли она колдуньей?

Я украдкой оглянулся через плечо и пожалел об этом. Существо было менее чем в полуквартале от нас и приближалось, его неуклюжие шаги буквально разъедали бетон. Но я уже добрался до Канал-стрит. Я резко повернул направо и начал всматриваться вперед в поисках…

Вот так!

Я направил свой меч в сторону вентиляционного отверстия метро, которое занимало половину тротуара. Выкрикнув Слово, я снес его с основания. Крепко ухватившись за выступ между внезапно образовавшейся дырой и витриной магазина, я собрал в призму побольше энергии, надеясь, что голем, черт возьми, последует за лидером.

Когда я повернулся, это был он. Вроде

Вместо того, чтобы обогнуть дыру, голем предпочел вытянуть свою неуклюжую ногу поперек нее. Я нацелил свой меч в его переднюю лапу.

— Энергия!

Как только нога коснулась тротуара, нога голема оторвалась в голени. С удивленным стоном остальная часть голема исчезла из виду, только для того, чтобы каменные пальцы снова появились и ухватились за выступ. Но второе Слово отбило его руку, и я увидел, как голем с грохотом рухнул в зловонную пустоту.

В голове все еще звенело, я наклонился, чтобы перевести дыхание. Затем я заменил стальную решетку на дыре и прикрыл беспорядок несколькими близлежащими строительными баррикадами, которыми был усеян город. Далеко внизу уже шла отвратительная, грохочущая битва. Вурдалаки против голема.

Если повезет, мой новый друг успеет сделать несколько удачных снимков, прежде чем его разорвет на части. В любом случае, это произошло само по себе.

Мне нужно было успеть на поездку в центр города.





15




Как оказалось, мне не понадобилось охотничье заклинание, чтобы определить место второго вызова. Небольшая армия полицейских машин сделала эту работу за меня.

— Это ты, приятель? — пробормотал таксист, останавливаясь — Господи.

Он был не в восторге от адреса. После катастрофы Гамильтон-Хайтс пришел в упадок не меньше, чем любой другой район, и по количеству убийств сравнялся с Южным Бронксом.

— Вы не могли бы подождать? — спросил я — Я ненадолго.

Заплывшие глаза мужчины метались от здания к зданию, как будто из них в любую секунду могли вылететь пули — Извини, приятель — сказал он, покачав головой, когда я протянул ему лишнюю двадцатку — Я такой же бедолага, как и все, но не настолько.

Когда такси развернулось и поехало обратно на юг, я поспешил к месту преступления, неприукрашенному кирпичному многоквартирному дому высотой в двадцать с лишним этажей. Несколько местных жителей собрались у входа, когда полиция появилась и исчезла через вход в здание. Я протиснулся к краю толпы и встал позади пожилой пары, обе в плотных ночных халатах.

— Что происходит? — спросил я.

— Флэша убили — сказал мужчина, не оборачиваясь.

— Убийство?

— Большая неприятность — сказала женщина.

— Кто-то ворвался к Флэшу — снова заговорил мужчина — Суперинтендант нашел его после того, как мы пожаловались на жуткие крики из его подразделения.

Я представил себе сцену, похожую на ту, что была в Китайском квартале.

— Они поймали этого парня?

— Нун-ух — Мужчина вскинул голову — Выбрался через окно, должно быть, спустился по пожарной лестнице.

— Либо так, либо у него были крылья — вставила женщина — потому что мужчина живет двенадцатым этажом выше.

Да, самые отвратительные крылья, которые вы когда-либо видели, леди. Это означало, что у нас на свободе были два крикуна.

— Чем занимался Флэш? — Мне нужно было найти какую-то связь между колдунами, общее дело. То, что эта пара, похоже, знала о последней жертве, было моей удачей — не то, с чем я сталкивался очень часто.

Но вместо того, чтобы отреагировать еще раз, они впервые обернулись. Сквозь стекла очков я наблюдал, как в них закрадываются подозрения. Прощай, фортуна. Я не только был чужаком в этом районе, но и мое лицо было недавно разбито. Я проследил за взглядом мужчины, который посмотрел на мои перчатки, испачканные кровью после того, как я расправился с колдуном из Чайнатауна.

— Офицер! — крикнул мужчина через плечо, оттесняя свою жену — Офицер!

— Подождите минутку — сказал я, показывая ладонь.

Неудачный прием. Теперь женщина могла видеть кровь. В ответ она пронзительно закричала.

Это привлекло бы чье-нибудь внимание. Опустив голову в тень поднятого воротника, я развернулся и зашагал на юг, сам мистер Беззаботность. Я прислушивался к возбужденным голосам позади меня. Когда я выбрал "белый мужчина" и "убийца", я решил ускорить шаг.

Перешел на спринтерский бег.

— Стойте! — раздался женский голос.

Извините, офицер, но быть задержанным за нарушение условий испытательного срока, это уже само по себе плохо. Быть пойманным с кровью другого бандита на руках и без внятного объяснения, как она туда попала? Да, этого не случится.

Я завернул за угол здания, когда позади меня раздалась пара щелчков.

Конечно, вы могли бы просто пристрелить меня.

Во второй раз за эту ночь я был в полной боевой готовности. Я сосредоточил внимание на выходящем на южную сторону подъезде того же жилого дома. Но вместо того, чтобы нырнуть внутрь, я прижался спиной к выступающему под углом в девяносто градусов входу, образованному кирпичной облицовкой здания.

Держа трость на уровне подбородка, я прошептал одно слово: "Оскураре".

Когда из-за угла показался полицейский, белый опал на моей трости сразу же поглотил свет. Тень, в которой я стоял, стала еще темнее, еще более непроницаемой.

Притормозив, офицер включила фонарик и подняла его на уровень своего оружия. Луч прошелся из стороны в сторону, затем упал на пару ободранных автомобилей, стоявших у обочины. Девяносто девять процентов нынешних полицейских сказали бы: "Ну и черт с ним, отступили бы и дожили бы до следующего дня". Ночью на Гамильтон-Хайтс полицейский не стал бы оставаться один. Но, похоже, мой преследователь принадлежал к тому священному одному проценту, который все еще верил в служение и защиту.

Мне повезло.

При этой мысли луч прожектора ударил мне в лицо. Офицер побежал в мою сторону.

Но не офицер, а детектив. Как в случае с Вегой.

Я почувствовал, что объяснения застревают у меня в горле, и ни одно из них не стоило того, чтобы их выплевывать. Для детектива Веги я был просто еще одним дегенератом в городе, где они живут, а не тем, кто пытается помочь навести порядок. Что бы я ни сказал, этого не изменишь. Даже в темноте я видел, как её блестящие черные брови резко сдвинулись вниз.

Но она больше не направляла на меня луч. Луч был направлен на вход, за которым я прятался. Она быстро прошла мимо меня и исчезла. Я услышал, как большая дверь затряслась, но осталась запертой. Детектив Вега раздраженно вздохнула. Луч развернулся, на этот раз осветив улицу.

Мои колени подогнулись от облегчения, но тут подбежала пара полицейских, мужчин, лучи их фонариков колебались в опасной близости. Я выпрямился, гадая, как долго смогу удерживать заклинание.

— Нашли его? — спросил более крупный офицер.

— Я думаю, он вошел — сказала Вега, оставаясь вне поля зрения — Запер за собой дверь.

— Хочешь, чтобы мы осмотрели все сверху донизу — спросил другой, явно смущенный собственным предложением. Рядом со своим напарником он выглядел двенадцатилетним мальчишкой. Они выбрали место в пяти футах от меня, чтобы закончить встречу. Если бы я протянул руку с тростью, то мог бы ударить любого из них.

— Нет — Вега присоединилась к встрече в профиль — Я хочу, чтобы вы проверили одного из наших стажеров, убедились, что он дома.

Вы же не серьезно.

— Как его зовут?

Я закрыл глаза. Пожалуйста, не...

— Эверсон Крофт — сказала Вега — Адрес есть в системе. Думаю, это десятая Западная улица.

— Мы уже на месте.

Когда полицейские ушли, детектив Вега еще раз осветила улицу своим фонариком. Убегая, я пытался спрятать свою трость, но, похоже, был недостаточно осторожен. Она, должно быть, заметила это. По крайней мере, в данный момент моя трость лучше скрывала меня.

Детектив Вега опустила фонарь. Что-то в этом жесте, выражавшем разочарование, если не поражение, заставило меня проникнуться сочувствием. Моя собственная ночь складывалась не намного лучше. При других обстоятельствах я, возможно, заключил бы её в объятия. С другой стороны, Вега не произвела на меня впечатления любителя обнимашек.

С пистолетом в руке она направилась к выходу из здания, бормоча угрозы себе под нос.

— И если тебя не будет дома, Крофт...

Ладно, время сочувствия закончилось. Если я не хотел слушать вторую часть угрозы Веги, мне нужно было придумать, как обогнать полицейскую машину на скорости в ста тридцати кварталах к югу.

И победить.





16




Я пробежал несколько кварталов на юг, прежде чем свернуть на запад.

Я уже решил, что метро, это не вариант. Слишком ненадежно. Мой план состоял в том, чтобы поймать такси, высыпать содержимое своего бумажника ему на колени и заставить его свернуть с Вест-Сайдского шоссе на его личный автобан. За минуту до этого полицейская патрульная машина проехала по бульвару Фредрика Дугласа и затормозила на перекрестке. Я был уверен, что они не свернут с этого курса, надеясь, что попадут в пробку или в двенадцати километрах от южного центра города.

Но для того, чтобы мой план сработал, мне нужно было такси. Я, пыхтя, притормозил на краю парка Святого Николая, где опасность была несколько меньше, и посмотрел вниз по улице на светящийся вход в метро.

Ни одного такси.

— Да ладно — в отчаянии воскликнул я — сейчас даже не полнолуние!

В наших лесных парках было что-то вроде проблемы с оборотнями или кровожадными дикими собаками, в зависимости от того, с кем вы разговаривали.

Я окинул взглядом несколько машин, припаркованных вдоль тротуара. Даже если бы я мог завести какую-нибудь из них, я бы не знал, как на ней ездить. (Эй, я вырос в городе). Оставалось угнать следующую машину, которая случайно проехала мимо. Или вести себя как волшебник.

Пригибаясь под ветвями деревьев, я поспешил вверх по цементной лестнице в парк. Тропинка, к которой она вела, была не более чем крошащейся полосой тротуара, быстро поглощенной разросшейся за десятилетие растительностью. Любители бега трусцой, байкеры и пешие прогулки, не говоря уже о Департаменте парков и рекреаций, уже давно покинули Сент-Николас ради его новых обитателей: разнообразных теневых созданий и случайных наркоманов, доведенных до отчаяния тем, что они возвращаются сюда.

Я не ушел далеко, свернув с тропинки, чтобы полазить по нагромождению валунов. Внутри я обнаружил небольшую грязную поляну. Любой друид скажет вам, что камни, богатые минералами, являются хорошими хранилищами энергии. Я отбросил в сторону грязную одежду, шприцы с лекарствами и то, что могло быть человеческой бедренной костью, и огляделся. Пахло как в туалете, но для моего заклинания места было достаточно.

Кончиком меча я начертил на земле круг размером с канализационный люк и вписал в него символ своей семьи: два квадрата, один из которых был наклонен на сорок пять градусов, чтобы он выглядел как ромб. Я соединил углы четырьмя диагональными линиями и нацарапал символ на каждом конце. Я достал из-под пальто высокий флакон с медными опилками и посыпал ими борозды.

Чтобы соединить круг с целью заклинания, я снял со своей звенящей цепочки три ключа: один золотой, один серебряный, один бронзовый, чтобы они соответствовали трем замкам на моей двери. Я разложил их треугольником по краям круга для заклинания и отошла в сторону.

Заклинание потребовало бы энергии, и немалой. Вот тут-то мне и пришлось быть особенно осторожным. Я не мог позволить Телониусу переступить порог. Только не сегодня вечером и уж точно не здесь, где, по слухам, бродят ночные ведьмы. Телониус гонялся за юбками и похлеще, поверь мне.

— Ладно — сказал я, высвобождая руки.

Я как раз собирался попробовать применить заклинание проекции, которое создало бы на цели мое ходячее и говорящее подобие. Помимо того, что оно требовало изрядной дозы энергии, его было чертовски сложно применить правильно, особенно на больших расстояниях. Даже тогда оно было недолговечным. Хотя я практиковался в этом заклинании бесчисленное количество раз, я мог бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я применял его на практике.

Скажем так, результаты были неоднозначными.

Я вышел в центр круга и, поставив ноги вместе, начал напевать древнее слово, которое переводится как "дом". Когда звук завибрировал во мне, я представил внутреннюю сторону своей двери так ярко, как только могла: молдинг, стеклянный глазок, медную ручку. Я представил ощущение ворсистого ковра под ногами, похожее на пещеру пространство чердака за моей спиной.

С каждым произнесением заклинания энергия лей, подобно напряжению, проходила через мою ментальную призму, спускалась по моему телу и попадала в магический круг. Там он потек по линиям моего символа, становясь все белее и набирая силу.

Через несколько минут это стало самоподдерживающейся силой.

— Ойкос — повторил я.

Ключи от двери зазвенели громким эхом. Мгновение спустя внутренняя сторона моей двери заколебалась, превратившись в призрачный образ над затемненным парком. Я обретал форму в своей квартире. Я направил больше энергии на то, чтобы избавиться от своей громоздкой одежды, заменив её на хлопковую пижаму и свободные носки-тюбики.

— Ойкос

Я наносил последние штрихи на прическу в изголовье кровати, когда раздался стук в дверь.

— Мистер Крофт?

Мне удалось победить полицейских, но только чуть-чуть. Я подождал необходимые десять секунд, чтобы они представили, как я просыпаюсь, встаю с кровати, пересекаю комнату…

Еще более сильный удар.

— Мистер. Крофт, это полиция.

— Иду — крикнул я, и мой голос прозвучал странно, как будто я слышал себя с противоположного конца туннеля.

Я вытянул вперед руку, одетую в пижаму, и повернул болты, их твердость, казалось, ощущалась откуда-то издалека. Двое полицейских, от которых я прятался совсем недавно, появились в открывшемся дверном проеме. Я недоуменно посмотрел на них.

— Мистер Крофт? — спросил тот, что покрупнее, с лицом боксера.

— Насколько я помню, был я — Я прочитал на его бейдже имя — Офицер Демпси.

Двое полицейских внимательно осмотрели меня, без сомнения, сопоставляя мои черты с данными статистики и фотографиями на своем компьютере на приборной панели. Второго полицейского звали Дипински, что, похоже, ему тоже подходило. Что-то в их взглядах подсказало мне, что я имею дело не с самыми хитроумными специалистами департамента. По опыту я знал, что в любом случае это может привести к сбою.

— Помочь вам чем-нибудь?

Дипински, чья полицейская фуражка с восьмиконечным козырьком едва доставала мне до подбородка, шагнул вперед — Ты всю ночь был дома?

— Вообще-то, был — Я подавил притворный зевок и неопределенно махнул рукой за спину — Проверял работы примерно до десяти, а потом отключился.

Их взгляды скользнули мимо меня, как будто они хотели найти что-то неладное. Я повернулся вместе с ними, в основном из любопытства. Квартира, расположенная над валунами в парке, была такой же аккуратной, какой я её оставил, Табита свернулась калачиком на своем диване, совершенно равнодушная к окружающему миру. В любом случае, одним беспокойством стало меньше.

— Что ж, считайте, что это была выборочная проверка — сказал Демпси.

Его напарник ткнул в меня пальцем — Мы приходим после восьми вечера, а тебя нет дома, ты нарушаешь свой испытательный срок, приятель. И знаешь, что потом? Мы собираемся немного прокатиться.

Да, и если бы я огрел тебя своей тростью сзади, придурок, ты бы ходил, пригнувшись, в этих маленьких штанах из полиэстера.

— Понял — сказал я.

Дипински уставился на меня, словно пытаясь решить, не расценивал ли мой резкий ответ как оскорбление. Хотя это было правдой, что я относился к нему примерно так же, как к арахису, мне просто нужно было, чтобы эти парни ушли.

Наконец он опустил палец и начал отступать. В этот момент изображение заколебалось.

Потраченная энергия покидала заклинание, черт возьми, и я был не в том положении, чтобы продолжать заклинание. Хотя мне и удалось стабилизировать проекцию усилием воли, Дипински заметил это нарушение. Его маленькое веснушчатое личико исказилось. Заклинание снова попыталось рассеяться.

— Я не могу в это поверить! — воскликнул его напарник, казалось, задыхаясь.

Я отпрянул, прежде чем понял, что он не смотрит на меня. Проследив за его движением пальца, я увидела, что Табита потягивается и садится на корточки.

— Это... кошка? — спросил он.

— Да — сказал я, изо всех сил пытаясь удержать заклинание — Её зовут Табита.

— Боже правый! — Приступ смеха, охвативший Демпси, был похож на сухую рвоту.

Дипински ехидно ухмыльнулся.

— А у тебя, Крофт, настоящий Чаббер — Очевидно, моя крупная кошка превзошла мужчину, который то появлялся, то исчезал. Как уже отмечалось, не самый сообразительный.

— Чаббер? — Сказал Демпси, выныривая, чтобы глотнуть воздуха — Это, блядь, самая большая кошка, которую я когда-либо видел!

Это заставило Дипински захихикать.

Табита спрыгнула с дивана, прижав уши.

— Эй, смотрите, ребята — прошептал я, пытаясь закрыть дверь настолько, чтобы она не попадалась им на глаза, и наоборот — Кошка становится немного странной в присутствии... ну, вы понимаете... людей, которых она не знает.

Дипински вытер глаз пальцем.

— Держу пари, что все изменилось бы, если бы я пришел с рождественской ветчиной.

Теперь их смех был на грани истерики.

— Тебе лучше принести всю эту чертову свинью целиком! — прохрипел его крупный партнер.

— У тебя все получится — прошипела Табита прямо у меня за спиной.

— Хорошо, спасибо, что заглянули — Собрав всю энергию, которая еще оставалась в моей неудачной проекции, я захлопнул и запер дверь перед полицейскими, прежде чем Табита успела вонзить в них свои когти.

Изображение исказилось и распалось на части. Я выпал из круга и приземлился прямо в грязь, моргая от внезапной темноты. В прохладном воздухе повис запах жженой меди.

Я немного посидел, ожидая, не нанесет ли Телониус визит в наш мир. Но, хотя кремовый свет на мгновение промелькнул в моих мыслях, я сохранил достаточно силы, чтобы не дать ему прорваться. И потратил ровно столько, чтобы моя задница не попала в переделку.

Я неуверенно поднялся, собрал свои обгоревшие ключи и провел носком ботинка по дымящемуся кругу. Как-то ночью. Два мертвых колдуна, два сбежавших крикуна. И у меня было нехорошее предчувствие, что независимо от того, что эти два шута сообщат детективу Веге, образ моего бегства останется в её голове. Я не был уверен, каковы будут последствия. Определенно, ничего хорошего. Если бы у меня были более неудачные опыты в качестве волшебника, ни один из них не пришел бы мне в голову.

Я вернулся на улицу в мрачном настроении, слишком медленно, чтобы окликнуть проезжающее мимо дежурное такси. Мгновение спустя светофор над входом в метро погас. Вздохнув, я направился на юг и направился домой.





17




— Мне так жаль — сказал я, садясь напротив Кэролайн Рид за маленький столик с деликатесами.

Она сидела очень прямо, что свидетельствовало о её раздраженной позе. Казалось, я часто заставляла её это делать. В свою защиту могу сказать, что прошлой ночью я прошел шестьдесят кварталов, прежде чем наконец поймал такси. Вернувшись домой, я должен был успокоить Табиту, которая была глубоко погружена в планирование убийств Демпси и Дипински, уточнить информацию о ситуации с крикуном, а затем принять душ и обработать свои раны.

Когда я забрался в постель, было почти четыре утра.

— Я не понимаю, Эверсон — сказала Кэролайн — Ты организовал эту встречу.

— Я знаю, я знаю, но...

— Тебе нужна была моя помощь.

— Да, и я... — И все же, где бы ты был, если бы я не позвонила?

Правильный ответ, все еще в постели. Разбудил меня не будильник, а резкий телефонный звонок, Кэролайн хотела знать, где, ради всего Святого, я нахожусь. Это было час назад.

— Послушай... — Я перевел дыхание — Я знаю, это не оправдание, но у меня была тяжелая ночь.

— Похоже, у тебя их много. И пока ты занимался … чем бы ты ни занимался, я была дома и работала над этим — Она взяла толстую папку из плотной бумаги и встряхнула её — Для тебя.

— И я ценю это. Правда, ценю.

Сжав губы, она положила папку передо мной и встала.

— Эй, куда ты идешь?

— У меня прием через пятнадцать минут. Она поправила ремешок сумочки на плече — Некоторые из нас серьезно относятся к своим обязанностям.

— А я нет?

— На самом деле, нет. И ты солгал мне.

— Солгал? — Честно говоря, я был в недоумении — О чем?

— О твоей встрече со Снодграссом. Я знаю о слушании.

О, это означало, что она также знала о моем испытательном сроке.

Когда я ничего не сказал, она покачала головой и повернулась, чтобы уйти.

— Подожди — Я схватил её за тонкое запястье. Это был смелый шаг, учитывая то положение, в котором я уже находился, но она остановилась. Когда она повернулась ко мне, твердость в её сине-зеленых глазах подсказала мне, что у меня есть примерно десять секунд, чтобы подать апелляцию.

— Ладно. Прошлым летом меня арестовали — сказал я, осторожно отпуская её — Не в том месте, не в то время. Система общественной безопасности работала на износ, и я получил два года условно за отсутствие улик. Я скрыл это от колледжа, возможно, это был неправильный шаг, но Снодграсс узнал. При нынешнем положении вещей я в трудном положении, это правда. Но — я похлопал по папке — если я смогу указать полиции Нью-Йорка на убийцу из собора, мой оставшийся испытательный срок сократится вдвое. И с этим я, по крайней мере, смогу представить дело совету директоров. Я думаю, они бы благосклонно отнеслись к профессору, использующему инструменты своей профессии для раскрытия преступления. К тому же это хороший способ привлечь внимание.

Каролина сухо фыркнула. Но по её смягченной позе я понял, что если она мне и не поверила, то на самом деле хотела бы поверить. Это было только начало. Она позволила мне отвести её обратно к столу и подвинуть под нее стул.

— Что мы будем с тобой делать? — устало спросила она.

— Ну, это определенно поможет — Я указал на папку, когда садился.

— Не это. Она потянулась вперед и коснулась моего рукава — У тебя пальто наизнанку.

Я посмотрел вниз. Черт.

— А что это за повязки? — спросил я.

Подошел официант, избавив меня от необходимости объяснять свои травмы. Я поправил пальто и заказал кофе. Кэролайн попросила налить ей еще.

— Ну что? — спросила она, прочищая горло и открывая папку с тем, что она собрала — У меня есть около пяти минут, прежде чем я опоздаю — Когда она придвинулась ближе, меня окутал её чистый аромат — Я придумал два имени. Во-первых, Арно Торн, генеральный директор "Чиллингтон Кэпитал".

Должно быть, мой мысленный стон вырвался наружу, потому что Кэролайн подняла голову.

— Знаешь его?

— По репутации — ответил я, что в основном было правдой. Арно Торн олицетворял худшее в инвестиционном банкинге. Холодный, бездушный, алчный, стандартные характеристики. Он был одной из нескольких фирм, которые до краха обеспечили себе неплохую прибыль, поставив на муниципальные облигации Нью-Йорка, что подорвало способность города выплачивать растущие долги. После кризиса те же фирмы обрушились на мэрию. Возглавляемые Арно, они предложили управлять тем самым долгом, который они обесценили, но по крайне низким процентным ставкам. Теперь они крепко вцепились зубами в яремную вену Нью-Йорка, обеспечив себе постоянный приток налоговых поступлений на следующие пятьдесят лет. Нью-Йорк, в свою очередь, стал их безмозглым рабом.

Все это очень уместно, учитывая, что те же инвестиционные банкиры были вампирами.

— Почему Арно?

— Потому что собор Святого Мартина расположен на престижной территории — ответила Кэролайн, перевернув несколько страниц — Вот судебные иски, поданные компанией "Чиллингтон Кэпитал" с требованием переоборудовать здание собора в центре города под коммерческую недвижимость. Церковь и группа охраны окружающей среды дали отпор. Когда судебные иски провалились, Арно переключил свое внимание на настоятеля. У меня есть достоверные сведения, что эти двое встречались в прошлом месяце. Арно предложил отцу Ричарду небольшое состояние, чтобы убедить епархию отказаться от размещения в центре города. Ричард сказал "нет".

— И вчера утром его нашли забитым до смерти — закончил я.

Прижав палец к губам, я пролистал улики. Вампиры ценят материальные ценности, но в основном как средство самосохранения и контроля. Интерес Арно к собственности, вероятно, был больше связан с источником энергии, на котором она располагалась, энергии, которую он мог использовать. Однако я сомневаюсь, что Арно сам совершил убийство. Он потерял бы свои силы на пороге, если бы не был сожжен дотла. Вампирам не очень, то хорошо живется в святых местах. А церковь Святого Мартина была такой же святой, как и они сами. Конечно, он всегда мог нанять головореза для выполнения этой работы.

Тем не менее, мне нужна была связь между Арно и сообщением на спине ректора. Из-за вчерашней суматохи у меня не было времени изучить Черную Землю или то, что это может означать.

— Кто этот другой? — Спросил я, не уверенная, что хочу это знать.

— Ван Ган.

— Ван Ган?

— Его также зовут Баши. Два месяца назад он возглавил преступный синдикат Чайнатауна.

У меня что-то сжалось в животе.

— Белая рука?

Она кивнула.

— Бывший босс умер в июле.

— Я слышал об этом. Естественные причины, не так ли? — На самом деле я читал об этом, рядом со статьей появилось изображение морщинистого лица мужчины и жидких седых волос. Вряд ли казалось справедливым, что человеку, виновному в стольких страхах и смертях, было позволено спокойно покинуть свой бренный мир.

Кэролайн продолжила.

— После кровопролитной борьбы младший сын одержал верх. Но там, где его отец поддерживал своего рода порядок, Баши провел свои первые недели в качестве босса, сея хаос, мстя за каждое кажущееся пренебрежение.

— И одна из его проблем была связана с церковью?

— В прошлом году больница Святого Мартина приняла десять девушек, сбежавших из борделя Белой руки. Молодые женщины видели, как их кураторы платили полицейским в форме, и поэтому боялись обращаться в полицию. Больница Святого Мартина предоставила им убежище до тех пор, пока их не удалось тайно вывезти из города. Скажем так, Баши воспринял это как личное оскорбление, когда узнал об этом. Прежде чем стать боссом, он руководил сетью проституток.

— И церковь не осталась в стороне — сказал я, вспомнив еще одну новость, которую я прочитал.

— Нет — подтвердила Кэролайн — Церковь взяла на себя инициативу в борьбе с эксплуатацией. Отец Ричард организовал общественную рабочую группу, предложил деньги осведомителям, оказал давление на полицейское управление, чтобы оно приняло жесткие меры.

Я мрачно кивнул. Эта история вполне подходила для убийства из мести. И поскольку Белая рука была организацией простых смертных, порог не стал бы препятствием. Что, однако, не подходило, так это сообщение. Когда Белая рука оставляла свой след на месте преступления, он был написан не на древней латыни.

Я пролистал статьи о Ван Ганге и Белой руке с фотографиями, пока не добрался до конца папки.

— А эти двое?

— В Нью-Йорке в каждом офисе есть дюжина или даже больше конфликтных точек, но, насколько мне удалось выяснить, Арно и Баши выглядят самыми опасными.

Или проклятыми, в первом случае, подумал я.

— А как насчет церкви? — Я думал о том, что сказала детектив Вега о том, что все, кто находится внутри, являются подозреваемыми.

— Церковь Святого Мартина не страдала от политических или литургических конфликтов, которые вы иногда наблюдаете в влиятельных религиозных учреждениях. По крайней мере, не открыто. Отцы Ричард и Виктор хорошо работали вместе в качестве настоятеля и викария. Не зная, что отец Вик был назначен викарием — я издал заинтересованный возглас — Викарий, отец Ричард пользовался большим уважением в церковной иерархии и более широком межконфессиональном сообществе, пользовался популярностью у своих прихожан...

Должно быть, я наблюдал за Кэролайн с излишним восхищением, потому что её щеки залил румянец. Она посмотрела на часы, как будто хотела чем-то занять свои глаза.

— Теперь мне действительно пора идти — сказала она.

Черт, подумал я.

— Еще один вопрос. Ты когда-нибудь слышала о "Черной земле" ? Может быть, это название братской организации, подпольного общества или чего-то в этом роде?

Если бы оно существовало, Кэролайн, скорее всего, знала бы об этом. У нее была обширная сеть контактов по всему городу.

Я не был уверен, использовались ли её контакты в исследовательских целях или для чего-то большего, и никогда не спрашивал. Иногда лучший способ сохранить свои секреты — открыть их своим друзьям.

Но между бровями Кэролайн появилась морщинка в форме запятой.

— Что-то не припоминаю. Я могу поспрашивать.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо. Меньше всего я хотел, чтобы она привлекла внимание опасной группы, особенно если у нее были сверхъестественные наклонности. На самом деле, это скорее косвенный вопрос — Я выдавил из себя смешок — Это не имеет отношения к делу.

— Угу — сказала она неуверенно.

Я встал, как и она, бросил на стол несколько купюр и сунул толстую папку под мышку. До меня вдруг дошло, что никто из нас ничего не ел. Боже, и я предложил угостить ее.

— О, привет, могу я принести тебе салат или сэндвич из холодильника, чтобы ты взяла их с собой?

— Не беспокойся. Я собрала запасной ланч.

— Запасной...?

Когда она погладила меня по небритой щеке, это как бы говорило:

— Теперь я тебя знаю.

— Ладно, я твой должник — неуверенно сказал я.

Она одарила меня улыбкой, которую можно было истолковать по-разному, и направилась к выходу из гастронома. Дневной свет, проникавший через окна, хотя и приглушенный, окутал её очаровательной аурой, передав мои чувства к ней в тот момент. Я открыл рот, не зная, что сказать. Но когда речь зашла обо мне и Кэролайн, я произнес всего три слова.

— Извини! — Я сказал — Еще раз спасибо!





18




Час спустя, решив начать с вампира Арно, я ехал в метро, направляясь в центр Финансового района.

Я вышел вместе с группой мужчин и женщин в профессиональной одежде. Миновав турникеты, стальные барьеры погнали нас к контрольно-пропускному пункту. Мы были внутри стены. Я наблюдал, как те, кто шел впереди меня, показывали свои удостоверения, похожие на паспорта. За соседним столиком вооруженный охранник рылся в портфеле мужчины, в то время как второй охранник грубо обыскивал измученного вида женщину.

Я сглотнул и нащупал полицейское удостоверение, которое, гм, забыл вернуть детективу Веге. Я все еще раздумывал, стоит ли им воспользоваться, когда подошла моя очередь.

— Давайте, давайте — проворчал охранник, протягивая руку. Он не был типичным полицейским в отставке с брюшком. Своим худощавым телосложением и бритой головой этот человек походил на агента спецназа. Как и все они. А почему бы и нет? Титаны финансов могли позволить себе самое смертоносное.

Почти машинально я вытащил из кармана удостоверение полиции Нью-Йорка. Охранник отобрал его у меня и поднес к своим солнцезащитным очкам-шилд, которые, очевидно, тоже носил в подполье. Через окно кабинки слева от него я мог видеть, как кто-то изучает рентгеновский снимок моего тела.

— Чем вы занимаетесь?

— Делом Святого Мартина

— Здесь не написано, кто вы такой — прорычал он.

Я полез за бумажником.

— Эверсон Крофт, специальный консультант полиции Нью-Йорка — Наконец-то мне удалось вытащить свой пропуск, который я тоже показал.

Охранника это не заинтересовало. Он прижал удостоверение полиции Нью-Йорка к моей груди с такой силой, что у меня участился сердечный ритм, и подтолкнул меня к посту досмотра. Я споткнулся о металлический стол, где у меня грубо отобрали трость. Я наблюдал, как охранник осмотрел оба конца, а затем попытался разобрать его. Удачи, приятель. Замок был закрыт семейным амулетом. Однако больше всего меня беспокоили чьи-то руки, которые ощупывали мои личные места и шарили по карманам.

— Что все это значит? — спросил охранник, когда он закончил.

Я посмотрел на продукты, разложенные на столе, и прочистила горло.

— Ну, это, конечно, для увлажнения — Я указал на бутылку святой воды Evian — Это минеральная добавка — сказал я о пузырьке с медными опилками — Предполагается, что это полезно для кровообращения. Мой блокнот там. И это... — Я перевел взгляд на маленький пакетик с рисом — Ну, после того, как я закончу здесь, я постараюсь успеть на свадьбу. Знаете, принять душ для счастливой пары, когда все закончится — Я слегка закатил глаза, давая понять, что считаю эту практику такой же глупой, как, вероятно, и они.

Ни один из охранников не улыбнулся. В течение нескольких тревожных секунд их пристальные взгляды были прикованы к моему лицу. Затем, словно придя к какому-то психическому соглашению, они одновременно кивнули.

— Собирайте свое барахло и убирайтесь отсюда — проворчал тот, что стоял ближе.

Я подчинился и вскоре уже торопливо поднимался по ступенькам, радуясь не только тому, что миновал контрольно-пропускной пункт, но и тому, что оказался над землей. На уровне улицы гигантские небоскребы направляли мощные порывы ветра по Бродвею. Мое пальто развевалось, как крылья. Запрокинув голову, я увидел примечательное здание, в котором располагались офисы Арно. Он владел всей башней, а также несколькими другими в Финансовом районе.

Пять минут спустя двое молодых людей в костюмах с медными пуговицами открывали передо мной входные двери здания. Вампиры не нарушали оберегов. Вместо этого они держали рабов крови — как для снабжения продовольствием, так и для безопасности. Я кивнул, глядя на их нестареющие лица, и вышел из пронизывающего ветра.

Вестибюль был похож на склеп. Молодая женщина за стойкой регистрации в форме полумесяца улыбнулась немного чересчур искренне, когда двери за мной закрылись, закрыв солнце и вызвав холод, пробирающий до костей.

— Добро пожаловать — произнесла она с мелодичным южным акцентом — Чем я могу вам помочь?

— Добрый день — Я подошел и положил удостоверение полицейского управления Нью-Йорка на её мраморный стол — Я хотел бы поговорить с Арно, если можно.

— У вас назначена встреча?

— По делам полиции?

— Для всех встреч требуется предварительная запись, сэр, официальная или любая другая

Я знал, что у Арно есть рычаги влияния в этом городе, но ничего себе.

— Хорошо, давайте назначим встречу, скажем, на... пятнадцать минут позже?

Она склонила голову набок, демонстрируя покорность. Светло-русые волосы, причесанные до блеска, упали на плечи светлой блузки с круглым вырезом. Она была красива, но не совсем правильно. Слишком фарфоровая. Я подозревал, что мне достаточно снять с нее стильное колье, чтобы выяснить причину морщин.

— Записаться на прием можно только по телефону — сказала она — и потребуется от трех до пяти дней для согласования.

— От трех до пяти дней?

У меня не было в запасе от трех до пяти дней. У меня был ровно один. Я задумчиво разглядывал секретаршу в приемной. Нетрудно было представить, какой юной дебютанткой она была, выходящей из здания автовокзала Портового управления с чемоданом в руке и головокружительными мечтами о театре в голове. Ярость на Арно и его сообщников-паразитов кипела у меня в крови. Если бы у меня была сила вернуть к жизни эту молодую женщину, поверьте, я бы это сделал.

Хотя секретарша в приемной продолжала демонстрировать свои идеальные зубы, её улыбка теперь казалась менее располагающей, скорее угрожающей. Боковым зрением я заметил нескольких молодых людей, которых не заметил при входе. Они подошли ближе, так что мне оставалось только направиться к двери, через которую я вошел.

— Извините, сэр — сказала секретарша, и в её голосе появились резкие нотки — Но вам придется уйти.

Она, казалось, стала выше ростом, а её челюсть заострилась.

Я огляделся, крепче сжимая трость. Молодые люди, которые могли бы сойти за стажеров с их блестящими волосами, расчесанными на косой пробор, и в костюмах от Brooks Brothers, подошли еще ближе. Я чувствовал, как холодные глаза Арно наблюдают за мной, и у меня внутри все сжалось. Я заставил себя выпрямиться.

У меня был еще один козырь.

Положив правую руку на стол, я сказал:

— Меня зовут Эверсон Крофт, внук Асмуса Крофта, великого мага Общества Дракона. Я требую права на аудиенцию с Арно Торном.

Когда эти громкие слова вырвались у меня и разнеслись по отделанной мрамором комнате, мужчины остановились. Взгляд секретарши упал на мой безымянный палец. Крылатая змея, выгравированная на толстом серебряном кольце, казалось, была готова броситься на нее. Отступив на шаг, она поднесла телефон к уху.

Я думал, что это поможет делу сдвинуться с мертвой точки.

— Эмерсон Крофт хочет вас видеть, сэр — Она слушала, не отрывая больших глаз от моего звонка, но телефонный разговор был для виду. Арно видел и слышал все, что она слышала.

Через мгновение она повесила трубку и перевела взгляд мимо меня.

— Проводи его — сказала она, больше не улыбаясь.

Не прикасаясь ко мне, группа мужчин окружила меня и бесшумно двинулась в ногу. Я двигался вместе с ними, как будто меня несла холодная, гипнотическая сила. Как рабы крови, эти люди были не вампирами, а сосудами для Арно. Менталитет потомства, а также сверхчеловеческая скорость и сила — вот лишь некоторые из преимуществ, которые давала эта должность. Возможно, скромное жалованье.

Мы вошли в лифт, который плавно, с головокружительной скоростью поднялся вверх. Рабы, которые, вероятно, когда-то были крупными финансистами, смотрели прямо перед собой. За полированными стальными дверями я изучал их лица, их мертвые глаза. Я слышала, что в них сохранились остатки человечности, они царапали стены своего телесного заточения, требуя освобождения или смерти. Как я себе представляла, все это доставляло огромное удовольствие главному вампиру.

Я отвернулся, не желая, чтобы мое сострадание к ним ослабило мою бдительность. По словам Арно, те же самые бедняги будут карабкаться друг на друга, чтобы перегрызть мне горло. Я был немного удивлен, что они еще не попытались.

На верхнем этаже мы вышли и прошли по коридору, ведущему, судя по всему, к офисам высшего уровня. Впереди замаячили величественные двери из темного дерева, отполированного маслом. За дверями ледяные руки отобрали у меня трость и сняли пальто. Они сняли с меня ожерелье с зачарованной монетой. Хотя я знала, что сопротивляться бесполезно, мое сердце забилось в панике. Все средства защиты, на которые я рассчитывала, ушли вместе с уходящими мужчинами.

Оставшийся позади раб крови подавил улыбку. Его лицо было моложавым, но миндалевидные глаза начинали желтеть по краям, выдавая преклонный возраст. Его волосы напоминали о другой эпохе: короткая черная челка, зачесанная прямо вниз, как у монаха. Я поймал себя на мысли, что могу забрать мальчика из Средневековья.

Он поклонился и открыл одну из двух дверей.

Все мои инстинкты требовали, чтобы я ушел, и все же…

Из полутемной комнаты за дверным проемом доносился запах кожи и мускуса. В другом конце помещения, которое казалось то ли большим кабинетом, то ли маленькой библиотекой, за огромным коричневым окном виднелся силуэт высокого мужчины. На какой-то головокружительный миг царственная фигура, казалось, смерила меня взглядом.

— Эверсон Крофт — произнес вкрадчивый голос — Пожалуйста, входите

Я смутно осознавал, что переступаю порог и оказываюсь на мягком ковре.

— Либо ты самый дерзкий из людей, раз просишь аудиенции — произнес голос с оттенком трагического юмора — либо, мой бедный мальчик, ты просто разочаровался в жизни — Я понял, что человек стоял спиной ко мне, только когда он повернулся и в поле моего зрения мелькнула пара хищных глаз.

За моей спиной с грохотом захлопнулась дверь.





19




Я заметил, что Арно наблюдает за мной. Он был не так высок, как мне показалось вначале. И на нем не было того черного костюма с длинными рукавами, который, как мне показалось, я заметила, когда он повернулся. На нем был светлый современный костюм, из-под которого виднелись перекрещивающиеся тонкие цепочки. Длинные, как грива, белые волосы волнами ниспадали с пробора посередине, касаясь шелкового красного шарфа, который покрывал его плечи.

Газеты называли его модным и щеголеватым. Вампирский облик показался мне гораздо более подходящим. В черных глазах, смотревших на меня, не было ничего человеческого — и не было уже сотни лет.

— Итак, который из них ты?

Мой голос застрял в пересохшем горле.

— Я... я прошу прощения?

— Дерзкий или утративший надежду?

Хотя Арно оставался неестественно неподвижным, я почувствовал, как напряглись его мышцы, словно он готовился нанести удар. Я также почувствовала, что он хотел, чтобы я это почувствовал. Я напрягся в предчувствии беды.

— Смелость или уныние? Потому что, видишь ли, мой мальчик, у меня есть лекарство и от того, и от другого.

Боковым зрением я искал что-нибудь, что можно было бы положить между нами, но заставленная книжными полками комната, казалось, растянулась, а рабочий стол и роскошные кожаные кресла внезапно отдалились. Я почувствовал себя голым без своих конфискованных вещей.

Арно понимающе усмехнулся.

— Будьте уверены, мистер Крофт, ваше снаряжение в полной сохранности.

Вампиры не были экстрасенсами, как таковыми, но они могли улавливать химические вещества, выделяемые людьми в качестве побочного продукта страха. Им также нравилось провоцировать их, поскольку гормональный аэрозоль был почти таким же питательным веществом для вампиров, как кровь. Я почти физически ощущала, как гладкий язык Арно облизывает мой.

Мерзко.

— Меры предосторожности, как вы понимаете — говорил он — Когда вокруг столько мерзости и отвращения, никогда нельзя быть слишком осторожным. Но, между нами, пакетик риса вряд ли можно считать вредным, не так ли? — Когда он снова рассмеялся, в его смехе слышалась насмешка — Или полезным, если уж на то пошло. Как будто рассыпанные крупинки могут настолько вывести человека из себя, что он не сможет довести до конца то, что задумал.

Ладно, на этот счет я придерживаюсь непроверенного мифа. Святая вода, однако...

— Но вернемся к нашему вопросу. Арно сделал первые уверенные шаги ко мне, его зрачки блестели — Что привело вас сюда, смелость или отчаяние? Или, возможно, что-то из того и другого? Я, знаете ли, умею исполнять желания.

В его бархатном голосе зазвучали голодные нотки, когда он пересек кабинет чисто, без усилий. В следующий момент он был уже слишком близко. Гнетущая атмосфера окутала меня. Это был тот же соблазнительный запах, который я уловил на улице, но он стал более пронзительным и отвратительным, как будто перекрывал вонь разложения. Я изо всех сил старался дышать, чтобы ясно мыслить.

— О, да, чудесные пожелания — промурлыкал он.

Теперь он кружил у меня за спиной.

Атмосфера была создана вампиром, она исходила из его пор, как ядовитый опиум. Сильная дремота окутала мой разум, обещая самый теплый, самый роскошный сон.

— Ты немного старше мальчиков, которых я люблю брать к себе, но я бы сделал исключение — Что-то прошлось по моей голове, как лапки паука, его пальцы, как я понял — Да, я чувствую силу в вашей крови, мистер Крофт. Пообещайте мне это, и я дарую вам богатство и вечную жизнь. Вы больше ни в чем не будете нуждаться.

Я пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах.

— Нужно только... подчиниться — прошептал он, и последнее слово было как пуховая подушка у меня под головой — Вот, видишь?

Его пальцы массировали мою голову маленькими круговыми движениями. Когда леденящее дыхание коснулось моего горла, я с ужасом понял, что предлагаю это ему. Сквозь толстые веки я наблюдала, как его губы растягиваются, обнажая невероятно большую челюсть, а выступающие клыки соединяются вместе, как у большой белой кошки. Его пальцы обхватили мою голову, а нижняя часть его лица скрылась под моим подбородком.

— Соглашение — попытался я пробормотать.

Я чувствовала, как кожа возле моего адамова яблока покрывается ямочками от острых игл.

— Соглашение — выдавил я.

Арно колебался.

— Ты и... Общество Дракона — продолжил я — Вы заключили договор друг с другом… прекратить войну и объединить силы... против... инквизиции.

Я узнал об этой истории во время моего пребывания в Румынии, связав её с кольцом, которое я нашел среди дедушкиных вещей. Кольцо, которое было неподвижным все то время, пока оно было у меня, но теперь пульсировало на моем пальце.

Арно тихо рассмеялся.

— Боюсь, Брашовский пакт не распространяется на потомков. Только на тех, кто был непосредственно заинтересован в том, чтобы Церковь не отсекала нам головы. Кроме того, это было более четырех столетий назад. Надеюсь, есть срок давности.

Я изо всех сил поднимал правую руку, пока мой кулак не оказался на уровне его сердца.

Странное слово застряло у меня в горле:

— Балаур!

Оно вылетело, как пушечное ядро, как будто его произнесло кольцо. Из моего правого кулака вырвался мощный удар, и Арно отлетел в сторону. Его тело врезалось в дальнюю стену из поляризованного стекла, голова откинулась назад. Но когда Арно приземлился, то оказался на кончиках пальцев своих мокасин. Он зарычал на меня сквозь пряди седых волос.

— Как ты смеешь — кипел он, и боль искажала его слова.

С его лица свисали лоскуты кожи, как будто его поцарапали драконьи когти. Мне пришлось напомнить себе, что блестящая кровь принадлежала не ему. Он снова зашипел, когда из-под воротника его рубашки повалил дым.

— Ты обжег меня!

— Кольцо обожгло тебя — поправил я его. Я снова полностью владел своим языком и конечностями, оцепенение покинуло мои мысли — Наказание за нарушение Договора. Так что, по сути, ты обжегся сам.

Когда Арно приготовился к прыжку, я занес правый кулак. Он перевел взгляд на ринг, и я увидел, как в нем появился первый проблеск неуверенности. Заколдованное кольцо больше не пульсировало, возможно, я разрядил его заряд, но Арно не нужно было об этом знать.

Он понюхал воздух, пытаясь уловить малейшие опасения, но я ничего не сказал.

— Теперь мы можем поговорить? — Нетерпеливо спросил я.

Арно нахмурился, но расслабился и медленно поднялся. Дым рассеялся, превратившись в дымку вокруг его головы. Он возмущенно одернул пиджак, затем поправил шарф на плечах. Когда дым рассеялся, его лицо снова стало целым, кожа приобрела восковой оттенок.

Он подошел к небольшому бару, стоя спиной ко мне. По другую сторону от него звякнул стакан и расплескалась жидкость. Я ожидал, что он закажет мне что-нибудь, но когда он повернулся, в его руках было два бокала с напитками, скотч со льдом, судя по виду. Он поставил один бокал на столик рядом со стулом из бычьей кожи и сел на стул напротив, приглашая присоединиться к нему.

Я так и сделал, подойдя и опустившись на край мягкой подушки.

Арно сделал глоток из своего бокала, затем, откинувшись на спинку стула, тряхнул волосами, снова становясь беспутным миллиардером. Он протянул мне руку с тонкими пальцами.

— А теперь — сказал он, как будто мы пришли к какому-то взаимопониманию — если вы пришли поговорить, то продолжайте. Я очень занятой человек.

Не зная, надолго ли хватит его уважения к рингу, я решил перейти к делу.

— В соборе Святого Мартина произошло убийство — сказал я — Где-то в среду вечером.

— Ах, да. Отец Ричард. Он издал тихий цокающий звук — Трагедия.

— Вы его знали?

— Действительно. У нас была возможность поговорить в прошлом месяце.

— О?

— Мистер Крофт — сказал он с оттенком упрека — если вы будете продолжать в том же духе, с вашими удивленными лицами и тихими "о", я уверен, что смогу найти более продуктивное применение своему времени. Вы знаете нашу историю. Вы знаете о моем интересе к церковному имуществу. Некоторые говорят, что даже сейчас вы ищете глазного клеща, чтобы определить, причастен ли я к его убийству. К чему такая хитрость? Конечно, мужчина вашей крови может подойти прямо к этому и спросить.

— Вы приказали его убить?

Пока он изучал свой напиток, уголки его тонких губ тронула улыбка. Я сыграл неумело, вернув ему контроль, черт возьми.

— Ну вот — сказал он — разве это не лучше?

— Ну что? — Я нажал.

— Откуда такой внезапный интерес? В конце концов, Церковь проявляла гораздо меньше заботы о ваших предках. Отравления. Публичные сожжения. Обезглавливания. Арно снова издал цокающий звук — Отвратительное, отвратительное дело.

— Так вот почему вы хотите убрать Сент-Мартин из Финансового района?

Церковь обрушилась на Арно и его современников так же жестоко, если не сказать жестче. Если бы маги и вампиры не объединились, Европа была бы стерта с лица земли. Вместо этого они дали отпор, победив региональных представителей инквизиции. Пути Арно и дедушки разошлись, но в конце концов их выбросило на берег одного и того же Манхэттена.

Я уже упоминал, что дедушка так и не присоединился к нам на воскресной мессе? У него были на то свои причины.

— Отчасти — наконец ответил Арно — Но я многому научился в своей жизни, и главное из них — не привлекать внимания к своей натуре. Да, наш вид внушает страх, но также и необычный гнев.

Арно встал и, покачивая бокалом в длинных пальцах, подошел к огромному, от пола до потолка, окну, заливавшему комнату темно-коричневым светом. Далеко внизу я разглядел стену, отделявшую его владения от остального Манхэттена. Улицы вокруг были забиты машинами и пешеходами, огромные толпы собирались у контрольно-пропускных пунктов. На мгновение я увидел людей такими, какими, должно быть, видел Арно, вооруженными пиками и факелами, штурмующими замки.

— Видите ли, я предпочитаю держать свою деятельность в секрете — Он сделал еще глоток скотча — Жестокое убийство такого выдающегося человека, как отец Ричард, это что угодно, только не это. Не то чтобы я сожалел о случившемся. Если после его смерти у меня появится кто-то, кто будет более восприимчив к финансовому давлению, что ж … давай просто скажем, что я не стану возражать.

— Значит, ты не имеешь отношения к убийству?

— Полагаю, я ответил на твой вопрос, мой мальчик.

Он говорил с самообладанием человека, которому нечего скрывать, и я поймал себя на том, что киваю.

— А как насчет Черной Земли?

Он повернулся ко мне лицом.

— А что насчет них

Они? Я выпрямилась.

— Они что, объединились в группу? — Выпалил я, прежде чем смог себя остановить.

Губы Арно растянулись в озорной улыбке. Черт. Он вернулся к своему креслу, на этот раз усевшись, аккуратно скрестив ноги. Он положил руку на колено и потряс опустошенным бокалом, отчего лед зазвенел.

— Кажется, у меня есть то, что тебе нужно — сказал он.

— Не обязательно. Я имею в виду, если вы знаете о Черной Земле что-то, чего не знаю я, тогда...

Он заставил меня замолчать, подняв руку.

— Кот уже вылез из своего грязного мешка, мистер Крофт. Да вот же он, разгуливает, негодяй — Его взгляд метнулся по сторонам, словно выслеживая его, затем вернулся к моему. Он долго изучал меня, затем его взгляд опустился на мою руку.

— Кольцо — сказал он.

Я сжал пальцы в защитном жесте.

— Хм?

— Да. Кольцо за информацию.

Хотя его слова прозвучали так, словно он предлагал простую деловую сделку, я почувствовал скрытую срочность. Ему не понравилась идея о том, что где-то есть заколдованный предмет, который может причинить ему вред. Что касается меня, то мне не понравилась идея о том, что у меня не будет этого предмета. Но у детектива Веги оставалось меньше суток, чтобы указать на убийцу, и мне нужно было знать, что означает, Черная земля.

— Возобновление перемирия? — Я сделал встречное предложение.

— Кольцо или ничего.

Я изучал дракона, выгравированного на поверхности из темного серебра. Я не думал, что кольцо было чем-то большим, чем символ. На самом деле, я взял его только для того, чтобы попасть внутрь и, оказавшись здесь, напомнить Арно о Договоре. К счастью для моей бессмертной души, сила Договора была заключена в кольце с помощью чар. Это был могущественный артефакт, и он мог мне снова понадобиться.

— Прости, но я не могу от него отказаться — сказал я.

— Тогда, похоже, мы закончили.

Прежде чем я успел придумать что-то еще, Арно встал и резко хлопнул в ладоши. Раб крови, который проводил меня, открыл дверь.

— Зарко — сказал Арно — Пожалуйста, проводите мистера Крофта вниз и верните его вещи. Он повернулся обратно к окну, как будто меня уже выпроводили. Зная, что дальнейшие призывы останутся без внимания, я встал со стула, не притронувшись к напитку, и направился к двери.

Я был уже почти у порога, когда Арно заговорил снова.

— Я проникся к вам симпатией за то короткое время, что мы провели вместе сегодня днем, мистер Крофт. То, как он произнес слово "симпатия", сказало мне, что он стал совсем другим — Я все равно обернулся, настороженный в ожидании — Поэтому я скажу вам вот что. Хотя Соглашение может запрещать мне преследовать вас, я не могу нести ответственность за действия моих сотрудников. Не хочу обидеть доброго Зарко, но, в конце концов, они довольно безмозглые. Никто не знает, что они могут натворить, если их спровоцировать.

— И что же может их спровоцировать? — Спросил я, отодвигаясь от Зарко, уголки бледных губ которого приподнялись.

— Оставайся на своей стороне, мой мальчик, и я сомневаюсь, что тебе когда-нибудь понадобится это знать.

Я стиснул зубы. В обмен на смутное подтверждение того, что группа под названием Черная земля действительно существует, возможно, даже где — то в городе, я отказался от своего доступа к большей части центра Манхэттена, где как раз и находился собор Святого Мартина.

— Я не буду ничего обещать — пробормотал я, переступая порог.

— Что ж, тогда я тоже не буду — ответил Арно.





20




Я вышел из Финансового района пешком, выбросив пакет с рисом в первый попавшийся мусорный бак.

Выйдя из тени стены, я огляделся. Я все еще не оправился от ядовитого присутствия Арно (тусклый дневной свет за окнами его дома почти ослепил меня), но отчасти моя раскалывающаяся головная боль была вызвана раздражением на самого себя. Вот к чему приводил риск жизнью из-за пустяков.

— Ну, не совсем ничего — подумал я, направляясь на север. Я чувствовал, что могу смело вычеркнуть Арно из списка подозреваемых. Он был прав. Его выживание было в равной степени связано с накоплением богатства и влияния, а также с тем, что он скрывал свою вампирскую деятельность. Как бы сильно он ни хотел, чтобы церковь Святого Мартина исчезла из его округа, он смирился с тем, что добьется этого с помощью судебных исков и взяточничества.

Оставались Ван Ган и Белая рука. Возможно Черная земля, это название близкого круга, о котором Кэролайн не знала? Я все еще думал, что это маловероятно, учитывая язык сообщения, но Чайнатаун, это все, что у меня было. Однако была одна небольшая проблема, у меня не было отношений с Белой рукой, как с Арно. Никаких семейных связей или...

Мысль затихла, когда меня осенила идея.

Пятнадцать минут спустя я прошел под гирляндой бумажных фонариков и открыл дверь, за которой раздался резкий звонок.

Оглядевшись, я ощутил знакомую остроту. Прошло много лет с тех пор, как я заходил в аптеку мистера Хана (аптека Мидж в Вест-Виллидж была более удобной), но она осталась такой, какой я её помнил. Тесный лабиринт полок и маленьких ящичков, забитых практически всем, что может понадобиться заклинателю: кореньями, редкими камнями, измельченными костями, сушеными паукообразными, некоторые размером с мою ладонь, пустыми бутылками с этикетками "ДОБРАЯ НАДЕЖДА" и "БЕЗУМИЕ".

Я мог бы листать здесь весь день.

— Это мистер Крофт? — спросил голос с акцентом.

Я повернулся к небольшой кассе в передней части магазина и увидел запоздалого мужчину средних лет с черными как смоль волосами, в рубашке с воротничком, застегнутой на все пуговицы. Как раз тот парень, которого я искал.

— Мистер Хан! Привет, как дела?

— О, знаете, просто отдыхаю. Должно быть, это была одна из первых английских фраз, которые он выучил, потому что так он отвечал на все вопросы о своем благополучии или благополучии своей семьи. Я ожидал, что он спросит о моем долгом отсутствии, но он сразу перешел к делу — Чем могу вам помочь? Удачной распродажи в "Скорпионе". Он кивнул в сторону аквариума с рыбками, в котором они копошились.

— Нет, спасибо.

— Хряка хвост? Лень пи-пи?

На мгновение я рассмотрел второй, это было здорово ограничения заклинаний, но я покачал головой.

— Вообще-то, мистер Хан, я надеялся, что вы сможете помочь мне с вопросом.

— У вас есть вопросы?

Я огляделся, чтобы убедиться, что в магазине никого нет, прежде чем наклониться к его маленькому прилавку. Я изучал миниатюрного мужчину, сомневаясь, что его связь с Белой рукой зашла дальше уплаты налога на бизнес. Даже в этом случае мне нужно действовать осторожно.

— Вам что-нибудь говорит название "Черная земля"?

— Черная земля — резко повторил он. Несколько мгновений он молчал. По его отсутствующему выражению лица я не мог понять, обдумывает ли он этот вопрос. Но он сверял название с мысленным списком, потому что, когда он заговорил снова, он сказал — Мистер Хану нельзя носить с собой. Можно заказать. Буду здесь через две недели.

Он показал пару пальцев.

— Нет, нет — сказал я со смешком — Мне всегда нравился мистер Хан.Черная Земля, это не ингредиент. По-моему, это название какой-то группы.

Еще одно непроницаемое лицо.

— Может быть, кто-то, кто ассоциируется, ну, с боссами? — Я огляделся, чтобы предложить большой Китайский квартал.

— Босс? Я всего лишь босс — сказал он — Отец был боссом до меня, но ушел. Сын следующий босс, но ленивый. Он скривился от отвращения и мотнул головой вправо — Играет в видеоигры, но не изучаю бизнес.

Бледно-зеленая занавеска развевалась над дверным проемом, на который указал мистер Хан. За ним я мог различить выстрелы из электронного оружия.

— Вам нужна Черная Земля сегодня? — спросил он, возвращаясь к моему вопросу — Отправляйтесь в Норт-Вуд. Центральный парк.

Чувствуя, что расследование приведет к еще более запутанным ответам, я решил перейти к делу крикуна. Я достал блокнот и просмотрел записи, сделанные прошлой ночью. Я заметил, что на спиральном переплете не хватает моего карандаша, вероятно, когда охранники на контрольно-пропускном пункте обшаривали мои карманы.

— Вы знаете человека по имени Чин Лау Пинг?

— Автобус, Чин драйв.

Итак, я обратился к нужному человеку. Но поскольку весть о его смерти, похоже, еще не разнеслась по улицам, я постарался сформулировать свой следующий вопрос в настоящем времени.

— Он когда-нибудь делает здесь покупки?

— Чин приезжал много-много раз.

Прозвучало, как у очередного любителя магии. Я пытался придумать подходящий дополнительный вопрос, когда мистер Хан повернулся к двери, ведущей в его жилые покои, и разразился речью на китайском. Я оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тень отступает с другой стороны прозрачной занавески. Мистер Хан покачал головой и снова обратил свое внимание на меня.

— Забавный человек с подбородком.

— Вы имеете в виду странного?

— Нет, расскажите забавную шутку

Я не мог сдержать восторженного смеха мистера Хана, когда он рассказывал невероятную историю с палочками для еды и жареными бычьими яичками, но я усмехнулся тому, что, как я догадался, было кульминацией.

— Это... здорово — сказал я.

Зайдя в тупик и здесь, я купил несколько предметов для заклинаний, в том числе флакон с мочой ленивца, и заплатил за них на кассе. Похоже, мне придется провести собственное исследование дома. Взяв аккуратный бумажный пакет, я попрощался с владельцем аптеки.

— Заходите к мистеру Хану в любое время! — крикнул он мне вслед.





21




Вернувшись домой, я устроился в кресле для чтения на первом этаже и раскрыл дневной выпуск "Крика". Дешевый таблоид был посвящен преступлениям и пороку, поэтому требовалось два ежедневных выпуска. Действительно, в то время как газеты крупных городов вступали во второе десятилетие снижения продаж рекламы и читательской аудитории "Крик" был на подъеме, и никаких признаков замедления не наблюдалось.

На второй странице я нашел то, что искал:

УЖАСНОЕ ПОТРОШЕНИЕ В ГАРЛЕМЕ! ВТОРОЕ В ЧАЙНАТАУНЕ!

Хотя в статье на три колонки было много сенсаций и мало конкретики, я выделил несколько деталей. Колдуном из Гамильтон-Хайтс был двадцативосьмилетний Фред Флэш Томас. Он работал в закусочной быстрого питания по соседству и считался кем-то вроде шутника.

По словам соседа, одним из его любимых трюков было повышать голос, чтобы казалось, будто совершенно незнакомые люди оскорбляют друг друга "Он затеял больше драк, чем следовало" цитировались слова женщины "Вероятно, из-за этого его и убили".

На самом деле, его убили из-за магии. И, судя по голосу, он некоторое время занимался этим искусством. Далее в статье перечислялись городские школы, которые он посещал, в том числе пара исправительных учреждений, но ничего, что помогло бы ответить на вопрос, где он научился этому заклинанию.

Репортаж о колдуне из Чайнатауна был ненамного более информативным. Я правильно запомнил имя и род занятий этого человека, хотя, казалось, о нем было известно немногим больше.

"Учитывая их ритуальный характер", говорилось в заключении статьи "предполагается, что эти ужасные убийства были совершены одним и тем же больным, развращенным человеком".

Мой взгляд упал на фоторобот ниже.

— Конечно — сказал я.

Вытаращенные глаза были слишком широко раскрыты, нос слишком велик, а губы слишком узки, но я мог представить, как пожилая пара из апартаментов в Гамильтон-Хайтс описывала меня полицейскому фотороботу. Они даже упомянули различные царапины и ссадины на моем лице. К счастью, мое исцеляющее заклинание почти справилось с ними, но описание внешности человека, разыскиваемого для допроса, было совсем другим делом.

— Мужчина ростом от шести футов до шести футов двух дюймов — читаю я вслух — темно-каштановые волосы, карие глаза... В последний раз его видели бегущим на запад по 142-й улице, недалеко от бульвара Фредрика Дугласа, с деревянной тростью в руках.

Слава Богу, мое заклинание проекции сработало прошлой ночью. С другой стороны, наличие придурковатого дуэта Демпси и Дипински в качестве алиби ни на что не давало гарантий.

Я пролистал остальную часть газеты. Об убийстве Святого Мартина еще ничего не сообщалось, что наводило на мысль о том, что церковь заплатила "Крику" за молчание, еще один способ увеличить доходы газеты. Церковные чиновники, без сомнения, хотели, чтобы у них была возможность сообщить эту новость самим прихожанам, и более мягко.

Другие убийства за последние двадцать четыре часа были перестрелками, что на самом деле принесло облегчение. Это означало, что крикуны не ели с тех пор, как их выпустили. Возможно, Орден послал кого-то, чтобы разобраться с ними.

Я отложил газету в сторону и взглянул на часы. Колдун из Ист-Виллидж оставался под действием моей восстанавливающей сознание магии и будет находиться под ней еще от двенадцати до двадцати четырех часов. Поскольку этот человек был моим лучшим источником информации о том, откуда взялось заклинание, мне нужно было быть рядом, когда он проснется.

А пока я мог сосредоточиться на убийстве в соборе, а значит, попытаться понять, что означает Черная земля.

Табита пошевелилась, когда я проходил мимо нее, и дочиста вылизала тарелки с едой и молоком, стоявшие рядом с диваном. Я предупредил свою кошку, сказав: — Поужинаем после экскурсии.

— Я уже дважды гастролировала, ты, тиранический ублюдок...

— Язык — напомнил я ей — Есть что сообщить?

Она зевнула и перевернулась на другой бок — Вернулся твой поклонник.

Меня словно током пронзило — Женщина? Я осмотрел здание снаружи, прежде чем войти, но не заметил, чтобы за нами наблюдали какие-нибудь брюнетки обычной внешности. По крайней мере, не на виду у всех.

— Все еще не могу сказать наверняка — ответила Табита.

— Во сколько?

— В час, в два часа. Я не знаю.

— Ты выделила какие-нибудь характерные черты, о которых мы говорили?

— Да, две. Она стояла на другой стороне улицы, и её ноги были вместе.

Во время моего последнего визита к стоматологу мне сказали, что я скрежещу зубами. Хм, интересно, почему.

— Слушай, если ты не собираешься пробовать, то и я не буду. Как звучит смесь воды и мяуканья?

Табита вздохнула — На ней было темное пальто, волосы распущены по плечам.

Я попытался сопоставить фото с людьми, которых я знал, но ничего не вышло.

— В следующий раз, когда увидишь ее, зайди за мной.

— Тяжело, когда тебя никогда нет дома.

— Просто... — Она была права — Послушай, у меня куча дел. Больше, чем ты можешь себе представить. Я должен напомнить тебе, что все это для того, чтобы мы могли продолжать наслаждаться нашим нынешним комфортным образом жизни.

Табита сделала вид, что не слушает.

— Я буду наверху. Работать.

Когда я поднимался по лестнице в свою библиотеку и лабораторию, мое раздражение на Табиту сменилось недоумением по поводу того, кто следит за квартирой. Я исключил детектива в штатском, поскольку Табита впервые увидела эту женщину вчера, перед убийствами, в которых мое нелицеприятное сходство с ней стало главной подозреваемой. Оставался... кто? Кто-то, кто связан с убийством в церкви? Заклинанием крикуна?

Трехмерная модель города все равно была тусклой, что было облегчением. Мне нужно было, чтобы так и оставалось. Я не думал, что смогу справиться с еще одним вызовом сегодня вечером.

Я сразу же приступил к работе над делом церкви, перелистав несколько толстых томов в поисках чего-либо, что могло бы иметь отношение к посланию. Прошел добрый час, прежде чем я кое-что нашел. В разделе, посвященном колдовству в Древней Британии, мое внимание привлекло название группы, практиковавшей друидическую форму магии.

Монахи называли себя Nigra Terra. Перевод: Черная Земля.

Я набросал целую страницу заметок о группе "свирепых" затем откинулся на спинку стула и задумался. В городе было несколько культов друидов, которые занимались природной магией. Благословляли деревья и животных, что-то в этом роде. На самом деле это безобидно.

Но до меня доходили слухи о подпольной группе, деятельность которой была менее известна. Они не призывали существ из преисподней — тревога бы меня насторожила. Тем не менее, они практиковались в Центральном парке, что было красноречиво, учитывая существ, которые бродили по этим диким местам. Группа друидов была либо могущественнее местных существ, либо каким-то образом связана с ними.

Я чуть не откинулся на спинку стула, вспомнив, что сказал мистер Хан в тот день.

Нужна Черная земля сегодня? Отправляйтесь в Северный лес. Центральный парк.

Неужели он пытался мне что-то сказать?

Я обдумывал этот вопрос, когда пламя на моем столе взметнулось красно-фиолетовым столбом. Из разгорающегося пламени вырвался сложенный лист бумаги, который, разворачиваясь, упал на столешницу. Оно лежало в центре стола, такое аккуратное, как будто кто-то его туда положил.

Из Ордена? Ответ в течение двенадцати часов был бы для них молниеносным. Я все равно поспешил к сообщению, надеясь получить последние новости о ситуации с визжащим.



Кому: Эверсону Крофту

Изучив ваши отчеты о недавних призывах, мы настоящим приказываем вам прекратить расследование этого дела и прекратить любое использование магии до дальнейшего уведомления. Этот указ вступает в силу немедленно.

Подписано: Орден



Я отшатнулся назад, как будто меня ударили по горлу.

Что?





22




В прошлом Орден выражал недовольство мной (проблема Телониуса оставалась действительно щекотливой темой), но они никогда не лишали меня практики магии. После смертной казни это был самый суровый приговор, который только можно было вынести, и предназначался он только для тех, кто занимался магией, увлекаясь темными искусствами.

Я остановился. Это то, что, по их мнению, я сделал?

— Расслабься, Эверсон — прошептал я — Дыши глубже.

Я возобновил расхаживание по комнате, вдыхая через нос и выдыхая через сжатые губы. Мое сердце продолжало бешено колотиться в груди. Я перечитал сообщение. Я понял, что меня отстраняют от дела. Я даже смог понять, где в директиве говорилось о моей безопасности. Демонические существа были выше моих нынешних способностей, как показала моя битва с юным крикуном.

Но "прекратить всякое использование магии до дальнейшего распоряжения?" Какого черта?

Достигнув определенного уровня развития, магия стала такой же неотъемлемой частью волшебника, как любой жизненно важный орган. Более того, магия стала линзой, через которую мы воспринимали существование и свое место в нем. Я не мог представить свою жизнь без нее. Но Орден требовал, чтобы я делал именно это.

Я попытался вложить немного надежды в последние три слова: — До дальнейших распоряжений. Возможно, это была временная остановка, опять же по соображениям безопасности.

Но в моем сознании всплыла более суровая правда, и я вспомнил о Телониусе. Я уже упоминал, что, будучи инкубом, он принадлежал к тому же классу существ, что и демоны. Вот почему "порог" в монастыре Святого Мартина не хотел иметь со мной ничего общего. Я также начал подозревать, что это и стало причиной решения Ордена. В конце концов, заклинания должны были исходить от кого-то или чего-то, имеющего сильную связь с миром демонов. Это не обязательно делало меня подозреваемым, но, по мнению Ордена, делало меня уязвимым для манипуляций или прямого обладания. Как волшебник с проблемами инкуба, я был помехой.

Мое сердце успокоилось. Так и должно было быть.

Я изучал пламя сливового цвета. Было бы неплохо получить это заверение от источника, но в тайном обществе, к которому я принадлежал, хотя и чувствовал себя скорее аутсайдером, чем членом, была жесткая иерархия. Повторное расследование привело бы либо к указу с идентичной формулировкой, либо к полному игнорированию. Опыт подсказывал мне второе. У меня был наставник, к которому я мог бы обратиться, но я не видел Чикори почти год. Судя по его рассеянному характеру, я не был уверен, что он поднялся намного выше по служебной лестнице, чем я.

"Отлично" — подумал я, скомкал послание Ордена и бросил его в огонь, где оно сгорело. Я подыграю тебе.

Тем временем, у меня возникли проблемы с работой в колледже. Чтобы спастись, мне нужно было серьезно продвинуться в деле о соборе, прежде чем я должен буду отчитаться перед детективом Вегой где-то завтра. Культ друидов в Центральном парке мог быть раскрыт, но мне нужен был мотив для убийства. А для этого мне нужно будет поговорить с кем-нибудь в больнице Святого Мартина. Я порылся в карманах в поисках визитки, которую дал мне отец Вик.

— Привет, отец — сказал я, когда он ответил — Это Эверсон Крофт.

— Эверсон, я так рад тебя слышать.

— Как у вас дела? — Осторожно спросил я.

— Если честно, не очень хорошо — Он печально рассмеялся — Моя вера сильна, но такой же сильной была и моя близость к брату Ричарду.

— Я понимаю — Я подождал положенную паузу, прежде чем продолжить — Мне неприятно спрашивать в такой момент, отец, но не мог бы я зайти к вам сегодня вечером, чтобы поговорить? Я все еще помогаю в расследовании и надеялся, что вы сможете пролить свет на несколько вопросов.

— Я не уверен, что могу сказать вам что-то еще, кроме того, что уже сказал вашему детективу.

Верно, подумал я, только у меня нет доступа к материалам дела детектива Веги. Она бы взорвалась, если бы узнала, что я разговариваю с вами.

— Что ж — уклонился я от ответа — я придерживаюсь несколько иной точки зрения.

— В таком случае я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Однако сегодня вечером я провожу специальную мессу для представителей церкви. Не могли бы мы встретиться утром?

Мне не нравилась идея сидеть над этим делом следующие четырнадцать часов, но что я мог сказать?

— Восемь часов, это слишком рано?

— Все будет в порядке, Эверсон. Мы можем поговорить в доме священника здесь, в соборе.

— И еще кое-что — сказал я, прежде чем он успел повесить трубку — Вы не могли бы встретиться со мной у входной двери?





23




Как выяснилось, в ту ночь я не мог сидеть и заниматься церковным делом, не говоря уже о том, чтобы спать. После нескольких беспокойных часов, проведенных ворочаясь с боку на бок, я оделся, достал из чемодана антикварную вещицу и взял трость. Вспомнив о запрете магии, я вернулся за своим револьвером и засунул его за пояс брюк.

Выйдя из своего дома, я огляделся, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает. Никого не было, и точка. Едва перевалило за полночь, и улица была в полном моем распоряжении. Этот Нью-Йорк сильно отличался от того, в котором я выросла. Я плотнее запахнул пальто, чтобы не замерзнуть, и направился на восток.

Через несколько кварталов я проскользнул в парк Вашингтон-сквер, дорожки и газоны которого также были пустынны. Я пробежался взглядом по изогнутым рядам пустых скамеек. Даже бродяги поняли, что лучше больше не спать под открытым небом. По крайней мере, те, кто в здравом уме.

Влажное фырканье привлекло мое внимание к роще умирающих платанов. Я подумал, что она все-таки не безлюдна. Когда поднялся ветер, до меня донесся запах сточных вод. Мгновение спустя от стволов отделилась большая тень гоминида, пригибаясь к низким ветвям. Дерьмо. Я огляделся, чтобы узнать, принадлежит ли упырь к какой-нибудь стае, но, похоже, он появился один. Несмотря на это, избегание обычно было лучшей тактикой.

Я попятился, когда порыв ветра изменил направление, задев мое пальто до икр. Упырь остановился, поднял свой нос, похожий на шишку, и влажно шмыгнул носом. Мгновение спустя на меня уставилась пара желтых глаз.

Замечательно.

Вурдалак разинул пасть и заковылял в мою сторону. Моя трость была уже на полпути к цели, когда я вспомнил о приказе. Вздохнув, я заменил трость на револьвер. Я так привык направлять и толкать энергию, что пистолет в моей руке казался холодным и чужеродным.

Я прицелился в голову вурдалака и нажал на курок. Пара серебряных пуль отбросила его в сторону. Вурдалак взвыл и повалил ряд скамей. Деревянные доски и железо разлетелись вокруг его массивного тела. Мои шаги назад превратились в неуклюжую пробежку, мешающую прицелиться. Следующий выстрел прошел мимо цели.

Упырь перешел на бег, предвкушая свой полуночный перекус.

Я не собирался его обгонять. Остановившись, я поставил ноги в стойку стрелка и прицелился обеими руками. Я попытался вспомнить, чему учил меня инструктор на стрельбище шесть или семь лет назад. Один из желтых глаз вурдалака то появлялся, то исчезал из поля зрения револьвера, увеличиваясь в размерах. Я нажал три раза. Из последнего щелчка брызнула жидкость, и голова вурдалака запрокинулась назад. Обе руки взметнулись к правому глазу, и существо с воем упало на тротуар.

—Давай — крикнул я, топнув ногой — Убирайся отсюда!

Упырь дернулся и бросился прочь. В первую очередь они были выживальщиками, а во вторую людоедами. Я подождал, пока его страдальческие крики и чмокающие шаги не стихли на востоке, прежде чем засунуть револьвер обратно в карман брюк.

Все в порядке. Я прерывисто вздохнул. Вернемся к делу.

Там, где начинался парк, я забрался в сухой детский бассейн и приблизился к центральному кольцу, из которого раньше била вода. На севере массивным силуэтом вырисовывалась арка Вашингтон-сквер, которая больше не освещалась по ночам. Я опустился на колени в центре бассейна, подо мной зашуршали сухие листья, и завел маленькую музыкальную шкатулку. Когда я отпустил клавишу, в ночи зазвучала мелодия.

Я надел шкатулку на кольцо и прошептал: "Эффи".

Я нашел музыкальную шкатулку в антикварном магазине много лет назад. Заинтересовавшись, я отнес её местной прорицательнице. Она рассказала мне, что шкатулка принадлежала девушке, которая умерла от желтой лихорадки в 1800-х годах и была похоронена в городской могиле для бедных. её останки теперь покоились среди двадцати тысяч других, примерно под тем местом, где я стоял на коленях. Однако её дух был так же неспокоен, как и мой.

— Это ты, Эверсон? — спросил невинный голос, чистый, как звон колокольчика.

Когда я обернулся, восьмилетняя девочка стояла у меня за спиной, глаза у нее были большие и любопытные. Простые зачесанные волосы падали на плечи платья, в котором ее, вероятно, хоронили, светло-голубого цвета, с широкой лентой, закрепленной на талии наподобие пояса. На ней были простые сабо.

— Привет, Эффи.

— Ты принес мне музыкальную шкатулку — воскликнула она, проходя мимо меня и склоняясь над своей бывшей собственностью.

Я грустно улыбнулся. Призраки, это не души. Их лучше всего описать как живые отголоски, обладающие внешностью и индивидуальностью ушедших, но лишенные свободы воли. Более зловещие из них могли довести человека до безумия, это правда, но призрак Эффи представлял собой приятный конец спектра. Мое сердце слегка сжалось, когда я наблюдал, как она пытается поднять коробку.

Чтобы отвлечь ее, я спросил: — Что ты делала сегодня, Эффи?

— Я пыталась подружиться с мальчиком, но он не стал со мной разговаривать — Когда она повернулась, её губы были изогнуты в негодующей гримасе. Она, без сомнения, имела в виду незрячего человеческого мальчика.

— Наверное, неудачник — сказал я — А как насчет друзей, которые у тебя уже есть?

— Они хорошие — ответила она — Но Мэри начинает действовать мне на нервы своими рассказами.

— Тьфу. Мэри и её рассказы — Я покачал головой — Эй, кстати, о твоих друзьях, у меня есть вопрос, который я бы хотел, чтобы ты им задала.

— Что это?

— Ты ведь знаешь собор Святого Мартина в центре города, верно? — К счастью, он был достаточно старым, чтобы стоять еще во времена, когда Эффи жила в Нью-Йорке. Я увидел, как она кивнула — Хорошо. Я хочу, чтобы ты расспросил своих друзей, не видели ли они там чего-нибудь необычного за последний месяц или около того.

— Что необычного? — спросила она.

Я забрасывал сеть для отвода глаз. Призраков притягивала лей-энергия, и, учитывая напряженность вокруг собора Святого Мартина, я надеялся, что один или несколько из круга Эффи добрались туда, может быть, что-то почерпнули. Жаль, что я не подружился ни с одним из призраков в церкви Святого Мартина, но на такие вещи нужно время.

— Просто... все, что могло показаться им странным — ответил я.

Эффи, казалось, задумалась над этим, прежде чем кивнуть.

— Хорошо — сказала она. Она повернулась к своей старой музыкальной шкатулке и нежным, завораживающим голосом добавила слова к звенящей колыбельной.



Милый малыш, ты спишь в золотой колыбели.

Мягкое белоснежное руно окутывает тебя.

Я буду наблюдать, как ты спишь в воздушном убежище.

Где колышутся на ветру ветвистые деревья



Призракам обычно требовался полный цикл "день-ночь", чтобы выполнить просьбу, но я не спешил возвращаться в свою застеленную простынями постель. Упыри они или нет, но это была бессонная ночь. Слишком много мыслей крутилось у меня в голове: крикуны на свободе, указ о запрете магии, убийство в соборе, полицейский фоторобот, таинственный человек, наблюдающий за моей квартирой, предстоящее слушание в колледже. По сравнению с этим простое существование нежити казалось завидным.

Я еще несколько раз заворачивал коробку для Эффи. Где-то после трех часов её появление исчезло вместе с её торжественными нотами.





24




На следующее утро, когда я прошел через пешеходный контрольно-пропускной пункт, было уже половина девятого. Моя полицейская карточка сработала во второй раз, но, несмотря на это, я опоздал на тридцать минут.

Я поспешил на юг от Стены, понимая, что бросаю вызов Арно, возвращаясь в его район. Я представил вампира в окне его верхнего этажа, но сомневался, что из-за моросящего утра ему открывался хороший вид. С самого рассвета верхушка его здания была скрыта за низкими облаками, а это означало, что он не мог меня видеть. Когда я снова поднял голову, мое лицо покалывало от тока.

Черт. Что-то подсказывало мне, что он мог бы.

Я опустил голову и направился на запад, чтобы между нами осталось несколько небоскребов. Вскоре я уже поднимался по ступеням собора Святого Мартина. За высокими бронзовыми дверями стоял отец Вик, воплощение терпения.

— Простите меня — сказал я, поспешно переступая порог и стряхивая влагу с пальто — Я должен был догадаться добавить дополнительный час к поездке на работу.

— Это определенно не то, что было раньше — сказал он с улыбкой — Пожалуйста, Эверсон, входи.

Приглашение. Я выглянул из-за его спины, чтобы убедиться, что внутри нет полиции или самого детектива Веги, и переступил порог. Волна, прокатившаяся по мне, была слабее, чем в прошлый раз. Это не вызвало такой тошноты и не лишило меня сил. Я подумал, не связана ли с этим потрясенная и скорбящая атмосфера последних двух дней.

— Я снова здесь — сказал он.

Я проследовал за его колышущейся рясой через несколько дверей и внутренний двор. В соборе вокруг нас царила каменная тишина. Только когда мы добрались до его однокомнатной квартиры, он заговорил снова.

— Как у тебя дела, Эверсон? Мне было жаль слышать о кончине твоих бабушки и дедушки.

Он оставил дверь за моей спиной приоткрытой, чтобы в помещение монастыря проникал свежий воздух.

— Я в порядке — ответил я — Занят. Преподаю в Мидтаунском колледже, а теперь консультирую полицию Нью-Йорка — Я намеренно умолчал о том, что занимался вторым делом, чтобы избежать шестимесячного испытательного срока, и все это в надежде спасти первое. Мне также не нужно было рассказывать о волшебстве.

Отец Вик убрал стопку молитвенников с сиденья деревянного кресла и жестом пригласил меня сесть.

— Значит, ты вернулся в город?

Он положил книги на маленький письменный стол под единственным окном и рядом с чем-то, похожим на носовой платок, затем развернул свое рабочее кресло так, чтобы оказаться лицом ко мне.

Я кивнул немного неуверенно, почувствовав вопрос в его приподнятых бровях.

— Что ж, я надеюсь, ты знаешь, что в церкви Святого Мартина вам всегда рады — сказал он.

Я был почти уверен, что порог будет другим, как и высокопоставленные лица в деноминации, которым не очень понравилась моя опубликованная диссертация о рукописи Первых Святых.

— Это многое значит — сказал я — спасибо.

Он некоторое время изучал меня, поглаживая свою рыжеватую бороду, прежде чем разразиться приятным смехом.

— Я помню, как ты учился в моем первом классе воскресной школы. Тебе было не больше пяти или шести лет. Библейские истории завораживали вас, но вам никогда не нравилось слушать о том, как кто-то страдает — Он снова усмехнулся — В то время я подумал: "Вот кто предназначен для служения". Однако я чувствую, что вы помогаете людям другими способами?

Его бледно-голубые глаза снова изучали меня, пока я не почувствовала, что мое тело хочет двигаться.

— Прежде чем мы перейдем к твоим вопросам — сказал он — есть ли что-нибудь, о чем ты хотел бы поговорить?

Как заклинатель теней, он мог распознавать конфликты между светом и тьмой в человеке — навык, отточенный верой и усиленный лей-энергией, которая струилась сквозь фундамент собора. По едва уловимой перемене в его тоне я понял, что отец Вик что-то разглядел во мне. Было ли это связано с моей магической родословной или с моей темной натурой Телониуса, я не мог сказать.

— Спасибо, отец, но я здесь не ради себя.

— Очень хорошо — сказал отец Вик. Он сложил руки на коленях, давая понять, что готов начать.

— Не могли бы вы рассказать, что произошло, э — э... — Я полез в карман за блокнотом — в ночь убийства отца Ричарда, которая привела к обнаружению его тела на следующее утро?

— После вечерней мессы в среду вечером мы четверо, живущие здесь, садовник, послушник в резиденции, отец Ричард и я поужинали поздно, а затем около десяти разошлись по своим комнатам. Отец Ричард, должно быть, в какой-то момент встал, чтобы пойти в ризницу.

— Это было бы необычно? — Я похлопал себя по карманам в поисках чего-нибудь, чем можно было бы писать.

Отец Вик протянул мне шариковую ручку со своего стола.

— Нет, он часто проводил там время, когда не мог уснуть. Примерно час на то, чтобы привести в порядок шкафы, отполировать чаши, подготовиться к завтрашней службе.

— Все об этом знали?

— Те из нас, кто здесь — да. Хотя, возможно, не послушник. Малахия работает у нас всего пару месяцев. Я не знаю, упоминалось ли когда-нибудь в его присутствии о привычках отца Ричарда. В любом случае, в тот вечер ничего не было слышно. На следующее утро Сайрус, наш садовник, нашел его... — Отец Вик сурово нахмурился, словно пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы — Нашел его на полу. Таким же, каким вы, вероятно, видели его на днях.

Я придал торжественности моменту, прежде чем продолжить.

— Собор запирается на ночь?

Отец Вик взял себя в руки, затем кивнул.

— В обязанности Сайруса входит запирать все двери и окна, и он очень строго относится к этому. Наши замки имеют высокий уровень защиты, усиленный мощью церкви. Никто никогда сюда не вламывался, и не было никаких признаков того, что кто-то вламывался.

— На следующее утро тоже все было заперто?

— Да. Сайрус проверил.

Я закончил писать и постучал ручкой по подбородку. Это, казалось, исключало возможность того, что кто-то проскользнул внутрь вместе с дневной толпой, спрятался, пока не смог разобраться с ректором, а затем прокрался обратно. Но это не исключало возможности взлома замков.

— За последние несколько недель ты не замечал, чтобы кто-нибудь наблюдал за церковью, следил за ней, что-нибудь в этом роде?

— Я всегда так занят, Эверсон. Не могу сказать, что я это делал.

Казалось, он извинялся за то, что потерял бдительность, и это вызвало у меня новую волну чувства вины. Я изображал из себя полицейского следователя, допрашивающего своего бывшего министра по делам молодежи, который тяжело переживал утрату, и все это ради того, чтобы сохранить свою обычную работу. Несмотря на то, что я сказал отцу Вику ранее, я был здесь ради себя самого.

— Поступали ли в последнее время какие-либо угрозы в адрес настоятеля?

— Несколько человек из "Белой руки" в Чайнатауне. Приверженность церкви защите прав человека вступала в противоречие с их деловыми интересами. Предполагается, что полиция расследует это дело.

Я кивнул. Может быть, я бы оставил это на усмотрение детектива Веги. Я все еще сомневался, что наемный убийца из Чайнатауна стал бы оставлять непонятное сообщение на древнелатинском. Почему бы не использовать эмблему в виде Белой руки, призванную внушать страх? Я решил действовать смелее.

— А как насчет угроз из менее... приземленных мест?

Отец Вик задумчиво посмотрел на меня, прежде чем отвернуться к окну. Моросящий дождь превратился в непрекращающийся ливень, барабанивший по темно-красным плитам внутреннего двора.

— Отец Ричард принадлежал к более консервативной традиции — сказал он через мгновение — которая верила, что любая магия, это дело рук сатаны или кого-то из его шайки. Даже священная магия может открыть человека силам зла — настаивал он.

Я пытался убедить его в обратном, но он был очень непреклонен в своих взглядах.

Я подумал о насилии на месте преступления.

— Его взгляды были хорошо известны?

— Ну, он, похоже, не считал, что город делает достаточно для решения оккультной проблемы, как он это называл — Когда отец Вик отвернулся от окна и снова посмотрел на меня, на его лице было выражение извинения. Он почувствовал мою магию — Он готовился к встрече с городскими комиссарами и полицейскими чиновниками. Он хотел, чтобы они начали расправляться с открыто практикующими, еще одно его условие.

Я сомневался, что отец Вик поделился этим со следователями. Если культ друидов пронюхал о кампании ректора, возможно, они решили предотвратить это.

— Вы когда-нибудь слышали о группе под названием Черная земля? — спросил я.

Отец Вик задумчиво нахмурился.

— Я знаю, что в городе существуют эзотерические группы, но моя работа знакомит меня с жизнями отдельных людей. Те, кто, несомненно, погрузился во тьму, присоединились к обитающим там теням. Я никогда не верил, что роль церкви должна заключаться в наказании, Эверсон. Мы должны предлагать убежище и, по возможности, исцеление. Как и тот мальчик из моей воскресной школы, я не люблю, когда людям причиняют боль.

Он не ответил на мой вопрос, но прежде чем я успел повторить попытку, от резкой боли у меня перехватило дыхание. Отец Вик поднял два пальца, и какая-то сила пронзила меня насквозь.

Я уставился на него в ответ. Что, черт возьми...?

Но я понял, что он не причинял мне боли напрямую.

Телониус был застигнут врасплох и теперь вгрызался в мою энергию, как гигантский клещ. Способности отца Вика к экзорцизму были сильны, но недостаточно сильны, чтобы избавиться от решительного инкуба. Я поднял руку, чтобы показать ему, что со мной все в порядке. Сила и боль отступили.

Я искал слова, чтобы описать неловкий момент, но бледные глаза отца Вика смотрели мимо меня. Я обернулся и слегка подпрыгнул, обнаружив, что кто-то стоит прямо за приоткрытой дверью, молодая женщина в белом одеянии, из того сегмента, который я мог видеть.

— Входи, Малахия — сказал отец Вик.

— Малахия? — Дверь открылась шире, и я увидел, что вошедший на самом деле был парнем. Хотя ему, должно быть, было лет двадцать или около того, его нервное узкое лицо оставалось спокойным, как у подростка. Его волосы тоже поразили меня, каштановые волосы, достаточно длинные, чтобы быть собранными в конский хвост на затылке.

— Малахия наш постоянный послушник — сообщил мне отец Вик, чтобы представить его — Он интересуется историей Святого Мартина и просматривал наши обширные архивы. Там есть несколько интересных экспонатов.

Я встал и пожал гибкую руку мальчика.

— Эверсон Крофт.

Молодой человек пробормотал что-то едва слышное, его маленькие глазки блуждали по моему лицу.

— Вы хотели мне что-то сказать? — Спросил его отец Вик.

— Здесь полиция. Они хотят снова тебя увидеть.





25




Я понял, что отец Вик имел в виду, говоря о Сайрусе. Сутулый и парализованный садовник едва мог поднять связку ключей, не говоря уже о том, чтобы опустить чашу на голову человека с достаточной силой, чтобы ударить его. И я не почувствовал вокруг него никакой магии.

Я вышел вслед за Сайрусом через заднюю дверь и зашагал по тропинке, протоптанной в траве. Мы оказались в старой части кладбища за церковью. Темные, обветшалые надгробия возвышались, как кривые зубы. Там и сям стояли саркофаги, один из которых особенно сильно зарос мхом в уединенном уголке под узловатой ивой. Хотя дождь прошел, холодный воздух был пропитан влагой. Хороший день для разведения костра.

Сайрус отпер дверь в железных воротах, которые тянулись вдоль Вашингтон-стрит. Я поблагодарил его и шагнул за энергетический занавес, защищавший святилище. Я заметил, что оно определенно стало слабее.

Моим планом было вернуться домой и подготовить несколько заклинаний для похода в Центральный парк той ночью. Да, да, магия запрещена. Но я уже разобрался с этим — я собирался разыграть глупую карту: Оооо, я думал, ты не имеешь в виду магию в связи с делом крикуна. Намек на удар по лбу.

Купится ли Орден на это? Кто бы мог подумать, но это было важнее, чем спасение моей работы. Сейчас я думал об отце Вике, человеке, чья отеческая забота все еще была ощутима двадцать лет спустя. А то, как он выглядел, когда я заставил его рассказать о смерти настоятеля и даже предположил, что у него мог быть мотив для убийства?

Так что да, к черту Орден. Я бы разобрался с последствиями позже. Более насущной задачей было отложить работу детектива Веги еще на день. По крайней мере, до тех пор, пока я не смогу...

— Крофт!

— Указать ей правильное направление.

Я обернулся и увидел, что ко мне подходит женщина из отдела по расследованию убийств, черный зонт поблескивает над её зачесанными назад волосами. На ней был костюм того же фасона, который она, похоже, предпочитала: черный пиджак и брюки, блузка с открытым воротом. Это был хороший наряд для нее, и если он не сломался, то...

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — спросила она.

— Кроме того, что наслаждаешься погодой?

— Ты только что был в церкви? — Когда она подошла ко мне, вызов в её темных глазах сказал мне, что она уже знала ответ.

— Ну, я не был в церкви, если вы об этом спрашиваете.

— У меня нет на это времени, Крофт. Да или нет.

— Да

— Тебе нечего там делать.

— Послушайте — сказал я, поднимая руки в жесте "не причиняй вреда" мы с бабушкой ходили в церковь Святого Мартина, когда я был маленьким. Отец Вик был моим молодежным пастором. В четверг я увидел его впервые почти за двадцать лет. Он пригласил меня вернуться и навестить его. Технически все верно — Сегодня утром у меня было немного времени, так что...

— Отец Виктор является подозреваемым в расследовании убийства, по которому ты консультируешь, должна напомнить тебе. Ты не должен вступать с ним в дружеские отношения, пока мы не закончим. Я думал, что ясно дала это понять.

Меня уже начинало немного тошнить от того, что мне указывают, что я могу делать, а что нет.

— Да ладно, это же не...

— Я совершенно серьезно, Крофт.

— Ты же не веришь, что отец Вик имеет какое-то отношение к убийству. Или ты снова стремишься к тому, чтобы быть достаточно хорошей?

Когда её глаза сверкнули, я понял, что зашел слишком далеко.

— К твоему сведению — прошипела она, приподнимаясь так, чтобы с её зонтика перед моим лицом капала вода — его отпечатки разбросаны по всему месту преступления.

— Да, и, возможно, это потому, что он живет и работает там.

— Так ты теперь следователь?

— Просто... — Я сделал глубокий вдох и выдохнул — Отец Вик, хороший человек. Он помогает людям. Просто обязательно поговори с теми, кто его знает, прежде чем делать поспешные выводы.

Я не был уверен, кого я пытался убедить,детектива Вегу или самого себя. После стольких лет, насколько хорошо я на самом деле его знал?

—Сообщение — внезапно сказала Вега — Прошло два дня. Что у тебя есть?

Я потер затылок.

— Вообще-то, я собирался позвонить тебе по этому поводу. Мне понадобится еще один день.

— Мы так не договаривались.

— Да, но я провел профессиональное расследование. Я жду ответа сегодня вечером.

Вега посмотрела на меня долгим взглядом, в котором сквозило острое подозрение, затем вздохнула через нос.

— Завтра утром, но это все. Больше никаких продлений, или сделка отменяется. Все ясно?

Я переложил трость в левую руку и предложил пожать ее.

Но Вега не сводила взгляда с моей трости, и в её глазах снова появилось подозрение.

— Ты когда-нибудь был на Гамильтон-Хайтс, Крофт?

— Я стараюсь не делать этого.

— Где ты был две ночи назад?

Кроме того, что бежал по улице и в меня стреляли?

— Дома, разбираюсь со студенческими работами. На самом деле, меня навестили двое ваших коллег. Демпси и Дипински?

Она изучала мои глаза.

— Знаешь их? — спросил я.

Еще через мгновение она неохотно кивнула.

— Им понравилась твоя кошка.

Я рассмеялся.

— Я почти уверен, что это чувство не было взаимным.

Губы Веги скривились, но лишь слегка. Держу пари, у нее была убийственная улыбка.

— Будь осторожен, Крофт — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти — Мне бы не хотелось снова тебя арестовывать.

— Это делает нас похожими друг на друга — подумал я, наблюдая, как она возвращается к собору.





26




Я доехал на автобусе до Бродвея и высадился в центре Гринвич-Виллидж.

План, конечно, состоял в том, чтобы вернуться в свою квартиру, разжечь камин и провести день в помещении, готовя что-нибудь вкусненькое. Все это было на западе. И все же меня неудержимо тянуло к захламленному, изрисованному граффити Ист-Виллиджу и колдуну-любителю, который сейчас должен был подняться и засиять.

— Лучше подумай об этом, Эверсон — пробормотал я, прислонившись к карнизу здания на Западной Третьей улице. Мне могло бы сойти, изображение идиотом из-за запрета на магию, подумал я, наблюдая за похоронным потоком пешеходов и автомобилей, но часть "прекратить расследование" была довольно простой.

Тем не менее, я не получил никаких гарантий, что Орден намерен предпринять что-либо в связи с этим делом, кроме как отозвать меня. Более вероятно, что бы они ни планировали, оно зарастет мхом, прежде чем выйдет за рамки комитета, и к тому времени наша единственная ниточка к поставщику заклинаний может быть давно потеряна.

В любом случае, Орден не следил за мной двадцать четыре часа в сутки. Преимущества того, что я занимаю низшую ступень. Их обереги, конечно, уловили бы любую мою магию. Так что я не стал бы колдовать. Проблема решена.

Но все равно это было нарушением закона.

Я посмотрел на Третью улицу, на ветер, пахнущий мусором и дизельным топливом. Потом я посмотрел на запад, в сторону дома.

— Да пошло оно все — сказал я и зашагал на восток.

Некоторые кварталы при дневном свете выглядели менее угрожающе. Ист-Виллидж не был одним из них. Почерневшие здания и кучи мусора были не только более заметны, но и местные жители теперь бродили повсюду, большинство из них тоже были сожжены и разгромлены. Начиная с авеню А, я проходил мимо мужчин и женщин в лохмотьях, желтая кожа туго обтягивала острые лицевые кости, зубы прогнили до корней. Женщина с шелушащимися участками кожи на голове умоляла меня о деньгах голосом, который едва ли можно было назвать человеческим. Остальные смотрели пустыми глазами, помечая их как наркоманов, людей с изъеденной душой или и тех, и других сразу.

Я произнес заклинание, чтобы усилить силу своего кулона с монеткой.

На авеню Си я заметил знакомую гору мусора, а на другой стороне улицы, жилой дом колдуна, один из двух в этом квартале, которые еще сохранились. Войдя в вестибюль, я побежал трусцой по лестнице.

На верхнем этаже, в конце коридора, я приготовил трость и распахнул дверь в кабинет колдуна.

Комната была пуста. У дальней стены громоздилась дешевая мебель, как будто кто — то собирался забрать её позже, но веревка с бельем и остатки консервов, признаки жилья исчезли. Моей единственной надеждой было то, что колдуна ограбили, пока он спал, но его не было в спальне. Осталась только металлическая рама на пружинах и стопка книг.

Я проверил другие комнаты, чтобы убедиться в его отсутствии. Стол в его импровизированной лаборатории остался, как и зеркало, разбитое вдребезги, валявшееся на полу, но предметы для заклинаний пропали, вероятно, их упаковали в его сундук и увезли. Я вернулся в главную комнату и в задумчивости прошелся по устланному газетами полу.

Ушел ли колдун по собственной инициативе или его похитили? Если второе, то велика вероятность, что в этом замешан таинственный поставщик заклинаний. Найти колдуна, значит найти и поставщика. Были способы выследить колдуна, но все они, черт возьми, были связаны с магией.

При этой мысли от пола до моих ботинок донесся низкий гул. За этим ощущением последовал приглушенный рев гитар.

Возможно, кто-то был свидетелем его ухода.

Понадобилась минута, чтобы смолкли гитары и громкие голоса, и я решил, что кто-то стучит в дверь. Затем генератор отключился, и я услышал, как отодвигаются засовы. Когда дверь приоткрылась, под прищуренным глазом показался ствол дробовика. Глаза расширились от удивления.

— Мистер вечер среды! — Воскликнул Татуированный. Дверь открылась, и его гигантская фигура нависла надо мной — Мы хотели узнать, вернешься ли ты! — Она прислонил свое помповое ружье к дверному косяку и хлопнул меня по плечу с таким энтузиазмом, что я отшатнулся в сторону — Сегодня вечером у меня еще одно выступление, и все хотят, чтобы ты был там.

Я прислонился к стене.

— Действительно?

— Вот это да — сказала Блейд, подходя к нему вплотную, что по сравнению с ним было сущим пустяком. Она оглядела меня с ног до головы, и её неоново-розовая ухмылка напомнила мне о том, что она сказала вчера утром о стриптизе.

Спасибо, Телониус.

— Как бы я ни был рад прийти — пробормотал я, запинаясь, мое лицо пылало, как в печи — у меня куча работы. На самом деле я зашел спросить, не знаешь ли ты что-нибудь о своем соседе сверху.

— А что с ним? — Спросил Татуированный.

— Ну, похоже, он сбежал. Вероятно, за последние сутки или около того. Не знаешь, куда он мог подеваться?

Блейд пожала плечами.

— Люди приходят и уходят постоянно. Что-то вроде местной знаменитости.

— Были ли у него в последнее время посетители?

Татуированный задумчиво поджал губы.

— Насколько я знаю, никого.

— Парень с вьющимися волосами и в очках с толстыми стеклами? — спросил кто-то.

Лезвие и татуированное лицо разошлись, и я увидел молодого чернокожего мужчину с зелеными волосами и в обтягивающих кожаных штанах. Он сидел на диване, теребя ручки настройки на потрепанной электрогитаре, пальцы его были погружены в пучок проводов.

— Да, да, это тот самый парень — сказал я.

— Наткнулся на него по пути сюда сегодня утром. Он вытаскивал чемодан на улицу.

— Он был один?

— Насколько я мог судить.

— Вы видели, в какую сторону он направился?

— Не совсем — Зеленоволосый по-прежнему был сосредоточен на своем проекте по настройке — Закричал, когда увидел меня. Что-то о Конце времен. Потом он перетащил свой чемодан на другую сторону улицы и смотрел, пока я не зашел внутрь. Чувак был под каким-то кайфом. Конечно, как и большинство здешних фриков.

Итак, колдун ушел в одиночку.

— Ладно, ребята — сказал я — Спасибо.

— Уверен, что мы не сможем уговорить тебя сняться в эпизодической роли сегодня вечером? Татуированный прижал свои мясистые руки к груди в пылкой мольбе.

Блейд снова ухмыльнулась — Возможно, мы сможем договориться о том, чтобы принесли шест для танцев.

— В таком случае... — Я сказал — Ни за что на свете.



Я тщательно взвесил глупость того, что собирался сделать, прежде чем вернуться в квартиру колдуна. Волосы были хорошей мишенью, и я нашел несколько прядей в бывшей спальне колдуна. Я положил их в центр круга из медных опилок. Перо почтового голубя или, еще лучше, бивень нарвала, отличные катализаторы, но я был новичком.

Да. Я планировал наложить охотничье заклинание прямо под носом у Ордена.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем направить кончик трости на спутанные волосы. Заклинание было простым. От трости исходил белый свет, поглощая эссенцию из тлеющих волос. Через несколько минут, когда волосы превратились в зловонное пламя, все было готово. Я бы сориентировался, когда вышел на улицу.

Если бы до этого на меня не налетел представитель Ордена.

Когда я уже собирался выходить из спальни, мое внимание привлекла книга среди разбросанных в беспорядке книг. Я поднял Библию за шершавый черный корешок и открыл её на последней странице. Конечно же, в левом верхнем углу было написано черными чернилами:

Собор Святого Мартина

Нью-Йорк, Нью-Йорк 10006

Вот это было интересно.





27




Я поспешил вниз по лестнице, уже обдумывая свое открытие в перспективе. Больница Святого Мартина участвовала в различных программах помощи бездомным; колдун, скорее всего, купил Библию в приюте или благотворительной столовой. Или, может быть, кто-то из прихожан увидел его на улице и отдал ему.

Но, назовите это интуицией волшебника, что-то в этой находке не давало мне покоя.

Я отложил это открытие в долгий ящик, когда мои ботинки коснулись тротуара, а охотничье заклинание потянуло мою трость на юг. Я предположил, что колдун не ушел далеко, учитывая, какой тяжелый чемодан он тащил. Но спустя несколько кварталов, там, где Ист-Виллидж превратился в Нижний Ист-Сайд, я начал сомневаться.

Моя трость увлекла меня в тень Уильямсбургского моста. Внезапно я обнаружил, что пробираюсь через трущобы, которые простирались от массивных бетонных опор моста до тротуара и половины улицы. Жители с покрытыми сажей лицами наблюдали за происходящим из провисших коробок и палаток, сделанных из листов промышленного пластика. Разум в их глазах пугал меня до чертиков. Это были те, у кого были рабочие места и договоры аренды, но теперь у них не было средств даже на то, чтобы покинуть город. Те, на которые Катастрофа полностью повлияла.

Выходя из подземного перехода, я едва не налетел на человека, который, возможно, был директором моей средней школы. Времени на проверку не было. В заброшенном полицейском участке заклинание резко дернуло меня на запад. Теперь я практически бежал, чтобы не отстать. Колдун был уже близко.

Сначала я увидел чемодан, грязно-синий, с алюминиевым переплетом, затем спину мужчины с вьющимися волосами, который тащил его. Он был почти в двух кварталах впереди меня и, похоже, направлялся в парк Рузвельта.

— Эй! — Крикнул я, срываясь на бег.

Он повернул голову настолько, что я смог разглядеть его в толстую линзу, но не замедлил движения. На следующем перекрестке загорелся зеленый свет, и я притормозил, вытягивая шею, чтобы не упустить его из виду в потоке машин. Местные продавцы сказали мне, что я нахожусь там, где Чайнатаун перерастает в Нижний Ист-Сайд.

— Да ладно, черт возьми — прошептал я, высматривая просвет между машинами.

Я был слишком сосредоточен на колдуне, чтобы обратить внимание на группу подростков, выходивших из магазина на углу. Они были одеты в свободные белые костюмы, вместо рубашек бейсболки, их иссиня-черные волосы были чем-то намазаны.

— Это он — услышал я шепот одного из них — Это тот самый мужчина.

Зашаркали ботинки. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть свалившиеся тела. Что за...? Чей-то кулак рассек мне нижнюю губу. Второй удар пришелся мне в висок, и половина лица покрылась льдом. Затем на меня обрушился тротуар. Я вскинул руки, когда удары ног присоединились к опускающимся кулакам.

Молодые люди, которые хранили свирепое молчание, были защитниками Белой руки. Костюмы сказали мне об этом очень многое. Но что, черт возьми, я им сделал? Когда носок ботинка задел фамильные драгоценности, я решил, что мне все равно.

— Энергия! — прогремел я.

Взрыв, произведенный моей тростью, отбросил нападавших в разные стороны. Я поднялся на ноги и развернулся, сжимая в руках меч и посох. Бандит, перекусивший фонарный столб, пополз по кругу, кровь с его лица заливала тротуар. Но остальные четверо быстро вскочили.

— Не подходи — предупредил я, создавая световой щит.

Прохожие обходили нас стороной, отводя глаза. Как правило, чем меньше людей вы видите на улицах, тем лучше. Вот почему я не стал прятать свою трость после того, как полицейский фоторобот стал достоянием общественности. Так вот в чем дело? Теперь я задумался. Я не видел в газете ничего о денежном вознаграждении.

Из-за поясов появились пистолеты "Беретта". Едва заметными кивками голов бандиты попытались окружить меня. Естественно, я оставил свой пистолет дома. Черные стволы их оружия уставились мне в лицо. Какими бы ни были их мотивы, бандиты оставили улицу за моей спиной открытой. Услышав, как движение замедлилось, а затем замерло на красный свет, я фыркнул.

Любители.

Я был уже в двух шагах от отступления, когда удар по голове превратил мой мир в звенящий туман. Я упала, как мешок с бутылками, в чьи-то руки, которые подняли меня через боковую дверь фургона.

У силовиков, очевидно, был транспорт и водитель, которого я не видел.

Я приземлился на пол фургона. Бандиты ввалились следом за мной. Чья-то нога прижала мое лицо к шероховатому металлу, а острые колени придавили меня по всей длине. Не то чтобы у меня оставалось сил сопротивляться. Я был в Вузивилле. Когда боковая дверь с грохотом захлопнулась, а фургон оттолкнулся от тротуара, я поймал себя на том, что мои мысли крутятся вокруг заклинателя, ключа к демоническим заклинаниям, по мере того, как он уплывал все дальше и дальше.





28




Я не потерял сознания, но предпочел бы это удару домкрата в голове. Кто бы ни был за рулем фургона, он не помогал. Он совершил несколько тошнотворных поворотов и резко затормозил, прежде чем окончательно остановиться.

Бандиты подняли меня под мышки и потащили через темный гараж. В соседней подвальной комнате они сорвали с меня куртку и бросили на устрашающего вида стул. Толстый кожаный ремень охватывал мои колени, по одному, грудь и горло, последний затягивался так, что я с трудом мог глотать.

Вместо того чтобы сопротивляться, я нащупал колдовскую призму. её там не оказалось. Мозг был сильно поврежден.

Мои запястья и лодыжки были скованы так же, как и туловище, пальцы обеих рук были зажаты парой металлических приспособлений, прикрепленных к подлокотникам. Это не предвещало ничего хорошего. Мускулистый громила, водитель, как я догадался, покрутил несколько кнопок, пока суставы моих пальцев не выпрямились. Следующие его повороты привели к тому, что они вот — вот согнутся назад. Что — то подсказывало мне, что он уже проделывал это раньше.

— Эй — пробормотал я, когда начались первые приступы — может, ты немного отойдешь в сторону?

Водитель неуклюже привалился к темной стене справа от меня.

Думаю, нет.

Я посмотрел на свои растопыренные руки, гадая, как долго смогу продержаться. Меня никогда раньше не пытали, и я не думал, что у меня это получится. Но кто именно меня мучил и почему?

— Чин Лау Пинг

Я прищурился, чтобы понять, откуда доносился голос. Его напряженный тон напоминал голос девушки, находящейся на грани истерики. Но фигура, вырисовывающаяся из тени передо мной, была слишком массивной, чтобы быть девушкой.

— Чин Лау Пинг — повторил высокий голос — Почему?

Толстые золотые кольца появились на свет первыми, руки держались за лацканы бархатного смокинга. Под ними виднелась белая шелковая рубашка, обтягивавшая отвислое брюшко и наметившуюся мужскую грудь. Появившаяся голова была круглой, как у баскетбольного мяча, с двойным подбородком и подростковой стрижкой "ежик". Когда мужчина, прищурившись, посмотрел на меня, я подумал, понимает ли он, насколько глупо выглядит.

Но подождите, о чем он спрашивал?

— Чин Лау Пинг — взвизгнул он.

— Я не понимаю, о чем вы говорите — сказал я.

— Мистер Пинг был моим курьером, и вы убили его. Почему?

Курьер...? Убит...? И тут все прояснилось. Чин Лау Пин был колдуном из Чайнатауна. А человек, который спрашивал о нем, был его боссом: Ван-Баши Ганг, глава преступного синдиката Чайнатауна.

В конце концов, я нашел выход на "Белую руку", но не тот, который, вероятно, хотел.

— Эй, эй, эй — Я попытался поднять руку, прежде чем вспомнил, что они оба были прикованы — Я никого не убивал, и меньше всего вашего курьера. Произошло недоразумение.

— Недоразумение?

Мне действительно хотелось, чтобы он перестал визжать. Это было ужасно из-за моего сотрясения мозга. Но в тот момент меня больше волновала глянцевая черно-белая фотография, которую он протягивал мне.

— Это было снято камерой наблюдения в ресторане "Хунань".

На самом деле фотография была разделена на две части: на первой я был запечатлен входящим в переулок рядом с квартирой Чина, на второй — убегающим — на обеих были проставлены даты и время. Если присмотреться повнимательнее, то можно было различить похожую на сгусток тень преследующего меня голема, но я не думал, что это произведет впечатление на Баши.

Двое его головорезов выступили из-за стены, держа в руках мое пальто и трость, словно представляя доказательства в суде. Должен признать, артефакты были очень похожи на те, что на фотографиях.

Я решил, что нет смысла лгать о том, что я там был.

— Да, это я. — Я смущенно рассмеялся — Я выпил пару кружек пива чуть раньше. Когда природа позвала меня, я заметил мусорный контейнер в переулке.… Слушай, это не самый счастливый момент для меня.

— Начни с мизинца — сказал Баши.

Водитель шагнул вперед и повернул какую, то ручку над моей правой рукой. Мой пятый палец пронзила новая боль.

— Подождите! Вы не дали мне перейти к той части, где я собирался привести все в порядок.

— На следующий день после убийства Чина вы пошли в аптеку к мистеру Хану и спросили, не знает ли он его.

Я задумался. Он был прав. Я так и сделал. Но донес ли мистер Хан на меня? Хотя владельца было трудно понять, я понял, что искренне нравлюсь ему. Нет, должно было быть другое объяснение.

Затем я вспомнил тень за дверью его квартиры. Доносчиком был не мистер Хан, а его никчемный сын. Он также был боевиком "Белой руки" и, вероятно, тем самым головорезом, который заметил меня на улице.

Я надеялся, что это его я врезал лицом в фонарный столб.

— Да, да — сказал я, словно вспоминая — Я слышал об убийстве и просто хотел спросить...

— Это было до того, как об этом написали в газете — завизжал надо мной Баши.

Опять верно.

Водитель в последний раз резко повернул ручку. На мгновение мой мизинец стал похож на веревку под ногами канатоходца. А затем палец сломался. Боль пронзила меня до мозга костей. Я подумал, что сейчас потеряю сознание. Вместо этого я издал звук, который никогда не срывался с моих губ: не то хрюканье, не то крик, не то мольба — и все это на одном дыхании.

— Может, нам теперь позаботиться о твоем безымянном пальце? — Спросил Баши, слегка улыбнувшись. Очевидно, моя агония подействовала на него ободряюще — Сильно не приспособился?

— Нет, нет — выдохнул я, обливаясь потом — Дай мне минутку.

Его губы распрямились.

— Тебя наняли Моретти? Брусиловы?

Он прославился среди итальянских и русских криминальных кланов города, соперников Белой Руки. Я вспомнил, что Кэролайн говорила о кровавой кампании мести Баши. У него уже сложилось впечатление, что я убил Чина. Ему нужен был мой покровитель. Проблема была в том, что, заявив, что у меня нет покровителя, я мог сломать оставшиеся пальцы, подвергнуться дополнительным пыткам, о которых я не хотел думать, и получить пулю в голову с сотрясением мозга. Ложное признание, скорее всего, принесло бы мне только пулю. Оба варианта были неудачными.

Оставалось только сказать правду.

— Я ни на кого не работаю.

Баши кивнул водителю, и тот начал крутить четвертую ручку.

— Я волшебник — крикнул я, стараясь говорить как можно быстрее — Я спасаю колдунов-любителей от их заклинаний. Чин готовил заклинание вызова. Моя сигнализация сработала, но я добрался до его квартиры слишком поздно. Демоническое существо уже прибыло. Оно очистило его внутренние органы, так они набираются сил, и сбежало. Вот почему окно в комнате Чина было выбито.

Бормоча что-то, я крепко зажмурил глаза и теперь боялся их открыть. Некоторые жители Нью-Йорка относились к магии и сверхъестественным существам, пожимая плечами. Другие порицали такие представления как полное безумие. Я не знал, на что в этом плане повлияла система убеждений Баши, но все еще усиливающееся давление на мой безымянный палец не было хорошим знаком.

— В Гамильтон-Хайтс был еще один призыв — добавил я сквозь стиснутые зубы — Та же ночь, тот же результат.

Мой центральный шарнир был на грани отказа, когда скрипучая ручка замолчала.

— Где Чин раздобыл это заклинание? Спросил Баши.

Я выдохнул невысказанную благодарность Богу и, открыв глаза, увидел, что Баши показывает водителю, что нужно остановиться. Еще один поворот, и мой палец присоединился бы к своему соседу в очень изогнутой клюшке.

— Это я и пытаюсь выяснить — сказал я — Когда я навестил мистера Хана, я хотел узнать, знает ли он что-нибудь о том, как Чин творил заклинания. Он не знал, но я иду по следу человека, которому было дано такое же заклинание.

— Кто?

Я невесело усмехнулся.

— Хороший вопрос. Этот человек был в двух кварталах отсюда, когда на меня напал ваш бойз-бэнд.

Баши прищурился. Я был уверен, что фраза "бойз-бэнд" обрекла меня на гибель, проклятые эндорфины от боли. Баши махнул рукой водителю, и тот снова принялся крутить ручки. Но он крутил их в другую сторону. Давление на суставы ослабло, и я смог высвободить пальцы. Мой правый мизинец был уже на полпути к нормальным размерам, но я сгибал и разгибал остальные.

— Когда ты выяснишь, кто стоит за этими заклинаниями — сказал Баши — ты доложишь мне.

Я уставился на него в замешательстве, прежде чем до меня дошло. В своей мании величия Баши считал, что заклинание было посягательством на его личную независимость. Я был осторожен, чтобы не разубедить его в этом.

— Даю вам слово — торжественно произнес я.

Его головорезы начали снимать ремни.

— И у тебя есть время до завтра — ответил Баши.

— Подожди, до завтра?

Он бросил мне на колени карточку с номером телефона, затем повернулся и исчез за дверью.

Еще один крайний срок. Супер.





29




Письмо из Мидтаунского колледжа лежало среди пачки счетов в моем почтовом ящике, когда я вернулся к себе домой позже в тот же день. Я разорвал конверт зубами и встряхнул сложенное письмо. Это было официальное уведомление от правления о слушании в понедельник в одиннадцать утра.

Что ж, это хорошо для Снодграсса.

Я сунул его в карман куртки, слишком измученный и израненный, чтобы обращать на это внимание, и поднялся на четвертый этаж к себе в квартиру.

После того, как люди Баши бросили меня на том же углу улицы, откуда похитили, я попытался напасть на след колдуна. Игра в кости. Охотничье заклинание было израсходовано, и мне не хватило сосредоточенности, чтобы вернуться в опустевшую квартиру колдуна и создать новую. Вместо этого я бродил по парку Рузвельта и Бауэри, косясь по сторонам и бормоча вопросы тем немногим людям, которые позволили мне подойти. Никто не видел оборванного человека, тащившего чемодан.

Я потерял его из виду.

Я закрыл и запер дверь своей квартиры, затем прислонился к ней, чтобы сориентироваться. В моем все еще не оправившемся от сотрясения состоянии дела об убийстве в шрикере и соборе начали расплываться в голове, и следующие двадцать четыре часа должны были стать решающими для обоих. Мне нужно было сосредоточиться.…

Я пришел в себя в сидячем положении. На чердаке было темно. Между моих раскинутых ног на меня смотрела пара светящихся зеленых глаз.

— Я думала, ты умер — сказала Табита. Хотя она говорила с безразличием, я уловил скрытую тревогу. Беспокоилась ли она о моем благополучии или о своем собственном, я не мог сказать.

— Как долго я был в отключке? Я попытался разглядеть стрелки на циферблате своих часов.

— Несколько часов

— Часов?

Я осторожно поднялся на ноги, чувствуя, как от лба до затылка пульсирует боль. Когда в комнате стало спокойнее, я щелкнул выключателем, включив прожекторы. Мой покрасневший мизинец выглядел так, словно к его основанию привязали нитку и оставили на несколько дней. Я повесил пальто на вешалку, собрал рассыпавшуюся почту и побрел на кухню. Табита последовала за мной по пятам.

— Ты в порядке, дорогой?

Я не мог вспомнить, когда Табита в последний раз справлялась о моем здоровье. Должно быть, я выглядел ужасно.

— Нет ничего, что не могло бы исправить небольшое волшебство — Я налил себе стакан воды и выпил залпом. Я ничего не пил с того утра. Или ел понял я — Но сначала позволь мне приготовить что-нибудь на ужин.

Табита издала раздраженный возглас, запрыгивая на кухонную стойку.

— Ты, скорее всего, обожжешь руку сковородой. Просто достань все из холодильника и займись собой. Я займусь ужином.

Я моргнул.

— Ты собираешься готовить?

Дело было не столько в том, что у Табиты не было цепких лапок, сколько в том, что она предлагала сделать, ну, что угодно. её прищуренный взгляд велел мне отступить. Пожав плечами, я вытащил пару полосок "Нью-Йорка", тертый лук и немного гарнира. Я начал приправлять противень, но Табита шлепнула меня по руке и прогнала вон.

Я бы все отдала, чтобы остаться и посмотреть, но моя кошка была права. Мне нужно было прийти в себя. Я начал с мизинца в ванной. Приложив к нижней стороне сложенную пополам доску "Эмори", я выпрямил палец, затем закрепил его на шине ярдом спортивного скотча.

Следующим шагом было восстановить мою призму. Когда из кухни донеслось шипение, я прислонился к раковине и повторил мантру для центрирования. Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем призма вынырнула из розового тумана и стала чем-то твердым. Должно быть, сон помог.

Восстановив призму, я прикоснулся тростью к затылку и мизинцу, произнося исцеляющие заклинания. Энергия потекла в них, укрощая пульсирующую боль, соединяя кости и ткани воедино. На это потребовалось время, но я уже чувствовал себя лучше, яснее.

Хорошо, потому что у меня была работа.



После ужина, который, надо отдать Табите должное, был просто великолепным, я поднялся по лестнице в свою библиотеку и лабораторию.

Модель города в углу была тусклой, что меня встревожило. Я уже решил, что тот, кто снабдил колдунов заклинанием крикуна, задумал что-то серьезное. Что именно, я не знал. Но чтобы он или она остановились сейчас?

Нет, мне это совсем не понравилось.

В лучшем случае, Орден решил бы проблему. Но, помимо дисциплинирования своих людей, Орден почти никогда не действовал с такой скоростью. Даже если бы они это сделали, они не обязательно сказали бы мне. Что оставило меня на крючке у Баши. Как бы я ни оценивал ситуацию, мне все равно придется разыскать колдуна из Ист-Виллидж и выяснить, кто создал это заклинание.

Однако сейчас дело о соборе было более насущным. Конечно, у меня была работа в колледже, и мне нужно было передать обещанную информацию детективу Веге к завтрашнему дню. Но еще был отец Вик. Чем больше я думал о том, что Вега сказала мне возле собора, тем больше убеждался, что петля следствия затягивается на его шее. Если бы я не представил более убедительного подозреваемого, отца Вика вздернули бы за то, чего он не совершал. А учитывая характер преступления, о смертной казни не могло быть и речи.

Моя лучшая зацепка, ну в общем, моя единственная зацепка, это культ друидов в Центральном парке, которые могут называть себя Черной Землёй, а могут и не называть, и могут иметь, а могут и не иметь никакого отношения к убийству отца Ричарда.

Верная улика, верно?

Я поставил на стол переносную плиту и поставил на каждую из двух конфорок по чугунной кастрюле. Я разделил между ними бутылку зеленого абсента и установил конфорки на среднюю мощность. Учитывая, какие ужасы таились в Парке, и то, что группа друидов была неизвестной величиной, моей целью было войти и выйти незамеченным и не дать никому или чему — либо, кто пытался бы меня убить, сделать это.

Это означало зелья.

У меня не было времени приготовить более сложные блюда, которые я планировал, но у меня была пара быстрых и готовых рецептов, к которым я мог бы прибегнуть. В левую кастрюлю я насыпал коричневые комочки кроличьей шерсти, полную ложку пищевой соды и примерно половину ложки чешуи хамелеона. Деревянной ложкой, на которой были выгравированы символы заклинания, я перемешал ингредиенты для зелья невидимости.

— Фуртива — произнес я нараспев, направляя энергию через ложку.

Жидкость забурлила и загустела, превратившись в серую жижу. Убедившись, что смесь вот-вот превратится в желаемое зелье, я повернул ручку конфорки на минимум. Примерно через час она разжижится до состояния жидкости, которую я смогу пить.

Один готов, один остается.

Я повернулся к другой дымящейся кастрюле и сделал глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Это было для самозащиты, и, имея под рукой только что купленный флакон с мочой ленивца, я решил использовать сдерживающее заклинание. Я открыл флакон и опрокинул его на кастрюлю. К абсенту и дурно пахнущей моче я добавил кусочек вольфрама, большой шприц, наполненный сгущенным туманом, и немного парижского гипса. После применения разумных доз энергии и целеустремленности смесь начала оседать и пузыриться, издавая прогорклый запах.

— Господи — пробормотал я, уткнувшись в рукав. По крайней мере, мне не пришлось бы пить это. Горе тому невезучему ублюдку, в которого я брызну.

Когда мои зелья закипели, и мне нужно было убить еще час, я спустился из лаборатории и забрал музыкальную шкатулку и револьвер. Это был не самый лучший вариант, но, может быть, у Эффи уже найдется что-нибудь для меня.



Парк Вашингтон-сквер был окутан холодным туманом от недавно прошедшего дождя. Я проверил, не притаились ли там упыри, прежде чем забраться в осушенный детский бассейн и завести музыкальную шкатулку.

— Это ты, Эверсон?

— Эй, там — Я повернулся лицом к существу, которое навсегда останется призрачным подобием восьмилетней девочки. Глаза Эффи расширились, когда они прошли мимо меня.

— Ты принес мне музыкальную шкатулку! — воскликнула она, подбегая к ней.

Это было похоже на эхо. Если не перенаправлять, призраки, как правило, повторяются от одной встречи к другой, и часто по нескольку раз в течение одной встречи, например, зацикливаются на видео или пропускают записи.

— Эй, у тебя была возможность поговорить со своими друзьями?

— О чем? — спросила она, сосредоточившись на коробке, с которой никак не могла справиться.

— О том, были ли они в Сент-Мартине за последние несколько недель и видели ли что-нибудь необычное.

— О, да, точно — Она отказалась от коробки и начала прыгать по кругу, её платье и сабо зловеще бесшумно скользили по влажным листьям — Просто Мэри, но ты не можешь верить ни единому её слову.

Я нахмурился. Как раз то, что мне было нужно — ненадежный свидетель.

— Что за навоз она разгружает на этот раз?

— Говорит, что была там две недели назад, играла ночью в прятки с каким-то парнем.

— Да ну?

— Мужчина в забавном одеянии с капюшоном. Говорит, что он был на кладбище, но не вышел из укрытия, даже когда она его нашла.

— Мэри сказала, где он прятался?

— За склепом, под страшным деревом.

Я напрягся, как антенна. Она говорила о замшелой могиле, мимо которой я проходил тем утром в старой части кладбища. За две недели до убийства должно было пройти около десяти дней. Следил ли человек в рясе за собором? Замышлял преступление?

— Мэри заметила что-нибудь еще?

— Просто его было легко найти по его бормотанию.

Бормотание?

— Она могла разобрать какие-нибудь слова?

Либо призрак Эффи устал от вопросов, либо решил, что в словах Мэри нет ничего стоящего внимания, потому что она не ответила. Она остановилась у своей музыкальной шкатулки, а когда снова запела, мне показалось, что меня там больше нет. Я предпринял несколько попыток вернуть её к истории Мэри, но призрак был слишком поглощен своей торжественной колыбельной.

Я откинулся на спинку стула, погрузившись в раздумья. Известно, что некоторые друиды носили мантии с капюшонами. Признаюсь, это не такая уж большая зацепка, но и рассказ призрака их не исключал. Я взглянул на часы. Зелья должны были быть вот-вот готовы.





30




Был час ночи, когда я добрался до Центрального парка. С относительно безопасной Западной 110-й улицы Северный лес казался совершенно неприступным. Как с энтузиазмом заметил мой разговорчивый таксист (я подозревал, что он употребляет амфетамин), этот район стал известен как "Кладбище костей" из-за обглоданных человеческих останков, которые время от времени попадались на глаза.

— Так что, парень, если только ты не пытаешься сильно похудеть, я бы держался подальше — Его смех прозвучал как пулеметная очередь мне в лицо.

Весело.

Пока такси отъезжало, я разглядывал густую растительность, с трудом веря, что кто — то решится забраться туда, не говоря уже о том, чтобы назвать это своим домом — даже могущественный культ друидов. Но обрывки информации, которые я собрал, указывали именно на это.

— Просто это никогда не бывает легко — пробормотал я, доставая из-под куртки бутылку с водой и отвинчивая крышку. Зелье невидимости попало мне в горло, когда я проглотил его, оставив послевкусие, похожее на то, что бывает, когда сливаешь воду из старого автомобильного двигателя.

Но когда я нырнул за деревья, зелье начало творить свое волшебство. Покалывающая сила охватила меня, как шерстяная перчатка. Осмотр моего тела показал, что я сливаюсь с окружающей обстановкой. Мои шаги стали тише, пока не стали совсем беззвучными. Хотя у меня не было обоняния животного, я знал, что мой запах тоже подавляется.

Поднявшись на вершину холма, я осторожно спустился в каменистое ущелье, откуда доносился звук текущей воды. Спрятавшаяся луна проливала достаточно бледного света сквозь низкие облака, чтобы можно было видеть вокруг. Когда я встретил семейство пасущихся оленей, я для пробы пробрался сквозь них. Никто из них даже не поднял головы.

— Да — Прошептал я, заставив оленя броситься наутек.

Как и в любой магии, приготовление зелий непредсказуемо. Десять раз повторяя один и тот же рецепт, можно получить десять разных результатов, в зависимости от мастерства того, кто использует магию. Мое мастерство улучшалось, но оно и близко не подходило к магии старшего уровня. И хотя на этот раз я справился с зельем невидимости, у него были свои пределы. Во-первых, время. Оно, вероятно, продержится минут тридцать, прежде чем закончится.

Это означало, что я должен был его использовать.

На дне оврага я перепрыгнул через ручей и наткнулся на старую тропинку, вьющуюся вдоль русла. То, что я вообще нашел тропинку, говорило о том, что ею все еще пользуются. По какой причине, я не мог сказать. То ли это была игра теней, но один набор отпечатков выглядел ужасно тролльски.

Я пошел по тропинке, надеясь, что друиды тоже пользуются ею.

Друиды не были волшебниками, но они были похожи на чародеев. Они черпали энергию из природных ресурсов, поклонялись предкам и, в некоторых случаях, древним богам. Они также часто обращались к звездам за предсказаниями. Но это все было обобщением. Как и любой другой класс, друиды бывают разных мастей — и если группа, которую я искал, избила ректора дубинкой, то я имел дело с одним из самых склонных к убийствам представителей этой разновидности. Предполагалось, что Черная Земля римских времен совершала человеческие жертвоприношения и даже использовала человеческую кожу в качестве пергамента для своих священных текстов. Если бы мы говорили о группе потомков, я надеялся, что они, по крайней мере, перешли бы на бумагу для скрепления.

Тропинка проходила под осыпающейся каменной аркой, с одной стороны которой были свалены камни, а затем, казалось, заканчивалась небольшой поляной из валунов. Деревья, окаймлявшие поляну, выглядели непроходимыми. Я потратил драгоценное время на поиски зелий, но ничего не обнаружил. Я уже собирался вернуться по тропинке, когда мне пришло в голову проверить, нет ли заклинания завесы.

— Стройная — сказал я, описывая светящейся тростью медленный круг.

Один за другим валуны появлялись из темноты и отступали в тень. Я почти завершил круг, когда один из валунов, стоявших позади других, казалось, покрылся рябью.

Хм?

Я двинулся к нему, когда ветер донес шепот.

— Мы видим тебя, дьявол.

Мое сердце забилось где-то в горле, когда я погасила свет. Я огляделся, но не смогла разглядеть никого и ничего. Только тени валунов. По поляне пронеслась холодная энергия. Магия друидов? Когда я снова перевел взгляд на подернутый рябью валун, он распрямился, превратившись в силуэт фигуры в алом плаще с капюшоном.

Я разделил свою трость на меч и посох.

— Кто ты? — Спросил я.

— Мы, смерть для таких, как ты — прошептала фигура.

Вопрос о смерти был достаточно тревожным, но мы? Я рискнул оглянуться.

Хорошо. Я был окружен фигурами в мантиях. Должно быть, я активировал заклинание, наложенное на тропу. Друиды в масках ждали, когда я войду в их гущу. Я, как болван, подчинился — и зажег свой посох. Теперь, когда внимание друидов было сосредоточено на мне, я почувствовал, что магия, которую я вложил в свое зелье, ослабевает. Вот и все, что нужно было сделать, чтобы прокрасться незаметно. Но если диалог окажется более подходящим для того, чтобы узнать то, что я хотел узнать…

— Подождите — сказал я, когда фигуры в мантиях приблизились — Я пришел предупредить вас.

Шепчущий, которого я принял за главного друида, издал леденящий душу смешок — И он предстанет перед глазами смертных святым, и его мольбы покажутся искренними и праведными, но не обманывайтесь, ибо он восходит из самых темных глубин и несет смерть и разорение. Так предсказали звезды.

Я понял, что он цитировал древнее языческое писание, предзнаменование, которое говорило о возвращении Сатаны, повелителя демонов Гнева, последнего, кого Михаил изгнал из мира. В ходе своих исследований я обнаружил, что ранние культы друидов определяли себя отчасти по звездам, с которыми они советовались. Звезды, использовавшиеся в одном из культов, в частности, указывали на нынешнюю эпоху возвращения Сатаны. Этим культом была Черная Земля.

— Эй, вы там — сказал я — Я не сторонник смерти и разорения, честное слово. Я волшебник, пользующийся магией, как и вы...

— От которого несет демонической вонью.

Я остановился, чтобы понюхать плечо. Черт. Мало того, что мое заклинание невидимости начало действовать, так еще и запах от моей встречи с визжащим три ночи назад остался, как от дешевых духов.

— Я действительно могу это объяснить — сказал я.

— Можешь ли ты объяснить, о волшебник, почему тебя видели убегающим от демонического призыва?

Я заколебался. Эти ребята прочитали "Крик" ?

— Раз уж ты спрашиваешь, то да — сказал я — но я пришел не за этим. Городские власти поговаривают о расправе с теми, кто пользуется магией. Я не уверен, на что они планируют пойти, на массовые выселения, аресты или что похуже, но я пытаюсь предупредить все известные мне группы, прежде чем это произойдет. Нам нужно объединиться.

Это была невероятная история, но если бы она соответствовала причинам, по которым Черная земля убила ректора того, кто стоял за кампанией по подавлению репрессий, возможно, они рассказали бы об этом кому-то, кто казался бы сочувствующим.

— Да, мы слышали — Мой пульс участился в ожидании признания. Наконец-то у меня было что-то для детектива Веги — Но город и церковь не представляют угрозы — продолжил друид — Это ты, дьявол.

Мои плечи поникли. Или нет.

Я попытался взглянуть на ситуацию с точки зрения друидов. Согласно их звездным картам, возвращение Сатаны было близко. И вот, в разгар череды вызовов в полицию, мужчина, разыскиваемый полицией и пахнущий как демон, внезапно появился на пороге их дома, утверждая, что предлагает помощь.

Чертовски схематично. Я понял.

Словно прочитав мои мысли, друид сказал:

— Да, объедини нас, чтобы ты мог предать тех, кто в силах остановить тебя. Нас не так-то легко одурачить.

Несмотря на кровавое послание на мантии ректора, я решил, что Черные Земли не виноваты в его убийстве. Культ был слишком одержим идеей помешать возвращению Сатаны, а угроза могуществу собора только усилила бы владыку демонов. "Черная земля" либо была написана как отвлекающий маневр, либо означала что-то совершенно другое.

В любом случае, я не собирался драться с этими парнями.

— Отлично — сказал я — Что ж, тогда, пожалуй, я пойду домой.

Фигуры в мантиях расступились на моем пути. Главный друид заговорил у меня за спиной, но он больше не говорил по-английски. Я узнал этот язык как вариант латыни, похожий на тот, что я использовал для своих собственных Слов Силы.

Что означало...

Я поднял световой щит как раз в тот момент, когда вокруг меня вспыхнул обжигающий огонь. Во внезапном пламени оставшиеся друиды осветились. Из-под капюшонов показались татуированные губы, обнажившие фиолетовые десны и свирепые зубы. Из развевающихся рукавов показались палочки, похожие на пепел.

Заклинатели огня. И тут я понадеялся на друида, который скачет по лугу. Я направил свой меч на того, кто преграждал мне путь, и крикнул:

— Энергия!

Энергия, стекавшая по лезвию, сбила друида с ног и отбросила его на деревья. Колеблющийся след сбил с ног еще двух друидов. Вот и выход! Я с разбегу бросился в щель, призывая больше энергии в свой посох и формируя из него защитный купол света.

Я хмыкнул, когда в него ударила новая горячая струя огня.

После дневной схватки с Баши и Белой Рукой я был не в той форме, чтобы продолжать сражение. Особенно учитывая, что меня превосходили числом маги, которые, судя по силе их заклинаний, должно быть, призывали силу у бога. Это также объясняло, как они смогли создать для себя убежище в Центральном парке. Попытка ответить им ударом на удар только навлекла бы на Телониуса беду, а это было последнее, что мне было нужно сегодня вечером.

— Прими свою судьбу, демон! — крикнул главный друид.

Неа. Я вышел на тропу и не собирался поворачивать назад.

Но едва я сделал первый шаг, как на мой путь упал камень из разрушающейся арки. Проклятая магия друидов. Мне удалось перепрыгнуть через него, но под моей приземлившейся ногой материализовался второй камень. Я неловко ударился об него, и боль пронзила мою подвернутую лодыжку. Я споткнулся и упал.

Мантии зашуршали у меня за спиной. Я перекатился на спину, готовый пригвоздить их еще одним заклинанием силы. Но я не мог даже поднять руку с мечом. Я процедил сквозь стиснутые зубы и попытался помочь рукой с посохом, но это было все равно что поднимать пару мертвых животных. Мой язык и губы с трудом выговаривали слово, которое не имело никакого значения.

...какого черта?

В этот момент что-то теплое и мокрое растеклось спереди по моим штанам. Ну, это было потрясающе. Я зарядил отравляющее зелье в водяной пистолет, который носил в кобуре на поясе, и, по-видимому, просто раздавил. Прикосновение к моей коже высвобождало магию зелья, не говоря уже об ужасном зловонии, превращавшем меня в вонючего тупоголового слизняка.

По сути,мне снова четырнадцать.

Друиды окружили меня, нацелив мне в лицо палочки с тлеющими наконечниками. У меня не было слов, чтобы восстановить свой щит, и я был практически готов. Я со скоростью ленивца вытащил меч и посох и показал руки.

— По-оджжди — пробормотал заплетающимся языком.

Главный друид прошел через остальных встал передо мной. Капюшон упал далеко, чтобы показать блестящая бритая голова и волевое лицо, черное дерево, с рисунком с затейливыми белыми линиями. Как и моя ментальная призма, татуировки были предназначены для передачи энергии. Глаза друида, ярко-бирюзовые в свете волшебных палочек, встретились с моими. Когда друид заговорил снова, я понял, что это не мужчина, а женщина, их верховная жрица.

— Подними его — приказала она.

Это? Я думал. Ах да, демон. Я оглядел остальных, когда они наклонились. Хотя они были в капюшонах, по их движениям я догадался, что все они были женщинами.

Несколько из них подхватили меня под плечи и поставили на ноги. Я осторожно и очень медленно переступил с подвернутой правой лодыжки. Я должен был бы испугаться, но зелье притупило мой страх. Когда жрица оглядела меня с ног до головы, я был больше обеспокоен тем, что вытекшее зелье и запах заставили их всех подумать, что я обмочу штаны.

Жрица улыбнулась, обнажив ровные зубы.

— Демон не сравнится с огнем Бригитты.

Я был почти уверен, что такой могущественный демон, как Сатанас, сможет отшвырнуть языческого бога, о котором она говорила, как бумажный мяч. Но даже если бы я захотел обратить на это внимание, у меня не хватило бы слов. К тому же, она поднесла свою палочку в опасной близости от моего лица, и её светящийся кончик высосал пот из моих пор. Я попытался отстраниться, но ощущение было такое, словно мое тело было заковано в медленно высыхающий гипс. Именно такой эффект и должен был вызвать состав "Парижского гипса".

— Сначала — сказала она, держа палочку прямо над моей правой щекой — мы выжжем ему глаза.

То, что она говорила обо мне в третьем лице, было достаточно пугающим. Но боль, которая начала нарастать по всей роговице и теперь пронзала, обжигая, заднюю стенку глазницы, беспокоила меня гораздо больше. Я закрыл веки, защищаясь от жара, но она заставила их открыться двумя пальцами.

Я издал тихий стон, заставивший жрицу еще сильнее обнажить зубы. Это было нехорошо. Арно и Баши были опасны, но, по крайней мере, они обладали некоторой способностью рассуждать здраво, пусть и извращенной. У этой женщины её не было. Это было написано в её вытаращенных глазах. её существование стало настолько тесно связано с возвращением Сатаны, что каждый собеседник теперь казался ей демоном.

— Чтобы оно больше не проклинало нас своим зловещим видом — пообещала она.

Когда мое зрение затуманилось, я понадеялся, что это от слез, а не от расплавления хрусталика. В любом случае, вскоре моя правая глазница превратилась в дымящийся кратер. Когда жрица в очередной раз втянула воздух сквозь острые зубы, я понял, что это для того, чтобы призвать огонь.

И это заставило мой страх закричать снова.





31




Я снова попытался произнести заклинание защиты, но с таким же успехом могла бы говорить, набив рот овсянкой. Жрица не торопилась произносить свое собственное Слово, кончик её палочки стал оранжево- горячим, сильные пальцы широко раскрыли мои веки.

— Устили-гаррх! — проворчала она.

А?

Жар и сияние исчезли. Она уронила палочку и вцепилась обеими руками в ворот своей мантии, которая, казалось, душила ее. Я пошатнулся, пытаясь сохранить равновесие, когда остальные отпустили меня. Моя голова медленно поворачивалась из стороны в сторону.

Мантии обвивали их шеи, как удавы.

Я не понимал, что, черт возьми, происходит, и мне было все равно. Мой глаз был цел, хотя ослепляющий свет и остался. Повернувшись, я заставил свои руки и ноги совершить нелепое подводное движение. Мой меч и посох лежали на земле там, где я их оставил. Я медленно наклонился, чтобы поднять их, когда что — то с силой ударило меня между лопаток.

Я рефлекторно подцепил пальцем воротник рубашки. Но вместо того, чтобы пытаться дышать, я больше не пытался, и точка. Мои конечности снова стали ватными. Я напряг челюсть и попробовал свой голос:

— До-ре-ми-фа-соль... — Кто-то ослабил действие сковывающего зелья.

С мечом и посохом в руках я развернулся.

— Заклинание оживления не будет долго — сказал кто-то с ирландским акцентом. Невысокая, взъерошенная фигура отделилась от давящихся друидов и схватила меня за рукав пальто — Нам нужно поторопиться.

— Чикори? — Спросил я, спотыкаясь, чтобы не отстать.

За год, прошедший с тех пор, как я в последний раз видел своего наставника, он немного прибавил в весе. Несмотря на это, его ноги были как в тумане. Вместо того чтобы перейти ручей, он повел меня дальше по тропинке, по которой я пришел, его пальто развевалось на коротких ногах, затем вверх, туда, где тропинка переходила в несуществующую дорогу. Его серый фольксваген стоял у ближнего бордюра. Когда он прошаркал к водительскому месту, я оглянулся, с облегчением обнаружив, что никто и ничто не преследует меня. Дизельный двигатель, пыхтя, ожил, когда я запрыгнул внутрь и захлопнул за собой дверь.

— Парень, давай поговорим о сроках — сказал я, осматривая свой правый глаз в зеркале заднего вида. Он был красным и припухшим по краям, но в остальном здоровым — Как ты узнал...

— Магия — сказал Чикори, бросая свою палочку на заднее сиденье, и недовольно нахмурился. Затем уточнил: — Запрещенная магия.

— Ты имеешь в виду их? Я пытался.

Он уставился на меня, наморщив нос.

— Я имею в виду твою.

Я нервно хихикнул, когда Чикори развернул машину.

— Да, насчет этого...

— Ты нарушил приказ Ордена. На самом деле, два.

— Ну, в их письме было ужасно мало подробностей. Они отозвали меня из дела визгунов, не объяснив, почему и что Орден планирует с этим делать. А прекращение магии? Предполагалось, что это будет общий мандат?

Мой наставник кивнул.

— Какого черта, Чикории? Если Орден когда-нибудь удосужится поинтересоваться, они могут узнать, что мне приходится здесь сводить концы с концами. У меня также есть друзья в этом городе, хорошие люди. Чтобы сохранить свою работу и обеспечить их безопасность, иногда требуется магия.

Я думал, что подал разумную апелляцию, но Чикори тряхнул копной седых волос. Он больше походил на измотанного профессора физики, чем на волшебника.

— Не твое дело задавать вопросы Старшинам.

— И что, они теперь боги?

— Что касается нас с тобой, то да.

Я раздраженно выдохнул. На нашем уровне целью магии была защита мира смертных от явного зла. Но Старейшины действовали на совершенно других уровнях, где линейное мышление и логика больше не действовали. С их силой и знаниями Старейшины были почти богами. Это было то, чем я стану однажды, если доживу до этого возраста. Когда Старейшины издавали указ, для этого обычно была очень веская причина.

Но, назовите это высокомерием, я все равно чувствовал, что им чего-то не хватает.

— По крайней мере, у них есть план насчет, крикунов?

— Я уверен, что есть, Эверсон.

Его ответ вряд ли внушал доверие, но прежде чем я успел надавить на него, Чикори начал браниться. — Что ты вообще здесь делал? Он обогнул цементную баррикаду и свернул на западную улицу Центрального парка — Затеял драку с женской компанией?

Я потер затылок — Я не знал, что они... Слушай, я подумал, что они могут стоять за убийством, которое полиция Нью-Йорка попросила меня помочь расследовать, ясно? В церкви, которую я посещал, был убит настоятель.

— О, да, кстати, об этом — перебил его Чикори — Орден хочет, чтобы ты также отстранился от этого дела.

— Что? Почему?

— Не наше дело спрашивать об этом.

— Что ж, позвольте мне кое-что пояснить вам, и, возможно, вы сможете поднять это на флагшток — Я повернулся к нему всем телом — Церковь, о которой идет речь, находится на самом мощном источнике энергетической энергии в городе. Баланс сил в городе уже склоняется в сторону тьмы из-за кризиса, вызванного вампирами. Мы потеряем церковь Святого Мартина и, возможно, никогда не восстановим этот баланс. Нью-Йорк превратится в рассадник зла. Отец Виктор, человек, способный занять пост настоятеля? Я его знаю. Он предан своему делу настолько, насколько это возможно. Он сохранит этот источник. Но его также собираются обвинить в тяжком убийстве из-за того, что полицейскому департаменту не хватает ресурсов, и он тешит себя иллюзией, что они на самом деле раскрывают преступления.

Раньше я не совсем понимал это в таких терминах, даже мысленно, но это не было преувеличением. Это были более серьезные ставки.

Чикори вздохнул.

— Хорошо, я добавлю это в свой отчет — Он взглянул на папки и блокноты в спиральных переплетах, разбросанные по приборной панели. Я заметил, что его заднее сиденье было заставлено коробками с другими файлами. Я не был уверен, за скольких из нас он отвечал по всей стране, но, судя по интервалам между визитами, вероятно, за слишком многих — Но пока ты не получишь от меня ответа...

— Да, да — сказал я — Никакого волшебства

Оставшуюся часть пути до Вест-Виллидж мы ехали молча.

Когда Чикори подъехал к моему дому, я осмотрелся. Я все еще не видел женщину, которую Табита, по её словам, застукала за наблюдением за зданием. Я начал подозревать, что моя кошка выдумала эту историю, чтобы убедить меня, что она просто присматривает за домом.

Мой взгляд вернулся к Чикори.

— Эй, спасибо, что выручил меня из беды. У меня больше не было подозреваемого, но мне удалось сохранить оба глаза и свою жизнь, а это уже кое-что. И за то, что подбросил меня домой — добавил я.

— О, это напомнило мне.

Я, скосив глаза, наблюдал, как он провел испачканным чернилами пальцем у меня между бровями.

— Что за...? Ой! — Я вскрикнул, когда разряд энергии пронзил мой передний мозг. Хотя ощущение быстро прошло, покалывающее давление осталось — Что ты делаешь?

— Охранные системы по всему городу могут обнаружить твою магию, но не твои намерения. Считай, что на тебе печать — Он сказал это как ни в чем не бывало — Если нарушишь какое-либо из предписаний, включая обращение с жалобой в церковь, Орден узнает об этом. Это должно показать, насколько они серьезны.

— А если я все равно это сделаю?

— Узнаешь, насколько серьезно.

Я вздохнул и вышел из машины.

— Эверсон — сказал Чикори, прежде чем я успел закрыть дверцу. Я наклонился и посмотрел ему в глаза, которые больше не казались такими измученными. Они стали темными, почти корыстными — Иногда Орден может показаться абстракцией, но когда дело доходит до их мандатов, они скорее делятся на черное и белое. Доверься мне. В этом месяце мне уже пришлось заботиться о двух своенравных волшебниках.

Я почувствовал, как у меня пересохло во рту.

— Ты имеешь в виду...

Он кивнул.

— Не испытывай их.





32




Я проснулся рано утром в воскресенье, выспавшись вполне прилично для человека, которому предстоял крайний срок с детективом полиции Нью-Йорка, еще один крайний срок с боссом мафии и не слишком тонкая угроза от его наставника быть казненным, если он выполнит и то, и другое. Вероятно, это объясняло ощущение рези в животе.

Я оделся, приготовил омлет для Табиты, которая все еще дремала, и отправился выпить кофе. Мне нужно было кое-что обдумать.

Если не считать нескольких соседей, выгуливавших своих собак, на улицах Уэст-Виллидж было тихо. Погодные условия, из-за которых с прошлой недели на город то и дело обрушивались серые тучи и дожди, продолжались, как изматывающая простуда. Мне самому было не так уж жарко.

Я быстро преодолел три квартала по мокрой дороге до своей любимой кофейни "Две истории кофе" и заказал большую порцию жареного колумбийского мяса с двумя порциями скотча. Я заплатил за это, а также за сложенный воскресный выпуск "Крика" и отнес все это в мягкое кресло для чтения в углу. Поскольку было воскресенье, было еще слишком рано для постоянных посетителей: различных художников и эзотериков, которых, казалось, привлекали особые энергетические особенности этого района.

Я сделал глоток кофе и погрузился в раздумья.

Казалось, что все достойные варианты были исключены. Теперь я выглядел, по крайней мере, плохо. Чтобы избежать гнева Ордена, мне пришлось бы отказаться от дела крикуна, а это означало, что мне придется скрываться от Баши и Белой Руки примерно до конца моей жизни. Мне также пришлось бы отказаться от дела о соборе — не то чтобы на данный момент у меня были какие — то новые зацепки — но что случилось бы с отцом Виком, не говоря уже о решающей роли церкви Святого Мартина в городском балансе сил?

Единственное, что я решил наверняка, это пропустить завтрашнее слушание в Мидтаунском колледже. Я не хотел доставлять Снодграссу удовольствия наблюдать, как я тону. Однако я не был уверен, что причиняло мне больше боли: мысль о том, что я больше не смогу заниматься исследованиями и преподавать предмет, который мне нравился, или о том, что Кэролайн Рид не будет моей коллегой. Сохранится ли наша дружба? И что она подумает обо мне за то, что я не боролся за свою должность?

Я вздохнул и развернул газету, лежавшую у меня на коленях. Заголовок, занявший половину первой полосы, выбил все мысли о колледже из моей головы.

УБИЙСТВО И ПОГРОМ В ЦЕРКВИ СВЯТОГО МАРТИНА! НАСТОЯТЕЛЬ ЗАБИТ ДО СМЕРТИ! ПРИХОЖАНЕ СПРАШИВАЮТ: "КТО СЛЕДУЮЩИЙ"?

Несмотря на усилия Церкви, эта история получила огласку. Вероятно, это был шантаж. Газета хотела получить больше денег, а Церковь отказалась. В статье не было ничего, чего бы я уже не знал, информация была предоставлена "надежным источником", пожелавшим остаться неизвестным. Я фыркнул от иронии судьбы. Однако я беспокоился о том, что эта история значит для отца Вика и церкви Святого Мартина.

Могущество собора как убежища от зла во многом зависело от коллективной веры в то, что собор является убежищем от зла. Бросая вызов этой вере с помощью графического изображения убийства и предположений о том, что может произойти еще что-то, центральные стойки пошатнулись.

Возможно, именно это кто-то и пытался сделать.

Остальная часть статьи была мусором, с чем "Крик" беззастенчиво справился. По крайней мере, под статьей не было моего изображения.

Я перевернул страницу. Правка. По крайней мере, под этой статьей не было моего портрета. Потому что ужасный полицейский фоторобот снова появился на второй странице. Я поднял глаза на заголовок — и чуть не пролил кофе.

ПОТРОШИТЕЛЬ СНОВА В УДАРЕ! СОХО! ЧЕЛСИ! ИСПАНСКИЙ ГАРЛЕМ! МАРРИ-ХИЛЛ!

Мои глаза забегали по колонкам вверх и вниз, выхватывая нужную информацию, соединяя её во что-то связное. С вечера пятницы произошло еще четыре убийства. Двое мужчин. Две женщины. Информация о жертвах была отрывочной, но все они были убиты тем же способом, что и жертвы в Чайнатауне и Гамильтон — Хайтс — отсюда и моя месть как главного подозреваемого и подлой работы.

Я закрыл глаза, чувствуя головокружение. Неужели те же самые крикуны снова появились, чтобы покормиться? Я покачал головой. Нет, похоже, что их только что вызвали. Никаких признаков входа, только разбитые окна на выходе.

— Готовьте план для крикунов, черт возьми — проворчал я, вспомнив заверения, которые Чикори дал мне прошлой ночью в машине. Теперь по городу разгуливало по меньшей мере шестеро из них, и они занимались Бог знает чем, а Орден ни черта не предпринимал. От этой мысли мышцы у меня на шее скрутило.

И почему меня не предупредила сигнализация? Макет города должен был вспыхнуть, как сверхновая звезда. От холодного понимания у меня напрягся позвоночник. Орден отрезал меня от своих подопечных. Отсюда и молчание модели в последние пару вечеров.

Я сделал большой глоток кофе, больше из-за алкоголя, чем из-за кофеина, и в задумчивости переключился с одной статьи на другую. Ах да, об этом говорил Чикори, когда я рассказал о своей работе над убийством в соборе прошлой ночью. Орден хочет, чтобы я тоже отстранился от этого дела.

С чего бы это? Я мог понять их беспокойство по поводу того, что чародей с инкубом связался с демоническими существами, но какую опасность мы с Телониусом представляли для расследования убийства ректора?

Если не…

Моя рука замерла, бумага застыла между ящиками.

Если только здесь нет никакой связи.

Я вспомнил о Библии, которую нашел в квартире колдуна в Ист-Виллидж. Сначала я списал это на случайность, но теперь уже не был так уверен. Был ли бродяга как-то связан с церковью Святого Мартина. То же самое с чародеями из Чайнатауна и Гамильтон-Хайтс? Четверо из перечисленных здесь в газете? Неужели тот же человек, который снабдил их заклинаниями, убил ректора?

Был кто-то, кто, вероятно, мог бы пролить свет на эти вопросы, но детектив Вега, а теперь и Орден запретили мне разговаривать с отцом Виком. Я дотронулся до места на лбу, где Чикори раздавил большой палец. Он наложил на меня связующее заклинание, психическую привязь, которая создала односторонний канал передачи моих мыслей. Давление заклинания ощущалось в моем мозгу, как утихающая головная боль.

— Друг — сказал я себе и любому, кто может подслушивать — Я собираюсь навестить отца Виктора только как друг. И потом, поскольку я был сыт по горло Орденом, если это преступление, мы можем обсудить это в аду.





33




Поскольку было воскресенье, очереди на пешеходный контрольно-пропускной пункт на Либерти-стрит не было. Я проделал те же действия, что и в предыдущие два раза, показав удостоверение полиции Нью-Йорка и удостоверение колледжа Мидтауна, даже умудрившись изобразить нетерпение. Но чем дольше бесстрастный взгляд охранника был прикован к моему удостоверению личности, тем больше я нервничал.

Я впервые заметил маленький черный глазок камеры в уголке его солнцезащитных очков. Камера передавала информацию о моем удостоверении личности на монитор, и какой-то техник что-то говорил в наушник охранника. Еще через минуту охранник вернул мне удостоверение.

— Как раз вовремя — пробормотал я, собираясь пройти мимо него.

Ладонь, упершаяся мне в грудь, отбросила меня на несколько шагов назад.

— Эй, в чем дело? — Я закричал, скорее от удивления, чем от боли.

— Вам запрещен вход.

— Почему?

— Вы в списке.

— В каком списке?

— В списке лиц, которым запрещен вход.

— Ну и дела, спасибо за разъяснение. Не могли бы вы сказать, кто меня внес?

Охранник скрестил свои толстые руки на груди, давая понять, что закончил разговор. Одно из преимуществ ношения бронежилета и штурмовой винтовки. Я посмотрел мимо него, туда, где в серой дымке виднелись массивные башни финансового района. Арно, должно быть, знал, что я приду вчера утром. Он внес меня в свой список неблаговидных поступков, наряду с антикапиталистами и анархистами, помешанными на бомбах. Должно быть, он также приложил записку о конфискации моей карточки полицией Нью-Йорка, потому что именно это, как я теперь понял, и сделал охранник.

Дерьмо.

Я оглядел внушительную стену сверху донизу, прежде чем снова подойти к охраннику.

— Послушайте — тихо сказал я — Ваш рентген ничего не выявил, верно? Я всего лишь собираюсь в собор Святого Мартина, чтобы встретиться со старым другом, а потом сразу же отправлюсь домой. Вы можете позвонить в собор и уточнить. Они подтвердят это.

Руки охранника оставались скрещенными, его взгляд был устремлен куда-то вверх, как будто я был надоедливым соседским мальчишкой, которого, если долго не обращать на него внимания, в конце концов, отпустят. Возможно, мне повезло. Большинство других охранников уже повалили бы меня на тротуар.

Я открыл бумажник, достал оставшиеся крупные купюры — больше ста долларов — и сложил их на ладони, спрятав за удостоверением личности. Хотя голова охранника не двигалась, по напряжению его шеи я понял, что он наблюдает за мной. В конце концов, он был наемником. Деньги говорят сами за себя.

— Должно быть, произошла ошибка — предположил я, протягивая удостоверение личности со спрятанными под ним купюрами — Может быть, вы могли бы взглянуть еще раз?

Охранник оставался неподвижным, как статуя, достаточно долго, чтобы я был уверен, что это неудачная попытка. Но он только и ждал, когда охранник справа от него отвернется, потому что его рука рванулась вперед, как поршень, и схватила удостоверение личности и туго свернутый кошелек. На этот раз он не прикладывал удостоверение к очкам. Оно то и дело появлялось из переднего кармана его брюк, как будто он его чистил.

— Если ты не явишься в течение часа — тихо сказал он, возвращая мне удостоверение личности без наличных — я сам тебя арестую и вытащу отсюда.

Я серьезно кивнул. Он мог с такой же легкостью прикарманить деньги и отказать мне во въезде во второй раз, даже застрелить меня под предлогом того, что я спешил пройти контрольно-пропускной пункт. Теперь я рисковал быть застреленным только за то, что не вернусь — я взглянул на часы — в десять минут двенадцатого.

— В этом нет необходимости — заверил я его.

Но я был уверен, что мне, черт возьми, придется поторопиться.



Несмотря на то, что я сказал охраннику, у меня не было назначено встречи с отцом Виком. Подойдя к крутым бронзовым дверям собора, я с удивлением обнаружил, что они закрыты. Табличка извещала, что воскресная месса проводиться не будет. Будущие богослужения были приостановлены — до дальнейшего уведомления. Возможно, из-за того, что формулировка отражала мой приказ о прекращении деятельности Ордена, я опасался худшего, а именно ареста отца Вика.

Я нажал кнопку рядом с правой дверью. Из глубины собора донеслось металлическое жужжание. Прошла минута. Я уже собирался нажать снова, когда услышал лязг засовов. Еще через мгновение открылась правая дверь, и в лучах света показалось прищуренное лицо садовника.

— Сайрус — выдохнул я — Это Эверсон. Я встретил вас вчера утром? Мне нужно поговорить с отцом Виктором. Он на месте?

Я говорил с настойчивостью человека, работающего по расписанию, и не был уверен, что Сайрус все понял. Под зачесанными прядями седых волос складки на парализованном лице Сайруса то вздрагивали, то опускались, пока он изучал мои губы.

— Он нездоров — прохрипел он через мгновение.

— Но он здесь?

— В постели — подтвердил старик, заставив меня выдохнуть с облегчением.

— Пожалуйста, это займет всего минуту, и это чрезвычайно важно.

Когда Сайрус отступил в сторону и махнул мне рукой, приглашая войти, я понадеялся, что этого жеста будет достаточно, чтобы переступить порог. Так оно и было, но, возможно, это не имело значения. Сила, которая пронзила меня, была меньше половины той, что я ощущал в четверг, и оставила большую часть моих магических способностей нетронутыми.

Сайрус закрыл за мной дверь и запер её на ключ.

— Я знаю дорогу — сказал я ему, не желая полагаться на его слабую подсказку.

Я повторил маршрут, по которому мы с отцом Виком шли предыдущим утром, пока не пересек внутренний двор и не остановился перед домом викария. Дверь была приоткрыта, и я мог разглядеть силуэт высокой фигуры отца Вика под белым покрывалом на его кровати.

Я постучал.

— Отец?

Кровать скрипнула, когда он поднял голову.

— Это Эверсон? Входите, входите.

Я вошел и закрыл за собой дверь, оставив её приоткрытой. В комнате стоял густой запах несвежей марли. К тому времени, когда я повернулся к отцу Вику, мои глаза привыкли к полумраку, и я остановился, чтобы рассмотреть его получше. Как и говорил Сайрус, хотя и слегка перефразируя его, выглядел он дерьмово. Его бледно-рыжие волосы были редкими и растрепанными. То, что я принял за залысины в его бороде, на самом деле было белыми пятнами, которые, вероятно, были менее заметны, когда он расчесывал бороду. Он моргал заплывшими веками, но его взгляд излучал ту же отеческую заботу.

— Пожалуйста, присаживайтесь — сказал он.

Я пододвинул стул к кровати.

— Извините, что беспокою вас. Я хотел узнать, как у вас дела.

— Вы читали статью?

Я кивнул.

Когда его голова откинулась на подушку, он выдохнул.

— Я должен был рассказать об этом прихожанам сегодня на утренней мессе. Я провел большую часть ночи, готовясь к службе и молясь.

Священные книги стопками лежали на его столе, обращенном к окну. Рядом с книгами висел его белый платок.

— Я увидел вывеску у входа — сказал я.

— Прихожане в панике. Я... я не знаю, что делать.

Пока он говорил, я заметил, что в его правом слуховом проходе застряло что-то похожее на комок папиросной бумаги. Из носа у него тоже текла кровь, а к кончикам усов прилипли кусочки красной корки. Я вспомнил, что он говорил о том, как направлять потусторонние силы, и могла только представить, в каком напряжении он находился. Вера в соборе была похожа на мою ментальную призму, преобразователь энергии лей. Прямо сейчас отцу Вику приходилось восполнять недостаток веры, и это убивало его.

— Сегодня приезжает епископ Нью-Йоркский — сказал он, но беспокойство в его глазах смутило меня.

— Это хорошо, не так ли?

— Что ж, очевидно, что цель визита, наметить дальнейший путь, хотя я думаю, что это своеобразный способ намекнуть, что Церковь хочет провести собственное расследование.

Таким образом, помимо полиции Нью-Йорка, он был под подозрением у своих собственных церковных властей. Мне было знакомо это неприятное чувство. Я сжал его руку в знак поддержки, от чего, казалось, у него потеплело на лице.

— А у тебя как дела, Эверсон?

— Обеспокоен.

Он слегка приподнял брови. Хотя защитная энергия собора ослабла, я почувствовал, что она рассеивает помехи через контрольное заклинание, которое наложил на меня Чикори. Воспользовавшись этим прикрытием, я продолжил.

— В городе есть работа, которой я занимаюсь, о которой мало кто знает, но я думаю, вы бы поняли — Я наблюдал, как он ободряюще кивает — Катастрофа потрясла землю под ногами многих людей. Многие ударились в порок, но другие потянулись к магии. Вы помогаете первой группе, святой отец. Я пытаюсь помочь второй — Что-то в его глазах подсказало мне, что он знал или, по крайней мере, подозревал, что так оно и было — В последнее время чрезвычайные ситуации, к которым меня призывали, были особенно опасны из-за демонов. Низшие существа, конечно, но я думаю, что нечто большее прокладывает себе путь по трубе.

Взгляд отца Вика переместился на потолок.

— Я тоже это почувствовал — сказал он через мгновение, почти шепотом — Как будто какая-то сила затмевает солнце, погружая все в мрачную тень — Он покачал головой — Я пытался обсудить это с братом Ричардом, но он был поглощен использованием магии в городе, по большей части, доброкачественной, конечно. Боюсь, что мое беспокойство не было услышано.

Я подумал о своих собственных обращениях к Ордену.

— Что мы можем сделать, Эверсон? — спросил он, и его голос неожиданно обрел силу.

— Если мы отследим источник заклинаний призыва, мы узнаем, с кем или с чем мы имеем дело. Это было бы началом — Не желая предполагать, что за распространением зла стоит церковь, я осторожно продолжил — Вообще-то я надеялся, что вы знаете или, по крайней мере, встречались с первым колдуном. Я нашел его в квартире в Ист-Виллидж. При нем была Библия Святого Мартина — Я описал этого человека так подробно, как только мог.

Когда я добрался до очков, на лице отца Вика появилось выражение узнавания.

— Да, да — сказал он — Это, должно быть, Клиффорд Роудс. У нас есть группа поддержки, которая предлагает духовное руководство бездомным. Клиффорд был нам хорошо известен. Когда он исчез, мы опасались худшего. Мне грустно слышать, что он занялся темными делишками. Но он жив?

— Когда я видел его в последний раз, да. Другим колдунам повезло меньше.

Затем я рассказал ему о колдуне из Чайнатауна, Чин Лау Пинге.

— Это было из-за призыва? — спросил он, слегка приподнявшись.

— Вы его тоже знали?

— Он был информатором в кампании брата Ричарда против "Белой руки".

— И он обратился в церковь?

Отец Вик кивнул.

— Белая Рука заставил Чина служить, потому что он водил автобус и у него не было судимости. Он перевозил наркотики, а часто и женщин, в другие города. Чин не хотел иметь к этому никакого отношения, но Белая Рука дали понять, что это издержки ведения бизнеса в Чайнатауне. Когда я прочитал о его убийстве, я подумал, что Белая Рука его разоблачили.

Я перевел дыхание, чтобы успокоиться. Пока что два против двух.

— А как насчет Фреда Томаса? — Я спросил — Молодой человек из Гамильтон-Хайтс?

Лицо отца Вика сморщилось, когда он попытался вспомнить это имя.

— Он называл себя "Флэш", — вспомнил я.

— Флэш — повторил отец Вик — Да. Я тоже читал о нем. Еще одни призыв? — Он огорченно вздохнул — Какое-то время он посещал одну из приходских школ Святого Мартина. Это была экспериментальная программа для молодежи из центральной части города, которая иначе не могла бы позволить себе обучение. Помню, из-за какой-то выходки его исключили, но у него было доброе сердце. После этого он посетил несколько наших молодежных служб.

Я достал газету, которую сложил и засунул за пазуху, и открыл её на второй странице.

— Вы знали кого-нибудь из них?

Сев, отец Вик взял с прикроватного столика очки для чтения и, нахмурившись, прочитал статью о вчерашнем четверном убийстве. Я наблюдал, как его лицо из бледного стало пепельным — Боже милостивый — пробормотал он — Эти трое были прихожанками, а она участвовала в городском межконфессиональном совете.

— Отец — осторожно сказал я — я думаю, мы должны учитывать, что заклинания исходили от кого-то внутри собора.

— Отсюда?

— Это общий фактор — Я подождал, пока до него дойдет этот факт — Я думаю, мы также должны учитывать, что тот, кто снабдил заклинаниями, мог убить вашего настоятеля. Отец Ричард, возможно, был в курсе того, что делал этот человек.

Отец Вик снял очки и отложил их в сторону. Вид у него был подавленный.

— Ректор когда-нибудь делился с вами какими-либо опасениями? — Поинтересовался я — О ком-нибудь здесь или в собрании?

— Насколько я помню, нет — ответил он через мгновение — Он был стойким человеком, молился о проблемах, прежде чем что-то предпринять. Так что, даже если бы у него были такие опасения, я бы не обязательно знал о них. В любом случае, его опасения были скорее внешними. Коррупция, которую он наблюдал в городе. Практика магии. Однако ему не нравилась архивная работа.

— Исследования вашего послушника? Почему?

Прежде чем он успел ответить, раздался тихий стук в дверь. Я оглянулся и увидел, что в щель заглядывает сам послушник. Мне стало интересно, как долго он стоял там, прислушиваясь.

— Отец Вик? — спросил он.

— Да, в чем дело, Малахия?

— Звонил епископ и сказал, что они будут через полчаса.

Отец Вик кивнул и сбросил покрывало со своих ног.

— Тогда, наверное, мне пора собираться. Когда он сел, подол его халата был забрызган кровью. Я в тревоге вскочил, прежде чем понял, что кровь течет у него из носа.

Я прошел мимо Малахии, который стоял в дверях с опущенными руками, и потянулся за платком на столе.

— Нет, нет — сказал отец Вик, затыкая большим пальцем кровоточащую ноздрю — Салфетки.

Я проследил за его пальцем до подоконника и вытащил несколько салфеток из простой коробки с ними. Он принял пачку с благодарным кивком и, вытерев заросший рот и подбородок, поднес их к своему вздернутому носу.

— Это историческая реликвия — сказал он о платке.

— Ах, извините.

Я оглянулся, но Малахии уже не было в дверном проеме. Его фигура в мантии мелькнула за окном, длинные волосы, собранные в конский хвост, падали на капюшон, завязанный на затылке. Вспомнив человека в капюшоне, призрака, которого подруга Эффи видела на кладбище, я почувствовал, как во мне вспыхнуло подозрение. Я повернулся к отцу Вику.

— Что же такого было в работе Малахии, что беспокоило ректора? — Быстро спросил я.

Отец Вик справился с кровотечением и теперь прикладывал к нему салфетку.

— О, он просто считал, что некоторые вещи должны остаться в истории. Подозреваю, что из-за популярности этого места церковь не всегда представляли достойные люди.

Мне нужно было что-то еще, но в этот момент церковные колокола начали отбивать время.

Я взглянул на часы. Дерьмо. У меня было десять минут, чтобы вернуться на контрольно-пропускной пункт.

— Можно, я позвоню вам позже?

— Конечно — Отец Вик, пошатываясь, поднялся на ноги, но крепко обнял меня. Я ответил взаимностью — Вы — именно то, чего отец Ричард не понимал — сказал он — что относительное благо или зло магии полностью зависит от того, кто её направляет. Хотя тьма окутывает тебя, Эверсон, твой фундамент остается таким же прочным и чистым, как и тогда, когда я впервые учил тебя. Именно поэтому тебя призвали сюда. Помни об этом.

Во многих отношениях он был моим первым наставником и великим наставником.

— Спасибо, отец. Я постараюсь.





34




Если предположить, что мои часы были синхронизированы с часами охранника, у меня оставалось меньше двадцати секунд, когда я, запыхавшись, добрался до пешеходного пункта пропуска.

Я рискнула драгоценным временем, попросив Сайруса снова провести меня по кладбищу, но мне хотелось осмотреть замшелую могилу под ивой. Если верить другу Эффи, кто-то крался по этому участку в темноте ночи, бормоча что-то похожее на заклинание. И я начал подозревать, что этим человеком был Малахия. Я обнаружил, что поднятый саркофаг плотно запечатан, а земля вокруг него, по-видимому, нетронута.

Я прочитал имя и даты смерти: Бартоломью Хайэм, 1772-1824. Больше никакой информации. Только когда я достал свой блокнот, я вспомнил, что в его спиральном переплете не было моего маленького карандаша. Я попытался запихнуть информацию в свою память, надеясь, что она сохранится.

— Где пожар? — спросил охранник, когда я поспешил к контрольно-пропускному пункту.

Я перевел взгляд с него на его напарника. Того, кто пропустил меня час назад, тоже не было.

— Где тот парень? — Спросил я, затаив дыхание — Тот, который был здесь раньше? Последнее, что мне было нужно, это чтобы кто-то еще охотился за мной за нарушение какого-то соглашения.

— Тебе-то какое дело?

— Я, э-э, я знал его — запинаясь, ответил я.

— Ну, больше нет — сказал охранник.

Второй охранник открыл рот, чтобы присоединиться, очевидно, на контрольно-пропускном пункте было неспокойно, но затем замолчал, как будто кто-то заговорил у него в наушнике. Он кивнул первому охраннику, который, не говоря ни слова, шагнул вперед и ткнул меня стволом винтовки в живот. Я застонал и упал на колено, от удара меня затошнило, и я задохнулся. Со своего нового места я заметил пятно красноватого масла на асфальте под моим лицом.

Подождите... кровь? Из-за моей взятки парня убили?

— Если ты не хочешь присоединиться к своему другу — сказал охранник, борясь с моей рукой — тебе придется отказаться от этого.

Я понял, что он пытается стянуть дедушкино кольцо с моего пальца.

Арно, подумал я. По его рассуждениям, я вторгся на его территорию, следовательно, у него были права на мое кольцо. Я сжал руку в кулак, пытаясь вырваться из цепких пальцев охранника. Я рисковал своей жизнью, да, но кольцо, казалось, притягивало меня, оно должно было сыграть какую-то роль в будущем, и оно не годилось для того, чтобы оказаться во владении вампира. Моя рука сжалась сильнее, охваченная первейшей из всех судорог. Если моя собственная жизнь и сыграла какую-то роль, то, по-видимому, только в качестве примечания.

— Крутой парень, да? — сказал охранник, пихнув меня локтем в ухо, чтобы придать сил.

Я направил на него свою трость, гадая, какое наказание может быть за применение магии в целях самообороны, когда его напарник появился в поле моего зрения.

— Отойди — сказал он, поднимая винтовку.

Прежде чем я успел призвать свой световой щит, прозвучали два взрыва. В последовавшем звоне я узнал кассовый аппарат. Я открыл глаза и дважды моргнул. Выстрелы были произведены не из штурмовой винтовки.

— Полиция Нью-Йорка — крикнул знакомый голос — Отойдите от него на хрен!

Я поднял голову и увидел, что к нам стремительно приближается детектив Вега. Она опустила девятимиллиметровый пистолет, из которого стреляла, пока он не оказался на уровне головы ближайшего охранника. Он попятился, выставив ладони. Его напарник перевел прицел с меня на Вегу, но выглядел нерешительным перед крошечным торнадо в черном костюме.

— Этот человек разыскивается в рамках расследования — сказала Вега, свободной рукой поднимая меня. Охранник, который пытался вырвать у меня кольцо, начал заикаться. Прежде чем его слова обрели осмысленность, Вега потащила меня к своему седану, который она оставила стоять на холостом ходу у автомобильного контрольно-пропускного пункта.

Я, не теряя времени, сел за руль. Она села рядом со мной на водительское сиденье и вывезла нас из Финансового района.

— Что, во имя всего святого, ты делаешь? — спросила она.

— Я заводил друзей — сказал я — Блин. Теперь они никогда не позвонят.

Я тянул время, чтобы выяснить, как много ей известно о моей утренней экскурсии.

— Ты был в церкви? — она спросила.

Интонация в её голосе подсказала мне, что это был честный вопрос. Я уловил паузу.

— Эм, простите, но разве ты не была свидетелем того, как меня чуть не казнили? — Я резко повернул голову назад — Я пошутил, сказав, что дружу с этими парнями, на случай, если ты это тоже пропустила.

— Однако ты собирался пойти в церковь.

— Можешь это доказать? — Спросил я, приподняв бровь.

Изрыгая поток испанских ругательств, Вега обогнала вереницу машин, включила сирену и проехала на красный свет.

— Тебе повезло, что у меня были дела в центре города — сказала она, когда успокоилась настолько, что смогла перейти на английский — Эти парни могли всадить в тебя две дюжины пуль, и полиция Нью-Йорка ни черта бы не смогла сделать.

— Почему нет?

— Официальная неприкосновенность — проворчала она.

Я понимающе кивнул. Вероятно, это было одним из условий Арно по спасению города. Что также означало, что если бы охранникам пришло в голову застрелить Вегу, они могли бы сделать это, не опасаясь судебного преследования. Боже, я почувствовал себя полным придурком.

— Эй, послушай...

— Оставь это — резко сказала Вега — Следующие слова, которые я хочу услышать от тебя, это то, что ты можешь сказать мне о сообщении. Сегодня крайний срок. На случай, если ты забыл — добавила она с иронией.

— Ну что ж...

Она снова прервала меня.

— Не здесь. В моем кабинете.

Мы выехали из-под съезда с Бруклинского моста и оказались у Первого полицейского управления. У меня возникло неприятное чувство дежавю. В последний раз, когда Вега подвозила меня сюда, это было для оформления.

Она свернула в охраняемый подземный гараж. Мы молча поднялись на лифте, останавливаясь через каждые два этажа, чтобы сотрудники в штатском и полицейской форме могли войти и выйти. Я поймал на себе несколько косых взглядов. Все дело было в моем росте шесть футов, темно-каштановых волосах и трости. Я почти физически ощущал, что мое лицо соответствует полицейскому фотороботу, и у меня было ощущение, что детектив Вега, единственная причина, по которой меня не прижали к стене и не надели наручники.

Я придвинулся к ней поближе.

На восьмом этаже я вышел вслед за ней из лифта и прошел по коридору в оживленное рабочее помещение, где загроможденные столы и множество пластиковых кофейных чашек свидетельствовали об УБИЙСТВЕ. Конечно, я бывал здесь раньше, так что я жульничал. Вега провела меня в кабинет без окон, на этот раз, к счастью, не в комнату для допросов, обогнула стол, заваленный папками и устаревшим компьютером, и тяжело опустилась на него. Я пододвинул к себе один из складных металлических стульев.

— Говори — сказала она, когда я опустился на него.

Я уже решил быть настолько правдивым, насколько смогу. Я многим был обязан ей.

— Хорошо — Я переплел пальцы, оставив мизинец в шине, и согнул их так, что они хрустнули — Надпись на спине ректора переводится как "Черная земля".

— Что это значит? — спросила она, записывая это в блокнот.

— Я не знаю.

Она уставилась на меня так, словно хотела сказать что-то еще. Я пожал плечами.

— Я дала тебе на это три дня? — Она швырнула ручку в блокнот.

Ручка срикошетила и врезалась в подставленную раму, опрокинув её на войлочную спинку. Когда я потянулся, чтобы поправить его, то увидела фотографию улыбающегося детектива Веги, белоснежные зубы и все такое, сжимающую в объятиях хихикающего мальчика лет пяти-шести, уткнувшегося подбородком в его пушистые кудри.

— Ваш сын?

— Да — ответила она, и её разочарование, казалось, на мгновение исчезло. Она взяла на себя задачу выровнять рамку, повернув её к себе так, чтобы я больше не мог видеть фотографию.

— Симпатичный парень — сказал я. Впрочем, как и его мать. И я был прав насчет её улыбки — ничего себе. Я обвинил Телониуса в том, что он бросил взгляд на безымянный палец Веги на левой руке, который был свободен. Продолжай мечтать, приятель. Я подумал о своем инкубе. Детектив из отдела по расследованию убийств и стажер?

— Что-то смешное? — Спросила Вега, и её лицо снова стало суровым.

Я фыркнул, видимо, от собственной мысли. Я попытался скрыть это, еще раз фыркнув, чтобы это прозвучало убедительно.

— Аллергия.

— Я думала, ты ищешь какую-то зацепку — Она указала на блокнот — Есть ли группа с таким названием?

Я осмотрел стену из старых вертикальных картотечных шкафов у нее за спиной. Мне не хотелось думать о том, что случилось бы с детективом Вегой, если бы она появилась в окружении этой сумасшедшей секты.

— Оказывается, нет.

— Ты уверен?

Я кивнул.

— Думаю, нам нужно посмотреть, что мы можем с этим сделать — сказала она о сообщении, но без особой надежды.

Я наклонился вперед.

— Послушайте, я знаю, что иногда кажусь нахалом, но я имел в виду то, что сказал вчера об отце Викторе. Не в его характере повышать голос, а тем более прибегать к насилию. И я не смог найти никакой связи между ним и этой Черной Землей — Перед моим мысленным взором возникло болезненное лицо викария и кровоточащий нос — Этот человек находится в невероятном напряжении. Арестовать его было бы... ну, не хочу звучать слишком драматично, но это могло бы убить его.

Я думал о здоровье отца Вика, а также о здоровье собора.

Детектив Вега пожала плечами.

— Мы должны идти туда, куда приведут нас улики.

— Просто убедитесь, что вы делаете именно это.

Хотя я пытался предложить это в качестве рекомендации, прозвучало это критично. Я ожидал, что она сдвинет брови, но вместо этого на её лице появилось странное выражение.

— Поскольку мы здесь закончили — сказала она — мне нужно, чтобы вы передали мне свои заметки по делу.

— Да, конечно — К своему облегчению я быстро достал блокнот, вырвал страницы, относящиеся к сообщению, и подтолкнул их к ней. Мои каракули были в основном неразборчивыми, но она не пыталась их прочитать. её мрачный взгляд был прикован к моему блокноту.

— Что-то потерял?

— Прошу прощения?

Она выдвинула ящик стола, сунула руку внутрь и достала прозрачный пакет на молнии. Мой огрызок карандаша, который раньше был в переплете блокнота, лежал на его дне. Я чуть было не спросил, где она это нашла, но потом сообразил, что это пакет на молнии для улик.

— А теперь, может, ты расскажешь мне, что, черт возьми, происходит с остальными убийствами?

Я сохранял бесстрастное выражение лица, в то время как мои мысли бешено метались. Они остановились на квартире Чин Лау Пинг. Я думал, что потерял карандаш на контрольно-пропускном пункте в центре города, но в последний раз я пользовался им в Чайнатауне, чтобы записать имя Чина. Должно быть, я отложил карандаш, когда разбирался с его бумажником.

Мое лицо залил жар.

— Если ты хочешь сказать, что это мой карандаш...

— У тебя есть точно такой же — сказала она — Или был раньше. Я видела, как ты пользовался им в соборе. А ты любишь покусывать, Крофт.

— Покусывать?

Но я точно знал, что она имела в виду. Когда я пытался собраться с мыслями, у меня была привычка грызть свои письменные принадлежности. Сидя напротив, я мог видеть отпечатки зубов на зеленой краске карандаша. Мой желудок резко сжался.

— Знаете, у нас в архиве есть твоя стоматологическая карта — продолжала Вега — Даже при нашем ограниченном бюджете, учитывая приоритетность случаев, я могла бы провести анализ этих отметин в течение дня.

Боже, а я-то думал, что она блефовала, когда сказала охранникам, что я разыскиваюсь в связи с расследованием. А сейчас она блефовала? Детектив Вега встряхнула сумку, её лицо выражало нетерпение.

— Я, э-э...

— Подумайте, прежде чем отвечать — сказала она — Независимо от того, имеешь ли ты какое-то отношение к убийству или нет, ложь о том, что ты был на месте преступления, до или после его совершения, является препятствием и серьезным нарушением испытательного срока. Это означает тюрьму, Крофт.

— По крайней мере, мне не пришлось бы беспокоиться о безработице — пробормотал я.

— Что? — огрызнулась она.

— Мой начальник отдела знает о моем испытательном сроке. В понедельник состоится слушание, а это значит, что я остаюсь без работы.

Я обнаружил, что мое раздражение на Снодграсса распространяется и на детектива Вегу за то, что я поговорил с ним. Или, может быть, я просто был сыт по горло властью в целом. Я ткнул пальцем в пакет.

— Это не мой карандаш — солгал я — И если это так, я не знаю, как он оказался там, куда попал. Может быть, кто-то нашел его на улице и захотел пристроить в хороший дом.

— Да, дом человека, у которого изъяли органы — парировала Вега — Совсем как у жертвы, в квартире которой мы нашли тебя в отключке в прошлом году. Ты что-то знаешь, черт возьми.

Хотя её темные глаза сверкали гневом, я также разглядел в них то, что заметил в тот день, когда она подвозила меня к собору. Какой-то глубокий смысл. Она быстро моргнула, и выражение исчезло.

— Извините, детектив — сказал я — но я не знаю ничего сверх того, что уже сказал вам.

Какая была альтернатива? Рассказать ей, кто я такой и почему выслеживал колдунов? Она не была отцом Виком. Подобная история привела бы меня в загон к любителям пускать слюни и какашек. И даже если бы Вега поверила в мою историю, я не мог бы поделиться своими подозрениями о том, что заклинания возникли в церкви. Это только еще больше разозлило бы отца Вика.

Детектив Вега пристально посмотрела на меня еще мгновение. Увидев, что я не собираюсь отвечать, она покачала головой и вытянула шею в сторону открытой двери кабинета.

— Хоффман! — крикнула она.

В комнату торопливо вошел лысеющий мужчина с жирным красным лицом.

— В чем дело?

Вега нацарапала мое полное имя в своем блокноте, вырвала страницу и положила её вместе с пакетом для улик на угол своего стола. её взгляд метнулся к моему, как бы говоря: "Это твой последний шанс".

Когда я промолчал, она выдохнула через нос.

— Мне нужен срочный анализ следов укуса — сказала она — Это для случаев потрошения.

Хоффман, одетый в коричневый костюм из полиэстера, серьезно кивнул.

— Я сейчас все передам.

Он забрал сумку и записку и поспешно вышел.

Вега повернулась ко мне.

— Думаю, мы еще свяжемся.

Мои ноги слегка подкашивались, когда я стоял, опираясь на трость, не в силах встретиться с ней взглядом.

— Думаю, да — ответил я.





35




От Управленя я доехал на метро-экспрессе до центра города, а затем быстро преодолел пару кварталов до Нью-Йоркской публичной библиотеки.

Надвигающийся анализ следов укусов лишил меня возможности найти и остановить поставщика заклинаний, но в поле моего зрения была церковь. Следующим шагом было выяснить все, что я мог, о Бартоломью Хайеме, человеке, который был похоронен в этой могиле. Кто-то в церкви Святого Мартина, вероятно, Малахия, интересовался им в дни, предшествовавшие убийству настоятеля.

Я взбежал по мраморным ступеням в библиотеку, прошла между культовыми каменными львами, изображающими Терпение и Стойкость, и вошла в высокий центральный портик. Оказавшись в огромном каменном зале, я остановился, чтобы сориентироваться и выработать стратегию. Поскольку Орден подслушивал, и у меня не было сильного порога защиты, я пытался скрыть свои намерения за невинным любопытством. Сработало это или нет, я не знал, да и не мог позволить себе беспокоиться об этом.

Время шло.

Возле стойки информации я увидела ряд компьютеров, экраны которых приглашали меня поискать информацию в онлайн-каталоге библиотеки. Я сделал неуверенный шаг вперед. Почти сразу же экраны начали мерцать.

Проклятье.

Я окликнул стройного мужчину с гладким лицом, стоявшего за стойкой информации, и он подошел. Его едва уловимая аура подсказала мне, что в нем есть что-то от фейри, не настолько, чтобы накладывать чары или даже элементарную магию, но достаточно, чтобы сделать его интересным.

— Извините — сказал я — Мои глаза очень чувствительны к свечению компьютера. Не могли бы вы ввести меня в поисковик?

— Конечно — ответил наполовину фейри.

Я назвал ему имя и даты и благополучно отошел в сторону. Мгновение спустя он вернулся с аккуратно напечатанным от руки списком источников.

— Большинство публикаций в Нью-Йорк Пост — сказал он, просматривая листок бумаги — Это будет храниться в наших газетных архивах, на микрофильмах. Вам понадобится помощь и с этим?

Поскольку микрофильмировальные машины были механическими, а не цифровыми, они были в основном защищены от моей магической ауры.

— Со мной все будет в порядке, спасибо — ответил я — Но не могли бы вы сказать мне, как туда добраться?

Пятнадцать минут спустя я уже сидел перед аппаратом, а рядом со мной лежала стопка маленьких коробок с толстыми рулонами пленки. Я загрузил рулон и перешел к мартовскому выпуску 1814 года, который соответствовал первому показу. Перед глазами проносились изображения старой бумаги и старомодных печатных изданий.

Вскоре я добрался до нужной статьи. Это было объявление о том, что Бартоломью Хайэм назначен пятым настоятелем собора Святого Мартина.

Итак, дальний предшественник отца Ричарда. Я записал этот факт в своем блокноте, используя карандаш, который лежал в коробке с бумагами рядом с машиной. В отчете содержалась информация об учебе Хайама и его прошлых должностях, но ничего, что указывало бы на то, кем он был на самом деле. Последующие статьи были не более чем упоминаниями о церемониях или мероприятиях, которые ректор посещал или на которых председательствовал.

Но следующее привлекло мое внимание:

ИСХОД ИЗ ЦЕРКВИ СВЯТОГО МАРТИНА

Я читал статью с растущим интересом, вспоминая то, что знал об истории Манхэттена. В первые дни территория к северу от современного центра города состояла в основном из ферм и полей. Кладбища тоже были, некоторые из них огромные, как то, на котором была похоронена Эффи. По мере развития острова многие кладбища были раскопаны, а кости перенесены в другое место. Без ведома своей паствы преподобный Хайэм принял тысячи останков за определенную плату. Когда об этом стало известно, прихожане испугались, падших и злобных духов, которых он, несомненно, привел в их священное святилище. Многие прихожане покинули церковь.

Была ли эта история настолько тревожной для отца Ричарда? Отец Вик упомянул что-то о том, что церковь не всегда представляли достойные люди.

Последним ударом стал некролог Хайэму, опубликованный всего через месяц после того, как его действия были разоблачены.

Внезапно сегодня утром, на 52-м году жизни, с достопочтенным Бартоломью Хайэмом из собора Святого Мартина в Нью-Йорке случился апоплексический удар, который оказался смертельным.

Я пролистал его гонорары до самого конца некролога.

Из-за своего состояния преподобный Хайэм не будет похоронен. Церемония передачи тела будет проведена в закрытом режиме.

В каком он состоянии? Я постукивал кончиком карандаша по зубам, перечитывая некролог. Апоплексический удар, которым в старину называли кровоизлияние в мозг или инсульт, не должен был отразиться на внешности мужчины.

Меня осенила мысль, и я прикусил карандаш.

Был ли он предшественником отца Ричарда во многих отношениях? Его тоже убили? И если да, то зачем все это скрывать? Кто-то пытался уберечь власть церкви, и без того потрясенную скандалом, от дальнейшего подрыва?

Или его убийство было санкционировано самой Церковью?

Что-то подсказывало мне, что ответ находится в архивах собора, и именно это беспокоило отца Ричарда.

В нижней части страницы было изображение преподобного начала девятнадцатого века в черной сутане и епитрахили. От него веяло аристократизмом. Я навел изображение на его лицо и увеличил изображение. Разделенные пробором седеющие волосы ниспадали на жесткие, как бараньи отбивные, щеки. Его губы были плотно сжаты, словно в злобе. Хотя внешность, возможно, и была стандартной для того времени, что-то в этом человеке казалось... необычным. Я увеличил изображение его вытаращенных глаз и застыл.

Я видел такие глаза на своих работах. Это были глаза человека, находящегося в трансе.

Наполовину фейри, который, казалось, материализовался в тот самый момент, когда я в нем нуждался, помог мне распечатать некролог на микрофильме, и я поспешил из библиотеки, прихватив с собой немного мелочи, чтобы позвонить отцу Вику.

Мне нужно было выяснить, что Малахия откопал в церковных архивах.

Мой взгляд был прикован к телефону-автомату на углу, и я не заметил человека, который, пошатываясь, преградил мне дорогу. Мы столкнулись, и моя трость с грохотом упала на тротуар. У него тоже что-то выпало. Оборванец опустился на четвереньки и начал шлепать по тротуару тем, что, как я быстро понял, было его очками.

— Сюда — сказал я, заметив их возле клумбы с деревьями.

Я наклонился и поднял его очки за дужку, перевязанную толстой лентой. Я перевел взгляд с засаленных стекол от бутылок из-под кока-колы на мужчину, чьи спутанные волосы обрамляли склоненную голову, а затем снова на линзы.

Что ж, будь я проклят, если только что не нашел колдуна из Ист-Виллидж.





36




Я протянул ему очки колдуна и наблюдал, как он надел их на свое заросшее черными бакенбардами лицо. Каковы были шансы в шестимиллионном городе? С другой стороны, близлежащий парк долгое время служил местом сбора бездомных, которые днем приходили в библиотеку за туалетами и газетами. Колдун, вероятно, присоединился к их рядам, потому что это определенно был он.

— Привет, с тобой все в порядке?

Я подошел ближе, но не попытался помочь ему подняться на ноги, опасаясь, что он испугается. Он моргнул, когда его увеличенные глаза поплыли вверх. Было трудно сказать, куда именно они были направлены. Но вскоре он склонил голову набок, и что-то похожее на узнавание промелькнуло в его затуманенном взгляде.

— Ты-ты-ты-ты-ты-ты! — Он встал и попятился назад в потрепанных теннисных туфлях.

Я был почти уверен, что он меня не узнал. В тот единственный раз, когда мы были так близко, он был без сознания, словно его мозг взорвался. Это был разговор о психическом заболевании. Я решил использовать это в своих интересах, к черту этику. Мне нужно было выяснить, где он раздобыл заклинание для вызова визгуна.

— Клиффорд? — Спросил я, изображая приятное удивление — Ого, я не видел тебя целый месяц по воскресеньям.

Он колебался, теребя грязными пальцами отвороты армейской куртки.

Я похлопал себя по груди.

— Информационная служба Святого Мартина?

Я старался выглядеть как можно более безобидным, но при упоминании церкви лицо Клиффорда исказилось, как будто от боли. На его мохнатой шее лопнули сухожилия. Его толстые губы зашевелились, но слова, как и дыхание, застряли в его вздрагивающей груди. Когда синевато-бордовый оттенок распространился от его щек ко лбу, я протянул руку.

— Эй, ты...

— Демон! — закричал он, отшатываясь назад.

Демон? Он что, поучаствовал тень Телониуса, которую я нес? Иногда психически больные также наделялись способностью к восприятию.

— Нет, нет — пытался я — я из больницы Святого Мартина...

— Демон! — повторил он — Ты от своего отца САТАНЫ, а он был УБИЙЦЕЙ и не придерживался истины, потому что в нем нет истины, и когда он говорит ЛОЖЬ, он говорит от своего имени, потому что он ЛЖЕЦ и обманывает весь мир, и он был низвергнут на землю, и его ангелы были низвергнуты с ним... — Его слова превратились в сдавленный вздох, хотя губы продолжали двигаться. Но в мешанине библейских отрывков я уловил тему.

— Кто солгал?

— Демон — прошептал он — Демон в зеркале.

— Демон в зеркале?

Он ткнул меня пальцем в грудь, и безумный блеск его глаз сменился выражением ужаса. Он что-то пробормотал и попятился назад. Когда он споткнулся о забор высотой по щиколотку, окаймлявший лужайку перед библиотекой, он закричал и упал. Я бросился ему на помощь, несмотря на то, что его пятки, пятясь назад, разбрасывали куски коричневого дерна, а крики становились все пронзительнее.

Я понял, что вокруг собралась толпа, только когда заговорил один из их участников.

— Эй, чувак — произнес раздраженный голос — В чем твоя проблема? Оставь этого чувака в покое.

Я обернулся. Примерно дюжине бездомных, приближавшихся ко мне, было от двадцати до тридцати лет. До катастрофы они работали студентами: барменами и бариста. Лишенные заработка, они показывали средний палец своим огромным студенческим долгам. Даже сейчас они носили свои потрепанные куртки и залатанные штаны с вызывающей гордостью, как будто все они были членами одного клана. Клана, к которому Клиффорд принадлежал больше, чем я. Я был здесь чужаком.

Я наблюдал, как две молодые женщины отделились от группы, чтобы помочь Клиффорду подняться.

— Это не то, что вы думаете — сказал я, делая шаг к ним. — Я действительно его знаю.

Мужчина, который заговорил первым, остановился передо мной, в его растянутых мочках ушей виднелись черные круги, в глазах суровое осуждение — Оставьте его. Черт возьми. Один.

Остальные заняли позиции вокруг меня. Боже, что же во мне было такого, что внушало мне мысль "давай надерем ему задницу"? Какой бы ни была причина, мне нужно было многое собрать воедино, но времени на это было не так много.

— Хорошо — сказал я, показывая свои ладони — Я только что застал Клиффорда в плохой день.

Группа позволила мне выйти из своего круга, а затем образовала баррикаду на случай, если я передумаю и попытаюсь еще раз напасть на их соотечественника. Я наблюдал, как, тяжело оглядываясь, они увели Клиффорда. Как бы мне ни были нужны ответы, я позволил ему уйти. Я получил кое-какую информацию, пусть и разрозненную.

Я развернулся и направился к телефону-автомату. Демон в зеркале, демон в зеркале. Что, черт возьми, это значит? Когда мое отражение появилось в стальном корпусе телефона, я увидел ответ.

Зеркало в квартире Клиффорда. Когда я впервые увидел его, оно стояло в комнате призыва целым и невредимым. Но во время моего второго визита зеркало было разбито вдребезги, и его круглая рама превратилась в россыпь серебряных осколков. Я представил, как Клиффорд в страхе и ужасе бьет по нему кулаком, а потом с грохотом уносит свой чемодан.

Я мысленно вернулся в квартиру колдуна из Чайнатауна. Да, в комнате призыва Чина тоже было зеркало. А криминальная фотография в "Крике", на которой запечатлена квартира Флэша? Еще одно зеркало.

Заклинания никогда не записывались и не распространялись, как я сначала подумал. Нет, кто-то связался с колдунами, используя их зеркала как порталы, пообещав им одному богу известно что, деньги, власть, спасение, а затем продиктовал заклинания, которые призвали бы крикунов. И теперь я хорошо представлял, кто это был. Я опустил взгляд на свою грудь.

Клиффорд указывал прямо на него.

Из кармана моей рубашки торчала сложенная распечатка некролога, которую я туда засунул. В течение минуты или около того, пока мы разговаривали, Клиффорд находился на уровне глаз преподобного, его лицо было повернуто набок, а взгляд мрачным. Преподобный был тем человеком, о котором он говорил как о лжеце. Он был демоном в зеркале и, вероятно, фигурой в капюшоне, которую подруга Эффи видела крадущейся вокруг могилы, а не Малахией.

Я вытащил некролог из кармана и уставился на изображение.

Чертов Бартоломью Хайэм.

Я вспомнил о тысячах останков, которые он хранил в больнице Святого Мартина. В одном из них вполне мог находиться демон, демон, который вселился в преподобного Хайама. Преподобный умер или был убит вскоре после этого, но если бы не было проведено обряд экзорцизма, демон все еще был бы внутри него.

Но почему он появился сейчас? Кто-то вызвал его, или были задействованы другие силы?

Я бросил несколько монет в телефон-автомат и набрал номер отца Вика. Я не знал, что задумал воскресший преподобный, но избивать отца Ричарда и вызывать низших демонов? Да, ничего хорошего из этого не выйдет. Мне нужно было предупредить отца Вика и остальных. После пятого гудка мышцы вокруг моей сжатой челюсти начали ныть от напряжения.

— Давай, давай, давай — пробормотал я.

Жесткий мужской голос, который ответил, не походил ни на один из моих знакомых.

— Да? — ответило он.

— Кто это?

— Полиция Нью-Йорка. Кто это? — ответил голос.

— Я из епархии — солгал я — Я пытаюсь связаться с отцом Виктором.

— Ну, его здесь нет. Он пропал.

— Пропал? — Мое сердцебиение отдавалось в моем голосе.

— Да, и его, и епископа — сказал офицер — Здесь продолжается розыск. Мне нужно узнать ваше имя и задать несколько вопросов.

Я повесил трубку и закрыл глаза, почувствовав головокружение. Я не опоздал?

Был только один способ выяснить это. Я поспешил на запад, к линии, которая должна была привести меня обратно в Вест-Виллидж. Мне нужно было придумать еще одно охотничье заклинание и подготовиться к матери всех изгнаний.

При условии, конечно, что Орден не убьет меня первым.





37




— Здесь кто-нибудь был? — Спросил я, как только переступил порог своей квартиры. Я трижды запер дверь и проверил, работают ли мои магические чары в полную силу.

— Нет — ответила Табита, но не с дивана.

Я обернулся и с удивлением обнаружил, что она для разнообразия уже на ногах. Она стояла рядом с моим креслом для чтения, и, судя по её позе, я застал её за расхаживанием по комнате. По какой-то причине её волосы стали жесткими от статического электричества, но я был слишком сосредоточен на своих дальнейших действиях, чтобы обращать внимание на её внешний вид.

— Как насчет того, чтобы выйти на улицу?- спросил — Кто-нибудь наблюдает за зданием?

Теперь я поверил, что она кого-то видела, и начал подозревать, что длинноволосый мужчина был не женщиной, а Малахией. Он мог видеть, как я разговаривал с отцом Виком в четверг утром, когда детектив Вега привела меня в церковь, а затем последовала за мной домой. Даже если бы он не оживил ректора-демона, он мог попасть под его влияние, стать его шпионом. Я вспомнил, как он стоял за дверью отца Вика.

— Я выходила из дома каждый час и никого не видела — сказала Табита, и в её голосе послышалось что-то особенное. Нервы? Добавьте это к помехам, беготне, очень нехарактерным гастролям в течение часа…

— Что-то не так?

— О, это чертова демоническая луна — раздраженно ответила она — Она снова на подъеме. Каждый раз доводит меня до чертового состояния.

Я слишком зациклился на её первой фразе, чтобы упрекнуть её за последнюю. Я не был большим знатоком звездных и лунных циклов, моя профессия волшебника этого не требовала. Но из своего изучения преданий я знал, что демоническая луна, это четвертая кровавая луна за сезон и чрезвычайно редкая. Она предвещала Конец света, если вы верили в подобные вещи. Но с энергетической точки зрения, кровавые луны были подходящим временем для применения черной магии и всевозможной чертовщины, что объясняло волнение Табиты. Она сама была практически демоном.

Могла ли луна также быть связана с ожившим преподобным?

— А сегодня он будет? — Спросил я, наклоняя голову, чтобы выглянуть в окно. Низкие облака приобрели легкий красный оттенок.

— Мои желания никогда не бывают ошибочными — ответила Табита — Они весь день кричали на меня, чтобы я насладился мужской энергией. На самом деле, если бы не твои проклятые обереги, я бы давно ушла, и как раз вовремя.

Я пропустил её замечание мимо ушей, как очередную пустую угрозу, но у лестницы, ведущей в мою лабораторию, я обернулся и снова увидел её измученное состояние. Этот особый эффект был вызван не демонической луной.

— Ты пыталась выбраться, не так ли?

Она прищурила свои зеленые глаза и продолжила расхаживать по комнате, что говорило о том, что она это сделала. Я представил, какой шок, должно быть, вызвали у нее эти чары. При других обстоятельствах я бы лежал на полу, давясь собственным смехом. Вместо этого я сказал:

— Я предупреждал тебя, что они сильные.

— Укуси меня.

Ее оскорбление на самом деле было утешением, подумал я, взбираясь по лестнице. Если бы мои чары были достаточно сильны, чтобы удержать решительный дух суккуба, они бы не подпускали к себе всевозможных злодеев.

Вот тогда-то последние детали и встали на свои места.

Табита, должно быть, заметила, как изменилось мое лицо.

— Что?

— Мне не нужно охотничье заклинание — сказал я — Порог.

— Какой порог?

— В соборе Святого Мартина — Я спустился и освободил лестницу — Оживший преподобный, он не прячется где-то в городе. Он застрял на территории собора, в ловушке за порогом. Он не может выбраться. Он недостаточно силен — Табита в замешательстве навострила уши, но я не замедлил объяснить. Логика так и рвалась наружу — Он убил настоятеля, чтобы ослабить порог. Он планирует сделать то же самое с викарием и епископом. Уничтожьте два оставшихся оплота веры, которые придают собору силу. С помощью дополнительной силы луны-демона он выберется наружу. И когда он это сделает, в его распоряжении будет небольшая армия крикунов. Крикунов, которых он был слишком слаб, чтобы призвать самому.

Кровь застилала мне глаза, когда я представлял себе последующую бойню. Церковь предотвратила это в 1800-х годах, казнив преподобного, теперь я был в этом почти уверен. Проблема была в том, что уничтожение носителя не изгнало бы демона. Существу оставалось только затаиться в останках преподобного, в данном случае, на два столетия, пока не создадутся подходящие условия.

Я предположил, что для этого подойдет луна-демон.

Я бросился к газете, которую бросил на стойку, и открыл прогноз погоды. Отметив время восхода и захода луны, я быстро подсчитал. Демоническая луна достигнет своего пика через пару часов. Я должен был добраться до отца Вика и епископа до того, как это произойдет. Я достал из кармана визитную карточку викария. Я планировал использовать карту для охотничьего заклинания, но это привело бы меня только к собору, порог которого уничтожил бы магию.

— Так где же в соборе их держат? — Спросил я вслух. Из моего краткого разговора с полицейским на месте происшествия, мне показалось, что в ходе их розыска еще никого не нашли.

Секунду спустя я сам ответил на свой вопрос.

— Там, где у преподобного Хайема было достаточно места, чтобы спрятать эти тысячи останков так, чтобы никто не узнал — Меня охватила паника — Под собором.

Устав быть моим собеседником, Табита начала расхаживать взад-вперед.

— Очаровательно — пробормотала она. Громкий стук в дверь заставил её замереть. Мы оба обернулись. Сильный стук в дверь прозвучал во второй раз.





38




К тому времени, когда второй приступ стука стих, у меня был короткий список кандидатов — к сожалению, ни один из них не был хорошим парнем.

Во-первых, это был кто-то из Белой руки, который хотел знать, кто снабдил Чина заклинанием крикун. Крайний срок был сегодня. Самое ужасное, что у меня был готов ответ, но что-то подсказывало мне, что Баши не примет преподобного, умершего двести лет назад. И я не мог позволить, чтобы меня затащили в его подвал и снова водили за нос. На это не было времени.

Во-вторых, это была полиция Нью-Йорка, которая приехала арестовать меня за то, что мой изжеванный карандаш оказался в квартире Чина. Это было бы еще хуже. С Баши, по крайней мере, был шанс, что он поверит мне на слово. В конце концов, он смирился с тем, что в дело вмешалась темная магия. С Вегой то же самое не пройдет. Мне грозит тюремное заключение.

Кандидат номер три? Головорезы Арно. Я уже дважды заходил на территорию вампира после того, как он предупредил меня, чтобы я держался подальше. И он явно хотел заполучить дедушкино кольцо. Он бы, не задумываясь, убил меня, чтобы заполучить его. В отличие от отца Ричарда, я был никем в городе.

Наконец, и это напугало меня больше всего, появился пухленький Чикори, пришедший казнить меня за нарушение предписаний Ордена. С пулями я справлюсь. Заклинание растворения? Скорее всего нет.

Я помахал Табите, чтобы она возвращалась, и подкрался к двери. Сжимая трость, я заглянул в глазок. Список кандидатов, который я составил, развеялся дымом, никого из них там не было. Худощавая спина стояла к двери, каштановые волосы ниспадали на пальто цвета хаки, как будто человек собирался уходить.

Малахия?

Когда энергия потрескивала вокруг моей призмы, готовая к броску, я отодвинул засовы и приоткрыл дверь. Ожидая, что вот-вот появится узкое мужское лицо, я увидел вместо него женское. Лицо молодой женщины, которую я узнал по колледжу в Мидтауне.

— Мередит Проктор — сказал я, открывая дверь своей отличнице.

— Здравствуйте, профессор — её лицо выглядело странным, почти зловещим, и тогда я понял, что никогда не видел Мередит без очков или без макияжа. Она уделила особое внимание теням для век и губной помаде.

— Можно мне войти? — спросила она.

Момент был выбран как нельзя более неподходящий, но прежде чем я успел вежливо ответить на этот вопрос, Мередит прошла мимо меня. Она расстегнула пальто спереди и повернулась ко мне, чтобы я снял его с её плеч. Это был неловкий жест, непривычный, и, как и макияж, он выглядел натянутым на девушке, которой не могло быть больше девятнадцати.

Я украдкой взглянул на Табиту. За эти годы мы выработали язык тела, который позволял мне принимать посетителей. её пристальный взгляд сказал мне все. Это был тот самый человек, который наблюдал за многоквартирным домом.

— Итак, что привело тебя сюда, Мередит? — Спросил я, решив проигнорировать её приглашение снять пальто. Я потянулся через нее, чтобы закрыть дверь.

Она резко повернулась и оказалась в моих объятиях. Густой аромат духов ударил мне в ноздри, вызвав астматический кашель. Ей удалось сбросить пальто, и оно с глухим стуком упало на пол. Блестящее черное платье, которое скрывалось под ним, было с глубоким вырезом и высокой посадкой и совершенно не подходило для студентки, приехавшей в гости к своему профессору.

— Позже я собираюсь на танцы с друзьями — объяснила она, когда я наклонился, чтобы взять её пальто и повесить его на вешалку. — Вы были по пути, и я решила заглянуть к вам. Надеюсь, вы не против.

Вообще не репетировала.

— Вообще-то, Мередит, ты застала меня не вовремя — сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало по-профессорски — Я немного занят.

— Та лекция в четверг, о легенде о "Первых Святых"? — она продолжила, как будто я ничего не говорил — Вау. Просто у меня так много вопросов. О вашей поездке в Румынию, ваших исследованиях, опубликованной работе.

Меня кольнуло подозрение из-за странности её голоса и времени её визита. Кроме того, что она была блестящей студенткой, я ничего не знал о Мередит. Была ли она как-то связана с призывами крикуна? С воскресшим преподобным?

Я последовал за ней на безопасном расстоянии. Но когда она оглянулась через обнаженное плечо, я увидел, что это было не то и не другое. Было и другое объяснение тому, почему она следила за моей квартирой. Вводящий в транс эффект лекции в четверг? Что ж, это, должно быть, затянулось и, судя по тому, как она хлопала ресницами, покрытыми запекшейся тушью, повлияло на её любовные чувства.

В общем, у меня была поклонница.

— Послушай, Мередит — сказал я — Мне придется ответить на ваши вопросы в другой раз.

Она прошаркала в центр лофта на черных каблуках с ремешками, и мои слова снова пролетели мимо нее — Может, расслабимся на диване? — она спросила.

Я попытался обойти её спереди — На самом деле, это не так расслабляет, как кажется — пробормотал я. Сейчас моей первоочередной задачей было вернуть её к двери. Я понял, что оставил её приоткрытой.

Пока Мередит устраивалась поудобнее, воркуя над мягкой подушкой, я побежал обратно в прихожую. Приоткрытая дверь с грохотом ударилась о косяк, как будто окно рядом с лестницей было открыто и из коридора тянуло воздухом. Этого никогда не случалось —

Что-то большое упало в коридоре.

Раньше.

Я навалился плечом на дверь, с силой закрыл её и задвигал засовы, когда толстая древесина задрожала подо мной. Мгновение спустя знакомая боль пронзила мои барабанные перепонки.

Только этот крик прозвучал более по-взрослому.

И их было двое.





39




Я попятился от содрогающейся двери и обернулся, чтобы проверить, как там Мередит. Я обнаружил её на другом конце дивана, прижатой ладонями к ушам. Я выбрал указательные пальцы, чтобы прикрыть свои собственные. Благодаря защитным чарам демонические вопли не могли проникнуть за порог, щадя мою ментальную призму.

Но крики все равно причиняли адскую боль.

Во время короткого затишья я крикнул:

— Иди в ванную! Запри дверь!

Когда Мередит подняла глаза, я увидел, что ужас вывел её из транса. Она, вероятно, начала задаваться вопросом, какого черта она вообще здесь делает. Она быстро кивнула и, пошатываясь, побежала в глубь квартиры.

Я огляделся в поисках Табиты, но она куда-то убежала, возможно, на карниз, и кто мог её винить? С её кошачьим слухом звук был бы вдвойне пронзительным.

Раздался треск ломающейся двери, и я обернулся. У меня было достаточно времени, чтобы заметить, как моя входная дверь выгнулась, прежде чем она разлетелась на две половины. Более крупный обломок врезался мне в левое плечо, развернув меня на полпути. Потребовалось некоторое время, чтобы осознать грубый звук вывиха, а острая боль от ушиба распространилась от плеча к шее.

Я подобрал свою упавшую трость. В следующий момент легкие щиты закрыли мои уши, словно муфты. Заглушив ужасный звук, я врезался передней частью плеча в стальную балку, которая крепилась к краю кухонной стойки, и плечевая кость вернулась на место. Плечо постоянно болело, и единственным результатом было то, что я знал, как его вылечить. Но от этого боль не становилась менее мучительной.

Мир перед моими закрытыми глазами завертелся, и я сжал челюсти от пульсирующей боли. Постучав тростью и произнеся заклинание, я начал заживлять поврежденные ткани. Наконец, я повернулся лицом к своим посетителям.

Боже милостивый.

Если бы вы взяли летучую мышь размером с человека и скрестили её с горгульей, вылепленной сумасшедшим скульптором из кровавой смолы, вы оказались бы по соседству с такими существами, поправка, существами, с которыми я столкнулся. Эти двое по очереди бросались в поле, покрывавшее мой порог, искры сыпались на их колючие черные крылья и кричащие лица.

По сравнению с ними, юные версии казались почти милыми.

Но какими бы большими, сильными и отвратительными ни были взрослые крикуны, они не были заклинателями. Против моих чар, это была сила против силы — и, как любой достойный волшебник, я вложил в свои чары накопленную за годы энергию. Снаружи я был бы в мире страданий. В своей квартире я был в полной безопасности. Мне оставалось только дождаться рассвета, когда сила крикунов ослабнет, после чего они отправятся в свое темное, сырое убежище восстанавливаться.

Проблема была в том, что у меня не было времени до утра. Мне нужно было добраться до ожившего преподобного до того, как он убьет отца Вика и епископа и сбежит в мир иной. Я колебался, думая об этом.

Появление крикунов не было простым совпадением. Преподобный, должно быть, знал, что я представляю для него угрозу. Мои мысли вернулись к тому, как Малахия подслушивал наш с отцом Виком разговор тем утром. Он бы услышал, как мы связываем недавние вызовы, а также убийство отца Ричарда с кем-то в соборе. Но как преподобный узнал, куда направить крикунов, тем более что Малахия не следил за моей квартирой?

Оглядываясь назад, я порылся в памяти в поисках чего-нибудь, что я мог оставить в соборе, чтобы преподобный мог отлить из него, какого-нибудь экземпляра, в котором была бы частичка моей сущности. Обычно я был чрезвычайно осторожен в таких вещах.

Я возвращался с пустыми руками, пока не добрался до того утра, когда осмотрел место преступления. Перед тем как войти в ризницу, я надел пару латексных перчаток и натянул на голову сетку.

Волосы вспотели.

Если предположить, что преподобный имел доступ к сумке, он мог бы наложить заклятие на любой из образцов. Но мое защитное покрытие было не единственным. Кого еще преподобный мог счесть угрозой для себя.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось вдвое сильнее, чтобы наверстать упущенное.

Главный детектив. Вега.

Я придвинул к себе телефон, лежащий на стойке, и уже достал из кармана визитку детектива Веги, когда понял, что, как только я сниму наушники, я ничего не смогу услышать из-за визга. Я снял трубку, огляделся по сторонам, а затем побежал в ванную, оставляя за собой разматывающийся шнур.

Как и было велено, Мередит заперла дверь. Я подождал, пока крики снова прекратятся, прежде чем постучать — Это я!

Ручка осторожно повернулась, и я снял наушники как раз перед тем, как в дверном проеме показался один из глаз Мередит. Оказавшись в ванной, я захлопнул дверь, чтобы избежать возобновления криков. Мередит прижала полотенце к нижней части двери, чтобы заглушить звук, и я ногой вернула его на место. Это немного помогло.

— Что там происходит? — Спросила Мередит, снова закрывая уши руками.

— В здании установлена новая система сигнализации — крикнул я — У нее некоторые проблемы.

Я положил телефон на крышку унитаза и набрал номер Веги. Мне бы помог световой колпак на голове, но я не хотел колдовать на глазах у Мередит. Вместо этого я прикрыл трубку ладонью и прижал её к уху здоровым плечом. Я едва различил слабый звонок.

— Офисе Веги — ответил мужчина.

— Она дома?

— Кто это? — спросил он.

Я узнал запыхавшийся голос, который слышал ранее в тот день — Это Хоффман? — Спросил я тоном, который, как я надеялся, звучал высокопоставленно.

— Да, но...

— У нас нет времени на глупые вопросы — крикнул я — У нас проблема. Где она?

— Дома — сказал Хоффман через мгновение — Ребенок заболел

Я вспомнил маленького мальчика на фотографии, и мое сердце снова забилось быстрее. Я должна был быстро думать и действовать.

— Ладно, слушайте — прокричал я, перекрывая вопли — Это.. — я назвал искаженное имя — Я работаю в отделе по расследованию убийств в Бронксе. У меня есть дело, похожее на одно из ваших. Мне нужно заехать на машине к Веге, чтобы задать ей несколько вопросов. Она ведь в Квинсе, верно? — Это был выстрел наугад, но мне нужно было добраться до нее раньше, чем это сделает другая пара крикунов.

— Вы ошиблись районом — самодовольно сказал Хоффман — И я не дам вам адрес. Для этого вам нужно позвонить в отдел кадров.

— Послушайте меня...

— Нет, это ты послушай меня — крикнул он в ответ — Мне насрать, даже если ты папа римский, а "четыре всадника" скачут по Бродвею. Существует протокол получения информации о наших детективах. Откуда мне знать, что вы не какой-нибудь подонок, желающий свести счеты? —

Нью-йоркских копов было трудно запугать. Несмотря на то, что я впервые прочитал об этом человеке, Хоффман не был исключением — Могу я хотя бы взять её сотовый? — Спросил я, и властности в моем голосе поубавилось.

— Отдел кадров — повторил Хоффман и повесил трубку.

Дерьмо. Я взглянул на визитную карточку Веги. Я мог бы произнести заклинание, чтобы найти ее, но это заняло бы слишком много времени — не только на произнесение заклинания, но и на отслеживание. Нет, мне нужен был адрес.

У меня была еще одна карта в запасе. Буквально.

Я заменил визитку Веги на ту, которую Баши бросил мне на колени, прежде чем меня увели. Я взглянул на Мередит, которая сидела на бортике ванны, все еще зажимая уши руками, и набрал номер.

— Да — ровным голосом ответил голос.

— Это Эверсон Крофт — крикнул я, чтобы меня услышали — Мне нужно поговорить с мистером Гангом.

— Тогда говорите

— Это он?

— Говори — пронзительно приказал он.

То, что мне дали прямую линию с самим боссом, показало мне, как сильно Баши хотел прижать того, кто организовал появление крикуна в его районе. Мне нужно было использовать это в своих интересах.

— Я знаю, откуда взялось это заклинание — сказал я.

— Расскажи мне.

Я проверил свои рассуждения, прежде чем ответить — Святой. Собор Святого Мартина. —

Баши повторил это имя, и его голос сочился ядом. Сказать ему правду было рискованно, но я пришел к выводу, что это было разумно. Официальные лица отсутствовали, а сама церковь кишела полицией Нью-Йорка. Ему некому было отомстить. Во всяком случае, не сегодня.

— Вот в чем дело — быстро сказал я — Мы имеем дело со сверхъестественным существом. Могущественным. Пули ничего не сделают. Для такой работы, как эта, потребуется серьезная магия.

Использование "мы" и "работа" было намеренным. Мне нужно было заставить его мыслить сообща.

— Ты сказал, что ты волшебник — закричал он.

— Да, но моя магия стоит недешево.

— Может, я просто прикажу тебя убить? Как насчет этого?

— Вау — Я ожидал денежного предложения, но в любом случае... — Или как насчет оплаты информацией — парировал я — Адрес и номер телефона, вот и все, но они нужны мне заранее.

— Чьи?

— Детектив Вега из отдела по расследованию убийств.

Любой из крупных преступных синдикатов Нью — Йорка располагал бы подобной информацией — для получения взяток, угроз или устранения докучливого следователя — но у меня был доступ только к Баши. Который хранил молчание.

Снаружи я слышал, как крикуны продолжают штурмовать мой порог. Я только надеялся, что преподобный увидел во мне большую угрозу и произнес свое заклинание раньше, чем Вега.

— Хорошо — наконец сказал Баши — Но работа будет сделана сегодня вечером.

Как будто у меня был выбор. Демоническая луна... Алло?

— Даю тебе слово — заверил я его.

— Или я заберу твою голову

Думаю, это справедливо.

Меня перевели в режим ожидания. Через две минуты раздался другой голос и сообщил мне номер телефона и адрес Веги. Я записал их в свой блокнот. Адрес был в Бруклине, недалеко от Ист-Ривер. Хорошо, потому что оттуда мне нужно было бы как можно быстрее добраться до Сент-Мартина, пока луна не приблизилась к зениту, а это означало бы снова преодолеть Стену.

Но сначала у меня была задача посерьезнее, подумал я, глядя на номер мобильного Веги. Убедить хорошего детектива, что ей грозит смертельная опасность.





40




— Крофт — Недовольно сказала Вега.

— Детектив — позвал я в трубку — мне нужно, чтобы вы выслушали...

— Откуда, черт возьми, у тебя мой номер телефона? Это вы только что звонили мне в офис?

Дерьмо. В ту же секунду, как этот придурок Хоффман повесил трубку, он, должно быть, позвонил Веге и предупредил ее. К счастью, она была слишком разгневана, чтобы позволить мне ответить.

— И что это за шум? — спросил я. она пошла дальше — Ты дома? — спросил я.

— Да, но послушай...

— Нет, это ты послушай — закричала она — Пришли результаты анализа карандаша. Отметки твои, Крофт. Я дала тебе шанс во всем признаться. Запомни это. Демпси и Дипински уже в пути. Попытаешься сбежать, и я переквалифицирую твое дело на уголовное, так быстро, что у тебя задница заболит.

— Ты в опасности — прокричал я в то короткое время, которое она мне позволила — Тебе нужно отвести своего сына в безопасное место, а потом...

— Ты угрожаешь моей семье, ты, кусок... — Остальное было потеряно из-за шума снаружи.

— Я пытаюсь тебе помочь — крикнул я.

Детектив Вега замолчала.

— Увидимся завтра — холодно произнесла она наконец — В твоей камере.

Связь прервалась.

Я тоже повесилатрубку, мое сердце бешено колотилось от злости и бесполезности. Перезванивать не было смысла. Мне в любом случае пришлось бы пойти к ней, но я надеялся убедить её на время спрятать сына в каком-нибудь безопасном месте. Вега не смогла бы спрятаться сама. Из-за связующего действия охотничьего заклинания визгуны взяли бы на мушку ее, а не то место, где она жила. Единственным положительным моментом, который можно было извлечь из нашей беседы, было то, что существа еще не появились. У меня еще было время.

Но сначала мне пришлось столкнуться с кошмарной версией близнецов Бобби, а затем убраться до прихода Демпси и Дипински.

Я сжимал руку Мередит, пока она не открыла свои закрытые веки — Я хочу, чтобы ты заперла дверь после того, как я выйду, и оставался здесь до тех пор, пока не отключится сигнализация. Ты понимаешь? —

— А я не могу просто уйти? — спросила она, и слезы выступили на её туши.

— Вероятно, сигнализация сработала не просто так. С тобой все будет в порядке, пока ты остаешься здесь.

Я решил, что ей не стоит видеть, как её профессор сражается с парой существ из преисподней. Я только молился, чтобы в случае моей неудачи те же самые существа объявили, что миссия выполнена, и уплыли домой, избавив Мередит и остальных в здании от неприятной участи.

Я ободряюще кивнул своей ученице, затем выскользнул из ванной и закрыл за собой дверь. Я подождал, пока ручка не дернется, показывая, что она заперла дверь, прежде чем надеть защитные наушники. В звенящей тишине я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем я обогнул кухонную стойку, пока в поле зрения не появилась входная дверь.

При виде меня визжащие обезумели, забегали по полю когтистыми лапами, загребая по нему узловатыми руками, взмахивая крыльями с черными прожилками. Защитные чары выдержали, отбросив существ к дальней стене коридора, где дела обстояли гораздо хуже. На полу валялись обломки штукатурки и куски деревянных панелей. К счастью, никто из здания не поднялся наверх, чтобы разобраться. Во всяком случае, среди обломков не было окровавленных останков. В Нью-Йорке, пережившем катастрофу, тех, кто научился не высовываться, называли выжившими.

Для этого жителя Нью-Йорка это не вариант.

Я шагал вперед, пока не оказался в десяти футах от двери, затем превратил трость в меч и посох. В большинстве случаев я не смог бы противостоять этим парням. Я едва справился с их младшим братом. Но защита и годы накопления энергии? Вот мой козырь.

— Соглия — прошептал я, направляя свою энергию на защиту над моим порогом. Мой план состоял в том, чтобы выпустить сдерживаемую силу в крикунов. Магическая бомба-ромашка. Если это и не уничтожит их, то ослабит настолько, что я смогу покончить с ними.

Я принял стойку фехтовальщика, наблюдая за вопящими и ожидая, когда они одновременно переступят порог.…

— Освободи! — прогремел я.

На мгновение показалось, что из комнаты высосали всю энергию. Я откинулся назад, и подол моего плаща с такой силой прижался к моим икрам, что его края задребезжали по направлению к перекошенному порогу. Висящие на гвоздях картины закачались. На кухне что-то разбилось. Мебель начала массово сдвигаться к выходу. Мышцы моих ног ныли, когда мои подошвы запинались.

За мгновение до того, как я успел рухнуть вперед и прийти к выводу, что это была худшая идея в моей жизни, дверной проем вспыхнул, как взорвавшаяся звезда. Слава Богу, в основном в стороне от меня.

Я пошатнулся от сильного толчка, моргая от вспыхнувшего остаточного изображения. Затем я выпрямился и бросился бежать. Сквозь пыль, поднятую разрушениями, я разглядел дверной косяк, свисающий со стены. За порогом на полу дергалась огромная тень.

Вниз, но не наружу, черт возьми.

Я вскинул меч, чтобы перехватить его сверху. Оказавшись над визгуном, я вонзил клинок в то место, где его крылья вырастали из спины, настолько похожей на человеческую, что это выглядело гротескно. Раздался жалобный крик, и черная жидкость заструилась по поперечно-полосатым мышцам. Он криво взмахнул крыльями, левое изогнулось, чтобы вонзить в меня загнутый рог.

Я отклонился в сторону и крикнул:

— Разрушь!

Издав последний вопль, визгун взорвался потоком черной эктоплазмы.

Поток воды ударил мне в лицо, в нос ударил дьявольский запах. Потянувшись за чистым куском пальто, чтобы вытереть грязь, я услышал, как оставшиеся комья разлетелись по коридору.

Я вложил в "крикуна" больше энергии, чем было необходимо, но кто мог меня винить, учитывая выброс адреналина? К тому же, мне нужно было убедиться, что он сработал. Я просто надеялся, что у меня было достаточно энергии в баке. Оставался еще один вопящий, и он с трудом поднимался на ноги.

Вытирая остатки грязи с глазниц, я попятился от того места, где приземлился крикун, по коридору. Я слышал, как он мечется от стены к стене, как хлопают его крылья, похожие на парусиновые паруса, как из его кошмарной пасти вырывается вой, предвещающий приближение шквала.

Я ткнул в него мечом и крикнул: — Энергия! —

Средней силы удара оказалось достаточно, чтобы крикун отлетел назад. Я, пошатываясь, переступил порог своей квартиры, чтобы остатки грязи выветрились из моих глаз. Я только успел моргнуть, чтобы прояснить зрение, когда в дверном проеме появился крикун, вцепившись когтистыми лапами в разбитую раму. Его глаза, молочного цвета и похожие на козлиные, уставились на меня. Не было никаких защитных чар, которые могли бы его удержать. С новым криком он бросился вперед.

Я скользнул вправо и рубанул мечом по одному из его развернутых крыльев, разрывая сухожилия и сосуды, прежде чем зарезать черный рог. Удар металла по экзоскелету отдался у меня в локте. Я застонал и отвернулся, когда крикун щелкнул челюстью с крючковатыми зубами у моей головы.

Сквозь защитные наушники я услышал напряженный голос Мередит.

— Можно мне выйти сейчас?

— Еще нет! — Крикнул я в ответ.

Визгун снова бросился на меня, его когти скользили по пятнам от пролитой жидкости, как у человека, впервые примеряющего роликовые коньки. При других обстоятельствах это зрелище могло бы показаться комичным. Я отскочил в сторону и рубящим ударом перерубил другое крыло. Крикун упал на корточки рядом со мной, прижав к телу изуродованные крылья.

— Хорошо — выдохнул я, прижимая кончик лезвия к бедру — Давай на этом закончим, ладно?

Я сосредоточился на точке между его крыльями — и поскользнулся на брызгах грязи. Цементный пол врезался мне в бок, больно ударив в раненое плечо. Со своего нового места я наблюдал, как разрывы на крыльях существа начали затягиваться, а черная ткань завязывалась узлами вдоль линий заживления.

Урон, наносимый оберегами, давал о себе знать. Крикун исцелял себя сам.

Мы одновременно поднялись и вступили в схватку. Я не стал дожидаться, пока он сделает первый ход. Слишком много драгоценных секунд уже ушло.

Прикрыв голову щитом, который с треском вылетел из моего посоха, я бросился в атаку. Если бы я мог пронзить мечом сердцевину визжащего, я бы ударил его с такой силой, что Телониус облизнулся бы, но не вынырнул полностью. Все еще ослабленный крикун не смог бы удержать себя в руках.

Во всяком случае, такова была теория.

Быстрым движением "раз-два" визгун перехватил мой меч и опустил голову. Мое здоровое плечо взорвалось раскаленной болью. Зубы существа вонзились еще глубже, а рога на его крыльях обрушились на меня.

— Передохни! — Я закричал.

Энергия, излучаемая моим щитом, отшвырнула крикуна к стене, и окровавленный лоскут моей одежды, а возможно, и кожи, вывалился из его пасти. Когда крикун выпрямился, из него высунулся сегментированный язык, чтобы схватить объедки и втянуть их в свою глотку. "Мне не нужно было этого видеть", подумал я, прижимая руку с посохом к своему разорванному плечу. Плечу, которого только что коснулся червеобразный отросток.

Но еще больше, чем язык, меня беспокоила способность существа к регенерации. Я не был уверен, что взрыв любого уровня, кроме того, который вызвал бы мой дух инкуба, сработает сейчас.

И если Телониусу удастся вырваться из своего заточения, на сегодня с меня хватит. Детектив Вега? её сын? Отец Вик? Все мертвы. И если одержимому преподобному удастся переступить порог церкви, кто знает, сколько еще людей погибнет вместе с ними? Несмотря на все это, Телониус пил и танцевал всю ночь напролет, счастливый, как моллюск. И завтра я проснусь с похмельем в городе, по сравнению с которым нынешняя версия показалась бы раем.

Неважно, с кем я делил постель.

Визгун налетел на меня. Когти прошлись по моему щиту. Удар сбил меня с ног. Пролетая надо мной, визгун царапнул когтистыми лапами по щиту, и в меня мощными порывами ударил зловонный воздух. Не обращая внимания на боль в плече, я вонзил меч в его туловище.

Хотя ноги не держали меня, удар был слабым, а касание скользящим. Я вовремя отвел меч назад, чтобы отразить удар рогатого крыла, нацелившегося мне в шею. У меня был визгун там, где я хотел, достаточно близко, чтобы пробежать сквозь него. Но, учитывая направление, в котором развивались события, он должен был проткнуть меня первым.

"Нужно избавиться от этого сукина сына", подумал я. Перегруппироваться.

Я нанес ему мощный удар, который едва справился с задачей. Визгун поднялся, хлопая крыльями, и дважды облетел комнату с высоким потолком, прежде чем я понял, что он делает: вынюхивает пищу.

Я направил свой посох на запертую дверь ванно.

— Защита! — Проговорил я.

Визгун врезался в щит из световой энергии. Еще одним ударом меча, который я с трудом мог себе позволить, я отбросил визгуна подальше от убежища Мередит. Он снова поднялся в воздух и, раскачиваясь, уселся на перила, которые тянулись вдоль моей библиотеки-лаборатории. Оно расправляло крылья, пока они не коснулись потолка и стен, словно какая-то гротескная пародия на распятие.

Пока существо смотрело вниз злыми немигающими глазами, я почти физически ощущал, как оно восстанавливает остатки утраченной силы — я? Я едва мог держать свой меч и посох поднятыми.

Однако крикун был выше моей модели города. Если бы я смог взорвать энергию внутри него, как это было с оберегами, я мог бы вернуться к работе. В конце концов, модель была привязана к оберегам всего города, установленным Орденом.

Эта мысль сдулась, как лопнувший воздушный шарик. Я был привязан к защитам, установленным Орденом, который должным образом отключил мою модель от своей сети, когда отстранил меня от работы. Быстрая проверка подтвердила это.

Черт.

От следующего крика визгуна мои защитные наушники задрожали. Я попятился, когда визгун оторвал крыло от потолка, осыпав штукатурку. Он отцеплял другое крыло, готовясь нырнуть, когда волосатая тыква приземлилась ему на шею сзади.

Табита!

Должно быть, она сидела на корточках на книжном шкафу, потому что теперь вонзила полный рот зубов в смолистую плоть крикуна. Он с криком отпрянул назад, размахивая руками, чтобы вонзить в нее один из рогов на крыльях. Табита опустила голову и погрузилась в нее еще глубже.

Я понял, что она не просто ранила его физическую форму. Будучи суккубом, Табита высасывала сущность существа, ослабляя его.

Когти визжащего скользнули по железным перилам, он ослабил хватку и упал. С крыльями, все еще пытавшимися сбросить Табиту, его туловище напоминало раскрытую книгу. Воспользовавшись своим шансом, я протиснулся под ним. Вскрикнув, я вскинул меч над правым плечом. Лезвие прошло прямо сквозь сердце визжащего — так чисто, что резко падающий вес существа придавил меня.

Мы вместе ударились об пол, и моя голова раскололась о цемент. Ощущение теплой смолы, стекающей по моим рукам, вывело меня из оцепенения, и я с ужасом осознал, что мы с крикуном стоим щека к щеке. Из-за его шеи показались зеленые глаза Табиты. Какого хрена вы ждете? спросили они.

Я набрал воздуха в свои потрясенные легкие и выкрикнул Слово, призывающее к рассеянию.

— Разрушь! —

Визгун несколько секунд покачивался на мне, а затем изверг эктоплазму. Табита с воем взмыла в воздух, совершив серию кувырков. Она зацепилась когтями за занавески, и весь аппарат с грохотом упал за её диван. Несколько отборных слов сказали мне, что с ней все в порядке.

Тяжело дыша, я перекатился на бок в небольшой луже черной жижи. Когда хвостовая часть гейзера брызнула вниз, перед моим взором затрепетал кремово-белый свет. Этим призывом я был действительно близок к пределу своих возможностей, но через несколько секунд понял, насколько близок. Я почти слышал ровный, жизнерадостный голос Телониуса, предвкушающего свою ночную кутежку.

— Не сейчас — взмолился я, когда его свет нахлынул на меня, как прибой — Я выпущу тебя в другой раз. Я обещаю.

Я и раньше умолял, но это ни к чему не приводило. Телониус был силой, неподвластной ни сочувствию, ни разуму. Но то ли из-за настойчивости моей просьбы, то ли из-за того, что у меня в баллоне было достаточно пара, чтобы опередить его, сливочно-белый свет начал исчезать. Наконец, он выпорхнул полностью.

Слава Богу.

Я со стоном поднялся. Но означало ли это, что мне придется выпустить его еще на одну ночь? Я вытер меч о штанину и вложил его в ножны на посохе. В другой раз я бы побеспокоился о том, какую сделку я мог бы заключить с Телониусом, а какую нет. Прямо сейчас мне нужно было добраться до детектива Веги и её ребенка, а затем в собор.

— Что, черт возьми, здесь произошло?

Я повернулся к Мередит, которая стояла в дверях ванной. Когда она оглядела разгромленную и забрызганную дегтем квартиру, было похоже, что она раздумывает, не вернуться ли обратно в ванную и не запереть ли дверь.

— Теперь все в порядке — заверил я её — Просто парочка проказников.

— Проказники? — её взгляд упал на мое правое плечо — У вас идет кровь!

Я опустил глаза, как будто впервые заметил это мокрое месиво. — Ну, будь я проклят.

— Нам нужно отвезти тебя в больницу!

— Хорошо, но позволь мне взять кое-какие вещи.

Я поднялся по лестнице в свою лабораторию. Времени на приготовление зелий не было, но я рассовал по карманам плаща бутылку со святой водой и несколько магических принадлежностей. В противном случае, у меня были бы меч, посох, ожерелье и все силы, которые еще оставались во мне, которых почти не было.

К тому времени, как я спустился по лестнице, Табита уже выпуталась из драпировки и уселась на диван, пытаясь избавиться от привкуса крикуна во рту. Черные лужи почти испарились, но запах висел в воздухе, как зловещий туман. Я показал своей кошке поднятый вверх большой палец, прежде чем подойти к Мередит, которая восклицала над разрушенным коридором.

— Я буду здесь, когда ты вернешься — пробормотала Табита, имея в виду отсутствие защиты.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что она также выразила уверенность в том, что я вернусь. Мои глаза грозили наполниться слезами. Иногда все, что нужно человеку, это беззаветная любовь его кошки. Я открыл рот, чтобы сказать это, но её прищуренные глаза подсказали мне, что лучше не настаивать.

— И я принесу козье молоко — поправился я — Ты это более чем заслужила

На её лице появилась легкая улыбка.





41




Мы с Мередит оказались на улице в тот же момент, когда в конце квартала показались огни патрульной машины. Прежде чем в нас попал дальний свет машины, я потащил Мередит за угол здания, в переулок.

— Что ты делаешь? — она спросила — Это полицейская машина.

Я выглянул из-за угла. Хотя мне показалось, что битва с крикунами длилась целый час, с тех пор как я разговаривал с Вегой по телефону, прошло всего около десяти минут. А вот и Демпси с Дипински, как и обещали. Приложив палец к губам, я жестом попросил Мередит держаться позади меня.

На её юном лице отразилось замешательство.

— Они могут нам помочь — прошептала она.

— Поверь мне — сказал я — Они не могут.

Патрульная машина резко остановилась у противоположного тротуара. Дипински вышел со стороны пассажирского сиденья и огляделся. На всякий случай я прикрыл наше пространство от света. Полицейский, ростом с мальчика, оглядел переулок, затем поправил свою слишком большую шляпу, ожидая, пока Демпси заглушит двигатель и присоединится к нему.

Они перешли улицу трусцой, Демпси пристегнул брелок к поясу. Кончиком трости и тихим заклинанием я расстегнул кожаную застежку и поймал ключи, прежде чем они со звоном упали на мостовую. Используя ту же силу, я осторожно опустил ключи до конца. Демпси не замедлил шага. Я подождал, пока за полицейскими не закрылась дверь здания, прежде чем вытащить Мередит на улицу.

— Умеешь водить? — Спросил я ее.

— Да?..

— Хорошо — Я подобрал ключи и протянул ей — Мне нужен водитель.

Примерно в то время, когда, по моим расчетам, Демпси и Дипински выходили из многоквартирного дома, Демпси похлопывал по своей пустой связке ключей, я велел Мередит резко свернуть налево, на Деланси-стрит.

— Куда мы вообще направляемся? — она спросила.

Она вела полицейскую машину ненамного быстрее, чем моя покойная бабушка, но, по крайней мере, она была за рулем. Пришлось немного постараться, чтобы убедить ее, но она согласилась — как я подозревал, только по той причине, что я был её любимым профессором. Я постоянно злоупотреблял отношениями между учителем и учеником, но, учитывая, что завтрашнее слушание в любом случае должно было стать концом моей карьеры, я не чувствовал, что сильно рискую. И учитывая, что сегодня вечером, возможно, закончится моя жизнь…

— Район Уильямсбург в Бруклине — ответил я.

— В Бруклине? Это там работает ваш лечащий врач?

— Там живет полицейский детектив.

Она украдкой оглянулась через плечо — А у тех парни сзади не могло быть...?

— Это долгая история, но нет.

— Что с твоей рукой?

— Все не так плохо, как кажется.

Когда я больше ничего не сказал, Мередит, нахмурившись, перевела взгляд на приближающийся подвесной мост, держа стрелки на десяти и двух. Я откинулся на спинку стула. Вывихнутое плечо отозвалось холодной болью. То, которое было укушено, сверкнуло острыми шипами. Я умудрился незаметно для Мередит вложить немного целительной энергии в обе машины, а затем наблюдал, как она крутит руль, предварительно отметив, что она сделала с переключением передач. Моя магическая аура отключила компьютер на приборной панели и систему GPS, которые должны были скрывать нас.

— Внутренняя часть проезжей части свободна — сказал я, указывая на полосу, проходящую рядом с железнодорожными путями — Как насчет того, чтобы слегка нажать на педаль газа?

Она поколебалась, затем нажала на акселератор. Патрульная машина рванулась вперед, нырнув в туннель из строительных лесов, когда мост поднял нас вверх. Когда Мередит склонилась над рулем, что-то в выражении её лица подсказало мне, что ей это начинает нравиться. По крайней мере, я давал ей разрешение нарушить несколько правил.

Через пять минут мы нашли нужную улицу, а еще через минуту — адрес. Мередит проехала мимо ободранного седана Веги и остановилась перед скромным на вид многоквартирным домом.

— Я хочу, чтобы ты поехала прямо домой — сказал я ей — Припаркуй машину где угодно, но оставь ключи в замке зажигания — Я подумал, что такую отличницу, как Мередит, никогда бы не заподозрили в краже полицейской машины, но если её потом угонит кто-то другой, тем лучше.

В её глазах отразилось разочарование — А что насчет тебя?

— Со мной все будет в порядке — Я вышел из машины, затем повернулся и наклонился к открытой дверце — Спасибо за вашу помощь.

— Увидимся завтра на занятиях?

Надежда в её голосе заставила меня заколебаться.

— Еще бы — сказал я — Увидимся на занятиях.

Я закрыл дверь и дважды хлопнул по крыше внедорожника. Она развернулась и поехала в ту сторону, откуда мы приехали. Я был уверен, что Демпси и Дипински все еще обсуждают, стоит ли возвращать украденный автомобиль, учитывая, что пропажа ключей у Демпси свидетельствовала бы о небрежности, не говоря уже о грубой глупости.

Я взбежал по каменным ступеням в квартиру. Как и во многих зданиях нынешней эпохи, вход, который когда-то, вероятно, состоял из распашных стеклянных дверей, теперь представлял собой стального монстра. Я потянул за ручку. Дверь не поддалась, её засов был защищен толстой металлической пластиной.

Я огляделся по сторонам. В такой поздний час почти не было шансов, что кто-нибудь подойдет ко мне и спросит: "Эй, не могли бы вы придержать дверь? забыл ключи". Учитывая мое состояние, я с гораздо большей вероятностью отправил бы их с криками в другую сторону.

Я порылся в карманах среди предметов для заклинаний, пока не нашел пузырек с драконьим песком. Я высыпал немного на ладонь, затем облизал палец, чтобы поднять темные гранулы и вдавить их в замочную скважину.

Закончив, я прошептал:

— Фуоко.

Из замочной скважины повалил дым, а затем с шипением вырвалось белое пламя. Через несколько секунд запирающее устройство прогнулось, как наполовину испеченное печенье. Когда я дернул дверь, она распахнулась, и расплавленный засов упал на землю.

Я перешагнул порог и оказался в прихожей. Запертые стеклянные двери отделяли меня от пустого вестибюля. На панели с зуммером справа от меня в две высокие колонки были выведены номера квартир, под которыми находился динамик. Почти сразу же динамик начал потрескивать и жужжать. Иногда все, что требовалось от этих систем — это немного поколдовать, и для этого мне не требовался носитель заклинаний. Как волшебник, я был этим носителем.

Я вложил немного больше энергии в металлическую панель, затем попробовал открыть дверь. Магнитный замок поддался, и я оказался внутри.

Я сверился со своим блокнотом, прежде чем подняться по полуосвещенной лестнице. Квартира Веги находилась на третьем этаже. Пока я поднимался, мои ноги подкашивались от усталости, и я вспомнил об изнеможении, которое я заметил в глазах Веги в то утро, когда она везла меня в собор. Уже дважды я замечал что-то еще в этих глазах. Какое-то более глубокое понимание.

А затем очевидное поразило меня.

У её двери я прижался ухом к потрескавшемуся лаку. Никаких криков или звуков борьбы. Я поднял кулак, секунду обдумывал, что собираюсь сказать, и сильно постучал четыре раза. Когда прошло двадцать секунд, я вытер пот с носа и постучал снова, сердце бешено колотилось в предвкушении.

— Брось трость и сцепи пальцы за головой.

Хотя я этого не ожидал.

Я сделал, как сказала детектив Вега, и медленно повернулся. Она приближалась со стороны лестницы, по которой я пришел, держа обеими руками рукоятку девятимиллиметрового пистолета и целясь мне в голову.

— На этот раз ты хотя бы дашь мне высказаться? — спросил я.

Несмотря на то, что Вега была одета в темные джинсы и белую рубашку с V-образным вырезом навыпуск, она была сама деловитость. Она двигалась в тусклом освещении коридора отработанной походкой, держа глаза на одном уровне с линией огня. её нижняя губа выпятилась, и она сдула выбившуюся прядь волос с левого глаза.

— Лицом к стене — сказала она — Встань на колени.

Я поворачивался, пока не уперся взглядом в узор дешевых обоев. Я с глухим стуком опустился на одно колено, затем на другое.

— Я полагаю, что кто-то из отдела по расследованию убийств многое видит в этом городе — начал я, обдумывая прозрение, которое посетило меня на лестничной клетке.

— Я не говорила, что ты можешь говорить.

— И что-то из этого, может быть, значительную часть, вы не можете объяснить. Ни себе, ни, конечно, своему начальству — они хотят, чтобы дела были раскрыты, и точка. Начать обращаться к ним с вещами, которые не соответствуют вашей цели, не говоря уже о реальности? — Я печально усмехнулся — Следующее, что вы осознаете, это то, что вы стоите в пробке со свистком в зубах, верно?

Детектив Вега, который начал обыскивать мои карманы, не ответила. Я услышал, как она положила мой бумажник и ключи на покрытый ковром пол позади меня, ежевичный аромат её шампуня смешался с кислыми запахами моего пота и крови.

— Значит, вы скрываете то, что видели — сказал я — то, что, как вы знаете, существует. И это не потому, что вы плохой детектив, отнюдь нет. Это потому, что у вас нет выбора. Вы верите в миссию, обозначенную на вашем щите, и можете выполнить ее, только находясь внутри системы, какой бы слепой и разбитой она ни была. Делая город безопаснее. Защищая уязвимых. Защищая своего сына.

Она принялась рыться в карманах моего пальто, доставая предметы для заклинаний, но теперь мне показалось, что я почувствовал, как она замедлилась.

— Вот почему послушались меня сегодня вечером — сказал я.

— О чем, черт возьми, ты вообще говоришь? — прорычала она.

— Вы отвезли своего сына в безопасное место, как я и просил. Вот откуда вы возвращаетесь — Это было обоснованное предположение. С таким же успехом она могла следить за своей квартирой, чтобы посмотреть, кто может появиться.

— Или, может быть, я просто хочу уберечь его от тебя — парировала она.

Я понимающе усмехнулся, когда она возобновила свои грубые поиски в моих оставшихся карманах.

— Почему ты привлекла меня к расследованию дела Святого Мартина?

— Это было ошибкой — пробормотала она.

— Я не единственный специалист по древним языкам в этом городе. Вы могли бы обратиться к любому из экспертов, но ни у кого из них не было испытательного срока. Хотите услышать мою теорию?

— Нет

— Ты хотела оценить меня. Ты знала, что я не причастен к тому убийству в прошлом году, потому что, когда изучала улики, они не указывали на меня. На самом деле, это не указывало ни на что объяснимое. Но, как хороший солдат, ты подчинялся приказам своего начальства. Ты копала глубже, ища любую возможность обвинить меня в смерти этого человека. Вместо этого ты обнаружила странные слухи о том, кто я такой и на что способен. Когда сопоставила все факты, ты поняла, что я пытался помочь жертве, даже если это было так, что для тебя это не имело смысла.

Она закончила свой поиск. Я вытянул шею, пока наши взгляды не встретились. И в этом взгляде было что-то, что говорило о более глубоком знании. Чего я раньше не замечал, так это любопытства.

— Решение арестовать меня за препятствие на моем пути исходило не от тебя. Ты выполняла приказы и, я уверен, чувствовала себя неловко из-за этого, но ты не забыла о том, что узнала. Поэтому, когда понадобился специалист по древним языкам, обратилась ко мне. Чтобы узнать, что я из себя представляю.

Вега прищурилась, но то ли потому, что я снова заставил её почувствовать себя прозрачной, то ли потому, что я был далек от истины, я не мог сказать.

— Встань — приказала она голосом, который мог означать и то, и другое.

— Ничто из этого не меняет того факта, что ты в опасности — сказал я.

— Не хотите рассказать мне, что ты делал у мистера Чина? — Пистолет, который она направила на меня, переместился с моей головы на живот, когда я поднялся — Или в Гамильтон-Хайтс, если уж на то пошло?

— Пытался помочь — сказал я, глядя ей прямо в глаза — И ты это знаешь.

Ее взгляд переместился на разорванное и окровавленное плечо моего пальто. Я видел, что она снова пытается сдержать свой гнев, и это было не потому, что она считала меня дегенератом. Нет, её гнев возник из-за борьбы между желанием и нежеланием понять мир, который бросал вызов более рациональным, основанным на порядке частям её сознания, а это было главным.

— Кто их убил? — спросила она.

— Их убили — поправился я — те же самые существа, которые пришли за мной сегодня вечером, и которые могут появиться здесь в любую секунду.

Предметы для заклинаний, разложенные на полу между нами, казались границей между рациональным и иррациональным, обыденным и магическим. Я представил себе борьбу, которая скрывалась за застывшим лицом Веги. Довериться мне означало кардинально изменить её образ мыслей, её речь.

— Если ты издеваешься надо мной, Крофт, да поможет мне Бог...

— Я не издеваюсь

Она оценивающе посмотрела на меня еще мгновение. В моей голове сработал таймер, но более насущной задачей было завоевать её доверие. Если я потерплю неудачу, она арестует меня, и мое предупреждение останется без внимания.

— Можете опустить руки — сказала она наконец, слегка кивнув.

Меня охватило облегчение, когда я разжал руки и опустил их.

— По чьему приказу были убиты эти люди? — спросила она, засовывая пистолет в кобуру на спине.

— Того, кто убил священника.

Ее руки застыли за спиной, и она, моргая, посмотрела на меня.

— Повтори?

— Я объясню, но нам, наверное, стоит зайти внутрь. Мне нужно продемонстрировать кое-что из того, что я собираюсь вам рассказать — Она не остановила меня, когда я начал собирать с пола предметы для заклинаний и рассовывать их по карманам. Когда я достал пузырек с медными опилками, я оценил его вес. Мне следовало бы наполнить его, но внутри было достаточно, чтобы защитить Вегу.

Однако ей это вряд ли понравилось бы.





42




— За всем этим стоит какой-то дух? — Детектив Вега с сомнением наблюдала, как я высыпал последние медные опилки из флакона.

К её чести, во время моих объяснений она в основном хранила молчание.

— Демоническая сущность — напомнил я ей — Я знаю, как это звучит, но подумай о случаях потрошения, обо всех доказательствах, которые тебе приходилось опровергать. Круги призыва, например — Я встал из-за того, что только что закончил — Они находились в той же комнате, что и все жертвы, и содержали те же элементы заклинания. Ты пришла к выводу, что убийства были ритуальными, но как объяснишь отсутствие следов взлома, только насильственный уход?

— У нас есть несколько теорий — сказала она, защищаясь.

— Да, и я уверен, что они требуют умственной гимнастики. Но способны ли они объяснить то, что я вам только что рассказал?

Вместо ответа она оглядела свою квартиру с двумя спальнями. Квартира была простой и функциональной, с несколькими растениями в горшках. Фотографии её сына и, как я догадывался, большой семьи в рамках украшали стены, наполняя пространство цветом и теплом. Я выбрала место в углу гостиной для круга, выдвинув небольшой столик и торшер. Теперь я проследил за её взглядом, направленным через всю комнату к одинокому дивану, один конец которого был завален игрушечными грузовичками.

Когда она снова посмотрела на круг, я увидел, что её мозг работает. Она все еще не хотела мне верить, но могла ли она позволить себе не верить?

— Хорошо — сказала она наконец, вздохнув через нос — Покажи мне.

Я был очень ограничен в том, что мог продемонстрировать, не только из-за нехватки времени, но и из-за того, что мои силы восстанавливались медленно. Я сунул руку в карман и вытащил пакетик с бутонами клематиса.

— Существа, о которых мы говорили, были вызваны из места, куда людям никогда не следует заходить — Я смял пакет и высыпал его содержимое в магический круг — Зловещее место — Я разложил ароматные бутоны вокруг кончиком своей трости — Будьте уверены, я не буду призывать оттуда, но это, по крайней мере, даст вам представление о том, как это делается.

Детектив Вега скрестила руки на груди и приподняла бедра.

Я убрал смятый пакет в карман и отошел в сторону. Я оценил круг, которому предстояло выполнить две работы сегодня вечером. Решив, что он подходит для этой задачи, я вложил в круг достаточно энергии, чтобы закрыть его. Затем я провел тростью по раздавленным бутонам, сосредоточившись на них, пока они не зашуршали, как будто их обдувал легкий ветерок. Почувствовав сильный аромат ванили, я начала произносить нараспев название чего-то, что обитало в плоскости, очень близкой к нашей.

— Тише — повторил я.

— Не могу поверить, что стою здесь и наблюдаю за этим — пробормотала Вега через минуту.

В следующее мгновение у нее перехватило дыхание. Вспышка света, и вот оно: маленькое существо с великолепным телом бабочки, но умными моргающими глазами. Оно порхало вокруг литейной колонны, взмахивая тонкими крыльями цвета орхидеи, прежде чем опуститься на бутоны и начать собирать их.

— Как, черт возьми, тебе это удалось? — Прошептала Вега, опустив руки по швам.

— Вот как выглядит призыв — сказал я, не в силах подавить охватившее меня торжество.

— И это не иллюзия? Эта штука реальна?

— Для наших целей, да — Я подождал еще минуту — Насмотрелись? — Я не хотел её торопить, но не мог позволить себе тратить больше сил, чем необходимо, тем более что мне все еще нужно было её защищать.

Вега еще мгновение смотрела на него, затем выпрямилась и кивнула.

Я отозвал энергию из бутонов и произнес еще одно заклинание, на этот раз изгоняющее существо. Не имея особых намерений в нашем мире, оно рассеялось без шума. Его орхидейные крылья замерцали последними.

— И демоническая сущность разговаривала с жертвами через их зеркала? — Спросила Вега, все еще изучая то место, где только что находилось хрупкое создание. Она говорила твердым профессиональным тоном, хотя я чувствовал, что её разум пытается сдвинуть блоки, чтобы приспособиться к этой новой реальности. Однако я должен был отдать ей должное. Она восприняла это лучше, чем большинство людей.

— Да — ответил я — Он бы воспользовался так называемым магическим зеркалом.

Она тихо повторила это слово.

— И он призвал злых существ, чтобы сбежать из церкви?

— Нет, за этим он убил священника. Он планирует сделать то же самое с викарием и епископом, когда луна достигнет зенита через... — Мое сердце забилось быстрее, когда я взглянул на часы — Меньше чем через час. Крикуны должны помочь ему, как только он освободится. Фаланга его демонического легиона. Я уверен, он призовет еще больше существ, как только перестанет быть скован властью церкви.

— Если предположить, что все это правда, как ты справиться таким духом? — Она тихонько фыркнула — Охотники за привидениями?

— Единственный человек, которому ты позвонишь, это тот, кто отвечает за обыск в соборе. Мне нужно, чтобы ты приостановила его, отозвала, что угодно. Просто убери всех оттуда к чертовой матери.

— Отменить обыск? Ты многого просишь, Крофт.

— Они ничего не найдут — сказал я — А если и найдут, то будут убиты.

— Так кто же это?

— Я — сказал я, предвосхищая продолжение её вопроса — Один.

Она покачала головой, и распущенные волосы рассыпались по плечам.

— Забудь об этом, Крофт. Я уже объяснила тебе, в чем дело. Я ни за что не позволю тебе отправиться на место крупного преступления без сопровождения. Да еще с преступником и заложниками на территории? Не-а. Я пойду с тобой.

Нет, ты не пойдешь, подумал я, но мне нужны твои полномочия.

— Хорошо, сначала прекрати поиски

Она нахмурилась, услышав мой заказ, и одновременно достала из заднего кармана смартфон.

— Если я узнаю, что ты держишь меня за дуру — сказала она, и её нахмуренные брови обещали больше насилия, чем её голос, который обещал многое — я тебя прикончу, Крофт. Жестоко.

— В этом не будет необходимости — заверил я ее.

Она сдалась, нашла нужный номер и набрала его. Я отошел в сторону, чтобы её телефон не зазвонил, и слушал, как она приказывает кому-то из начальства в соборе Святого Мартина приказать всем покинуть собор. Она объяснила, что приглашает "специалиста". Я подумал, что это определенно повышение по сравнению с "стажером", хотя и недолговечное.

Она повесила трубку и скрылась в своей спальне.

— Какой у тебя план? — спросила она из-за закрытой двери. Я услышал, как заскрипели металлические вешалки и одежда упала на покрывало.

— Это зависит от того, с каким существом я имею дело — ответил я. Это была единственная вещь, которую я не смог определить, и да, это имело значение. Некоторые демоны были восприимчивы к религиозным артефактам и священным Писаниям, на что я в некотором роде рассчитывал. В церкви было бы много и того, и другого.

— Так, значит, это послание на спине у священника — сказал Вега. — "Черная земля". Ты не солгал, что не смог связать это с чем-либо?

Я подумал о фанатичной секте в Центральном парке и начал было открывать рот, чтобы повторить то, что говорил ранее, никакой связи, но остановился. В мой желудок скользнула льдинка. Что, если это сообщение было не угрозой или отвлекающим маневром, а предупреждением?

— Господи — прошептал я.

— Крофт? — позвала она, когда я не ответил.

— Ты опросила всех в церкви Святого Мартина, верно?

— Да — Я услышал, как она вопросительно нахмурилась.

— Все они на Полис-плаза?

— Да... — Она замолчала — Ну, все, кроме одного. Придумал какое-то неубедительное оправдание, но потом пришел в ярость, когда мы стали настаивать на этом вопросе. В итоге мы взяли у него интервью в кафедральном соборе, что было не так уж и важно.

Я сухо сглотнул.

— Кто?

— Твой приятель — ответила она — Отец Вик

Это имя словно ударило меня в грудь. На мгновение квартира покачнулась. Я обхватил трость обеими руками, как будто хотела за что-то зацепиться. Но в этом был смысл, не так ли? Болезнь, кровотечение, а теперь еще и это откровение о нежелании или, что более вероятно, неспособности, отца Вика покинуть собор.

Демон не оживил давно умершего ректора. Демон нашел себе нового хозяина.

Вега появилась в своем профессиональном наряде, с зачесанными назад волосами.

— Готов? — спросила она.

— Простите, детектив — сказал я, а затем прошептал какое-то слово. Удар моей трости отбросил Вегу в угол гостиной. Второй удар разгладил следы, оставленные её туфлями на медном круге.

— Крофт, что...!

Я замкнул круг более мощным заклинанием. Когда Вега бросилась вперед, она столкнулась плечом с невидимой силой и отскочила. Какого хрена? — одними губами произнесла она, оглядывая поле, которое слегка искажало её изображение. Она дважды ударила по полю, затем выхватила пистолет. Выстрелы прозвучали как отдаленный фейерверк, расплющенные пули упали к её ногам.

— Мне очень, очень жаль — сказал я, чтобы она могла прочитать по моим губам.

— Ты сукин сын — одними губами произнесла она, в её темных глазах читалась жажда убийства. Она достала свой смартфон, но энергия круга уничтожила его.

Уверенный, что она в безопасности, я развернулся и побежал к двери. Эффект был сильным, но временным. Максимум два часа. Если демон падет — нет, когда демон падет, поправил я себя — то погибнет и отряд крикунов, которые были с ним связаны. Еще одна причина не потерпеть неудачу.

Мой взгляд скользнул по фотографиям в рамках и разбросанным игрушкам.

На самом деле, у меня было две причины, по которым маленький мальчик мог остаться без матери.

Я зашел на кухню, чтобы забрать ключи, которые Вега бросил на стол. Теперь оставалось только посмотреть, сможет ли то, что я наблюдал за Мередит, сидящей в полицейской машине, повлиять на то, смогу ли я управлять седаном детектива. Я мог только представить, что Вега вонзает ножи мне в спину. Надеюсь, она простит меня, когда все это закончится.

Когда я запирал за собой дверь, прозвучало еще два выстрела.

Затем еще…





43




К педали акселератора и усиленным тормозам автомобиля пришлось привыкнуть. Я слишком сильно нагружал их при старте. К счастью, в этот поздний час дороги были свободны, и машина Веги уже была разбита. К тому времени, как я свернул на юг, на Бродвей, и впереди показались Стена и Финансовый район, я более или менее освоился с управлением автомобилем.

Добравшись до места назначения, я наклонился к ветровому стеклу, чтобы взглянуть на небо. Впервые почти за неделю низкая облачность рассеялась. Парящая в небе луна, которую он открывал, была красной, пугающе большой и, казалось, быстро поднималась из-за движущихся облаков на переднем плане.

От отдаленного крика у меня перехватило дыхание. Я сглотнул, борясь с приторным вкусом, который все еще терзал мое небо. Теперь раздались два крика. Направлялись ли они в Бруклин или в собор, я не мог сказать. Я начал щелкать переключателями на приборной панели, пока один из них не замигал красными и синими огоньками между фарами. Я набрал скорость и проскочил около дюжины перекрестков к югу от Канал-стрит.

На контрольно-пропускном пункте в Либерти, в двух кварталах впереди, вооруженный охранник преградил мне путь и протянул руку. Позади него на улице возвышался ряд приземистых стальных колонн, предназначенных для того, чтобы блокировать движение транспорта.

Черт, я такого раньше не видел.

Я увеличил скорость до сорока миль в час, включив сирену, как это делала Вега тем утром. Я надеялся, что охранник поймет, что это чрезвычайная ситуация для полиции, и опустит шлагбаумы. Альтернативой было остановиться и позволить ему направить камеру мне в лицо. Меня бы наверняка задержали, если не застрелили.

Когда до выхода оставался квартал, охранник дважды выставил ладонь вперед, а затем поднес винтовку к своим солнцезащитным очкам.

Он также мог застрелить меня еще до того, как я доберусь туда.

Я опустил стекло. Но вместо того, чтобы притормозить, я нажал на газ. Охранник рявкнул команду остановиться, прежде чем дуло его винтовки начало мигать. На переднюю часть седана обрушился град. Полетели искры, и осколки пуленепробиваемого стекла ужалили меня в лицо. Я пригнулся, пока не оказался под рулевым колесом.

Охранник отодвинулся в сторону, а второй охранник зашел с другой стороны, стреляя из винтовки. Во время усиливающегося шторма что-то глухо стукнуло в моторе, и из правого шва капота вырвалась струя пара.

Я схватил свою трость с пассажирского сиденья и направил её в окно.

— Энергия! — крикнул я.

Сила удара отбросила охранников назад, автоматная очередь ударила в небо. Стрелка автомобиля перевалила за семьдесят, и столбики быстро приближались. Я направил трость на улицу, направив её под углом за переднюю ось.

"Пожалуйста, пусть это сработает", подумал я.

Я призвал силу к своей мысленной призме и, стоя в нескольких шагах от ослепительных огней контрольно-пропускного пункта, прогремел: "Forza dura!"

Сила, ударившая меня по руке, отбросила трость на мостовую. Я руководствовался третьим законом Ньютона: на каждое действие есть равная и противоположная реакция. В данном случае реакция была незамедлительной. Передняя часть автомобиля подпрыгнула и накренилась вправо. Что-то ударило по шасси с такой силой, что у меня заболел позвоночник — это были верхушки тумб. Когда те же стойки ударили по задним колесам, седан отбросило на переднее крыло.

Я ударился лбом о ветровое стекло, и вид на центр Манхэттена превратился в асфальт и разлетающиеся искры. Машину занесло на добрых сто футов, едва не перевернув, прежде чем она с силой вдавила меня в сиденье, и центр Манхэттена снова появился в поле зрения. Но град возобновился, на этот раз осветив заднюю часть автомобиля.

Я перевел затуманенный взгляд на улицу впереди и нажал на акселератор. Движение! Конечно, покалеченный — и что-то большое и металлическое тащилось под машиной — но, взглянув в зеркало заднего вида, я увидел, что контрольно-пропускной пункт удаляется, а вспышки выстрелов становятся все меньше.

Я вывернул руль вправо. Спущенные шины отбросили нас за небоскреб, и мы оказались вне пределов досягаемости огня. Я сбросил скорость, чтобы сориентироваться, а затем вырулил на постепенный маршрут, ведущий к собору.

Прижав седан к обочине, я направил единственную работающую фару на фасад собора Святого Мартина — и сразу же увидел свою ошибку. Бронзовые двери были закрыты и, несомненно, заперты на ключ. Хуже того, когда все разошлись, некому было пригласить меня переступить порог. Даже если предположить, что я смогу пробраться внутрь, мои силы будут истощены до предела.

Я ударил кулаком по рулевому колесу.

— Идиот!

Я сражался с поврежденной дверью машины и в конце концов открыл её пинком. Красный лунный свет ярко освещал меня, пока я, прихрамывая, шел к собору. К моему удивлению, когда я отодвинул полицейскую ленту и потянул на себя правую дверь, она распахнулась. В любом случае, это было что-то. Но теперь мне нужно было подумать о пороге гудения. Он был ослаблен, но если держал демона в клетке, то оставался достаточно сильным.

— Алло? — Крикнул я в темноту. За закрытыми стеклянными дверями внутри ничего не двигалось.

У меня было несколько вариантов заклинаний, не самых удачных, но если бы это было то, что требовалось…

— Эверсон Крофт — позвал кто-то у меня за спиной.

Я напрягся, услышав этот голос. Если это был Чикори, то я покойник. Сегодня вечером я применил столько магии, что хватило бы на стадион "Янки". И это не говоря уже о том, что я нарушил другой мандат Ордена, не вмешиваться в дела. Тот факт, что я стоял на пороге собора, был достаточным доказательством моего неповиновения. Орден сразу же приступил бы к вынесению приговора.

Но голос, окликнувший меня по имени, был моложе, чем у Чикори, и звучал более глухо. Я обернулся. О, черт. Примерно дюжина молодых людей в сшитых на заказ костюмах и с напомаженными волосами выстроились на улице полукругом, приближаясь ко мне. Долбаные рабы крови вампира Арно.

— Ты нам кое-что должен — сказал главный раб крови. Это был Зарко. Даже в полумраке я узнал его короткую монашескую челку. Его желтоватые глаза остановились на дедушкином кольце.

— Послушайте, ребята — сказал я — сейчас действительно не время...

— Отдайте это нам, и мы оставим вас в покое — сказал Зарко.

— Как насчет того, чтобы просто перейти к части "оставь меня в покое"?

Уголок рта Зарко приподнялся, когда он шагнул с улицы на тротуар. Я почувствовал ядовитое присутствие Арно.

— Мы примем это так или иначе — сказал Зарко — И ты не появляешься ни в каком виде, чтобы остановить нас.

Я поднес пальцы к тому месту, куда он теперь смотрел. У линии моих волос, там, где моя голова ударилась о ветровое стекло, саднила влажная рана. Я посмотрел мимо Зарко на рябое стекло машины. По мере того, как повышенный уровень адреналина от столкновения у Стены сходил на нет, боль пульсировала в каждой клеточке моего тела. Я чувствовал себя таким же разбитым, как несчастный седан Веги.

— Не могу ли я назначить встречу с Арно, чтобы, ну, вы понимаете... — Холодный ветер ударил по моим промокшим от пота рубашке и брюкам, заставив меня вздрогнуть и закончить фразу — ...обсуди это.

Зарко и остальные рабы крови начали смеяться. Они уже видели мою кровь, теперь они узнали о моей слабости. Я был в шоке. Я направил на них кольцо дедушки.

— Продолжай хихикать — предупредил я, стараясь, чтобы мой голос и кулаки не дрожали.

Зарко замешкался на полшага, прежде чем двинуться дальше — У тебя не хватит сил одолеть нас всех — решил он, или, что более вероятно, Арно — Даже с твоей фамильной безделушкой.

Он, конечно, был прав. Хотя кольцо пульсировало с той же настойчивостью, что и в кабинете Арно, я не смог бы направить столько энергии, сколько требовалось, чтобы вывести из строя эту команду, не говоря уже о том, чтобы уничтожить ее.

А это означало, что пришло время блефовать.

— Хочешь проверить эту теорию? — Спросил я, растянув губы в озорной улыбке.

Прежде чем я успел заметить его движение, Зарко бросился ко мне, схватил за горло и поднял. Я подавился хрустом хрящей и слабо дернулся, из моих удивленных глаз брызнули слезы. Он поднял меня повыше. Я схватил его за ледяное запястье одной рукой, а другой замахнулся тростью, целясь ему в голову. Но без опоры я не смог нанести сильный удар. От соприкосновения у него взъерошились волосы, что, на самом деле, было даже лучше, но не более того. Зарко даже глазом не моргнул.

— Кольцо — сказал он.

Другие рабы крови придвинулись ближе, но я заметил, что они держались на почтительном расстоянии от порога за моей спиной. Это уважение не обязательно должно было сохраниться. Они были в подчинении у Арно. Как только он отдаст приказ, они набросятся на меня, сражаясь за мои крылышки и ножки.

Тем временем с моим зрением творились странные вещи. Я попытался сфокусировать взгляд на руке Зарко и его восковом лице.

— Кольцо — повторил он, и линии его рта стали еще более размытыми.

Теплый туман сна начал окутывать мой лишенный кислорода мозг. Но вместо того, чтобы соблазнить меня, это ощущение вызвало тревогу. Я зацепил трость большим пальцем, вытянул остальные пальцы и свободной рукой потянул за кольцо. Оно сжималось, словно отказываясь отпускать меня, но я не сдавался. С последним поворотом, от которого кожа чуть не сорвалась, я почувствовал, как кольцо снялось. Я снял его с пальца и показал рабам крови. Затем я выбросил руку вперед настолько сильно, насколько позволяло мое пульсирующее плечо. Головы одновременно повернулись ко мне. Я показал им пустую руку.

Зарко разжал хватку, и я рухнул на мостовую. Оставив меня лежать, рабы крови бросились на поиски. Башни надо мной закружились, когда я с трудом перевел дыхание. Я перекатился на бок и вытряхнул кольцо из рукава обратно в ладонь.

Это был один из первых трюков, которым научил меня дедушка.

Я с трудом поднялся на ноги. Я выиграл себе немного времени, небольшую передышку, но этого было недостаточно для произнесения заклинаний. Пока рабы крови обыскивали улицу, я начал собирать энергию в своей призме. Я был измотан, но не опустошен.

Я отступил от церковного порога на трясущихся ногах.

— Оно все еще у него — объявил Зарко.

Время вышло, подумал я.

Услышав приближающийся быстрый топот кожаных подошв, я бросился бежать и крикнул: "Пронзи!" Вокруг моей трости появился свет в виде наконечника стрелы. Держа её перед собой, я низко наклонился, оттолкнулся правой ногой и головой вперед погрузился в ревущий порог.





44




Мне не было больно. нечему было болеть. Я был бесплотен, отстранен. Ни к кому и ни к чему не привязан. Я плыл, ничего не видя, ощущая темноту вокруг. Темнота, казалось, колыхалась, как черный песок на далеком берегу или складки мантии Мрачного Жнеца с Косой.

При виде этого второго изображения я остановился. Подождите секунду…

Я не питал иллюзий, что мое заклинание преодолеет порог — мне просто нужно было, чтобы поле немного ослабло в точке контакта. Я даже был готов к ужасной боли. Но прямо к смерти? Серьезно?

Сукин сын.

И что теперь? Там должен был быть свет или что-то в этом роде?

При этой мысли он появился. Но это было не то божественное озарение, которое я себе представлял. Этот свет был бледно-желтым и трепетал, как пламя свечи. Казалось, он завернул за угол, прежде чем направиться ко мне.

Я дважды моргнул. Судя по всему, у меня были веки. И щека, прижатая ко чему-то твердому и холодному. Я не был мертв, просто сильно оглушен. Попытка поднять голову открыла врата ада. Я корчился от скрежета зубов и сдавленных криков, больше не ощущая себя бестелесным.

Вот дерьмо, вот дерьмо, вот дерьмо, вот дерьмо.…

Было такое ощущение, что кто-то содрал с меня кожу, растер мои внутренности до состояния жидкости, насыпал в них раскаленных углей, а затем снова зашил, но не очень качественно. Смерть была бы милосердием. Я топал ногами по полу и бил кулаками воздух, словно пытаясь унять агонию. Усталость, в конце концов, сделала свое дело.

Я лежал на спине, тяжело дыша, и постепенно боль отступала, а вокруг становилось прохладно.

Я поднял голову. За моими вытянутыми ногами, над открытым дверным проемом и ночью, гудела энергия. Никаких признаков Зарко и рабов крови. Они либо оставили меня умирать, либо Арно отозвал их, чтобы преследовать меня в другой раз. В любом случае, он не собирался заставлять их переступать порог собора. Во мне было совсем немного демонической энергии, но они проявили её с избытком.

Я вспомнил о пламени свечи и повернулся к стеклянным дверям. Свет уже погас, но мне это не померещилось.

Я нашел свою трость и оперся на колено. Пока я ждал, пока комната перестанет вращаться, я провел самоконтроль. Я был искалечен, истекал кровью, находился в шоке и лишился всех сил, кроме небольшого запаса, который удерживал Телониуса на расстоянии. В остальном я был в порядке.

Стоя так до конца, я приблизил лицо к стеклянной двери. Я мог разглядеть похожий на пещеру неф собора, ряды скамей, ведущие к возвышающемуся алтарю. Вверху, в витражах, лики святых были окрашены в красный цвет демонической луной, как будто сами по себе были одержимы.

Человек со свечой исчез, но я знал, кто это был. То, что отец Вик все еще был заперт внутри, было хорошим знаком. Это означало, что демон еще не совершил жертвоприношение. Но я был уверен, что он меня заметил.

Нельзя было терять ни минуты.

Я попробовал открыть двери. Запертый. Зеркальное стекло на вид было не очень толстым. Я отступила назад и изо всех сил ударила пяткой по колену. Стекло разбилось вдребезги, прихватив с собой еще немного кожи. Просунув руку в щель, я нащупал засов, повернул его и ввалился внутрь.

Стекло хрустело под моими подошвами, когда я встал на ноги и огляделся. Я, пошатываясь, прошел по коридору во внутренний двор, пересек кроваво-красные каменные плиты и толкнул дверь в квартиру отца Вика.

Я щелкнул выключателем, но, должно быть, отключилось электричество. В лунном свете я увидел, что его здесь нет. Я взял со стола отца Вика Библию на латыни в кожаном переплете, а затем порылся в ящиках стола, пока не нашел серебряное распятие. Когда я повернулся, чтобы уйти, мой взгляд упал на его белый носовой платок. Я поднял его с предмета, которым он был обернут, и отшатнулся при виде кошмарного лица.

Мое собственное, быстро понял я, глядя в запотевшее стекло магического зеркала. Но пламя, вспыхнувшее над моим плечом, принадлежало не мне. Как и голова в капюшоне, которую оно осветило.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я обернулся, но передо мной был не отец Вик.

— Что ты здесь делаешь? — Спросил Малахай.





45




— Здесь никого не должно быть — сказал Малакай холодным монотонным голосом. Свет от свечи отражался в его водянисто-серых глазах. Его взгляд был смелее, чем утром. Я тоже перевел взгляд на его другую руку, но она была скрыта рукавом рясы. Я заметил, что это была черная ряса.

— Где они? — Спросил я.

— Кто?

— Отец Вик и епископ?

— Разве вы не слышали? — Он подошел ближе — Они пропали.

Его голос звучал монотонно, а узкое лицо то появлялось, то исчезало из тени капюшона. Я уловил кислый запах изо рта. Я был зажат, прижав ноги к столу.

— Почему ты не эвакуировался вместе с остальными? — Спросил я, снова высматривая его спрятанную руку. Он был не тем, кого я ожидал увидеть, и в нем было что-то не так. Он казался... одержимым.

— Я спрятался — сказал он, прижимаясь ближе — Мне нужно было искупить свою вину. Я думаю, что я причина того, что произошло.

— То, что ты нашел в архивах — сказал я.

Он замолчал, его глаза, казалось, заострились от удивления.

— Бартоломью Хайэм, пятый настоятель — продолжил я — Церковь считала, что он был одержим демоном. Они убили его, но не провели обряд экзорцизма или провели его неправильно.

— Отец Вик, похоже, не считал, что это было сделано правильно — сказал Малахия — Но отец Ричард сказал, чтобы мы оставили это в покое. Они ужасно спорили. А потом...

Пламя свечи коснулось другой руки Малахии. Я рванулся вперед, умудрившись схватить его за запястье. Даже в моем жалком состоянии я смог отбросить Малахию назад. Мы опрокинулись на угол кровати и тяжело приземлились на пол. Свеча с грохотом упала куда-то и погасла.

— Помогите! — Малахия закричал в темноте, пытаясь разжать мои пальцы.

Зубы сомкнулись на костяшке моего пальца, и я подавил крик. Я дотянулся пальцами до его ладони, обнаружив, что она пуста. Я принялся ощупывать его, как могла, что, должно быть, показалось брыкающемуся, извивающемуся послушнику небрежным ощупыванием. Убедившись, что в его руках нет ничего опасного, я ухватился за изножье кровати, чтобы подтянуться. Малахай отпрянул назад, прежде чем остановиться и посмотреть на мою протянутую руку.

— Извини — сказал я, тяжело дыша — Я думал, у тебя есть оружие. И после всего, что произошло...

Он еще мгновение смотрел на мою руку, капюшон упал с его длинных волос, а затем позволил мне помочь ему подняться на ноги. Пока он поднимал свечу и снова зажигал ее, я внимательно наблюдал за ним, пытаясь понять смысл его присутствия. В свете нового пламени я увидел то, что несколько мгновений назад неправильно истолковал.

На лице Малахии было написано не одержимость, а тупые морщины от опьянения.

Искупление, о котором он упоминал, по-видимому, заключалось в том, что он угощался вином для причастия, которое я почувствовал в его дыхании. Парень чуть-чуть стеснялся блотто. И кто мог его винить? Он верил, что запустил цепочку событий, которые привели к убийству отца Ричарда, а теперь и к исчезновениям. Я предположил, что примерно в то время, когда я переступал порог, он допивал четвертую или пятую чашу красного вина Святого Мартина. Свет, который я увидел, был от того, что он подошел выяснить причину шума, прежде чем скрыться. Как у человека, который знал собор лучше, чем кто-либо другой, у него было множество тайников на выбор.

А это означало, что он мог мне помочь.

— Место, где Хайэм хранил кости — сказал я — Где это?

— В катакомбах — ответил Малахия — Но вход туда был закрыт после казни Хайама. Это место было объявлено святилищем зла. Я уже проверил это. Над входом есть прочная стена.

— Покажи мне — попросил я.

Он уловил настойчивость в моем голосе и быстро кивнул. Прикрыв пламя ладонью, он повернулся к двери. Когда я ковылял за ним через двор, я боялся поднять глаза. Боялся , что демоническая луна достигла зенита. Я боялся , что потерял отца Вика навсегда.



Воздух, казалось, разрежался, когда мы торопливо спускались по каменной лестнице в углу собора, но это была моя фобия находиться под землей. Темнота не помогала. Тошнотворная смесь жара и холода пронзила мою сдавленную грудь. Я начал хрипеть.

Малахия повернул голову.

— Тебе нужно отдохнуть?

Я покачал головой. Пока я мог дышать, я должен был продолжать двигаться. Если демон был тем, кого я боялся, то мы имели дело с большим злодеем. Ему нельзя было позволить сбежать ни при каких обстоятельствах. Недостаточно квалифицированный или нет, я ставил перед собой задачу остановить его.

Что приводило меня в бешенство, когда я думал об этом. Я рисковал своей шеей, выслеживая преступников, делал снимки в темноте, в меня стреляли — не говоря уже о том, что в меня стреляли из огнестрельного оружия и тыкали пальцами — чтобы в конце концов соединить все точки. С помощью контролирующего заклинания, которое Чикори вбил мне в голову, у Ордена должна была быть та же информация, что и у меня. И все же, где, черт возьми, они были?

Это была именно та критика, которую я хотел донести до вялых ушей Старейшин, но из-за вмешательства энергии, окружающей церковь, я сомневался, что даже мои мысли были услышаны.

Я действительно был предоставлен самому себе.

Новая тревога погасила мой гнев, когда лестница привела нас в подвал с низким потолком. Малахай поднял свечу повыше. Свет пробивался сквозь взвесь пыли, падал на сундуки и груды накрытой мебели.

— Это в задней части — сказал он.

Пока мы шли, я изучал каменный пол. Его рыхлая поверхность была испещрена отпечатками пальцев. Несомненно, некоторые из них принадлежали поисковой группе, но, возможно, не все. Я поднял глаза на дальнюю стену, выступающую из темноты. Я разглядел то, что раньше было сводчатым дверным проемом, с тех пор заделанным неровными каменными кирпичами и толстым слоем известкового раствора. Бывший вход в катакомбы.

Малахия стоял в стороне.

— Понимаете, что я имею в виду?

Я уперся обеими руками в стену, затем проверил отдельные кирпичи. К одному из центральных кирпичей было прикручено металлическое кольцо, слишком тусклое, чтобы определить его возраст. Я надавил и потянул и на него. Ничего не сдвинулось с места. Я прижался ухом к стене, но она была слишком плотной, чтобы что-то расслышать.

— Ты думаешь, они внутри? — Встревоженно спросил Малахай, догадавшись, в чем дело.

Я рассеянно кивнул и порылся в карманах. У меня все еще была карточка отца Вика, но без моей магической силы я не смог бы его найти. Ни один из других предметов для заклинаний не стоил и ломаного гроша.

Мой взгляд задумчиво блуждал по полу, пока я не заметил кое-что: едва заметные линии.

Я попросил свечу и опустился на колени. Линии были царапинами, оставленными камнем. Я дотронулся до них и заметил царапину на пальце. Я снова встал и поднес свечу к дверному косяку. Консистенция раствора тут и там подсказала мне то, о чем я уже начал подозревать. Кирпичи были прикреплены друг к другу, но больше не к дверной раме. Кто-то вырезал раствор, а затем спрятал свою работу. Я огляделся в поисках опоры, за которую можно было бы ухватиться.

— Вот — сказал Малахия, постукивая по чему-то.

Конечно. Металлическое колечко.

— Там есть какой-то шнур — сказал он, снова опережая меня на шаг. В то время как паника вносила сумятицу в мои мысли, опьянение, казалось, остудило его и придало уверенности.

Малахия подбежал к старому пианино, крышка которого была перевязана бечевкой, и начал развязывать ее. Я положил Библию и крест и поставил свечу на землю рядом с ними. Отрезок бечевки, который принес Малачи, выглядел достаточно прочным, но я сложил его вдвое, прежде чем продеть в кольцо. Я передал сложенный конец Малачи и взял свободные нити в свои руки. Мы отступали от двери под углом, пока шнур не натянулся ровно.

— Готовы?

Он кивнул, и мы начали тянуть. Наша сила была далеко не демонической, но, работая сообща, под болезненные стоны, отражавшиеся от стен подвала, нам удалось приоткрыть дверь на несколько дюймов. Я передал свой конец бечевки Малахии и просунул трость в узкое пространство. Он тянул, а я подглядывала, и мы создали отверстие, которое выглядело достаточно большим, чтобы пролезть в него.

Я просунул внутрь свечу и застонал. Грубо сколоченные ступени спиралью уходили вниз, в удушающую темноту.

— Хочешь, я понесу это? — Спросил Малахия, наклоняясь за Библией и крестом.

— Отдай их мне, как только я закончу. У тебя ведь есть еще одна свеча, верно? — Я наткнулся на одну из них, когда обыскивал его — Хорошо. Используй его, чтобы увидеть дорогу наверх, а затем отойди как можно дальше от собора.

— Но я...

— Забудь об этом — перебил я — Ты понятия не имеешь, что там, внизу.

Я еще раз заглянул в проем. Если у меня ничего не получится, в чем я был почти уверен, я не хотел, чтобы Малахия оказался на пути зарождающегося повелителя демонов. Последовавший за этим апокалипсис, вероятно, поглотил бы его вместе с остальным городом, это правда, но я все еще надеялся, что Орден вытащит свои головы из задниц до того, как это произойдет.

— Куда мне идти? — он спросил.

Я порылся в карманах, пока не нашел визитку детектива Веги.

— Позвоните по этому номеру. Вероятно, ответит некто по имени Хоффман. Скажите ему, что вы остались здесь, и он пришлет кого-нибудь за вами.

Он кивнул, принимая карточку, и впервые в жизни его охватили эмоции. Я засунул трость за пояс и протиснулся в отверстие. От усилий у меня закружилась голова. Малахия передал мне Библию и серебряный крест. Я взял их, а затем поднес пламя своей свечи к фитилю его свечи.

Когда свет осветил его юное лицо, я увидел в его глазах что-то знакомое — Послушай меня — сказал я — Страсть, а не грех привела тебя к поискам этих вещей в архивах. Ты ни в чем не виноват.

Эти слова, казалось, укрепили мой внутренний мир. Может быть, потому, что я хотел бы услышать их десять лет назад. Вместо этого Орден поставил на мне черную метку. Я не хотел, чтобы Малахия взял на себя ту же вину.

Он кивнул и вытер слезящиеся глаза тыльной стороной ладони.

— Пожалуйста, помоги им.

— Я сделаю все, что в моих силах. А теперь иди.

Я отвернулся от его уменьшающихся царапин и посмотрел вниз по ступенькам. Лучше погибнуть, будучи убежденным, чем жить в трусости, верно? Меня так затошнило, что я не смог ответить. Сделав глубокий вдох, как ныряльщик, я начал спускаться.





46




Винтовая лестница заканчивалась похожим на пещеру коридором, который терялся в темноте. Я изо всех сил старалась контролировать свое прерывистое дыхание, чтобы прислушаться. Легче сказать, чем сделать. Давление в моей груди было вызвано теперь не только моим беспокойством. Воздух был тяжелее, чем в подвале, без сомнения, из — за того, что они так долго были заперты, но и здесь обитало гнетущее зло.

Звуки начали обретать форму. Что-то сновало туда-сюда, а еще дальше послышались звуки, похожие на речь, тихие и искаженные.

Это был не человек.

— Ты хотел вступить в высшую лигу, Эверсон? — Прошептал я, прерывисто дыша — Готовься. Я поднял свечу и пошел по коридору.

Пройдя несколько шагов, я увидел, чем на самом деле был коридор — склепом для останков, которые преподобный Хайэм сложил здесь в кучу. Они лежали на полу огромными кучами: пыльно-коричневые кости рук и ног, отброшенные части таза, фрагменты позвонков. И черепа. Везде. Куда бы я ни посмотрел, многие из них смотрели на меня, обнажив страшные глазницы и высохшие зубы.

Мое сердце забилось сильнее. Какими бы порядочными ни были эти люди в жизни, я не был готов присоединиться к их рядам. Особенно когда из одного из их ушных каналов выскользнула блестящая красная сороконожка.

Впереди коридор поворачивал за угол, и речь, которую я слышал ранее, зазвучала снова. Слова были бессмысленными, гортанное мычание на языке, которого я никогда не слышал и не читал. И они искажали атмосферу, скручивая мои внутренности и вызывая боль в барабанных перепонках. Хотя я не мог их расшифровать, было ясно, что произнесенные слова предназначались для сбора силы.

Я остановился, чтобы убедиться, что у меня есть все необходимое: религиозные тексты, серебряный крест, святая вода, трость. Четыре проверки, хотя от последней в моем ослабленном состоянии толку было немного. Я бы попытался провести экзорцизм в одиночку, если бы пришлось, хотя и рассчитывал на помощь отца Вика. Предполагая, что от него осталось достаточно сил.

Там, где коридор заканчивался, я выглянул из-за угла. Свет свечей разлился по большому гроту, освещая пропавших церковных чиновников.

Я увидел, что епископ была женщиной. Она лежала навзничь на полу, седые волосы были уложены под голову, спина судорожно выгибалась. Судя по закрытым глазам, она была либо без сознания, либо в трансе. Фигура в черном, стоявшая над ней, покачивалась, повернувшись ко мне спиной, из его склоненной головы исходили ужасные звуки. Все это время он читал заклинания в темноте, и это было чертовски странно.

Я с трудом сглотнул комок страха и горя. Боже, я так сильно хотел оказаться неправым.

— Отец Вик? — Позвал я в гулкое пространство.

Если он и услышал меня, то не подал виду. Его мантия продолжала вздрагивать от гортанного пения. Собравшись с духом, я вошел в грот. В стороне валялись обрывки синей защитной одежды, которую мы с Вегой надели, и которую демон использовал, чтобы направлять своих крикунов. Сейчас они, должно быть, уже в квартире детектива.

Я протянул дрожащую руку и вставил свечу в глазницу черепа, смотревшего на меня с высоты птичьего полета. В лучах света на полу проступил сложный узор из костей, который я узнал. Грот был превращен в демонический магический круг, в центре которого находился бьющийся в конвульсиях епископ.

Демон готовил алхимическое заклинание, забирая могущественную веру епископа и превращая её в черный гнев, который придаст ему сил и позволит сбежать из-под слабеющей власти собора.

Мало было более злых деяний, чем изнасилование.

— Я знаю, что ты там, отец — сказал я ему в спину. Я сунул руку в правый карман пиджака и отвинтил завинчивающуюся крышку на бутылочке со святой водой — Я знаю, что ты меня слышишь. В ту ночь, когда демон убил священника, вы написали послание на спине отца Ричарда. Вы не могли назвать имя демона. Он бы вам не позволил. Поэтому вы поступили следующим образом. Вы назвали группу друидов "Черная Земля", чьи убеждения основаны на скором возвращении Сатаны, повелителя демонов Гнева. Эзотерическая латынь, вероятно, заимствована из старого молитвенника. Вы пытались предупредить нас.

Искаженное заклинание зазвучало громче и настойчивее. Теперь я чувствовал ярость Сатанаса, чувствовал, как сильно он хочет разорвать меня на части. Но отказаться от заклинания означало бы разорвать его связь с епископом. Я проследил за темной, извивающейся энергетической нитью, идущей от головы демона к сердцу стареющей женщины. Я должен был быть осторожен. На этом этапе любое насильственное вмешательство, например, пронзить демона мечом или окатить его святой водой, могло убить его.

Мне нужен был отец Вик, чтобы противостоять Сатанасу. А для этого мне нужно было призвать его на помощь. Проблема была в том, что сила отца Вика, которая уже начала ослабевать днем, с наступлением темноты практически исчезала. Ночью правили демоны. И когда демоническая луна приближается к зениту?

Но однажды отец Вик сумел взять себя в руки настолько, что оставил сообщение о — Черной земле. Я надеялся, что рассказав ему о том, что произошло, он снова взбунтуется.

— Да, вы одержимы, святой отец — сказал я — Пятый настоятель церкви Святого Мартина приютил останки тысяч людей, чтобы обогатиться, но в процессе он стал жертвой демона Сатаны. Церковь казнила настоятеля и провела экзорцизм. Малахия нашел этот рассказ в архивах и поделился им с вами и отцом Ричардом. Однако вы не были уверены, что обряд экзорцизма был проведен должным образом. Возможно, вы даже почувствовали тень вокруг его могилы. Когда отец Ричард запретил вам проводить повторный экзорцизм, вы попытались провести обряд ночью, тайно.

Я подумал о фигуре в рясе, которую подруга Эффи, призрак, видела бормочущей что-то у могилы преподобного Хайама. Теперь я был уверен, что это был отец Вик. И это было его ошибкой — пытаться изгнать нечистую силу ночью.

— Демон оказался сильнее, чем вы ожидали — продолжил я — Он одолел вас и подчинил своему контролю. Он заставил забрать магическое зеркало Хайама из комнаты наследия, чтобы он мог связаться с теми, кто, как вы почувствовали, занимался магией. Это было то самое зеркало, которое отец Вик держал закрытым носовым платком. Зеркало, которое должно было показать изображение преподобного Хайама тем, кто принимал его, Клиффорд, Чин, Флэш и остальные — сказал я — Сатана продиктовал им заклинания, чтобы вызвать вопящих. В ту ночь, когда демон вступил в контакт с Клиффордом, отец Ричард, должно быть, увидел, что в вашей комнате горит свет, или подслушал ваши разговоры. Не понимая, в каком состоянии вы одержимы, он наказал вас за занятия магией. В гневе Сатанас последовал за отцом Ричардом в ризницу и убил его.

Он также попросил отца Вика сообщить об убийстве прессе позже.

Дыхание Сатанаса с трудом вырывалось из горла отца Вика. Началась ли борьба?

— Я могу только представить ваш ужас — сказал я — Но ты сражался, отец. Ты назвал демона, который не хотел, чтобы его называли. И пока в тебе остается хоть капля воли, ты должен сражаться снова.

— Уходи — пролепетала фигура нечеловеческим голосом.

Сатанас? Отец Вик? Я не разобрал.

— Отец, послушай меня...

С последними словами что-то появилось у него над головой. Кинжал. Он собирался завершить заклинание, вонзив его в сердце епископа, чтобы высвободить остатки её энергии. Я бросил все и бросился вперед. Под ногами перекатывались кости, и мне казалось, что я бегу во сне. Но пространство, разделявшее нас, сократилось, и мое опущенное плечо ударило его по ребрам в спину. Его заклинание оборвалось влажным ревом, от которого содрогнулся грот.

Я обхватил его за талию ноющими руками и продолжал двигать ногами. Он был крупнее Малакаи и более крепко сложен, но мне удалось опрокинуть его. Мы врезались в кости, которые окружали круг для забрасывания.

Когда он повернул голову, я нанес ему сокрушительный удар в челюсть.

Он обмяк, кинжал выпал из его вытянутых рук. Я быстро повернулся к епископу. Она погрузилась в тихий покой, но я не мог сказать, дышит она или нет. В любом случае, я больше не мог ощущать искажающую энергию заклинания. Что это означало, я не был уверен.

— Отец Вик — прошептал я, тряся его за плечо.

Он пошевелился, и я помог ему перевернуться на спину. Когда его лицо оказалось в свете свечи, я в ужасе отпрянул. Из его глаз, помимо ушей и носа, текла кровь. В последние дни он боролся не только за то, чтобы сохранить веру в собор. Отец Вик боролся за то, чтобы сохранить себя. Я понятия не имел, как он продержался так долго.

— Эверсон? — пробормотал он. Он моргнул, затем уставился на меня так, что я понял: он ничего не видит сквозь красную пелену, которая покрывала его глаза и слиплась с ресницами.

— Это я, святой отец — сказал я — Но у нас есть работа.

Я оставил его, чтобы поднять священные предметы, которые я уронил. Вернувшись, я быстро разложил их рядом с ним. Вспомнив, что я открутил крышку со святой водой, я вытащил бутылку из кармана куртки и с облегчением обнаружил, что воды вытекло совсем немного.

Отец Вик потянулся ко мне.

— Ты еще здесь?

— Да — Я взял его за руку и сжал её — Ты во власти повелителя демонов, отец. Нам нужно изгнать его. У меня здесь все необходимое. Скажи мне, что делать, что читать. Быстро.

Его глаза исказились от боли, затем, казалось, остановились на мне — Мне так жаль, Эверсон — прошептал он — Я не обманывал тебя, когда мы разговаривали. Я просто … Я не отдавал себе отчета в том, что делаю...

— Сатанас делал — поправил я его — Но теперь ты вернулся, и у меня есть твоя Библия. Мы можем выгнать его.

Поморщившись еще раз, он тяжело кивнул.

— Да, да... хорошо. Голос отца Вика звучал надломленно, но он был больше похож на самого себя, из его голоса исчезли ужасные искажения.

— Начните с молитвы.

Я открыл латинскую Библию на том разделе, который он указал, и начал читать — Изгнание нечистой силы, всемогущий дух, во имя Отца всемогущего...

Когда я водрузил серебряный крест на грудь отца Вика, какая-то часть меня почувствовала себя мошенником. Я не был посвящен в духовный сан. Я даже не посещал мессу десять лет — за это время мне удалось подцепить духа-инкуба и бросить вызов основным верованиям, на которых основана церковь Святого Мартина. Но я отбросил все это и сосредоточился на силе слов, вгоняя их в сознание отца Вика. Я закончил вступительную молитву, еще дважды сотворив крестное знамение.

Следующая судорога отца Вика перешла в хриплый крик. Его голова откинулась назад, окровавленные зубы обнажились. Но впервые во мне шевельнулась надежда. Это было некрасиво, но, похоже, экзорцизм сработал.

— Давай, отец — прошептал я, проверяя, что делать дальше — Держись.

Я открыл бутылку со святой водой и намочил первые два пальца правой руки. Я прикоснулся влажными подушечками пальцев к его правому уху, а затем к левому, приговаривая: — Эффета, что это такое, адаптируй.

Зашипел пар, и отец Вик издал еще один крик. Я потянулся к его губам, когда моя рука заколебалась. Он только что плакал... или смеялся? Звук усилился и приобрел жестокий ритм, пока не осталось никаких сомнений. Я присел на корточки, чувствуя, как меня обдает ледяной водой.

— Отец Вик?

Его ухмыляющееся лицо вытянулось, как чертик из табакерки, но это было уже не его лицо. Улыбка была слишком широкой, слишком издевательской. Его радужки потемнели и расширились, приобретая ярко-красный оттенок. А кожа между бровями покрылась трещинами, как будто кто-то рубанул по ней топором.

— Сражайся с ним, отец — убеждал я, брызгая на него святой водой — Сражайся, черт возьми!

Заливистый смех стал неистовым, когда демон с залитым кровью лицом выпрямился во весь рост. Я отшатнулся, и священные предметы упали с меня. Хотя я и не мог этого видеть, я слышал, как вода хлещет из опрокинутой бутылки. Я представил, как она просачивается сквозь слои костей, которые я потерял.

— Глупый волшебник — насмехался Сатанас своим ужасным голосом — Ты не можешь изгнать повелителя демонов.

Я наблюдал, как его одеяние начало сдвигаться и местами выпячиваться, как будто что-то выходило из тела отца Вика. Я с ужасом осознал, что это было нечто: массивная фигура демона. Трещина, растущая вдоль его лба, с треском прорвалась через нос, а затем расколола ухмыляющиеся губы. О Боже, отец. Следом отвалились уши. Когда на его рыжебородых щеках появились рожки, у меня подкосились ноги, и я рухнул на пол.





47




Последние останки отца Вика исчезли, и повелитель демонов скорчился внутри грота, царапая стены ужасными крыльями. Его лицо украшали рога, в том числе два черных лезвия, торчащих из висков, как у быка Брахмы. Когтистая лапа сорвала остатки одежды, обнажив гротескное сочетание мышц и экзоскелета. На спине демона зазубренный хвост прошелся по костям.

Я изо всех сил старался взглянуть на это существо аналитически, даже когда начал отталкивать себя. Повелители демонов были элементалями, выражавшими наши самые темные эмоции и побуждения. Не осталось чистых воплощений стихийных добродетелей, которые могли бы противостоять им, только потомки святого Михаила. Другими словами, я. И прямо сейчас я был так же опасен для этой штуки, как изжеванный носок.

Смех Сатанаса оборвался.

— Один — прогрохотал он — Бедный волшебник совсем один.

Я посмотрела на епископа, который начал шевелиться. Вытянул ли демон из нее достаточно силы, чтобы сломать порог собора? Вопрос на миллион долларов. Если бы мне удалось сбежать с епископом, пока демон оставался в ловушке, я мог бы предупредить Орден, задействовать магию Старшего уровня.

Предполагая, что они прислушаются, подумал я.

Огненно-красные глаза Сатаны проследили за моими. Кости хрустнули под его копытом, когда он переступил через слона, разделявшего нас.

— Один — повторил он — Совсем один. Как ты себя чувствуешь, волшебник?

Его слова проникли в мой разум, разбив, как кремень, мое негодование по отношению к Ордену. Внутри меня вспыхнули темные искры.

— Да, ты зол — с жадностью сказал Сатанас — И это справедливо. Тебе угрожали, таскали по зазубренным камням, бросили, как жалкого щенка. И те же самые люди, которым ты так покорно служил.

Я изо всех сил старался подавить охвативший меня гнев.

— А как насчет тех, кто болтает о том, что они развивают знания, вершат правосудие, и в то же время радостно отрицают и то, и другое?

Теперь он говорил о Мидтаунском колледже, о полиции Нью-Йорка. Несмотря на все мои усилия, искры внутри меня разгорелись и превратились в пламя. Я наблюдал, как они взбираются на административное крыло колледжа, на стены полицейской площади. И когда пламя обуглило учреждения и разрушило их, в моем учащенно бьющемся сердце забилась экстатическая энергия. Я становился могущественным волшебником, каким себя считал. Прежде чем я смог отогнать мрачные фантазии, Сатанас заговорил снова.

— И это святое место — усмехнулся он — Ты знаешь, что они делали с твоими предками. Сгоняли их, как животных. Обезглавливали. Сжигали на кострах, пока они молили о пощаде.

Перед моим мысленным взором всплыли новые картины инквизиции, слишком ужасные, чтобы на них смотреть, слишком ужасные, чтобы отвести взгляд. Я был свидетелем того, как женщину, которая, как я знал, была моим прямой предком, преследовали и зарубили, а её голову выставили напоказ на пике. Ярость бушевала во мне, прижигая мои раны, вытряхивая горячие слезы из глаз.

— Не сомневайся, они ненавидят тебя, волшебник. Ненавидят тебя. Они придут за тобой снова. Я не отшатнулся, когда Сатанас протянул ко мне гротескную руку, а над ней замаячили рогатые крылья — Я чувствую твою силу — сказал он, поднимая меня на ноги — Но это может быть гораздо большим, волшебник, если ты только заявишь права на это.

Уродливый или нет, Сатанас обращался к эмоциям, которые бурлили во мне, как горючее топливо. Я был сыт по горло маргинализацией и угрозами. Возьмите Орден, бюрократию с комплексом Бога. Все, чему я научился с самого начала обучения, было результатом моей собственной инициативы, а не приказа Ордена. Чикори мне назначили не наставника, а чертова надзерателя. Теперь Орден угрожал мне смертью, и за что? За то, что я волшебник? Почему я должен испытывать к ним какую-то привязанность? Почему я не должен искать власти в другом месте? Чтобы защитить себя и, если однажды до этого дойдет, свергнуть Старейшин?

— Да — прошипел Сатанас — ты знаешь, что это правда.

"Эй, ковбой" подумал я издалека. Это говорит демон, мастер манипулирования. И ты впускаешь его в свою голову.

Я сделал шаг назад, но Сатанас быстро преградил мне путь, низко склонив свое кошмарное лицо.

— В страсти нет греха — настаивал он, его глаза были как раскаленные угли — В праведном гневе нет греха. Я научу тебя развивать это, доведу до великолепного проявления. Ты даже не представляешь, какая это сила, волшебник. Все, кто однажды наступил на тебя, припадут к твоим ногам.

На протяжении многих лет я прибегал к остроумным замечаниям и самоуничижительному юмору, чтобы отвлечь свой гнев. Но гнев был намного сильнее. Он был намного более... искупительным. Теперь я жаждал наказать тех, кто причинил мне зло, даже если это означало их уничтожение. Я сгорал от желания, чтобы они узнали о моей ужасающей силе. Злобная улыбка появилась на моем лице. Да, это было настоящее искупление.

И все же…

— Что ты получаешь от сделки?

— Что ты имеешь в виду, волшебник? — Спросил Сатанас.

Пламя внутри меня начало угасать, как будто разум вытягивал из меня кислород.

— Демон не отдает бескорыстно — сказал я, и мой голос окреп — Ты чего-то хочешь.

В его сжатом кулаке хрустнули огромные черные костяшки.

— Как и ты, волшебник — прогремел он — Я хочу жить в соответствии со своей природой — Внутри него вспыхнул огонь. Его тело стало раскаленно-красным, а из его ужасных крыльев повалил дым — Я хочу быть свободным.

И это все? Сухо подумал я, гнев угас, огонь, который он разжигал, покинул меня. Смертельная боль пронзила все мое тело, и я пошатнулся, опираясь на трость.

Но почему Сатанас привлекает меня?

Мой взгляд скользнул от демона к епископу, который остался лежать. её вера, вырванная из нее, придала демону облик. Но из-за того, что я преждевременно завершил церемонию, он, должно быть, не обрел силы вырваться из заточения. Ему нужна была новая подпитка. Он пытался превратить мой гнев в силу, которой мог бы управлять. Он использовал бы это, чтобы освободиться, а затем уничтожил бы меня.

Если только я не воспользуюсь этим гневом, чтобы уничтожить его первым.

Я встретил его обжигающий взгляд.

— Расскажи мне больше — попросил я





48




Я слушал, как Сатана бушевал надо мной, рассказывая о тех случаях, когда мной пренебрегали, отталкивали в сторону, на меня наступали. Я открылся темным, манипулирующим пальцам, которые копошились в моем сознании, искажая мои мысли. Я кивнул в ответ на поток обвинений и инсинуаций, которые он обрушил — некоторые из них на тех, кого я любил. Я позволил пламени негодования снова подняться, прорваться сквозь мое сострадание, сквозь мой разум.

И вместе с бурлящим гневом пришла сила. Боже, какая сила. Для этого не требовалась ментальная призма. Это уже бушевало во мне. Демон Сатанас не солгал насчет этого.

Но, несмотря на радостное возбуждение, я, как грешный человек, цеплялся за одну-единственную мантру:

Он использует тебя, а потом убьет. Он использует тебя, а потом убьет. Он использует...

— Впитывай силу, волшебник — сказал он — Позволь этому стать тобой.

От этого мощного внушения что-то внутри меня превратилось в пепел. Остатки моей воли. Пламя хлынуло в пространство, и я потерял способность произносить мантру. Меня охватила прекрасная невесомость. Я парил в воздухе, призрачный огонь ревел вокруг моего развевающегося пальто. Я читал о том, что пользователи магии становятся полубогами, но, черт возьми. Почему бы кому-то не избрать эту силу, уже скрытую внутри него?

Сатанас захихикал от удовольствия, ткнув меня когтем в плечо и поворачивая так, чтобы я отвернулся от грота — Теперь тренируй свою месть на тех, кто причинил тебе зло.

Их лица промелькнули перед моим мысленным взором, профессор Снодграсс, детектив Вега, Чикори, другие из моего прошлого, и да, я ненавидел их всех. Я разделил свой меч и посох. Стальное лезвие раскалилось докрасна, оранжевые языки пламени лизали его вверх и вниз по всей длине. Я бы вырвался из собора, поднялся в залитую красным светом ночь, как славный архангел, и обрушил бы адский огонь на своих врагов.

Но было кое-что, что я должен был запомнить.

— Уходи сейчас же — сказал Сатанас — Освободись от власти этого порочного, мерзкого места.

Я пролетел несколько футов вперед, затем развернулся с громоподобным:

— ФУОКО!.

Силы, с ревом обрушившиеся на мой меч и посох, были более концентрированными, чем все, чем я когда-либо командовал. Словно реактивное топливо, они слились в единый столб огня, который разбился о грудь Сатанаса. В блаженном освобождении я наблюдал, как он пронесся по гроту. Взметнулось пламя, когда фигура Сатанаса врезалась в заднюю стену, кости и черепа разлетелись вокруг него.

Когда в катакомбах снова воцарилась тишина, Сатанас был погребен, за исключением черного взмаха крыла и его змеевидного хвоста, которые безвольно лежали рядом с епископом. Мой гнев иссяк, я упал на пол грота, от меня поднимался дым усталости. Но я не мог успокоиться. Я вложил меч в ножны и подполз к епископу.

— С тобой все в порядке? Ты можешь идти?

Она перевела взгляд с хвоста демона на меня, её лицо исказилось от страха.

— Я думаю, что да.

Я помог ей подняться, обняв за талию, хотя и сам был не в лучшей форме. Первые несколько шагов она делала неуверенно, но к тому времени, когда мы добрались до входа в грот, она уже могла передвигаться самостоятельно. Каким-то чудом свеча в глазнице черепа осталась гореть, и я вынул её и передал ей.

— Ты веди — сказал я — Я прикрою наш тыл.

Я последовал за ней из грота. Когда мы завернули за угол, я увидел, что от удара Сатаны кости на стенах коридора осыпались так, что мы оказались лицом к лицу с еще большими сугробами, чем когда я пришел. Из-за её небольшого роста епископу пришлось переползти через первую стопку. Я нервно оглянулся через плечо.

— Отец Виктор привел меня в подвал — сказала она серьезным голосом — якобы для того, чтобы что-то показать мне. Затем он прижал тряпку к моему носу и рту. Подозреваю, что это был хлороформ.

— Это был не отец Виктор — сказал я, помогая ей преодолеть следующий барьер — Пытаясь изгнать злое присутствие с этих земель, он стал одержимым. Это была не его вина. Он не знал, с чем столкнулся. Существо, стоящее позади — древний повелитель демонов. Он убил отца Ричарда и собирался сделать то же самое с вами. Если бы не воля, оставшаяся у отца Виктора, демон бы преуспел и сбежал. Поэтому, пожалуйста, помните его таким.

Как и в случае с моими прощальными словами Малахии, еще один слой моей призмы, казалось, затвердел. Ко мне вернулось больше магической силы.

— А кто вы? — спросила епископ.

Я на мгновение задумался.

— Отец Вик был моим учителем и другом.

Мы были на полпути к лестнице, когда катакомбы снова начали сотрясаться. Из грота донесся рев. Даже когда я попытался ускорить шаг, епископ оглянулся на нас с огромными глазами.

— Волшебник — прогремел голос Сатанаса.

— Иди — сказал я ей — Эта лестница ведет в подвал. Поднимись по ней и выйди из собора. Тогда вложи всю свою веру в святость этого места. Это помешает ему сбежать.

— Что вы собираетесь делать?

Я отвел трость в сторону и подозвал Лайта к своим сотрудникам.

— Задержать его.

Сильная материнская рука легла мне между лопаток.

— Я никогда не встречал тебя — сказала она — но теперь я узнала тебя, Эверсон. Отец Виктор говорил о вас. Он хвалил вашу доброжелательность. Он сказал, что однажды вы станете могущественным союзником, и он был прав.

Ее теплота и слова рассеяли мой страх. На мгновение я увидел отца Вика рядом с нами, его белое одеяние развевалось вокруг. Когда я повернулся, чтобы посмотреть, иллюзия исчезла, и там была только груда останков скелета.

— Глупый волшебник — прогремел Сатанас, перекрывая его приближающиеся шаги.

Тепло между моими лопатками сменилось легким давлением, которое не исчезло, даже когда я услышал, как епископ поднимается позади меня. Крепче сжав меч и посох, я шагнул вперед.

— Я слышу тебя, демон — сказал я.

Если повезет, мой удар ослабит его. Я не мог уничтожить его, но с той силой, которой я теперь обладал, я мог создать достаточно мощную преграду, чтобы епископ смог сбежать. Демону не на что было опереться после моей смерти. Он останется в ловушке. Что произойдет дальше, будет зависеть от Порядка, но, надеюсь, я поднял достаточно шума, чтобы привлечь их внимание.

Когда Сатанас завернул за угол, я отшатнулся. Что я только что сказал о его слабости? Забудь это. Он был крупнее, чем когда-либо, его рогатое и мускулистое тело излучало огненную силу. Он вышел в коридор, и кости превратились в черную пыль вокруг него.

— Да — сказал Сатанас — Я заглянул в твой слабый разум. Я обратил твой гнев в свой.

Действительно, слабак. Верить в то, что ты можешь перехитрить демона, было все равно что верить в то, что ты можешь обыграть парня на платформе метро в трехкарточный покер. Сатанас устроил ловушку внутри ловушки. Сначала манипулируя моим гневом, затем заставив меня поверить, что сила этого гнева может навредить ему. Вместо этого он впитал его в себя. Теперь он командовал силой, чтобы разрушить власть собора.

И я был единственным, кто стоял у него на пути.

— Остановись — крикнул я, расставляя уставшие ноги и держа меч и посох наготове.

Сатана подбежал ближе.

— Ты хочешь сделать меня еще сильнее?

Прежде чем я понял, что он нанес удар, его хвост метнулся в мою сторону. Я выкрикнул.

— Защита — но мой призванный щит разлетелся вдребезги перед шипастым хвостом. Загнутый кончик, нацелившийся мне в сердце, вместо этого вонзился под левую ключицу. С болезненным хрустом он пронзил верхнюю часть моей спины.

Я закричал, сжимая в руках меч и посох, а предплечьями вцепившись в хвост.

Сатанас рассмеялся, когда его хвост оторвал меня от земли и швырнул о стену коридора. Вокруг меня закружились останки, а боль погрузила меня в серый мир между мучительным пробуждением и ноющим сном. Издалека донеслись пронзительные крики крикунов.

— Ты слышишь это? — спросил он — Мой легион движется по кругу.

Еще одним ударом он впечатал меня в противоположную стену.

— Скоро твой мир будет принадлежать мне.

Я врезался в другую стену, коридор то появлялся, то исчезал.

Сатанас завилял хвостом, пока я изо всех сил пытался сфокусировать взгляд на его нависающей рогатой морде.

— Через мгновение ты исчезнешь, волшебник. Но будь спокоен, когда я появлюсь на свет, все узнают, что Эверсон Крофт освободил меня. Ту силу, которой тебе не хватало в твоей жалкой жизни, я дарую тебе после смерти. Демон может отдавать не бескорыстно, но он отдает.

В своем затуманенном состоянии я мог видеть, как вокруг нас струится энергетическая энергия, искажая воздух. Любая попытка направить её в нужное русло была бы самоубийством. Поток был слишком чистым для меня, слишком мощным. Он взорвал бы мою призму, прежде чем разрушить мой разум. Но если я хотел замедлить Сатанаса, это был единственный оставшийся вариант.

В любом случае, подумал я с содроганием, я уже поджарен.

Но сначала мне нужно было простить всех, кому я поклялся отомстить и убить. Детектив Вега, Чикори, Церковь, даже профессор Снодграсс. Я бы никогда не пожелал им того, что постигло человечество после побега Сатаны.

Я также подумал о своей подруге и коллеге-профессоре Кэролайн Рид. Женщина, в которую, как я теперь могу свободно признаться, я был в некотором роде влюблен. Если бы мне каким-то образом удалось выпутаться из этого, я бы сказал ей. Но, что бы ни случилось, я надеялся, что Кэролайн поймет, что я старался. Что я никогда не сдавался.

Что на меня снизошло решительное, всепроникающее спокойствие. Пришло время.

— Эй, Сатанас — пробормотал я, не сводя с него горящих глаз — Прими свой подарок...

Я выбросил руку с мечом вперед и увидел, как лезвие вонзилось в горло демона.

— ...и подавился им.

Я распахнул призму навстречу потоку лей-энергии. Он пронесся сквозь меня, белый и неистовый, как воды плотины. Я напряг все свои силы, чтобы сдержать его и направить в демона, чьи гневные глаза широко раскрылись. Но моя призма распадалась, как бумажная соломинка. Я не знал, сколько еще протяну.

Тишина поразила меня.

Я снова был маленьким мальчиком, сидящим в среднем ряду скамей и смотрящим на огромное витражное окно. В главе, озаглавленной "Майкл", я остановился на Михаиле. Он был изображен в виде ангела, но я знал, что это не совсем так. Он был элементалем, Первым Святым. Кто-то сидел рядом со мной, но не моя бабушка. Я попытался повернуть голову, но теперь я был в витражном окне, сквозь которое лился свет.

Ужасный крик Сатанаса вернул меня к действительности. Или, может быть, это был мой собственный крик, последнее проявление помрачения рассудка, потому что я почувствовал, как падаю в черноту разрушающихся костей.





49




Я очнулся, как обычно, в больничной палате. Я заморгал, но с моих губ не сорвалось ни единого сбивчивого бормотания. Запах антисептика, звуки, издаваемые удаленными мониторами, и синяя занавеска, окружавшая мою приподнятую кровать, сразу же привлекли мое внимание.

Я посмотрел направо, где пара трубок для внутривенного вливания подавали кровь и физиологический раствор в сгиб моей руки. С левой стороны грудь и плечо обтягивала толстая набивка, по центру которой выделялось красное пятно.

Я вспомнил, как хвост Сатанаса пронзил меня, и попытался сесть, но что-то удерживало мое левое запястье. Я откинул одеяло. Я был прикован наручниками к спинке кровати.

— Вы знаете, какое наказание полагается за лишение свободы полицейского?

Кто-то встал со стула у изголовья моей кровати. Секунду спустя в поле зрения появилась детектив Вега. Я оглядел её с ног до головы. То же серьезное лицо, зачесанные назад волосы и черный костюм, как и почти всегда, когда я её видел, но, боже, она выглядела потрясающе. Может, дело было просто в том, что она была жива.

— С тобой все в порядке — это все, что я смог сказать.

— Правда? — спросила она.

Если не считать легкой пульсации в затылке, мне было не так больно, как следовало бы, учитывая обстоятельства.

— Просто туман в голове — сказал я — Как, черт возьми, я здесь оказался?

Она ухмыльнулась уголком рта.

— Тебя привели твои приятели.

— Приятели?

— Демпси и Дипински. Вчера поздно вечером служитель собора позвонил мне в офис и поговорил с Хоффманом. Когда Демпси и Дипински приехали забрать ребенка, по какой-то причине на такси, весь собор содрогнулся. Как будто взорвалась бомба, сказали они. Этот парень, Малакай, настоял на том, чтобы вернуться за тобой. Они выкопали тебя на кладбище в подвале. Боже, офицерам это просто понравилось.

— И что?.. — Я чуть не сказал "демон", но остановил себя. То, что детектив Вега была жива, что я был жив, сказало мне все, что мне нужно было знать. Каким-то образом Сатанас был уничтожен.

Мое тело расслабилось на матрасе.

— Ты не хочешь рассказать мне больше о моих вчерашних посетителях? — Спросила Вега — Или нам стоит отложить это на другой раз?

— Определенно на другой раз — устало произнес я — Но ты была... защищена?

Она долго смотрела на меня, прежде чем кивнуть.

— Примерно в то же время, когда собор сотрясался, эти кричащие существа рассыпались на части, испарились. А потом это поле, или что бы ты там ни создавал, исчезло.

— А твой сын?

— В безопасности, насколько это возможно.

Я кивнул, увидев, что выражение её лица смягчилось. Исчезновение крикунов произошло, когда был уничтожен их источник, Сатанас. Последующее разрушение щита привело к тому, что я упал в ла-ла Ленд и, по-видимому, под груду костей. Я вспомнил сороконожку, которую видел выползающей из слухового прохода одного из этих черепов, и поборол желание проверить свой собственный.

Вега понизила голос.

— Так что там произошло, Крофт?

Я вспомнил, как превратился в Михаила на витраже. В этот последний миг сила собора и моя магическая родословная соединились. И все это потому, что…

— Я простил — сказал я.

— Простил? — её лицо сморщилось — Кого?

— Эм... — Я опустил глаза — Несколько человек. Но мне тоже помогли.

— С тобой кто-то был?

— Да. Отец Вик.

Он был рядом со мной на церковной скамье. Теперь я был в этом уверен. Как сильные руки на моих плечах, он помог мне удерживать призму достаточно долго, чтобы уничтожить демона. Без него, я был уверен, я бы погиб. И Сатана был бы свободен в этом мире. Я на мгновение успокоился, прежде чем снова поднять лицо.

Я ожидал, что Вега скажет что-нибудь скептическое, у нее был такой взгляд, но она вздохнула, что прозвучало как согласие.

— Епископ рассказала мне, что произошло. Отец Вик... демон … как ты спас её задницу.

— Тогда зачем тебе наручники? — Я слегка потряс ими.

Вега фыркнула и покачала головой.

— Ты проснулся несколько часов назад и попытался станцевать танго с ночной медсестрой — Обойдя кровать, она отделила маленький ключик от других на цепочке — Наручники были надеты не только ради тебя, но и ради нее. Ей было не до смеха.

Телониус, подумал я с внутренним стоном. По крайней мере, это решило вопрос о том, должен ли я ему ночь вне дома.

Я наблюдал, как Вега расстегивает наручники, конфликтно нахмурив брови. Мне не нужно было читать её мысли, чтобы понять, что происходит наверху. Она обдумывала, как, черт возьми, она собирается объяснить своему начальству, что произошло в соборе. Я ей не завидовал.

— Ты была права — сказал я.

Она подняла на меня удивленные глаза.

— В чем?

— Улики привели вас к отцу Вику. Я не виню вас за это. Два совершенно разных подхода привели нас к одному и тому же человеку, хотя и по разным причинам. Я надеюсь, ты учтешь это, когда будешь писать свой отчет.

Меньше всего я хотел, чтобы отца Вика очерняли, особенно после того, как он принес высшую жертву. Хотя я сомневался, что у Веги был бы выбор. Но, убирая манжеты в карман пиджака, она выглядела так, словно раздумывала, говорить мне что-то или нет. Она отступила на шаг, соблюдая профессиональную дистанцию.

— Я работаю над запросом — сказала она наконец — для специального подразделения Отдела по расследованию убийств. Преступления, которые не вписываются в обычные рамки, и тому подобное — Она заколебалась — Мне бы не помешал консультант.

— Ну, все зависит от того, что вы предлагаете, детектив — сказал я с ухмылкой.

Она скрестила руки на груди.

— Как насчет того, чтобы не привлекать тебя к ответственности за то, что ты разгромил мою машину?

Хех. Я совсем забыл об этом.

— Нет, послушай, я сочту за честь — сказал я, когда её лицо расплылось в подобии улыбки — Я просто не уверен, какое будущее ждет меня в этом городе.

И есть ли у меня будущее. Время. Я взглянул на свое левое запястье и вместо часов обнаружил больничный браслет.

— Который час?

Вега посмотрела на свое запястье.

— Без четверти одиннадцать.

— Утро понедельника?

— Да, а что?

Я вытащил из руки трубки для внутривенного вливания, опустил правый бортик кровати, перекинул ноги через прикроватную тумбочку и встал.

— Крофт! — прошептала Вега — Что, черт возьми, ты делаешь?

Я взял себя в руки, хотя слабость и боль были не такими сильными, как я ожидал, и покраснел, когда понял, что мой наряд распахнуто на спине. Неудивительно, что Вега прикрыла рукой свое морщащееся лицо.

— Я, э-э...

— Что? — спросил я, одной рукой придерживая за собой полог, а другой шаря по занавеске в поисках своей одежды и личных принадлежностей — Я кое на что опаздываю.





50




Слушание уже шло полным ходом, когда я прибыл в конференц-зал Мидтаунского колледжа. При моем появлении почтенные лица членов правления повернулись в мою сторону. А затем повернулсяпрофессор Снодграсс, которого я, очевидно, застал на середине его презентации.

Он прочистил горло и посмотрел на меня поверх своих маленьких овальных очков — Как мило, что вы присоединились к нам, мистер Крофт. Проблемы с гардеробом? Он самодовольно фыркнул — Что ж, проходите, присаживайтесь.

Я посмотрел на свои забинтованные голени, выглядывавшие из-под подола пальто. Поскольку моя одежда была перепачкана кровью и грязью, я накинул на спину второй халат, а затем застегнул проколотое пальто до горл По крайней мере, оно было не наизнанку. Я хмыкнул и занял свободное место в конце стола, положив трость на подлокотник. Боковым зрением я заметил нескольких преподавателей, сидевших по краям комнаты. У меня было такое чувство, будто я попал на судебный процесс.

— Как я уже говорил — продолжил Снодграсс, бросив на меня последний укоризненный взгляд — Криминальный статус Крофта вкупе с тем, что он не раскрыл этот статус вам, уважаемому совету, на мой взгляд, более чем достаточен, чтобы исключить его из колледжа и запретить ему когда-либо снова преподавать или проводить исследования здесь. Я настоятельно прошу вас также учесть, что, поскольку колледж продлил контракт с мистером Крофтом под ложным впечатлением, что у него нет судимости, он будет оштрафован на сумму, эквивалентную его зарплате на дату ареста.

Ой. Тогда я точно оказался бы в картонной коробке под подземным переходом. Я наблюдал, как члены правления просматривают лежащие перед ними скрепленные пакеты — копии протокола моего ареста и судебные документы — и пытался понять выражение их лиц. То, что все восемь человек хмурились, не внушало оптимизма.

— Можно мне кое-что сказать? — Спросил я, подняв руку.

Я не собирался пытаться убедить правление в чем-либо. Мой план состоял в том, чтобы кратко рассказать о событиях, которые привели к моему аресту, опустив, конечно, магические моменты, признать свою вину в том, что я не проинформировал правление, а затем попросить их рассмотреть вопрос об испытательном сроке вместо увольнения. Я бы даже согласился на сокращение зарплаты. Если бы меня все равно уволили, я бы попытался. Думаю, Кэролайн отнеслась бы к этому, по крайней мере, с пониманием.

Когда мой взгляд вернулся к Снодграссу, я вспомнил о другой причине, по которой я примчался сюда в больничном халате. Конечно, я простил его прошлой ночью, но это не означало, что я позволю этому придурку сказать последнее слово.

Снодграсс встретил мой взгляд с надменным видом "это должно быть хорошо".

— Если я смогу сказать что-нибудь первым — вмешался чей-то голос. Я повернулся к председателю Кауперу, лысому мужчине с большими отвисшими губами, который причмокивал через каждые несколько слов. Причмокивая, председатель правления обратился к Снодграссу — Ради всех нас, я бы хотел, чтобы вы были немного более внимательны.

Снодграсс быстро заморгал.

— Более подробно, сэр? — спросил он — Я не уверен, что понимаю. Это все в...

— По крайней мере, последующий телефонный звонок — продолжил председатель Каупер — Когда я разговаривал с этим детективом сегодня утром, она сказала, что профессор Крофт здесь... — Он снова шлепнул меня, протягивая руку в мою сторону. — ...не имеет криминального прошлого. По словам детектива, его арест был произведен по ошибке, и в настоящее время обо всем этом заботятся. Она признала, что это должно было быть отменено давным-давно, но судебная система в её нынешнем состоянии...

Я подавил улыбку. Детектив Вега, ты маленькая рысь.

Губы профессора Снодграсса начали подергиваться, а щеки покраснели, но председатель поднял ладонь — Ваше ходатайство о его увольнении, профессор, основано на утверждении, что он находится на испытательном сроке. Ну, это вряд ли так, не так ли? При должной осмотрительности это было бы установлено и избавило бы нас от еще одной бессмысленной встречи — добавил он вполголоса.

— Я разговаривал с детективом буквально на прошлой неделе! — Воскликнул Снодграсс.

Но Каупер уже начал вставать, и остальные члены правления присоединились к нему.

— А как насчет размера его класса? — Продолжал Снодграсс, размахивая руками — Шесть учеников! — Его хихиканье граничило с истерикой — А его гранты? В последнее время мы не видели ни одного из них!

— О, это напомнило мне — В дверях председатель Каупер повернул голову — Только сегодня утром колледж получил самый крупный грант на сегодняшний день, фактически в два раза больше суммы, которую запрашивал профессор Крофт — Он кивнул мне, в его глазах светилась признательность — Кажется, кому-то очень понравилась ваша работа.

— Грант от ВОЗ! — потребовал Снодграсс.

— Кого — поправил его председатель, затем причмокнул губами, припоминая — Ах, да, департамент эзотерических исследований имени Обадии Рокледжа. Или это был Ратледж? — Он махнул рукой, как будто это не имело значения.

Я разобрал аббревиатуру и на этот раз открыто улыбнулся. Казалось, я снова обрел расположение своего магического сообщества.

Прежде чем я успел открыть рот, Снодграсс перевел взгляд с уходящих членов правления на меня.

— О, да, происходит что-то странное — сказал он. Не опуская угрожающего взгляда, он собрал свои бумаги в беспорядочную стопку — Я буду наблюдать за тобой, Крофт. Я собираюсь докопаться до сути. И ты не будешь улыбаться, когда я это сделаю.

Я наклонился к нему.

— Небольшой совет, Снодграсс? В следующий раз, когда захочешь на кого-нибудь насрать, попробуй сначала спустить штаны.

Его губы так плотно сжались, что я подумал, он сейчас обольется грязью. Вместо этого он прижал бумаги к груди, резко встал и вышел из комнаты. Когда за ним захлопнулась дверь, я откинулся на спинку стула, триумф сменился усталостью.

Итак, у меня была моя жизнь, моя работа, будущее в полиции Нью-Йорка, в котором не было места офицеру по надзору за условно осужденными, и благословения непостижимого Ордена. Было ли что-нибудь, что не удалось исправить за последний час? Полагаю, Арно и кольцо оставались предметом спора, и с Баши могли возникнуть некоторые проблемы, хотя я разобрался с поставщиком заклинаний. Рано или поздно слухи дойдут до Баши, если уже не дошли. О вампире я побеспокоюсь в другой раз.

Я похлопал по повязке на левом плече. Хотя, казалось, что энергия в соборе Святого Мартина ускорила заживление, мне нужно было позаботиться о своих травмах. Также была проблема с разгромленной квартирой и истощенными подопечными, не говоря уже о кошке-суккубе, ожидающей козьего молока. С глубоким вздохом я поднялся со стула. Многое изменилось.…

— Я горжусь тобой.

Я удивленно обернулся. Кэролайн Рид, которая, должно быть, была в зале, улыбалась, направлялась ко мне. Золотистые волосы рассыпались по плечу, и она выглядела как ангел. Я почувствовал, как вспыхнули мои щеки, когда я вспомнил обещание, которое дал себе, находясь в объятиях Сатаны, рассказать Кэролайн о своих истинных чувствах. В то время это казалось такой хорошей идеей.

— Эй, спасибо, что пришла — сказал я.

Она оглядела меня, прикоснувшись пальцами к повязке у меня на лбу.

— Может, мне спросить?

— Наверное, нет.

— В мэрии говорят, что в деле об убийстве на Сент-Мартине наметился прорыв — Она взяла меня за правую руку и слегка взмахнула ею — Спасибо "таинственному консультанту".

— Мне кое-кто помог — сказал я, сжимая её руку. Если и был момент сказать ей об этом, то только сейчас.

На её щеках снова появились ямочки.

— Итак, куда ты направляешься?

Она отпустила мою руку, и из-за потери контакта я потерял большую часть самообладания.

— Э-э, я собирался заехать домой, чтобы уладить кое-какие дела. Переодеться, конечно — сказал я со смущенным смешком — Потом я вернусь на дневное занятие. Я пообещал одной из своих учениц, что приду.

Я подумал о Мередит, надеясь, что она благополучно добралась домой.

— Ты ничего не забыл?

Я оглянулся на то место, где сидел.

— Вот здесь, парень — сказала она — Ты должен этой девушке обед.

— Ах, в таком случае... — Я взглянул на свои наручные часы. Было чуть за полдень — Как насчет "сейчас"?

— Это свидание.

Мы вместе вышли из колледжа и окунулись в оживленную жизнь Мидтауна. Для разнообразия я не опаздывал, у меня было время вдохнуть и оценить все происходящее. Небо было ярко-голубым впервые за несколько месяцев, и теплый солнечный свет искрился над кварталом. То ли из-за великолепия осеннего дня, то ли из-за того, что Кэролайн держала меня за руку и весело болтала, то ли из-за продолжительного действия обезболивающего, которое вкололи мне медсестры, или из-за того простого факта, что я был жив, я любил свой прекрасный, разрушенный город больше, чем когда-либо.

— Ух ты, потрясающий день — сказала Кэролайн.

— Прекрасно — согласился я, любуясь лучами солнца на её лице.

Однако, когда мы вошли в самую гущу обеденной толпы, я поймал себя на том, что чуть крепче сжимаю трость, готовясь произнести заклинание. В конце концов, даже в самые лучшие дни никогда не знаешь, кто или что может бродить по улицам. А волшебники, заманчивые мишени.

Особенно те, что поумнее.





