Глава 1 - Аскеза


Ну вот, мой новый дом. Зрелище так себе. Но руки есть, всё исправим.

Зато, практически в центре города.

Стою во дворе, оглядывая новые владения.

На старой верёвке соседской половины висит белый женский комбинезон. Странный. На одной его широкой нелепой брючине принт из крупных графичных рыб, на второй - пусто.

Даже представить не могу, кто и куда мог бы его носить. И кто его тут оставил, вообще.

- Север! Ты чо, партизан, ни слова не сказал, что переезжаешь! Встретили бы! - заваливают во двор братья.

Жму по очереди руки, сначала Добрыне, потом Нику. Я с Саяновыми друг другу седьмая вода на киселе. Но в детстве вместе тусовались у общей бабки, пока не померла. Дружили. Ник тогда совсем мелкий был. Добрыня уже подросток. А я где-то между ними.

- Да не хотел напрягать.

Вещей у меня - два чемодана. Оставил вообще всё. Там дочка... Только свою тачку забрал.

Вытаскиваю чемоданы из машины.

Отдаю братьям. Сам достаю кота.

- Это Иваныч мой.

Кота забрал. Жене он не нужен. А для меня память о друге.

- Ты пассатри как глаза закатил! - угорает над котом Ник. - Цокнуть только осталось. Бывалый!

Пытается погладить. Получает раздражённо лапой по руке.

Иваныч - помесь бульдога с носорогом. Родители явно были породисты, и как все аристократы по характеру - не очень. Иваныч унаследовал. Возможно, даже превзошёл.

- Ну и морда! - с сомнением смотрит на него Добрыня. - Ты чо - его бензином кормишь?

Да, генетика у аристократов тоже хромает. И Иваныч собрал дефекты.

Морда у нас выразительно недовольная, суровая. Непропорционально длинные клыки торчат вниз, искажая морду лица и придавая свирепости.

Помимо этого, Иваныч, мнит себя периодически кормящей матерью. И без зазрения совести пиздит отовсюду котят и тащит домой. И вообще, всё тащит.

- Иваныч у меня рецидивист, киднеппер. Последний раз вообще цыпленка откуда-то припер.

Разворачиваю его мордой к Нику.

- Вот этот дядька - мент. Будешь воровать чужой приплод, он тебя посадит!

Смеясь, заходим в дом.

- А семейство-то где? - оглядывает убитую хату Добрый.

- А всё, нет больше моего семейства, - отпускаю первым кота и взъерошиваю растерянно шевелюру.

- В смысле?!

- Развелись.

- Понятно... - дергая бровями переглядываются мужики.

Добрыня ставит коньяк на стол, доставая из пакета рюмки.

- Рассказывай...

- Да... - морщусь. - Рассказывать особенно нечего. Сашеньку мою распрекрасную понесло в "люкс". А я не "люкс", я надежный как мой уже побитый жизнью, но вездеходный Ровер. "Эконом", как она выразилась. Зацепило...

- Ну, послушай, мало ли что женщина в ПМС ляпнула от обиды, можно же как-то ей мозг продуть, смазать там... - разливает Добрыня. - За приезд!

Чокаемся.

- Понимаешь, Добрый... Такой "эконом" как мы, спасает этот "люкс" из всех пиздецов. В авариях достаем, при пожарах на руках выносим... Врачи у нее - эконом, менты - эконом! А у меня друг полгода назад погиб, такую вот люксовую спасая. В общем, нет. Пусть ищет себе "люкс", раз я не устраиваю. А дочка подрастет и...

Заберу!

- Ты понимаешь, в чем пиздец. Я же всё для неё… Мы с ней познакомились, когда я ее из горящей тачки вытащил. Захотела замуж - пожалуйста! Захотела в Москву, я замутил перевод из Сибири в Подмосковье. А потом Сашенька захотела губы… Ладно, черт с тобой. Потом - сиськи. О-кей! Лишь бы ты улыбалась! А потом новые подружки ей объяснили, что я не предел мечтаний с её данными! Нахуй это всё. Чтобы я еще хоть каплю своей жизни потратил на баб… Нет. На этом всё. Аскеза у меня. Дом я продал, купил им с дочкой квартиру. Буду Алиску на каникулы пока забирать. Я сменами работаю, по-другому- никак. Она ещё у меня маленькая, одну не оставишь.

- Если что, у тебя и братья есть, - тянет мне пятюню Ник. - Приглядим! У Добрыни Знаешь Вера какая?!

- Какая?

- Вот с таким сердцем человечище! - разводит руки, показывая величину сердца.

- Да? Я что-то уже и не верю, что такие женщины бывают. Добрый, в свою бригаду возьмёшь?

- Вакансий нет, Север. Но что-нибудь придумаем.

- А чо хата такая убитая? - проводит Ник по обшарпанному косяку рукой.

- На что хватило, - развожу руками.

Хотя на фото риэлтора выглядела приличнее.

- Отремонтирую, второй этаж дострою. Зато в центре и своя земля есть. По цене земли, считай, и купил.

- На двоих хозяев дом, да?

- Да.

- А кто там?

- Никого пока. Продаётся. Поможете старый хлам вытащить? - дергаю деревянную дверь кухни.

Вместо стекла в двери фанера.

- Не открывается... забита, что ли, не пойму?

Упираясь в косяк одной рукой, второй рву на себя со всей силы.

Треск...

И дверь отлетает вместе с петлями.

Взвизгнув, какая-то полуголая пигалица с кудрями во все стороны закрывает рукой грудь. С головы падают на пол массивные наушники. В ужасе глядя на меня, хватает со стола огромный разделочный нож, выставляя лезвием в мою сторону.

- Вы кто?!

- А Вы?..

От автора: С новинкой нас, дорогие мои! Добавляем историю в библиотеку и поехали... Завтра следующая глава!

Мошенник и Идиотина





Иваныч





Глава 2 - Черная полоса


Разложив на столе кухни документы, мы вчетвером таскаем их из рук в руки, чтобы ознакомиться.

Соседка моя уже приодета в великоватый ей махровый халат с принтом Губки Боба в полный рост.

Мелькнувшие на мгновение зачетные формы полностью рассексуалены.

Один глаз довольно ярко накрашен, второй нет.

С подозрением смотрит на технический план моей половины и мой паспорт. Имитируя вид серьёзной женщины даже нацепила на нос очки. И озадаченно покусывает губу.

Как бы ей подсказать, что в халате с Бобом и одним накрашенным глазом имитировать важность бесполезно.

Мадам вообще архи странная...

- Дозоров Север Гордеевич... - сравнивает данные с паспортом.

Поднимает на меня взгляд.

- Это не настоящее имя, - подозрительно. - Нет такого имени - "Север".

- Ага. И паспорт поддельный. Девушка, вы отвлекаетесь от вопроса, - разглядываю ее паспорт. - Так... Ирина Алексеевна Идиотина...

- Попрошу! - возмущенно. - Идионина.

Добрыня закашливается, пытаясь сохранить серьёзное лицо.

- А... Извините, - чуть заметно закатываю глаза.

На ее документах кухня - часть ее квартиры и расположена на ее половине. На моих документах - часть моей квартиры. План не совпадает. Намутила что-то эта мадам...

- Нормальное кино, - отбрасываю сердито ее документы на стол. - Чего Вы мне эту Филькину грамоту суете? Вот мой документ новее по дате. А значит, кухня - это моя территория.

- А-а-а! - параноидально прищурившись, вскрикивает она, обличающе тыкая в меня пальцем. - Я поняла! Вы - мошенники. Немедленно убирайтесь из моего дома!

Схватив свои документы, отбегает от стола, застывая в проёме разрушенной стены.

- Ко мне сейчас гости придут, - неуверенно. - Пятеро человек. Мужчин...

Лицо ее полыхает алым.

Генг-бенг снимать? - хочется съязвить мне.

- Надеюсь, не на мою кухню? Потому что, я против. А стену придется восстановить.

- Вы слепой? - взмахивает бумагами. - Здесь дверь была. На МОЮ кухню.

Дыра неровной формы, кирпичи торчат.

- Я... делаю арку! Мой дом, моя кухня - что хочу, то и делаю, - тут же реагирует на мой скептический взгляд.

Не была бы такая странненькая, я бы сказал, что хорошенькая. Но... начиная с рыбного комбинезона на веревке и халата с Бобом... Опять же эти крупные кудри, как абажур. Так, по-моему сто лет уже не носят.

Дама явно с диагнозом.

- Я сейчас полицию вызову! - угрожает с опаской.

- Это я сейчас полицию вызову, - утомленно смотрю на нее. - У меня право собственности на на эту... - тыкаю пальцем в направлении пола на каждое слово, - чертову... кухню!

Замечаю, что испачкал где-то руку.

Встаю, чтобы помыть.

- Это мой кран! - возмущенно вскрикивает она. - Я его устанавливала!

- Мне вырвать, свой поставить?

- Только посмейте! Всё, я звоню!

- Не утруждайтесь, "все здесь", - достает Никита корочки, показывая ей. - Мы точно не мошенники.

- Так вас еще и менты крышуют! Я в прокуратуру сразу пойду.

- И в психушку по дороге загляни, - бормочу недовольно, умывая лицо.

По инерции ищу взглядом полотенце. Не собираясь, конечно, пользоваться чужим. Просто по инерции.

Ирина выдергивает его у меня из под носа.

- Нет!

- И не собирался, - стряхиваю руки.

Капли летят на пол. И нечаянно попадают на какую-то мазню краской на холсте, которая лежала под полотенцем на кухонном столе.

Она возмущенно ахает, сгребая и картину.

- Мужики называется! - обиженно. - Пришли три здоровых лба к девушке...

Лбы мы и правда здоровые. Особенно Саяновы. С детства богатырской комплекции - два на два. В косяк не входят. Я на их фоне, конечно скромнее. Да и со всем этим пиздецовым разводом высушился до голого рельефа. И еще мы все небритые как лесники.

- И прессуют!

- Да кто Вас трогает, любезная? - возмущенно застываю я.

- А вы вообще пьяный и корочками мне тыкаете! - на Ника. - От вас спиртным несёт!

- Я вам их показал, чтобы успокоить, вообще-то. И доказать, что Север не мошенник.

- Уходите. Все претензии через суд!

- Да с чего ради? Садись, разбираться будем, - показываю ей на стул.

Бросает взгляд на себя в зеркало, висящее на стене. Смущаясь, пытается пригладить поспешно свой абажур, а все остальное удержать под мышкой второй руки.

- Нет! Я вас боюсь.

- Брейк, - объявляет Добрыня. - Походу, вас обоих поимели. Ирина Алексеевна, можно я еще разок взгляну?

- Нет... - прижимает крепче к груди бумаги.

Бесит.

- Добрый... Ник... Что-то у меня терпения на мадам не хватает. Пусть пока осмыслит.

Машу им головой на выход из кухни.

Уходим на мою половину, в комнату.

- Черная полоса - она такая... - зло швыряю документы. - Про все сразу!





Глава 3 - Приличные люди


- Идионина! Зайдите.

Схватив кофту и рюкзак со стула в коридоре, захожу в кабинет.

В рюкзаке все мои документы. Не рискнула оставить дома. Двери на мою половину теперь нет. Заходи, бери что угодно! Мало ли что этим мошенникам в голову взбредет, да?

Вообще, кроме документов брать у меня нечего. Все вложено в этот дом. В половину дома, вернее. Мне срочно нужно было купить какой-то угол, чтобы комиссия по опеке отнеслась к моей кандидатуре более благосклонно. Выбор был невелик на мои деньги. Либо однокомнатная в жопе мира. Либо половина сильно немолодого дома в центре. Но здесь свой двор. А у меня же Васька... Он котёнок уличный, ему будет в четырех стенах очень тяжело. И я выбрала дом. Там качели и мангал.

- Здравствуйте!

Присаживаюсь к столу детского психолога, пытаясь держаться дружелюбно и уверенно.

Я даже одета сегодня "прилично", потому что в прошлый раз мне намекнули, что это повлияет на решение совета.

Расправляю длинную юбку.

- Здравствуйте... - тяжкий долгий вздох.

Ну чо начинается опять?! Вздыхает она…

- А Вы Заботкину кто, напомните, тётя?

- По матери. Ирина Алексеевна я.

- А бабушек у него нет?

- Есть. Но одной он не нужен. А со второй не знаком. И она знакомство не планирует.

- Хм... А кем вы работаете?

- Я актриса. ТЮЗ.

- Наш ТЮЗ? - удивленно.

- Да-да...

- Не видела Вас там.

- Я... пока что в массовке. Второй состав.

- Мм. Нечем мне Вас, Ирина Алексеевна, обрадовать.

- Почему?.. - задерживаю дыхание.

- Ну, вот смотрите. Вчера у нас с детьми был психологический тест. Они рисовали самого близкого человека и себя рядом с ним.

Показывает на стопку рисунков поменьше.

- Здесь у нас дети, со здоровым отношением к близкому человеку. А здесь...

Показывает стопку побольше.

- С нездоровым. Угадайте, из какой стопки я достану сейчас рисунок Василия?

Судя по вводной из "плохой" стопки.

- У нас с Васей все хорошо! - возмущенно вскрикиваю я, защищаясь заранее.

- Давайте посмотрим вместе.

Достает рисунок. Там полный арт-хаус!

- Да он не умеет просто рисовать.

- Дело даже не в самих фигурах. Посмотрите какие он выбрал цвета. Только коричневый и фиолетовый. Это значит, вы его подавляете, вызываете у него депрессию, страх.

- У Васи?! Вы общались вообще с Васей? - скептически заглядываю ей в глаза.

Вася и депрессия - это антонимы. Собственно, как Вася и страх.

- Да. Я попросила, чтобы он охарактеризовал вас.

- И как он меня охарактеризовал?

- Он сказал "ругает меня".

- Конечно ругаю! Вы Васю-то вообще видели? Общались с ним?? - с сомнением переспрашиваю я.

- Я спросила, что Вы делаете на его рисунке. Он сказал - это похороны.

- А! Так это сюжетный рисунок. Мы действительно хоронили его палочников неделю назад. Они почему-то сдохли.

- Я не могу рекомендовать вас пока как опекуна. Извините.

- Да за что?! Вася любит меня, спросите его. В конце концов, именно меня он нарисовал, как самого близкого человека! - машу рисунком. - Вы все неправильно интерпретировали. Давайте, позовём Васю?

Смотрит на часы.

- Мой рабочий день уже закончен. Давайте сделаем так... Я попрошу отложить решение по вашему вопросу. И поработаю с Васей с помощью других методик. Вы же забираете его на выходные?

- Да. Но только на один день. На субботу.

- И приеду к вам как-нибудь, посмотрю на ваше взаимодействие в естественных обстоятельствах. Вы не против?

- Да, конечно...

Опять всё откладывают!

- Спасибо.

За то, что хоть совсем не отправила лесом.

Понурая выхожу из кабинета.

Иду в детский корпус, жду внизу, пока Вася выйдет ко мне. Я всегда его забираю в пятницу вечером.

Очень тяжело тут находиться. В детстве ужасно боялась попасть в интернат. До фобии. Мать пугала нас так маленьких, когда мы не слушались. Я не спала ночами, в ужасе представляя себе, что такое этот "интернат". И представлялось что-то равнодушное, неуютное, вызывающее сосущее чувство тихого страха в животе. А сейчас она смеется вспоминая это, словно это была классная шутка! А я не смеюсь.

Вася, конечно, не я. Он у меня адаптивный и позитивный. Иногда, даже слишком.

Вася - сын моей бестолковой старшей сестры и ее урода-мужа. И нет, они вовсе не неблагополучная семья. Деньги у Урода есть. Просто он Урод.

От отца Ваську забрали четыре месяца назад. Урод не давал нам видеться почти год. У него скоро суд по лишению прав, а я пытаюсь забрать из интерната моего хулигана и балбеса Ваську, пока его не пристроили в какую-нибудь чужую семью.

- Здарова! - вылетает в кепке набекрень.

Даёт мне "пять".

Урод его отправил в первый класс в шесть лет. И Вася категорически завалил год. Потому что с ним никто не занимался. Да и рано ему было в школу. Он до сих пор не пишет и почти не читает. Зато считает прекрасно! Особенно денежки. Деньги Вася копит. На... самолёт.

- Почему-почему-почему ты нарисовал нас коричневым и фиолетовым?! Вася!! - беря его за руку, вывожу на улицу.

- Мне других карандашей не досталось. Только коричневый и фиолетовый. А чо?

- Класс! - расстроенно ною я. -Теперь они считают, что у тебя депрессия! И что ты меня боишься. А сами не дали тебе нормальных карандашей.

Расстроенно оседаю на скамью.

- Шлем купила?

- Я не могу... Это очень дорого. А у нас с тобой сейчас полный швах по бабкам. Не вздумай сказать в интернате!! - опомнившись, шиплю на него я. - И вообще рассказывай только хорошее. Как мы пирог пекли. Или как... оригами делали.

- И под-жи-га-ли! - радостно.

- Нет-нет! Это не рассказывай. И как палочников хоронили тоже больше не рассказывай. Про самокат лучше. Что мы купили тебе самокат, - поднимаюсь со скамейки. - И как ты обои выбирал в комнату. Как клеили. Это можно.

- А как я клей поел и блевал?

- Нет, это не нужно!

- Всё самое интересное нельзя, - недовольно.

Нервничая, шарюсь в сумке, доставая сигарету.

- Про сигареты - ни-ни! - прикуриваю, щелкая зажигалкой.

- Как я курил?

Было дело, стащил, поросёнок такой! Теперь прячу надёжнее.

- Вообще слово такое забудь - сигареты!

- Дай папироску! У тебя штаны в полоску! - щурится хулигански.

- Нет, - нажимаю ему на нос. - Мы офигеть какие приличные, усёк? Не курим, не пьём, матом не ругаемся. Не воруем. И не дерёмся.

- А чо мы тогда делаем-то?

- Да черт его знает… Что они там делают, эти “приличные”.

Веду его домой через супермаркет. Покупаю парочку недорогих угощений. Вася непритязателен. Ему важнее сам факт, что можно распихать вкусняшки по карманам.

Вижу, как тайком прихватывает с полки порционный шоколад.

- Так! Быстро положил!

- Да ничо не будет, - заговорщицки. - Мы так делали.

Бегает из интерната по округе. Испортят там его мальчишки окончательно.

- Положил! - сурово смотрю на него. - Ухо щаз откручу!

- Ну бабок же "швах"... - делает большие глаза.

- Мы не ворьё. Мы заработаем. Хочешь, я тебе сосиски куплю на огне пожарить?

- Ла-а-адно...

Со вздохом выкладывает на полку.

- Про ухо тоже не говори, - предупреждаю его.

Закидываю в корзину молоко, хлеб, масло и пачку сосисок.

Хлеб не свежий… Но другого нет. Ладно, сделаю гренки.

Пока плачу на кассе, вижу как стоя в тамбуре супермаркета, Вася рисует на пыльном стекле пальцем: "Х", "У".

- Вася, нет! - кричу, хватая пакеты.

Разворачивается, шкодно глядя на меня и пряча рисунок за спиной.

"ХУ - АНХЕ" - дописываю я, дергая с вызовом ему бровями.

- Чо это?

- Река такая...

Рассказываю ему, что у нас теперь есть соседи. Сомнительные. Дядьки, которые хотят захватить нашу кухню. Возможно, это мошенники. И нужно быть очень осторожными.

Дырку в стене я пока задвинула шкафом. Но этот Север и сам такой шкаф, что мой шкаф нервно курит в сторонке.

Участковый мне ничем помочь не смог. Сказал, что документы соседа в порядке. И решать вопрос нужно только через суд.

Суд… Мало мне судов?

- Давай ему устроим! - радостно.

- Нет. Мы не такие.

- Такие-такие!

- Вася... нет.

Заходим во двор.

На нашем мангале этот мошенник уже что-то там жарит! Самого его нет. Дверь на его половину открыта.

Застываю, чувствуя обворожительный запах поджаристого мяса с дымком.

На шампурах смачные куски мяса, разбавленные маленькими луковицами и помидорками. Шкварчит всё...

А на отдельном шампуре запекаются крупные куски чиабатты.

Это противозаконно так делать рядом с экономящими на еде соседями!

- Капец.

Сглатываем с Васей синхронно слюну.

- Давай, возьмём один? - шепчет мой бандит.

- Нет.

Цокнув, Вася недовольно идет на наше крыльцо. Ведя рукой по низенькому частоколу, разделяющему нашу территорию. Мангал стоит у забора, ровно на середине участка. Я привыкла считать его нашим.

Бросаю взгляд на враждебные окна соседа.

Расхозяйничался тут!

От автора: Дорогие читатели, сегодня (22.05) скидка 25% на все мои книги. Приглашаю погулять по библиотеке и выбрать себе интересное:





Глава 4 - Идиотины


- Папочка... - воркует со мной по телефону моя Алиса. - Я нарисовала тебе новую машину.

- Класс. Какую?

Поставив телефон на громкую, режу овощи.

- Мама хочет май-бабах какой-то. Ее нарисовала.

- Май-бабах пусть будет маме. А я уж как-нибудь на своём вездеходе, - очень стараюсь не добавлять к словам яда.

Алиска и так тяжело переживает мой отъезд.

- А ты правда теперь в жопе мира?

Чо, мля?!

Застываю с тарелкой в руках у выхода.

- Чего?

- Мама бабушке говорила, что ты уехал в жопу мира, - заговорщицки снижает голос.

- Нет, не правда. Мама пошутила. Я в очень хорошем месте. У меня здесь двор, мангал, качели... Скоро я заберу тебя в гости.

- Элис, ты с кем там? - слышу Сашин голос.

Интонации изменились до неузнаваемости в последнее время. Стали какие-то стервозно-противные. Впрочем, и мимика поменялась тоже. От девчонки, в которую я втрескался в свою первую смену Спасателем не осталось практически ничего. Любовь заканчивается. Брак никакой гарантии, увы, не дает.

- С папочкой!

- Дай-ка... Привет, Дозоров.

- Привет...

- Истерика закончилась?

- Ты что-то хотела?

- Да. Конечно! Я бы хотела чтобы мой мужчина адекватно реагировал на вызовы, а не сливался, как мальчишка при малейшей критике.

- Ему и расскажешь. От меня что надо?

- Элис в следующем году идет в школу. Я хочу, чтобы она пошла вместе с дочкой Алины в частную гимназию. Цена вопроса один миллион в год.

- Саша, спустись на землю. Алиска пойдет в обычную школу. Всех благ.

Скидываю вызов. Перезванивает со своего.

- В гимназии она будет до семи вечера. И я смогу работать там, где хочу. Полный день.

- Не вопрос. Работай, зарабатывай, оплачивай сама свои капризы и удобства. Я вопрос алиментов полностью закрыл. С лихвой. Теперь в Москве она на твоем содержании, а здесь у меня - на моём.

- Почему ты не хочешь сделать это ради неё?!

- Ради нее, это ты садишься на поезд, приезжаешь ко мне сюда, и она живёт счастливо с мамой и папой, и сама прекрасно ходит в первый класс. До школы два квартала. Вот это ради нее. Все остальное - ради тебя.

- Ну почему, скажи мне, ради меня ты не готов на такой крошечный подвиг, как сменить свою долбанную работу?!

- Слышь, дорогая... - взрываюсь я. - Я тебя вытащил из горящей тачки. У меня ожог десять процентов тела. Вот это подвиг! Ясно?

- Нет! Это твоя долбанная работа! За которую платят три копейки. Ты уже "вытащил". Все! Мне теперь всю жизнь молиться на этот эпизод?!

- Вообще-то, да. Потому, что если бы меня не было на этой "долбанной" работе, этот ожог был бы у тебя на лице и груди. Если бы ты вообще после этого "случая" была.

Честно говоря, самому мерзко объяснять ей это, никогда не припоминал ей этого раньше. Вытащил, и вытащил. Но, сука...

- Нет, милый, так не работает. Нельзя на одном подвиге ехать всю жизнь! Ты держишься за свою работу, потому что ты так самоутверждаешься. Что ты герой! - пренебрежительно. - А твоя семья сидит без денег. Повзрослей уже! Мужчина должен зарабатывать хотя бы пятьсот.

Моя семья никогда не сидела без денег. И мне хочется спросить у нее в запале ссоры, на чьи деньги у нее квартира в Подмосковье и сиськи. Но пошла она нахер, не буду опускаться до упрёков.

- Дай угадаю... это тебе твоя психологиня Алина подсказала?

- Какая разница?! Это же правда!

- Сань, иди в пень, короче. Я не хочу жить в Москве. Мне ее ритм и райдеры не подходят. И ты, напомню, из Кемерово. Твой батя бухал, а мама продавец в продуктовом. Ты выходила замуж за обычного спасателя. Ты этого хотела сама! Откуда такие запросы, вдруг?

- Не "Сань", а Алекса! Я официально поменяла имя, понял?

- Ебать... Алекса Геннадьевна Мартынюк?!

- Отчества давно уже никто не использует в современном мире.

Мы точно в разных мирах.

- А фамилию - не меняла. Я всё еще Дозорова. Так что у тебя всё еще есть шанс. А пятьсот - это минимальный прожиточный минимум в Москве на семью. Минимальный!

- Меняй фамилию.

Скидываю вызов. Снова перезванивает.

- Хватит бросать трубку.

- Мне не о чем с тобой говорить.

- А как же дочь?

- Ну, ок, давай.

- Мне нужно, чтобы ты подписал бумагу на смену ее имени.

- Чего?!

- На Элис. Я заказала ей натальную карту. Этот вариант имени сделает ее более успешной.

- Там угол есть рядом с тобой какой-нибудь? Ударься об него. Моя дочь - Алиса. Алиса Северовна Дозорова. Так и останется.

- Послушай! Этот астролог сопровождает серьезных бизнесменов. Точно не тупее тебя!

- Так, всё.

Скидываю вызов, в бешенстве разнося эту чертову кухню. В мыслях, конечно.

- Мясо!! - вспоминаю я.

Застываю на крыльце.

Зажав подмышкой Иваныча, какой-то пацанчик возраста моей Алиски отщипывает от чиабатты кусок и потыкав его в жирное мясо, засовывает в рот.

- Иваныч, ты где пацана спёр?! - озадаченно вопрошаю к коту. - За человеческого детеныша нас точно посадят!

Дернувшись, пацан роняет кота и разворачивается ко мне, округляя глаза.

- Чего стоишь? Крути шашлык, видишь горит?

Повращав настороженно глазами, берётся за деревянные ручки шампуров.

- Резвее давай. Эх, подгорело немного, - помогаю ему. - Тебя как зовут-то, человеческий детеныш?

- Вася.

- Ты чей?

Точно не соседкин. По возрасту не срастается. Хотя…

- Мм... пока не ясно, - озадаченно отвечает он.

- Как это так?

- Вася! - вылетает на крыльцо соседка. - Немедленно иди сюда!

Сегодня без всяких абажуров. Светлые волосы собраны в шишку на затылке. Взгляд липнет... Это всё из-за длительного воздержания, конечно.

- Вася! Ну я что сказала?!

- Пойду... - тяжко вздыхает пацанчик.

- Мама?

- Тётя.

- Держи-ка... - отдаю ему два шампура. - Потом сюда вернёшь, как съешь.

А то стоит ребёнок, слюной истекает.

Василий в радостную припрыжку скачет к крыльцу.

- Вася, немедленно верни, - тихо уговаривает его соседка.

- Нет! Он угостил.

- Нельзя брать у чужих.

- Можно!

- Вася...

Уворачиваясь от неё, забегает домой.

- Да отстаньте вы от него. Пусть ест.

- Нам ничего не надо. У нас все есть!

- Кроме слова "спасибо"?

Захлопывает обескураженно рот.

- Спасибо! - обиженно. - Но больше ничего моему ребёнку давать не надо. Я учу его, ничего не брать у посторонних. Это опасно!

- Боитесь, отравлю? - ухмыляюсь я.

- Не исключено.

- Прекратите, я же своё отдал.

- И тем не менее. Больше не нужно!

Развернувшись, заходит в дом. Слышу, как запирает дверь.

Идиотина, одним словом... Кругом идиотины. Уйду в монастырь!





Глава 5 - Отвоевывать интересы


Пока Вася с аппетитом и обжигаясь уминает мясо прямо с шампуров, сев рядом, выговариваю ему.

Но боюсь, что за его ушами так трещит, что он не слышит.

- Вася, ты меня слышишь? Ва-а-а... - засовывает мне в рот кусок шашлыка.

- Боже, как вкуфно... - жую. - Какой кошмар, Вася. Мы опять ведём себя неправильно.

- Мы никому не скажем, - откидываясь на стуле, сыто щурится, отдавая мне шампур с двумя оставшимися кусочками.

Философски вздыхая, доедаю.

Прячась за тюлем смотрю в окно на улицу.

Ушёл уже.

- На улицу без меня не выходить.

Что же делать с кухней? Можно, конечно, купить маленькую плиту и мыть посуду в ванной...

Но ты когда-нибудь научиться отстаивать свои интересы, Ирина Алексевна? Или так и будешь доживать эту жизнь бесправной лохушкой. Ты за эту кухню за-пла-ти-ла! За каждый сантиметр. Она - твоя!

С сосущим чувством внутри, иду отвоевывать интересы. Боец из меня так себе. Но я учусь. За Васю без вариантов мне придется с этим миром все время бороться.

Ну нет у нас никого рядом сильного и порядочного. Одни сволочи.

Да и вообще, где те порядочные, мне лично не встречались.

Упираясь двумя руками в стенку шкафа, сдвигаю его немного в сторону от разобранного дверного проёма.

Вася с любопытством заглядывает на кухню.

Отвожу его за руку к столу.

- Садись-ка, рисуй давай меня и себя. Будем репетировать нормальность и семейную идилию.

Возвращаясь к узкому проходу в проеме, выглядываю осторожно на кухню.

Встречаясь глазами с двумя огромными зелёными блюдцами! Свирепыми!

Предупреждающе шипя, кот, сидящий на моем невысоком холодильнике, прижимает уши.

Вскрикнув, дергаюсь назад.

Врезаюсь затылком с шкаф.

- Ааа!...

Поймав лёгкую контузию, тру затылок.

- Мммм.... ррр... пшш! - доносятся угрожающие звуки.

Ну еще чужие коты по моим столам не бегали!

Решительно высовываюсь снова.

- Брысь!

Кот резко лупит лапой, намекая, что "ты здесь не пройдешь"!

Едва успеваю увернуться.

Меняет позу, крутит жопой, словно прыгнет сейчас на меня.

- Морда наглая...

Приношу свой веник с крыльца.

- Уходи, - тыкаю в него. - Кыш! Брысь!

Вцепившись в веник, кот ожесточенно терзает его задними лапами. Так и стягиваю этот комок ярости с холодильника на пол.

Резво приземляется на лапы, как и положено. И словно не вел себя минуту назад как психопат, лениво уходит под кухонный стол.

Захожу на СВОЮ кухню. Включаю чайник. На МОЕЙ газовой плите стоит еще один чайник. Новенький стальной. Не электрический, а обычный. Смотрю на себя в его отражении, слушая, как начинает тихо шуметь от нагрева мой.

- И зачем только такие покупают? - бормочу с недоумением, касаясь пальцем хромированной поверхности.

Электрические же удобнее.

- Из них чай вкуснее, - мелькает фигура в отражении за моей спиной.

Испуганно дергаясь, отлетаю в сторону.

- Разрешите?.. - включает плиту.

В шоке смотрю на его голый брутальный торс. Ниже пояса спортивные серые штаны.

- Вот...вот... вы... вы... - заикаясь тычу в его сторону пальцем. - Так сюда выходить не надо! - рожаю наконец-то месседж.

- Кто ж знал, что вы не с концами забаррикадировались? - иронично.

Потеряв дар речи, молча завариваю нам с Васей по пакетику чая.

Ну не люблю я мужчин!

Нет, я и женщин в целом не очень. Но мужчин еще и побаиваюсь.

- С чего это?... Это моя кухня...

- Нет, мадам. Кухня - моя. Но, так и быть, силой вас выселять не стану, пока мы юридически это не выясним. В понедельник предлагаю совместно двинуться к юристу.

У меня денег нет...

- Хорошо, - соглашаюсь я. - Но юриста выберу я.

Не надо мне подсовывать своих мошеннических юристов!

Чувствую спиной его движения по кухне так, словно он касается своей грудью моей спины. Волосы становятся на теле дыбом. Надеюсь хотя бы от ужаса, да, Идионина?

Конечно же, конечно! От чего же еще?

Становится тесно, душно, жарко.

Он заваривает свой чай в обычный такой заварник "моего детства". Белый с цветочками. Сыпет листовую заварку, траву какую-то. Кипяток льётся... от аромата кружится голова. А наши недорогие пакетики пахнут ароматизатором, хотя написано на чае, что он их не содержит.

Все врут!

Достаю остатки печенья из шкафчика и поставив все на поднос иду к проему.

Застываю. Шкаф я отодвинула лишь немного и с подносом не пройти.

Утомленно вздохнув, прямо как его кот, Дозоров обходит меня и сдвигает шкаф до конца в угол.

- Прекратите его тягать туда-сюда. Если я захочу зайти на вашу половину, меня он не остановит. Но я не захочу.

Растерянно стою с подносом, наблюдая, как он из моего холодильника достает кефир и наливает коту.

- Это мой холодильник... - расстроенно заявляю я.

- Нет, Ирина Алексеевна. Это мой холодильник. Он есть в описи вещей, которые я покупал вместе с домом. Как и стиральная машинка, плита...

- Стиральная машинка и плита здесь были. Но холодильник уже купила я!

- А где мой? Здесь должен быть холодильник.

- Выбросила... - вздыхаю. - Он был сломан.

- То есть, вы выбросили мой холодильник?

- Да он был мой! Я выбрасывала свой! Сломанный! Я с ним купила дом!

- Короче, пока не выясним все юридически, объявляю этот общим.

Ставит кефир обратно.

Ну вот и что тут скажешь?!

- Раз уж так! Я эту кухню драила три дня...

- Нда? - ведет пальцем по грязному окну.

- Да! Вот на окно уже сил не хватило. Окно - за вами.

Вздернув подбородок, ухожу на свою половину.

А на ночь все равно задвигаю шкаф. Потому что боюсь. Шкаф не остановит, но я хотя бы услышу...

Валяюсь с ночником и книгой, не понимая сюжета и думая о том, где взять деньги. В театре я получаю крохи, но... это моё. Это мечта! Это...

Смотрю на вспыхнувший экран телефона.

Урод: "Ира, привет! Выйди на минуту. Я тебе денег привез. Знаю, Васька у тебя."

Поймав лёгкую паническую атаку, мечусь между тем, чтобы не отвечать и тем, чтобы выйти, взять деньги! Они так нужны...

Но он не денег хочет дать. Хотел бы, молча перевёл. Он хочет на этом поводке поизмываться надо мной.

Хожу нервно по комнате.

Но это Васины деньги. Он обязан содержать сына.

Нет, не пойду!

Сходи, забери молча и всё.

Фу, меня сейчас стошнит. Не могу.

Ты не можешь, а ребенок у тебя одни сосиски и кашу ест! Вот уже у соседа побирается. А к юристу ты на какие деньги пойдёшь?!

Беру себя в руки, надеваю толстовку-балахон, словно доспехи.

Поглубже прячусь в капюшоне.

Трясясь от обиды, отвращения и ненависти решительно иду к нашей калитке.

Фасадный забор у нас невысокий кованый, оплетенный плющом. Сверху острые копья.

Мне он примерно по плечи, а Уроду по грудь. И я не собираюсь выходить за него.

Темно, едва горит только моё окно от ночника.

- Давай деньги, - останавливаюсь рядом с ним.

- Ты хоть выйди.

- Нет.

Надеюсь, этот Дозоров запер дверь на ключ!

Отчитывает несколько купюр. Держа двумя пальцами протягивает мне.

Быстро сгребаю в охапку, пытаясь одернуть руку. Перехватывает другой рукой меня за запястье.

- Отпусти! - вскрикиваю, роняя деньги.

Они слабо разлетаются по двору.

- Ну что ты бегаешь-то от меня, Ириска?...

- Пусти, урод! - задохнувшись, дергаю руку.

Получается так жалко и слабо, что аж противно от себя.

Боковым зрением замечаю огонёк сигареты в нескольких метрах.

- Мужик, тебе сейчас ириской все пломбы вырвет. Вместе с зубами. Убрал щупальца.

Вздрогнув, урод, отпускает. И растворяется в темноте.

Север подходит ближе, включая фонарик на телефоне. Поднимает купюру, протягивает молча мне.

Забираю, поднимаю еще одну. Остальные в темноте уже и не найти, наверное.

Надо бы сказать спасибо, но я сейчас ничего не могу сказать...

Опять у меня все есть, кроме денег и "спасибо"!

Молча сбегаю.

Ладно, помою за него окно. Спасибо таки на хлеб не намажешь.

Ругаю себя за то, что опять сдулась, вместо того, чтобы выдать Уроду несколько отрепетированных миниатюр. Никак не удаётся мне эта чёртова роль.

Вообще, кочергой надо было ему всечь! Лежала же рядом...

Но, каждый раз я вот так. Ненавижу его. Урод…





Глава 6 - Прекрасное


С утра, после контрастного душа выхожу во двор.

Сирень цветёт, птички поют... Господи-Боже, кайф какой! - дышу полной грудью. Растворяюсь в моменте...

Чувствую, как в одно мгновение вдруг отваливается все напряжение Москвы.

Семь лет как один день пролетели. Ничего не помню вообще. Дорога на работу два часа, дорога обратно два часа. Доп смены бесконечные, чтобы побольше заработать.

Устал...

А здесь, словно другой мир. Медленный. С живыми запахами, звуками, с людьми смотрящими в глаза. И без тревожного ощущения, что куда-то не успеваешь.

У соседке на крыльце цветы в горшках. Горшки старенькие, еще из прошлого века. Некоторые расколоты. И крыльцо не новое, но есть в этом что-то кайфовое тоже.

Там где-то чуть дальше слышна уже жизнь города. Там минут пятнадцать пешком и центральный проспект. Но в нашем аппендиксе хорошо, спокойно.

А вот вчера было не очень.

Засовываю сигарету в зубы, замечая, как лёгкий ветерок кружит по двору пятитысячную купюру вместе с небольшим количеством мусора.

Подхожу, ловлю ее. И придавливая маленьким цветочным горшком оставляю на оконном отливе.

Остальное - не мое дело, в общем-то.

Из приоткрытого окна музыка.

Саундтрек: Шадэ - Ву Индия

Оставив прикуренную сигарету на приоткрытом кухонном окне, иду за кофе.

Выливаю из турки в кружку и высовываюсь в окно за своей сигаретой.

Ну какой кайф...

Вспоминаю, что соседка просила не ходить с голыми торсом. Но чо уж... докурю, пойду оденусь.

Слышу, как она выходит на крыльцо.

- Вася! Сегодня гуляем! У нас есть бабки, - счастливо.

- Ура!!

Садясь на подоконник наблюдаю, как она пластично отжигает под музыку, рядом с несуразной но драйвовой подтанцовкой от Василия. Копна растрепанных волос пружинит в такт музыке. Широкая футболка съехала с плеча, оголив его. Подняв руку вверх рисует пальцами мелодичные узоры, крутя бедрами. Кружатся, подпевая под музыку без слов.

- На-на-на на-на на-на!

Губы мои расплываются в улыбке от этого простого непосредственного счастья этой парочки.

Замечая меня, соседка резко замирает.

- Доброе утро... - выдыхаю дым на улицу.

- Здрасте! - опережает ее Василий.

Ее растерянный взгляд, скользит по моему голому торсу.

Ну, сорян...

Гашу сигарету в пепельницу, ухожу ее сразу мыть. Терпеть не могу, когда в пепельнице бычки.

Валяясь на матрасе в комнате, слышу, как опять эта чокнутая двигает свой шкаф.

Старую дверь на кухню я собственноручно вырвал, поэтому слышно все, конечно. Каждое слово.

- ...И попкорн?

- И попкорн.

- И мороженое?

- И мороженое.

- И шлем пилота?

- Ну ты совсем то не офигевай, Вась! Нам на юриста еще деньги нужны.

- А в копилку хотя бы?

- В копилку дам, сто рублей.

- Ладно...

Гремят посудой.

- Вкусно пахнет.

- Чужое, Вась, не трогай. Не трогай! Нет! Это не наше... - шепчет ему громко.

- Одну штучку! - шепчет в ответ.

- Нет. Я куплю тебе такое.

Печенье там моё. Но уж не лезу со своими разрешениями, не для моих ушей разговор.

- Папка вчера приходил?

- Откуда ты знаешь?

- Писал что придет.

- А ты?

- А я не ответил. Пошел он в жопу, да?

- Ну и правильно.

Собираюсь на собеседование. У Добрыни пока подходящей вакансии нет, но скоро освободится вакансия на начальника караула. И я буду претендовать на это место.

Из-за переезда в Москву, я застрял в звании. И до сих пор капитан. Здесь, может, быстрее двинусь. Но надо подождать. А совсем сидеть без работы не вариант.

Тачку оставляю. Хочется прогуляться по городу.

Иду по наводке Ника в интернат. К директору. Меня должны ждать.

- Можно? - стукнув, открываю дверь.

Там сидит дама, совершенно не вписывающаяся в это место.

Яркие губы, бюст, явно подчеркнутый пушапом под распахнутым пиджаком. И острые ногти в цвет губ. Лет так... сорока.

- Извините, я наверное, ошибся, - выхожу обратно, еще раз посмотреть на табличку.

"Директор".

Уж не знаю как должен выглядеть директор интерната, но точно как-то не так.

- Мне бы директора.

- Я - исполняющий обязанности. Анна Валерьевна. Чем могу помочь? - заинтересованно разглядывает меня.

- Мм... А у меня встреча была назначена.

- Проходите. Это наверное, с бывшим директором. По поводу?

- А что с бывшим, можно узнать?

- В больнице. Надолго... - уклончиво. - И неизвестно, вернётся ли к обязанностям.

- Очень жаль. Волонтерская спасательная организация заключала с интернатом договор в рамках гранта на преподавание летом курсов по БЖД для детей.

- Бжд?

- Безопасность жизнедеятельности.

- Оу... отлично, замечательно. Я обязательно найду все договора, ознакомлюсь. Сегодня только приступила к должности.

- Я веду эти курсы. Север Гордеевич Дозоров.

- Ой, какое у вас потрясающе мужественное имя... Мальчикам в интернате очень-очень нужны преподаватели мужчины. Такие как вы. У нас с этим дефицит. Мы будем вас о-о-очень ценить.

- Давайте с расписанием определимся?

- Секунду... - клацает ногтями по телефону. - Я отвечу. Срочное.

Опускаю автоматически взгляд на ее экран, считывая нечаянно переписку.

Кухня: Анна Валерьевна, вам вырезки сколько килограмм отложить?

Анна: Пять хватит. И сгущенки с творогом положите тоже.

Кухня: Все сделаем, Анна Валерьевна.

Отвожу взгляд, рассматривая плакаты на стене. Нарисованные детскими руками. Другому директору, судя по приклеенным фото и несовпадающим инициалам.

- Так что там у нас? Расписание? А вы мне Север Гордеевич телефончик напишите. Я изучу расписание на лето и позвоню вам.

- Без проблем!

Пишу ей на стикере номер.

- Буду ждать звонка, - встаю.

Еще раз украдкой измеряет меня взглядом. На пальце обручальное кольцо, а смотрит так, словно его там нет.

Да нет у вас шансов. Я в завязке. У меня дзен, братишки и свобода. Отдыхайте, барышня!

Следом иду в качалку. Там устраиваюсь на вечерние часы инструктором по самообороне.

Ну вот, на сигареты, бензин и шашлычок уже есть. А много ли одинокому мужчине надо?

По дочке вот только скучаю очень.

И на этой эмоции покупаю на обратном пути немного ништяков, чтобы угощать соседского пацана.

Разглядывая белые облака и шапки высоких деревьев, не торопясь иду домой. А в голове музыка. Та самая. И пластично заигрывающая телом соседка.

Не, ну а чо?.. Я ж просто полюбоваться… Прекрасное никто не отменял!





Глава 7 - Бояре


В понедельник вечером, на встречу с юристом Ирина Алексевна моя прилетает в очень странном виде.

Полосатые, черно-белые чулки. Нарисованные крупные веснушки на лице. Накладные огромные ресницы. И еще неизвестно что под чёрным балахоном на молнии чуть ниже колен. А, да. И на пальце кольцо с желтым крупным помпоном, какие бывают у девочек на шапках.

Бросает на скамью явно тяжелый рюкзак.

- Я не опоздала?!

- Эм... - шокированно разглядываю ее видок. - Еще ждем.

- Уф...

Наше назначенное время уж минут десять как идет. Но юрист еще не отпустил предыдущих клиентов.

Смешная...

Стянув кольцо, кладёт его на подоконник, рядом со мной. Смотрится в зеркальце, салфеткой стирая веснушки.

- Со свидания бежала? - стебусь я.

Разглядывая, беру в руки помпон.

- Кольцо - огонь! Предложение сделал?

- Завидуете прекрасному, так и скажите... - ворчливо.

- Восхищаюсь!

- Дарю! Слабо надеть?

- Да пф...

Налезает только на безымянный. Со скрипом. Натянув по приколу, показываю ей.

- Идет?

- Идеально. В цвет глаз.

- У меня синие!

- Я про белки.

Ах ты ж зараза какая... - улыбаюсь ядовито.

Тихо поржав, пытаюсь стянуть.

А нифига...

- Так, ты чо мне подсунула? Капкан какой-то...

- Дозоров, Идионина! - вызывает нас секретарь.

Чертыхнувшись, прячу руку с кольцом за спину.

В кабинете юриста т-образный стол. Мы сидим с Идиониной напротив друг друга.

Вздыхая, юрист читает наши документы.

- С какой новости начнём?

- С хорошей! - выпаливает первая она.

- Вы не первые с похожей проблемой. И ваша самая безобидная.

- В смысле?

- Вам обязательно нужно заявить в полицию. Этих мошенников уже ищут. Они работали в связке с нотариусом. Мы вот буквально на днях поднимали все сделки, которые он провел. Другим пострадавшим повезло меньше. У вас всего лишь спорная кухня. А у людей спорные дома и квартиры.

- Ого... А откатить сделку, вернуть бабки?

- Не получится. Они оформили всю недвижимость на подставное лицо. Провели сделки одновременно. И это "лицо" покинуло страну. Предварительно сняв со счетов все суммы. Как и нотариус. И агент. И все ответственные лица. Если вы не страховали сделку... а вы ведь не страховали?

- Нет...

- Нет.

- В общем, висяк, попросту говоря.

- Господи, почему я такая невезучая? - со стоном закрывает лицо руками Ира.

- Какие у нас варианты?

- Самый экологичный - разделить кухню.

- Там едва ли девять метров, - злюсь я. - Ей окно, мне раковину?

Юрист разводит руками.

- Расширяйте свою часть за счет жилой площади. Четыре с половиной метра - это всё-таки не весь дом. Можно договориться.

- У меня за кухней сразу санузел. В него расширяться что ли?!

- А у меня четырнадцать метров комната... - ложится лбом на стол Идионина. - Мне тогда Васю не отдадут. Я по метражу не пройду. Я и так едва ли вхожу.

- А если мы сделаем пристройку? - предлагаю я.

- Мм... увы, - качает головой юрист. - Три дома по вашей улице являются объектами культурного наследия. Ваш фасад можно только реставрировать.

- Вот этот наш убитый обшарпанный фасад - объект культурного наследия?!

- Флигель боярина Сухотина. Сам дом сгорел еще при большевиках...

Ебать... - сжимаю переносицу пальцами.

Идионина потихонечку стучится лбом об стол.

- Бояре...

Замечаю на пальце помпон. Но уже не до него.

- Могу оформить ваше дело для суда.

- С кем судиться-то?!

Снова разводит руками.

- Ладно, поехали домой, боярыня. Заяву мы и сами бесплатно накатаем.

В прострации идем к машине.

Открываю ей дверь.

- Нет... - вдруг очнувшись, делает шаг назад. - Я не сяду. Не поеду. В смысле, спасибо, я ногами.

- Боишься что ли? - хмурюсь я. - У нас если что дверей между квартирами нет. Это несколько ближе, чем в одной тачке ехать.

- Я все равно...

Качнув отрицательно головой, делает еще один шаг назад.

- Нет, ты серьёзно? - закатываю глаза.

- Я люблю пешком, - кусает губы.

- Нет, я не уговариваю, мне просто интересно.

- Ну а вдруг вы меня куда-нибудь увезете?!

- Изнасилую, убью и закопаю. И буду один хозяйничать на нашей спорной кухне.

- Вот, кстати, да.

Шизо, блять.

- Детка, такие дяденьки как я, насилуют только если очень сильно попросить в правильной позе. И то под настроение.

- Вы чо, этот... из секс услуг? - брезгливо и с ужасом кривится.

- Головушку полечи. Глицинчик попей.

Машу на нее рукой.

- Давай хоть рюкзак твой довезу? Обещаю его не домогаться.

- Там все мои документы. Нет.

- Иди, короче... ногами, руками...

Пиздец, тяжелый случай.

Обгоняя ее на машине, еду домой. Как долбоеб с кольцом-помпоном на пальце.

Как назло останавливают гайцы.

Проверяют права. Гаишник подозрительно косится на мою руку.

- Запрещённые вещества принимали?

- Н-н-нет, - цежу я.

- А что это у вас?

- Обручалка, - с давлением смотрю ему в глаза. - Жена ревнивая. Чтобы издали было видно.

- Ясно... Пойдемте, в тестер дыхнем и на экспертизу.

Ну, спасибо, Ирина Алексевна! Засуну я тебе это кольцо по приезду, как заячий хвост в одно интересное место!





Глава 8 - Делать то, что должен


- Ирина Алексевна! Раковину можно как-то освободить? - кричу ей с утра.

- Да бегу я...

Скачет на одной ноге, поправляя запутавшуюся брючину на ноге.

Теряет равновесие.

С воплем машет руками, в поиске за что ухватиться. Рефлекторно подставляю локоть.

Вторая ее рука летит вниз, задевая длинную ручку моей турки для кофе.

От резкого удара турка подпрыгивает, кипяток, выплескиваясь, летит прямо в неё.

Волна адреналина ускоряет меня. И я успеваю за талию дёрнуть ее в сторону.

Все выплескивается грязной лужей на пол, нам в ноги. Турка с грохотом скачет по полу.

- Ирина, млять... - недовольно вздыхаю я.

- Меня нельзя торопить! - страдальчески.

Бросает на лужу тряпку. Моет турку.

- Значит, не занимай раковину, я тоже опаздываю.

- Можно было просто вытащить и все.

Вытаскивает оттуда кастрюлю с двумя вареными яйцами.

- А потом ты будешь верещать, что нужно было не трогать твои вещи, а просто попросить тебя убрать их?

- Да. Возможно.

- Оставила меня без кофе, - смотрю на часы.

- Яйцо хотите?

- Спасибо, у меня свои.

- Ах, шуточка ниже пояса, как пошло! - возмущенно.

- Пошляки шутят ниже пояса, джентльмены выше колен. Один хрен, короче...

Вытаскиваю сигарету, забираю ее кружку с чаем. Делаю глоток. Тёплый уже. И так себе чай, вообще-то. Кто так заваривает? С ароматизатором, что ли?

- Его же пить невозможно, - морщусь я.

- Эй! Это мой.

- Селяви. Это моя последняя минута. А у тебя явно есть еще штук десять.

Выпиваю залпом, и ухожу, прикуривая на ходу сигарету.

- Не курите в доме!

- А я в твоем и не курю!

Затянувшись, выдыхаю дым уже на улицу. Не курить в доме - это правильно. Но указывать мне в моем доме - нет.

Перед занятием с интернатовскими парнями из старших классов готовлю инвентарь.

- А можно мы просто в телефоны потупим, а вы нам поставите, что присутствовали? - подходит от них делегация в виде парня с хитрым взглядом.

- В смысле? Нет, конечно. Все будут сдавать зачёт по каждой теме.

- Да чо вы? У нас все так делают... просто ставят. Вам все равно деньги заплатят, смысл напрягаться? Мы не скажем, если что.

- Тебя как зовут?

- Лёнчик.

- Север, - тяну ему руку.

Растерявшись, пожимает.

- Знаешь, Лёня, почему в мире такая хрень происходит, а ты здесь, а не с мамой и папой дома?

- Хм. И почему же?

- Потому что каждый должен делать то, что должен. И делать максимально хорошо. И тогда будет порядок. И интернатов не будет. А пока одни уклоняются, а вторые не рассказывают, будет хрень. Я ваш эксперт по теме какая бывает хрень и как с ней бороться.

- Гы... - улыбается.

- Сегодня мы будем изучать как бороться с тем, когда тебе нужно завязать правильный узел, чтобы вытащить себя или освободиться из неправильного узла. Как думаешь, нужный навык?

- Освободиться, точно нужный, - задирая брючину показывает мне шрам вокруг щиколотки. - Батя на технической верёвке держал. Мясо было вообще! Чуть нога не отсохла у маленького.

Поджимая губы, киваю.

- Ладно, мы придём.

Занятие проходит бодренько. Минимум теории максимум практики.

Пацаны, балбесы и хулиганы, конечно. Но... все там были.

Занимаемся мы на футбольном поле.

- Ну все, - смотрю на часы. - Свободны. В следующий раз будем учиться ориентации в лесу и разведению огня.

Директриса идет в нашу сторону.

- Да тут три берёзы! - оглядывается они. - Неинтересно.

- Волонтёры обещали нам два микроавтобуса, лес и пикник. Там и позанимаемся.

- Круто! Огонь! - радуются пацаны. - Сосиски пожарим?

- Обязательно.

- Север! Север! А покажи слипкнот как вязать?

- Зачем тебе?

- Ну просто...

- Это не самая полезная петля, Серёга, - хлопаю его по плечу. - Я вас буду учить всему, чтобы вам ее никогда вязать не пришлось.

Директриса недовольно смотрит на пацанов.

- Идите, идите... - разгоняет их. - Не мешайте взрослым разговаривать. Верёвки лучше помогите учителю собрать!

Отводит меня в сторону, по-свойски придерживая за локоть.

От нее несет каким-то очень агрессивным парфюмом. В носу свербит.

Так и обоняние потерять можно. Четвёртый класс ядовитых веществ, явно!

- Зря вы, Север Гордеевич, разрешили им себя по имени, еще и на ты. Сядут на шею.

- У нас своя мужская среда. Здесь авторитет не через имя-отчество задаётся. А через другие вещи.

- Вам виднее, конечно. Я что уточнить хотела... Вы здесь пропустили пункт в документах. "Семейное положение".

- А, да? Разведен.

- А еще прописку не указали

- Не оформил. На этой неделе сделаю. Будет - Кирова восемьдесят пять, квартира один.

- Ой, так мы почти соседи!

А можно не надо?!

- У меня на Кирова пятьдесят дом. Вы мимо каждый день наверное проезжаете. Забор каменный с подсветкой... - горделиво.

- Понятно. Это который рядом с аварийным? - припоминаю я.

- Соседи у нас ужасные, конечно. Не могут привести в порядок свой участок, весь вид портят. Такой прекрасный район. Когда уже все неблагополучных оттуда выселят. Никакой от них жизни.

Переживаем за вас всей маршруткой, - хочется поязвить мне.

Я и моя Идиотина, тоже скорее нищеброды, чем респектабельные на нашей улице.

- Заходите в гости, - с намеком на флирт.

- Ну что вы...

- Обязательно! И еще. Там девочки вам пакетик в столовой приготовили. Вы как закончите, заберите.

- Какие девочки? Какой пакетик? - подозрительно уточняю я.

- Да наши повара, по мелочи... Продукты лишние. Зарплаты у нас сами знаете, копейки. Вот небольшая поддержка от заведения. Но... - многозначительно улыбаясь. - Строго между нами.

- Ооо... Нет-нет! Я не возьму. Мне всего хватает.

- Ну как же... у нас так положено, вливайтесь в коллектив.

- Андрюха! - повышая голос, отхожу от нее к пацанам. - Ты чего делаешь?

Ловят друг друга на лассо.

- Ну-ка сними с него веревку. Что за ковбойские приколы?

Торможу их небезопасное баловство. И специально втягиваю в беседу, чтобы директриса ушла.

Никакие продукты я с детской кухни брать не буду! У меня волосы дыбом от этой херни.

Что это вообще за дела?!

- Леонид, помоги-ка... - сгружаю ему верёвки.

Несем в бывшую теплицу интерната. Сейчас там ничего не сажают, просто свалка всякого добра. Мне дали ключ, чтобы я мог здесь оставлять свой инвентарь.

- Скажи-ка, Лёня, нормально вас кормят?

Бросает на меня скептический взгляд.

- Ну, не голодные. Только одно и тоже всегда, уже блевать тянет. Курица с картошкой, курица с вермишелью, курица с капустой. Утром каша. А если пишут, что котлета свиная - брешут. Накрутят в курицу свиного сала и всё. Вместо гуляша - жижа какая то густая с прожилками и жиром. Вместо красной рыбы, селёдку в свекле вымочат... фу. При Любови Сергеевне так не было. Но она давно заболела. Рак у нее. Нервничала тут с нами. Без нее мутят... воруют.

- Понятно.

- Ты только, Север, не говори никому. Все равно ничего не докажешь. Анна Валерьевна эта... Она там дочь чья-то. Он к нам с проверками и ходит. Прошлый раз на нее Соколова Танька настучала, выложила видео в интернет, так пришла проверка, ничего не нашли. А Таньку перевели в интернат в село какое-то. Теперь ей не в городе жилье дадут, а там. Нафиг такое надо... осталось два года тут довялиться. И свалим уже. Потерпим.

- Хорошо. Спасибо за помощь.

Вот что за беспредел?

Ладно, посмотрим, что к чему. Со своими пообщаюсь, как тут дела обстоят и реально ли найти управу.

Загруженный еду по всяким делам, потом на вторую работу и домой наконец-то.

Машину во двор не загоняю. Он у нас мало того, что маленький, так еще и общий.

В почтовом ящике письмо для Идиониной. Достаю, заношу домой, оставляю ей на столе в кухне.

- Ирина, ты дома?

Окно вымыто. Сверкает! Белоснежно чистый подоконник. И открыто.

За меня помыла? Похвально. Надо бы отплатить полезным за предобрейшее. Ненавижу мыть окна.

И только облокотившись на подоконник с сигаретой, вдруг ощущаю слабый запах водорастворимой краски...

Поднимаю руки, рассматривая белые пятна на рукавах пиджака.

- Ирина, блять! - рявкаю я.

- Да дома... дома... иду я! Окно окрашено! Осторожно! - кричит из недр своей квартиры.

Р-р-р...





Глава 9 - Травматичка и эскортник


Не агрессивно, но принципиально поругавшись несколько раз за вечер на почве бытовухи с соседкой, валяюсь, с тихо включённым телеком.

Не слушая фильм, ворчу про себя на ее счет.

Вредная мадам, конечно. Огрызается на все как та самая Моська. Отчаянно! Но... Если мы подадим сейчас в суд по поводу нашего вопроса, то у нее встанут документы на опеку Василия. Потому что, тогда она никак не входит в минималку по квадратным метрам.

И у меня рука не поворачивается иск подавать. Хотя, я ляпнул, что буду.

Она не просит отложить дело, просто по каждому поводу срывается на меня. А ведь могла бы просто попросить? Тяжело что ли?

Ну, ты, к слову, тоже на нее по каждому поводу, не?

Столкнули нас просто! Агрессия на мошенников, а выплескиваем друг на друга. Вот и всё! Ты же дядька взрослый, Север, все понимаешь. Ладно, она сопливая еще.

Дергаюсь от истошного женского вопля.

Путаясь в одеяле, слетаю с дивана, и даже не раздумывая, бегу к ней на половину.

Ну такие рефлексы! Женщина кричит, мне разрешения спрашивать? Не замечал раньше за ней такой бытовой привычки.

В комнате темно...

- Ира?!

- Я... я... я... - пытается что-то сказать заикаясь где-то в темноте. И начинает плакать.

Запинаюсь об ножку какой-то мебели и тихо матюкнувшись, шарю руками по стене в поисках выключателя.

- Свет где?!

Сама включает ночник.

Захлебываясь в слезах не может внятно ничего объяснить.

Хмурясь, осматриваю ее лицо, голову, кисти. Может, ее током от зарядки во сне шибануло, откуда я знаю? Убираю провод с подушки.

- Ну чего ты? Паук?

Кое-что я все же знаю о "девочках".

Отрицательно крутит головой.

- Поранилась?

- Н-н-нет...

- Испугалась кого-то?

- Мнм... - отрицательно мычит.

- Сон плохой приснился?

- Д-д-а-а...

- Ну, ёмое! Ирина Алексевна, так и до инфаркта довести можно!

Иду на кухню, возвращаясь со стаканами воды. Протягиваю.

- Чо снилось-то?

Не отвечая, плачет, зарываясь лицом в подушку.

- Ну сейчас-то чего ревешь?

Заикаясь и захлебываясь, объясняет, что плакать она не умеет, а если во сне, то случается и остановиться потом не может.

- Не смотрите на меня, пожалуйста... - жалобно. - Мне очень с-с-стыдно.

- Ой ладно.

Захожу по-хозяйски к ней в ванную. На батарее хлопковые трусики. Самые обычные. Ни намека на кружево или атлас. Намочив полотенце в холодной воде, отдаю ей.

Уже отходя и стуча зубами, опускает взгляд на меня ниже пояса.

- Вы в т-т-трусах.

- Ну извини. Скажи спасибо, что вообще не голый. Может, тебя тут резали, не до штанов было.

- А у вас есть с-с-сигарета?..

- Пойдём... покурим.

Забираю с холодильника свою пачку сигарет, выхожу с ней на крыльцо.

Соседка, закутанная в плед сидит на ступеньке. Судорожно вздыхает.

Прикурививаю ей и себе.

Иваныч, видимо почуяв, что такую бестолковую можно и украсть в качестве детеныша, залезает к ней на руки.

Разложив его на коленях, пузом кверху, прячется лицом в мохнатый живот.

- Денжер, Ирина Алексевна, - отбираю кота. - Газанёт сейчас задними лапами по лицу, всю красоту испортит.

- А и пусть... нужна она... эта красота...

- Жертва что ли? - подозрительно кошусь на нее.

Потому что девчонка то хорошенькая, при другом оформлении можно сказать, даже красавица.

- А вы чо - психолог? - тоже подозрительно.

- Нет.

Просто курсы по переговорам с желающими выпилиться проходил. Периодически же снимаем с мостов и крыш. И там - типажи. Красивые девушки, пытающиеся и испортить свою внеху всякой дичью, типа татухи, пирсинг, модинг и нелепая одежда, нелепые причёски, лысые стрижки, асексуальный стиль, инфантильные прикиды - это жертвы насилия, как правило. А если еще утяжеляется саморазрушающими привычками, типа сигареты, алкашка, наркота, адреналин...

- А тебе нужен психолог?

- Нет...

- Мужчина у тебя есть?

- А что? - с ноткой защитной агрессии.

- Я просто только из эскорта прекрасных барышень уволился. И планирую длительный отпуск. Поэтому, очень рассчитываю, что у тебя есть годный эскорт для твоей кукухи. Так как у меня ресурса на это точно нет. А кукуха твоя по всей видимости нуждается.

- С чего вы взяли?

- Колись, татуха есть?

- Ну, допустим.

- И там какая-то нелепая ерунда, да? Не про секси татуха? Дай, угадаю... Губка Боб?

- Мелман... - вздыхает.

Картавый шизанутый жираф? Отлично подходит под диагноз. Они думают, что это позиционирует их как весёлых, но... это компенсация. Это попытка всем сказать, что я ценен не как сексуальный объект, я про другое! Смотрите на меня иначе.

- А вы эскортник?!

- Ха... - угораю. - А похож?

- О-о-очень! - рисует круги руками в направлении моего тела. - Осталось побрить все и намазать маслом.

- Нда... Так себе у тебя вкус.

- Это не мой! Это скорее вашей клиентки.

- Ка-а-акой еще клиентки?

- А приезжала днем одна на дорогой тачке. Такая... тётя с маникюром. Разглядывала. Я спросила кого ей нужно. Сказала, кого нужно, того сама найдет.

- Хм...

- А говорят, что эскортники без денег сексом не занимаются. Правда? - настороженно.

- Наверное, если твоя работа есть мороженое, то, последнее, что ты хочешь есть после работы - мороженое, - задумчиво рассуждаю я.

- И как у вас с "мороженым"?

- У меня? У меня последнее время в мороженом было так много всякого дерьма, что вкус как-то... ассоциируется больше с дерьмом. В общем, отпуск, говорю же.

- Тоже, короче, травматик, да? - вздыхает. - Конечно... с такой-то работой. Тётки всякие хищные... Ужас.

Тихо смеюсь.

Анна Валерьевна, что ли, являлась?

- Иди-ка ты спать, Ирина Алексевна, - смотрю на звезды.

- Не пойду... все равно не усну. Посижу. Мангал зажгу. Буду... чай пить.

- Маршмеллоу принести тебе на углях поплавить? Стресс снять? Василию твоему купил. Но раз такое дело... Хочешь?

- Да, - шмыгает носом. - О-о-очень.

- Ну и славно.

Выношу ей пачку, оставляю пару сигарет. Проверяю, замкнута ли калитка.

- Ключ в дверях не оставляй, - вытащив, отдаю ей.

- Хорошей ночи.

Утром просыпаюсь, на столе мини оладьи. Испеченные в форме цветочков. И записка "Спасибо!".

Ну... так, глядишь, и подружимся.

Ем с чаем ее оладьи.

Собираюсь, выхожу. Калитка заперта, ключа нет. Обшариваю свои карманы. Я что свой ей вчера отдал?! И она конечно же унесла.

- Ирина, млять...

Подтянув колоду, перемахиваю через забор.





Глава 10 - Аншлаг


Сидя с сигаретой на окне, в общей гримерке, грущу...

Навалилось всё!

- Идионина! - орёт главный режиссёр в коридоре. - Где эта дура?

Мне хочется заплакать. И никогда больше не работать с ним. А работать со своей шикарной Аллой Борисовной, но она только по детским постановкам. А так я никогда из амплуа грибочка и снежинки не выйду! Мой максимум Пеппи Длинный чулок, и то в чужой истории, где она появляется только фоном.

А я, вообще-то, талант! Это мне мои учителя в Питере говорили.

Да только никому мой талант здесь не нужен. Здесь только связи. А уехать я не могу. У меня Васька и вечное безденежье.

Сил снимать грим и развоплощаться нет.

Забираю свой рюкзак, засовываю комом туда свои вещи. И бутылку ликера, которую мне дарили. Оглядываюсь, вроде все. Натягиваю свои массивные ботинки на шнуровке, и прямо в костюме Джульетты через пожарный выход ухожу отсюда.

В горле ком, в животе спазм.

Ничего не видя, на автопилоте иду домой.

Обессиленно опускаюсь на крыльце, у своей двери.

Скручиваю крышку с ликера и делаю глоток. Смотрю под ноги... Носы ботинок соприкасаются. Подол красивого средневекового платья лежит на них волной.

Цежу потихоньку пряную мятную сладость.

Подобрав садовые ножницы с крыльца и с открытой бутылкой в другой, читаю с выражением фрагмент:

- "Где склянка? Что, если не подействует питье? Тогда я, значит, выйду завтра замуж? Нет. Вот защита. Рядом ляг, кинжал!"...

Втыкаю с чувством ножницы в землю цветочного горшка.

- Обалдеть!.. - ухмыляясь смотрит на меня Дозоров, замерев на входе во двор.

- "И ужас останавливает кровь.

Я их зову. Как мне без них тоскливо...", - бормочу, делая глоток.

- В психушке сегодня день открытых дверей? - улыбается.

- Это Шекспир!

- Где платье украла, Джульетта Алексеевна?

- Вот скажи, Север Гордеевич... Джульетте было тринадцать лет... - чуть заплетается мой язык. - Какой должен быть опыт, чтобы сыграть Джульетту? Пятнадцать лет на сцене? Двадцать?

- Эм... - присаживается рядом.

- Ее играет тридцатипятилетняя тётка, с подколотыми губами и с прокуренный хрипотцой в голосе. Потому что спит с режиссером. А у меня "опыта не достаточно"! - возмущаюсь я. - Но если я не откажу режиссеру... то моего опыта сразу станет достаточно! Справедливо это?!

- Нет, конечно, Джульетта Алексевна... - вздыхает. - Очень несправедливо.

- А я ему в морду дала, вот... - зажмуриваясь, делаю глоток. - Тоже мне лысый Ромео... пусть зубы свои искусственные собирает сломанными пальцами.

Чувствую, как обиженно дрожат губы.

- В театре что ли работаешь?

- Работа-ЛА. Сейчас, конечно же уволят.

- Не уволят... Ты меньше рассказывай, что ему в репу дала, мужчины сами такие вещи публичными не делают.

- Да? А... - пьяно машу рукой. - Пофиг. Все равно в основной состав не берут. Я - инженю. А на это амплуа в основном составе племянница директора. Бездарная и косноязычная, словно у нее орех за щекой и ботоксом обколота, мимики ноль. Нет, я и трагическую героиню могу! Запросто. Но там наша стареющая прима, которая спит с режиссером. Я конечно, могу и субретку... Но это роли не переднего плана... А пока я только в детских постановках. С Аллой Борисовной. А в спектакли серьёзнее, только "через постель"! Короче, Джульетта мне светит видимо только после сорока, сразу как прокурю свой весенний инженю.

Ловлю огоньком зажигалки почему-то убегающий кончик сигареты.

- Станиславский бы бил их тростью. Была у него трость? Эх...

- Болотисто как-то, - достает бутылку коньяка.

Чокаемся.

- А другие театры?

- Другие... в других свои племянницы, любовницы, примы... А кое-где действительно сильный состав, там нет шанса.

- Не грусти, Ирина Алексевна. Просто день сегодня херовый.

- Что-то случилось? - смотрю как пьёт коньяк.

- Нет... Все идет по плану. Просто план - говно. Дочка звонила... Плачет. Просится ко мне. Хоть бросай всё и обратно в Москву.

- Ой, вам то чо бросать? Ваша профессия в отличии от моей в столице востребована!

- Ну ее нахер, эту столицу.

Снимает с моего платья паучка, рассматривает на пальцах. Забираю с его пальцев.

- "Я архитектор шёлковых сетей, мой мир - вибрация нити. Мои узоры - смерть для всех, но вы меня не троньте, отпустите..." - выпускаю.

Его кот, вставая передними лапами на мои колени, настойчиво, с сердитым взглядом, пытается ткнуться носом мне в губы.

- Мятный ликер! - уворачиваюсь.

Но прихватив когтем за ворот, он снова делает это.

- Иваныч! Сейчас в морду получишь, барышня тренированная, - оттаскивает Север его от меня.

- А почему он Иваныч? А имя какое?

- Я не знаю. Это кот погибшего друга. Мы вместе работали, в одной смене. Друга звали Иван. А кота он при мне по имени не называл. Просто "кот". Поэтому, Иваныч.

- А как он погиб?

- На работе.

- Ужас... - делаю, не моргая, глоток, пытаясь представить обстоятельства.

Оказывается, опасное это дело - эскорт. Смены у них там...

- От сердечного приступа?

- Нет. Взрыв. Идиотка одна пьяная расстаралась на своем бентли.

- Офигеть... Бросали бы вы это дело.

- Не могу. Призвание.

Прокашливаясь, скашиваю на него скептический взгляд.

Но он задумчиво смотрит вперед, прикуривая тоже сигарету.

- Не курила бы ты, Джульетта Алексеевна, красивый же "весенний инженю".

- Вот как тут не курить?

- Тоже верно. Да и больше сама по наглым морда не бей, парню жалуйся своему, неадекватов много, могут и кулаком ответить.

- Нет... никаких парней. Ненавижу мужчин.

- За что ты так нас?

- Одни мне от вашего племени беды. Вот это вечное желание во всё присуну... ой! Грубо получается, а тут купола от церкви видны, - лепечу я пьяно. - Нельзя ругаться.

- Понимаю... Но он в целом так устроено, Джульетта Алексевна. У монеты две стороны. Я вот женщин тоже, знаешь, не очень. За их двойное дно, манипуляции, качели, меркантильность, "жертву" это постоянную...

- Ну да. Так себе роль. Вообще, мне еще тётка говорила в детстве - хорошие мужики влюбляются в су... ой, опять грубо, да? А хорошие женщину в му... в общем, тяжело рядом с храмом жить. Как немая!

Смеется.

Опять чокаемся.

- А чо мы без закуски? Давай мангал разожжем. Люблю костёр.

- Аа... с закуской не трагично!

- К лешему трагедии, есть охота. Давай-ка что-нибудь сообразим на двоих. У меня бекон есть.

- А у меня помидорки.

- Неси, Джульетта Алексевна. Будем ужинать…

А потом я почти ничего не помню, только как читала ему монолог Куртизанки из кабаре, а он смеялся и говорил, что я великолепна!

Вот! Сразу видно, понимающий в искусстве человек.

Потом Сонечки Мармеладовой, Снежной королевы, потом, кажется упала, и напоследок была Агафья Купердягина! Аншлаг, аплодисменты.

И все… Дальше как сплошная прямая на экране медицинского прибора в реанимации.

Его руки, полёт, крыльцо, кровать, отключка.





Глава 11 - О приличных мужчинах


Разлепляю глаза.

Как же хреново...

- «Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась»... - лепечу, бросая свое тельце с живота на спину.

Корсет сдавливает грудную клетку. Ноги путаются в юбке.

Как это все произошло со мной?

Режиссёр... Все началось с того, что он решил облапать Джульетту со своими ценными предложениями. И память вдруг выдает калейдоскопом все, что было после.

Как я ему двинула, как прямо в костюме ушла из театра, ликер, Север, монолог...

- "Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколь-нибудь развязанное...", - лепечу на автомате, глядя в потолок.

А потом он нес меня на руках сюда...

- Нет! Пожалуйста, только не это, - зажмуриваюсь я. - Фу, какая гадость, Идионина!

Поспешно задираю юбку, проверяя на месте ли кружевные панталоны Джульетты.

На месте.

Уф...

Поспешно подлетаю с кровати.

Но панталоны вещь ненадежная. Их в конце концов можно стянуть и натянуть, да?

Делаю несколько шагов, прислушиваясь к телу. Это отвратительное ощущение после мужчины ни с чем не перепутать.

И... его нет. Тошнота - есть. Головная боль - есть. А "этого" нет. Только очень хочется в душ.

Всё-таки Север порядочный человек, не смотря на то, что эскорт!

Покрутившись перед зеркалом, прихожу к выводу, что корсет мне самой не расшнуровать.

Услышав звук на кухне, плетусь туда.

Север заваривает чай.

- Мне о-о-очень стыдно... - плюхаюсь на стул. - Доброе утро.

- "Первое правило бойцовского клуба..."?

- Не упоминать о том, что было на пьянке, после пьянки?

- Бинго.

- Я вынуждена просить, вас уважаемый Север Гордеевич, расшнуровать мой корсет. - Вы человек опытный, должны справиться.

Наливает чай себе и мне.

- Давай, только быстро, - делает глоток чая.

Прижимает телефон к уху плечом, разговаривая с кем-то, и развязывает на моей спине шнурки.

- Здорово, Светозар. Там у меня на утро две новых клиентки. Мхм... Да должен успеть.

Светозар - это типа сутенер, да? Или как там у них устроено?

Конечно, когда с утра две клиентки, мёртвое тельце Джульетты Алексеевны - это доп нагрузка, а не желанная добыча.

Расслабив корсет, делает еще пару глотков. И махнув мне рукой, уходит.

- Уф... - расслабляюсь.

Повезло с соседом, всё-таки.

Начинаю чувствовать вкус чая. А чай у него!...

- Ммм...

Почистив костюм, развешиваю на кухне, возле приоткрытого окна. Голубая бархатная юбка уже прилично потерта... Новый мне, конечно, наша костюмерша и потрогать не даст. Ее потом наша припадочная примадонна живьем сожрёт. А этот, старый, на припадочную не налезает. Он ей на два размера меньше. А мне - в самый раз. Только грудь у меня едва ли похожа на подростковую. Но у припадочной и того больше. Тоже мне - Джульетта тринадцати лет.

Отмокнув в душе, собираюсь в интернат. Там сегодня будет Наталья Антоновна. Она курирует совет по опеке. И я очень хочу ее поймать.

У меня два "приличных" прикида, я их чередую. Сегодня узкая юбка ниже колен, блузка и туфли на каблучке.

В сам интернат без записи попасть невозможно, поэтому, я ловлю Иштарову на входе.

- Наталья Антоновна! Подождите меня... Здравствуйте.

- Ирина, - узнает меня.

- Мне Васю не отдали, - жалуюсь я.

- Да, видела документы, - вздыхает. - Порадовать нечем.

- Что нам делать? - иду рядом с ней.

- Для начала понять, что просто повелением моей души вопрос никак не решается. Совет рассматривает нормативы и рекомендации. А что там у нас по ним?

Все по ним плохо!

- Доход пограничный. Тянешь только с детскими выплатами.

- Половина матерей живут с учётом алиментов и детских выплат! А у Васи два родителя в здравии, пусть платят алименты ребёнку.

- А вот так ты можешь говорить, только мне, - шепотом. - Совет такие твои перлы может воспринять, как корыстный мотив усыновления.

Обиженно затыкаюсь.

- Дальше. Жилплощадь... Тридцать метров при нормативе восемнадцать на человека.

- Двенадцать! Минимум - двенадцать.

- Совет очень не любит этот минимум. И это минимум, при условии, что у ребёнка есть своё гнёздышко.

- Я сделала! Я купила ему такую кровать... знаете, где внизу парта и шкаф, а наверху спальное место. Мы там такое гнездо забахаем! А во дворе я ему сделаю спортивную площадку.

- Изъявительное наклонение при беседе с советом не применять! Или - уже сделала, или - в процессе и фото процесса.

- Поняла, - киваю поспешно.

И пока вы не узнали, что кухня не моя, а жилье в судебном споре... надо это как-то ускорить!

- Как это все поторопить бы?

- Что там у тебя с психологом?

Горестно рассказываю ей трагическую историю про коричневый и фиолетовый карандаш.

- О, Господи... Доколе? - закатывает она глаза.

- Она обещала к нам прийти.

- Потороплю ее. Проследи, чтобы в холодильнике был необходимый минимум - молоко, курица, яйца. И пару приготовленных блюд. Первое и второе. Несколько круп, макароны, корнеплоды. Консервы.

- Угу-угу... - запоминаю я.

- Что еще? Порядок, конечно. И шкаф с вещами ребёнка. На два сезона.

- Ну он же растёт!

- Так надо, - разводит руками. - Возьми на вырост.

Легко сказать - возьми! На какие деньги взять?

- Ира, а может, ты замуж собираешься за хорошего человека чуть постарше? С постоянной работой? Шансы на опеку сразу возрастут.

- Нет... - вздыхаю я.

- Ну наверняка же есть какой-нибудь порядочный мужчина. Ты такая красивая девушка...

Отрицательно качаю головой.

Нельзя же ей сказать, что единственный порядочный мужчина в моем окружении - эскортник?

Под шумок захожу вместе с Натальей Антоновной в интернат, общаемся. Идем по коридорам. Она на моей стороне. Но... Она не может отменить нормативы и правила.

- Я просто боюсь, что сразу после суда по лишению прав, Васю передадут в какую-нибудь профессиональную приёмную семью. А ему нельзя к чужим, он очень шкодный. Его чтобы не прибить, надо очень любить, понимаете? Если его там кто-то тронет... Я не знаю тогда, ищите меня в тюрьме строго режима потом. Потому что я приду с вилами!

- Ира, ну ты что, нельзя так. У нас хорошие профессиональные семьи.

- Нет! Только я хорошая. За себя я точно знаю.

- А напомни, что у Василия по родителям?

- Мама из семьи ушла. Оставила его с отцом.

- К другому мужчине? Новая семья?

- Да нет. Скорее из обиды, мести... Сказала - видеть Ваську не может. Потому что - копия отца.

- Господи... А отец? Социально неблагополучный?

- Отец у него ценитель "веществ". А так... у него бизнес в городе от родителей остался. Родители за границей. Деньги есть. Он не все время употребляет. Но иногда срывается. И Васька остается один или в опасных ситуациях. Последний раз Ваську вытащили из машины мчсники, здоровья им и счастья! Отец был под "котиками", разбил тачку, и забыв пристегнутого ребёнка в машине... ушёл.

- Ужас какой.

- Отдайте мне его, пожалуйста... У нас с ним больше никого вменяемого в родне.

- Ну все, давай, не расстраивайся, решение еще впереди, - стоим у кабинета директора.

Ни разу меня не приняла, гадина такая.

"Анна Валерьевна Шкурная. ИО директора." - читаю на табличке.

- Сейчас мы директора положительно настроим...

Дверь открыта, слышу, как отчитывает моего Ваську!

Он стоит возле вешалки на входе в кабинет.

- Это Вася... - шепчу Наталье Антоновне.

- Я знаю, что это сделал ты! - цедит директриса. - У тебя же все руки испачканы.

- Докажите! - борзо спорит Васька.

- Я тебе докажу!.. Ты у меня быстро в интернат на Северный полюс отправишься. Будешь там пингвинам чернилами одежду портить.

- Пингвины на ЮЖНОМ! - победоносно заявляет Вася. - А на полюс ехать - миллион надо! А у вас нет!

- У меня все есть!

- Потому что ворует у нас! Это все знают.

Ка-пец... настроили так сказать, директора, положительно.

- Здравствуйте! - стукнув риторически в открытую дверь, заходит Наталья Антоновна.

- Ой, здра-а-авствуйте! - не меняя злого взгляда, расплывается в улыбке... та самая "клиентка" Севера! Что приезжала и искала его.

"И эти люди запрещают мне ковыряться в носу?!"

- Иди пока... - машет мне незаметно Наталья Антоновна.

Да уж. Не самое подходящее время для знакомства.

- Так, Заботкин. Иди в... - замолкает, явно затрудняясь найти политкорректное направление при Иштаровой.

- ...в жопу? - не теряется Васька.

Стукнувшись об стену лбом так и стою, в позе стена-лицо.

- Вот видите, Наталья Антоновна с кем нам приходится иметь дело? Иди, Витя, иди...

- Я Вася.

- Иди, сказала! - выставляет его за дверь.

Перехватываю его.

- Вася, твою мать! - шепчу сердито. - Засунь свой язык...

- ...в жопу?

- Да, Вася, блин! Пойдем отсюда бегом. Я тебя пораньше заберу. Отпросимся у вашего дневного воспитателя.

По дороге выговариваю ему за его распущенный язык, и про то, что нельзя так говорить со взрослыми. И да, даже если они мудаки!

- Мудак - матерное слово? - задумчиво уточняю у него. - Или литературное?

- А оно от какого слова?

- Ыы... скорее матерное. Не говори так, короче.

И потом объясняю, что если он будет ссориться с директрисой, хрен нам, а не бутерброд с семгой.

- Вот что ты сделал ей?

- Пасту из ручки на плащ выдул.

- Вася!... - вскидываю руки к небу.

- Да она так быстрее меня отдаст! - заговорщицки.

- А если не мне?!

Объясняю ему про все, что нам нужно сегодня до вечера успеть. Потому что могут нагрянуть в любой момент.

Еще во дворе чувствую запах рыбы. Из окна?!

- О, нет!

Запах рыбы из бархата фиг вычистишь!

Скидывая туфли, бегу в кухню.

- Се-е-еве-е-ер! Нельзя рыбу в доме! Костю-ю-юм! - скользя ногами по залитому пеной полу, лечу прямо на плиту с раскаленной сковородой. - А-а-а-а!

Вижу только приближающееся пламя и увеличивающиеся глаза Севера, стоящего в стороне со шваброй.

Рывок!

Мы оба отлетаем к стене. И скользя ступнями по пене, обрушиваемся в обнимку на мокрый пол.

- Ыыы... - хриплю я.

- Ирина, блять...





Глава 12 - Выбор


- Вася, не заходи! - синхронно вскрикиваем мы, когда его любопытная моська высовывается из двери.

- Целуетесь что ли? - подозрительно.

Практически...

Мой нос упирается ровно в его скулу. И наши губы очень близко. А еще он пахнет гелем для душа, немного сигаретами и чем-то животным, очень опасным... От чего быстро бьётся сердце.

- Нет! - барахтаясь, выбираюсь из рук Севера. - Здесь очень скользко!

Тугая юбка - по шву! До самых неприличных мест.

- Оу! - пытаюсь, стянуть ткань руками и прикрыть все.

Север, философски закатив глаза, закрывает их. Типа - не смотрю.

- Je vous suis très reconnaissante, Monsieur Sever! - изящно выпаливаю я, крабиком добираясь до двери.

- За монсеньора, конечно, мерси. Но не заходите пока. Я все уберу здесь.

Снимаю свое платье с окна.

И наконец-то выбираюсь из опасной кухни.

- Вася не поворачиваться! - переодеваюсь в пижаму у него за спиной.

- За платье извини, реально затупил! - слышу его голос.

- Это моя вина, никак не могу привыкнуть, что живу не одна! - кричу ему.

Развожу на кухне нашатырь с уксусом, чтобы почистить.

- Мадемуазель... вообще-то и то и другое запрещено держать в доме, если есть хоть один "Вася", - крутит бутылки в руках Север.

- Да?! Боже мой... ты, конечно же прав!

- Да чо я дурак что ли уксус пить? - тащит кусочек рыбной икры из сковороды Вася.

- Василий! - рычу на него. - Так нельзя...

Переводит шрековский взгляд на Севера.

Тот подмигивает ему.

- Угощайся.

- Ну вот что ты делаешь? - шиплю ему тихо. - Он и так неуправляемый! И он не голодный, мы по дороге перекусили.

- Ну не могу я один при детях есть. Давайте со мной.

- Ура! - скачет Вася, помогая Северу накрывать на стол. - Наши тарелки бери! Наши - Гжель! Ира на Блошке купила!

- Да? - перехватывает ускользающую из рук Васи тарелку. - А что здесь есть Блошиный рынок?

- Есть ряды. В центральном парке по выходным продают. Но эти тарелочки я с Питера привезла. Училась там.

Разглядывает тарелку.

- Красиво... У бабушки были очень красивые тарелки и чашки. Все разные. На моей был подсолнух, у Никиты - мак, у Добрыни - колокольчик. Каждый - всегда только из своей тарелки!

- Братья твои?

- Да, ты с ними уже знакома.

- Ааа... - вспоминаю я. - Дядьки те бородатые.

Смеется.

Пока мы бессовестно объедаем Севера на красную рыбу и варёную картошку, я рассказываю ему наши горести, что Васю не отдают, потому что я не подхожу по нормативам. И вообще придут с проверкой. И я деньги в кредит взяла, чтобы перед этой проверкой подготовится. Но если нагрянут сегодня, то судя по всему, не успею.

- Ну, про холодильник можешь не печалиться, я сегодня как раз его продуктами забил.

- Можно я скажу, что это наше? - жалобно свожу брови.

- Да не вопрос. Но первое и второе - с тебя, - ухмыляется.

- Не вопрос!

- А про кухню... Ну давай, пока не решится вопрос, отложим дележку. Что теперь делать-то? Ребенок важнее.

Задумчиво и расстроенно смотрю в окно.

- Ты чего пригорюнилась, Ирина Алексевна?

- Мне просто нечем даже отплатить за это всё.

- Да за что? - удивленно.

- За то, что ты - хороший человек.

- Разве за это "отплачивают"? - улыбается.

- А за что тогда "отплачивают"? Что может быть дороже?

- Не знаю, - пожимает плечами. - Давай так, я - хороший человек, ты - хороший человек, и мы квиты.

Киваю. Хочется рыдать.

Потому что лучшее, что со мной приключалось, сосед, который отжал мою законную кухню.

- Вася! - дрогнувшим голосом одергиваю моего бандита. - Не руками!

- "Рыбу, птицу и девицу - только руками", - показывает мне язык.

- Нахватался... Ножом давай. Зря я тебя столовому этикету учу что ли? Кожу, кстати, не едят!

- Самое вкуфное! - засовывает в рот зажаристую кожу с лучком.

- Факт! - вздохнув, повторяю фокус. - Вот как его хорошему научить, когда сама не соответствуешь?

- Меньше загоняйся.

Север подключается к моим попыткам подготовить квартиру к проверке. Без всяких вопросов просто берет молоток и аккуратно отстукивает лишние куски кирпичей, превращая мою корявую дыру в стене в нечто овальное, правильной формы.

Мы с Васей оформляем его "гнездо" с помощью трафаретов, гуаши и светящихся в темноте звёзд и планет.

Вытаскиваю из коробки пять его книг.

Да, у нас мало! Но они офигенные. С картинками и всяким поп-апом. Несколько игрушек, которые уже покупала я. Урод не отдал ни одной.

Игрушек не дорогих, но все развивайки.

Копилку...

- На что копишь, Вась? - смотрит Север, как Вася инспектирует свои сбережения.

- На са-мо-лет.

- Круто.

Задумчиво смотрит в окно.

- А мне Ира вот такой шлем купит! - бежит показывать ему картинку. - Когда деньги будут.

- Пойдем-ка смесь с тобой разводить, будем арку замазывать. Я в сарае видел мешок.

Васька радостно крутится возле Севера, больше мешая, чем помогая.

Я готовлю макароны по флотски и борщ.

Иваныч остервенело жрёт кусок свеклы, увозившись в ней весь, словно рачленял ежа.

Поглядываю, как перекатываются мышцы Севера, когда он поднимает руки вверх.

Вот... за такого я бы пожалуй и замуж вышла. Но если бы только с гарантией, что всегда такой будет. И без секса!

Да только без секса никому не надо...

- Все! - снимаю с огня. - Нам надо в магазин. Вася?..

Весь устряпанный в штукатурке отрицательно крутит головой.

- Я помогаю!

- Я не могу тебя оставить.

- Почему?

- Потому что...

- Почему?

- Север нам чужой дяденька. И нельзя детей оставлять с чужими дяденьками, - виновато смотрю на Севера.

- Глупости! - мажет руками штукатурку Вася.

- Ну... честно скажем, миссис Паранойка вообще-то права, - сжалившись поддерживает меня Север. - Нельзя оставлять. Комиссия придет, ей конец.

- А что значит Паранойка? - уточняет Вася.

- Это значит, много и попусту переживает.

- Хе-хе-хе... Паранойка!

- Так! Мыться... - выгоняю его в ванную.

В магазине покупаю ему кое-какую одежду.

А потом он выпрашивает поиграть в детской зоне.

Все равно уже долги мои не считаны...

Машу рукой.

- Иди...

Оплачиваю и сажусь рядом на скамейку, обставляя себя пакетами.

- Ира!

А черт, только не Бухаров! Ыы...

- Привет, Саша, - натягиваю улыбку.

Мой липучий ухажер. Слишком вежливый и интеллигентный чтобы дать хоть один повод послать его нахрен. Сын очень хороших родителей.

Садится рядом.

- Как у тебя дела? Ты номер сменила, да?

- Да... телефон потеряла, - вру я.

- А я пишу... звоню...

- Зачем? - вздыхаю я.

- Зачем... - вздыхает тоже.

- Можно, я приглашу тебя к нам на ужин?

- Саш, я не могу...

- Родители будут очень рады.

- Да я... с Васей же.

- Приходите с Васей.

- Нет... - опускаю взгляд.

- Ира... ну я же с самыми серьёзными намерениями. Клянусь.

- Саш... ты пойми... я не... влюблена! Понимаешь? - стараюсь ласково отшить его. - Я вообще не про это. Я не умею. Это не про меня!

- Это ничего. Хуже, когда в кого-то другого влюблена. А так, есть шанс. Ну давай хотя бы сходим куда-нибудь? Я очень тебя прошу!

"...может, ты замуж собираешься за хорошего человека чуть постарше? С постоянной работой? Шансы на опеку сразу возрастут...", - вспоминаю слова Натальи Антоновны.

Вот что ты выберешь, Ирина Алексевна? Свою святую неприкосновенность или Ваську?

Господи, тошно-то как?

А Саша хороший же парень. И правда с серьёзными намерениями. И родители его ко мне нормально относятся.

Спасите-помогите! - чувствую удушье.

- Всего лишь свидание. Самое невинное.

- Л-л-ладно. Завтра. Вечером.

Я попробую. Всего лишь свидание, да? А вдруг, все будет... нормально. Ну вот как с Севером. Меня же от Севера не воротит. Саша не насильник же какой-то там! Ну, уйду в крайнем случае.

- Только давай в кофейне.

Где людно.

- А потом погуляем. По скверу. И я тебя провожу.

- Хорошо... - как на казнь соглашаюсь я.

В выходные играет основной состав, и я только подрабатываю иногда аниматором. А так - вечера свободные.

Приходится дать ему мой новый номер.

- Чо за мужик? - выбегает румяный Васька, когда его время заканчивается.

- Это... мой... знакомый.

- Чо ему надо?

- Хочет пригласить меня погулять.

- Вот еще! У нас Север есть - гулять.

Вздыхаю.

Северу оно надо? На Севера у меня денег не хватит.

К нам сегодня опять никто не приходит. А значит, ждать мне до следующей субботы теперь!

Вася уже спит. Сижу грустная с сигаретой, пытаюсь прикинуть вариант с Сашей, внутри все сопротивляется. Это если на свидание, то целоваться надо, да? А если я не смогу?!

- Доброй ночи, - выходит с сигаретой Север.

- Мхм...

- Ну не грусти, придут на следующих.

- Мхм... Север, я вот подумала... а сколько стоит один поцелуй?

- В каком смысле? - озадаченно опускает сигарету.

- Ну вот секс же сколько то стоит, да?

- Допустим.

- Значит, и поцелуй тоже?

- Проститутки не целуются.

- Почему?!

- Презерватив на рот не натянешь. А через рот полно всяких инфекций передаётся.

- Фу.... - расстроенно, с отвращением хныкаю.

Меня всю передергивает.

- А ты продать или купить хотела? - угорает надо мной.

- Купить.

- Зачем?

- Долгая история.

- Да вроде не опаздываем.

- В общем, у меня есть проблема...

ОТ АВТОРА: Дорогие читатели, хочу сообщить, что я пишу лит-сериал "Особо тяжкие отношения", но эти книги скорее всего не видно в общей библиотеке, так как они вынесены из нее в раздел МИНИ. Не все знают как туда попадать. Для тех, кто хотел бы заглянуть в мой лит-сериал, вот ссылка на первую книгу истории:



На данный момент в литсериале 3 книги, но если вам он понравится, то будет еще и еще! :)

СЕГОДНЯ НА СЕРИЮ ДЕЙСТВУЕТ СКИДКА!

Гордеева - лучший следак Москвы, когда дело касается маньяков, серийников и прочей нечисти.

Потому что она и сама недалеко ушла от своих "клиентов". И методами пользуется такими же.

Капитан Красавин ее методы осуждает и никогда не связался бы с этой чокнутой маньячкой. Но... его угораздило влюбиться.

- Служебный роман, менты

- Сложные отношения

- Героиня старше

- Противостояние характеров

- Любовь не по правилам

- Лит-сериал, экспериментальный формат.

- Экшен, триллер, эротика, криминал и немного маньячной романтики :)





