Ангельская месть (ЛП)





( Божественность - 1 )


КристинаРуссо





До него она никому не доверяла. Ошибка, которая могла стоить ей жизни.

Прозванная Ангелом смерти за свою смертоносную красоту, бывшая наемная убийца, похоже, не может избавиться от своего прошлого.

Смертоносная. Холодная. Стойкая.

Мария Пéрез выжила в криминальном мире, следуя одному простому правилу: никому не доверяй.

Жизнь на улицах Нью-Йорка научила ее всему, что она знает, - от веры

в худшее в людях до уничтожения всего и вся, что стоит у нее на пути.

Однако, сбежав из мира, где единственный способ спастись - это лечь в гроб, она постоянно

оглядывается через плечо.

Она бессердечная убийца, неспособная на эмоции.

Последнее, о чем она думает, - это любовь.

Так было до тех пор, пока она не встретила достойного соперника, Дьявола, который поджег весь ее мир. Он первый, кто заставил ее холодные глаза гореть. И она ненавидит его за это.

Беспощадный. Роковой. Заманчивый.

Закари Ди’абло, печально известный, но безликий гангстер, видит Марию насквозь в ее ледяном сердце.

После того, как несчастный случай на долгие годы приковал его внимание к паре изумрудных глаз, он клянется

отомстить за свою честь, лишив их жизни. Хотя, как только он осознает, что его обида была односторонней,

его приоритеты меняются.

Как только они встречаются, их жизни невольно переплетаются.

По крайней мере, так ей кажется.

Возможно, она была права, не доверяя людям, в конце концов.





Кристина Руссо


Ангельская месть





Плейлист




Maria – Christina Aguilera

Pray For Me – The Weeknd, Kendrick Lamar

Don’t Call Me Angel – Lana Del Rey (solo)

Poison – Brent Faiyaz

Loveeeeeee Song – Rihanna, Future

Bathroom – Montell Fish

One Of The Girls – The Weeknd, Lily Rose Depp

Love Drought – Beyoncé

No Ordinary Love – Sade

Stranger – Jhené Aiko

Right My Wrongs – Bryson Tiller

The Worst – Jhené Aiko

In This Darkness – Clara La San

Die for You – The Weeknd

Kiss of Life – Sade





Примечание автора




Эта книга разделена на три части.



Первая часть повествует преимущественно от лица Марии. Главы из настоящего охватывают три месяца, а главы из прошлого — несколько лет детства Марии.



Вторая часть перенесёт вас на три месяца назад, к моменту начала первой. Однако на этот раз всё происходит от лица Зака, и в нём появляются совершенно НОВЫЕ сцены.



Поскольку части 1 и 2 завершаются в один и тот же момент времени, часть 3 продолжается в настоящем времени с двойной точкой зрения.



Целую,

Кристина





Ангельская месть

божественность

[ ɡɑd — hʊd ]

(сущ.) состояние или качество бытия богом





Часть 1





Глава 1





Мария

Настоящее

21 год

Манхэттен, Нью-Йорк



Из динамиков клуба лилась приятная джазовая музыка. Я стояла за стойкой бара, протирая свежевымытые бокалы и молча оценивая сегодняшних гостей.

За стойкой бара сидели только двое мужчин, каждый из которых пил в одиночестве, в то время как остальные занимали кресла и кабинки. Кто-то играл в шахматы, другие обсуждали дела, и у каждого в руках был бокал с алкоголем, который они либо потягивали время от времени, либо опрокидывали залпом, как будто завтрашнего дня не было.

Комната тускло освещена, этого достаточно для создания мрачной атмосферы, но не настолько, чтобы оставаться бодрствующим. Сигарный дым образовывал небольшие облачка над клубом, а воздух наполнял запах итальянской кожи и дорогого одеколона.

Какой-то cucaracha1 в костюме сделал знак одной из официанток. Несмотря на то, что его одежда сшита на заказ, он выглядел как маленький мальчик в отцовском блейзере — испуганный, невежественный и потерянный — и при этом умудрялся казаться на десять лет старше своего фактического возраста в тридцать с чем-то. Как будто ему было недостаточно неловко, он наклонился, чтобы прошептать на ухо работнику – вероятно, заказывая еще выпивку.

Он был бесполезным идиотом, которому не хватало всего, что требовалось обществу. Пустая трата жизни. Родился богатым, ему не пришлось работать ни дня в жизни. Он слишком жалок, чтобы ценить свое богатство: тип, который злоупотреблял алкоголем и, вероятно, проматывал свои деньги, прогоняя прочь воспоминания.

Я наблюдала, как маслянистая улыбка расплылась по его лицу — от того, что, как я предположила, было шуткой, рассказанной другим мужчиной за его столиком. Его глаза были красными, зрачки большими и черными, но когда наши взгляды случайно встретились, на ум пришло только одно слово.

Пустота.

Я продолжила выполнять свои ночные задания, золотые часы на стене показывали почти час ночи. Еще час, и я могу отправиться домой.

Мой взгляд упал на логотип на задней стенке стенда; Renato. Эксклюзивный клуб Нью-Йорка, только для самых элитных людей-миллионеров и миллиардерш.

В двадцать один год это была моя единственная работа, бармен и официантка. И это сопровождалось достаточно хорошей зарплатой. Но мне платили не так уж много за приготовление и подачу напитков. Нет; мне платили за то, чтобы я держала рот на замке о том, кто и что происходило в этом месте и вне его. Мир видел в Renato всего лишь какой-то элитарный частный клуб. Они не видели того, что видела я: фырканье, кучи денег, эскорт, пустые души.

Чаевые тоже были неплохими. Только в прошлом году чаевые только одного из членов клуба покрывали мою арендную плату в течение нескольких месяцев – пока он не сел в тюрьму за растрату, мошенничество или что-то в этом роде.

Я даже никогда не трогала его член.



— Ладно, не смотри сейчас, — Наталья наклонилась, убирая прядь светло-рыжих волос со своих мягких карих глаз. — Но там до смешного горячий парень пялится на тебя...

Без колебаний я резко повернула голову, безразличная к тому, что это очевидно. Я быстро оглядела толпу, но не увидела, кого она имела в виду.

Мы были в VIP-зоне ночного клуба, вместе с другими людьми. Владелицей была моя близкая подруга, Франческа ДеМоне, которая сидела с нами за столом. Ее отец был капо одной из пяти семей Нью-Йорка; хорошо известный бизнесмен в преступном мире. Она пошла в него: в двадцать два года ей принадлежала половина Нью-Йорка.

Сегодня было грандиозное открытие. Заведение заполнено только важными гостями, и не было ни одного человека, которому не было бы весело.

Я повернула голову обратно к Наталье. — Кто?

Она вздохнула, прежде чем незаметно указать куда-то мне за спину. Я последовала в ее сторону и, конечно же, увидела невероятно привлекательного мужчину, смотрящего прямо на меня.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Скучающее выражение появилось на его лице.

Он сидел за одним столом со старшим братом Франчески – Джованни ДеМоне, будущим доном пяти семей. Это не может означать ничего хорошего.

Как будто он не заметил, что я смотрю на него в ответ, ленивая ухмылка тронула его губы, прежде чем он подмигнул мне и отпил из своего бокала.

Мудак.

С по-прежнему не заинтересованным выражением лица я повернулась обратно к своему столу. Я не собиралась реагировать. Сама мысль об эмоциях вызывала у меня отвращение, не говоря уже о том, чтобы выражать их добровольно.

— И... Он сейчас подойдет. — Наталья ухмыльнулась в свой бокал, делая глоток.

— И... Я иду в ванную.

У нее вырвался вздох, когда я выходила из кабинки, сопровождаемая несколькими ругательствами на итальянском.

На обратном пути из туалета мне захотелось побыть одной, прежде чем вернуться наверх, поэтому я сделала небольшой крюк и заказала в баре virgin Cosmopolitan. Выпивка была не по мне; мысль о том, что я не могу себя контролировать – всего на секунду – выбивает меня из колеи.

Как только с моим розовым коктейлем покончено, бармен подбежал ко мне. Я приоткрыла губы…

— Падший ангел, — глубокий голос обволакивал меня, как бархат, — И еще один для леди.

— В этом нет необходимости...

— Я настаиваю, — настаивал незнакомец, вставая рядом со мной. Я подняла глаза...

Он.

Повернувшись обратно к бармену, я сделала свой новый заказ: — Мне просто воду в бутылке, пожалуйста.

Я не обязательно так против того, чтобы он угостил меня выпивкой; он просто не спросил, хочу ли я чего-нибудь другого.

Мою воду принесли в рекордно короткие сроки, и когда я открыла сумочку от Dior, чтобы расплатиться, бармена уже не было.

Конечно. Он записал это на его счет.

Встав, я начала убирать свой бумажник обратно. Даже на каблуках моя макушка не доставала ему до подбородка, и я была довольно высокой для девушки.

Я почувствовала, как его взгляд обжег мне щеку. Он посмотрел на меня сверху вниз, и, поскольку я упрямая, я посмотрела прямо в ответ, стараясь казаться крайне невозмутимой.

— Не надо.

— Не совсем понимаю, о чем ты говоришь. — Он очаровательно слегка нахмурился, как будто был именно тем, за кого себя выдавал, – джентльменом.

Но я могу видеть сквозь его маску: татуировки, слегка расстегнутую рубашку, разбитые костяшки пальцев, пистолет, заткнутый за пояс. Он был волком в овечьей шкуре. Человек настолько погряз в грехах, что нет никакой надежды на спасение.

Это было единственным объяснением того, почему он знаком с Джованни ДеМоне, который сам был по локоть в крови.

Я была не лучше любого из них. Мои руки были испачканы красным, и мое сознание перестало существовать. Технически, это должно быть худшей частью; отсутствие чувства вины.

Я не согласна.

Это было непрерывное мучение от осознания того, что плохие люди ходят по этой земле и при этом не получают наказания. Их похоронили бы с монетами в карманах, чтобы они могли пересечь реку Стикс и попасть на Небеса. Они подкупали бы карму в жизни и смерти.

Может быть, мне не хватало чувства вины за свои грехи, потому что я знала, что они служили гораздо большее. Или, может быть, мне просто нравилось наблюдать, как жизнь утекает из глаз зла, почти как если бы я протягивала руку помощи Богу.

Несмотря ни на что, жизнь не была черно-белой или серой. В ней были оттенки, блики и тени.

— Я точно знаю, кто ты, — я наклонилась и тихо заговорила, пытаясь намекнуть, что я более чем осведомлена о том, что на самом деле происходит за закрытыми дверями. Я не верю, что Джованни или этот человек были злыми. Но они были проблемой. А для таких людей, как я, проблема становилась искушением вернуться к старым привычкам.

— Ах, да? — Он, казалось, понял, на что я намекала, но, похоже, ему было все равно.

— Мгм. — Я подыграла ему еще раз, прежде чем окончательно вонзить зубы в его самолюбие. — Ты высокомерный, гедонистичный, тщеславный, зацикленный на себе, неумолимый лжец. — Я сделала шаг назад и улыбнулась ему, так мило, что у него заболели бы его ровные белые зубы. — Ты милый. Но не настолько.

И, не сказав больше ни слова и не взглянув на него, я развернулась и зашагала обратно в VIP-зал.

Может быть, я была немного резкой. Я имею в виду, я даже не знаю этого парня. Но этого должно быть достаточно, чтобы он потерял ко мне интерес.



Если бы он знал, кто я на самом деле, он бы никогда больше не взглянул на меня.



Теплый ветерок начала мая коснулся моей кожи. Поскольку передняя часть была забита людьми, пытавшимися попасть в новое горячее место Манхэттена, я воспользовалась запасным выходом.

Я, должно быть, сделала всего пять шагов, прежде чем металлическая задняя дверь клуба открылась и снова захлопнулась. Я не планировала оборачиваться, но, когда шаги приблизились, я сделала это, почти готовая к драке.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

— О. — Разочарование ударило меня под дых. Я слишком взволнована, чтобы ударить кого-нибудь сегодня вечером. — Это ты.

Красивый незнакомец, которого я встретила сегодня вечером в баре, просто стоял там, засунув руки в карманы, и наблюдал за мной.

— Что ты здесь делаешь? — Его мрачный голос заполнил переулок.

— Я могу спросить тебя о том же.

Он провел языком по зубам. — В следующий раз тебе следует воспользоваться входной дверью.

— Я уверена, что со мной все будет в порядке.

— Это небезопасно… — Едва слова слетели с его губ, как по тротуару прокатился громкий хлопок. Он вздохнул, глядя поверх моей головы. — Подожди здесь.

Когда он проходил мимо меня, я обернулась и увидела мужчину, прижимающего женщину к холодной кирпичной стене дальше по переулку. Темная ярость вспыхнула в моей груди, когда жидкий огонь распространился по моим венам и превратил мою душу в черный пепел.

Я автоматически последовала за ним – вопреки его приказу, – когда он оттащил нападавшего от женщины. Теперь я могла видеть ее лицо, покрытое синяками и кровоточащее. Красный.

Прежде чем кто-либо успел вздохнуть, я подняла кулак и врезала этому куску дерьма в челюсть. Он отшатнулся, но не упал.

Поэтому я ударила его снова.

Левый хук. Кросс справа. Апперкот слева. Хук справа.

Он упал всеми шестью футами, ударившись головой о бетон. Я перешагнула через него, схватила за воротник и ударила еще раз.

Хруст прервал звуки борьбы. Его лицо покраснело от крови, и это было все, что я могла видеть. Гнев внутри меня расцвел от этого зрелища и разлил адреналин по венам, подпитывая меня.

— Ты собираешься убить его, — голос красивого незнакомца проник сквозь трещины в моем сознании, возвращая меня к реальности. Это только заставило меня ударить подонка сильнее.

Он не оттаскивал меня и не пытался остановить. Он позволил мне закончить то, что я должна сделать. К настоящему моменту он, вероятно, мог догадаться, что я не просто еще один человек, не обращающий внимания на то, что на самом деле происходило с семьей ДеМоне или преступным миром.

Наконец, я оторвала свою руку от человека, который потерял сознание.

Я обернулась и увидела, что красивый незнакомец наблюдает за мной, засунув руки в карманы, с выражением, которое я не могла расшифровать.

— Девушка ушла, — беспечно произнес он. — Она сказала спасибо.

Я кивнула, продолжая смотреть ему в глаза. Он посмотрел на меня с таким видом, как будто нашел то, что искал. Его глаза впились в мои, и, клянусь, я почувствовала, как замедлился пульс у меня на шее. Никто больше ничего не сказал и не пошевелился. Я не уверена, что именно мы делаем, или зачем мы это делаем.

Он ведет себя так, будто я на самом деле убила парня – который дышал; едва, но все еще был очень даже жив. К тому же, это, вероятно, наименее ужасное зрелище, которое он видел, так что лично я не знаю, чему он удивился.

Его взгляд опустился на мои губы, когда я бессознательно прикоснулась к ним, и моя кожа заурчала. Шагнув вперед, он сократил расстояние между нами, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. Его рука поднялась и коснулась кожи над моей губой.

У него, должно быть, температура или что-то в этом роде, потому что его прикосновение обожгло мою кожу. И этот придурок, вероятно, передал это мне, потому что оно пронеслось по всему моему телу и собралось в груди.

Тыльной стороной ладони он стер кровь мужчины с моего лица.

Я остановила его не потому, что хотела посмотреть, как далеко он зайдет. Если бы он настолько глуп, чтобы по-настоящему прикоснуться ко мне. Я бы без колебаний госпитализировала двух мужчин за одну ночь, если это необходимо.

Если бы я не научилась так хорошо скрывать реакции своего тела, мое дыхание стало бы поверхностным от такой близости. Может быть, я бы даже залилась румянцем, когда его грубая рука коснулась моей щеки.

При этой мысли у меня по коже поползли мурашки.

Он отступил назад и снова сунул руку в карман брюк. — Я отвезу тебя домой.

На этот раз я не смогла сдержать веселой усмешки. Мы даже не знали друг друга.

— Со мной все будет в порядке.

— Я настаиваю.

Боже, почему он все еще интересуется мной?

— Я настаиваю, чтобы ты понял гребаный намек. — Удар по его мужественности заставит его оставить меня в покое.

Конечно, он сексуален, но я не ходила на свидания. Я никогда не смогла бы быть собой или рассказывать другим о своем прошлом. Они бы не поняли. Так какой смысл заводить поверхностные отношения?

Качая головой, он провел окровавленным большим пальцем по нижней губе – тем же пальцем, которым вытирал мое лицо. И, вероятно, тем же пальцем, которым он вырывал людям глаза во время пыток. — Ты думаешь, я побежал за тобой, потому что пытаюсь тебя трахнуть?

Грубо. Я имею в виду, не так ли?

— Я в долгу перед Франческой. Она попросила меня отвезти тебя домой. И обеспечить твою безопасность. — Он взглянул на мужчину сверху вниз. — Хотя я сомневаюсь, что я нужен тебе для этого.

— Как я уже сказала, со мной все будет в порядке.

Он наблюдал за мной еще секунду, оценивая язык моего тела и выражение лица на предмет каких-либо признаков того, о чем я думаю; он ничего не найдет. Я потратила годы, тренируя себя, чтобы стать нечитабельной.

После того, что показалось мне слишком долгим для нормального общения, он кивнул головой в сторону улицы в конце переулка. — Я вызову тебе такси.

Пять минут спустя я уже ехала домой с ощущением лёгкой дрожи на щеке. Одна в оплаченном заранее такси и вся разгоряченная.





Глава 2





Мария

Бронкс, Нью-Йорк

3 года

Я не уверена, как я сюда попала.

Только то, что я застряла здесь на очень долгое время.

Я сидела на бежевом диване в большой пустой комнате. Ждала – точно так, как они мне сказали. Я изо всех сил пыталась дышать, так как мой подбородок дрожал, а грудь поднималась и опускалась от неровных вдохов. Грудь горела, а перед глазами все расплывалось.

Я плакала – по крайней мере, мне так казалось. Оглядываясь назад, я чувствую, что у меня случилась паническая атака.

Милая женщина, с которой я познакомилась ранее, вернулась в комнату. Она была хорошенькой; длинные каштановые волосы и зеленые глаза, такие же, как у меня. Она говорила по-испански. Я хотела бы, чтобы она была моей мамой.

Когда она увидела, что я плачу, она опустилась передо мной на колени. Она обхватила мое крошечное красное личико своими мягкими ладонями и вытерла мои слезы.

— Перестань плакать. Ты должна быть сильной. Никогда и никому не позволяй видеть, как тебе больно.

Я кивнула. Она улыбнулась. Я попыталась улыбнуться в ответ.

Мое дыхание постепенно стало более нормальным.

Она отпустила мое лицо и сжала мои маленькие грязные ручки в своих.

— Теперь ты в безопасности, ангел.

7 лет

Руиз солгала.

И вот я здесь, все еще в дерьмовой системе приемных семей Нью-Йорка, каждый день борюсь за выживание.

Я оглядела знакомую бежевую комнату. Мой взгляд упал на мои руки в синяках. Я опустила рукава.

— Ты не можешь продолжать в том же духе, Мария. — вошла Руиз и, вздохнув, села напротив меня на потертый диван и принялась листать свои папки.

Наверное, это будет мой тридцатый раз, когда я покину приемную семью.

Я всегда была бегуном.

— Что на этот раз было не так?

Они пытались прикоснуться ко мне. Причинили мне боль. Ударили меня.

Я скорее умру, чем позволю им.

— Мне не понравилась моя комната. — Ложь прозвучала естественно, но синяки на моем теле горели под мешковатой одеждой.

Никто никогда ничего не видел. Я бы этого не допустила.

Никогда и никому не позволяй видеть, как тебе больно.

Я мысленно усмехнулась. В одном она была права.

— Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, правда? — Руиз смотрела на меня грустными глазами. Несмотря ни на что, я знала, что она хотела для меня только лучшего. Она просто не могла позаботиться обо мне сама, поскольку едва могла позволить себе жить самостоятельно.

Я приподняла уголок губ, пытаясь улыбнуться. — Я знаю.

Она вздохнула, закрыла папку и встала. — Я пойду поищу тебе новое жилье. Подожди здесь. — Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась в дверях, чтобы оглянуться на меня. — И не убегай больше. — Она ткнула в меня пальцем. — На этот раз я серьезно, Перес.

Я только ухмыльнулась в ответ.

Она раздраженно вздохнула и закрыла дверь, снова оставив меня одну.

Моя улыбка погасла. Я знала, что к концу недели снова буду здесь. Была пятница.



— Привет. Я Наталья. Как тебя зовут?

Оглянувшись через плечо, я встретилась с парой небесно-мягких карих глаз. Они принадлежали девушке примерно моего возраста. Рыжевато-светлые волосы струились по ее плечам поверх розовой ткани зимнего пальто.

Сейчас декабрь и мой первый день в приюте Бронкса. На этот раз Руиз действительно превзошла саму себя. Я не смогу убежать отсюда; по крайней мере, не тогда, когда над нами кружат пятидесятилетние ястребы. Позже я выросла и мне стал нравиться сиротский приют, но только из-за занятий боксом, которые проводились каждый вечер.

— Мария, — ответила я, прежде чем отвернуться.

Я сидела на скамейке, прижав колени к груди, костяшки пальцев побелели. Ледяной ветер обжигал мои раскрасневшиеся щеки, и я провела языком по обветренным губам. Шел снег. Теперь у меня нет возможности сбежать.

По крайней мере, у меня есть крыша над головой.

— Приятно познакомиться, Мария. — Девушка села рядом со мной – так близко, что от прикосновения мне стало теплее. — Сколько тебе лет?

— Семь.

— Мне девять. — Она вздохнула и, слегка нахмурившись, огляделась. — Как долго тебя не было дома?

— С тех пор, как я себя помню. Ты? — Я выпрямилась и повернулась к ней.

— Я тоже. Но я не останусь надолго. — Она быстро взглянула на меня, как будто хотела заверить меня, а не себя. — Моя мама вернется за мной.

Даже тогда я знала, что это неправда. И я была права, потому что она не вернулась.

— Это мило. — Я все равно улыбнулась. По какой-то причине мысль о том, чтобы сделать что-нибудь, чтобы приглушить ее улыбку, пронзила мне грудь.

— Откуда ты? — Она улыбнулась шире, полностью повернувшись ко мне и скрестив ноги на холодной деревянной скамейке.

— Я выросла здесь, в Бронксе...

— Я тоже, — перебила она меня.

Я рассмеялась, прежде чем продолжить: — Но я родилась в Пуэрто-Рико. А как насчет тебя?

— Мама говорит, что мы итальянцы. Ты хочешь быть друзьями? — Она положила свои холодные руки на мои грязные. Я посмотрела вниз: ее розовое пальто так отличалось от моего черного, но цвета как нельзя лучше подходили друг другу.

У меня не было друзей. Я меняла жилье и школу каждые несколько недель, так что ничего не задерживалось.

Я посмотрела на нее с широкой улыбкой. — Да.

— Хочешь поиграть в принцесс?

— Да! — Я взвизгнула, когда мы обе вскочили и побежали к качелям.

После этого мы стали неразлучны. Наталья была единственной, кто когда-либо видел настоящую меня, и я была единственной, кто умер бы, защищая ее.

14 лет

Мое волнение было таким же явным, как несовершенство кожи Натальи. Было начало сентября, и мой первый день в аду старшей школы, и хотя мне было абсолютно наплевать на то, что я посещаю, я рада проводить больше времени с Натальей, которая только что перешла в выпускной класс.

Холодный ветерок пронесся мимо нас, когда мы вышли на улицу в зону отдыха. Я украдкой взглянула на наши наряды; даже спустя столько лет мой пуховик jacket оставался черным, а ее розовым.

Когда мы проходили мимо столика парней, в воздухе раздался громкий свист, сопровождаемый неуместным комментарием о свежем мясе.

— Не обращай на них внимания, — тихие слова Натальи успокоили меня.

Я слушала ее, несмотря на то, что кровь начала бурлить в моих венах.

У него был шанс, но он решительно предпочел им не воспользоваться. — А как насчет тебя? Оно розовое, как твоя куртка из жевательной резинки?

Наталья схватила меня за руку. — Не надо...

— Да ладно, мамочка, я узнаю шлюху, когда вижу ее, — пропищал идиот, на этот раз громче, чтобы услышал весь двор.

Я медленно повернулась, мое лицо оставалось бесстрастным. — Потому что одна из них дала тебе жизнь, верно?

В комнате воцарилась тишина, прежде чем все разразились смехом; некоторые даже указывали на парня. Я думаю, это было забавно, когда девушка лучше обращалась со словами, чем парень.

Я отвернулась и жестом показала Наталье, чтобы она шла дальше. Но затем сзади меня появился кулак и врезался мне в челюсть, повернув мое лицо в сторону. Слабый удар.

Во дворе снова все стихло.

Я медленно обернулась, пытаясь совладать со своими нервами, но было уже слишком поздно. Не успела я опомниться, как уже держала его и меняла структуру лица. Я занималась боксом много лет, в свободное время работала в спортзале в центре города, так что я привыкла бить боксерские груши. Мое единственное сожаление заключалось в том, что я не смогла поступить хуже из-за толпы, ставшей свидетелем его избиения. Обхватив кулаком его тонкую золотую цепочку, я сорвала ее, прежде чем подняться на ноги и плюнуть на него.

Глаза следили за мной, пока я шла, чтобы сесть с Натальей за потертый деревянный обеденный стол.

Я прищурилась, глядя на солнце.

Если не считать этого прискорбного события, это был действительно хороший день.





Глава 3





Мария

Настоящее

Я зевнула в десятый раз за последние две минуты. Я была невероятно измотана. В Renato было необычно тихо для вечера понедельника. Джазовая музыка плавно играла на заднем плане, пока темную комнату заполнял сигарный дым. Я глубоко вздохнула: дорогой одеколон и грязные деньги.

Я посмотрела на свои ушибленные костяшки пальцев. Они заживали, но плоть оставалась разорванной и кроваво-красной.

Мои мысли вернулись к красивому незнакомцу, которого я встретила несколько ночей назад. Я не спросила его имени, а он не спросил моего. Я не из тех, кто зацикливается на прошлом, но мои мысли постоянно возвращались к той встрече.

Если он был огнем, то я была льдом.

В то время как я годами тренировалась становиться непроницаемой, он позволил каждой эмоции отразиться на своем лице. Если он был зол, вы знали это по тому, как он хмурился или проводил языком по зубам. Если ему было весело, это можно понять по тому, как он потирал большим пальцем нижнюю губу или издавал глубокий смешок. И если бы он был по-настоящему зол, ты бы стояла на коленях и молилась.

В то время как я сохраняла жесткую внешность и позволяла узкому кругу людей видеть меня настоящую, он был открытой книгой.

Он не прятался, у него не было на то причин.

Он был Посвященным.

Это всего лишь предположение с моей стороны, но, тем не менее, оно было правдой. Я наблюдала за ним не потому, что он меня особенно интересовал – мне все равно, увижу ли я этого человека когда–нибудь снова, — а потому, что у меня была привычка слишком внимательно следить за своим окружением.

Это было написано у него на лице, и он даже не пытался это скрыть. Шрам, пересекающий один из его безжалостных глаз. То, как он никогда не застегивал рубашку до конца, обнажая татуировки на его груди. Черное дуло пистолета торчит из-за пояса. Дизайнерские костюмы. Дорогие часы. Гребаные запонки на заказ.

Этот человек был кем-то особенным.

И не просто очередной бандит, облаченный в хорошенький костюмчик.

Если бы я знала лучше, я бы проявила к нему уважение. Жаль, что на пути стояло мое огромное эго.

Я заканчивала делать заказ, когда кто-то направился к пустому бару. Я подняла глаза: парень в помятом костюме, сквозь легкую ткань проступал пот. Его зрачки были такими огромными, что почти невозможно сказать, что у него голубые глаза. Пьяный и обкуренный; симпатичный. Еще одна пустая трата жизни, кислорода и пространства.

— Я Джастин, — ухмыльнулся он, усаживаясь на барный стул.

— Что я могу вам предложить? — Я опустила «сэр», поскольку он слишком занят, чтобы обращать на это внимание.

— Твой номер, красотка.

Я натянуто улыбнулась и стала ждать его заказ, которого так и не последовало. Я прочистила горло: — И?

— Я же тебе только что сказал. — Парень перегнулся через стойку, глядя мне в глаза с идиотским высокомерием.

Мужчины.

Я уставилась на него в ответ.

— А я говорю тебе, что это невозможно. — Я перестала фальшиво улыбаться и тоже перегнулась через стойку, ни разу не побоявшись отвести взгляд. Я еще не была зла, просто слишком устала и раздражена, чтобы разбираться с этим дерьмом.

— Я не уйду без...

— Если в меню нет этого блюда, я попрошу вас вернуться за свой столик. — Я оттолкнулась от барной стойки и повернулась, чтобы поставить еще бокалы.

После короткой паузы Джастин сделал свой заказ. Я приготовила его напиток и подала ему. Он остался у стойки, когда я повернулась и занялась своим делом.

— Упс... — Я оглянулась через плечо и увидела, что стакан в его руке накренился набок, коричневая жидкость капает на пол. — Лучше почисти это, — невнятно произнес он с мерзкой улыбкой.

На мгновение я подумала, не задушить ли Джастина футболкой, которой вытирала руки. Я почти могу видеть это, если бы моргнула.

Я стиснула зубы. Он не стоит того, чтобы меня увольняли. Я обошла бар и присела на корточки, чтобы вытереть пол полотенцем.

Избалованный привилегированный мудак…

Один из барных стульев покачнулся. Моя рука метнулась вперед, чтобы удержать стул от удара по лицу, но вместо этого коснулась ткани; ткани дорогого костюма. Одним касанием пальцев я могу почувствовать мышцы под ними.

Гребаный Джастин пытался пнуть в меня стул.

И кто-то еще предупредил об этом.

Я подняла глаза.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Кстати о дьяволе.

Черные глаза уставились прямо на меня.

Красивый незнакомец протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Вместо этого я убрала руку с его предплечья и вытерла ладонь о свое бедро, как будто его прикосновение было радиоактивным или зараженным.

Он наблюдал за мной со скучающим безразличием, и когда он поднял бровь, я встала и вернулась за стойку. Его глаза следили за мной, но я отказывалась встречаться с ними взглядом; я не знала этого человека и чего он хотел от меня. Я не собиралась развлекать его, уделяя ему свое внимание.

— Лучше поторопись и приготовь мне еще, сучка. — Джастин хлопнул ладонью по столешнице.

Я некоторое время наблюдала за ним, не веря, что один из эксклюзивных клиентов Renato мог так себя вести. Разочарование вскипело во мне, заглушая все вокруг. В моем животе образовался шар, плюющийся огнем.

Я чуть не ударила его лицом о мраморную стойку. Его кровь даже не запятнала черный камень.

Сделав глубокий вдох, я потянулась за его бокалом.

— Не надо.

Мой взгляд метнулся к красивому незнакомцу. Он обращался ко мне, хотя его взгляд был прикован к Джастину. Он улыбался, но в выражении его лица не было ни капли веселья. Темный гнев пронзил его, когда напряжение сгустило воздух. Хлопнув рукой по плечу Джастина, он потряс его, как будто они были старыми приятелями. Затем сжал. И Джастин поморщился, съежившись всем телом.

— Иди обслужи несколько столов.

Я запнулась. — Я не...

— Сейчас. — Он наконец посмотрел на меня, прищурив глаза. Это предупреждение о том, что должно произойти. Он не просто предупреждал парня. Нет; он погружал локти на дюйм глубже в красное.

Я не подчинялась ничьим приказам, особенно самопровозглашенным придуркам, но, честно говоря, мне наплевать, вернется ли Джастин когда-нибудь снова домой. Он сам сделал это с собой, я была просто зрительницей его самопроизвольного падения. Не похоже, что кто-то пропустил бы его сексуальные домогательства.

Мужчины.

Вместо того, чтобы обслужить несколько столиков, я пораньше закончила свою гребаную смену и пошла домой.



Я засунула руки в карманы своей просторной куртки и накинула капюшон. Прогуливаясь по пустынным улицам города, я больше походила на мужчину, чем этот кусок дерьма Джастин.

Вернувшись в клуб, я позволила ребятам разобраться со своими делами и направилась в раздевалку. И вот, двадцать минут спустя, я шла домой.

Предположительно теплый майский воздух в десять вечера был необычно холодным. Это становилось все более очевидным с каждым резким встряхиванием листовки, приклеенной к столбу на автобусной остановке. Моя фигура отбрасывала тени на тротуар, в то время как мое отражение следовало за мной сквозь закрытые витрины магазина. Запах бензина и дыма оставался постоянным.

Это не самый безопасный маршрут для обычного мужчины, не говоря уже о молодой женщине, но уголки моих губ все равно приподнялись в ленивой ухмылке при мысли о том, что какой-то невежественный идиот попытается ограбить меня.

Почти как маленькая садистская шутка вселенной, тяжелое чувство поселилось в моей груди, когда я свернула за угол на улице. Малейший звук шагов донесся до моих ушей, и мое сердцебиение замедлилось. На всякий случай я перешла улицу.

Шаги приближались.

Я спокойно завернула за угол заброшенного здания и спряталась в темноте. Мгновение спустя оттуда, где я была раньше, вошел высокий мужчина. Его шаги замедлились, когда он остановился посреди переулка. Мог ли он чувствовать меня?

Его руки были в карманах блестящего черного костюма, а дизайнерские часы блестели, несмотря на отсутствие света. Его волосы небрежно зачесаны назад, но выглядели идеально уложенными, как будто даже пряди, падающие на лоб, были так и задуманы.

Утренний свет отбрасывал на него тени. Видение было каким-то жутким. На секунду это показалось мне одной из тех сцен в фильмах о вампирах, когда из невежественной девушки в заброшенном переулке идеальный джентльмен высасывает кровь.

Но затем ветер донес знакомый запах одеколона, который ударил в меня, как движущийся поезд.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Он. Снова.

— Почему ты преследуешь меня? — Мой голос был ненормально расслабленным.

Тишина.

Затем мрачный греховный смешок эхом отразился от разрисованных кирпичных стен, и странное теплое чувство охватило меня, распространяясь по всему телу.

Может, он и не был чертовым вампиром, но хищником он был точно.

Почему он смеялся? В этом не было ни капли веселья. Было ли это потому, что он не ожидал от меня никаких действий? Он видел, что я сделала с тем парнем, когда мы встретились в первый раз.

Внутри меня закипало разочарование; даже когда я вытащила метательный нож из рукава и прицелилась в скоро-уже-мертвого красивого незнакомца. Лезвие с хрустом рассекло воздух, пройдя мимо края его уха и пронзив мусорный бак. Маленькая капелька крови сверкнула в лунном свете, скатившись по мочке его уха к татуировке сбоку на шее.

Он обернулся, его рука медленно потянулась к порезу. — Ты промахнулась, — протянул он, оценивая покраснение на кончиках пальцев.

— Это было предупреждением. Я не промахиваюсь. — Я вышла из тени и решительно направилась к нему. — Почему ты преследуешь меня?

Мгновение он наблюдает за мной, его глаза перебегали с одной черты лица на другую, и на долю секунды я почти занервничала, когда он слишком долго разглядывал шрам над моим глазом.

Я прочистила горло. Его глаза снова встретились с моими, и уголок его рта приподнялся. Красивый незнакомец, с которым я столкнулась, слишком часто на мой вкус, подошел ближе, и соблазнительный аромат одеколона окутал меня, пока он не стал всем, чем я могла дышать. И подумайте – ничего такого, что нельзя было бы смыть душем.

По веселому выражению его глаз я поняла, что он не собирается мне отвечать.

Я одарила его такой милой улыбкой, что, я могла только надеяться, она заставит его задохнуться. — Последуешь за мной снова, и я не буду вежливой, как в этот раз.

Когда моя угроза повисла в воздухе, я ушла.

— Не думал, что ты такая бесхребетная.

Я проигнорировала оскорбление и продолжила идти, но мои острые ногти-стилеты впились в ладони.

— Что, нечего сказать?

Он хотел знать, почему я не выбила дерьмо из Джастина, как это было с другим мужчиной несколько ночей назад. Это не самый гордый момент, но ответ был прост: сохранить свою работу. Я знала это. Он знал это. Мы оба, черт возьми, знали это.

— Я не обязана перед тобой оправдываться, — огрызнулась я, поворачиваясь кругом.

Мрачная ухмылка появилась на его губах. — Ты только что это сделала.

Я чертовски ненавидела то, что он был прав. И я чертовски ненавижу эту глупую ухмылку на его тупом горячем лице.

— Ты знала его?

Мое сердцебиение замедлилось от употребления им прошедшего времени. Я скрестила руки на груди и выпрямила свою позу. — Нет.

Он кивнул, сокращая расстояние между нами, пока я не почувствовала тепло, исходящее от его тела. — Он больше не побеспокоит тебя.

— Мой рыцарь в сияющих доспехах, — произнесла я монотонным голосом.

Сарказм был моим любимым оружием, когда 45-го калибра не было под рукой.

— Осторожнее, hermosa2. Я не джентльмен. — Его голос был хриплым, и в его словах был более глубокий смысл.

— Я никогда не думала, что ты такой, — призналась я, выдерживая темную бездну его взгляда.

Он ухмыльнулся. — Умная девочка.

Его глаза были жестокими, резкими и бесчувственными. На них были шрамы от его сражений, такие темные, что вы не осмелились бы спросить его о них. И все же его взгляд никогда не терял мягкого, но интенсивного пламени, когда был направлен на меня.

Я ушла.

— Разве я не должен узнать твое имя? — Его ровный, глубокий голос обволакивал меня, защищая от холодного воздуха.

Я остановилась, оглядываясь через плечо. — Так вот почему ты защищал мою честь?

— Может быть. — Ответил он, ухмыляясь; его голос показался мне грубым.

Короткий. Прямой. Честный.

Ложь не была естественной для этого человека. Чтобы солгать кому-то, ты должен был бояться его, а он был на вершине гребаной социальной пищевой цепочки. Он не лгал. И ему тоже не лгали, потому что люди не боялись его – они были чертовски напуганы.

— Почему ты последовал за мной? — Я спросила еще раз. Он что-то замышлял; Я просто не могу понять, что именно...

Когда он не ответил, я повернулась, чтобы уйти в последний раз, но он схватил меня за руку и потянул назад так неожиданно, что я была готова врезать ему в челюсть и разрушить его идеальное лицо.

Он с силой вложил что-то маленькое в мою ладонь, затем за долю секунды оттолкнул меня.

— Пойдем, я поймаю тебе такси.

Я уставилась на золотой браслет от Bvlgari в моей руке, застежка была сломана.

А потом я оказалась на заднем сиденье другого предоплаченного такси, сидела одна и смотрела на браслет, который я не заметила, что потеряла ранее той ночью; не подозревая, что к утру Джастин окажется на дне Гудзона и будет показан в национальных новостях.





Глава 4





Мария

Настоящее

Солнце палило нещадно ближе к вечеру, небо медленно начинало краснеть от заходящего солнца. Мы прятались в прохладе гаража в доме Кали на Ямайке в Квинсе; отдельно стоящий дом из красного кирпича с небольшим крыльцом и частной подъездной дорожкой, ведущей на задний двор, окруженный сетчатым забором.

Пока она работала над своим GT3 RS, добавляя незаконные модификации и еще много чего, я сидела на деревянном верстаке, составляя ей компанию.

Какой-то болельщик резко повернулся в мою сторону, когда по маленькому телевизору в углу показывали лучшие моменты бейсбола на прошлых выходных. Из открытого окна соседа, лились хиты регги вместе со звуком пылесоса. Далекий вой сирен смешивался с детским смехом, когда они проезжали по окрестностям на своих велосипедах.

Для кого-то вроде Кали это была не первая догадка. Она была из очень состоятельной семьи японского и кубинского происхождения. Ее отец был генеральным директором династии Су – на первый взгляд, просто еще одна компания из списка Fortune 500. На самом деле многомиллиардное состояние семьи пришло от подпольной хакерской империи, которая также была главным продавцом оружия для большинства преступных организаций по всему миру.

Предполагалось, что она получит степень в области информационных технологий в Колумбийском университете – как и ее брат Тревор – и поможет управлять хакерской империей их родителей, когда они уйдут в отставку. Вместо этого она взбунтовалась, поступила в Нью-Йоркский университет и закончила… это.

Может быть, я этого не понимаю, потому что выросла в бедности. Я ненавидела улицы, на которых выросла; настолько сильно, что была готова на все, лишь бы выбраться из сточной канавы – отсюда практически полное отсутствие сопротивления в моей прошлой профессии.

Я никогда не хотела оглядываться назад. Было только движение вперед; больше денег, больше власти.

Часть меня завидовала тому, что у нее были возможности поступить в колледж, открыть свое дело или просто иметь страховочную сетку. Однажды поздно вечером в прошлом году, когда мы проводили каникулы в домике ее семьи на севере штата, я сказала ей, что хотела бы, чтобы у меня было так же много открытых дверей, как у нее; она ответила, что хотела бы иметь мою свободу.

И вот мы здесь, в южной части Ямайки, наслаждаемся теплым майским днем, ни одна из нас не там, где хотела бы быть в жизни.

По телевизору внезапно прекратились показы "Янкиз эйч", сменившись саундтреком к новостям. — Мы прерываем этот канал экстренными новостями. Всего несколько минут назад полиция Нью-Йорка вытащила тело из реки Гудзон. Следователи говорят, что убийство похоже на работу профессиональных убийц: мужчине выстрелили в стиле казни — дважды в голову, по одному в каждый глаз, – прежде чем сбросить в воду.

— Ради всего святого. — Кали вышла из-за открытого капота, вытирая жир с рук полотенцем, прежде чем выбросить его. Она схватила телефон, набирая номер, и вошла в дом, не сказав больше ни слова. — Я же говорила тебе похоронить их на кладбищах...

Мой пульс участился от предвкушения.

Она думала, что за всем этим стоит Тревор. Вот как семья Су отмечала свои попадания: две пули, по одной в каждом глазу, чтобы символизировать отсутствие тупиков. 失明. Слепота. Другими словами, не лезь не в свое дело.

— Жертва была опознана как Джастин Кэмпбелл, сын сенатора Томаса Кэмпбелла. Считается, что нападение было ответом на нынешнюю политическую кампанию сэра Томаса Кэмпбелла...

Меня поразило воспоминание о том, как он сидел за одним столиком с братом Кали в ночном клубе. Возможно, он был связан с Су.

— Ты знала его? Он тебя больше не побеспокоит.

Он лишил жизни случайного человека за неуважение ко мне.

— Я не джентльмен.

Тепло разлилось по моему животу, прежде чем опуститься еще ниже.

Я клялась, что я не психопатка, но теперь я не была так уверена.

Вскоре вернулась Кали, и я решила больше не оставаться в неведении. Размышления о нем не принесли бы мне никакой пользы; мне нужна конкретика из надежного источника.

— Итак... — Я начала после того, как выпила немного воды. — Что за дело с тем парнем из клуба?

— Кто? — Спросила она из-за открытого капота машины.

— Ну, ты знаешь, тот, из клуба Франчески. — Когда больше никаких подтверждений не последовало, я вздохнула и продолжила. — Тот, что сидел за столом Тревора? Казалось, что они знали друг друга.

— О... — В ее голосе прозвучало узнавание. Она повернулась ко мне, вытирая жир со своей загорелой кожи. Я жду, пока она просто смотрела на меня с самым большим раздражением на лице. — Девочки сказали, что между вами что-то было.

Я усмехнулась. — Ага, судебный запрет.

— Я имею в виду, вы действительно ушли вместе...

— Потому что Франческа заставила его отвезти меня домой!

— Он отвез тебя домой? — Кали сдвинула брови. — Ты пригласила его войти?

— Что? Нет! Я его даже не знаю...

— Его зовут Зак Ди’Абло.

Diablo3.

Хм. Подходит.

— И ему двадцать четыре. Они с Тревором, типа, лучшие друзья. Знают друг друга много лет. — Кали продолжала, ее озорная улыбка стала шире. — Ты пуэрториканка, он мексиканец… Вы можете непристойно разговаривать друг с другом по-испански.

Она засмеялась, пока я потираю виски. — Итак, как он связан с бизнесом? Он работает на Тревора?

Это заставило ее рассмеяться. — Боже, нет. Он… ну… поставщик для Коза Ностры...

— Закари — наркодилер, — невозмутимо ответила я.

Кали цыкнула на отсутствие у меня энтузиазма, но не стала этого отрицать. — Он ненавидит, когда люди называют его полным именем.

Я ухмыльнулась.

Значит Закари.



Пытаясь справиться со своим гневом, я посмотрела на свои часы Cartier... Два часа ночи. Моя смена закончилась без происшествий, как обычно, за исключением мужчины, чей взгляд я чувствовала на себе всю ночь. Хотя всякий раз, когда я бросала в его сторону взгляд, он был занят чем-то другим.

Я не могла поверить, что он снова заявился в Renato, на мое рабочее место. Спрашивал обо мне.

Ему нужно оставить меня в покое.

Ничто не выбивало меня из колеи; никогда. И все же, он выбил меня из колеи сегодня вечером. По какой-то причине у меня было плохое предчувствие по этому поводу; по поводу него. Я просто не могла понять, что это...

Я хотела ударить этого человека ножом. Несколько раз. Яростно.

Швейцар открыл парадные двери Renato из стекла и золота, и я улыбнулась, прежде чем выйти. Ветер хлестал мои волосы по лицу, а дождь был таким сильным, что причинял боль. Я подняла голову и увидела черный Brabus G-wagon, медленно выезжающий из подземного гаража.

Черт.

Я поспешила вниз по черной матовой лестнице здания и направилась в противоположном направлении.

Машина остановилась рядом со мной, пассажирское стекло опустилось.

— Садись в машину. — Голос Закари обволакивал меня и сжимал. Его тон был еще более напористым, чем раньше, посылая странное ощущение по всему моему телу.

Я на самом деле рассмеялась. Кем он себя возомнил?

— Хм... Нет.

— Садись в машину, Мария.

— Скажи, пожалуйста, Закари. — Я остановилась и посмотрела на него с дразнящей, милой улыбкой на моих блестящих губах, скрывающей тревожное учащение пульса.

Он ухмыльнулся тому факту, что я тоже знала его имя.

Учитывая, что я узнала его имя – и кое–какую другую информацию — от наших общих друзей, я предположила, что он сделал то же самое.

Закари Рафаэль Ди’Абло был двадцатичетырехлетним наркобароном Мексиканского картеля, которая, так уж случилось, была крупнейшей наркооперацией в Западном полушарии, а также в Австралии и большей части Европы.

Вырос в Бронксе. Главный поставщик Cosa Nostra. О, а также безликий генеральный директор многомиллиардной фармацевтической компании с пятисотлетним состоянием; как я догадалась, именно так он отмыл свои деньги.

— Садись в машину, или я буду шлепать тебя до тех пор, пока не оставлю отпечаток своей руки на твоей заднице. — Слова слетели с его губ так естественно, что не прозвучали как шутка. Когда моя улыбка погасла, он усмехнулся и добавил саркастично, но в то же время уважительно: Пожалуйста.

Я на мгновение задумалась. Я знала, кто он такой, и он дружил с моими друзьями...

Он вздохнул, заметив мою нерешительность. — Франческа сказала мне, что ты работаешь допоздна. Она настоятельно предложила мне подвезти тебя домой из-за грозы.

Либо он, либо шторм.

К черту. Я села в машину.

В худшем случае у меня за поясом был заряженный Glock.

Отъезжая, он поднял стекло и включил обогрев на полную мощность. Салон отделан черной кожей и пах специями и наличными. Все было так чисто, что в подстаканнике не было даже случайной мятной обертки.

Я поняла, что совершил ошибку, как только закрыла за собой дверь G-Wagon. Закари был больше жизни в замкнутом пространстве. Он вызывал у меня гребаную клаустрофобию. Его присутствие доминировало в просторной машине. И пока он спокойно вел машину, мое сердцебиение участилось, а кровь стыла в жилах. Я точно простудилась.

— Пристегнись.

Верно.

Я застегнула ремень и откинулась на спину очень удобного сиденья. Тяжелые капли дождя били по лобовому стеклу, размывая слепящие огни Манхэттена.

Я взглянула на Закари и увидела легкую ухмылку на его лице.

— Что?

— Ничего. — Он покачал головой, но его глупая ухмылка стала шире.

— Что? — Я спросила снова, на этот раз чуть более раздраженно.

— Ты просто... — Он облизал губы, подбирая нужные слова, — Намного более покорная, чем я думал.

Я моргнула. Мое сердце подпрыгнуло в груди, а смущение собралось где-то внизу живота от замечания, которое на самом деле было оскорблением.

Что. Черт возьми.

Впервые в жизни я потеряла дар речи. Мне захотелось вонзить свои острые акриловые зубы в его яремную вену и вырвать ее из его гребаной шеи. Я хотела выкрикивать его имя до тех пор, пока он не вышвырнет меня из движущегося автомобиля.

Но если я отреагирую, это значит, что мне не все равно – что определенно не так. Между любовью и ненавистью тонкая грань, и я не заинтересована вступать с ним ни в то, ни в другое, поэтому я заставила себя оставаться безразличной к ситуации.

Я отвернулась, прежде чем он смог увидеть неестественную реакцию моего тела. Бесцветные слова слетели с моих губ со скучающим усилием: Cállate4.

Машину наполнил мрачный смешок.

Остаток поездки прошел в тишине. Я прикусила нижнюю губу, наблюдая за его рукой на руле. У него были татуировки на пальцах, которые, как я могу сказать, тянулись по рукам до груди – возможно, и по спине тоже – и немного выше по одной стороне шеи.

Я проглотила комок в горле. Я определенно была чем-то больна.

Когда он остановился перед моим многоквартирным домом, я осознала, что никогда не говорила ему, где живу. — Как...

— Я слышал, как ты назвала адрес водителю такси.

О.

— Что ж, спасибо, что подвез, придурок, — сказала я, отстегивая ремень безопасности.

— Без проблем, hermosa. — Он открыл дверь, и я вышла. Я уже собиралась закрыть дверь, когда он заговорил снова: Que sueñes con los angelitos5.

Я замерла от традиционного способа, которым он произнес сладких снов. Нахмурившись, я мгновение изучала его лицо. — Тебе тоже, — пробормотала я, прежде чем закрыть дверь. Что-то было не так.

Эта фраза прокручивалась у меня в голове, пока я брела сквозь дождь и зашла в свое здание. Это была моя любимая поговорка, когда я была моложе, но я больше ее не произносила. Со временем ее чистый смысл стал искажаться.

Нажав кнопку лифта, я снова выглянула наружу, сквозь стеклянные стены приемной. Машина Закари все еще была припаркована перед домом, фары светили в ночи.

Оказавшись в своей квартире, я подбежала к окну. Он уехал.

Когда я вымыла тело в душе, вытерлась полотенцем, нанесла лосьон и легла в постель – обнаженная и одинокая, – его ровный голос зазвучал на повторе.

Пусть тебе приснятся маленькие ангелочки.





Глава 5





Мария

16 лет

Бронкс, Нью-Йорк

Уже поздно. Слишком поздно даже для меня.

Я ускорила свой шаг, проходя мимо обветшалых зданий в жилых кварталах. Улицы уже пусты, покинутые даже местными гангстерами. Ни на одном углу нет ни бродячих собак, ни пьяных бездомных. Все было пустынно.

Как только мне несколько месяцев назад исполнилось шестнадцать, я покинула приемную семью и никогда не оглядывалась назад. Хотя миссис Руиз, мой бывший социальный работник, этого не одобряла, она не заставляла меня возвращаться. Теперь я была практически взрослой, и она больше не могла контролировать меня, но это не означало, что она не была самым близким мне человеком, похожим на родителя.

С годами мы с Натальей стали неразлучны, но сейчас ей было восемнадцать, и она уезжала в колледж. Она сказала мне поехать с ней в Нью-Йоркский университет, но я не могу; мне нужно позволить ей какое-то время пожить самостоятельно. Пока она ходила на лекции и благотворительные мероприятия, я все еще посещала нашу местную среднюю школу и работала на трех работах – одна из них заключалась в ночных сменах в спортзале в центре города. Несмотря ни на что, мы всегда созванивались, и я часто ездила на метро, чтобы повидаться с ней на Манхэттене.

Скребущий звук металла по асфальту заставил мой желудок сжаться, а по спине потекли ледяные капли. Это был мужчина, который, должно быть, случайно пнул банку из-под газировки. Он шел позади меня, довольно далеко, но что-то было не так. Действительно неправильно.

Я пошла быстрее, но, когда я заметила, как второй человек вышел очередного переулка, я побежала быстрее, чем когда-либо раньше.

Черт.

Выросшая в Бронксе, я знала, что произойдет одно из двух: меня ограбят или продадут.

Я слышала ужасающие истории о трупах с отсутствующими органами, найденных в мусорных контейнерах, и даже сама видела некоторых, завернутых в мешки для мусора.

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. В то время как некоторые, возможно, испугались, сработал мой инстинкт самосохранения. Это не первый раз, когда за мной гнались в Бронксе. Мне просто нужно добраться до более оживленной улицы, и я была бы в безопасности.

Громкий топот приближался, и на мгновение мне показалось, что я сейчас умру. Они собирались поймать меня и причинить мне такую боль, о которой я даже думать не хочу...

Но затем топот стих, и он начал звучать все дальше и дальше. Они устали? Я действительно была так чертовски быстра? Я имею в виду, что была в школьной команде по легкой атлетике.

Я продолжала бежать по улицам Южного Бронкса, не веря своей удаче. Я была всего в двух кварталах от главной улицы. По моим щекам потекли слезы счастья от того факта, что я сбежала. Я больше никогда не собиралась засиживаться так поздно. К черту деньги. Я собираюсь найти работу где-нибудь в другом месте.

Завернув за угол, я столкнулась с чем-то большим — мужчиной. Прежде чем я успела отступить, он поднес салфетку к моему рту.

Все погрузилось во тьму.



Я проснулась от влажного тепла на своей шее. Мои глаза распахнулись, и страх парализовал мое тело. Мужчина лежал на мне сверху... Целовал мою шею... Прикасался ко мне...

К горлу подступила желчь. Меня затошнило.

Я была в тускло освещенной комнате, застыв от ужаса. Серые цементные стены, полные трещин и пулевых отверстий. Двери не было, только занавеска. Сквозь щели пробивались солнечные лучи; в воздухе витала пыль. Тут нет ничего, кроме грязного матраса, на котором я лежала. Комната завибрировала, когда снаружи донеслись слабые стоны.

От ужаса у меня на глазах выступили слезы. Меня похитили.

Мне потребовались все силы, чтобы сдержать рыдания. Мужчина не заметил, что я проснулась, и я не собиралась это менять. Вся моя одежда все еще была на мне, что означало, со мной пока ничего не случилось. Если я сейчас запаникую, они снова накачают меня наркотиками, и тогда у меня не будет никакой надежды.

Тревога затуманила мой разум. Как я собираюсь отбиваться от взрослого мужчины?

И тут я вспомнила: вся моя одежда все еще была на мне, то есть он все еще был пристегнут.

Я благодарю тебя, Боже.

Медленно я опускаю руку к поясу и вытаскиваю маленький нож. Выросшая на улицах Южного Бронкса, я всегда что-нибудь носила с собой. Без колебаний и угрызений совести я раскрыла лезвие и вонзила его мужчине в область шеи сбоку.

Его кровь потекла на меня. Я боролась с позывами к рвоте.

Он умер без единого звука. Я медленно скатила его с себя, чтобы не привлекать внимания.

Скатертью дорога.

Когда я встала, вошел еще один мужчина. Он был одет во что-то вроде зеленой униформы и держал в руках пистолет. Мы в шоке уставились друг на друга. Я, потому что я не знала, как черт возьми я собираюсь его убить, а он, потому что я была девочкой-подростком, покрытой кровью торговца людьми, на которого он, вероятно, работал.

Если бы я ничего не предприняла, то все равно умерла бы. Итак, без размышлений я сделала первое, что пришло в голову: я набросилась на него.

Он обо что-то споткнулся и упал на спину. Я схватила его пистолет, но он перевернул нас.

— Pequeña perra!6

Мы боролись друг с другом. Я сжала руки на пистолете, пытаясь отобрать его у него.

Хлоп хлоп хлоп.

Он рухнул на меня, когда пули пробили ему подбородок, и в комнате воцарилась тишина. Я задохнулась, когда из него вытекли мозги, и выбралась из-под него. Я случайно нажала на спусковой крючок. Я была вся в крови двух убитых мужчин.

Приглушенные стоны продолжались.

Неужели никто, блядь, этого не слышал?

Мой взгляд упал на два трупа. Слезы обожгли мне глаза и потекли по щекам. Моя грудь сотрясалась от рыданий, но я хранила молчание.

Я должна выбраться отсюда.

Я бросилась к парню в форме, сорвала с него бронежилет и надела его на себя. Я забрала его пистолет и патроны. Прежде чем отодвинуть занавеску, я забрала свой нож у другого трупа. Я буду благодарить Бога за этот нож всю оставшуюся мою гребаную жизнь.

Снаружи доносились отдаленные выстрелы и смех. Может быть, именно поэтому никто не отреагировал на выпущенные мной пули.

Там был коридор, который вел только в одну сторону. Я использовала пистолет, чтобы слегка отодвинуть занавеску в другой комнате. Я заставила себя не блевать.

Хлоп хлоп хлоп.

Я убила ещё одного. Женщина под ним была слишком накачана наркотиками, чтобы даже отреагировать.

Я прошла по коридору и столкнулась с другим мужчиной.

— Que carajo?7

Хлоп хлоп хлоп.

Я перешагнула через его тело и направилась к выходу. Цементное здание находилось на заброшенной стройплощадке.

Остальное произошло как в тумане. Я могу помнить только фрагменты. Я не чувствовала, что нахожусь в своем теле. Это было так, как будто я наблюдала, как кто-то другой борется за свою жизнь, а не я сама.

Хлоп хлоп хлоп.

А потом у меня закончились патроны. Мой пистолет пуст. Но я еще не готова сдаваться.

Мои мысли продолжали возвращаются к девушкам, которых я не смогла спасти. Негодование и вина разрастались в моей груди.

Я вернусь за ними.

Откуда ни возьмись, чья-то рука схватила меня сзади. А потом меня унесли за волосы. Вокруг собралось еще больше мужчин, и меня швырнули в грязь. Я застонала от удара, когда мое тело ударилось о землю. Я судорожно вскочила на ноги и выхватила свой нож.

Один из мужчин в форме рассмеялся, прежде чем опустить пистолет и войти в круг мужчин, образовавшийся вокруг меня. Думаю, мы этим занимались.

Он попытался ударить меня, но я перерезала ему запястье.

— Maldita puta!8

Какой-то мужчина схватил меня сзади.

— ЭТО! БЛЯДЬ! ОБМАН! — Я закричала, занося нож над плечом и с каждым словом вонзая его в шею. Когда мужчина позади меня замертво рухнул на пол, смех остальных стих.

Я обернулась, глядя во все стороны, готовая снова драться. Моя грудь неестественно вздымалась, волосы в беспорядке, лицо перепачкано, и я вся в крови. Мое зрение было расплывчатым, слух притупился, а в голове пульсировала боль. Я уверена, что, должно быть, выгляжу так, будто сошла с ума.

Я готова умереть. Но я не собираюсь сдаваться без боя.

Мужчины наблюдали за мной, но ни один из них не осмелился войти в круг. Я не думаю, что они боялись меня, просто была небольшая вероятность, что я смогу убить их, если повезет. И карма, казалось, была сейчас на моей стороне.

Затем один из них шагнул вперед. Я повернулась к нему лицом и заняла позицию, готовая убивать. Когда он увидел выражение моего лица, на его губах появилась скользкая улыбка.

— Como un ángel9... — Его глаза расширились, когда он с юмором пробормотал: — De la Muerte10.

Он сделал еще шаг ко мне, и тут же получил пулю в голову.

Повсюду брызнула кровь, и начался хаос. Остальные пригнулись и начали стрелять в воздух.

Я воспользовалась своим шансом и начала убегать. Что-то ущипнуло меня за шею. Когда я подняла руку и вытащила дротик, я уже была в обмороке.

Мои глаза закрылись, когда я ударилась о землю.





Глава 6





Мария

Настоящее

Я наблюдаю за быстрым движением острого ножа в моей руке. Лезвие рассекает кожу и мясо, как воздух; вверх и вниз, ударяясь о деревянную доску.

Я бросила курицу на сковороду, прежде чем перейти к овощам.

— Кто снова придет? — Спросила я Наталью, которая была занята чисткой чеснока. Это было единственное задание, которое я могла ей дать, которое не закончилось бы тем, что она подожгла кухню. Она устраивала ужин, и когда она попросила меня о помощи, я согласилась, потому что люблю ее.

— Все, — ответила она, слишком сосредоточенная на очистке гвоздики. Даже эта задача была практически невыполнимой. Как раз в тот момент, когда она раздраженно застонала, раздался звонок в дверь. — Иду!

Я продолжила готовить ужин. Отдаленные голоса и смех наполнили прихожую, пока я двигалась по кухне, пытаясь выполнять несколько задач.

Вскипятить воду, измельчить чеснок, не дать пригореть курице...

Я вернулась к нарезке овощей, когда воздух вокруг меня сгустился. Мое дыхание стало поверхностным в почти пустом пространстве, и я внезапно с тревогой осознала, как выгляжу. У меня еще не было времени подготовиться; я была в мешковатой футболке и еще более мешковатых спортивных штанах, мои волосы были в беспорядочной прическе.

Руби, руби, руби.

Звук лезвия и бульканье воды заполнили кухню, напряжение росло. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это был. Четко осознавать свое окружение было навыком, который я развила много лет назад для выживания. И все же это было совсем не так; я почувствовала его в тот момент, когда он вошел в пентхаус Натальи.

Я больше не могу этого выносить. Я оглянулась через плечо.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Закари стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы, и наблюдал за мной так пристально, что у меня перехватило дыхание. У него было такое же скучающее выражение лица, но то, как он смотрел на меня, было совсем не таким. Черные глаза смотрели на меня в ответ, но, клянусь, я могла видеть пламя глубоко в них. Они пронзают меня насквозь и обжигают низ живота.

Я чуть не опрокинула перечницу.

Ничего не сказав, я вернулась к тому, что делала.

Напомни, что я делала? Правильно; резала овощи. Боже, возьми себя в руки.

По белому мраморному полу застучали шаги. Звук заставил мое сердце упасть, прежде чем оно пришло в норму. Наверное, просто ПТСР.

Я заставила себя сосредоточиться на приготовлении пищи, пытаясь игнорировать покрытого татуировками мужчину ростом шесть футов пять дюймов, вторгшегося в мое пространство.

Это длилось всего две секунды. От тепла его тела кожа на моей спине загудела, и я почувствовала его мягкое дыхание на своей шее. По моей спине пробежал холодок, а пульс участился. Наверное, мне следует провериться.

— Что ты готовишь? — От этого низкого шепота у меня по рукам побежали мурашки. Зачем я надела футболку?

— Еда, — невозмутимо ответила я.

— Никогда бы не подумал, — протянул Закари. Он был так близко, но его тело не касалось моего.

Я взглянула на наше отражение в окне, такое четкое, что его можно принять за зеркало. Размытые огни Нью-Йорка сияли с пятьдесят второго этажа пентхауса Натальи. Моя макушка на несколько дюймов ниже его подбородка, а я не была даже наполовину шире его тела. Широкие плечи, мускулистые руки и широкая спина полностью закрывали меня между ним и прилавком. Странное чувство пробежало по моему телу, прежде чем переместиться к бедрам.

Его присутствие доминировало над моим.

И я ненавижу это.

— Макароны, — добавила я, бросая овощи на сковородку. Закари не ответил. Он продолжал наблюдать за мной, вероятно, молча оценивая. Он раздражал меня. — Что с тобой? Перестань быть так близко ко мне.

Он подошел ближе.

Когда я почувствовала легкое прикосновение его члена к моей заднице – он даже не был твердым, а размер был пугающим – я замерла лишь на мгновение. Тепло начало скользить вверх по моим бедрам…

— Какую кухню ты любишь? — Спросила я, отчаянно желая избавиться от напряжения и странного чувства, с которым я не была знакома. Я передвинула бедра так, чтобы мы больше не соприкасались.

— Пуэрториканскую.

Я сглотнула.

Минута молчания.

— Правда? — Спросила я бесцветным саркастичным тоном.

Намек на его комментарий был очевиден.

— Я знаю, что мне нравится. — Его глубокий голос отдался между моих бедер.

Когда остальные вошли в кухню, я развернулась и протиснулась мимо Закари. Мой голос прозвучал резче, чем предполагалось. — Ты стоишь у меня на пути.



Во время ужина я сидела как можно дальше от Закари, на противоположном конце обеденного стола. Это не помешало ему попытаться сжечь с меня одежду своим взглядом.

Я переоделась в мешковатые джинсы и еще более мешковатую кофту с круглым вырезом. Обычно в этом наряде я чувствовала себя защищенной и комфортно, но по тому, как Закари смотрел на меня, я чувствовала себя чертовски голой.

Всю ночь я то и дело перекладывала левую ногу через правую, а правую — через левую. Странное ощущение между моими бедрами не проходило, и я начала волноваться, что у меня молочница. Это не имело смысла – у меня была чистая диета, я не употребляла воду, я была чистой; почему я ... гудела?

Я уставилась на свое отражение в зеркале в ванной. Сейчас все убирались на кухне, и я воспользовалась случаем отлучиться всего на минутку. Я вздохнула и вышла в темный коридор.

— Опять сбегаешь тайком?

Я не испугалась, когда его мягкий голос обволок меня.

— Девушка не может выдержать столько пристальных взглядов, — поддразнила я, поворачиваясь к нему лицом.

Закари заслонил свет в конце коридора, который шел из гостиной. Я оказалась в его тени. Он посмотрел на меня сверху вниз своими темными глазами – такими темными, что они рассказали мне обо всех греховных вещах, которые он хотел сделать со мной...

— Тебе нужно остановиться. То, что ты пытаешься сделать... Я сделала знак между нами. — Это не работает.

Он ухмыльнулся.

Я наморщила нос.

— Тогда перестань так на меня смотреть. — Он шагнул ближе.

Мои губы приоткрылись в хмурой гримасе. — Например?

Он слегка прищурил глаза в мрачном веселье, ухмылка на его лице приняла опасный оборот. — Не притворяйся, что ты не знаешь.

Мне захотелось прострелить себе ногу, когда я почувствовала, как мои щеки запылали.

Он был прав.

Я знала.

Возможно, я бросила на него определенные взгляды. Но я не сделала и не сказала ничего, что подтверждало бы, что я действительно была ему симпатична, так что на данный момент он только предполагал. И мы оба знали, что предположения всегда приводят к гибели.

Я сознательно испытывала отвращение к его высокомерному и самоуверенному характеру. И я уверена, что такой человек, как он, который не был большим поклонником закона, не подошел бы мне. Но как бы я ни старалась сохранить власть над своим телом, я не могла контролировать свои биологические реакции, когда он был рядом со мной. Первый мужчина, который вызвал у меня физическую реакцию, просто обязан был быть этот.

— Ты нервничаешь, когда я пялюсь? — Его вкрадчивый голос снял напряжение.

Блядь, нет. Меня это бесит.

— Тебя заводит, когда я говорю тебе отвалить?

Закари пожал плечами. — Что я могу сказать? Меня заводит, когда ты мне перечишь.

Я не ответила. Я также не отодвинулась от него и не ушла. Это было почти так же, как если бы что–то удерживало меня на месте, не позволяя уйти...

Без предупреждения он склонил голову к моей шее и мягко вдохнул. На самом деле он не прикасался ко мне, но, клянусь, я почувствовала, как он просочился сквозь мою кожу и погрузился глубоко внутрь. Когда сильная дрожь прокатилась по мне, он отстранился, уголок его рта слегка приподнялся.

Мои губы снова приоткрылись, а глаза сузились. Огонь пробежал по моим венам, когда я смотрела на него с таким гневом, что не знала, как реагировать. Никогда в своей жизни я не встречала кого-то более высокомерного или чертовски настойчивого, чем он. Я отвергала его при каждом удобном случае, но, казалось, это только еще больше распаляло его.

— Ты не можешь просто так появляться здесь, — проговорила я сквозь стиснутые зубы. Я была так близка к тому, чтобы врезать кулаком по его хорошенькому личику.

Он рассеянно провел рукой по своим абсурдно дорогим часам. Он снова нахмурился в своей раздражающе очаровательной манере. — Почему нет?

Я недоверчиво усмехнулась.

Была ли я просто своего рода вызовом для него? Преследовал ли он меня только для того, чтобы доказать самому себе, что он может заполучить любую девушку, которую захочет? Самой омерзительной, раздражающей частью всего этого было то, что он, вероятно, мог.

— Ты так самонадеян, это безумие.

— Ты тоже могла бы насытиться мной, если будешь хорошей девочкой и вежливо попросишь. — В завершение он убрал прядь волос с моего лица.

Я цыкнула на него и отбросила его руку. Дерзость этого человека.

— Прикоснись ко мне еще раз, и я...

— Да? — Он прервал меня, опустив голову на мой уровень, делая вид, что пытается лучше меня расслышать.

Я раздраженно застонала и оттолкнула его грудь от себя.

Он не сдвинулся с места. И он стоял слишком близко.

Я снова посмотрела на его лицо. Эта тупая гребаная ухмылка…

И тут что-то щелкнуло. Он пытался проникнуть мне под кожу.

И я, блядь, позволила ему.

Что со мной не так? Я не проявляла столько эмоций буквально годами.

Никогда не позволяй им видеть тебя настоящую.

Знакомый голос моего детства прокрался из тени и прошептал мне на ухо, потушив огонь внутри меня и превратив его обратно в лед.

Они не заслуживают того, чтобы знать тебя.

Я опустила глаза, сделала глубокий вдох и стерла эмоции с выражения своего лица. Он не заставит меня реагировать. Никогда.

Я знала, что он почувствовал перемену в моем настроении, потому что, когда я снова подняла взгляд, его ухмылки уже не было. Он снова нахмурился, но не так, как раньше. На этот раз он анализировал меня, как будто пытался понять.

Он бы никогда не смог.

Мгновение спустя он отступил, забирая с собой свое тепло и оставляя меня замерзшей и сбитой с толку – гадать, почему у меня такое чувство, будто я только что что-то потеряла.

Он повернулся в сторону, чтобы я могла уйти.

И я ушла.



Даже неделю спустя это все еще беспокоило меня.

Признание того, что Закари действительно вызвал у меня эмоциональную реакцию, было, мягко говоря, неприятным.

Я никогда не проявляла эмоций. Даже когда мне приходилось смотреть смерти в лицо. Но по какой-то неизвестной мне причине я теряла контроль всякий раз, когда речь заходила о нем. Почему?

Я не могу понять.

Гнев обжег мою грудь, когда я вспомнила ночь, когда мы встретились. Как я потеряла самообладание и чуть не убил какого-то парня. Я была чрезвычайно хороша в подавлении своих эмоций, но у меня тоже были свои триггеры.

Хотя я не жалела, что чуть не парализовала кусок дерьма в переулке за ночным клубом Франчески, я сожалела, что Закари стал свидетелем моего необузданного гнева. Это была всего лишь капля из внутреннего океана моей ярости.

На протяжении этой недели я видела Закари примерно три раза на разных мероприятиях. Он всегда носил один из своих безупречных костюмов, чередуя их с дорогими часами.

Я обращала внимание на детали в целом, а не на него в частности.

Мы несколько раз встречались взглядами с другого конца зала, и я всегда чувствовала жар его взгляда, даже когда не смотрела. Однако он не подходил ко мне после ужина у Натальи.

Меня странно беспокоило, что он изменил свой распорядок дня.

Я думала, что знаю, с кем имею дело: с преступником, которому нравится охота. Но теперь я не была так уверена. Я не могу избавиться от ощущения, что мне чего-то не хватает.

Я глубоко вздохнула и вернулась к реальности, открыв старую дверь дома из красного кирпича в Бронксе. Закрыв за собой дверь, я вошла в темный коридор и направилась в гостиную, где села в кожаное кресло с защитным пластиковым чехлом, рядом со мной были такие же кресло и диван.

У окна, завешенного белой тканевой занавеской, стояло несколько горшков с растениями. У камина пустовал, в удушающе жаркое лето. С обтянутых гобеленами стен свисали религиозные иконы и черно-белые картины.

Однако в углах комнаты гобелен отваливался и желтел. Когда я присмотрелась повнимательнее, растения были засохшими, а на мебели лежала легкая пыль.

За пределами этих стен мне приходилось бороться за все, пока я росла. Чтобы выжить. Чтобы поесть. Чтобы меня не трогали.

Я закрыла глаза, вспоминая, как много раз сбегала из приемных семей посреди ночи и бежала сюда. Руиз всегда радушно принимала меня, и в детстве это было одно из моих любимых мест, даже если я знала, что получу нагоняй за горячий шоколад.

В Руиз всегда было что–то холодное или механическое – я предполагала, что именно отсюда у меня появилась моя индивидуальность, — но я так и не поняла этого до конца.

И все же я всегда возвращалась сюда.

Я и не подозревала, что настоящий монстр прятался в этих четырех стенах всю мою жизнь.

Дом заброшен уже много лет, но что-то все еще возвращало меня сюда. Может быть, в один прекрасный день что-то вернет и Руизу. Мы бы встретились снова и уладили наше... недоразумение.

Она пряталась. Ждала. Выслеживала.

Но я всегда была терпеливой женщиной.





Глава 7





Мария

Настоящее

Солнце взошло, и толстые голуби Манхэттена щебетали. Машины, застрявшие в пробке, бессмысленно сигналили, а люди на большой скорости проезжали мимо друг друга. Кто-то работал, кто-то спешил, но суетились все. Было рано, но утренняя суета в значительной степени закончилась.

Выпив черный кофе – как моя душа — и выполнив кое-какие поручения, я направилась в публичную библиотеку Нью-Йорка. Высокие, царственные потолки приветствовали меня, когда я ступила на пол из коричневого камня. Не успела я опомниться, как оказалась между деревянными книжными полками. Проведя неоправданно много времени в отделе романов и выбрав три новые книги, я решила, что достигла своего предела.

Я повернулась, чтобы уйти, но мое лицо ударилось о грудь парня, из-за чего я выронила книги. Я поняла, кто это, еще до того, как подняла глаза.

— Доброе утро, красавица.

Странное чувство расцвело в моей груди. Мне захотелось ударить его ножом.

Проведя языком по зубам, я подняла подбородок, чтобы посмотреть Закари в глаза. Прошла неделя с тех пор, как я в последний раз видела его, и я начала думать, что мне повезло, что я больше никогда не встречала этого человека.

На нем баскетбольные шорты и черная толстовка со спортивной сумкой на плече; его волосы мокрые, как будто он недавно принимал душ. Учитывая, что я никогда не видела его в костюме, я слегка озадачена.

Мое сердце немного екнуло, когда я вспомнила, что дальше по улице есть частный тренажерный зал для членов клуба. Он увидел, как я иду по улице, и последовал за мной сюда?

— Ты увидел, как я иду по улице, и последовал за мной сюда?

Он пожал плечами. — Может быть.

Неужели он был у меня за спиной все то время, пока я была здесь?

— Ты был у меня за спиной все время, пока я была здесь?

На этот раз он только ухмыльнулся.

Я не знаю, что бесило меня больше: тот факт, что Закари следил за мной, или то, что я не понимала, что кто-то следует за мной или стоит прямо у меня за спиной.

— Разве ты не должна быть дома, отдыхать? Наталья сказала, что ты не спала. — Он нахмурился, как будто действительно заботился о моем цикле сна.

Мы с Натальей провели ночь, разговаривая по телефону об убийстве, дизайнерской обуви и прозрениях в жизни. Еще одна моя обычная бессонная ночь. Мне действительно нужно поговорить с ней о раскрытии моей личной информации.

— Разве тебе не следует управлять Картелем вместо того, чтобы таскаться за мной повсюду, как потерявшийся щенок? — Спросила я, наклоняясь, чтобы поднять с пола свои книги.

Его ответ прозвучал мягко и невозмутимо. — Ты уже на коленях?

Я замерла; всего на мгновение, прежде чем схватить последнюю книгу и снова встать. Избегая зрительного контакта, я сделала шаг, чтобы протиснуться мимо него.

Закарий разочарованно вздохнул и подошел ближе, вместо того чтобы убраться с моего пути. В долю секунды он прижал меня к книжным полкам – мои книги снова оказались где-то на полу.

Мои глаза расширились, и у меня перехватило дыхание. Одна его рука скользнула мне под куртку к талии, другая — к голове. Его твердая грудь прижалась к моему мягкому переду. Он был так близко, что я могла видеть только его черные глаза. Мокрые волосы, упавшие ему на лоб, щекотали мне лицо, и я почувствовала, как мои щеки стали горячими.

Он никогда раньше не был так близко.

Мой взгляд невольно переместился на его руку рядом с моей головой, где ткань облегала его бицепс. Странное тепло распространилось от моего лица по всему телу, и я тайком сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, только для того, чтобы потом вдохнуть его одеколон. Мои легкие внезапно наполнились, а биение сердца ускорилось.

Мне показалось, что я испытываю какую-то аллергическую реакцию.

Его мятное дыхание овеяло мое лицо, и я снова посмотрела ему в глаза. Если я не ошибаюсь, в них было веселье.

Что он пытался сделать? Что делаю я? На чем мы опять остановились? Впервые в жизни я понятия не имела, что происходит. Итак, я моргнула; дважды.

— Что ты делаешь? — Спросила я, еще больше встревожившись, когда он наклонился.

— Я хочу кое-что увидеть... — ответил Закари, его дыхание коснулось моей шеи. Его хватка на моей талии усилилась поверх материала толстовки, а другой рукой он мягко обхватил мою шею. Жидкое тепло разлилось от его прикосновений по всему моему телу, собираясь между бедер.

Мои глаза затрепетали, когда я почувствовала его губы в области между моим ухом и линией подбородка. Незнакомая дымка затуманила мой разум, смягчая все чувства вокруг меня.

Его ровный голос донесся до моих ушей. — У тебя действительно учащенный пульс.

Мои глаза широко распахнулись. Эти слова были как ведро воды, выплеснутое мне в лицо. Повинуясь рефлексу, я ударила его по лицу и оттолкнула его грудь от себя.

Мое сердцебиение ускорилось, когда я увидела, как он отступил назад и вытер рукой рот. Он посмотрел на кровь на своих пальцах, прежде чем снова посмотреть на меня и облизать порез, который я только что нанесла ему на нижней губе.

— Ты продолжаешь заставлять меня истекать кровью, hermosa. Все еще такая невозмутимая...

— Ты продолжаешь действовать мне на нервы, pendejo11.

Он усмехнулся. — Так вот почему твое сердце так сильно бьется из-за меня?

Я моргнула. — Ты, блядь, бредишь.

— Ты покраснела.

Внутри меня вскипело разочарование. — Иди нахуй.

— Вместо этого я бы предпочел трахнуть тебя.

— Очень жаль. Становись в очередь.

То, что я решила не ходить на свидания, не означало, что я не смогу заполучить мужчину, если только щелкну пальцами. Он был не первым, не единственным и не последним, кто хотел меня. И он тоже это знал.

В его взгляде вспыхнул вызов. — Пойдем со мной на свидание.

Я усмехнулась. — Что?

— Ты слышала меня. — Он шагнул вперед, пока мы снова не оказались неуместно близко, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы сохранить зрительный контакт.

Мои губы приподнялись. — Нет.

Он улыбнулся в ответ. — Почему?

— Я не хочу.

— Ты лжешь. — Он наклонился ниже, пока наши глаза не оказались лицом к лицу. — В половине случаев я понятия не имею, о чем ты думаешь, но прямо сейчас… Тебя довольно легко прочесть.

— О, правда? — Я сузила глаза. Он понятия не имел, о чем я думаю.

— Мхм. — Он прищурился в ответ.

— Просвети меня.

Еще одна высокомерная ухмылка, когда он наклонился еще ближе. Тепло его тела окутало меня, скручиваясь в животе, прежде чем опуститься ниже. Мрачные нотки в его голосе сдавили мне грудь. — Ты хочешь меня трахнуть.

Мои губы приоткрылись от шока. — Не проецируй на меня свои желания.

Он подмигнул. — Они и твои тоже, детка.

Я так зла, так расстроена и так... разгорячена, что сделала единственное, что пришло в голову: протиснулась мимо него, подобрала свои чертовы книги и ушла.

Шаги Закари небрежно отдавались позади меня. Мое сердце билось сильнее в груди с каждым шагом, когда он следовал за мной с глубоким смешком. Внезапно я почувствовала благодарность за отсутствие людей в библиотеке в одиннадцать утра.

Когда я подошла к стойке и положила книги на стол библиотекаря, я оглянулась через плечо, чтобы поймать его взгляд на моем теле. Когда я откашлялась, его глаза встретились с моими.

— Перестань пялиться на мою задницу.

— Тссс! — Голос библиотекаря заставил весь квартал замолчать.

Закарий ухмыльнулся, прежде чем снова опустил глаза. Я вздохнула и повернулась обратно. Я даже не знала, на что он смотрит – моя одежда была достаточно большой, чтобы прикрыть все.



— Нам нужно поговорить о том, что ты разглашаешь мою личную жизнь незнакомым людям, — сказала я, опускаясь на сиденье напротив Натальи. Мы вместе обедали в милом ресторанчике в Бруклине.

После получаса хождения взад-вперед по ступенькам перед библиотекой я, наконец, смогла избавиться от Закари и встретиться с Натальей. Мужчина настаивал на том, чтобы возить меня повсюду, когда я могла совершенно нормально ходить.

— И тебе привет, мисс Интернэшнл12, — ответила она, отрываясь от телефона и приподняв бровь. Ее розовые блестящие акриловые ногти постукивали по экрану, когда она отправляла последнее сообщение. — И Зак не незнакомец; он друг.

— Зачем ты вообще рассказываешь Закари обо мне? — Спросила я, когда официант принес нам меню.

Наталья широко улыбнулась мне, в ее глазах заблестели сердечки. — Он такой милый! Всегда спрашивает о тебе...

— Ну, мне он, блядь, не нравится.

— Тебе никто не нравится.

— Кроме тебя...

Она закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку. — Я говорю серьезно. Ты действительно должна дать ему шанс.

Я застонала. — Почему?

Наталья прочистила горло, давая понять, что пора активно перечислять причины на пальцах: — Первое: он горяч. Второе: он богат. Третье: он без ума от тебя...

— Это не так. Он просто хочет меня трахнуть.

— И, может быть, тебе стоит позволить ему! — Она рассмеялась. Когда мое лицо осталось невозмутимым, она вздохнула и посмотрела на меня с жалостью. — Я имею в виду… ты все еще девственница?

— Ничего не изменилось с сегодняшнего дня до того, как ты в последний раз спрашивал меня вчера. — Когда она вернула мне невозмутимое выражение лица, я почувствовала себя оскорбленной. — У меня есть свои причины, хорошо!

— Ммм. Конечно. И что же это за причины?

У меня не было хорошего отца. Наталья знала кое-что из этого, но не все. У меня был не самый лучший опыт общения с мужчинами, и теперь, будучи взрослой женщиной двадцати одного года, я не умирала от желания получить больше. Идея позволить кому-то увидеть меня в самом уязвимом виде шла вразрез со всем, во что я верила. Как я должна оставаться апатичной и холодной во время секса? Я не была настоящей психопаткой...

Заниматься сексом означало быть уязвимым и доверять другому человеку. Я не думаю, что я уже готова к этому. Или приближаюсь к готовности.

Я никогда не могла смотреть Наталье в глаза и лгать, поэтому я уставилась в окно ресторана. — Я жду кое-кого особенного.

— Сучка, пожалуйста. Это совсем не то...

— Правда? Тогда кто был твоим первым? — Я ухмыльнулась, когда она промолчала. — Видишь? Ты даже не хочешь сказать мне, своей настоящей половинке. Я имею в виду, насколько все плохо?

Она вздохнула. — Послушай, Мария, я просто хочу сказать, что тебе двадцать один. Ты должна встречаться, веселиться.… Я не говорю идти и спать со всей футбольной командой Нью-Йоркского университета, но тебе следует время от времени ходить на свидание.

— Но... — попыталась я возразить.

— Никаких «но». Ты даже не пытаешься. — Она подчеркнула этот факт руками. — Есть привлекательный мужчина, который умирает от желания пригласить тебя на свидание. — Наклонившись над столом, она взяла мое лицо в свои ухоженные ладони. — Позволь. Ему. — Затем она ухмыльнулась и откинулась на спинку своего стула.

— Я ничего не обещаю.

— Просто пообещай, что будешь немного более непредвзятой.

Я вздохнула. — Хорошо. Я буду более открыта для идеи встречаться. Но я не собираюсь встречаться с Закари.

— Знаешь, я все хотела спросить тебя, — Она снова перегнулась через стол, — почему он тебе не нравится?

— Я его не знаю! — воскликнула я.

— Вот почему он приглашает тебя на свидание! Ты же знаешь, что он будет продолжать приглашать тебя, верно? — Она пожала плечами, просматривая специальные предложения.

— Кстати, что с ним не так? — Я хлопнула ладонью по столу. — Он такой настойчивый.

Наталья замерла, поджав губы. Она бросила на меня быстрый взгляд, прежде чем снова опустила глаза.

У меня отвисла челюсть. — Что ты сделала?

— Что ж...

— Наталья!

— Франческа могла бы упомянуть Закари, что он в твоем вкусе… Физически, если говорить конкретно.

— О Боже мой. — Я не могу поверить в то, что она говорила.

— И… Мы с Кали могли упомянуть, что, по нашему мнению, у вас двоих будут действительно милые малыши.

Я ахнула. Это было более чем неловко.

Наталья рассмеялась. — Ты бы тоже так хотела!





Глава 8





Мария

16 лет

В следующий раз, когда я открыла глаза, я была на больничной койке. Я вздрогнула, вывернув шею, чтобы оглядеть комнату, но я была одна. Мне поставили несколько капельниц, и все мое тело болело. Когда я попыталась сесть, мои глаза потеряли фокус, и я откинулась на подушки.

Срань господня. Что они мне дали?

Хихикая, я подняла длинную трубку для внутривенного вливания, прежде чем снова заснуть.

Я все еще была на больничной койке, когда пришла в сознание, без капельниц. Я застонала, выпрямляясь, и, хотя мне до смерти хотелось есть, я не притронулась к еде на прикроватном столике. Кто знал, что в ней было? Яд? Может быть. Тем не менее, ослепляющая боль пронзила мой желудок; я не могу вспомнить, когда в последний раз была так голодна.

Я замерла, когда поняла, что я не одна. Краем глаза я уловила движение тени, и, прежде чем я смогла остановить себя, сработал инстинкт самосохранения. За долю секунды я схватила вилку с подноса и запустила ею в незваного гостя.

Металл рассек воздух, но в последний момент женщина с предельной точностью поймала его рукой; острые кончики столовых приборов оказались всего в нескольких дюймах от ее глазного яблока. Ее рука закрывала мне вид на ее лицо, но, когда она заговорила, ее голос окатил меня, как ведро ледяной воды.

— Впечатляющее восстановление для тяжело госпитализированного пациента. — Она опустила руку, позволяя мне рассмотреть ее черты. — Но ты всегда был бойцом, не так ли, Ángel13?

Она обхватила мое крошечное красное личико своими мягкими руками и вытерла мои слезы. — Теперь ты в безопасности, ангел.

— Удивлены, увидев меня? — миссис Руиз, мой бывший социальный работник, стояла в центре комнаты.

Я почувствовала, как мои глаза сужаются, чем больше затягивается тишина. Я наблюдала за каждым ее движением с явным замешательством. Что-нибудь вообще произошло? Было ли все это сном? Я каким-то образом начала принимать наркотики и в итоге получила передозировку, ничего не помня?

— Рада видеть, что тебе лучше. — Руиз улыбнулась, усаживаясь в пустое кресло. На коленях у нее лежала папка. Ее брючный костюм идеально сшит, а черные волосы выглядели профессионально завитыми, обрамляя нежное лицо с идеально нанесенным макияжем.

— Где я?

— Посольство США – Гавана, Куба.

Я глубоко вздохнула и провела руками по лицу. Итак, это действительно случилось. Тот факт, что я выжила, было чистой удачей и гребаным чудом. И все же я не могла понять, что здесь делает Руиз.

— Думаю, пришло время представиться должным образом. — Она порылась в кармане блейзера, вытаскивая модный значок. — Агент Руиз, федеральное правительство Соединенных Штатов.

Какого черта...

Я не ответила; просто внимательно наблюдала за ней. Я знала, что она работала на правительство, она была социальным работником. Но называть себя "агентом"...

— Возможно, ты слышала о чем-то под названием Центральное разведывательное управление.

ЦРУ

У меня медленно отвисла челюсть.

— Я руковожу... автономным отделом, который специализируется на устранении особо важных объектов и проведении тайных операций для защиты интересов Соединенных Штатов.

— Ты зарабатываешь на жизнь убийством людей, — невозмутимо ответила я.

Руиз в той бежевой комнате была одним из моих первых воспоминаний.

Она лгала мне всю мою жизнь, но все равно ходила на цыпочках вокруг правды. Я этого не оценила.

— Довольно садистски, если хочешь знать мое мнение. — Мой тон был резким, позволяя редкому проявлению гнева и боли от ее предательства.

Она понимающе улыбнулась мне. — Предпочитаемый термин — убийца.

На мгновение воцарилось молчание.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас?

Глаза, в которых я когда-то находила утешение, теперь были неузнаваемыми. Совершенно пустые, но в них буря скрытых эмоций.

— Ох, Ángel…Ты же не могла подумать, что все это было простым совпадением.

Я точно уловила момент, когда вся моя реальность разлетелась вдребезги вокруг меня. Незнакомая боль пронзила мою грудь, а в горле образовался комок.

Она сделала это со мной?

Ярость ослепила меня. Но когда я попыталась броситься к ней – мое единственное намерение было мучительно убить ее – я не смогла. Я снова пошевелилась, только чтобы понять, что пристегнута к больничной койке.

— Расслабься. — Руиз машинально открыла папку, на ее лице не было ни капли раскаяния. — Это была необходимая проверка. К тому же, я знаю, что ты достаточно сильна, чтобы выжить.

— А если бы я этого не сделала?!

— Ты выжила. В конце концов, это то, к чему тебя готовили. — Допоздна в тренажерном зале, просто колотишь по боксерским грушам. Сотни патронов, использованных на стрельбище для «выпуска пара». Запоминание слабых мест человеческого тела для самоосознания.

Каждый несвязанный фрагмент начал обретать смысл.

Мое лицо исказилось от недоверия.

Почему я?

— Я до сих пор помню, как нашла тебя в приемной CPS, – Бежевая комната – И первый раз, когда я увидела твои глаза… и ничего не нашла. Только смерть.

У меня защипало глаза при воспоминании о том, как я, трехлетняя, просыпаюсь в чужом городе без родителей. По сей день я понятия не имела, что произошло.

— Сначала они не хотели сотрудничать, но когда я показала свой значок и сказала им, что это важная операция… Кто собирался сказать мне «нет»?

Что за хрень…

— Ты была так молода. Так... Неопытна, — у меня внутри все перевернулось, — Из тебя можно сделать что угодно. — Она щелкнула пальцами. — И тогда меня осенило: воспитывать убийц с юности.

Намного проще, чем обучать взрослых. — Ее глаза снова встретились с моими; ничего. — А ты, Ángel… О, ты была идеальным кандидатом: ни семьи, ни жизни, ни прошлого, ни будущего. — Она усмехнулась, прежде чем добавить: — Достаточно травм, что хватило бы на целую армию… Но самое главное, ненависть.

По какой-то причине при последнем слове в моей груди образовалась еще одна трещина.

Было ли во мне столько ненависти и зла? Неужели я такой родилась? Мои мысли вернулись к людям, которых я безжалостно убивала. Холодная, бессердечная машина для убийства.

— Тем не менее, ты прошла тест. Исключительно. — Руиз вздохнула, листая свою папку. — Количество шума и беспорядков, которые ты вызвала, помогая спецназу обнаружить одну из крупнейших в мире группировок секс-торговцев, которую они расследовали в течение многих лет, было бонусом. Они смогли найти скрытую конспиративную квартиру и спасти похищенных женщин и молодых девушек.

Тяжесть упала с моей груди. — Всех?

— У некоторых случилась передозировка, прежде чем мы смогли оказать им помощь.

Я усмехнулась. — И ты все равно решила накачать меня наркотиками.

— Успокоительное было для твоего же блага.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. В висках пульсировало от напряжения, и все казалось сном; как будто я была вне своего тела. Я покачала головой и прикусила язык.

— У тебя было восемь подтвержденных убийств.

— И что? — Огонь ярости, который я обычно тушу, ударяя по чему-нибудь, разгорался во мне. Желание сорваться на Руиз усиливалось с каждой секундой. Я смотрела ей в глаза, пока между нами тянулось молчание.

— Ты винишь себя в их смерти?

Отсутствие моей реакции сказало все, чего я не сказала. Мне не нужно было констатировать очевидное.

Ее неловкая ухмылка вернулась. — Ну, видишь ли, в подобных ситуациях жертва обычно испытывает что-то вроде... вины.

— Да? — Мои глаза превратились в щелочки. — Ну, я чертовски уверен, что не вхожу в их число. И я, блядь, не жертва. — Я выдавливаю слова так, словно они ядовиты.

Снова тишина. После всего, что произошло, я начинала говорить как чертова социопатка.

— Ты помнишь, что сказал о тебе один из нападавших перед тем, как в него выстрелили?

— Ángel de la Muerte14. — Я повторила его слова.

Она закрыла свою папку. — Очень подходит, тебе не кажется, Анджела?

Я стиснула зубы. Никто никогда не обращался ко мне по второму имени.

— Он не ошибся. Ты именно та, кого ищут федеральные агенты.

Я бросила на нее равнодушный взгляд, который она проигнорировала.

— Молодая. От природы умелая. Без опыта, — Что–то подсказывало мне держать рот на замке насчет Натальи, — Безжалостная. Сильная. — Последние слова она произнесла с большей силой. — Ты бриллиант, который просто нуждается в полировке. Некоторые важные, влиятельные люди были впечатлены твоим выступлением. Я уже помогла тебе, несмотря на то, что тебе нет двадцати одного года или у тебя нет военной подготовки.

Я не смогла удержаться от смеха. — И что ты хочешь, чтобы я сделала? Присоединилась к ЦРУ? И все?

— Если ты согласишься, ты пройдешь обязательное обучение; минимум шесть месяцев. У тебя не будет никаких связей с внешним миром, поэтому в правительственных документах ты будешь объявлена умершим. С твоим опытом ведения боевых действий ты пройдешь обязательную подготовку менее чем за год и официально станешь агентом для федерального правительства США.

Несмотря на все мои попытки скрыть это, мой интерес проснулся. И все же что-то было не так. Это было слишком нереально; слишком хорошо. — А как насчет моей жизни в Нью-Йорке?

Руиз сардонически вздохнула. — Какая жизнь?

Она не ошиблась. Что я собираюсь делать в Нью-Йорке? Вероятно, в конце концов останусь бездомной или умру.

— Я понимаю твои негативные эмоции по поводу того, как я решила познакомить тебя с этой жизнью, но я надеюсь, ты придешь к пониманию того, что это было необходимо. Я предлагаю тебе новое начало. Новый старт, чтобы на этот раз все получилось правильно. Второй шанс на жизнь.

Когда я не ответила, она просто подошла ко мне и отвязала нижнюю часть моего тела от кровати. Мой прежний гнев утих, теперь его сменил адреналин.

— Прочти это. — Руиз уронила бумагу и ручку на больничную кровать. Прежде чем уйти, она еще раз посмотрела на меня через плечо. — На прошлой неделе ты спасла много жизней. Есть еще люди, которым нужно, чтобы ты боролась за них.

Час спустя моя подпись стояла внизу контракта.





Глава 9





Мария

Настоящее

Земля задрожала, и громкий скрежет рельсов заполнил мои уши. Послеполуденное солнце палило сверху, но мост окутывал меня своей прохладной тенью. Заброшенные вагоны метро, упавшие с разрушенных рельсов, окружены зарослями. Мёртвая трава, полная мусора, осколков бутылок и использованных шприцев, мягко колыхалась под летним ветерком. Местность была мрачной.

Я находилась в глуши, где не было ни единого прохожего, за исключением редких поездов, перевозящих через мост иностранные товары.

Слева и справа от меня возвышались две цементные стены, исписанные граффити. Вдалеке передо мной стояла брошенная ржавая машина. На её крыше балансировали пустые пивные бутылки.

Я вытащила 45-й калибр из-за пояса.

Выстрел.

Стекло разбилось.

Выстрел.

Эхо разнеслось по воздуху.

Выстрел.

Отдачу я почти не почувствовала, но это не имело значения. Остальные мишени мне поразить не удалось.

Холодок пробежал по моей спине. Волосы на затылке встали дыбом. Где-то позади меня хрустнула ветка.

Я неестественно быстро обернулась и направила свой Glock на красивого идиота, который был настолько глуп, что погнался за мной сюда.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Я застонала, разрядила пистолет и засунула его обратно за пояс джинсов. — Я могла тебя убить.

— Сомневаюсь, — пожал плечами Закари, оглядывая мой инновационный тир. Он, похоже, был впечатлен.

Его взгляд снова остановился на мне: темный и греховный.

И вот оно: это очаровательное хмурое выражение, вызывающее в моей груди тревожный гнев. Я ненавидела это хмурое выражение. Оно подразумевало, что он знает меня лучше, чем я сама.

Я не только могу убить его меньше чем за десять секунд, я могу убить любого за это время. В этом и был весь смысл моей профессии. Именно поэтому нанимали таких, как я: быстро, просто, без возможности отследить источник.

Я усмехнулась, повернувшись к нему спиной. Я подошла к бетонному блоку, где у меня были разложены ножи. Я взяла несколько лезвий и начала метать их в мишень, которую повесила на дальней стене мостика. Лезвия рассекали воздух в рекордное время, и каждое попадало точно в центр мишени.

— Докажи, что я ошибаюсь. — Закари подошел ко мне, наблюдая, как я подбираю еще несколько метательных ножей и повторяю процесс.

Я понятия не имею, откуда у этого человека хватает времени и сил всегда меня находить. Наверняка у него были дела поважнее, чем смотреть, как я метаю клинки в мишень на заброшенной окраине города.

— Я не выставляю себя напоказ ради удовольствия мужчин.

Повернувшись, чтобы уйти, он саркастически усмехнулся: — Вот и я так подумал.

Мое чертово эго.

— Я могу тебя уложить, — сказал я, бросая ножи на бетонный камень.

— Ммм.

Он просто продолжал идти.

Кровь закипала от такого неуважения к навыкам, которые я оттачивала годами. Никто никогда не разговаривал со мной так и не уходил живым.

Я пошла за ним, съязвив. — Ты мне не веришь?

Он так резко обернулся, что я чуть не налетела на него. Его лицо вдруг оказалось так близко, что на этот раз я не смогла отвести взгляда от него. Я чувствовала, как мой взгляд невольно расширяется по мере того, как я наблюдала, как внутри него пылает огонь.

— Мы будем бороться 3 минуты.

Я усмехнулась, наклонился ближе и процедил сквозь зубы: — Ты столько не протянешь.

Выгнув бровь в ответ на моё двусмысленное оскорбление, он, казалось, нашёл это забавным, а вовсе не оскорбительным. — Испугалась?

К черту это и его.

Я собираюсь уйти, но он это почувствовал. Схватив меня за руку, он опустил голову, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Если ты выиграешь, я оставлю тебя в покое.

Вот это было предложение.

Он медленно отпустил меня, и я пожала ему руку сильнее, чем требовалось. — Договорились.

Он сжал мою руку в ответ с такой же силой. — Если я выиграю… я приглашу тебя на свидание.

Гнев закипел в моих жилах, но я сдержалась. — Я в деле.

Я не смогла сдержать победоносной ухмылки, появившейся на моих губах.

Не было такого мира, в котором я бы проиграла бой.

Было бы справедливо, если бы я сжала его руку в ответ сильнее. Он снова сравнялся со мной по силе, и теперь настала его очередь ухмыльнуться, когда я не смогла сжать её сильнее.

Наконец мы оба отпустили друг друга.

— Никакого оружия. Никаких метательных ножей. Никаких грязных драк, — заявил Закари, снимая пиджак. Он подмигнул. — Только ты и я.

Когда он закатал рукава рубашки, на его загорелой коже растянулась бесконечная чёрная струйка чернил. Его бицепсы напряглись, и я вдруг осознала, насколько этот мужчина высок и мускулист.

Может, он и не сдастся так просто. Но к тому времени, как всё закончится, он уже упадёт на пол.

— Ты только что испортил всё удовольствие, — надулась я. Взяв несколько обычных лезвий, я протянула одно, но он покачал головой. Я пожала плечами. — Как хочешь.

— Три минуты начинаются… сейчас. — Молчание Закари сменилось тиканьем часов.

Тик-так. Тик-так.

Я не пошла прямо к нему. Вместо этого я пошла вдоль стены бетонного моста, волоча по ней клинок. Меня переполнило смятенное волнение и предвкушение от резкого царапающего звука.

Закари шёл параллельно мне, сохраняя между нами постоянное равное расстояние. Его губы расплылись в понимающей улыбке. — Время на исходе, hermosa.

— Тогда тебе лучше поторопиться.

— Уже отступаешь? — Закари остановился и просто сунул руки в карманы.

Он пытался вывести меня из себя. Я ему не позволю.

Я остановилась в нескольких шагах, копируя его позу. — От тебя? — усмехнулась я. — Никогда.

— Так вот почему ты всегда от меня убегаешь? — в его тоне слышался сарказм, но я не собиралась верить его чуши.

Чем больше я проводила с ним времени, тем тоньше становилось моё терпение. Что-то в нём заставляло меня потерять контроль над апатичной социальной маской, которую я носила. Он заменил лёд в моей груди сильным жаром, который я ассоциировала только с гневом.

Я небрежно пожала плечами. — Твоё лицо вызывает у меня отвращение.

Он ухмыльнулся. — Ты хочешь сесть мне на лицо.

Я бросилась на него, нанося обдуманные, рассчитанные удары один за другим. Но он блокировал каждый из них.

Он начал отступать после каждого защитного приёма, и на долю секунды я позволила своему эго взять верх. Мгновение спустя я ударилась спиной ему в грудь. Он обездвижил меня, схватив за запястья и скрестив руки на груди.

Я боролась с его огромным, безжалостным телом. Тепло его тела проникало в моё, скапливаясь между бёдер, и я теряла концентрацию.

— Ты молодец, hermosa, — прошептал мне на ухо Закари, и от лёгкого прикосновения его губ у меня по коже побежали мурашки. — Но я лучше.

Слепое раздражение обожгло меня, и я издала отчаянный стон и вырвалась из его хватки. Выхватив один из ножей, я резко повернулась к нему. Моя грудь вздымалась от эмоций и огня, но он оставался неподвижным, пугающе спокойным.

И тут я увидела его: лезвие в его руке. Он украл у меня одно, пока я отвлеклась.

Неправильное, извращённое возбуждение зарождалось внизу живота. Возможно, я недооценила Закари. В конце концов, он был Главой Мексиканского картеля.

После нашей последней стычки я снова присмотрелась к нему, на этот раз более внимательно.

Закари Ди’Абло, знаменитый миллиардер, был безликим. Уважаемый бизнесмен без единой фотографии, только репутация одного из самых завидных холостяков Нью-Йорка — джентльмена. — который ценит свою частную жизнь, — сказал Forbes.

А El Diablo, печально известный наркобарон, был призраком. Как и дьявол, призраком, чьё лицо никто не смог узнать.

И вот я стою здесь.

Смотрю прямо в его пронзительные глаза. И они согревают мою кожу, словно ствол стреляющего ружья.

Я снова напала на него, рассекая воздух ножом. Он отразил все мои удары. Очевидно, что мы оба прошли профессиональную подготовку.

И тут моя бритва вонзилась в его кожу.

Мы оба замерли, когда кровь капала по его татуированной груди, пачкая его белоснежную рубашку. Когда он опустил взгляд и раздраженно провёл языком по зубам, я не смогла сдержаться и рассмеялась, по-настоящему, искренне.

Какого хрена мы тут делали? Двое взрослых шутливо дерутся в заброшенной промышленной зоне на окраине Нью-Йорка.

Мне всё равно, что я проявила к нему эмоции. Его разъярённое лицо было просто уморительным.

Закари медленно поднял на меня недоверчивый взгляд. Я собиралась сказать что-то язвительное и стервозное, но потом поняла его взгляд. Он никогда раньше не слышал, чтобы я смеялась.

Я воспользовалась его шоком и снова напала на него.

Звон.

Время истекло как раз в тот момент, когда мой нож остановился у его горла.

Мертвый.

El Diablo стал бы моим сорок вторым подтвержденным убийством и первым наркобароном, пополнившим список.

Закари смотрел на меня без интереса, но в его взгляде мелькнула едва заметная искра уважения. Сердце забилось в напряжении. Воспользуюсь ли я ситуацией и всё равно перережу ему горло?

Я не была женщиной слова. Много раз я лгала и изменяла, чтобы получить желаемое. Для меня не существовало такого понятия, как “грязная борьба”, только выживание. Мне следовало бы перерезать ему горло, но что-то меня остановило.

Я опустила оружие.

Закари сбил меня с ног. Земля выбила из меня дух, но это не было больно; я чувствовал боль и похуже. Одной рукой он защитил мою голову от падения, а другой приставил мой собственный нож к моему горлу.

Он обратил против меня мое же оружие.

Pinche pendejo15.

Думаю, был мир, в котором я бы все-таки проиграла бой — мир Закари.

Победоносная ухмылка тронула его губы. Он стоял слишком близко, просто чтобы ткнуть меня в это. Его тело оказалось между моих ног, и когда он выпрямился на коленях, трение обожгло внутреннюю поверхность моих бёдер.

— Ты сжульничал, — процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как лезвие вот-вот вонзится мне в яремную вену.

— Я ведь тебя надул, да?

Разве я действительно ожидала честности от лжеца и обманщика? Мне следовало бы знать лучше; я сама была такой.

Я в гневе высвободилась из-под него. Он мог удержать меня, если бы захотел, но не пытался остановить. Хотя и не облегчал мне задачу. Я изо всех сил пыталась высвободиться из-под него, сводя физические прикосновения к минимуму.

Я не была жалким неудачником, но мой первый проигранный бой не обязательно был причиной моей злости. Я позволила Закари увидеть слишком много моего настоящего “я”. Я позволила ему увидеть слишком много моих эмоций. Всякий раз, когда он был рядом, я, казалось, теряла самообладание. Я не знала почему, но что бы это ни было, мне нужно взять себя в руки.

Ангел был мёртв. И эта сторона меня тоже должна была умереть.

— Будь готова к семи, — сказал он, когда я начала уходить.

Я не могу ему поверить. Я бы даже не подумала о встрече с ним. — В твоих снах.

Что-то изменилось в его тоне. Что-то мрачнее, опаснее. — Ты дрогнула.

Я пожала плечами, наконец повернувшись к нему и посмотрев ему в глаза. Я заставила себя сдержать отказ: — Думаю, я тоже жульничала.

В эту игру могут играть двое.

Я отошла всего на три шага, как в воздухе раздалось два выстрела. На мгновение мне показалось, что он стреляет в меня. Но когда я оглянулся через плечо, то увидела, что мишени-бутылки, до которых я не добралась раньше, уже упали.

Закари больше не поворачивался ко мне лицом, и я не стала больше ждать.

Я ушла.





Глава 10





Мария

Настоящее

Лёгкая улыбка тронула мои губы, пока я продолжала украшать квартиру Франчески красными шариками и украшениями для вечеринки-сюрприз в честь её двадцатипятилетия. Кали отвлекала Франческу, пока Наталия покупала торт в ближайшей пекарне, а я занялась украшением квартиры. Я была одна, так как было ещё слишком рано, чтобы люди приходили, поэтому я не слишком раздумывала, когда раздался стук в дверь. Я просто прошла через многоэтажку Франчески.

Её старший брат, Джованни, жил в пентхаусе наверху. Хотя Франческа гордилась своей независимостью, семья всё же считала, что она должна быть рядом в случае чрезвычайной ситуации. Небоскрёб принадлежал семье, носил имя “ДеМоне” и служил роскошным жилым комплексом.

Я взялась за ручку и с улыбкой открыла дверь.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Моя улыбка погасла, и я попыталась захлопнуть дверь перед носом Закари, но его сильная рука не дала ей закрыться. Я глубоко вдохнула от раздражения, но только чтобы вдохнуть его мускусный одеколон. Он ударил мне прямо в мозг, затуманивая мысли.

Закари не дал мне другого шанса удержать его. Он протиснулся мимо меня и вошёл в квартиру. Я обернулась, глядя ему в спину, пока он шёл к диванам.

На мгновение я застыла одна в темном коридоре.

Прошла почти неделя с тех пор, как я видела его в последний раз. С тех пор, как я проиграла пари. И мне всё ещё нужно выполнить свою часть сделки: делать всё, что Закари захочет, в течение недели. Но ему, казалось, было совершенно всё равно. Он не только ничего не сказал, но даже не взглянул на меня.

Он игнорировал меня.

Означало ли это, что сделка расторгнута? Неужели ему наконец надоела моя стервозность? Неужели он перестал за мной бегать?

Я думала, что почувствую облегчение, но теперь меня что-то терзало — что-то пугающе похожее на разочарование.

Что со мной не так? Я должна радоваться, что погоня закончилась.

Как и все остальные до него, Закари сдался, но я всё ещё не могла сдержать недовольства. Какая-то скрытая, запрятанная часть меня действительно верила, что Закари меня действительно любит. Но теперь, судя по тому, как он лежал на диване в своём идеальном костюме, игнорируя меня, я поняла, что игра действительно окончена.

Я не могла сдержать нарастающую обиду. Что-то во мне злилось от того, как легко он сдался, и одновременно злилась от того, что я вообще о нём заботилась.

Это начинало меня раздражать, поэтому я держалась на расстоянии, пока не появились остальные.



Из гостиной, где проходила вечеринка, гремела музыка. Присутствовало, должно быть, около сотни человек. Наталия жила в пентхаусе на пятидесятом этаже, а квартира Франчески находилась на девяносто седьмом этаже здания DeMone, принадлежащего её семье и названного в её честь.

Через длинный коридор, заполненный произведениями искусства, я направилась к кухне шеф-повара в другом крыле квартиры, которая, в отличие от основной, не была соединена с гостиной.

Дверь со щелчком закрылась за мной, заглушив музыку и крики. Мне нужно приготовить торт и свечи, чтобы они были готовы к полуночи, когда Франческе исполнится двадцать пять.

В то время как остальная часть дома была полна окон от пола до потолка, через которые можно видеть весь сверкающий ночью Нью-Йорк, кухня шеф-повара была полностью сделана из стали.

Музыка снова заиграла, а потом снова стала приглушённой. Я оглянулась через плечо.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Моё сердцебиение участилось сильнее, чем следовало. Два месяца назад мне было бы всё равно на Закари, но теперь я удивлялась, что он всё ещё мной интересуется.

Конечно, была и вероятность, что он был здесь по какой-то другой причине, а не из-за меня.

Я уже не уверена, что мне нравится такая возможность.

Что-то извращённое вспыхнуло во мне, когда он прислонился к двери, скрестил руки и просто смотрел на меня. Значит ли это, что он ещё не закончил со мной?

Его взгляд скользил по моему телу, задержавшись на ягодицах и бёдрах. Я так и не поняла, зачем он тратил время на меня; он же ничего не мог разглядеть под моими мешковатыми джинсами. И всё же моё тело гудело под тяжестью его тёмных глаз.

— Чего ты хочешь? — Я прислонилась поясницей к стальной стойке, больше не в силах выдерживать его пристальный взгляд.

Закари опустил руки, оттолкнулся от двери и медленно подошёл ко мне. — Пора нам начать наше соглашение, как думаешь?

Значит, он не забыл...

— То есть стать твоим рабом на неделю? Нет, спасибо.

— Не умеешь проигрывать?

— Может быть. Но я не идиотка. Бог знает, что ты от меня хочешь, — усмехнулась я, жестикулируя. — Я бы не стала кормить тебя виноградом, пока я голая.

— Хотя я полностью рассчитываю, что ты осуществишь эту фантазию в будущем... Это не то, чего я хочу.

— Мне плевать, чего ты хочешь.

— Ты знала о сделке, когда соглашались на нее.

— Я лгунья и обманщица, Закари, — я саркастически улыбнулась. — Ничего личного.

— Зак, — поправил он.

Это застало меня врасплох. Неужели я впервые произнесла его имя вслух?

Проведя рассеянной рукой по часам, он подошёл ко мне. Что-то красное на его груди привлекло моё внимание. Я взглянула на его рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами и увидела несколько красных порезов на татуированной коже. Всплыло яркое воспоминание о том, как мой нож порезал его.

Как этот человек может не ненавидеть меня?

Сердце колотилось в ушах, когда он наклонился ко мне, опираясь руками по обе стороны от меня на стойку. Наши лица теперь были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и я бы отстранилась, если бы не думала, что это будет означать потерю лица.

Его чёрные глаза встретились с моими. — Ты пойдешь со мной на свидание.

Он сказал это таким тоном, что я чуть не кивнула в знак согласия.

Я перестала дышать, и тут все стало обретать смысл.

Он издевался надо мной все это время.

Игнорирование меня было частью его плана залезть мне в голову, и я, как идиотка, позволила ему это сделать. Я не привыкла, чтобы меня обманывали, и теперь, когда это наконец произошло, я, блядь, ненавидела терять контроль. И теперь я, блядь, снова ненавижу его по совершенно новой причине.

Мои глаза превратились в щелочки, и мне стало почти слишком приятно сказать: — Нет.

Закари не отрывал от меня взгляда. Мы играли в одну из моих любимых игр: в ту, где мы смотрели, кто последним отведет взгляд.

Мне это нравилось, потому что я всегда выигрывала.

Конечно, Закари отрывал взгляд только для того, чтобы взглянуть на мои губы, когда я их облизывала.

Однако на этот раз мой маленький трюк не сработал.

— Чего ты так боишься? — Его грубый голос согрел мою кожу.

Я не ответила, чувствуя, что его вопрос настолько глуп, что не заслуживает ответа. Меня ничто не пугало, особенно после того, что я пережила.

Он усмехнулся: — Посмотри на себя. Ты в ужасе.

Ярость сжигала мои вены, а кровь обжигала внутренности. Я сжала челюсти и стиснула зубы от злости.

Как по команде, Кали вошла на кухню, сбитая с толку нашей с Закари близостью. Наверное, со стороны казалось, что мы вот-вот поцелуемся.

— Эй, Кали? — Мой голос пронзительно резал, но я ни разу не отвела взгляда от Закари. — Помнишь того парня, с которым ты хотела меня познакомить?

Парня не было, но она, как моя лучшая подруга, подтвердит любую мою ложь.

Закари взглянул на нее через плечо, и она кивнула.

Он первым отвёл взгляд. Я снова выиграла нашу маленькую игру.

Победоносная, но опасная ухмылка тронула мои блестящие губы. — А помнишь, я сказала “нет”, потому что мужчины меня бесят?

Она еще раз медленно кивнула, переводя взгляд с Закари на меня и обратно, и выглядела крайне смущенной из-за напряжения, возникшего между нами.

Мои губы изогнулись в зловещей улыбке. — Ну, я передумала. Пойду с ним на свидание.

Если бы взглядом можно было убивать, я бы истекала кровью на мраморном полу, судя по тому, как Закари на меня пялился. Он точно собирался меня разозлить и преуспел. Он просто не ожидал, что это обернётся против него. Если он так сильно хотел, чтобы я пошла на свидание, пусть будет так – но не с ним. Он не собирался в этом участвовать.

Кали воспользовалась случаем и сбежала, снова оставив нас с Закари наедине. Я подошла к нему, посмотрела ему прямо в глаза и тихо проговорила: — Если я неясно выразилась, я очень мелочная. И у меня отличное самообладание. Так что, когда я сказала, что никогда не буду спать с тобой… я, блядь, имела это в виду.

Он посмотрел на меня с минуту, а затем наклонился и прошептал мне на ухо: — Может быть, тебе стоит попробовать сказать это так, чтобы при этом ты не выглядела так, будто хочешь, чтобы я вошел в тебя на глубину девяти дюймов.

Прежде чем я успела понять, что он сказал, он отступил назад и небрежно ушёл. Он тихонько щёлкнул дверью, вернувшись на вечеринку и оставив меня одну.

Девять?

Я сглотнула, оглядывая пустую кухню. Щёки горели, и мне вдруг стало очень жарко.

Возможно ли это? Конечно, нет…

Я глубоко вздохнула и прислонилась к стальной стойке.

Он крупный парень... Звучит пропорционально.

И тут я представила это.

Выглядит очень пропорционально.

Я покачала головой.

Затем я плеснула в лицо холодной водой из раковины, проклиная при этом существование Закари.





Глава 11





Мария

Настоящее

Красный.

Розовый. Фиолетовый.

Громкая музыка. Алкоголь. Наркотики.

Движения бедер, соприкосновение губ, капля пота на груди, скольжение кожи.

Квартира Франчески была переполнена. Люди уже называли эту вечеринку лучшей в году, а ведь было только начало июля.

Над моей головой сияли огни, пока я танцевала с подругами. Было уже за полночь, и Франческа уже задула свечи на своём праздничном торте. Проводя руками по волосам, я двигала бёдрами в такт музыке. Мы с девочками смеялись, подпевая слова песни.

Наталья танцевала с каким-то парнем, когда Тревор внезапно подошёл и оттолкнул его. Они начали кричать друг на друга и спорить, а потом он оттащил её. Кали и Франческа никак не отреагировали, потому что Наталия и Тревор постоянно ссорились. Кали сказала, что они всегда ссорились, даже в колледже. Мне просто стало интересно, из-за чего они сейчас ссорятся. В прошлый раз это случилось из-за того, что Тревор съел картошку фри Натальи. Ничего серьёзного, иначе кто-нибудь из нас бы вмешался.

Мой взгляд упал на диван. На нём сидел Закари, болтая и смеясь с какими-то мужиками из Коза Ностры, в окружении девушек. Трое окружили Закари, практически облизывая его прямо на глазах у всех. Меня охватило необъяснимое раздражение.

Какой-то парень позади меня подошел слишком близко, и я уже собиралась его оттолкнуть. Но тут я украдкой взглянула на Закари, который улыбался одной из девушек.

Черт возьми, улыбается.

Если ему было весело, почему бы и мне не повеселиться?

Я сделала то, чего никогда раньше не делала: прижалась спиной к парню позади меня. Он схватил меня за талию, и мы начали танцевать.

Я снова взглянула на диван, и то, что я увидела, наполнило мою грудь тёмным, извращённым адреналином. Закари больше не улыбался, его взгляд был прикован к тому, как моя задница двигалась, прижимаясь к переду другого парня. Он поднял взгляд, и наши взгляды встретились: в его – ярость, в моём – триумф.

Я не смогла сдержать ухмылку, которая расползлась по моим губам, и отвела взгляд. Обернувшись, я обняла парня за шею.

Он был горяч, но не так горяч, как Закари. Высокий, но не такой высокий. От него приятно пахло, но недостаточно, чтобы мне захотелось его укусить.

Я оглянулась через плечо и увидела, что Закари все еще наблюдает за мной, стиснув зубы и забыв обо всем на свете, кроме меня.

Я не выдержала. Взяв парня за руку, я повела его с танцпола в сторону пустых залов. Я даже не собиралась его целовать, но Закари об этом знать не обязательно.

Мы вошли в пустую гостевую спальню, и я закрыла за нами дверь.

— Мы ничего не будем делать. Я просто использую тебя, чтобы вызвать ревность. — Слово “ревность” вырвалось у меня из уст прежде, чем я успела себя остановить.

Черт. Я что, ревновала к Закари?

Прежде чем парень успел ответить, дверь в комнату открылась, и в комнату влилась громкая музыка.

— Мы заняты...

Мне не удалось закончить.

Когда я обернулась, Закари уже поднимал руку в сторону парня с Glock и глушителем в руке.

Я только ахнула, когда пуля рассекла воздух. Я обернулась и увидела, как невинный парень, имени которого я даже не знала, упал на кровать с открытыми глазами и красной дырой во лбу.

Кровь не брызгала на стены и не вытекала из его головы. Это было молчаливым напоминанием о том, что Закари не похож на других парней, с которыми мне доводилось иметь дело. Он был профессионалом. И это было не первое его убийство.

Он не был таким же, как я.

Он намного хуже...

Я годами не чувствовала шока. Меня приучили ничего не чувствовать. Но Закари совершенно ошеломил меня. Я ожидала, что он ворвётся… Чёрт, может, даже ударит этого парня. Но я никогда не ожидала, что Закари просто убьёт его.

Я обернулась к Закари, но он уже уходил. Я видела и чувствовала исходящий от него гнев. Он уже снял глушитель и теперь засовывал пистолет обратно за пояс.

Я протянула руку и схватила его за бицепс, впиваясь ногтями в его пиджак. — Ты не можешь просто так оставить меня с этим!

Я и раньше отнимала жизни, но вот с избавлением от тел я не дружила. Меня это просто пугало.

Закари мрачно ухмыльнулся. Должно быть, ему нравилось, сколько эмоций он из меня выжимал. — Надо было быть осторожнее, hermosa.

Он снова начал уходить, но я не отпустил его.

— Закари!

Он повернулся и пошел на меня. Я машинально отступила назад. Его руки скользнули под мою большую футболку, к талии, и он сжал меня в ладонях, зажав между стеной и своим мускулистым телом. Его прикосновение обжигало кожу, словно он оставлял на мне отпечаток своей ладони. Жидкий огонь стекал по моим венам, скапливаясь внизу живота.

Моё дыхание стало поверхностным, и я чувствовала себя растерянной. Очень растерянной.

Хотя одно было ясно: у меня пульсировала боль между ног.

Мы стояли так близко, что наши носы соприкасались, но мой взгляд был прикован к его губам.

— Как меня зовут? — прохрипел он.

Я нахмурилась, но, затаив дыхание, ответил ему: — Закари. Закари Ди’Абло.

Он сжал мою талию сильнее, но не настолько, чтобы причинить боль. Рыча, он коснулся губами уголка моего рта: — Как. Меня. Зовут?

Я подняла глаза, встретив его пристальный взгляд. И тут я увидела это.

Он хотел, чтобы я назвала его Заком.

Я не могу этого сделать.

Обращаться к нему по прозвищу было слишком личным. Границы между нами уже размывались, а если я назову его “Заком”, он только неправильно это воспримет. Мы не были друзьями. Он мне даже не нравился. Так зачем мне вообще его развлекать?

Я промолчала, и он саркастически выдохнул, обдав мне лицо. Мы были опасно близки.

Наши губы были всего в одном неверном решении.

— Зачем тебе выбирать кого-то совершенно безликого, когда ты можешь выбрать меня?

Резкость его слов застала меня врасплох. Раньше я просто хотела его подколоть, но по тому, как он сейчас на меня смотрел, и по пуле, которую он всадил тому парню в голову, я поняла, что он не просто ревновал.

Его губы коснулись уголка моего рта. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

Я приоткрыла рот, чтобы прервать его, но он закрыл мне рот ладонью, заставив меня замолчать. Сердце взорвалось в груди.

— Ты не признаешься. А если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, ты бы меня оттолкнула. — Он открыл мой рот, а затем провёл большим пальцем по губам, зажигая во мне огонь. — Но ты же этого хочешь, не так ли?

В тускло освещенной комнате Закари отбрасывал на меня свою тень. В тусклом свете его каштановые волосы и глаза казались черными. Тьма поклонялась ему. Под тканью футболки и бюстгальтера моя грудь задевала его костюм каждый раз, когда моя грудь поднималась и опускалась от поверхностных вдохов. Возможно, дело было в безопасности его темноты, но когда я чувствовала, как мои щеки начинают гореть, я даже не могла заставить себя беспокоиться.

Что-то глубоко внутри меня кольнуло.

Мой взгляд снова упал на его губы. Голова гудела, и мне приходилось бороться с невидимой силой, тянущей меня к нему.

Я сделаю что-нибудь глупое, если не возьму себя в руки.

Но затем он оттолкнул меня, и мое тело похолодело и растерялось от потери контакта.

— Не заигрывай больше с моими людьми. Я без колебаний убью их. — Он ещё раз взглянул на труп, который, по-моему, когда-то был одним из его солдат. Усмехнувшись, он провёл большим пальцем по губе и покачал головой. — Повеселись.

И с этими словами он ушел, оставив меня разбираться со всем этим беспорядком в одиночку.

Я выдохнула, хотя и не знала, что задерживала дыхание.

В отличие от Закари, я оставила свою прежнюю жизнь позади, а значит, у меня больше нет контактов, с которыми я могу связаться в подобных экстренных случаях. Этот придурок знал, что мне нужна его помощь.

Боже, как я его ненавижу.

Я побежала за ним.

Закари шел по коридору в сторону вечеринки, когда я оказалась перед ним.

Не раздумывая, я положила руки ему на грудь. Его мышцы напряглись под моим прикосновением, и я не смела смотреть ему в лицо. Не сводя глаз с красных порезов, оставленных мной на его татуированной коже, я медленно провела ладонями по его груди, впиваясь острыми ногтями в него сквозь рубашку. Из его горла вырвался мужской стон удовлетворения, и я ощутила его между своих бёдер.

Это был первый раз, когда я сама инициировала физический контакт с ним, и я не скромничала. Я не привыкла к соблазнению, чтобы добиться желаемого; обычно хватало наставления 45-го калибра. Но это была моя последняя надежда.

Он медленно опустил взгляд на мои руки у себя на груди, а когда снова поднял, я встретила его взгляд. Взгляд был таким пристальным, что лишил всякой логики. Не задумываясь, я провела рукой по его затылку, пробираясь пальцами по коротким волосам и царапая затылок своими длинными ногтями.

Его тело оставалось невозмутимым; он даже не пытался ко мне прикоснуться. Он использовал против меня моё собственное поведение – отсутствие реакции. Его единственным сигналом были глаза. Каждый взгляд и пристальное внимание на моей коже заставляли меня гореть.

Подойдя ближе, я положила вторую руку ему на шею. Его тепло окутало всё моё тело, и я, честно говоря, не могла понять, кто из нас горел сильнее.

Я проглотила свою гордость.

И тут я сделала то, чего поклялась не делать всего несколько минут назад: я произнесла его имя.

— Зак... — тихо начала я. В его глазах мелькнуло что-то опасное. Где-то в глубине души я ненавидела, как легко его имя слетело с моих губ. — Не оставляй меня разбираться с твоим беспорядком.

Он усмехнулся, глядя поверх моей головы, и попытался оттолкнуть меня.

Я притянула его к себе, прижимаясь к его твердому, теплому животу.

Его темные глаза снова встретились с моими, когда он провел языком по зубам, по-прежнему отказываясь прикасаться ко мне.

— Если ты мне поможешь, — продолжила я, — я пойду с тобой на свидание.

Зак молчал, и на мгновение мне показалось, что он откажет мне.

— Как я могу доверять чему-либо, что ты говоришь?

Я открыла рот, чтобы дать разумный ответ, но не смогла вымолвить ни слова. Не было ни единой причины, по которой он может мне доверять. Я всегда только и делала, что лгала ему. Меня охватило ноющее чувство вины, и я сглотнула, прежде чем в горле успел образоваться ком. — Ты не можешь.

Он смотрел на меня несколько мгновений, а я позволила своим глазам раствориться в его тёмных чернильных пятнах. Всего на долю секунды. Только чтобы выглядеть убедительно.

Слегка покачав головой, он тихо выдохнул: — Хорошо.

Мы были так близко, что я чувствовала это больше, чем слышала. Я заставила себя не сжимать бёдра и вместо этого игнорировать жар между ног.

Я поняла, что он мой, когда он достал телефон и начал набирать номер.

Чего я не знала, так это того, что у него также есть я.





Глава 12





Мария

17 лет

Кодовое имя Ангел. Двадцать девять подтвержденных убийств. Точность стрельбы до 1300 метров из M24. В семнадцать лет я была одной из самых молодых федеральных агентов США. Я прошла восьмимесячную подготовку, и прошёл уже год с тех пор, как поступила на службу. Для подростка я быстро продвигалась по служебной лестнице, завоевывая признание и одобрение начальства.

Поскольку в глазах государства я всё ещё считалась несовершеннолетней, я не получала зарплату и не считалась официальным агентом. Однако мои гонорары переводились на счет, к которому я могла получить доступ в двадцать один год. Судя по тому, как продвигалась работа, я должна получить неплохую сумму.

Резкий русский ветер хлестал меня по лицу, пока я плотнее натягивала винтажную шубу. Роскошный материал согревал тело, но ничто не могло полностью защитить от холода пасхальной европейской зимы. С легкостью преодолев последние задания в Шанхае, Берлине и Колумбии, я наконец-то оказалась в Москве, чтобы завершить последнее в этом году задание.

Поскольку Рождество было уже через несколько дней, город украшен праздничными украшениями и гирляндами, а улицы были полны людей, делающих покупки в последнюю минуту. Хотя снег по колено был расчищен с тротуаров, снежинки быстро падали с темного неба и оседали на мостовой.

Стряхнув снег с длинной шубы, я вошла в St. Regis — самый престижный отель Москвы и второй дом некоторых из самых могущественных и влиятельных славянских людей.

Едва войдя, я сразу же сосредоточилась на цели. Сегодняшним неудачливым победителем стал заместитель босса мафии Сергей Кузнецов – бывший информатор правительства США, дважды промышлявший шпионажем, и тайный агент преступной организации “Братва”.

Мои туфли на шпильке цокали по полу из редкого мрамора Калакатта, пока я проходила по гостиной. Красные шелковые шторы ниспадали с высоких потолков, поддерживаемых колоннами, инкрустированными золотым узором. Бриллиантовые люстры освещали гостиную, а живой оркестр играл нежный рождественский джаз для гостей отеля. Пока бизнесмены пили водку “Миллиардер” Леона Верреса в баре, пожилые аристократки потягивали чай из своих чашек из костяного фарфора в холле.

Вся сцена напоминала “Анну Каренину” Толстого. Русская элита, чрезмерная, но элегантная атмосфера и королевское отношение. Деньги, секс, убийства, любовные связи и тайны.

Всю ночь я оставалась незамеченной среди моря миллиардеров, наблюдая, прячась на виду, а затем прокралась на крышу. Оттуда у меня был прямой доступ к личному балкону Кузнецова.

Пронизывающий ветер завывал, грозя пробрать меня до костей, пока я ждала в тени. Вскоре появился Кузнецов, залезающий в джакузи на балконе.

Я спокойно вложила в ствол снайперской винтовки золотую пулю с надписью “Ангел”. Наклонив голову к оружию, я закрыла глаз и посмотрела в оптический прицел. Красная точка появилась на его затылке, и я без сожалений нажала на курок.

Тело Кузнецова дернулось от отдачи и упало лицом вниз. Из головы хлынула кровь, и прозрачная вода джакузи окрасилась в красный цвет.

Еще одно простое и быстрое задание.

Тридцать подтвержденных убийств.

Выпрямившись, я начала разбирать винтовку и упаковывать снаряжение.

Металлическая дверь, ведущая с аварийной лестницы на крышу, с грохотом распахнулась. Мужчина – вероятно, один из телохранителей Кузнецова – направил на меня пистолет и начал кричать по-русски.

Не успела я моргнуть, как из-за его спины высунулась рука с ножом. Не раздумывая, лезвие перерезало ему горло, и мужчина выронил пистолет, чтобы схватиться за горло. Когда он упал на колени и начал захлебываться кровью, я наконец-то увидела, кто стоит за ним.

Женщина переступила через тело мужчины, пока он дергался в луже собственной крови. Ее шпильки щелкнули по крыше, когда она приблизилась ко мне, но остановилась на безопасном расстоянии. Умный выбор.

Её длинные платиновые волосы мягко развевались на ветру, несмотря на сильный ветер. Она стояла со мной на одном уровне, глядя на меня своими чёрными, как у лани, глазами. Я ответила ей тем же, не отрывая взгляда. Даже когда я смотрела в её глаза, меня отвлекало то, как ярко-красная помада оттеняла ее оливковую кожу.

— Спасибо, что избавили меня от грязной работы, — заговорила она первой, кивнув в сторону балкона Кузнецова, где его труп все еще плавал в джакузи.

За исключением моего отдела, единственные, кто мог желать смерти кому-то из Братвы, были итальянцы. Она могла быть из Outfit или Vegas Crew.

— Коза Ностра?

Уголки ее губ слегка приподнялись, когда она кивнула подбородком в сторону распакованной снайперской винтовки позади меня. — Ты федерал или кто?

— Или что-то в этом роде.

Она кивнула, как будто мои слова имели смысл.

— Я ценю то, что ты сделала, — призналась я, указывая на мертвеца позади нее. — Я твой должник. — Говорить такие слова члену мафии было опасно, но я чувствовала, что должна это сделать.

Она покачала головой. — Я твоя должница за то, что ты устранила этого мерзавца Кузнецова. — Протянув руку, она представилась: — Франческа ДеМоне.

ДеМоне.

Семья ДеМоне была верхушкой сицилийской мафии Нью-Йорка. Одно лишь их имя сеяло смерть на улицах, а их репутация преследовала их даже за рубежом. Весь преступный мир их боялся.

И она только что спасла мне жизнь.

— Мария Перес, — я вернула ей убийственную улыбку и крепко пожала ей руку.

— Знаешь, Семье нужен кто-то вроде тебя. За более чем достойную цену, конечно.

Я понимала, что не буду работать на Руиз вечно — наше доверие разрушено давным-давно, — но я не могу себе представить, что уйду, не заплатив за него. Когда-то я считала Руиз родителем, а теперь она стала просто моим никудышным начальником.

Франческа понимающе посмотрела на меня, несмотря на молчание. Она вытащила из пиджака визитку. — Если передумаешь.

Я взглянула на карточку, которую она мне протягивала: белый материал блестел в лунном свете между ее кроваво-красными акриловыми ногтями.

Прежде чем я успела остановиться, я приняла ее.

18 лет

Это самая безумная миссия на данный момент. Я была в Остине, когда мне позвонили, так что слетать в Мексику было очевидным решением.

Дело было сделано, и я выполнила то, для чего меня послали.

Я опустила голову, чтобы не натолкнуться на ветку дерева, когда наконец показалась дорога. Я не обратила на неё внимания и продолжал бежать к океану. Как только мои ботинки коснулись песка, я сняла балаклаву и вместе с остальной одеждой засунула всё в рюкзак. Однако пистолет я всё же оставила на виду, засунув за пояс трусов-боксеров.

На всякий случай.

Вдали раздался звук федерального вертолёта, приближаясь. Сердце замерло, а потом подскочило к горлу, а кровь застыла в жилах. Тело содрогнулось, но разум оставался спокойным.

Я прыгнула в воду. После долгой пробежки мне было трудно поднять колени над волнами. Всё было в кромешной тьме, только луна отражалась в тёплой воде. Если бы не середина июля, я бы умерла от переохлаждения ещё до того, как меня поймали.

Вода была на удивление спокойной; карма, должно быть, не так уж сильно меня ненавидит. Я отплыла от берега, пока огни ближайшего города не стали крошечными, словно муравьи. По моим прикидкам, я была примерно в миле от берега. Тогда я позволила себе передохнуть. Я поменяла позу и поплыла на спине, пока не восстановила силы.

Я опустила ноги, использовала руки, чтобы удержаться над водой, и огляделась, пока не нашла то, что искала: слабый свет самого дальнего соседнего острова.





Глава 13





Мария

Настоящее

После того, как Зак сказал мне вернуться на вечеринку, я безуспешно пыталась насладиться остатком вечера. Меня волновал не труп – чувство вины никогда меня не волновало, – а то, как я позволила Заку выиграть в этой маленькой игре между нами.

Я дала ему слово. Пообещала, что позволю ему пригласить меня на свидание. Я задавалась вопросом, не было ли это его планом с самого начала.

Я сидела на диване с девочками и ещё несколькими людьми, когда подушка рядом со мной прогнулась. Когда я взглянула на Зака, он обнял меня за спинку дивана, фактически обняв за плечи. Он уже был увлечен разговором с Джованни, старшим братом Франчески и будущим Капо. В отличие от всех остальных, его, похоже, совершенно не волновало, что Зак проявляет ко мне интерес.

Антонио, младший брат Франчески, ухмыльнулся, но попытался скрыть это, отпив из своего стакана. Тревор, старший брат Кали, лишь приподнял бровь, а девочки широко раскрыли глаза. Я сделала вид, будто не понимаю, чему они хихикают.

Незаметно для себя я медленно расслабилась, чувствуя присутствие Зака рядом. Наталия многозначительно улыбнулась мне, заставив меня закатить глаза. Очевидно, что всем интересно узнать о нас с Заком, но никто об этом не заговорил.

— Ты хочешь уйти? — спросил меня Зак после того, как я зевнула в миллионный раз. Его голос всегда был таким мягким и успокаивающим. Я кивнула, заставляя себя держать глаза открытыми. — Мы уходим. С днём рождения ещё раз, Франческа.

Я встала и подошла к Франческе, чтобы еще раз обнять ее. Она убьет меня, когда узнает, что произошло в ее гостевой комнате. — С днем рождения! Спокойной ночи!

Мы отстранились, но она ещё на мгновение задержала меня за плечи. — Позвони мне утром, — подмигнула она.

Боже. Неужели они все думали, что мы ушли трахаться?

Мы с Заком попрощались, и, прежде чем я успела опомниться, мы уже были в лифте, спускаясь вниз. Я подняла взгляд: впереди еще девяносто один этаж. Я не стала возражать, когда его рука легла мне на поясницу. Он был таким тёплым и твёрдым, что, прислонив голову к его груди, я не чувствовала, что позволяю ему “победить”. Мышцы ныли от усталости, и я закрыла глаза.

Только на мгновение…

Должно быть, я устала сильнее, чем думала, потому что, когда я снова открыла глаза, я была в объятиях Зака. Мы стояли на подземной парковке DeMone, и я догадалась, что мы направляемся к его машине. Он нёс меня с такой лёгкостью, что у меня в животе невольно запорхали бабочки.

Я украдкой взглянула на него. Так близко я видела, что у него не тёмно-карие глаза. Они не были золотистыми или медовыми, а чистым забвением, поглощающим свет своей интенсивностью. У него были густые черные ресницы, а легкая щетина слегка отбрасывала тень на подбородок. Его темно-каштановые волосы были уложены, как всегда: грубо зачесаны назад, с несколькими прядями, падающими на лоб, – нарочито небрежно, но всё же собраны.

Я сильно его недооценила. Он был более добродушным и обаятельным, чем большинство преступников, с которыми я сталкивалась, но теперь я знала, что это не значит, что у него нет тёмной стороны. У меня было предчувствие, что сегодняшний вечер — лишь проблеск того ущерба, который он способен причинить.

Прошло много времени с тех пор, как я последний раз находилась рядом с кем-то столь могущественным.

Такой же сильный, как я сама.

В гараже раздался звуковой сигнал, и оранжевый свет осветил его лицо. Дверь открылась, и Зак начал усаживать меня на пассажирское сиденье.

— Спасибо, — пробормотала я, сонно поправляясь.

Зак не ответил. Вместо этого он пристегнул меня ремнём безопасности, и ткань его костюма скользнула по моей коже.

Когда он закрыл мою дверь и обошел капот, подойдя к водительской стороне, я взглянула на руль — Mercedes, а затем на размер салона — G-wagon.

— Пуленепробиваемый. Отлично, — сказала я, имея в виду непроницаемый материал машины, когда он снял пиджак и бросил его в багажник, прежде чем сесть. Он взглянул на меня с понимающей улыбкой, прежде чем завести двигатель.

Два месяца назад я бы наслаждалась молчанием Зака, но сейчас мне хотелось только одного: чтобы он что-то сказал.

Я могла бы справиться с надоедливым, грубым Заком.

Но приятный, обаятельный Зак?

Я, блядь, не знала, что делать.

Пока мы ехали в машине, я молча наблюдала, как он ведёт машину. Его рукава закатаны, обнажая загорелые мышцы и чёрные чернила. Я прикусывала нижнюю губу каждый раз, когда мы резко поворачивали, а его ладонь плавно обводила руль.

Я больше не ненавидела то, что находила его привлекательным. То есть, я всегда так считала, но было странно приятно наконец-то признать это. Где-то в глубине души я знала, что если бы я не была так чертовски травмирована, я бы не возражала против его рук на своем теле.

Но это ничего не значило — я могла признать его привлекательность и при этом не оказаться верхом на его члене на заднем сиденье его G-wagon.

Это был чертов кошмар.

Впервые в жизни меня по-настоящему физически привлекал мужчина… Мужчина, который воплощал и олицетворял всё, от чего я бежала. Какая ирония, чёрт возьми.

Когда мы подъехали ко мне, Зак заехал на подземную парковку моего дома. Я нашла сумочку и протянула ему карту, которую он отсканировал, чтобы въехать в гараж.

— Подожди, — сказал он, заглушив двигатель.

Я подчинилась, и моё замешательство исчезло, когда он обошел капот, подойдя ко мне. Открыв дверь, он протянул мне руку.

Я взяла ее и невольно ухмыльнулась. — Какой джентльмен.

Он подмигнул мне. — Только для тебя.

Я отвернулась, чувствуя, как румянец заливает мои щеки.

Зак положил руку мне на поясницу, провожая меня к лифту. Я уже собиралась попрощаться, но тут он вошёл.

Я этого не сделала.

Ожидал ли он чего-то от меня сегодня вечером? Собирался ли он использовать нашу сделку против меня? Часть меня не хотела верить в это, но другая часть напоминала мне о его тёмной стороне. Он мог быть жестоким, но станет ли он жестоким со мной? Попытается ли он меня принудить?

Я бы всадил пулю между глаз любому, прежде чем у него появится возможность причинить мне вред.

Я прикусила нижнюю губу, не зная, как выразить свои мысли. По какой-то причине я никогда этого не делала, когда он был рядом.

Зак нахмурился, наблюдая за моей реакцией, прежде чем осознать. Мне очень нравилось, что рядом с ним мне не нужно было ничего говорить, чтобы он меня понимал. Он понимал меня лучше большинства, а мы были знакомы всего два месяца.

— Я просто провожу тебя до двери, — небрежно сказал он, но я так устала, что, кажется, почти увидела боль в его глазах. — Надо убедиться, что ты снова не отключишься в лифте, — добавил он, заставив меня тихонько рассмеяться.

Я расслабилась и подошла к нему. Он нажал кнопку моего этажа и обнял меня за талию, притягивая ближе.

Я не уверена, что это такое… Мы даже никогда раньше не целовались. Но, учитывая, что я обнимала его за шею, его прикосновение показалось мне более интимным, чем должно быть. Моя кожа горела, но каким-то странным образом это утешало.

Через несколько минут мы уже стояли перед моей дверью. Я открыла её, но не стала заходить в квартиру. Вместо этого я прислонилась к ней и повернулась к Заку.

Он смотрел на меня молча и пристально. Он стоял, высокий и сильный, руки в карманах. Рукава рубашки всё ещё закатаны, а пиджак давно забыт в машине.

— Я позвоню тебе, — сказал он после минуты молчания. — Спокойной ночи.

Когда я ничего не ответила, он повернулся и ушел.

Должно быть, я совершенно измотана, потому что то, что я сделала дальше, оказалось в долгосрочной перспективе гораздо более разрушительным, чем я изначально осознавала в тот момент.

Просто, черт возьми, сделай это.

Может быть, дело было в недостатке сна, последствиях ночных событий или в опьяняющем мужчине передо мной. Что бы это ни было, оно заставило меня действовать, прежде чем я успела слишком много подумать.

Я схватила его за бицепс, приподнялась на цыпочки и поцеловала в щеку.

Мои губы горели на его коже, а жидкий огонь стекал по моему телу, но все закончилось слишком быстро, чтобы я могла понять это чувство.

Не глядя на него, я быстро попрощалась в ответ и поспешила в квартиру. Я заперла за собой дверь и прислонилась к ней. Сердце бешено колотилось и грозило выскочить из груди.

Я могла смотреть человеку в глаза, когда отнимала у него жизнь, но поцелуй Зака в щеку заставлял меня задыхаться.

Жалкая.

И все же я не могу заставить себя разозлиться из-за этого.

Возможно, Наталья была права. Возможно, мне пора начать встречаться. Мне всё-таки двадцать. Я была зрелой. Я могла поступить разумно и потерять девственность, когда почувствую себя готовой. Я ходила на терапию и проработала свою травму, но теперь мне нужно было действовать.

И всё же, было это чувство… Что-то, чего я не знаю. Что-то подсказывало мне не сближаться с Заком. Наталья и мой психотерапевт сказали бы, что это просто моя реакция на травму.

И всё же я летела, как мотылёк на пламя. Это было неизбежно.

Ещё вчера я поклялась себе, что никогда не буду спать с Заком, и вот я здесь: добровольно прикасаюсь к нему. Я никогда раньше не была влюблена, но начинаю думать, что он может стать моим первым.

На мгновение я задаюсь вопросом, откуда он узнал мой этаж и номер двери.

Да чёрт возьми. Этот мужик всё знал.



Я всё ещё была в полусне, когда почувствовала, как с меня сдергивают простыни. Я лежала на животе, лицом в подушки, голая, ведь летом мне было жарко спать. Что-то теплое, тяжелое опустилось мне на спину, вдавливая меня в матрас. В голове зазвенел тревожный звоночек, и меня окутал знакомый мужской аромат.

Обернувшись через плечо, я почувствовала, как чей-то нос задел мою щеку, и мои чувства вспыхнули. Сердце колотилось в груди, а кровь шумела в ушах.

Мой голос прозвучал задыхаясь. — Зак?

Миллион вопросов роился в моей голове: от того, как он сюда попал, до того, что мне делать. Я не понимала, что происходит, и меня охватило незнакомое чувство от осознания того, что мне, по сути, всё равно. Я не могу думать, я могу только чувствовать.

Грубые руки скользнули вверх по моим бедрам, сжимая их, и когда его пальцы впились в меня, моё сердце забилось чаще. Я застонала, впиваясь акриловыми ногтями в подушку, когда он целовал мою шею, горячий и влажный.

Зак просунул руки между матрасом и моим телом, одна ладонь легла мне на живот, другая скользнула вверх. Его мрачный голос пронзил мою грудь. — Скучал по тебе, hermosa. — Мои соски уже превратились в бриллиантовые пики, когда он обхватил мою грудь ладонью.

Я застонала в подушку, пока он продолжал целовать мое плечо и позвоночник, спускаясь всё ниже и ниже к пояснице. Он грубо схватил меня за бёдра и перевернул на спину, издав мужской звук одобрения, когда просунул голову между моих ног. Моя голова откинулась назад, а спина выгнулась. Его пальцы впились в меня, а мои руки потянулись к его волосам, сжимая и тянув их. Его прикосновение было таким приятным и тёплым – таким правильным...

Отстранившись, он навалился на меня. Каждый раз, когда его мышцы напрягались и сокращались, я чувствовала, что становлюсь всё более влажной. Он наклонился, и наши губы встретились. Я застонала в его рот. Я знала, что он будет лучшим, что я когда-либо пробовала.

— Ты чертовски красива, — простонал он мне в губы. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты будешь выглядеть с моим членом.

Я чувствовала, как его выпуклость давит мне между ног, и думала, что сойду с ума.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — простонала я. Не получив ответа, я притянула его ближе, и наши губы соприкоснулись. — Только кончик...

— Мария... — прохрипел он.

— Зак, пожалуйста.

Он снова поцеловал меня, с большей силой, и мои глаза закатились от удовольствия. Дыхание стало прерывистым, когда я почувствовала, как головка его члена скользнула по моему входу. А затем он вошёл в меня…

Я проснулась, задыхаясь.

Сердце готово выскочить из груди, а между ног ныло. Приподнявшись на локтях, я оглядела комнату и с досадой обнаружила, что мне снилось это и он.

Я бы никогда так не сделала и не сказала.

Этот придурок мне уже снится. Я не могу от него сбежать.

Я пыталась успокоиться и вспомнить события прошлой ночи. День рождения Франчески… Тот случайный парень, которого убили… Зак прижимает меня к стене… Его сильные руки несут меня к машине… Я целую его в щеку…

Я пытаюсь взять ситуацию под контроль, но только одно было у меня на уме, и с каждой секундой мое самообладание слабело.

Я упала на кровать и сунула руку под одеяло, но обнаружила, что вся промокла. Я начала водить пальцами по кругу, уже чувствуя себя невероятно близко.

Голос Зака эхом раздался у меня в голове. Я слышу его так отчётливо, словно он прошептал мне на ухо. Но ты же этого хочешь, не так ли?

— Да.

Мои пальцы двигались быстрее, пока я массировала грудь другой рукой, представляя, что это руки Зака работают со мной. Оргазм зародился где-то в глубине моего существа, а затем взорвался, сотрясая всё тело. Я кончила так сильно, быстро и так долго, что мне казалось, будто я вижу звёзды.

Однако как только я успокоилась, меня охватило жестокое осознание.

Сукин с…





Глава 14





Мария

Настоящее

Я вижу, как на мой телефон звонят с неизвестного номера.

Я знаю, что это Зак. И не могу заставить себя ответить.

Слишком рано. Я фантазировала о нём всего лишь час назад. Мои стоны все еще отдавались эхом от стен, кожа всё ещё горела, а румянец на скулах не сходил. Сейчас я себе не доверяла. Мой голос мог звучать неровно, я могла казаться то нуждающейся, то покладистой.

Боже, что со мной не так?

Я ходила по кухне, пока телефон вибрировал на кухонном столе. Потом, когда я больше не могла терпеть, я включила телевизор и продолжала ходить. Звонок заглушили утренние новости, но я слышала только фоновый шум.

Телефон перестал звонить.

Я с облегчением вздохнула и повернулась к телевизору.

— Женщина была опознана как бывшая сотрудница службы по защите детей.

Я медленно приблизилась к экрану и увидела фотографию… Руиз?

— Подробности остаются неизвестными, дело расследуется. Власти считают, что убийство стало следствием соперничества банд, однако тело пока не обнаружено. Что касается погоды... — её речь прозвучала приглушенно.

Тело не обнаружено.

Я готова поставить любую сумму на то, что она, согласно теории заговора, все еще жива.

Работница службы защиты детей, блин. Если бы это было правдой, ее бы похоронили с почетом, как госслужащего.

Я медленно села на диван и взяла пульт. Выключила телевизор и смотрел на свое отражение, пока оно не растворилось в бездонной тьме экрана. Не знаю, сколько я так просидела, но, когда встал, мое тело находилось в состоянии не естественного покоя.

Последствия соперничества банд. Это было предупреждение. Теперь, когда терять нечего, она наконец-то пришла за мной.

Я бы сделала так, чтобы это стоило того.

После быстрого, загадочного текстового сообщения Кали, она без всяких вопросов предоставила мне всю необходимую информацию: полицейские файлы, записи с камер видеонаблюдения, имена, лица, время, места, зарегистрированное оружие, сведения о судимостях...

Оказалось, что несколько человек искали и расспрашивали Ангела. Я знала, что все они работали на Руиз. Теперь мне предстояло отомстить им.

Некоторые полагались на карму, которая должна принести им справедливость; я же полагалась на свою безнравственность и способность убить живого медведя, если потребуется.

Я закрыла ноутбук и направился к шкафу. Надев черную одежду, я засунул пистолет 45-го калибра за пояс и закатал балаклаву так, что она стала похожа на обычную шапку. Я схватила пустую черную спортивную сумку и вышла, ещё раз оглядев темную квартиру, прежде чем закрыть за собой дверь.

Я больше не хранила дома много оружия, поэтому в подобных ситуациях мне приходилось полагаться на других. На плохих, опасных людей с плохим прошлым и дурной репутацией.

Я позвонила единственному человеку, который согласился мне помочь, не задавая вопросов.



Я передернула затвор Glock, только что вставив в него заряженный магазин. Подняв пистолет в ухоженной руке, я осмотрела его конструкцию и изящные, гладкие линии. Кровь кипела от первобытного желания увидеть Руиз на конце ствола.

Зейн вернулся из задней комнаты, держа в руках то, что мне так хотелось потрогать весь последний год. Он положил полуавтоматическую винтовку на холодный металлический стол, и я тут же провела руками по углеродистой стали снайперской винтовки.

Я тихонько присвистнула. — Вот о чём я и говорила...

— Осторожно. Я знаю, что ты за год ни одного такого даже не нюхала.

— Осторожно, — резко ответила я, встретив холодный взгляд Зейна. — Не забывай, у кого в руках смертоносное оружие.

— Я бы повалил тебя на землю, прежде чем ты снимешь предохранитель.

Мы обменялись многозначительными взглядами и оба рассмеялись.

Мы с Зейном познакомились еще тогда, когда я работала агентом ЦРУ. Пока я играла в “грязного копа”, Зейн всегда был сам себе хозяином. Он был желанным киллером, которого все хотели видеть на своей стороне, включая Коза Ностру. И хотя “Семья” готова была продать половину почек, чтобы работать с ним, он редко им помогал.

Зейн Такаши, известный только по кодовому имени Самурай/Питон, был неприкасаемым. Он отвергал многих заинтересованных клиентов и тщательно выбирал задания, сосредоточившись главным образом на своём законном бизнесе – спортзале в Мидтауне. Место было достаточно суровым, чтобы пробудить любопытство мультимиллионеров-хиппи, но в то же время достаточно роскошным, чтобы быть доступным для высшего класса.

Мы с Зейном не были друзьями. Но мы оба ценили оружие, бокс и месть как блюдо, которое лучше всего подавать горячим, словно адское пламя.

— Ты уверена, что это всё, что тебе нужно? У меня есть несколько MAC-11, которые ты можешь взять.

Подняв свою черную спортивную сумку, набитую оружием, боеприпасами и только что заточенным мачете, я покачала головой. — Со мной всё будет в порядке.

— Ладно, — сказал он, провожая меня к выходу из своего подземного склада. Он отпер дверь и повернулся ко мне в последний раз и голосом старшего брата произнес. — Береги себя. И не пускай их в свою голову. Вот так они тебя и поймают.

Вот так они тебя и поймают.

Я мысленно застонала от того, как легко Зак смог залезть мне в голову. Я не собиралась позволить этому повториться.

Я кивнула. Я не слушала ничьих советов, кроме, пожалуй, Зейна. Он был на десять лет старше, лучше дрался и был более опытным киллером – один из немногих, кого я уважала, потому что он относился ко мне как к младшей сестре.

Он протянул мне руку, и я обняла его, прижавшись к нему. Мы похлопали друг друга по спине и отпустили. Выйдя под дождь, я услышала, как за мной щелкнула дверь.

Год назад я пообещала себе оставить старые привычки позади.

Сегодня вечером я пообещала себе оставить после себя кровавую баню.



Я пряталась в тени, а дождь лил вокруг меня во тьме. Он скрывал мой запах и присутствие, пока я ждала восьмую и, надеюсь, последнюю жертву. Предыдущие семь оказались бесполезны, и теперь, неделю спустя, я начала терять терпение.

Мне нужны ответы. Сейчас.

Задняя дверь с грохотом захлопнулась у стены, к которой я прислонилась, и фиолетовый свет из стрип-клуба хлынул в переулок, прежде чем она захлопнулась. Если не считать шума отдаленного транспорта и изредка вопящей сирены, в грязном переулке царила тишина.

Не подозревая о моем присутствии, мужчина направился к мусорному контейнеру, повернувшись ко мне спиной.

Я оттолкнулась от разрисованного кирпича и приблизилась, бита свободно болталась в моей руке, а ладони жаждали насилия.

Я подождала, пока этот идиот выбросит мусорные пакеты в мусорный бак, прежде чем приступить к его похоронам. Мне не хотелось оставлять после себя еще больший беспорядок.

Прежде чем он успел обернуться, я ударила его металлической битой по ноге – я играла нечестно. Детский крик раздался в воздухе, когда он опустился на одно колено на холодную землю. Дождь и машинное масло покрыли асфальт, отражая синеватый оттенок.

Я ударила его битой по другой ноге. Снова крик. Колени подогнулись, и он упал вперед, схватившись руками за грязный мусорный бак перед собой.

Я взмахнула битой над его руками. Его рыдания стихли, когда он ударился лицом о зараженный микробами пластик. У меня в ушах звенело, и всё, что я могу видеть, слышать, чувствовать – на чём сосредоточиться – было красным.

Когда я почувствовала, что могу позволить себе перерыв и задать мужчине несколько вопросов, я отстранила его и схватила за воротник. Я избила его так сильно, что он был бы идиотом, если бы не ответил на мои вопросы.

— Ты меня искал. Вот я здесь.

Его глаза выпучились от осознания. Мужчина уставился мне в лицо, но под балаклавой были видны только мои глаза. Он смотрел, но не ответил, поэтому я подняла его за воротник и ударила головой о цемент. Этот ублюдок прекрасно знал, о чём я говорю.

— Я просто... выполнял приказ, — сумел откашляться он, и изо рта у него потекла кровь.

— Чьи приказы?

Он зажмурился, отказываясь отвечать, так что у меня не осталось другого выбора, кроме как причинить ему еще больше боли.

— ЦРУ?

Его грудь отчаянно вздымалась, он захлебывался собственной кровью. — Хуан Мендоса.

— Где мне его найти?

— Угловой винный погреб… На Тридцать шестой улице.

Я встала, когда он начал рыдать.

— Она меня убьёт...

Она.

Чертов Руиз. Я так и знала.

Его лицо было слишком изуродовано, чтобы видеть, как я насаживаю глушитель на пистолет. Но он почувствовал холодный ствол, когда я прижала его к его рту.

— Нет…

Я воспользовалась моментом и засунула пистолет ему в горло. Его крики сотрясали воздух, и мерзкий запах мочи наполнил переулок. Приглушённые мольбы разнеслись эхом, когда мой палец снял предохранитель. Резкий щелчок – и мужчина упал на землю с дырой в затылке.

Час спустя флуоресцентные лампы винного магазина замерцали и зажужжали по всей улице, отражаясь в лужах на тротуаре. Дождь не прекращался, и с тёмного без звездного неба стелился туман.

Моё лицо было скрыто капюшоном куртки, и я стояла в тени. Я вдыхала, ощущая только запах бензина, и прислушивалась к шуму машин в Бронксе.

Я хрустнула шеей и костяшками пальцев, прежде чем перейти улицу. Над моей головой мигнула вывеска, и звякнул колокольчик, когда я вошла в ярко освещенный магазин с грязным, отслаивающимся ламинатом.

Кассир сидел за стойкой, курил косячок и разглядывал старый разворот Playboy. Ему было чуть за тридцать, он уже начал лысеть, но пытался скрыть это короткой стрижкой. Руки у него были чистые, но я всё ещё вижу засохшую кровь под грязными ногтями.

Когда я застыла посреди магазина, он взглянул на меня и вытащил косяк. — Ты в порядке?

— Я ищу Хуана. — Я подошла и снял влажный капюшон.

— Говори.

Это всё, что мне нужно было знать, прежде чем моя рука метнулась и схватила его за затылок. Без предупреждения я со всей силы ударила его лицом о стойку. Кровь брызнула во все стороны. Лицо Хуана исказилось от боли и гнева. Прежде чем он успел напасть, я схватила его за воротник и несколько раз ударила кулаком по лицу, пока его голова не начала мотаться из стороны в сторону.

Тяжело дыша, я обеими руками подняла его за воротник, перекинув через стойку. Хуан поднял свои красные, опухшие глаза. Они встретились с моими с сопротивлением, а затем расширились от понимания. Уголок его разбитых губ приподнялся в усмешке, прежде чем он попытался плюнуть мне в лицо. Вместо этого кровавая слюна пролилась мимо его потрескавшихся губ и потекла по подбородку. Жалкое зрелище.

Я снова ударила его головой о новую красную стойку и плюнула ему в лицо, показывая, как это делается.

Я сунула руку в заднюю часть джинсов и вытащила пистолет из-за пояса. Стволом я приподняла его подбородок. — Не испытывай меня, блядь.

Но его грудь отчаянно вздымалась в попытке рассмеяться. Кровь хлынула из уголков его рта, и когда его глаза неестественно расширились, его шепот заставил меня похолодеть. — Ты труп, Ángel.

Дверь, ведущая назад, распахнулась, и ворвалась группа крупных мужчин. Не отпуская Хуана и не поворачивая головы, я взглянула на группу – и увидела знакомую пару черных глаз, уже смотрящих прямо на меня.

И наставил на меня чертов пистолет.

Ах, черт...





Глава 15





Зак

Настоящее

Она избегает меня.

На следующее утро после вечеринки я позвонил ей, хотя она так и не дала мне свой номер – подробности того, как я его узнал, не имеют значения. Я сказал себе, что это для того, чтобы наконец назначить нам дату, но в глубине души я знал, что просто хочу услышать её голос.

Когда она не ответила, я не придал этому особого значения; возможно, она ещё спала, или принимала душ, или занималась спортом. Я даже не вздрогнул, когда она снова не ответила вечером. Но неделю спустя, после семи пропущенных звонков и двух букетов цветов, я отнесся к ситуации совсем иначе.

Моя щека все еще горела после ее поцелуя на ночь, а член всё ещё стоял от воспоминаний. Я всерьёз подумывал никогда больше не мыть эту сторону лица.

Я мог бы спросить у её друзей, где она. Я мог бы поехать к ней домой… Или попросить Тревора найти её на камерах видеонаблюдения по всему городу.

Желание сделать это становилось всё сильнее с каждой минутой, но я подавлял его. Я хотел увидеть её, но должен был позволить ей подойти ко мне. Теперь она знала, на что я готов ради неё: я готов убить ради нее. В отличие от парней из её прошлого, которые клялись убить любого, кто к ней прикоснется, но, вероятно, даже ни разу не ударили кулаком, я не блефовал; я давал обещание.

Женщина думала, что она мне нравится.

Мне нравились гоночные машины и минет. А она?

Я хотел, чтобы её разум, тело и душа болели за меня так же сильно, как я болел за неё. Чтобы она с радостью и готовностью встала на колени ради меня. Чтобы она умоляла так, как никогда не стала бы умолять никого другого. Чтобы она хотела быть моей.

Я бы ей не отказал.

Она быстро поняла, что я единственный, кто мог дать ей то, чего она действительно хотела. Необходимо. Это знание успокоило меня. Признавала она это или нет, между нами пылал огонь; чем больше она пыталась убежать от меня, тем безумнее нас это жгло.

Сделав глубокий вдох, я ослабил галстук. Эта встреча затянулась до чертиков и начала надоедать. Сейчас меня меньше всего волновало, сколько килограммов кокаина сегодня вечером ввозят в Майами.

В этот момент из магазина раздались громкие удары. Мужчины, с которыми я был на встрече, замолчали и прислушались, вероятно, чтобы убедиться, не обронил ли что-нибудь парень в первом ряду. Встреча проходила в одной из задних комнат, за пуленепробиваемой дверью. Здание выдавало себя за местный винный погреб на углу Бронкса, хотя на самом деле служило прикрытием для доступа к туннелям, пронизывающим весь город. Именно так нескольким наркосетям удавалось распространять свой товар, не привлекая внимания полиции.

Не то чтобы это имело значение в любом случае – у меня на зарплате было много людей в полиции Нью-Йорка – но иногда бестолковые копы-отбросы, мечтавшие сделать мир лучше и наполнить его чертовыми радугами и единорогами, вмешивались и лезли туда, куда не следовало. Тогда мне приходилось быть плохим парнем и стрелять в них, или – если у них была такая возможность – отправлять их семьям кучу денег, чтобы извиниться за их сыновей-неудачников.

Однажды я совершил ошибку, доверившись кому-то, и чуть не погиб. Эту ошибку я больше никогда не собирался повторять.

Женщины никогда не пытались мне насолить. Они ценили свою жизнь и семью, а не пытались вести ничтожную борьбу с теми, кто контролировал мир. Разумный выбор.

Мексиканский картель был крупнейшей наркоторговой организацией, но мне нужны были другие, которые бы выполняли за меня грязную работу, поэтому напротив меня сидели колумбийские и бразильские наркоторговцы.

Из-за стен послышался ещё один стук, мужчины отодвинули стулья и встали. Зевая, я взглянул на часы, прежде чем встать и выйти первым. Я не мог сдержать раздражения, вызванного сложившейся ситуацией, и заряжал свой Glock. Какие-то ничего не подозревающие мальчишки, наверное, пытались ограбить магазин.

Мне не нравилось стрелять в подростков. Но иногда, вместо того, чтобы делать домашнее задание по математике за кухонным столом, глупые подростки пытались застрелить главу Мексиканского картеля и получали пулю между глаз.

Я расправил плечи, чтобы снять напряжение, прежде чем открыть дверь. То, что мне приходилось делать определённые вещи, не означало, что мне это, блядь, нравилось.

Дверь ударилась о стену, и я направил пистолет на человека, склонившегося над Хуаном, наблюдателя.

Мой взгляд упал на пару знакомых изумрудных глаз. Они автоматически загипнотизировали меня, погрузив в транс. Время замедлилось, сердце остановилось, а дыхание перехватило.

Но затем она вздохнула и снова посмотрела на Хуана, и тут до меня дошло, что это она. Меня охватило раздражение от того, что её пронзительный взгляд больше не был направлен на меня.

Я опустил пистолет и подал знак мужчинам вернуться на встречу без меня. Я смотрел на нее с полным недоумением, но ничуть не удивлённо. Конечно же, она явилась в таком виде.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Мария стиснула зубы, но не отпустила Хуана. — Это тебя не касается.

Я усмехнулся, саркастически оглядывая магазин. — Ты в Нью-Йорке. На моей территории. В моих делах.

Она не двигалась с минуту, и я думал, что мне придётся её оттаскивать. Но тут она застонала и без предупреждения ещё раз ударила Хуана лицом об уже окровавленную стойку, прежде чем он упал на пол от боли.

Она подошла ко мне и остановилась в нескольких сантиметрах от меня, приподняв подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом. Её волосы промокли от дождя, а на лице не было ни капли макияжа.

— Некоторые люди меня обманули. Я справлюсь. — Её голос прозвучал ледяным, механическим тоном. Она повернулась, чтобы уйти и прикончить Хуана.

Я разочарованно вздохнул и схватил её за плечо, останавливая. Она оглянулась через плечо, где моя рука обнимала ее за мокрую ткань её огромной чёрной толстовки. Её взгляд метнулся к моему, словно предупреждая, чтобы я убрал от неё руки, иначе я труп, как Хуан. Как бы мне хотелось посмотреть, как она попытается это сделать.

Я наклонился почти до её уровня, но всё же смог возвыситься над ней. — Ты не можешь просто так прийти сюда и убить моих людей. — Глаза Марии превратились в щелочки, а я изобразил на губах тёмную ухмылку. — Мне нужна причина, hermosa.

Что-то мелькнуло в её глазах, но она моргнула, прогоняя это. Она снова повернулась ко мне и подошла ближе, ее губы были в опасной близости от моих. Она пристально посмотрела на меня этим чёртовым взглядом… И следующие слова сделали её такой гладкой, что ударили меня прямо в грудь.

— Он меня расстроил.

Я не ответил, просто смотрел на неё какое-то время. Она сжала губы, словно пытаясь сдержать улыбку, но потом уголок ее рта приподнялся в тёмной ухмылке, зеркально отражая мою.

Я продолжал наблюдать за ней ещё мгновение, прежде чем выпрямиться и рассеянно провести рукой по ослабленному галстуку. — Для меня это вполне приемлемо.

Хуан был ходячим мертвецом.

В воздухе раздался щелчок.

Мария оглянулась через плечо и прицелилась из своего Glock, одновременно с тем, как я прицелился. Два выстрела прогремели по магазину. Хуан упал, его тело повисло на полу вместе с пистолетом, из которого он собирался застрелить меня, Марию или обоих. Кровь хлынула под ним, а меня охватило отвращение. Чертова крыса.

Мария застонала от разочарования и снова повернулась ко мне, толкая меня в грудь.

— Что за...

Она застонала и снова толкнула меня, а затем сильно ударила меня в живот. Неожиданная боль пронзила мой живот. — Какого хрена, как я буду его допрашивать теперь, когда ты его убил, а?!

Её лицо было необычайно выразительным, полным негодования и напряжения. Мешки под глазами говорили о том, что она давно не спала.

Моё собственное раздражение, накопившееся за последние четыре дня, вырвалось наружу. Схватив её за запястья, я обездвижил её. Опустив к ней лицо, я процедил сквозь стиснутые зубы: — Я ничего не сделал.

Её дыхание стало сердитым и прерывистым, когда она задержала взгляд на моём лице. Я отпустил ее запястье и обхватил ладонью её раздражающее, прекрасное лицо. Сжав её щёки, я перевёл её взгляд на Хуана, у которого пуля была в голове. Пока я пытался лишь разоружить его, моя пуля застряла у него в руке.

Я наклонился и шепнул ей на ухо: — Ты убила его, hermosa.

Мой рот был всего в дюйме от пульсирующей точки на её шее, и мне не терпелось стиснуть зубы и пососать чувствительную кожу. Её мокрые волосы и духи затуманили мне разум, пока я ждал её саркастического ответа.

Но он так и не пришел.

Вместо этого ее тело вздрогнуло, когда она всхилпнула.

Я застыл. Меня охватило потрясение, когда я понял, что она старалась не плакать. Она избегала проявления эмоций. И, судя по рассказам ее друзей, она никогда не плакала. Я не понимал, почему она плакала, ведь именно она убила его. Это не могло быть чувство вины; она была убийцей.

Что-то острое пронзило мою грудь, когда она снова всхилпнула. Продолжая держать её за щёки, я притянул её лицо к себе. Она сначала сдерживалась, но потом сдалась, позволив мне повернуть её лицо, но избегала встречаться со мной взглядом.

Я стиснул зубы и опустил голову ещё ниже, заставив её посмотреть на меня. Когда она это сделала, ее лицо было сухим, но в глазах стояли слезы, которые она изо всех сил пыталась удержать.

Черт побери.

Я не знал, почему Мария расстроилась, но я все равно собирался реанимировать Хуана, избить его до полусмерти, а затем собственноручно убить.

Я выпрямился и снял пиджак, отгоняя острую боль в груди от осознания того, что я стал причиной её страданий. Меньше всего мне хотелось причинить ей боль.

Мария попыталась остановить меня, когда я начал накидывать ей на плечи куртку, но суровый взгляд быстро заставил ее отступить. Положив руку ей на плечо – чуть не обжегшись от прикосновения – я направил её к выходу из винного магазина, где на обочине стоял мой G-класс AMG 63.

Дождь не прекращался, и воздух оставался необычайно прохладным для лета. Я открыл ей дверь, когда она вошла. Прежде чем закрыть её, я оперся рукой о крышу и наклонился к ней. — Подожди здесь. Я скоро вернусь.

Она вздохнула и оглядела машину. — Зак, мне нужно кое-куда...

— Я вернусь. — Я оборвал её и закрыл дверь, прежде чем она успела возмутиться. Я также включил детский замок, за что получил хмурый взгляд из-за тонированного стекла.

Звонок на двери возвестил о моем присутствии, когда я вернулся в винный погреб. Я перевернул табличку с “ОТКРЫТО” на “ЗАКРЫТО” и направился в подсобку, перешагнув через тело Хуана.

Когда я вернулся в конференц-зал, Дистро поднялись со своих мест в знак вежливости и уважения.

— Мне нужно разобраться с одной ситуацией. Обсудим дела завтра.

Они кивнули и стали уходить, пожав мне руку на прощание. — Спокойной ночи, босс.

Я обратил внимание на двух своих молодых солдат. — Хуан был крысой.

Я сказал это так, как будто это все объясняло, и тем не менее они кивнули, прекрасно понимая.

— Наведите порядок и найдите замену.

— Да, босс.

Я повернулся и ушёл, бросив через плечо: — Сделайте из него пример. Покажите, как в Картеле расправляются с крысами.

Они сглотнули и кивнули. — Конечно, босс.

Подавив смех, я направился в другую заднюю комнату, где у меня была сменная одежда.

Моя рубашка промокла насквозь и прилипла к коже. Я ни за что не испорчу сиденья в машине.





Глава 16





Мария

18 лет

Я резко открыла глаза, когда грудок корабля вырвал меня из сна. Сидя на потрепанных пластиковых сиденьях парома, я протерла глаза, пытаясь вспомнить, как я здесь оказалась. Соленый морской воздух ударил мне в нос, прежде чем я вдохнула отвратительный запах машинного масла и мусора.

Дом.

Нью-Йоркский горизонт показался мне как раз в тот момент, когда паром проплывал мимо Статуи Свободы. Над городом висели большие серые дождевые тучи, а ранний октябрьский ветер хлестал меня по лицу. Я натянула капюшон украденной толстовки. Спросив у местных жителей дорогу и как добраться на лодке до материка, я села на следующий паром до Нью-Йорка.

После того, как я стащила немного денег из кошелька одного парня, я обменяла их на мелочь и зашла в телефонную будку. Я набрала номер, который когда-то запомнила на крыше московской гостиницы.

— Франческа?

— Слава богу, ты жива. Солдаты сказали, что все были мертвы, когда они добрались туда. Я весь день ходила по магазинам, пытаясь справиться со стрессом, в ожидании вестей от тебя...

— Да, я ушла, как только увидела, что подъехали внедорожники. Слушай… я вообще-то вернулась в Нью-Йорк. Не могла бы ты мне помочь?

— Конечно, детка. Встретимся в DeMone.

Час спустя я была на Манхэттене, поднимаясь по мраморной лестнице входа в DeMone, одно из многочисленных зданий семьи Франчески, когда какой-то мужчина заблокировал мне доступ.

— Это частное здание.

— Знаю. У меня встреча кое с кем. — Я попыталась пройти мимо него, но он усмехнулся, снова оттолкнул меня и с отвращением толкнул.

Глядя на свою одежду, я поняла. На мне всё ещё была одежда, которую я носила два дня назад, изорванная и грязная от засохшей крови (которая, к счастью, не была видна на чёрной ткани), и, вероятно, пахла дохлой рыбой после купания в океане. Я могла только представить, как выглядели мои волосы и лицо. Он, наверное, принял меня за психопатку.

— Можешь сообщить Франческе ДеМоне, что я на улице?

Швейцар рассмеялся мне в лицо. — Убирайся отсюда, пока не пожалела, чтобы ноги твоей здесь не было. — Его акцент пробивался сквозь грубый голос, и я наконец-то как следует взглянула на него, разглядев итальянские черты. Меня вдруг осенило. На нём даже нет формы; ну, не формы швейцара, а формы мафии.

— Не обращай на него внимания.

Я обернулась и увидела Франческу, выходящую из чёрного лимузина Hummer, водитель придерживал её дверь. Из здания позади нас вышли трое мужчин, чтобы забрать из машины несколько пакетов с дорогими покупками.

Хотя солнце пряталось за серыми облаками, большие солнцезащитные очки Dolce & Gabbana защищали лицо Франчески от нью-йоркских крестьян, подчеркивая ее каблуки в стиле 2000-х и коричневую шубу. Её платиновые волосы блестели и развевались, когда она направлялась к нам, а вишенкой на торте стала её фирменная красная помада.

— Спасибо за ожидание. Движение было сумасшедшим.

— Тратить деньги впустую? — заговорил мужчина рядом со мной.

— У всех нас есть свои зависимости. — Франческа прищурилась, когда он поднес сигарету к губам, которую я даже не заметила. — Мария, познакомься с моим младшим братишкой, Тони.

Я мысленно усмехнулась: этот мужчина был совсем не маленьким. А учитывая, что Франческе был двадцать один год, он не мог быть намного моложе.

Возможно, я и не знала его в лицо, но его имя заставило меня сразу узнать его.

Антонио ДеМоне, известный как “Нокаут Тони”, был младшим ребенком Энцо и Сильвии ДеМоне и официальной занозой в заднице Коза Ностры, с репутацией самого большого плейбоя от Вегаса до Майами.

Несмотря на то, что он был правшой, но мог нокаутировать любого одним левым хуком, его никто и ничто не могло нокаутировать.

Ни одного профессионального бойца, с которым он иногда сражался лишь ради развлечения или чужого развлечения. Ни даже самого крепкого алкоголя или чистейших наркотиков, импортируемых из Восточной Европы и Латинской Америки – отсюда и прозвище — K.O.16

Тони был известен как экстремист. Всё, что он делал, он делал на полную катушку. Усугубляло ситуацию то, что большую часть времени он проводил в обществе женщин и кокаина.

Можно только представить, на какие крайности он шёл, когда возникали проблемы в семейном бизнесе. По улицам ходили ужасающие истории о том, что он делал с теми, кто общался с нью-йоркской мафией – не только с мафией его отца, но и с любой из пяти семей.

Он был безумно безрассуден, а это означало лишь то, что не было правил, которые он не нарушил бы, границ, которые он не перешел бы, или пределов, которые он не превысил бы.

— Тони, это Мария Перес,... — Она с трудом подобрала правильный термин. Киллерша? Убийца? Хладнокровная убийца? — Подрядчик.

Думаю, это было хорошее выражение.

Тони повернулся ко мне, снова с отвращением окинув меня взглядом. Я заметила темные круги под глазами от напряженных дней и бессонных ночей. Он выпустил дым мне в лицо. — Единственное, что она убивает — это мои чёртовы ноздри.

Я вздохнула и снова посмотрела на Франческу. — Мне нужно принять душ. И взять у тебя одежду.

— Чего ты ждёшь? Я только что купила штук тридцать новых нарядов. У нас абсолютно одинаковый размер, — сказала она, когда мы вошли в здание и направились к лифтам.

— Можно мне побыть с тобой немного? — Я заставила себя перебороть гордость. Я никогда не просила одолжений, но мы были друзьями, и я была в отчаянии.

— Я уже попросила их подготовить одну из квартир после нашего звонка. Теперь ты — официальный гордый арендатор квартиры 52B.



— Блядь. Ты совсем разбушевалась?

— Давно пора. — Мне не хотелось лгать Франческе, тем более что она так много мне помогала, но я не могу объяснить, что произошло, ведь я сама этого не знаю. — Мне просто нужно время, чтобы залечь на дно и встать на ноги.

Я прошла через главную спальню Франчески в полотенце и схватила бургер, который она заказала через обслуживание номеров, пока я пользовалась её туалетом. Хотя у меня теперь были ключи от квартиры 52B, она была пуста.

— Ты выглядишь гораздо лучше, — сказала она, листая модные журналы этого месяца. — Я не хотела ничего говорить раньше, но ты выглядела ужасно.

— Сука, я чуть не умерла, — я рассмеялась, и Франческа тоже рассмеялась.

Полчаса спустя, хотя мое тело онемело от усталости, я была готов снова выйти на улицы Нью-Йорка.

— Мне нужно увидеть старую подругу… Наталью Моретти, — сказала я Франческе. — Я вернусь через несколько часов.

Она подняла бровь, развалившись на своей огромной кровати. — Моретти?

— Я знаю, о чём ты думаешь, но нет. Это просто совпадение.

Моретти также была фамилией одной из пяти мафиозных семей Нью-Йорка. Чистое совпадение.

Прежде чем я успела выйти за дверь, Франческа заговорила: — Двадцать один год, рост около 175 см, волосы цвета клубники, карие глаза, любит розовый, выглядит очень мило, но может убить одним своим блеском для губ?

Я застыла в дверях, обернувшись к ней через плечо. — Как…?

Франческа вернулась к листанию журналов. — Да… Думаю, вам двоим нужно кое-что наверстать.



Моя нога подпрыгивала от предвкушения, а лицо с каждой секундой становилось всё хмурее. Я была в квартире Франчески, сидела одна на диване и ждала. Этого просто не могло быть. Не может быть.

Когда щелкнула входная дверь и в коридоре послышались шаги, тяжесть в моей груди усилилась, но я все еще ожидала увидеть вошедшую незнакомую девушку.

Вместо этого кислород покинул мои легкие. Наталья.

Я тут же встала, и мы обе замерли, не веря, что это реально.

Пять потерянных лет.

Глаза жгло, горло сжималось. Наверное, она не хотела иметь со мной ничего общего после того, как я исчезла. Тем не менее, я заставила свой голос звучать ровно. — Я знаю, это ужасно, но...

Наталья приблизилась и обняла меня так крепко, что я отступила на несколько шагов. Ее руки вцепились в меня, и я тут же заключила ее в объятия. Грудь ныла, а глаза горели от сожаления. Я не плакала, но единственная слезинка, которая всё же вырвалась, обожгла мне кожу, спускаясь к подбородку и падая на пол.

У неё вырвался тихий всхлип. — Я думала... — Я думала, ты умерла. — Что случилось?

— Это долгая история. — Мы отстранились, чтобы посмотреть друг на друга. Я неуверенно улыбнулась. — А ты?

Она улыбнулась в ответ. — Долгая история. — Те же мягкие карие глаза. Те же клубнично-русые волосы. Та же улыбка с ямочками. Та же божественная аура. Моя сестра. — Но у нас же полно времени, верно?

Я улыбнулась ещё шире. — Всегда.

Всё было прощено, забыто. Как будто время не прошло, и мы снова стали подростками, болтающими в местной кофейне.

Я рассказала ей, как начала работать на правительство киллером, как сбежала после того, как Франческа спасла мне жизнь, как узнала, что все мои сослуживцы были коррумпированы, и исчезла. Я рассказала ей в основном правду, опустив лишь ненужные подробности о том, как я вообще там оказалась – меня похитили и продали, – и как в итоге пришлось всех убить.

Затем настала очередь Натальи. Перед тем, как исчезнуть, я вспомнила, что у нее была соседка по комнате в Нью-Йоркском университете, Кали Су, и что она пригласила Наталью на благотворительное мероприятие, устроенное её семьёй. Там она столкнулась с семьёй ДеМоне и Моретти. Все смеялись и считали забавным, что фамилия Натальи тоже была Моретти. Смешно уже не было, когда позже на той же неделе к кампусу Натальи подъехали внедорожники и вооружённые люди, требуя, чтобы она пошла с ними.

Оказывается, общая фамилия — не совпадение, а результат случайной беременности от не такой уж и случайной связи восемнадцать лет назад. Ведь Наталия была давно потерянной тайной дочерью Сальваторе Моретти — мафиози и главаря преступного клана Моретти.





Глава 17





Мария

Настоящее

Пока я ждала его возвращения, капли дождя разбивались о лобовое стекло G-класса Зака. Они стекали по стеклу, словно водопад, закрывая мне вид на окружающий мир. Мне не нравилось быть в неведении относительно происходящего вокруг, но каким-то образом пребывание в машине Зака приносило мне определённый комфорт.

Глаза все еще жгло, а зрение затуманилось, но я не давала слезам течь. Я не плакала. Я никогда не плакала. Что со мной не так?

Я ожидала, что гнев и боль разнесут меня из-за проваленной миссии, но вместо этого я чувствовала лишь разочарование. Хуан был моей последней ниточкой, и теперь он мёртв. Но Руиз, кукловод, управляющий мной, всё ещё где-то там.

В моей груди дыра, и я чувствовала, что она увеличивается с каждым днем.

Даже будучи ребенком, я помнила эту… тяжесть, хотя и не помню, когда она началась.

Он всегда там была.

Это знание не принесло мне покоя, и я не могу найти в себе сил остановить боль.

Чего-то не хватает.

Моё тело, моё сердце, моя гребаная душа жаждали… чего-то.

Голова пульсировала, тело устало, я чувствовала всё, но в то же время ничего. Неделя выдалась просто ужасной, хотелось просто передохнуть, съесть бургер и поспать.

Машина звякнула, и водительская дверь открылась. Я подскочила, но быстро пришла в себя, когда Зак сел. Я была глубоко погружена в свои мысли, и дождь заглушал звук его шагов, приближающихся снаружи.

Я смотрела, как Зак завёл машину и уехал, не сказав ни слова и не взглянув на меня. В глубине души я была рада, что он не видит моих слезящихся глаз. Он сменил костюм на чёрные спортивные штаны, напомнив мне о том дне, когда он загнал меня в угол в библиотеке. От этого воспоминания мое лицо вспыхнуло.

— Пристегни ремень безопасности. — Его глубокий голос пронзил темноту, когда мы выезжали из Бронкса. Ни единого взгляда на меня.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он сказал.

Верно.

Я отвернулась и пристегнула свой чертов ремень безопасности. Так всегда случалось, когда он меня отвлекал…

От скуки, а может, чтобы отвлечься, я сосредоточила внимание на его руках. Но потом вспомнила, как, по моим ощущениям, его руки будут ощущаться на моем теле после того сна, и теперь мне нужно что-то другое, чтобы отвлечься.

Когда мы выехали на шоссе, я отвернулась и посмотрела в окно. Я зевнула, но знала, что в ближайшее время не усну: слишком много всего крутилось у меня в голове.

Может быть, это изнеможение, а может, поражение, но я не спросила, куда Зак меня везёт. Я не могла заставить себя.

Остаток поездки прошёл в тишине, и прежде чем я успела опомниться, мы вернулись на Манхэттен. Зак припарковался на обочине закусочной, куда, как я догадалась, мы и направлялись поесть. Я была практически голодна; такой голод я не испытывала с тех пор, как проходила испытания на выживание в том, что, как я думала, было ЦРУ.

Через несколько минут мы сели за стол, ожидая еду.

Зак сидел передо мной, молча наблюдая за мной. На этот раз я не ответила ему взглядом, сосредоточившись на надрезах на деревянном столе. Однако тишина с каждой секундой становилась всё гуще, затягиваясь между нами, пока я не начала задыхаться от ее напряжения.

— Что я сделал такого плохого, что ты даже не можешь на меня посмотреть?

Мои брови сошлись на переносице, когда я наконец встретилась с ним взглядом. Я ждала, что раздражение переполнит мою грудь, но этого так и не произошло. Я просто оставалась равнодушной к его нарциссизму.

Мужчины. Не всё в них было связано с сексом.

Когда я не ответила, он наклонился вперед, опершись предплечьями на стол. — Не надо. Ответь мне.

Мне хотелось. Мне хотелось накричать ему в лицо и высказать всё, что он сделал, что причинило мне боль. От попыток понравиться мне до того, как он сам меня полюбил. Мне хотелось вбить ему в голову, что у меня всё было прекрасно, пока он не решил войти в мою жизнь.

Я опустила глаза. Я слишком чертовски устала и голодна, чтобы продолжать этот разговор.

Сардонический вздох вырвался у него. — Знаешь, что смешно?

Ничего.

Все испорчено.

И именно в такие моменты он наполнял меня огнем таким сильным, что потушить его я могла только насилием.

Он не произнес ни слова, пока я снова не встретилась с ним взглядом.

— Когда ты думаешь, что за тобой никто не наблюдает, ты забываешь, что я всегда это делаю.

Мое сердце упало, как тяжесть между ног.

— Когда ты хочешь отдалить нас друг от друга, ты только сближаешь нас.

Мое тело физически напряглось, несмотря на мои попытки скрыть эмоциональный дискомфорт.

Он продолжал смотреть на меня всё теми же темными, как ночь, глазами, а я просто смотрела в ответ. Я не ответила, потому что знала, что это правда.

Между нами было какое-то магнитное притяжение, но это еще не означало, что все было правильно.

— Но потом ты вспоминаешь, что ты со мной, и... — Он слегка покачал головой. — Ты снова становишься несчастной.

Что-то такое, чего я не осмелилась расшифровать, мелькнуло в его глазах, и, когда я снова отвела взгляд, по мне пробежала капля стыда.

Он говорил то, чего нам не следовало говорить. Я не должна знать, что у него есть хоть малейший шанс на то, что он испытывает ко мне что-то настоящее. И он не должен знать, что мой разум невольно размышлял о возможностях, когда я притягивала его ближе, а не отталкивала. Это то, что мы должны оставить в неведении. Произнесение этого вслух не принесло бы пользы ни одному из нас.

Мучительное молчание повисло между нами, прежде чем он снова его нарушил: — Скажи мне. Почему ты меня ненавидишь?

— Я тебя не ненавижу, — резко ответила я, встретившись с ним взглядом. Я не знала, зачем мне давать ему понять, что я на самом деле его не ненавижу. Я должна быть рада, что он так решил. Нам обоим было бы легче, если бы это было правдой.

Казалось, откровенность моего ответа каким-то образом удовлетворила его.

— Тогда что же это? — спросил он, а затем добавил: — Правду.

Я глубоко вздохнула и оглядела закусочную. — Я тебя не знаю.

— Правду, — строгий голос Зака заставил дрожь пробежать по моему телу.

Я снова встретилась с ним взглядом и облизнула губы. Почему я так себя вела? Слова вылетели из меня прежде, чем я успела осознать, что говорю. — Я тебе не доверяю.

Он нахмурился, откинулся на спинку стула, скрестил руки и продолжил смотреть на меня еще пристальнее, чем прежде.

— Я не давал тебе повода мне не доверять.

Я закатила глаза. Мужчины никогда не понимают, каково это – быть женщиной; никогда не узнаешь истинных намерений человека. — Ты не дал мне повода доверять тебе.

— Чушь собачья.

Я посмотрела на него так, словно хотела дать понять, что не хочу об этом говорить.

Зак посмотрел на меня так, словно ему было совершенно всё равно. — Я всегда слежу за тем, чтобы ты добралась домой в целости и сохранности.

— Да, заплатить за такси — это действительно героический поступок, — съязвила я, хотя у меня от одной мысли об этом начинали порхать бабочки в животе.

— Я всегда тебя защищаю.

— Как будто я сама не могу этого сделать? — саркастически рассмеялась я, глядя на его дерзость. — Кто, по-твоему, защищал меня до твоего появления, гений?

— Я убил ради тебя, — процедил он сквозь зубы. — Дважды.

Мое терпение лопнуло окончательно.

Я хлопнула ладонями по столу и наклонилась вперед. — Не притворяйся, будто это не просто часть твоей жизни. Я знаю, что ты убийца.

Его ноздри раздулись. — Серийный убийца — это больше, чем три трупа. Массовый убийца — это больше, чем четыре. — Он помолчал и наклонился над столом, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего. — Кем это тебя делает?

Моя грудь вздымалась от эмоций, когда его слова дошли до меня.

Кем это тебя делает?

Выживший. Боец.

Но я бы никогда не рассказала ему об этом.

— Иди спроси это у зеркала. — Мои слова пронзили воздух, не разрядив напряженную обстановку. Я готова поспорить на что угодно, что наши цифры совпадут.

Я так устала и зла, что не могу ясно мыслить. Я сделала то, что умела всегда: убежала.





Глава 18





Мария

Настоящее

Я бежала до самой середины Манхэттенского моста.

Моё дыхание было громким, кровь шумела в ушах, когда машины проносились мимо меня на большой скорости. Однако на мосту больше никого не было. Было поздно – люди спали дома. Чем бы я тоже занималась, если бы меня не похитил один темноволосый мужчина.

Сбавив скорость, я подошла к краю моста и оперлась руками о металлические прутья, пытаясь восстановить дыхание. Я зла, устала и голодна – худшее сочетание. Голова пульсировала, от чего всё перед глазами застыло. Я на мгновение закрыла глаза, изо всех сил стараясь не упасть в обморок.

Я потеряла бдительность. Только на мгновение.

Остальное произошло в одно мгновение: чья-то рука закрыла мне рот, и меня подняло в воздух.

Прежде чем я успела опомниться, я начала падать.

Я закричала, когда воздух пронесся мимо меня. Затем я упала в ледяную воду, и всё стихло.

Было темно, как смоль. Где поверхность?

Мой пульс резко участился, и я лихорадочно заерзала и извернулась.

Паника.

Темнота заглушала мои крики. Моя грудь неестественно содрогнулась, и я изо всех сил пыталась найти поверхность. Голова гудела, воздух начал заканчиваться. Грудь заполняла что-то другое, нежели кислород – ужасающее чувство, что на этот раз мне не избежать смерти.

Это мой конец. Грёбаный, чёртов конец. Я умру, так и не завершив дело, не зная, кто меня убил. Те, кто пришёл за Руиз, всё это время следили за мной, обезглавливая своих солдат одного за другим. И вот теперь, выследив меня из тени, они меня поймали.

Я начинаю терять сознание, когда холодная тьма окутала меня, словно нефть, затягивая в пучину. Именно тогда, в этой унизительной тишине, я поняла, как много сожалений у меня было. И хотя убийства в этом списке не было, кое-что в тысячу раз более ужасное было.

Зак.

Как мы все оставили.

Наш последний разговор был ссорой. И было такое ощущение, будто в моей груди крутят нож, но, с другой стороны, я тону.

Пустота передо мной превратилась в бездну его темных глаз.

Когда у меня остался последний глоток кислорода… я услышала его.

Так близко, что мне показалось, будто он тонет вместе со мной.

— Время уходит, hermosa.

Оно уже ушло.

— Зачем тебе выбирать кого-то совершенно никчемного, когда ты можешь выбрать меня?

Я не знаю.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал. Ты не признаешься в этом.

Я не могу.

— Что я сделал такого плохого, что ты даже не можешь на меня посмотреть?

Ничего.

— Когда ты думаешь, что за тобой никто не наблюдает, ты забываешь, что я всегда это делаю.

Я не чувствую тебя. Я чувствую тебя. Всегда.

— Но потом ты вспоминаешь, что ты со мной, и снова становишься несчастной.

Это неправда.

— Почему ты меня ненавидишь?

Я думаю, ты мне нравишься.

— Я убил ради тебя.

Я тоскую по тебе.

Что-то схватило меня за запястье, словно тиски, с такой силой, что мне показалось, будто какая-то злая сила тянет меня в глубины реки.

Я ахнула, когда меня выбросило на поверхность, и я столкнулась с чем-то твердым и теплым: с телом.

Одной рукой он обнимал меня за талию, поддерживая над водой, пока мы плыли к берегу. Странное чувство вспыхнуло в груди, и я с трудом сдержала рвущийся из горла всхлип.

Он поймал меня.

— Зак? — едва смогла спросить я, выкашляв целые литры грязной воды.

— Дыши. Я здесь.

Я настолько измотана, что не могу удержаться. Моя хватка ослабла, и в ответ он сжал меня так сильно, что мне стало больно. Мы достигли земли, как мне показалось, за считанные секунды, и я поняла, что, вероятно, потеряла сознание, пока он боролся с течением.

Уложив меня на камни, он обхватил мое лицо руками. — Тебе больно? — Он тяжело дышал, и впервые я увидела страх в его глазах. Странно видеть, как такой сильный и могущественный человек изображает это чувство.

Мой разум снова затуманился, и перед глазами поплыли пятна. Я рассеянно поднесла руку к его лицу и слегка покачала головой.

Выдохнув с облегчением, он опустил голову, прежде чем встать на ноги и поднять меня, не теряя ни секунды, чтобы перевести дух.

— Зак, — мой голос прозвучал напряженно. — Я в порядке...

— Не начинай сейчас.

Он молча нёс меня, весь излучая гнев. Сначала я подумала, что он всё ещё злится на меня или на того, кто меня толкнул, но чем дольше я смотрела ему в глаза, тем больше понимала, что он злится на себя. Я не понимала, почему; ведь это он прыгнул за мной и спас меня.

Чтобы утешить его – но главным образом потому, что я измотана – я обняла его за шею и прижалась лицом к его груди. Он напрягся, прежде чем сильнее сжал меня в объятиях, прижимая к себе. Я закрыла глаза, и сон овладел мной.



Зак

Ее ресницы обрамляли щеки, когда она медленно открыла глаза. Она посмотрела на меня с мягким выражением. Что-то тёмное разлилось у меня в груди от осознания того, что мои глаза были первым, что она увидела, проснувшись.

Мария нахмурилась, отведя взгляд от меня и окинув взглядом окрестности. Мы были в моём личном лифте, поднимаясь в мой пентхаус.

— Моя квартира было ближе всего.

Еще одна ложь.

Когда я вошёл в квартиру, она кивнула и прислонила голову к моей груди. Когда я поставил её на сиденье в ванной, она неудержимо дрожала.

Я включил душ, и через мгновение комната запотела. Подтолкнув её под горячую воду, я схватил ее за куртку и начал её снимать.

— Ч-что ты делаешь? — Она щелкнула зубами, останавливая меня.

— Тебе нужно снять их, иначе у тебя будет пневмония.

— Я н… не раздеваюсь.

— Если ты не снимешь одежду, я сорву ее с тебя. — Мои слова прозвучали резче, чем я намеревался, но я была слишком зол на то, как обернулся сегодняшний вечер, чтобы беспокоиться об этом.

Она смотрела на меня большими зелёными глазами, а ее шоколадные, теперь уже черные, волосы начали липнуть к лицу. Брови нахмурены, а рука сжимала ткань одежды. Я не отрывал от нее взгляда, стиснув челюсти от разочарования.

Я глубоко вздохнул и повернулся к ней спиной.

— Не снимай нижнее белье.

Тишина.

Я ждал, но ничего.

— Не заставляй меня повторяться.

— Я без лифчика. — Ее тихий голос, едва слышный сквозь шум душа, пронзил мой член. Но уязвимость ее слов ударила меня прямо в грудь.

— Я не буду смотреть.

Минутное колебание.

Секунда сомнения.

Затем воздух наполнился какими-то звуками, а затем послышался стук ее мокрой одежды о черную плитку.

— Готово.

Я бросил ее одежду в кучу в углу душа.

— Эй!

— Я куплю тебе новую. — Эта фраза вылетела у меня из головы еще до того, как я успел осознать, что говорю.

Обернувшись, я закончил готовить для неё душ. Я не смотрел по сторонам, но краем глаза заметил Марию, скрестившую руки на груди, и что-то красное.

Красные. Черт возьми. Стринги.

— И голову тоже вымой, — проворчал я, направляясь к запотевшей двери душа.

— А ты?

Трахни меня.

Я стоял к ней спиной. — А что я?

— Ты прыгнул вслед за мной. Ты тоже заболеешь пневмонией.

— Со мной всё будет в порядке. Полотенца есть...

— Тебе нельзя болеть. Если ты умрёшь, я не хочу, чтобы это случилось из-за меня.

Какая ирония, черт возьми.

— Просто… не снимай нижнее белье, — повторила она мои предыдущие слова.

Это было нехорошо. Я мог бы воспользоваться любой из четырёх оставшихся ванных комнат. Я мог бы рассказать ей о других четырех ванных комнатах.

Оставаться было плохой идеей.

Я поднял руки к затылку и стянул с себя футболку.

Не делай этого.

Я сбросил туфли.

Это добром не кончится.

Я стянул спортивные штаны.

Когда я обернулся, взгляд Марии был прикован к моей татуированной груди. Она сглотнула и подняла взгляд; её взгляд тут же впился в мой.

Огонь.

Желание посмотреть на нее – на всю ее – было таким сильным, но я сдержался. Она мне не доверяла, поэтому мне нужно было показать ей, что она может.

Проводя языком по зубам, я не отрывал глаз от ее головы, присоединяясь к ней под водой.

Я провел руками по влажным волосам и, опустив взгляд, увидел, что она смотрит на меня большими глазами, прикрывая руками грудь.

— Кажется, я просил тебя вымыть голову.

Ее кожа, уже раскрасневшаяся от горячей воды, приобрела более глубокий розовый оттенок.

— Я... я не могу... Я просто подожду, пока ты закончишь.

Я покачал головой. — Просто повернись.

Между ее бровей пробежала легкая морщинка. Я был готов к оскорблению, к резкой критике. Чёрт, даже к пощечине. Вместо этого она сделала, как я сказал. Меня наполнило тёмное, извращённое удовлетворение, когда она послушала меня без колебаний. Мой пылкий мужчина задумался, насколько послушной она может быть с нужным человеком.

Её руки и длинные, острые, красные ногти зарылись в тёмные волосы. Я физически подавлял желание протянуть руку и прикоснуться к ней.

Как красиво они смотрелись бы рядом с моим членом.

Не задумываясь, я повернул голову в сторону, и мой взгляд привлек кусок металла, который был частью стенки душевой кабины. Размытый образ Марии запечатлелся в моей памяти. Ее грудь была идеального размера, не слишком большая и не слишком маленькая; просто идеально подходила для того, чтобы сжимать её в моих грубых руках. Круглая. Упругая. Мягкая.

Стоило мне моргнуть, как в голове промелькнул образ моего рта, пожирающего ее маленькие, твердые соски. Ещё одно мгновение – мой язык скользнул по ним, мои зубы коснулись их.

Я сглотнул и отвернулся – большая ошибка.

Длинные, сексуальные ноги. Пышные бёдра. Гладкая загорелая кожа. И её круглая попка в этих мучительно маленьких красных стрингах.

Мгновение – моя рука сжимает её волосы. Мой член вонзается в её тугую киску сзади.

Ох, черт.

Я собирался наслаждаться этим до конца своей чертовой жизни.

И тут я увидел это, и это всё изменило. Внутренняя поверхность ее бедер сверкала чем-то, что не было водой.

Возможно, это влечение не было таким односторонним, как я изначально думал.

Тепло хлынуло к моему паху, пока мой член не увеличился и болезненно не запульсировал о мои мокрые боксеры.

Я повернулся и вышел.

— Не торопись, — кровь шумела у меня в ушах. — Я принесу тебе одежду. Полотенца здесь.

Мария

Я подождала, пока закроется дверь ванной, и прислонилась спиной и головой к чёрной мраморной стене. Я сделала несколько глубоких вдохов, не осознавая, что задерживаю их. Между ног пульсировала боль, а сердцебиение отдавалось в клиторе. Стринги намокли не только от воды, и я чувствовала, как вода стекает по бедру. Соски напряглись, словно бриллианты, а грудь стала необычайно упругой.

Я не могла поверить, что так возбудилась, просто взглянув на него. Я знала, что он смотрел, и самое ужасное, что мне было всё равно. На самом деле, мне это даже нравилось. И мне хотелось сбросить всю свою мешковатую одежду ради него и только его.

Напряжение оставило меня скованной, и я знала, что он тоже это чувствует. Его дыхание стало тяжёлым, и на мгновение мне показалось, что он собирается ко мне прикоснуться – я хотела, чтобы он ко мне прикоснулся.

Я сделала воду холодной.



Завернувшись в бело-золотое полотенце Versace Зака, я вышла из роскошной ванной в ещё более роскошную темную спальню. На кровати лежала одежда: боксёры и футболка.

На мне не будет нижнего белья этого мужчины.

Это было бы слишком интимно.

А принимать душ вместе с ним — нет?

Я высушила феном волосы и своё нижнее бельё. Потом я порылась в его шкафу. Мне нужно было что-то надеть по дороге домой, ведь я не собиралась ночевать. Наверное, он просто хотел расслабиться после того, как нырнул в Ист-Ривер за мной.

Поначалу головная боль была невыносимой, но после горячей воды и обезболивающих мне стало на удивление хорошо.

Мне всё ещё нужно найти Руиз и того, кого она послала за мной, чтобы попытаться убить. Но это должно подождать, пока я не посплю и не поем.

Я стащила спортивные штаны Зака, надела футболку, которую он мне подарил, воспользовалась его туалетными принадлежностями и убралась за собой. Я повесила его мокрую одежду сушиться – в благодарность за спасение моей жизни – и выбросила свою в пластиковый пакет.

Закрыв за собой дверь его спальни, я побрела по темной квартире, пока не вошла в большую гостиную с пластиковым пакетом в руке.

Зак встал с угольного дивана. — Я заказал китайскую еду… Что ты делаешь?

Его настроение изменилось за секунду. Я сглотнула ком в горле, но не смогла встретиться с ним взглядом.

— Спасибо за все, но мне нужно домой.

Он продолжал смотреть на меня, не говоря ни слова.

Я глубоко вздохнула, избегая его взгляда и устремив взгляд ему на грудь. На нём была чёрная футболка, обтягивавшая его внушительные бицепсы, открывая вид на татуировки, растянувшиеся по рукам. Они, мягко говоря, отвлекали.

— Спасибо, что… спас мне жизнь сегодня вечером, но...

— Но ты уходишь.

— Да, — сказала я, наконец встретившись с ним взглядом.

Он усмехнулся, прежде чем повернуть голову набок; он улыбнулся, потирая подбородок. Он приблизился ко мне, пока не оказался ближе, чем следовало – ближе, чем было нужно. Я подняла голову, стараясь не смутиться, но после сегодняшних событий это казалось почти невозможным.

Он наклонился, и на его губах появилась жестокая ухмылка. — Ты так не уйдешь.

— Я их постираю и отдам тебе обратно.

Его веселье угасло. — Ты думаешь, дело в одежде?

— А о чём ещё может идти речь? — Я попыталась протиснуться мимо него, но он преградил мне дорогу. — Уйди с дороги.

Он сделал ещё один угрожающий шаг в мою сторону. — Нет, пока ты не вылезешь из моей головы.

Гнев и разочарование исходили от нас обоих. Я смотрела ему прямо в глаза, и напряжение нарастало. Наше дыхание становилось всё более учащенным и прерывистым.

Я видела пламя в его глазах и чувствовала огонь в своих.

И тут он сломался.

Он схватил меня за шею и поцеловал так глубоко и грубо, что я утонула в нем.





Глава 19





Мария

Настоящее

Шторм снова начался, и дождь барабанил вокруг нас, в окна пентхауса Зака. Он заглушал все звуки внешнего мира, шум транспорта, наше дыхание, даже мои мысли…

Я не хотела думать.

В течение пяти чертовых минут мне не хотелось ни ссориться, ни злиться, ни ненавидеть что-либо.

Я не хотела притворяться, что мне этого не хотелось.

Поэтому, когда Зак бросил меня на кровать, я даже не стала жаловаться на издевательства. Вместо этого я приподнялась, чтобы посмотреть на него. Мои локти уперлись в его матрас, покрытый шелковыми черными простынями. Я сидела на его большой кровати, голая и беззащитная, прикрываясь только стрингами. Впрочем, я больше не пыталась прикрываться. На этот раз я столкнулась лицом к лицу со своими страхами и неуверенностью. К тому же, возбуждение, затуманивающее мой разум, делало довольно сложным сосредоточиться на чём-либо, кроме него.

Зак стоял у изножья кровати, высокий и сильный. Свет был выключен, но ночь окутывала его тенью. Выпуклость в штанах была безошибочно заметна, но он не дал мне времени задуматься о том, что скрывается под тканью одежды. Он потянулся за шею, стаскивая футболку.

Я сглотнула.

Загорелые мышцы, покрытые черными чернилами. Сложные татуировки покрывали все его рельефное тело. Крупные руки, грудь, торс и рельефный пресс, заканчиваясь прямо перед V-образной линией, которая исчезала под низко облегающими спортивными штанами. На его груди были прорезаны две красные линии, и по моей спине пробежал холодок, когда я вспомнила, что оставила их там вместе с ножом.

Я впервые увидела его без рубашки. Раньше, в душе, я стеснялась смотреть на него по-настоящему. Я и раньше мельком видела его в разных местах, но ничто не сравнится с тем, что я увидела его таким. Меня охватило желание, и я почувствовала, как мои соски затвердели ещё сильнее. Мне нужно снова его почувствовать.

Одним быстрым движением он спустил штаны вместе с боксерами, выпрямился и предстал во всей красе. Мне пришлось собрать все силы, чтобы скрыть смущение и нервозность при виде его стояка. Как бы то ни было, мои щеки горели, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не выпалить какую-нибудь глупость вроде того, какой он большой.

Он, блядь, уже знал.

Он уже шептал мне это на ухо, и я догадалась, что это не была шутка, потому что он ни капли не соврал.

Я не спеша осматривала каждый его дюйм, даже не обращая внимания на его ухмылку в ответ на мое явное восхищение. Всё в нём было точеным – грудь, кубики пресса, даже член – и я слегка ненавидела его за это совершенство. За то, как оно заставляло моё тело жить своей жизнью и лишало меня силы и контроля.

Он заставил меня почувствовать все сразу.

Злость.

Страх.

Экстаз.

Похоть.

Вожделение.

Я больше не могла этого отрицать. Я просто не знала, как обуздать это желание внутри себя.

Зак смотрел на меня с таким же огнем, его глаза были темными как ночь, пожирая свет своей интенсивностью.

Он приблизился, опустился на одно колено на кровать и пронзил меня таким мрачным взглядом, что я задрожала от предвкушения. Каждое движение было рассчитано, чтобы продемонстрировать свою мускулатуру и силу. Он перелез через меня, заставив меня лечь на кровать, а цепь свисала с его шеи. Держа руки по обе стороны моей головы, он какое-то время смотрел на меня.

Прежде чем я успела опомниться, мои руки уже скользили по его телу. Достигнув его сильных плеч, я впилась острыми ногтями в его мышцы. Мы ни разу не отвели взгляда, и я думала, что сойду с ума, если он не перестанет дразнить меня и не начнет трогать.

Этого было достаточно, чтобы он опустил голову и наконец поцеловал меня. Он опустился на предплечья, прижимая меня к матрасу всем своим весом. Мои руки переместились к его шее, затем к волосам, я тянула и тянула их, и мы целовались, словно время истекало.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз была так близка с кем-то.

Когда он отстранился, у меня вырвался тихий стон неодобрения, но он быстро сменился хныканьем, когда он опустил рот на мою грудь и поглотил один из моих сосков.

Я застонала, когда он слегка впился зубами в мою грудь, прежде чем начать сосать. До сих пор он целовал только те места, от которых у меня перехватывало дыхание, намеренно сводя меня с ума. Но теперь он сосредоточился на этом, давая мне то, чего я хотела. Он переключался между моими грудями, массируя их своими грубыми руками, уделяя им всё своё внимание.

— Скажи мне, Мария, — прохрипел он. — Кто-нибудь раньше прикасался к тебе так?

Нет.

Никто.

Никогда.

Слова вертелись у меня на языке, но вместо этого я прикусила губу. Стон вырвался у меня, но я не ответила. Не могла.

— Кто-нибудь вообще видел тебя в таком виде? — настаивал он, и его голос становился всё более угрожающим. Однако в нём слышался подтекст, который я не упустила.

Боже, неужели я была настолько неопытна? Смущение разлетелось по всему телу, а потом он лизнул мой сосок языком, заставив меня закатить глаза и забыть обо всём этом.

— Хмм? — продолжил он, давая понять, что хочет получить ответ.

— Закари...

— Как меня зовут?

— Закари, — простонала я, не думая.

Он укусил мою чувствительную кожу, заставив меня выгнуться. Я собиралась ударить его, потому что было больно – совсем не так, как когда-либо, – но он лизнул этот маленький комочек нервов и всосал его обратно в рот, заставив меня забыть, почему я вообще злилась.

— Как меня зовут? — прохрипел он еще резче.

— Зак... — ответила я, растворяясь в нём. Я даже не могла заставить себя возненавидеть то, как естественно это сорвалось с моих губ.

Он начал целовать мой живот, опускаясь вниз, отчего по телу пробежали мурашки. Но тут его пальцы зацепились за лямку моих стрингов, и в моей голове зазвенел тревожный колокольчик.

Я снова схватила его за руки, глядя на него с суровым выражением лица. — Они останутся на месте.

Мне хотелось ударить себя. Можно было бы просто объяснить ему, что я раньше этого не делала. Но мне нужно было сохранить между нами хоть какой-то физический барьер, пусть даже такой нелепый, как нижнее белье.

Глаза Зака вспыхнули, посылая ясный сигнал.

Этот придурок уже, блядь, знал.

Но он лишь ухмыльнулся, не выказав ни малейшего беспокойства. — Без проблем.

Не успела я остановиться, как Зак снова принялся целовать мой живот. Моё сердце ёкнуло, когда он поцеловал внутреннюю сторону бедра. Его сильные руки обхватили мои бедра, раздвигая их и крепко удерживая на месте. Он начал приближаться, всё ближе и ближе к ткани моих стрингов с каждым поцелуем. Он обжигал кожу, и от бешеной скорости биения моё сердце готово было выскочить из груди.

Моя спина выгнулась, когда он поцеловал меня чуть выше клитора, показывая, где я хочу его. В ответ он сжал меня сильнее, прижав к матрасу и обездвижив.

— Зак! — простонала я в знак протеста, когда даже после нескольких попыток он отказался прикоснуться ко мне там, где я в нем нуждалась. Он нарочно мучил меня, и я больше не могла этого выносить. Я была так возбуждена, что чувствовала, как моя влага капает на простыни.

Мрачный смех Зака отдался вибрацией на моей чувствительной коже, вызвав лёгкую волну удовольствия, но оставив меня еще более раздраженной, чем прежде. Он находил это забавным?

— Фу, я тебя ненавижу...

Я вскрикнула, когда его зубы задели мой клитор.

— Не двигайся. — Его предупреждение прозвучало опасно спокойно.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но передумала. Вместо этого я уставилась в потолок, положила руки на живот и терпеливо ждала, когда Зак вернётся к своим занятиям.

Я буквально чувствовала, как на его лице расплывается ухмылка.

— Хорошая девочка. — Его голос окутал меня, словно бархат. В ответ по всему телу пробежали мурашки, и я ничего не могла с этим поделать. Я прикусила губу, пытаясь не обращать внимания на смущение, когда грубая рука Зака начала круговыми движениями гладить моё бедро. — Но мне нужно, чтобы ты смотрела на меня, детка.

Сделав глубокий вдох, я поправила позу, чтобы видеть его. Взгляд чёрных глаз встретился с моим, отчего у меня перехватило дыхание. Я думала, что видеть Зака между ног будет как-то унизительно, но всё оказалось наоборот – я чувствовала себя увереннее, как никогда раньше.

Не отрывая от меня глаз, он опустил голову и поцеловал меня в клитор. Удовольствие захлестнуло меня, и я вздохнула, слегка приоткрыв губы. Но тут его губы оторвались от моих стрингов, и он опустился ещё ниже. Его рот приоткрылся, и его язык вошёл в мой вход, прежде чем мучительно медленно лизнуть мой клитор.

Когда с моих губ сорвался стон, он улыбнулся, прижавшись к моей чувствительной коже, и резко опустил меня чуть ниже на кровать. Когда я упала, он не дал мне подняться. Его руки скользнули вверх, по моему животу, схватив обе груди. Затем его тёплый, влажный рот снова оказался на моём клиторе, и я выгнулась, вспоминая, как я представляла его себе во сне. Ничто не сравнится с этим.

Он продолжал вылизывать меня, облизывая ткань моих трусиков, наполняя комнату моими стонами и своими собственными стонами удовольствия. Каждый его рык отдавался во мне, заставляя меня закатывать глаза и впиваться ногтями в его предплечья, лежащие на моём животе.

Мой оргазм нарастал невероятно быстро, и прежде чем я успела опомниться, я уже дрожала под ним от оргазма. Зак не останавливался, заставляя меня терпеть, пока я не начала извиваться и вырываться из него. Наконец он отстранился, и я рухнула на кровать, жадно хватая ртом воздух. Мой разум был затуманен, и я чувствовала себя так, будто находилась вне тела.

Зак медленно перелез через меня и нежно поцеловал меня в шрам, пересекающий бровь. — Ты так хорошо справилась, hermosa.

Я захныкала в ответ.

— Тебе нравится быть моей хорошей девочкой, да?

Когда я подняла на него взгляд, мои руки легли ему на шею, притягивая его вниз; холод его цепи коснулся моей груди. Наши губы встретились, и, ощутив вкус его языка, я застонала в поцелуй. Он застонал в ответ и притянул меня ближе, впервые прижавшись к моей киске своим возбужденным членом. Я отстранилась и ахнула от незнакомого ощущения.

Часть меня была напугана, но другая была в восторге, хотя я знала, что сегодня вечером не пойду до конца.

Я всё же потерлась о его твёрдый член, заслужив впечатленный смешок. Он пронзил меня, оставляя после себя покалывание. Зак сильнее прижался ко мне бёдрами, вырвав из моих губ стон.

— Ты для меня всего лишь хорошая девочка. Правда, детка?

Не раздумывая, я обхватила его ногами, сцепила лодыжки и притянула ближе. Из его груди вырвался мужской звук удовлетворения, прежде чем он схватил мои волосы в кулак и начал тереться об меня, снова и снова.

Хотя он не был во мне, мне всё равно приходилось держаться за его плечо, скользя вверх и вниз по простыням, а его цепь ударяла меня по шее. Головка его члена с каждым толчком ударяла мой клитор, за ней следовала восхитительная длина всего его тела, а его мошонка упиралась в моё отверстие. Ослепляющие волны удовольствия прокатились по мне, когда в центре нарастал новый оргазм. Мои ногти впивались в его мышцы, а его хватка на моих волосах крепла.

Схватив меня за талию одной сильной рукой, Зак наклонился и заговорил мне на ухо. Его голос прозвучал угрожающе мрачно – хрипло, с пылом желания и голода. — Держу пари, это лучший секс в твоей жизни, а я ещё даже не вошёл в тебя.

Ещё один хрип вырвался между моими стонами, и этого было достаточно, чтобы столкнуть меня в пропасть. Его спальня наполнилась моими криками, его стонами и звуками шуршащих простыней, пока я не начала разваливаться под ним, а он не кончил мне на живот.

В конце концов мы оба замерли, наши груди тяжело поднимались и опускались. Зак медленно повернул голову и поймал мой рот в новом головокружительном поцелуе. Однако я так и не отпустила его ноги, и после жаркого сеанса поцелуя я больше не могла сдерживаться. Я чувствовала, что он всё ещё твёрд, поэтому прижалась к нему бедрами. Он прижался ко мне, но прежде чем он успел сделать что-то ещё, я расцепила ноги и толкнула его в грудь. Поскольку у меня не было достаточно сил перевернуть нас, мне пришлось подать ему знак.

Он упал на спину, увлекая меня за собой, и наши губы так и не оторвались друг от друга. Мои волосы рассыпались по телу, но его это, казалось, ничуть не волновало. Его грубые руки опустились на мою задницу, сильно сжав её, а затем снова поднялись к талии.

Прижавшись к его эрекции, я отстранилась от поцелуя и прошептала ему в губы: — Покажи мне, как?

Рука Зака сжала мои волосы, притягивая меня к себе. — Блядь, Мария... — Наши губы снова встретились, когда его руки скользнули по моей спине к моей заднице, его пальцы впились в меня.

Он начал грубо двигать мной, контролируя мои движения, именно так, как ему нравилось. Под тканью стрингов мой клитор скользил вверх и вниз по всей его длине, пока моя влага стекала на него. Каждый толчок вызывал всплеск дофамина, и я задумалась, почему мы не сделали этого раньше.

Он так хорошо меня трахнул, что я всерьёз подумывала снять нижнее бельё и пойти дальше. Вскоре моя голова упала ему на плечо, и оргазм охватил меня, а он уткнулся лицом мне в шею.

Сквозь полуприкрытые веки я смотрела на его сперму, блестящую на моём животе, и на его рельефный пресс. Меня пронзило электричеством, и я подумала, что никогда не видела ничего более горячего.





Глава 20





Мария

Настоящее

В горле было сухо как в пустыне, а мозг стучал о череп. Всё тело сотрясалось от кашля. Постанывая от боли, я поправила полотенце, выходя из ванной.

Я ненавидела рвоту. Она сбивала меня с толку и невероятно замедляла реакцию. Я вздохнула, на мгновение пожалев, что сбежала и вернулась домой от Зака в мокрой одежде. Она всё ещё лежала в пластиковом пакете в его гостиной, когда я, солгав, что мне нужно в туалет, вышла из его спальни.

Где-то в глубине души я раздражалась из-за того, как всё обернулось, но я не жалела об этом. Ну и что, что мы часами целовались и терлись друг о друга? Мне было двадцать. Взрослая. Взрослая женщина. Я могла делать всё, что, блядь, захочу. Уйти, когда, блядь, захочу. Мне не нужно ничего объяснять.

Проблема была в том, чтобы снова встретиться с Заком… Я не видела его и не слышала о нём с тех пор, как ушла от него вчера утром. Конечно, я пряталась в квартире, лечила простуду, которая почти прошла.

Зевая, я продолжила свои после душевые процедуры, прежде чем вернуться к фильму на телевизоре в гостиной. В животе заурчало, но я не обратила на это внимания, так как сейчас мне было не до готовки.

Я начала засыпать, когда меня разбудил громкий хлопок. Я вздрогнула, пытаясь понять, на какой планете нахожусь. Протирая глаза, я услышал еще один громкий стук в дверь.

Застонав, я встала, чтобы открыть дверь Наталье. Я была благодарна ей за помощь, но она слишком часто навещала меня, когда я болела.

Не глядя в глазок, я отперла и распахнула дверь, ожидая увидеть Наталью ростом 170 см, одетую, вероятно, в розовое. Однако меня встретила большая мужская грудь. Мои глаза округлились, прежде чем я подняла взгляд и встретила гневный взгляд Зака.

Я открыла рот, чтобы поздороваться или, может быть, попытаться объяснить, почему я сбежала от него, но прежде чем я успела что-либо понять, он схватил моё лицо, сжав щеки. Он наклонился, изучая меня темными, пронзительными глазами. Сердце заколотилось, словно он собирался меня поцеловать.

Впервые в жизни я почувствовала себя… неуверенно. В последний раз, когда он видел меня, я выглядела ужасно после того, как меня бросили в чертову реку, а теперь он видел меня в самом худшем состоянии, во время простуды.

У меня защекотало в горле, и прежде чем я успела подумать о том, чтобы остановиться, мне пришлось закашляться. Я не открывала рта, пытаясь скрыть это, но удар в груди был несомненным.

Глаза Зака превратились в щелочки, и он недоверчиво усмехнулся. Выпрямившись, он оттолкнул моё лицо и, пройдя мимо, вошёл в мою квартиру.

Я моргнула, пытаясь не обращать внимания на острую боль в груди от его поступка. Не зная, как реагировать, я занялась тем, что закрыла и заперла дверь.

Справившись с выражением лица и осанкой, я последовала за ним на кухню. — Если это из-за того, что случилось...

— Ты что, вернулась домой в мокрой одежде? — Он приблизился ко мне, и прежде чем я успела остановиться, я сделала небольшой шаг назад.

Я запнулась от исходившего от него гнева. — Что? Э-э, ну да, я...

Он провёл руками по волосам, и его охватил глубокий, опасный смех. — Знаешь, Мария, весь смысл того, что тебя обливали горячей водой, был в том, чтобы ты не заболела.

Я моргнула в ответ. Он не разозлился, что я солгала и ушла без объяснений? — Ты злишься на меня, потому что я простудилась?

— Злишься? Я, блядь, в ярости. Из-за многого. — В его голосе слышались намеки. Так значит оба, отлично. Он сократил расстояние между нами. — Молись лучше, чтобы не подхватить пневмонию или что-нибудь ещё, потому что, если подхватишь, клянусь, я...

— Ты что, проделал весь этот путь только для того, чтобы на меня накричать? — мой голос прозвучал скорее шёпотом, чем мне хотелось бы признаться. И от холода, усталости и голода я почувствовала, что мои глаза слегка блестят.

Зак нахмурился, увидев выражение моего лица, потом провёл рукой по лицу и вздохнул. Он повернулся ко мне спиной и вернулся к своим делам на кухонном острове.

— Я принес тебе горячую еду. Наталья сказала, что ты не ешь.

Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки. — Спасибо.

Зак начал распаковывать еду на вынос, которую он принес в дом, я даже не заметила.

Он пристально посмотрел на меня серьёзным взглядом. — Ешь.

— Я на самом деле не...

— Не начинай прямо сейчас. — Он слегка покачал головой, его лицо смягчилось, но я не упустила из виду легкую боль, промелькнувшую в его глазах.

Я вздохнула и отнесла суп на диван. У меня больше нет сил бороться с ним. Через несколько мгновений Зак сел рядом со мной со своей едой и накинул мне на плечи одеяло.

Я слегка улыбнулась ему, но он этого не заметил. И хотя мне уже было слишком жарко, я не сняла одеяло. Может быть, это было изнеможение, а может быть, чувство вины за то, как я всё испортила. Он имел полное право больше со мной не разговаривать после того, как я лгала, снова и снова…

И всё же он здесь. Конечно, он не совершил невозможного, принеся мне еду и составив компанию, но я оценила этот жест, особенно учитывая, что мы не были друзьями.

В течение следующего часа мы молча поели и досмотрели романтическую комедию (на что я, к моему удивлению, не обратила внимания, что Зак не жаловался), после чего он убрался за нами, а я пошла принимать душ и освежиться. Когда мы снова устроились на диване, я предоставила ему право выбрать следующий фильм. Затем он обнял меня за спинку дивана, а через несколько минут обнял меня за плечи. Мы не смотрели друг на друга, что меня, честно говоря, обрадовало, ведь я не смогла бы скрыть глупую улыбку, даже если бы попыталась.



Знакомый запах наполнил мои легкие, когда я начал просыпаться: темный мужской аромат. Он наполнил лёгкие, затуманивая разум. Я снова вдохнула… дымный аромат, смешанный с шалфеем, мятой и древесиной. На этот раз он проник прямо мне между ног, мягко пульсируя. Никогда в жизни меня так не возбуждал ни один аромат.

Не открывая глаз, я придвинулась поближе, зарывшись в одеяло. Кровать казалась теплее обычного: теплее и жёстче.

Я подождала несколько минут, прежде чем осторожно открыть глаза. Голова всё ещё была затуманена от поглотившего меня запаха, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы отогнать его.

Я снова моргнула, проясняя зрение, и увидела знакомую загорелую, татуированную кожу. Меня пробрал холодок, когда я поняла, что лежу на Заке, без футболки с прошлой ночи. Я посмотрела выше его груди – всё ещё со следами от ножа – и увидела по телевизору без звука гонку Sunday Moto GP.

Я медленно подняла взгляд и увидела, как Закари одной рукой поддерживает голову, наблюдая за гонкой. Я почувствовала, как другая его рука обвилась вокруг моей спины, мягко обнимая за талию. Что-то дрогнуло в моей груди от ощущения его руки на мне, и я на мгновение задержала на нем взгляд, изучая его лицо. Длинные, ухоженные волосы; гладкая загорелая кожа; красивые губы и скулы; волевой нос и линия подбородка; черные ресницы.

Солнце согревало нас, словно в трансе, окрашивая загорелую кожу Зака в золотистый цвет, а его цепь отражала его свет. Однако его глаза всегда оставались чёрными, как ночь. Это завораживало.

Через несколько мгновений я приподнялась, заставив его обернуться и посмотреть на меня. Я тихонько рассмеялась: — Я не хотела заснуть на тебе.

Он продолжал держать руку на моей талии, оглядывая меня и хмурясь с присущей ему очаровательной и заботливой миной. — Чувствуешь себя лучше?

Я кивнула. Я не кашляла и не чихала, и головная боль прошла. Но я не могу найти в себе сил вымолвить хоть слово.

— Хорошо.

Он смотрел на меня так пристально, что я отвела взгляд, и мой взгляд упал на шрамы, которые я оставила ему на груди. Порезы были тонкими, красными и заживали, а значит, со временем исчезнут. Однако это не унимало чувство вины, наполнявшее меня. Почему я всё время вела себя как стерва?

Мои пальцы рассеянно коснулись порезов на его груди, и с моих губ сорвались странные, незнакомые слова: — Мне жаль.

Они тяжело повисли в воздухе, и никто из нас не осмеливался нарушить безмятежную тишину. Я думала, что произнесу их, и это сделает меня слабой, но, как и всё остальное, связанное с Заком… это было приятно.

Было какое-то странное чувство освобождения – быть уязвимым перед кем-то. То, что всю жизнь сжимало мои лёгкие, словно тиски… исчезло. И я наконец-то смогла дышать. Это просто потрясающе.

Его грубая рука поднялась и откинула с моего лица непослушные пряди волос. — Не беспокойся.

Угольные глаза впились в меня, а я просто смотрела на мужчину передо мной. Он был первым, кто так упорно крушил мои стены. Он был первым, кто не сдавался и добивался меня. Он никогда не проявлял ко мне неуважения. Он убил двух человек за то, что они подошли ко мне слишком близко. Он прыгнул в Ист-Ривер за мной и спас мне жизнь. Он спас меня и согрел… Заставлял меня кончать снова и снова… И даже после того, как я ушла без объяснений, он всё равно возвращался.

Может быть, он был не так уж и плох…

Мой взгляд оторвался от его, снова падая на порезы, и чувство вины пронзило меня до глубины души. Я опустила голову и нежно поцеловала красные порезы.

— Прости, — пробормотала я, уткнувшись ему в кожу, и мои ухоженные ногти слегка впились в нее.

— Эй, эй... — Зак покачал головой, схватив меня за подбородок, чтобы снова поднять меня на уровень своих глаз.

Наши взгляды невольно встретились, и время замедлилось. Его взгляд упал на мои губы, а мой – на его, его рука скользнула по моему затылку. Он притянул меня к себе, и наши губы встретились с такой нежностью, что всё мое тело затрепетало от электричества и тепла.

Отбросив смущение и нервозность, я слегка отстранилась и начала целовать уголок его рта, затем острую челюсть и шею. Он сжал мои волосы в кулак, а я продолжала оставлять на нём лёгкие поцелуи, как и прошлой ночью. Но когда мои губы продолжили спускаться ниже, мимо его мускулистой груди и вниз по рельефному животу, его рука в моих волосах заставила меня поднять голову.

— Что ты делаешь? — спросил он, прерывисто дыша. Он был так взволнован, что это вызвало у меня озорную улыбку.

— Прошу прощения. — Я не дала ему времени переварить мои слова, снова опустила голову и продолжила целовать его выше пояса, между V-образными линиями. Мои пальцы скользнули под резинку его боксеров, но прежде чем стянуть их, я высунула язык и лизнула кожу вдоль пояса.

Я приподнялась на колени между его ног, прежде чем стянуть с него спортивные штаны и боксеры. Его член выскочил, уже твёрдый, и у меня пересохло во рту. Я и раньше видела, какой он большой, но тогда это было в темноте. Теперь, без маски ночи, я поняла, что он больше и толще, чем я мысленно готовилась. Сердце у меня упало, словно тяжесть между ног; он действительно не лгал.

Нервы шипели под кожей, и я боялась отпустить его штаны, думая, что руки начнут дрожать. Благодаря яркому утреннему свету я могла разглядеть каждую деталь его члена – например, крупную вену, проходящую по нижней части и исчезающую под головкой.

Я провела языком по губам, потратив ещё немного времени на подготовку. Зак не торопил меня, просто скрестил руки за головой и поудобнее устроился на диване. Я знала, что в какой-то момент мне нужно будет встретиться с ним взглядом, но пока не могла.

Вместо этого я высвободила руку из его штанов и, не успев сообразить, обхватила пальцами его член. Зак с шипением выдохнул, и моё сердце заколотилось о грудную клетку, когда он напряг пресс. Пытаясь скрыть свою неопытность, я сжала его сильнее. Он оказался жёстче, чем я ожидала, и это напугало меня больше, чем я могла бы признаться.

Я бы и сама разобралась, как это сделать. Ну… насколько это сложно? Все так делали.

Я подняла и опустила руку, удивляясь, каким тяжёлым он казался в моей ладони. Я знала, что Зак следит за каждым моим движением, но не могла встретиться с ним взглядом, слишком подавленная собственной смелостью.

— Можешь схватить покрепче. Не сломаешь, — усмехнулся он после ещё нескольких моих неуверенных поглаживаний.

Я покраснела, но справилась со смущением. Я переместилась на диван, лёжа на животе между его ног, и сжала его член, сильнее, как он мне велел. Он издал мужской стон, и это вызвало во мне волну уверенности. Он уже истекал предэякулятом, поэтому я опустила голову и провела языком по его головке. Вкус на языке был слегка солоноватым, и я невольно подняла на него взгляд, облизывая губы.

Он смотрел на меня ленивыми глазами, но от его пристального взгляда у меня перехватило дыхание. Не отрывая взгляда, я нежно поцеловала его в кончик, потом еще раз.

— Я не, — поцелуй, — делала этого, — поцелуй, — раньше.

Зак стиснул зубы, его живот напрягся, а эрекция дернулась в моей ладони.

Я снова поднесла губы к его головке и раздвинула их, позволяя слюне вылиться из моего рта на его член. Я сжала губы, проводя рукой вверх и вниз по всей его длине, распределяя влагу. — Дай мне знать, если я делаю это неправильно.

Прежде чем он успел ответить, я опустила взгляд и крепко сжала его головку. Я пососала кончик, одновременно обводя его языком, заслужив стоны наслаждения Зака.

— Блядь, Мария... — Его живот напрягся, и я видела, что он сдерживает себя, чтобы не засунуть мне член в рот. Он не слишком увлекался, ведь это был мой первый раз; я не знала, стоит ли мне чувствовать облегчение или обиду. — Я, блядь, зависим.

Улыбнувшись, я с хлопком отпустила его и поправила позу, продолжая гладить его сильнее. Мои волосы струились по плечам, и, когда я их откинула, рука Зака скользнула в мои волосы. Он сжал их в кулаке, мягко потянув за кожу головы, но не сильно. По тому, как напряглись его пальцы, я поняла, что он старается не опускать мою голову.

— Ты так хороша, hermosa.

Я снова опустила голову, на этот раз встретившись с ним взглядом, пока он наблюдал, как его член исчезает между моих губ. Мои пальцы легли на его основание – чистые и ухоженные. Я двигала головой вверх-вниз, пока он не коснулся задней стенки моей глотки, и большая его часть оказалась у меня во рту.

Он ни разу не отвел от меня взгляд.

— У тебя все отлично получается, детка.

От похвалы у меня между ног разлилось тепло, и, потирая бедра друг о друга, я не смогла сдержать стон. Зак крепче сжал мои волосы, застонав, и я застонала ещё сильнее, ощущая, как его член окутывает вибрация. Я двинулась быстрее, проводя руками по его прессу и впиваясь в него длинными острыми ногтями.

— Я сейчас кончу, — предупредил он. Это лишь заставило меня сильнее сосать, сжимая его мускулистые бедра и пресс, чтобы найти более удобный рычаг. Голова Зака откинулась назад, когда он кончил с глубоким стоном, и я не отстранилась, когда он выстрелил своей спермой мне в горло. После его похвалы я постаралась проглотить всё до последней капли. Это было больше, чем я ожидала, но это лишь подняло мою уверенность в себе. Небольшая капля вытекла, капнув с уголка моих губ.

Я держал его во рту, ожидая, когда он станет мягким, но этого не произошло. Он был уже не таким твёрдым, как прежде, но и мягким он точно не был.

Я медленно подняла голову, отпуская его. Не в силах сдержать улыбку, я вытерла рот и продолжила гладить его, его бедра дернулись в ответ.

— Почему он не размягчается?

Зак нахмурился в замешательстве, но потом до него дошло, и его губы скривились в ухмылке, граничащей с гордостью. — Я кончил, но все еще возбужден. Нужно гораздо больше, чтобы я обмяк.

— Это правда? — тихо спросила я, снова целуя его кончик, прежде чем облизать его, продолжая скользить рукой вверх и вниз по всей его длине.

Я собиралась снова взять его в рот, но прежде чем я успела это сделать, он поднял меня и притянул к себе. Его губы были в нескольких сантиметрах от моих. — Что ты со мной делаешь?

Я ответила другим вопросом: — Я прощена?

— Чёрт возьми, да. — Он страстно прижался своими губами к моим, заставив меня застонать ему в рот, когда его язык скользнул по моему.

Мою грудь наполнили незнакомые ощущения, от которых мне захотелось остаться в таком состоянии навсегда, но я заставила себя отстраниться и спросить то, что мне нужно было знать.

— За всё? — пробормотала я ему в губы.

— Всё в прошлом, hermosa. — Его ладонь коснулась моей щеки, и мы оба наслаждались покоем этого момента. Было приятно находиться так близко к кому-то, но я знала, что с кем попало всё было бы иначе. Это он заставил меня почувствовать это. — Тебе не обязательно было глотать в первый раз, понимаешь? — Зак притянул меня к себе и снова поцеловал.

Я нахмурилась, но не отвела взгляда. — Я хотела сделать тебе приятное. К тому же… мне это понравилось. — Я ожидала, что буду смущаться после признания, но вместо этого мне стало легче.

Зак издал хриплый смешок. — Не говори мне таких вещей. Я могу тебя не отпустить.

Прежде чем его слова успели уложиться в моей голове, он притянул меня к себе и целовал, пока я не превратилась в сплошное месиво. Я была так возбуждена и горяча, что мне нужно было, чтобы Зак ко мне прикоснулся, иначе я бы с ума сошла.

Словно читая мои мысли, он скользнул руками по моей пояснице, прежде чем грубо схватить меня за задницу под штанами для йоги. Я застонала ему в рот, и в его груди вырвался темный мужской стон, когда он обнаружил, что на мне нет нижнего белья. Его большой палец скользнул по складке моего бедра, а затем медленно спустился ниже. Я сильно вздрогнула, когда он коснулся моего заднего входа, но это, похоже, не имело значения.

Он не замедлил своего движения.

И на этот раз я его не остановила.

Мои бёдра уже были мокрыми после минета, который я ему сделала, и, честно говоря, мне казалось, что это было больше для меня, чем для него. Его ладонь коснулась моей задницы, а палец, словно пёрышко, прошёлся по моему входу и клитору. Я пульсировала, а он едва касался меня. Мне казалось, что я схожу с ума, всё больше возбуждаясь с каждой секундой, пока он продолжал глубоко целовать меня.

Но затем он просунул ладонь между моих бёдер и крепко обхватил меня. Давление было таким сильным, что я опустила голову ему на плечо, не в силах ответить на поцелуй. Мои ногти впились ему в грудь, когда я прижалась к нему бедрами, чувствуя его шершавую ладонь на своей киске и твёрдый член под животом.

Он начал водить пальцами по моему клитору, и мой разум взорвался серотонином. С каждым его прикосновением мне становилось только лучше.

Моя влага стекала по моему чувствительному бутону, делая прикосновения Зака еще более нежными, пока он собирал ее в своей ладони.

— Не помню, когда в последний раз женщина была для меня такой мокрой. Детка, ты вся промокла.

Я знала, что это так. Я чувствовала, как штаны прилипают к бёдрам и низу живота. И всё же мне было совершенно всё равно.

Его рука скользнула вперёд-назад, смочив меня всю, прежде чем вернуться к клитору. Он продолжал тереть меня круговыми движениями, и я почувствовала, как он прижал большой палец к моему входу. Он медленно вошёл в меня, растягивая с таким удовольствием, что мой разум затуманился. Впервые во мне было что-то, кроме моих собственных пальцев, и это было, несомненно, лучше.

Он скользил в меня и выходил мучительно медленно, пока его пальцы продолжали работать снаружи. Другая его рука так сильно сжимала мою задницу, что боль постепенно переходила во что-то приятное. А затем он согнул большой палец, попав в идеальную точку и доведя меня до предела.

Я вскрикнула от удовольствия и удивления, мои губы коснулись его плеча, а ногти впились в грудь. Электричество пробежало от моего естества по всему телу, разжигая пламя. Он долго растягивал мой оргазм, пока я не начала раскачиваться взад-вперед, подталкивая бедра к его руке, желая большего – желая его всё глубже.

Я всё ещё была в тумане, когда на журнальном столике что-то завибрировало. Прежде чем я успел понять, что это мой телефон, Зак ответил.

— Что?

— Э-э… Мария там? — послышался обеспокоенный голос Натальи.

В моей голове зазвенел тревожный звоночек. Никто не знал, что мы с Заком вообще терпим друг друга, не говоря уже о том, чтобы целоваться или делать что-то ещё. Мне нравился наш маленький секрет, и я не хотела, чтобы об этом узнали наши друзья. Они собирались устроить из этого большой скандал, хотя на самом деле мы с Заком просто дурачились.

Я ахнула и потянулась к телефону, но Зак лишь сильнее сжал меня пальцами и начал быстрее тереть, отчего моя голова упала ему на грудь. Мне пришлось прикусить губу, чтобы сдержать всхлипы.

— Она занята. — Его голос был таким спокойным; казалось, его не трогало то, как глубоко он был во мне. Я была в полном беспорядке, на грани второго оргазма, а он отвечал на звонок, на который ему изначально не стоило отвечать, ведь это был мой телефон.

Тишина в трубке Натальи заставила меня замереть в ожидании. Слова и тон Зака, мягко говоря, наводили на размышления. Неужели она что-то заподозрила?

— Зак?! — наконец раздался удивленный голос Натальи.

— Да?

— Подождите, вы двое…?

— Да.

И затем он повесил трубку.

Я задыхалась и была готова кончить, но всё же умудрилась ударить его в грудь. — Ты, придурок!

Его рука с силой опустилась на мою задницу, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Я нахмурилась, но он воспользовался моим открытым ртом лишь для того, чтобы обхватить меня за шею и притянуть к себе. Моя кожа заныла, когда я почувствовала, как его губы коснулись моих. Но тут же он отстранился, заставив меня застонать.

— Давай. Повтори еще раз. — Опасный и вызывающий голос Зака согрел мою кожу, но его глаза были такими темными, что мне пришлось проглотить следующую реплику. — Что случилось, hermosa? Ты что, от шлепков потеряла дар речи?

Мои глаза сузились, но было слишком сложно не обращать внимания на его руки, ласкающие меня. Он не переставал гладить меня и ласкать пальцами, а когда я замолчала, он снова поцеловал меня, сильнее, и моё тело загудело в ответ.

Хватка Зака на моей шее ослабла, его рука скользнула вниз по позвоночнику. Добравшись до поясницы, он замер, прежде чем снова коснуться моей задницы и грубо схватить меня. Меня охватила дрожь удовольствия, и мои губы раздвинулись со стоном, не в силах ответить на поцелуй.

Я была такая мокрая, что комната наполнилась звуками его работы. Сжав мою задницу ещё сильнее и жёстче, я кончила на него. Он проглотил мои стоны, продолжая пожирать меня, и я позволила ему. Мои острые ногти впились ему в плечи, пока он продолжал тереть меня, растягивая мой оргазм, пока влага заполняла его ладонь.

Когда я больше не могла это выносить, я сжала бедра и попыталась вырваться из его хватки.

— Зак... — простонала я ему в рот. Молчаливо моля дать мне перевести дух. Но он не остановился – отпустил только тогда, когда мои ноги начали неконтролируемо дёргаться. Когда моя голова упала ему на грудь, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, его руки легли мне на задницу, удерживая на месте. Его выпуклость, все еще упиравшаяся мне в живот, заставляла бабочек внутри меня бешено порхать.

Он наклонился, и я почувствовала его губы на своей щеке, покрывая лицо поцелуями. Когда он отстранился, я положила руку ему на шею и смотрела на него из-под полуприкрытых век. Не отводя глаз, он поднес ко рту руку – ту, что использовал внутри меня – и облизал палец.

Жидкий огонь вспыхнул в моих венах, скопившись между бёдер. Я сжала губы, пытаясь сделать вид, что держусь. Но тут его ленивый взгляд упал на мои губы, он провёл по ним большим пальцем и нежно поцеловал меня.

— Я пойду приму душ, хорошо?

Я непривычно устала, поэтому просто кивнула. Его сильные руки обняли меня, когда он поднял меня с дивана. Мои ноги естественным образом обняли его, и он отнес меня в спальню и осторожно уложил на матрас.

Он ещё раз поцеловал меня, прежде чем отстраниться. Я смотрела, как он стягивает спортивные штаны и боксеры, прежде чем зайти в ванную. Я ухмыльнулась и повернулась на спину. Ему было слишком жарко.

Комната наполнилась паром и шумом льющейся воды. Я вдруг почувствовал прилив энергии и желание присоединиться к Заку в душе…

Я попытался встать с кровати, но мой взгляд упал на тумбочку. Увиденное заставило кровь застыть в жилах.

Золотая пуля.

Когда я подняла ее и повертела в пальцах, я ожидала увидеть своё старое прозвище. Вместо этого я увидела инициал “Р”. Я сжала металл в ладони.

Она была у меня дома, блядь. Пока я спала на диване. С Заком...

Я даже не подумала, что это она столкнула меня в реку.

Блядь. Вот так убивали идиотов, а не меня.

Мне нужно вытащить голову из сточной канавы. Это был вопрос жизни и смерти. И я слишком близка к тому, чтобы больше никогда не открыть глаза.





Глава 21





Зак

Настоящее

Я вышел из ванной весь мокрый, с полотенцем на талии и тысячей неуместных мыслей о Марии в голове.

Я принял душ, чтобы прочистить не только тело, но и голову, но мне не терпелось снова заняться с ней сексом. Вид её губ на моем члене чуть не заставил меня кончить в рекордные сроки, и я с нетерпением ждал возможности снова скользнуть в её прелестную глотку. Я знал, что не все в новинку, но уже продумывал новые позы, которые буду ей предлагать.

Я развернул полотенце и вытер им волосы. — Раз Наталья знает о нас, думаю, нам стоит рассказать остальным сегодня вечером.

— Нас? — Мария все еще была на кровати, где я ее оставил, но она уже сидела.

— Ты и я. Мы, — уточнил я, не задумываясь над ее вопросом. Я не предлагал ей официально стать моей девушкой и надеялся, что это будет приятным переходом к этому.

— Нет никаких нас, — ее холодный, механический голос заставил меня застыть на месте.

Я только что натянул спортивные штаны, всё ещё стоя к ней спиной. Мне потребовалось некоторое время, чтобы до меня дошло.

Нет никаких нас.

— Что? — Черт.

Я обернулся к ней и встретил ледяной взгляд, от которого моя грудь застыла, прежде чем треснуть. Она не ответила, лишь смотрела на меня с отстраненным безразличием.

Всего пять минут назад всё было прекрасно. Её руки обнимали мою шею, а ноги – талию. Она смотрела на меня с теплой нежностью, разливавшейся по моим венам, а моё лицо было покрыто ее успокаивающими поцелуями.

Чего бы я не отдал, чтобы вернуть эти пять минут и никогда не оставлять ее одну.

Но внутри меня все еще кипели разочарование и гнев, затуманивая логику.

— Правда? — Мой голос принял опасный оборот, но сдерживаться было поздно. Я подошёл к ней. — Тогда кем мы были, когда ты душила мой член?

Ее ноздри раздулись, но никакой реакции не последовало. В её голосе слышался легкий гнев. — Двое одиноких людей занимаются сексом.

Я ждала новой вспышки эмоций, но ее так и не последовало.

Я прощена? За всё?

Все это в прошлом, hermosa.

Меня охватило незнакомое изнеможение, очень похожее на поражение – чувство, с которым я раньше не сталкивался. Я покачал головой, и мои губы расплылись в разочарованной улыбке. — Ты серьезно собираешься стоять здесь и вести себя так, будто ты не моя?

И вот оно. Капля эмоций за этими бессердечными, лесно-зелёными глазами. Проблеск сомнения. Искра сожаления. Вспышка боли.

Этого достаточно, чтобы убедить меня, что это ещё не конец. Я буду бороться за нас снова. Даже если она изначально не понимает, за что я борюсь.

Её голос был бесстрастным и механическим. — Ты не мой парень. Я тебе ничего не должна.

Не обращая внимания на острую боль в груди, я спокойно вышел из её спальни и направился в гостиную за рубашкой. Несмотря на то, что я до сих пор контролировал свои движения, я не смог удержаться и громко хлопнул дверью, уходя.

Мария

Входная дверь с грохотом захлопнулась, но в груди у меня все еще продолжало биться сердце.

Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум.

Кровь шумела в ушах, грудь болезненно сжималась. Тяжесть, отступившая за последние дни, вернулась, десятикратно усилившись.

Я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, но это не помогло. Я хватала ртом воздух. Меня пробрала дрожь. Зрение затуманилось.

Соберись уже.

Я протиснулась в ванную, едва успев раздеться и не упасть. По привычке я всё же включила душ, и меня окутала легкая тень утешения, когда горячая вода ударила в меня. Спустя секунду это чувство сменилось кислым, когда я сравнила его с более тёплыми, уютными объятиями Зака.

Меня охватили тревога и стресс, воспоминания о прошлом заполонили мой мозг, словно яд.

Я быстро схватила мочалку для отшелушивания, намылила её и начала тереть тело. Чем дольше я терла, тем больше гель для душа, стекающий в слив, напоминал ярко-красную, свежую кровь. Я смотрела, как ткань обжигает кожу, пока она не порозовела, но я всё ещё не чувствовала себя чистой; никогда не чувствовала. Я моргнула, когда перед глазами всё затуманилось, и внезапно все мое тело снова покрылось синяками. Сколько бы часов я ни проводила в душе, я никак не могла смыть боль.

Я не могла удержаться, ноги подкосились, и я, побежденная, прислонилась к стене. Медленно я сползла вниз. Ударившись об пол, я прижала колени к груди. И тут я сделала то, чего не делала больше десяти лет.

Я плакала.

Пока мои легкие не начали гореть, а глаза не опухли.

Пока горе всей моей жизни не покинуло мой разум, и боль не захлестнула мое тело, а позади не осталось ничего, кроме успокаивающего оцепенения.

Пока я наконец не отпустила.

Все.

Зак

Прошло шестнадцать часов, сорок семь минут и целая куча секунд с тех пор, как я выбежал из квартиры Марии.

Шестнадцать гребаных часов и сорок семь проклятых минут чистой пытки.

Пытаться держаться от нее подальше было все равно что пытаться не дышать; это было неизбежно.

Она была везде.

Я чувствовал запах её духов на своей одежде. Я чувствовал её нежную кожу на своей, её красивые ногти в моих волосах. Я всё ещё чувствовал её вкус на своем языке.

Я повел плечами, пытаясь отогнать навязчивые мысли, заполняющие мое тело.

Заставь её хотеть тебя. Заставь её нуждаться в тебе.

Она думала, что я сошёл с ума, раз застрелил того парня на вечеринке у Франчески. Вот узнаешь, что я сделал с тем ублюдком, который столкнул её в Ист-Ривер.

Она сводила меня с ума, и единственное, что меня беспокоило, так это то, что я пока не мог показать ей, насколько я сумасшедший.

У меня чесались руки схватить ключи от машины и поехать к ней. Схватить её за волосы и целовать, пока она не начнет умолять меня трахнуть её. Если бы она не хотела признаться, что она моя, я бы её, блядь, заставил.

Но она была далеко не так глубоко погружена в это, как я.

Несмотря на броню и холодный фасад, она была невероятно хрупкой. Но, словно прекрасная стеклянная скульптура, я знал, что если разобью её, то кровью буду истекать я.

Я собирался не торопиться с ней, зная, что буду наслаждаться каждой секундой. Нет ничего более приятного, чем наблюдать, как Мария медленно теряет самообладание рядом со мной – ну, разве что, за исключением того, что я нахожусь внутри неё.

Мне очень хотелось её увидеть, но я подавлял это желание. Ей нужно личное пространство. Я не мог просто ворваться в её жизнь и потребовать, чтобы она встала передо мной на колени.

Я сидел в домашнем офисе, потирая подбородок и наблюдая за секундами на часах. Ждал, когда время пройдёт, чтобы увидеть ее. Она заставляла меня вести себя как наркоман, предвкушающий встречу со своим наркодилером. Я управлял картелем, но никогда не прикасался к этой дряни, но именно она показала мне, какой должна быть лучшая, чёрт возьми, добыча в моей жизни.

Мой телефон разрывался от сообщений от одного из моих солдат, сообщавших мне о Марии. То, что я не следил за ней сам, не означало, что кто-то другой не следил за ее безопасностью.

[Она все еще в Renato.]

Я взглянул на время: почти четыре утра. Какого чёрта она там вообще делает? Она никогда не работала так поздно.

Отодвинув стул назад, я встал, взял ключи и купленный ранее букет цветов и вышел из квартиры.

Нахуй позволять ей приходить ко мне. Я получал то, что по праву принадлежало мне.

Десять минут спустя моя машина стояла на обочине перед Renato, и я прислонился к ней. Улицы Манхэттена были освещены и всё ещё полны людей. В конце концов, Нью-Йорк — город, который никогда не спит.

Вскоре её спокойные зеленые глаза встретились с моими. Я выпрямился, и она на мгновение запнулась, прежде чем подойти ко мне.

Я посмотрел на неё свысока: — Ты выглядишь прекрасно.

Она выглядела сокрушительно.

Её длинные каштановые волосы были заколоты сзади и убраны с лица, несколько непослушных прядей выбились. Губы были красными и пухлыми, словно она нервно их покусывала. Загорелая кожа сияла, но я не мог не заметить мешки под глазами.

Она не ответила, лишь улыбнулась, едва встречаясь со мной взглядом. Её щёки тут же залились румянцем, и я подумал, что у меня галлюцинация. Она покраснела так сильно, словно я только что вытащил член и сказал ей отсосать.

— Я принес это тебе, — сказала я, поднимая руку с цветами.

Она всё ещё избегала зрительного контакта, что было совершенно на неё не похоже. Схватив букет, она облизнула губы и прикусила нижнюю, пытаясь скрыть улыбку. Чёрт возьми, она прекрасна.

— Спасибо, они действительно красивые.

Я снял сумку с её плеча, положил её на заднее сиденье и открыл перед ней дверцу машины. Она без колебаний и жалоб села в машину.

Я подошёл к своей стороне, завёл машину и медленно поехал к дому Марии. Если я чуть снижал скорость и выезжал на более загруженные улицы, то мог провести с ней наедине около тридцати минут. Я остановился на жёлтый свет, желая проехать как можно дольше.

— Зак...

Я повернулся к ней. Красный свет освещал нас, окрашивая тени и блики на наших лицах в багровый цвет. Она нахмурилась, глаза были почти грустными. Чёрт. Я что-то сделал?

— Насчёт того, что я сказала... — Она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить. — Я не это имела в виду.

Я тихо выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание. Когда ее слова дошли до меня, я почувствовала облегчение.

— Знаю. — Я многозначительно посмотрел на неё, не желая, чтобы она что-то объясняла. Я просто обрадовался, что она в моей машине. Я положил руку ей на бедро и провел большим пальцем по ткани её джинсов. Она заметно расслабилась и чуть подтянула ко мне ноги.

Ничто, чёрт возьми, не сравнится с тем, как она смотрела на меня сейчас: тёплым, проникновенным и доверчивым взглядом. Я больше никогда не хотел, чтобы она чувствовала что-то, кроме счастья.

Остаток поездки прошел в тишине, но мне было всё равно. Мне просто нужно было быть рядом с этой девушкой.

Подойдя к её дому, мы повторили нашу маленькую процедуру: она передала мне свою карту жильца, чтобы въехать на подземную парковку – ей не нужно было знать, что я уже сделал себе копию. Я открыл ей дверь машины и помог ей выйти, поддерживая её за поясницу, пока шел и даже в лифте.

Меня охватило легкое разочарование, когда мы подошли к её двери. Мария открыла её, вошла в квартиру и повернулась ко мне. Прежде чем она успела меня остановить, я обнял её за шею, наклонился и поцеловал в щёку. Мои губы коснулись её гладкой кожи. — Сладких снов, красавица.

Её пульс бился под моими пальцами, в такт моему сердцу. Она слегка повернула голову, и когда я отстранился, её нос задел мою щеку.

Черт возьми, мне хотелось ее сожрать.

Она посмотрела на меня с самым мягким выражением лица: без злобы, пухлые губы, румяные щёки. Меня сводило с ума, когда она так на меня смотрела.

— Хочешь остаться на ночь? — В её голосе слышалось волнение, что меня смутило, ведь она, казалось, никогда ни о чём не волновалась. Но я не смог сдержать лёгкую ухмылку, тронувшую мои губы: я был слишком доволен тем, что она снова впустила меня.

Но затем она пожала плечами, и выражение её лица стало жестким. — Просто знай, я слишком устала, чтобы заниматься сексом.

Моё высокомерие сменилось хмурым выражением. Я был одновременно раздражен и расстроен, но моя решимость по отношению к ней пересилила все остальные чувства, на которые я был способен.

— Это не всё, что есть между нами, и ты это знаешь. — Я говорил строго, чтобы на этот раз она поняла меня громко и чётко. Больше никаких недопониманий не будет.

Сомневающийся взгляд нефритовых глаз встретился с моим. Её голос прозвучал так тихо и слабо, что я едва расслышал. — Это не так?

Мне ненавистно, что мои намерения по отношению к ней не были очевидны. Однако теперь, осознав свою ошибку, я не остановлюсь, пока она не узнает, как сильно я хочу её – разумом, телом и душой.

Мария была единственным человеком, которого я слушал. До неё я никогда даже не задумывался о чужих мнениях и чувствах. Она была первым человеком, о котором я хотел узнать всё. Я хотел знать, кто и что сделало её такой, какая она есть, чтобы я мог их убить. Я хотел знать всё, что ей нравилось, чтобы я мог ей это дать. Я хотел знать, что она обо всём думает. Я хотел снять с нее все слои, пока не узнаю её лучше, чем самого себя.

Вдобавок ко всему, она испортила мне природу. Я больше не мог смотреть на растение, не думая о том, что её глаза – самого красивого оттенка ореха, какой я когда-либо видел.

Моя рука легла ей на затылок, и я прильнул губами к её губам. Я нежно поцеловал её. Так нежно, что послание было несомненным. Кровь в моих жилах закипела, кожа затрепетала.

Отстранившись, я прижался лбом к её лбу. Мои слова, глубокие и грубые для моих собственных ушей: — Это что, совсем ничего?

Она не ответила, но я почувствовал, как она молча сдалась, когда ее руки легли мне на грудь. Другая моя рука накрыла ее ладонь, и я положил её ладонь на свое колотящееся сердце. — Только ты так со мной поступаешь, hermosa.

Ее острые ногти впились мне в грудь, прорвав ткань костюма, прежде чем она подняла голову и посмотрела мне в глаза. Её щёки слегка порозовели, но тут же она нахмурилась, и что-то болезненно сжалось у меня в груди, когда я увидел нерешительность в её взгляде.

Я прижал её руку к своей груди, и мои глаза потемнели от тоски. — Дай нам шанс, детка.

Она прикусила нижнюю губу, и её взгляд слегка посуровел. — У меня никогда… не было парня.

Извращённое собственничество рокотало в моей груди. Это неправильно, но мне плевать. Меня переполняло удовлетворение иного рода – от того, что я единственный, кто разгадал лабиринт её разума. Никто не знал, почему она такая, какая есть, но в конце концов я это пойму. Я стану тем, с кем она поделится самыми тёмными, самыми захватывающими уголками своей души. Я, и только я.

Моя рука снова потянулась к её талии, и я впился пальцами в ее кожу, притягивая ее ближе. — Хорошо. Тогда я твой первый и последний.

Я сократил расстояние между нашими губами, целуя ее еще яростнее.

— Зак...

Ебать.

Услышать, как она произнесла моё имя, было для меня чем-то особенным. Я отчаянно хотел услышать его, но теперь не был уверен, что это лучшая идея.

— Мы познакомились месяца три назад... — Скорее, два года назад... — Ты слишком торопишься... — Она пыталась отстраниться, но я не упустил из виду едва заметную улыбку в ее тоне.

— Да? — Я прикусил её нижнюю губу, а затем провёл по ней языком. — Кто сказал?

— Все.

Моя рука оставила её талию, спустилась ниже и схватила её за задницу через джинсы. — “Все” не могут уложить тебя в постель и трахнуть, пока ты не уснёшь.

Она улыбнулась в поцелуй и провела ногтями по моей груди, к животу. Её рука продолжила движение по моему прессу и поясу, прежде чем схватить мой член через штаны.

Я ухмыльнулся ей в губы. — Я думал, ты слишком устала.

Она облизала мою нижнюю губу, а потом прикусила её. — Я передумала.

Меня больше не нужно было убеждать. Я втолкнул нас в квартиру и захлопнул за нами дверь.

Она остановила меня: — А может, лучше мы пойдём к тебе?

Что-то было не так. Я нахмурился, пытаясь понять её выражение лица. — Конечно.

— Отлично. — Когда она улыбнулась, я забыл, о чём думал. Она поспешила в квартиру. — Я только возьму кое-что, и мы пойдём!





Глава 22





Мария

Настоящее

Следующие две недели пролетели под таинственными взглядами на публике и безумным сексом наедине.

Мы избегали всех остальных, несмотря на то, что они, вероятно, знали, чем мы занимаемся, после того маленького телефонного разговора с Натальей. Или из-за совпадения, что мы с Заком одновременно исчезли с лица земли.

Мы просто хотели ещё немного побыть в нашем идеальном маленьком мире, прежде чем друзья забросают нас вопросами. И хотя я никогда в этом не признаюсь, в глубине души мне нравилось, что Зак был полностью в моём распоряжении.

Всякий раз, когда у меня была смена в “Renato”, он отвозил меня туда и обязательно забирал обратно на одной из своих шикарных машин. Иногда он даже заезжал и садился за столик в задней кабинке или за барной стойкой, краем глаза наблюдая за мной и проверяя, всё ли со мной в порядке. Он делал вид, будто только что не трахал меня пальцем в своей затемненной машине, пока я не начинала умолять его остановиться, а потом отпускал меня на работу.

Мы проводили большую часть времени у него дома. Ужинали в дорогих ресторанах, на пушистом ковре в его гостиной, пекли вафли в три часа ночи после того, как всю ночь целовались, и смотрели любимые фильмы в его кинозале. Мы смотрели друг другу в глаза и разговаривали часами.

Хотя Руиз и оставалась где-то в глубине моего сознания, никакого прогресса в ситуации не наблюдалось. Я все еще занималась этим в стороне, и никто об этом не знал.

Зак наконец-то добился своего и пригласил меня на настоящее свидание. Мы пошли ужинать в “Манхэттен”, в шикарный ресторан на крыше, где список мест для бронирования был длиннее, чем в “Конституции”. Обычно столики бронировали за несколько месяцев. Зак же, в свою очередь, вошел, держа меня под руку, пожал руку владельцу и обеспечил нам лучший столик – немного уединенный, с прекрасным видом.

Летний ветерок мягко ласкал мою кожу под ночным небом, вокруг нас сверкали золотые огни Нью-Йорка.

Зак рассказал мне больше о том, как управлял Картелем, и я поняла, что всё совсем не похоже на кино: в реальности всё довольно скучно и однообразно. Я ожидала чего-то вроде Пабло Эскобара или “Кокаиновых ковбоев”. Вместо этого он продвигал свой бизнес через фармацевтические компании – юридическую сторону его деятельности, которая также служила прикрытием для транспортировки наркотиков по США и всему миру. В этом участвовали политики, федералы и другие известные бизнесмены – в конце концов, они были одними из его крупнейших клиентов.

Я рассказала ему о том, как росла в приемной семье и как приходилось бороться за всё. Его глаза горели гневом, прежде чем он спросил, кого ему нужно навестить. Я сказала, что всегда ускользаю, прежде чем кто-то успевает меня обидеть. Он откинул волосы с моего лица и сказал: — Моя девочка всегда была умной.

Мне хотелось рассказать ему все.

Мне это почти удалось.

Но слова о том, что произошло в связи с моим похищением, Куба или Руиз, не могли слететь с моих губ.

Всё это казалось таким тяжелым и гнетущим. Я знала, что рано или поздно мне придётся рассказать Заку, но сегодня мне просто не хотелось.

Вместо этого я обошла правду стороной и рассказала, как после победы в кровавой уличной драке – довольно близкой – меня арестовали, и один важный человек предложил мне участие в программе, где я смогла бы продемонстрировать свои навыки. Я практически силой выдавила из себя слова “правительство США” и “неофициальное подразделение ЦРУ”.

Зак заметно напрягся, когда я упомянула федералов, но постарался сделать вид, будто его не смущает, что я, по сути, отставной правительственный агент. На его стороне было много важных персон, но на каждого из них приходилась тысяча тех, кто хотел его прикончить.

— Я ушла много лет назад, — пояснила я.

Он приподнял бровь, не впечатленный моим безразличием. — Они просто позволяют агентам вот так просто уйти?

— Нет. Я… вышла из-под контроля и исчезла...

— Откуда ты знаешь, что они за тобой не следят? — Он обеспокоенно нахмурился, но в его глазах было что-то еще, что заставило меня сделать более глубокий вдох.

— Нет, они все мертвы. — Кроме Руиз, которой я занимаюсь.

Зак нахмурился ещё сильнее, собираясь что-то добавить, когда подошел официант со следующим блюдом. Когда мы снова остались одни, мы уже начали подшучивать над порциями еды размером с муравья. Спустя несколько часов, в час ночи, мы стояли в очереди у мексиканского фудтрака в Бруклине, ожидая свежих, настоящих нью-йоркских тако.

Рассказ Заку о моем прошлом был не самым гладким разговором в нашей жизни, но мы справились.

Позже той ночью мы были в постели: мое лицо было у него на груди, а он обнимал меня.

— Мария…

Я нахмурилась и тут же повернулась к нему. Он никогда не называл меня по имени, если только это не было чем-то серьёзным.

— Я должен спросить, — его взгляд прожег мой. — Почему ты отстранилась от меня?

Я глубоко вздохнула. Ну вот…

— У меня, похоже, проблемы. Это кто-то из моего прошлого.

— Кому я должен причинить боль?

— Всё не так, — я грустно улыбнулась ему, прежде чем посерьезнеть. — В ту ночь мы спали на диване у меня дома… Они вломились. Никто из нас не заметил. — Я выпрямилась, проведя руками по лицу.

Зак не отреагировал никак, кроме рассеянного мычания.

— Ты не понимаешь, насколько это опасно для таких, как мы? Представь, они смотрели, как мы спим… Или приставили пистолет к нашим головам… Я просто... — Я сглотнула, моя грудь бешено поднималась и опускалась.

— Эй, эй, — он схватил меня за плечи. Его лицо не выражало никаких волнений, но я видела, что он, как и я, прокручивает в голове разные варианты развития событий.

— Вот почему ты не хочешь возвращаться к себе домой?

— Да, — вздохнула я. — Извини, я не хотела тебя в это втягивать. Я бы себе никогда не простила, если бы...

— Ничего не произошло.

— Но могло... — мой голос был шепотом.

Намек на что-то промелькнул в его глазах, прежде чем он поцеловал меня в лоб и крепко обнял. — Я справлюсь.

— Зак...

— Я сказал, что разберусь с этим.

Я улыбнулась ему в грудь. — Ты не можешь...

— Почему нет?

Обняв его крепче, я прижалась лицом к его шее. — Потому что мне нужно, чтобы я это сделала.



Легкий ветерок обдувал мою кожу на высоте нескольких этажей. Стояла жаркая летняя ночь, в воздухе ещё держалась дневная жара.

Здание вокруг нас всё ещё строилось, то есть мы находились в открытой цементной конструкции с колоннами и перекрытиями. Поскольку окон не было, по бокам здания свисали прозрачные пластиковые тенты, мягко колышащиеся в такт ветру.

Сигналы и сирены машин с Таймс-сквер, ослепляющие нас, поднимались по небоскребу. Местные жители, туристы, торговцы, машины, лимузины – все суетились на улицах. Я всматривалась в толпу.

Зак поправил позу позади меня. Его твёрдый пресс прижался к моему телу, а мускулистые руки сжали меня. Тепло, исходящее от его тела, вызвало у меня легкую дрожь, оставив мурашки по коже.

Я отстранилась от взгляда в забрало снайперской винтовки, давая ему возможность выстрелить. Когда он потянулся за пистолетом, я подняла руки и положила их на его могучие бицепсы, слегка впиваясь ногтями. Боже, я была без ума от этого мужчины.

Он отстранился лишь на мгновение, чтобы поцеловать меня в макушку, прежде чем снова оглядеться. Я стояла, чувствуя себя в безопасности и защищенной, укрывшись между его объятий.

Зак был в чёрной футболке, под цвет чернил, растянувшихся по загорелым мышцам. Его пальцы напряглись на рифленой ленте, и вены на руках стали более заметными. Я облизнула губы.

— Это он?

Он отстранился, позволив мне заглянуть через забрало и проверить.

Я думала, что убила этого мерзкого ублюдка много лет назад. Он сидел в одном из небоскрёбов напротив нас и смотрел телевизор, как мне показалось, в гостиной своей квартиры. Синие отсветы экрана падали ему на лицо, подчеркивая черты и подтверждая его личность.

— Нет. Но он в этом замешан.

— Хочешь оказать мне честь, детка?

— Я думала, ты никогда не спросишь.

— Не промахнись, — поддразнил он, его губы коснулись моего уха, а руки снова обняли меня.

Я прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку. — Я никогда не промахиваюсь.





Глава 23





Мария

Настоящее

Я все еще не могу осознать, что мне никогда не было скучно рядом с ним. Или что я стала более открытой, чем когда-либо. С ним всё было легко… и естественно.

Мы словно не могли оторваться друг от друга. Когда я не была на работе, мы всегда были вместе. Он позволял мне свободно гулять по его пентхаусу и открывать для себя все его удобства – например, личный бассейн и джакузи, где я часами скакала на нём по его плавкам. Даже когда он просматривал контракты за своим столом, я лежала на его офисном диване и читала, ожидая, когда он закончит деловой разговор, чтобы я могла сесть на его шикарный стол и раздвинуть перед ним ноги.

Небольшие синяки покрывали мои бёдра, а на шее виднелись легкие засосы, хотя грудь была усеяна фиолетовыми следами от его губ. В ответ я оставила красные порезы ногтями на его спине, груди и плечах. Я шутила о том, как мы помечали друг друга, но Зак отнесся к этому ещё серьёзнее, целуя каждый сантиметр моего тела, одновременно царапая мою кожу словом “моя”.

Однако, несмотря ни на что, секса у нас так и не было. Я была слишком напугана, а Зак просто не поднимал эту тему. Он не пытался давить на меня или даже намекать, что нам пора, чему я рада, ведь меньше всего мне хотелось сказать ему “нет”. Я просто не была готова.

По крайней мере, пока.

Я на самом деле не говорила Заку, что я девственница, но, думаю, это довольно очевидно. Что-то подсказывало мне, что он уже знал, поэтому не поднимал эту тему и позволил мне самой решить, когда сделать следующий шаг.

Я не то чтобы была в восторге от своей девственности; на самом деле, она меня не особо волновала. Я просто раньше не доверяла мужчине настолько, чтобы вступать с ним в интимную связь.

Было довольно много случаев, когда мои ноги обнимали Зака, и мы целовались, а его стояк соблазнительно упирался мне в низ… Мне просто хотелось сказать “к чёрту всё” и попросить его погрузиться в меня, но я подавляла это желание. Мне нужно было решить, когда я нахожусь в правильном состоянии, а не в тумане головокружительных оргазмов – что было довольно сложно, ведь мы постоянно были друг на друге.

Однако в итоге всё оказалось довольно просто и понятно. Я доверяла ему, была готова и хотела, чтобы он был моим первым. Не всё должно было быть настолько серьезным. Иногда мне просто нужно послушать своего терапевта: отпустить ситуацию и чувствовать...

Я посмотрела на себя в зеркало. Я приняла душ, почистила зубы, нанесла дезодорант и духи. Волосы заколоты до талии, на мне был кружевной черный бюстгальтер и такие же стринги. Накануне я, как и каждый месяц, сделала полную депиляцию воском, и, обработав всё тело лосьоном, я уже была мокрой от предвкушения.

Я открыла шкафчик за зеркалом и схватила целую коробку презервативов. Судя по нашим отношениям, нам предстояло использовать гораздо больше, чем один.

Держа коробку за спиной, я открыла дверь ванной комнаты Зака и прислонилась к косяку. Я сжала губы, чтобы скрыть волнение.

Зак лежал на кровати в одних трусах-боксерах, словно король, – и, пожалуй, он им и был, учитывая, что он был Главой. Он закинул одну руку за голову и смотрел по телевизору футбольные матчи ESPN.

Едва взглянув в мою сторону, он взял пульт и выключил его, не отрывая от меня взгляда. Он провёл языком по зубам, скользя взглядом по моему телу, прежде чем остановиться на лице.

Я не двигалась, а просто продолжала стоять, прислонившись к дверному косяку, с соблазнительной улыбкой и коробкой презервативов за спиной.

Он нахмурился своим очаровательным взглядом, глаза его были полны любопытства. Он поднял подбородок в мою сторону. — Чему ты улыбаешься?

Я молча подняла коробку, чтобы он мог её увидеть. Он проследил взглядом за моей рукой, и я увидела тот самый момент, когда его глаза потемнели от желания, потребности, страсти и похоти.

Я подошла к кровати, ожидая, что он на меня прыгнет, но он не отрывал взгляда от коробки. Он впился взглядом в упаковку, а брови нахмурились, но на этот раз его взгляд выражал искреннее беспокойство.

Меня охватило беспокойство. Почему он ещё не сорвал с меня нижнее белье?

Его черные глаза встретились с моими. — Ты уверена, что хочешь, чтобы это был твой первый раз?

Значит, он знал. Он не ошибся, но уверенность, с которой он говорил, в сочетании с недоумением, почему он так много об этом думает, наполнила меня раздражением.

Я буквально почувствовала, как мои глаза загорелись вызовом. — Кто сказал, что это мой первый раз? — Мой голос звучал так убедительно, что я даже сама немного шокирована.

Глаза Зака засияли, словно солнце, окутывая собой совершенно новую тьму. Прежде чем я успела что-то понять, меня швырнуло спиной на кровать, а он оказался сверху. Одна рука сомкнулась на моем горле, другая поднялась к лицу, его большой палец коснулся моих губ.

— Когда я закончу с тобой, единственным словом, которое сорвется с этих прекрасных губ, будет мое имя.

Да, черт возьми.

Он прильнул губами к моим, и я застонала в поцелуй. Мои ногти впились ему в плечи, затем царапнули спину и схватили его боксеры. Я стянула их вниз, освобождая его эрекцию и чувствуя, как её тяжесть давит мне на низ живота.

Он застонал от моей потребности и поднял меня на руки. Он перевернул меня и притянул к себе, так что я оказалась на четвереньках.

Чёрт. Я всегда думала, что потеряю девственность в миссионерской позе. Хотела что-то сказать, но уже слишком поздно.

Я просто не могла ничего сказать. Я имею в виду, насколько на самом деле будет больно? Я и раньше терпела пытки. Это было бы ничто по сравнению с тем, через что я уже прошла.

Он обхватил меня руками за бёдра и поцеловал, спускаясь по позвоночнику и покусывая кожу. Он обхватил меня руками, обхватив мою грудь своими шершавыми ладонями. Он сжал ткань моего бюстгальтера посередине и заговорил мне на ухо, и от его грубого голоса между моих ног образовалась лужица влаги.

— Ты это для меня надела? Хм? — Он укусил меня за шею, а потом пососал, оставив ещё один след на коже. — Мне чертовски нравится, когда ты думаешь обо мне.

А потом он разорвал мой бюстгальтер, освободив мою грудь и снова схватив её. Он массировал меня, пока моя голова не запрокинулась назад, спина не выгнулась, а задница не уперлась в его эрекцию.

Он оттолкнулся от меня, чтобы как следует снять трусы, а я повернула голову к коробке с контрацептивами. — Зак, это...

Он схватил моё лицо и повернул его к моему плечу, чтобы поцеловать меня глубже. — Я ни за что не надену презерватив, когда буду заниматься с тобой сексом в первый раз.

— Иногда таблетки не помогают, — прошептала я, задыхаясь, ему в губы. — Если я забеременею от тебя, я отрежу тебе член мачетой.

Он прикусил мою нижнюю губу. — Ты будешь глотать мою сперму, а не план Б.

Думаю, он уже всё это спланировал. Я же просто хотела насладиться поездкой.

Я снова прижалась к нему, и его руки схватили меня за талию. Они скользнули вниз к моей заднице, его большие пальцы скользили по моему отверстию и клитору поверх стрингов. Он оттянул трусики в сторону, и головка его члена начала скользить вверх и вниз по моей щели.

Мое тело оцепенело. Я знала, что прелюдии больше не будет, ведь мы часами дурачились, прежде чем я пять минут назад пошла в ванную. Я уже была мокрой и готовой. И всё же тревога скапливалась в груди, отчего я чувствовала тяжесть, и это было не похоже на “бабочки в животе”.

— Не волнуйся, — он погладил меня по спине, почувствовав мою нервозность. — Я не буду слишком груб.

Мое отверстие и живот начали мучительно болеть от предвкушения, а когда головка его члена раздвинула мои складки, я запаниковала.

Всё должно было произойти не так. Я была готова потерять девственность, но не так. Не на четвереньках, полная тревоги, не когда он не знает, что я никогда раньше этого не делала, и не видеть его лица.

Его руки болезненно сжали мою задницу, и я поняла, что он собирается войти.

— Я девственница! — Признание вырвалось у меня, когда я отскочила от него, разделяя наши тела и падая задницей на матрас.

Как только моё тело покинуло его тепло, меня охватило холодное осознание того, что я только что сделала. Я зажмурилась от смущения. Зак все еще стоял позади меня, молчаливый и, вероятно, совершенно растерянный.

Моя попытка найти идеальный способ лишиться девственности провалилась. Я солгала без причины и в итоге поставила себя в совершенно невыгодное положение. Не оборачиваясь, чтобы взглянуть на него, я попыталась сползти с кровати и побежать в ванную, чтобы не встречаться с ним лицом к лицу.

Но, конечно же, Зак меня поймал. Он перевернул нас так, что он снова оказался сверху, и я закрыла лицо руками. Он нежно схватил их и потянул вниз. Поцеловав меня в лицо, он спросил: — Зачем ты солгала?

Понимание пришло ко мне, когда я увидела его самодовольное выражение лица. Он был груб намеренно, чтобы напугать меня и заставить признаться.

Но его губы так приятно ласкали мои румяные щеки, что я закрыла глаза и обняла его за шею, снова наслаждаясь ощущением его тепла. — Ты говорил так уверенно, я не думала, что ты мне поверишь.

— Ты должна была сказать мне. Я мог тебя ранить. — Зак попытался приподняться надо мной, но я потянула его обратно, не решаясь отпустить. Я уловила легкий подтекст в его словах и знала, что он притворяется, будто не расстроен произошедшим. Мы оба обещали больше не лгать, и я только что нарушила обещание. Мне хотелось лишь притянуть его к себе и извиниться не только словами.

— Извини, — прошептала я, крепко обнимая его.

Он просунул руки между моим телом и матрасом, обнял меня и крепко прижал. Я чувствовала себя в его объятиях так надёжно и безопасно, что мне не хотелось его отпускать. — Не надо. Всё в порядке. Ты ещё не готова.

Я отстранилась и повернулась, чтобы убедить, насколько я серьезно. — Я хочу. Я просто нервничала.

Он снова нахмурился, выглядя красавцем. — Да, я не знаю...

Я провела пальцами по его легкой щетине. — Разве ты не хочешь быть внутри меня?

Глаза Зака опасно потемнели, и я поняла, что он мой. Он хотел меня, просто не хотел причинить мне боль. — Мария...

Я притянула его к себе и коснулась его губ своими. — Разве ты не хочешь быть моим первым?

Его губы приоткрылись, и он собирался поцеловать меня. Но потом покачал головой и отстранился, оттолкнув меня и кровать. — Да, конечно. Просто я не думаю, что сегодня...

В отчаянии я приподнялась на локтях. Мой бюстгальтер был разорван надвое, свободно свисая с плеч, открывая ему всё тело. — Если ты не хочешь, я сделаю это.

Он недоверчиво поднял брови и мрачно усмехнулся, самоуверенно тронув губы. Внезапно он перестал чувствовать себя таким неуверенным. Вместо этого он вернулся на кровать и откинулся на подушки, подложив руки под голову для поддержки. Он всё ещё был твёрд, его член стоял прямо.

Я прищурилась, глядя на него, но он молчал, глядя на меня с ухмылкой. Он разоблачил мой блеф.

Я фыркнула и, поднявшись на колени, забралась к нему на колени. Он не пытался схватить меня за бёдра, направить или как-то помочь. Он просто продолжал смотреть, зная, что я не смогу этого сделать, даже если попытаюсь.

Но я не собиралась просто так сдаваться. Несмотря на то, что Зак знал мою профессию, он всё равно считал меня уязвимой, хотя я такой не была. И мне нужно было напомнить ему, что когда я не могла найти выход, я его находила.

Я нависла над его коленями и просто смотрела на него какое-то мгновение. Он был таким большим. И мне казалось, что он не влезет, даже если бы я знала, что моё тело растянется. Я подавила страх и обхватила рукой его член, направляя его ко входу. Когда он раздвинул мои складки, его пресс напрягся.

Положив руки ему на грудь, я глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь расслабить мышцы, и медленно опустилась. Как только я почувствовала давление, я зашипела и напряглась. Мои щёки вспыхнули, но я была полна решимости попробовать еще раз. Но тут Зак схватил меня за бёдра и снова перевернул нас.

— Hermosa... Давай просто поспим. — Он погладил моё лицо своими большими руками. — Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать утром. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но после быстрого поцелуя я отстранилась.

— Зак... — Мой голос прозвучал немного плаксиво, но я слишком подавлена, чтобы обращать на это внимание. — Я же сказала, что хочу. Мне же, ради всего святого, двадцать один год.

Зак вздохнул и внимательно посмотрел на меня. — Ты уверена?

Я взяла его лицо в руки и притянула к себе. — Пожалуйста. — Его нос коснулся моего, и наши лбы соприкоснулись. — Просто в этот раз по-миссионерски и не спеши, хорошо?

Он издал довольный вздох, прежде чем сократить расстояние между нами. Его губы жадно встретились с моими, когда одна его рука скользнула под моё колено, приподняв его и прижав к телу. Другая его рука скользнула вниз по моему животу, под стринги и между ног. Он размазал влагу по всему телу, прежде чем легонько шлепнуть меня, отчего я вздохнула сквозь зубы.

Он выпрямился, чтобы стянуть с меня нижнее бельё, и навис надо мной. — Раздвинь ноги и расслабься. — Зак раздвинул мои колени и прижал их к матрасу. Он упал на меня, положив руки рядом с моей головой, а цепь свисала с его шеи. — Держись за меня.

Я тут же выполнила приказ. Мои ноги были раздвинуты, колени согнуты, внутренняя сторона коленей касалась моей груди. Я схватила его за плечо, высвободив руку из-под его руки, и обхватила его спину другой рукой, насколько это было возможно. Головка его члена коснулась моего входа, но на этот раз я не чувствовала ни тревоги, ни страха. Я сжала губы и чуть глубже впилась в него длинными ногтями.

Тихий стон вырвался из его груди, когда я встретилась с ним взглядом и он увидел в нём желание. Его взгляд был таким интенсивным, что мои щёки покраснели.

— Сначала будет больно. — Я знала, что он просто тянет время, давая мне второй шанс передумать.

Вместо этого мои глаза потеплели, а губы изогнулись в лёгкой улыбке. Зак был опасным человеком, но я никогда не чувствовала себя в большей безопасности. — Знаю.





Глава 24





Мария

Настоящее

Он наклонился, и его губы нашли мои. Я растворилась в нём и полностью расслабилась. Давление всё ещё пугало, но на этот раз я ощущала потребность обладать им.

Он толкался в меня, пока головка его члена не вошла, и я ахнула ему в рот. Я уже чувствовала себя странно наполненной и растянутой, как никогда раньше. Мой вход жёг, но не настолько, чтобы это было невыносимо.

Зак продолжал целовать меня, заставляя меня не отставать, поскольку он больше не двигал бёдрами. Когда неприятное ощущение прошло, и я ответила на поцелуй с той же силой, он вошел глубже. Я застонала, снова начав гореть. Мой канал казался натянутым, и чем глубже он проникал, тем уже я становилась.

Мои бёдра напряглись, и тело невольно вытолкнуло его. Рука Зака коснулась моей задницы, когда я почувствовала, как с меня сорвались трусики. — Расслабься, hermosa. — Его рот, как и прежде, поглотил мой, чтобы отвлечь меня от всего, но на этот раз я не смогла раствориться в нём.

Он заметил это и начал бормотать мне на ухо непристойности, одновременно двигая рукой между нашими телами. — Ты такая узкая, детка, — прохрипел он, нежно покусывая мою шею. — Но ты растянешься для меня. Обещаю.

С моих губ срывались тихие стоны, когда его пальцы нежно круговыми движениями гладили меня, превращая боль в удовольствие и ещё больше обволакивая его член. Моё тело снова расслабилось, и он вошёл ещё глубже.

Я прошипела, прежде чем его слова коснулись уголка моего рта, помогая мне расслабиться. — Сейчас так сложно не утонуть в тебе.

Я закрыла глаза, пытаясь сохранить самообладание. Я знала, что больно будет только один раз, но это, похоже, не помогало справиться с ощущением, будто меня разрывают на части.

Я не заметила, как он опустил голову, пока он не накрыл мой сосок ртом. Я застонала и запрокинула голову назад, простонав его имя. — Зак…

Я перенесла руки на его руки, впиваясь ногтями в его могучие бицепсы. Он приподнялся на предплечье, а другой рукой обхватил грудь, которую целовал. Его тёплый рот посасывал упругую, плотную кожу, а затем продолжил лизать её.

Я вздрогнула и слегка выгнула спину. Он быстро переключился на другой мой сосок, оставив руку на месте, чтобы согревать меня. У меня вырвался удивлённый стон, когда его зубы коснулись моей чувствительной кожи.

— У тебя самые красивые сиськи, которые я когда-либо видел. — Зак нежно укусил меня, и я застонала, зарываясь головой в подушки. — Они так идеально лежат в моих руках и во рту...

— Зак... — Мой вздох превратился в стон, когда он сжал мой сосок своими грубыми пальцами.

— Твоё тело, чёрт возьми, создано для меня, hermosa. — Его рука скользнула вниз по моему телу, по изгибу талии и бёдер. Он резко схватил меня за бедро и сильнее вдавил его в матрас, раздвигая меня шире для себя.

Он с лёгкостью вошёл глубже, и на этот раз мое тело приняло его. Я крепко сжала его член, словно тиски, и это было восхитительно. Полнота была восхитительной, и было что-то совершенное в том, как он меня растягивал. Я обняла его за шею, когда его губы встретились с моими.

— Идеально. — Он прошептал мне на ухо, проникая полностью и опускаясь до самого низа.

Он так глубоко, что у меня закатились глаза. — Ох, чёрт...

Моя спина изогнулась, и я инстинктивно качнула бедрами, прижимаясь внутренней поверхностью бедер к его твердому телу.

Он страстно поцеловал меня, не двигая бёдрами и оставаясь глубоко во мне. — Мне нравится то, что ты чувствуешь.

Я впилась ногтями ему в плечи, а он целовал мою челюсть и шею, пока не осталось ничего неприятного.

— Обними меня, — приказал он, снова приподнявшись, чтобы посмотреть на меня. — Я хочу, чтобы ты почувствовала мои движения.

Я послушалась, обхватив его мускулистую спину руками, а ногами – его тело, сцепив лодыжки за его поясницей и прижимая его к себе. Он опустился так, что наши губы встретились, и приподнялся на предплечьях. Моя грудь прижалась к его твердой груди, а соски заныли от трения.

Он медленно вышел, и я на мгновение ощутила что-то влажное. Но затем он качнул бёдрами, снова погружаясь в меня.

— О Боже... — простонала я, все мое тело сотрясалось от незнакомых ощущений.

Он накрыл мои губы своими, наполняя комнату нашими стонами и тихим, влажным звуком его движений внутрь и наружу. Я застонала ему в рот, и каждый сантиметр моего тела загорелся ослепительным наслаждением.

Он начал двигаться чуть быстрее, и всё моё тело загудело от желания и потребности. Я была настолько переполнена всем этим, что мне казалось, будто я не я.

Всё, к чему я прикасалась, было им. Его темные глаза – всё, что я видела. Одеколон на его шее был повсюду в моей груди и мыслях. Его вкус был на моем языке, и всё, что я слышала, – это его мужские стоны в ухе.

В этот момент я могла думать только о нем.

— Зак… — простонала я ему в губы.

— Что я чувствую? — Его хриплый голос заставил меня снова открыть глаза и посмотреть на него.

— Как... — Он толкнулся чуть сильнее, перебивая меня. Я прикусила губу, реагируя на его поддразнивание, и попробовала снова. — Как будто мое тело создано для тебя.

Он ухмыльнулся, услышав мою интерпретацию его слов, и снова поцеловал меня. — И? — простонал он мне в губы.

Я обняла его за шею и сжала ноги вокруг бёдер, прижимаясь к нему в такт его движениям. Его губы нависли над моими.

— Сладко и жёстко... — выдохнула я. — Ты такой большой, но я хочу взять тебя больше... — Он продолжал вращать бёдрами, каждый раз скользя тазом по моему клитору. — Ты так меня растягиваешь, и то, как ты меня трахаешь… Это так приятно...

Глубокий мужской стон вырвался из его груди, и его рука грубо сжала моё бедро. Его движения становились всё быстрее и резче, и я отвечала им, мы оба жаждали большего и большего. Моя грудь подпрыгивала, оседая на его мускулистой груди, пока я двигалась вверх и вниз по матрасу в такт каждому его толчку.

Он опустил лицо к моей шее, целуя, облизывая, покусывая. Моя рука скользнула ему в волосы, а другая снова схватила его за бицепс. Мурашки побежали по всему телу, дрожь пронзила меня. Меня охватило первобытное желание, заставившее меня запрокинуть голову.

— Сильнее, — простонала я ему на ухо.

Зак высвободил мои руки из своего тела и зажал их высоко над моей головой. Мышцы его плеч и бицепсов напряглись, когда он выпрямил руки надо мной. Мои губы приоткрылись при виде этого зрелища. Его тело и мускулы были такими огромными, что в этот момент он казался мне чем-то большим, чем сама жизнь. Такой властный и напористый, возбуждение скопилось между моих ног и вокруг его члена, стекая на простыни.

— Блядь, hermosa, ты вся мокрая.

Не отрывая от меня глаз, он медленно вытащил член, пока во мне не осталась только головка. Одним плавным движением он переплел наши пальцы, вдавил мои руки в матрас и резко вошёл в меня.

Моя спина выгнулась, и я громко застонала. Его бёдра рванули вперед с новым безжалостным толчком, и мои глаза закатились к затылку.

Он трахал меня, как я и просила. Жёстко. Быстро. И грубо.

И мне нравилась каждая секунда.

Зак творил странные вещи с моим сердцем, когда был нежен и мил только со мной, но было что-то в том, чтобы видеть его таким. Что-то тёмное и извращённое, существующее лишь в самых дальних уголках моих фантазий.

— Зак... Да, прямо здесь... — Мои стоны превратились в всхлипы, а губы оставались приоткрытыми, пока из меня вырывались все более нечестивые звуки.

— Тебе нравится? Хм? — Он всё ещё не отрывал от меня взгляда, и мы оба не осмеливались отвести взгляд. Я прикусила губу и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Но затем мои бёдра напряглись, обнимая его тело, по мере того как оргазм становился всё ближе, а глаза лениво затрепетали. Мой взгляд опустился на его губы, грудь, пресс, и наконец, туда, где он исчез во мне.

Всё моё тело гудело от возбуждения при виде его мышц пресса, хлопающих меня по моему телу. Я прикусила губу, готовая кончить, но Зак схватил моё лицо руками и заставил меня посмотреть на него.

— Смотри на меня, когда я тебя трахаю.

Он впился губами в мои, и меня охватил оргазм. Невообразимое наслаждение волнами прокатилось по мне снова и снова, и я закричала ему в рот.

Он не сбавлял темпа. Он продолжал целовать меня так же глубоко и трахать так же жёстко, выжидая моего оргазма, казалось, целую вечность. Я застонала ему в губы, когда больше не могла этого выносить, но он проигнорировал меня. Его рука зарылась мне в волосы, откинув голову назад, чтобы он мог поцеловать меня ещё сильнее.

Наконец, после того как мои бедра начали дрожать, а тело дернулось под его тяжестью, он вышел из меня, не разрывая поцелуя, и пролил свою сперму на мой живот и грудь.

Я сползла на матрас и в изнеможении спустила ноги с его тела. Зак освободил мои руки, державшие над головой, но не позволил разорвать поцелуй. Его большие руки просунулись между моим телом и матрасом, обняв меня, и я положила руки на его твердую грудь, пытаясь оттолкнуть его, чтобы хоть немного вздохнуть.

Он неодобрительно застонал и поцеловал меня ещё крепче; его губы раздвинулись, а язык скользнул по моему. Я провела пальцами по его волосам, мои акриловые ногти царапали ему затылок. Повернув лицо набок, я уклонилась от поцелуя.

Моя грудь поднималась и опускалась, а он глубоко дышал мне в шею, пока мы оба пытались успокоиться после пережитого.

Через несколько мгновений он оттолкнулся от меня и выпрямился между моих ног, любуясь, как он раскрасил моё тело своей спермой. Мой взгляд упал на грудь и живот, и я не удержалась, чтобы не поднять руку и не потрогать, слегка размазав наманикюренным пальцем.

Глубокий стон удовлетворения вырвался из его груди, и я почувствовала биение пульса между ног. Когда мой взгляд опустился ещё ниже, он остановился на линии его таза – и лёгком пятнышке крови на члене. Я прикусила губу, внезапно почувствовав себя уязвимой и беззащитной, несмотря на всё ещё пылающее после оргазма удовольствие.

Грубая рука Зака погладила меня по бедру. — Подожди здесь.

Когда он исчез в ванной, я откинулась на шёлковые подушки и на секунду закрыла глаза. Мне нужно было на мгновение собраться с мыслями.

Я не заметила, как вернулся Зак, пока что-то влажное и горячее не прижалось к моему воспаленному отверстию.

Я вздрогнула, ошеломленная этим ощущением, но расслабилась, увидев, как его рука прижимает теплую ткань между моих ног.

Зак сел на меня верхом, нежно целуя и лаская свободной рукой моё тело. Его глубокий голос прорвался сквозь туман в моём сознании. — Как ты себя чувствуешь?

Я открыла глаза, давая ему возможность искренне и открыто заглянуть в свой разум. Моё лицо было окрашено сексуальным удовлетворением и чистой усталостью.

— У тебя это хорошо получается, — призналась я.

Я вдруг поняла, что это из-за практики, и меня охватило странное чувство. Конечно, я знала, что у него было много девушек, но до сих пор я об этом не задумывалась. Что, если бы я не была так хороша, как другие? Это был мой первый раз, но такие вещи должны быть естественными для человека. Зак заставил меня почувствовать себя на седьмом небе от счастья, и я надеялась, что он тоже это чувствует.

Я забыла снова закрыть свои мысли, случайно позволив Заку заглянуть в мою голову слишком далеко.

Он поднес руку к моему лицу, крепко прижимая меня к себе. — Та первая ночь, когда мы поцеловались… была лучшей в моей жизни. А ведь я тогда ещё даже не был в тебе. — Он наклонился и страстно поцеловал меня. — Нам хорошо вместе, hermosa.

Я тихо вздохнула от удовлетворения, когда его губы коснулись моих. Все мое тело затрепетало от этого прикосновения, и меня накрыла новая волна желания. Мне хотелось большего.

Он оторвался от поцелуя, чтобы посмотреть мне в глаза. — Серьёзно, насколько тебе больно? — Его брови нахмурились, и моё сердце забилось между ног.

Я изо всех сил оттолкнула его, так что он упал на спину у изножья кровати. Мышцы его рук напряглись, когда он оперся на предплечья. Он проводил меня взглядом, пока я отбрасывала тряпку и опускалась на колени между его ног. Растерянное выражение исчезло с его лица, когда я взяла его в рот.

Зак глубоко застонал, сжав мои волосы в кулаках, побуждая меня принять его глубже. Я крепко обхватила рукой основание, где всего несколько минут назад была моя кровь, но теперь её смыло. Его пресс напрягся, когда я слегка коснулась зубами его длины, и я не удержалась и провела руками по его рельефному прессу.

Я пошла быстрее и не останавливалась, пока он снова не стал твёрдым как камень. Отстранившись, я с хлопком отпустила его и вытерла рот. — Я не ждала так долго, чтобы ты трахнул меня всего один раз.

Его эрекция дёрнулась в ответ, и я одарила его дьявольской улыбкой. Он ответил мне тем же. — Ты уверена, что сможешь снова? На этот раз я не буду сдерживаться.

Моя улыбка сменилась хмурым выражением. — Ты что-то от меня скрывал?

По его лицу было видно, что он считал это очевидным. — Это был твой первый раз.

— Да? А что насчёт последних нескольких недель?

Он не ответил.

— Я могу тебя принять, — продолжила я, скрестив руки.

— Поверь мне, hermosa, я знаю... — Зак выпрямился, пытаясь схватить меня, но я уперлась ногой ему в грудь, чтобы остановить. Он презрительно фыркнул, увидев мою попытку, и схватил меня за лодыжку. Не сводя с меня глаз, он опустил голову и поцеловал меня в подъём, а затем слегка укусил. Я ахнула от удивления, но он потянул меня за лодыжки вниз по матрасу и снова сел верхом. Его тёмный, греховный голос коснулся моего уха: — Эти образы навсегда запечатлены в моей памяти.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я обхватила его лицо руками и приподняла. В моём голосе звучал сарказм: — Осторожно, Зак. Не сломай меня.

У меня не было проблем с его защитой в любой другой сфере отношений. Я знала, что у него есть деньги, власть и влияние, чтобы обеспечить мне безопасность и комфорт в том мире, в котором мы жили. Я ценила то, что мне больше не нужно было бороться каждый день, потому что я была с Ди'Абло.

Но сдерживаться в спальне? Мне не нужна была защита от его члена.

Он тихонько усмехнулся, убирая мои руки. Его рука зарылась мне в волосы, и он снова наклонился, коснувшись моих губ своими. — Детка... я даже не вошёл полностью. Я всё ещё готовлю тебя. — Он проглотил мой всхлип, прежде чем отстраниться, с жестокой ухмылкой на губах. — Не волнуйся. Ты примешь меня всего.

Мои руки легли на его челюсть, и я потянула его вниз, застонав ему в рот в знак согласия. Зак застонал, его рука с силой опустилась на моё бедро, прежде чем стереть жжение. Он грубо схватил меня за бёдра, приказав обвиться вокруг него. Он поднял меня и пошёл в ванную.

— Но сначала давай приведем тебя в порядок.





Глава 25





Мария

Настоящее

Предполагаемые похороны Руиз состоялись позже, чем я ожидала. Впервые за лето солнце спряталось за серыми тучами, и с неспокойного неба пролился дождь. Как и следовало ожидать.

Я решила пойти одна и тайно. Я не могу рисковать, что меня кто-то будет сопровождать или знать мое местонахождение, поскольку интуиция подсказывала мне, что Руиз появится, и не в закрытом гробу.

Весь день я держалась на расстоянии от остальных. Я оставалась на дальнем холме, пока все отдавали дань уважения во время церемонии.

Время шло, и когда я вышла с кладбища, уже почти стемнело. Возможно, интуиция меня подвела, потому что Руиз так и не появилась.

Похороны состоялись в парке при кладбище в Бронксе. Я натянула капюшон куртки и направилась к главной улице. Зак работал ночью, так что мы не собирались видеться до утра, так что я не спешила домой.

Когда я свернула за угол на скользкой улочке, я почти ожидала увидеть Руиз, ожидающую меня, но… Всё ещё ничего. Мои шаги тихо отдавались в ночной тишине.

Пронзительный звонок пронзил воздух, эхом отразившись от стен из красного кирпича, заставив меня замереть. Я медленно обернулась и увидела пустую телефонную будку.

Сардонический вздох вырвался у меня. Я, чёрт возьми, так и знала.

Я подняла почти сломанный таксофон.

— Ángel. — Этот голос заставил мою кровь закипеть. — Так приятно снова тебя слышать.

— Ничто на этой Земле не сможет тебя спасти, — я говорила спокойно, но мои слова прозвучали еще страшнее, чем если бы я их прокричала. — Я найду тебя. И отрежу тебе голову, как паразиту, которым ты и являешься.

— Да, конечно. Но прежде чем ты это сделаешь, тебе стоит сначала взглянуть на папку на кухонном острове. — Она повесила трубку. Чёрт возьми…

Я несколько раз ударила таксофон по будке, а затем бросила его и оставил висеть на шнуре.

Я побежала по улице и свистнула, чтобы поймать такси. Через полчаса я уже выбегала из лифта и бежала в свою квартиру. Держа пистолет наготове, я оглядела помещение. Ничего.

Мой взгляд упал на тонкую папку, лежащую на кухонном острове.

Я осторожно открыла ее, заглянула внутрь, и мое сердце ёкнуло.

Несколько сведений о Diablo, от местоположений до банковских выписок, включая размытую фотографию его рядом со мной.

На мой мобильный позвонил неизвестный номер. Я ответила.

— Ты думала, я не замечу твоего нового дружка-воришку? Вы давно знакомы, да?

— Чего ты хочешь? — Я сразу перешла к делу. У меня нет времени на ее глупые игры разума.

— На самом деле всё довольно просто. Сделай для меня кое-что, и я тебя не убью.

Я усмехнулась: — Ты ненормальная.

В трубке раздались язвительные слова Руиз: — Умоляю. Ты же его на самом деле не любишь. Для этого нужно сердце. А мы обе знаем, что его у тебя нет.

Мне следовало бы бояться присутствия Руиз в моём доме. Вместо этого я испугалась боли в груди в десять раз больше. Её слова оставили после себя больше крови, чем я когда-либо могла признать.

— Он — настоящая находка… Главарь мексиканского картеля, контролирующий всю Северную и Южную Америку. Не говоря уже об импорте и экспорте по всему миру...

— Давай ближе к делу.

— У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы убить крупнейшего в мире наркоторговца и снять с себя все обвинения. Если не справишься, будет отправлено новое дело. На вас обоих.



Я ахнула, проснулась и села на диване. Я уснула, обдумав план, как найти и уничтожить Руиз, прежде чем она успеет напасть первой.

И всё же, сквозь сон, кровь застыла в моих жилах, когда мимо меня пронеслась какая-то крупная фигура. Но потом я подняла взгляд и увидела знакомые темные волосы и татуировки, и моё сердце упало.

Удивлённая и растерянная, я села как следует, пытаясь привести взъерошенные волосы в порядок. — Зак… Привет. Что ты здесь делаешь?

Я наблюдала, как он расставляет коробки с едой на журнальном столике, а затем с улыбкой повернулась ко мне: — Я заскочил за ужином по дороге сюда.

Я взглянула в сторону прихожей. Там всё ещё было темно. Должно быть, я проспал всего несколько часов. — Как ты сюда попал?

— Входная дверь не заперта. Тебе следует быть осторожнее. Снаружи много плохих людей. — Его улыбка не дрогнула, хотя взгляда она не коснулась, как мне казалось.

Он сел рядом со мной на диван, и я по привычке наклонилась к нему. Когда мои губы оказались всего в нескольких сантиметрах от его губ, я закрыла глаза и почувствовала на лбу легкий поцелуй. Я моргнула, удивленно, что он не притянул меня к себе, как всегда.

Вместо этого он открыл упаковку и начал есть. Я заставила себя не обращать на это внимания: может быть, у него был неудачный день, как и у меня.

Я ковырялась в тарелке, не имея аппетита. Я не знала, как расскажу Заку о Руиз. Он был прав насчёт того, что кто-то из моего прошлого, возможно, следит за мной. Что он скажет о том, что я подвергла его жизнь риску из-за того, что два года назад отвлеклась и не справилась со своими обязанностями?

— Что-то не так?

Я прочистила горло. — Конечно, нет.

Я знала, что должна ему рассказать. Я собиралась это сделать. После того, как мы поедим, и у него улучшится настроение.

Его рука легла мне на бедро, успокаивая мою ногу, которая нервно дергалась. Его голос был мягче, чем прежде, окутывая меня теплом. — Ты что-нибудь хочешь мне сказать?

Скажи это.

— Нет. — Я откусила кусочек, хотя еда была безвкусной. Может, я смогу справиться с Руиз сама и не рассказывать Заку о…

— Ничего?

Вот твой шанс. Скажи что-нибудь.

Я покачала головой. Краем глаза я заметила папку Руиз, торчащую из-под дивана. Должно быть, я уронила её, когда засыпала.

— Ты уверена? — надавил он, на этот раз его слова прозвучали резче. — Ты выглядишь напряженной.

Я повернула голову к нему и сказала резче: — Всё хорошо.

Меня охватило чувство вины, поэтому я заставила себя сосредоточиться на еде, которую жевала. Но потом она попала не в то горло, и я не могу перестать кашлять.

— Вот, — Зак потянулся за стаканом воды на дальнем конце стола и протянул его мне.

Я выпила все, надеясь, что это также успокоит мою тревогу.

Не прошло и секунды, как у меня закружилась голова. Зрение постепенно затуманилось, пока я осторожно поставила пустой стакан на стол. Я встала с дивана, чтобы принять обезболивающее, чтобы справиться с головной болью, которая, как мне казалось, у меня начиналась, но ноги подкосились.

— Что за чёрт... — Я медленно села на ковёр. — Мне что-то нехорошо... — Я оглянулась через плечо и увидела, как он пристально смотрит в тарелку. — Зак?

Когда я произнесла его имя, он закрыл глаза и стиснул челюсти.

Руки подкосились, и я полностью упала на пол, всё тело онемело. Однако боль в груди не проходила, становясь сильнее с каждой секундой, и я даже не понимала, почему.

Последнее, что я видела, — фрагменты его шагов, медленно приближающихся ко мне. Потом — только темнота.



Я застонала, медленно подняла голову и прищурилась от боли в висках. Неужели я заснула сидя?

Я не осознавала, насколько темно, пока Зак не вышел из тени.

Меня охватило облегчение. Я была растеряна, устала и голодна.

Но он был здесь.

Я попыталась встать и подойти к нему, но поняла, что не могу пошевелиться. Я взглянула вниз, увидев верёвки, привязывающие меня к деревянному стулу. Я вывернула запястья, хлопок обжигал кожу.

— Ты такая хорошенькая, когда так связана, детка.

Я снова подняла взгляд, но тут же почувствовала, как моя голова закружилась от напряжения. — Я… А… Что случилось?

Он шагнул вперёд, и яркий лунный свет, льющийся из окна рядом со мной, придал ему голубоватый оттенок. Остановившись передо мной, он обвел комнату руками. — Я сделал звукоизоляцию стен и всего остального. Разве не романтично?

Я медленно наклонила голову, пытаясь понять его слова. Хмурое выражение лица, казалось, только усиливало пульсирующую в висках головную боль.

Он подошёл ближе, наклонился ко мне и встретился со мной взглядом; его взгляд был подобен ночной буре на море. Моя грудь приподнялась, когда я проследила за движением его руки, коснувшейся моей шеи. Его пальцы, словно грубое перышко, скользнули по моей ключице, воспламеняя кожу.

Добравшись до подола моей рубашки, он оттянул ткань в сторону, обнажив бледно-фиолетовый след на моей груди. Сердце забилось чаще, воспоминание о том, как я его получила, всплыло на поверхность… Его зубы впиваются, губы целуют и посасывают, пока кожа не покрылась синяком, оставив засос в форме безошибочно узнаваемой буквы “Z”.

— Когда ты согласилась стать моей, ты дала мне право делать с тобой всё, что я захочу. — Его глубокий голос окутал меня, хотя, в отличие от прежнего, тепло исчезло, уступив место удушью.

Несмотря на учащённое сердцебиение и всё более сильный румянец на лице, я не могла избавиться от негативной энергии, возникшей между нами. — Ладно… Мне не нравится всё это. Развяжи меня уже...

Мне не удалось закончить предложение.

Он схватил меня за лицо, сжимая щеки, и пристально изучал меня, всматриваясь в мои черты, выискивая что-то, чего я не знала. Я нахмурилась, живот сжался, и меня охватило тошнотворное чувство, когда его взгляд не слился с моим.

— Зак...

— Не надо... — Он отвернулся от меня, словно ему было больно. — Не произноси моё имя, чёрт возьми.

Я стиснула зубы и снова заговорила, тверже прежнего: — Зак, это уже не смешно.

— Мне не следовало повторяться, — пробормотал он, выпрямляясь во весь рост.

Онемев, я смотрела ему вслед, прежде чем обрела голос. — Я не понимаю, что происходит.

Он даже не взглянул на меня. — Это просто бизнес.

У меня произошло короткое замыкание. Слова были слишком разрушительны, чтобы сразу до меня дойти.

Ничего, кроме звука его шагов, когда он уходил.

— Зак.

— Ладно, — наконец произнес он, дойдя до стены, но не обернулся. — Просто сиди там тихо и продолжай красоваться. Я вернусь через несколько дней. — Он открыл дверь, которую я даже не смогла разглядеть в темноте, впустив свет из коридора. Я осталась в его тени.

— Зак! Что за херня?

Наконец он обернулся, и мы долго смотрели друг на друга, хотя я не узнала человека передо мной. Его взгляд был совершенно бесстрастным, без той теплоты, к которой я привыкла. Черные, пустые лужицы чернил; чистое забвение.

Останавливаться было поздно, глаза щипало, зрение затуманилось по краям.

— Зак?.. — Мой голос прозвучал шёпотом, едва слышным за грохотом пульса.

Сардоническая улыбка. — Que sueñes con los angelitos, querida17.

Осознание отразилось на моем лице.

Их имя – ещё одна галочка в моём списке. Моё послание, прощальный кинжал: — Que sueñes con los angelitos.

Мои губы приоткрылись, но я ничего не произнесла.

Он ушел, и дверь закрылась, оставив меня поглощенной тьмой.

Ничто не могло спасти меня от самой себя.





Часть 2


3 месяца назад





Глава 26




Зак

Настоящее

24 года

Манхэттен, Нью-Йорк

Клубы дыма кружились вокруг меня, а затем медленно поднялись выше и исчезли. Из динамиков гремел рэп, басы которого вибрировали до мозга костей. В темноте вспыхивали фиолетовые и красные огни, проясняя тьму ночного клуба.

Прежде чем я успел остановиться, моя рука нырнула в карман брюк и тут же нашла маленький металлический предмет. Гнев сгорал во мне, чем больше я вертел его в пальцах.

Опершись другой рукой о спинку дивана, я откинул голову назад и глубоко вздохнул. Пустые патроны горели в ладони. Ещё одна ночь воспоминаний, затуманивающих мой разум.

Обещания, произнесенные шепотом.

Холодный металл упирается мне в висок.

Эти гребаные глаза смотрят в мою чертову душу.

Выстрел.

Меня охватило разочарование, напоминание о незавершенных делах закралось мне под кожу. Два года спустя, и всё так же ничего; растворился в воздухе. Мой палец жаждал мести, но выследить того, кто технически не существовал, казалось практически невозможным.

Почти. Выплата долга была лишь вопросом времени. От этого обещания у меня полегчало в груди, и я сжала золотую пулю в ладони.

Месть.

Я снова обратил внимание на деловую дискуссию, проходившую передо мной.

Тони сидел напротив меня с мешками под глазами и выглядел ужасно скучающим. Несмотря на то, что он находился в самом модном месте Нью-Йорка, он, похоже, был не в восторге. Он приехал лишь поддержать новое семейное заведение, а именно открытие важного ночного клуба Франчески. Это означало, что никаких нелегальных азартных игр или вдыхания кокаина через женские сиськи.

Пока он проводил время, тусуясь в Вегасе и Майами, его сестра занималась юридической стороной бизнеса ДеМоне. Хотя ей так и не суждено было стать доном ни одной из пяти нью-йоркских мафиозных семей (эта роль была отведена их старшему брату, Джованни), она была полна решимости сделать себе имя в преступном мире; это я могу уважать. У меня было чувство, что она положила глаз на место младшего босса, когда Джио возьмёт бразды правления в свои руки.

По крайней мере, с Антонио или Франческой вы знали, что получаете.

Джио, сидевший слева от меня... Ты понятия не имеешь, в каком настроении его застанешь. В одну секунду он отпускал шутку, в следующую — пускал пулю кому-то между глаз.

Тем не менее, всё, что он делал, было продумано. Я знал этого человека почти десять лет, и всё же мне приходилось видеть, как он делал что-то нелогичное или импульсивное.

Его ориентация на привлекательность не была исключением.

Он был хладнокровным ублюдком, но в то же время и самым любимым мафиози в Коза Ностре. Он всех пугал до смерти, но при этом умудрялся считаться зятем мечты любого мафиози – вероятно, потому, что его подозревали в том, что он станет следующим, самым молодым Capo di tutti i capi. Босс всех боссов.

Справа от меня Тревор наклонился, чтобы лучше слышать сквозь громкую музыку, его локти опирались на колени.

Он из очень обеспеченной семьи японско-кубинского происхождения. Выпускник Колумбийского университета. Бывшая звезда студенческого баскетбола и спортсмен. IT-гений и будущий генеральный директор династии Су. Судя по всему, он был всего лишь очередным наследником миллиардера из списка Fortune 500.

На самом деле многомиллиардная компания его семьи была построена на плечах подпольной хакерской империи и тесных связях с крупнейшими преступными организациями по всему миру, поскольку он был их основным торговцем оружием — отсюда и наше знакомство много лет назад.

Тревор постоянно оглядывался через плечо, украдкой поглядывая на соседний столик, и это так часто начинало меня бесить.

— На что ты смотришь? — Я повернул голову в сторону и сосредоточился на кабинке в другом конце комнаты, только чтобы увидеть сестру Тревора, Кали, и ее друзей.

Я усмехнулся. Ну и ну.

Я снова повернулся к Тревору и понял, что он в каком-то чертовом трансе. Я понял, когда снова проверил. За столом сидела какая-то подруга Кали.

Я усмехнулся и повернулся к столу. Вес воздуха изменился, но, похоже, я был единственным, кто это заметил.

Обещания, произнесенные шепотом.

Холодный металл упирается мне в висок.

Эти гребаные глаза смотрят в мою чертову душу.

Выстрел.

Я слегка покачал головой, поднес к губам прозрачный стакан и запрокинул голову. Мягкое жжение разлилось по груди, избавляя от тяжести внутри.

Я рассеянно поднял взгляд, когда кто-то прошёл мимо нашего столика, заставив Тревора коротко кивнуть. Я проследил взглядом за женщиной, направлявшейся к столику девушек.

Я не помнил, чтобы видел её раньше, но, с другой стороны, когда я помнил девушку, с которой раньше не трахался? Однако тот факт, что она знала Тревора, означал, что она была в моём ближайшем окружении.

Когда она уходила, мой взгляд невольно скользнул от её гладких черных туфель на каблуках с красными подошвами вверх по её ногам. Я сглотнул, когда взгляд достиг её бёдер, обтягивающие брюки подчеркивали каждый соблазнительный изгиб. Длинные каштановые волосы закрывали талию, но, словно услышав мои мысли, она подняла руку и провела по ним через плечо. Я мысленно застонал, когда она села, её тело напоминало песочные часы. Чёрт.

Видимо, я не был таким уж скрытным, как думал, потому что Наталья – подруга Франчески и Кали, и давно потерянная дочь мафиози Сальваторе Моретти – сказала девушке, что я смотрю на неё. Она повернула голову, но недостаточно, чтобы я мог разглядеть её лицо, поэтому Наталья едва заметно указала в мою сторону. Кровь закипала от предвкушения, пока таинственная девушка искала меня в оживленном ночном клубе.

Через мгновение ее глаза встретились с моими.

У меня перехватило дыхание.

Смерть.



Мексиканский картель был самым опасным картелем в мире. Жестоким и беспощадным. Я вырос в нём; меня учили жить и умирать по его заповедям.

Никаких чужаков. Никакого милосердия. Никаких недопониманий.

У меня никогда не было проблем с соблюдением этих правил. По крайней мере, до её появления.

Я провел больше двух лет, думая о том конкретном моменте, когда найду ее, но, когда это произошло на самом деле, я не знал, что, черт возьми, делать.

Но оказалось, что это не имело значения, потому что она просто вернулась к друзьям и продолжила веселиться до конца вечера. Она ни разу не попыталась убежать и даже не намекнула, что знает, кто я.

Она отмахнулась от меня, словно я был дешевле пыли под ее туфлями, хотя на самом деле я стоил больше денег, чем можно было отразить в цифрах.

Меня захлестнула новая, более яркая волна гнева; такого я ещё никогда не испытывал. Она скорее расстроила меня, чем разозлила, и наполнила меня недоумением, которого я никогда не испытывал. Я всегда верил, что, когда наши взгляды снова встретятся, мы сразу же начнём стрелять.

Если бы ее глаза не преследовали меня последние два года, я бы подумал, что сошел с ума и ищу ее среди случайных людей.

Глаза такого изумрудно-зеленого цвета; они пронзали мою душу насквозь и застревали так глубоко в моей груди, что я все еще видел их каждый раз, когда закрывал глаза.

Эти проклятые глаза.

Первое, о чём я подумал, проснувшись. Последнее, что я увидел перед тем, как уснуть. И единственное, что время от времени приходило мне в голову в каждой ситуации между ними.

Она меня не помнит. Ага, конечно.

Я бы посмеялся, если бы по какой-то неизвестной причине меня это не взбесило.

Я наблюдал за ней всю ночь... танцующей, потягивающей свой напиток, смеющейся с моими друзьями... Я скрыл свой гнев, когда спросил Тревора, как ее зовут.

Мария.

Если это вообще ее настоящее имя.

Он ответил рассеянно, словно она была кем-то другим. Мне не терпелось узнать больше, но я подавил это желание, зная, что Тревор понятия не имеет, кто она на самом деле.

Я знал, что пойду за Марией, когда она ушла. Что я буду делать, когда она меня поймает? Понятия не имею.

Поэтому, когда Франческа попросила меня оказать ответную услугу и убедиться, что ее маленькая подруга благополучно вернется домой, как я мог отказать?

Я усмехнулся этой иронии.

Безопасно.

Она была воплощением опасности, заключенной в объективно красивой женщине. Но я был слишком захвачен её глазами и шрамом, пересекавшим ее бровь до самой щеки, чтобы обращать на это внимание. Её красота была лишь частью её обманчивого спектакля.

Я оказался прав, когда, последовав за ней на улицу, она чуть не убила какого-то случайного парня. Он спорил с девушкой в конце переулка клуба, и когда он впал в ярость, мне ничего не оставалось, как вмешаться. Я едва успел оттолкнуть парня от девушки, как Мария набросилась на него, впечатав его в холодный бетон и показав своё истинное лицо.

Меня охватило облегчение, когда я увидел, как мои воспоминания возвращаются к жизни.

По крайней мере, я не сошёл с ума – пока. Если эта игра в кошки-мышки не собиралась свести меня с ума, то она точно сведёт.

Казалось, никто не имел ни малейшего представления, кем она была на самом деле, и я не мог не задаться вопросом, кто же ее нынешняя цель.

Может, это я. Тогда понятно, что она здесь делала. Может, это была просто долгая игра, чтобы наконец-то меня поймать: подружиться с моим близким окружением, сделать вид, что не помнит меня, а потом – бац! Я мёртв.

Когда она наконец отказалась от этого жалкого подобия мужчины, она выпрямилась и повернулась ко мне, не замечая брызг крови на своем лице.

Я двинулся к ней, но остановился.

Её глаза снова околдовали меня. Казалось, я никогда не смогу взглянуть этой женщине в лицо, не впадая в чёртов транс. Зелёный цвет пронзал мне грудь, а золотые искорки вокруг ее зрачков затмевали всё остальное вокруг.

Я понятия не имел, что происходит с моим мозгом. Я знал лишь, что мы больше не в переулке. Не было ни ночи, ни дня; просто было. И мы были одни. Ни сирен, ни машин, ни шума шин. Никого больше. Только мы.

Моё тело двигалось само собой, и прежде чем я успел опомниться, мы уже стояли в нескольких дюймах друг от друга. Настолько близко, что могли коснуться друг друга. Настолько близко, что она могла вонзить мне нож в ребра.

И вот так снова заиграла музыка города, и мы снова оказались в переулке за ночным клубом Франчески. Меня охватило незнакомое чувство разочарования, но я с трудом совладал с ним.

Это было хорошо, это было необходимо. Это напомнило мне, кем она была на самом деле. Это вытащило меня из канавы. Это было как ведро холодной воды, которое вернуло мне здравый смысл.

Я прищурился, решив больше не позволять ей отвлекать меня.

Но затем она облизнула губы, и мой взгляд невольно последовал за ней.

Вот так просто она втянула меня обратно.

Я подошёл ближе; не смог бы остановиться, даже если бы попытался. Она подняла голову, не отводя взгляда. Выражение её лица было пустым, и я бы подумал, что не имею на нее никакого влияния, если бы не вызов в её глазах.

Мы были слишком близки для двух людей, желающих убить друг друга.

И все же… она не отстранялась.

Может быть, она не отступала, потому что это означало бы, что я выиграл эту маленькую игру-противостояние, которую мы только начали. В какие ещё игры она могла бы со мной играть?

Должно быть, она была дьяволом, а не ангелом, потому что моё тело горело от близости. Должно быть, небо прояснилось специально для неё, потому что крошечный осколок горел прямо на её лице, багряно сверкая в лунном свете.

Я был прав.

Она довела меня до крайности.

Потому что, как бы безумно это ни звучало, кровь только заставила ее глаза вылезти из орбит.

Осознание того, что это что-то чужое, меня тут же взбесило. Я вытер ее тыльной стороной ладони. Гораздо лучше.

Ее глаза заискрились. Неужели она думала выстрелить мне в голову?

На первый взгляд, она казалась безмятежной. Холодный фасад её напоминал сирену, но я знал, что под ним таится море красной, кипящей ярости.

Ее глаза встретились с моими.

Она что, притворялась, что не знает меня? Нет. Она была прямолинейна. Она бы сказала, как рада снова меня видеть, а потом попыталась бы задушить меня цепочкой своей сумочки перед всем клубом. Не было бы никаких объяснений, почему именно она забыла меня...

Но затем ее глаза вспыхнули, и я каким-то образом сразу все понял, осознание поразило меня с силой движущегося поезда.

Женщина подумала, что я, черт возьми, умер.





Глава 27





Зак

Настоящее

Два года назад она пыталась лишить меня жизни. Вчера вечером мне следовало лишить её жизни. Но что я сделал вместо этого? Вызвал ей такси и заплатил за него.

Мне надо дать чертов Оскар.

Я никогда не умел лгать – не потому, что не мог, даже если бы очень хотел, а потому, что мне это никогда не требовалось. Если нужно было перерезать кому-то горло, я это делал. Без колебаний и затягивания. Возможно, это был первый раз, когда я не убил кого-то в течение тридцати минут.

— Итак, что ты о ней знаешь?

Тревор откинулся на спинку дивана, вероятно, недоумевая, почему я так много хочу узнать о Марии. — Мария Перес. Двадцать. Иммигрантка из Пуэрто-Рико. Из Бронкса. Воспитывалась в приёмной семье. Не училась в колледже. Хорошие друзья Кали, Наталья и Франческа. Работает в Renato.

Гнев вспыхнул в моей груди, словно лесной пожар. Кали была сестрой Тревора, чёрт возьми. Франческа была сестрой Джо и Тони. Мы все были членами клуба Renato, но я ни разу туда не ходил. На самом деле это никогда не было моим увлечением. Всё это время она была прямо у меня под носом…

Для нее это была какая-то гребаная больная игра?

— Посмотри на неё. — Я сел на диван напротив него, положив локти на колени. Тёмные пряди упали мне на лоб от того, что я провел рукой по волосам, слегка заслонив обзор.

Он странно на меня посмотрел, но всё равно открыл ноутбук. Мы были хорошими друзьями. Он всегда мне помогал, даже когда я вёл себя как придурок.

Примерно через двадцать минут печатания он поднял голову, и на его лице появилось хмурое выражение.

— Что?

Тревор снова посмотрел на ноутбук и провел рукой по рту.

— Выкладывай уже это к чертовой матери, — прорычал я.

Тревор посмотрел на меня с непонятным выражением лица. — Ничего нет.

— Всегда что-то есть.

— Её не существует, — сказал он так, словно был под впечатлением, и ухмыльнулся, как идиот.

— Не хочешь поделиться, что тут такого чертовски смешного? — Я уверен, что у меня из ушей идет дым.

— Это она пыталась тебя убить, да?

Я ещё не говорил этого вслух, но Тревор, казалось, всегда, блядь, всё знал. Мне вообще не стоило рассказывать ему о том, что случилось в Мексике. Судя по моему лицу, я готов был размозжить ему череп, если он продолжит смеяться.

— Это может быть плохо. — Он посерьезнел, но улыбка всё ещё не сходила с его лица. — Она уже какое-то время здесь...

— Я тоже так думал, но дело не в этом. Она меня не помнит. — Последние слова отдавались кислотой во рту. Я вспомнил всё, что мог, о ней с той ночи – её запах, рост, голос, глаза. Я два гребаных года был одержим ею, а ей было совершенно на меня наплевать. Я был для неё просто очередной мишенью – ничем особенным.

Тревор на мгновение взглянул мне в лицо, а потом откинул голову назад от смеха.

Я непонимающе уставился на него.

— Она думает, что ты мертв?

Я сжал челюсть. — Да.

Громкий смех снова наполнил комнату. Этот чёртов ублюдок.

— Копай глубже. Должно же быть что-то.

Он снова странно на меня посмотрел. Я из тех, кто стреляет первым и никогда не задаёт вопросов. С моей стороны это было, мягко говоря, странным поведением.

Тревор меня побаловал. Через пять минут он нахмурился, прежде чем повернуть ноутбук ко мне. — Похоже, ты прав. Всегда есть что-то...

Никаких больничных счетов. Никаких обвинений в полиции. Никаких интернет-следов. Никаких лицензий…

Когда я наконец увидел его, мое лицо исказилось от недоумения. Размытые, черно-белые слова из фотокопий официальных правительственных документов казались мне бессмысленными.

Мертва.

Я наклонился ближе к экрану, просматривая информацию. Мне нужна была конкретная дата.

Шестнадцатилетняя девочка. Пять лет назад.

Я начинал терять терпение. Мне нужно узнать, кто она на самом деле и какого хрена она делает в Нью-Йорке. Она здесь ради меня?

Я все еще пялился на экран ноутбука, когда Тревор закрыл его. Одним быстрым движением он схватил его и направился к выходу. Я в отчаянии всплеснул руками и пошел за ним.

— Она притворяется. Я знаю.

Она должна меня помнить. Как же иначе?

Тревор вошёл в личный лифт моего пентхауса. — Не думаю, что она хочет иметь с тобой дело, брат.

Я остался в прихожей, скрестив руки на груди. — О, поверь, она помнит. — В моих словах звучал намек. Если она действительно не могла меня вспомнить, то мне просто нужно было освежить её память. Любыми доступными методами.

— Прошу прощения, но у меня есть дела поважнее, чем обсуждать твое следующее завоевание, — протянул он, нажимая кнопку выхода в вестибюль.

— А что, если она снова попытается меня убить?

Он пожал плечами, когда двери лифта закрылись. — Тогда тебе лучше ее не пускать.



Я вошёл в Rento с четким планом в голове: загнать Марию в угол. Всё это вылетело в трубу, когда я наткнулся на неё.

Она работала за барной стойкой, возясь за ней. Она стояла спиной к залу, и я убеждал себя, что просто анализирую свою соперницу, скользя взглядом по её фигуре. На ней была та же чёрная униформа, что и на всех остальных сотрудниках, хотя одежда, казалось, сидела на ней лучше, облегая её в самых нужных местах. Волосы были собраны в пучок, прямой, как булавка, хвост почти касался поясницы, и я невольно задумался, сколько раз я смогу обмотать его вокруг кулака.

Я пришёл в Renato с планом. Через пятнадцать минут какой-то парень уже сидел в багажнике одного из внедорожников Картеля.

Он приставал к ней в баре, заставляя вытирать напиток, который он намеренно пролил на пол, и я успел вовремя, чтобы удержать Марию от удара ногой стулом. Она тоже подняла руку, чтобы остановить стул, но вместо этого вцепилась мне в предплечье. Я всё ещё чувствовал, как её пальцы впиваются в меня сквозь ткань костюма, словно клыки чёрного ягуара. По моим венам разлился электрический ток, от которого сердце замерло, а когда она подняла на меня взгляд… оно остановилось совсем.

Я казался притворно равнодушным. Мой взгляд был таким глубоким и пристальным, что превратился в чёрную сажу, скрывающую внутренний огонь.

Ярость в ее глазах окрасилась в темно-красный цвет, сливаясь с карими краями ее зеленых, как лес, радужных оболочек.

И тут же просочилось в мои вены. Что бы я ни сказал или ни сделал, я был настроен решительно; решение было принято, и судьба этого человека была предрешена.

Не успев опомниться, я протянул руку, но она меня проигнорировала. Я опустил взгляд, следя за покачиванием её бёдер, прежде чем снова исчезнуть за барной стойкой. Я всё ещё мысленно видел её шаги.

Тепло разлилось по моему телу, прежде чем напоминание о том, что произошло дальше, всплыло на поверхность.

— Иди, обслужи несколько столиков.

Я почувствовал перемену в энергии, прежде чем услышал разочарование в её голосе. — Я не...

— Сейчас.

Взгляд, который она бросила на меня перед тем, как уйти, пронзил меня в грудь, словно ржавый кинжал. Я знал, что она не подчиняется моим приказам; ей просто было всё равно, что будет дальше.

Моя рука сжала руль крепче. Приятно знать, что ей было всё равно, что я чуть не убил кого-то из-за неё.

Почему мне так хотелось его убить? Мне было всё равно, что он проявил к ней неуважение.

Я собирался проявить к ней еще большее неуважение... Когда я ее убью, конечно.

Если кто-то и причинял ей боль, так это я. Два года назад я смотрел ей прямо в лицо; теперь пора было поменяться ролями. В этой жизни она была моей, и в боли, и в страданиях, и в смерти.

Мои плечи напряглись. Я пришёл в Renato, чтобы убить Марию, но уходил с кем-то другим в чёртовом багажнике. Однако, когда я моргнул и представил тело этого человека, плывущее по Гудзону, мои мышцы расслабились.

Я проехал на одном из внедорожников Картеля через подземную парковку Renato, направляясь к заброшенному берегу реки в центре города, чтобы выбросить тело. У меня было достаточно времени, чтобы вернуться и перехватить Марию до окончания её смены.

Моя рука обхватила руль, когда я выезжал из гаража направо. Было около десяти вечера, но Мидтаун Манхэттена всё ещё был полон туристов и ночной жизни, не имея ни малейшего представления о том, что на самом деле происходит в Нью-Йорке.

— Вы смотрели вчера игру “Янкиз”, босс? — спросил Хоакин из-за угла.

— Нет, — рассеянно ответил я. Я был слишком занят мыслями о зеленоглазой брюнетке, чтобы думать о чём-то другом. — Какой счёт?

— Не знаю, босс. Не видел.

— Piensa antes de hablar, cabrón18. — Себастьян выпустил предупреждение с пассажирского сиденья. — “Янкиз” выиграли со счетом 31:27, босс.

Я что-то мычал в ответ, не пытаясь вмешаться, пока они продолжали ходить туда-сюда. Наверное, так и бывает, когда братья работают вместе. Хоакину было восемнадцать, он был на два года младше брата. Себастьян уже какое-то время работал на меня, но я всё ещё заставлял их ходить за мной по пятам, когда нужно было что-то сделать.

Они ждали меня в Renato ещё до моего приезда. Я предупредил их, что сегодня вечером кого-то подстрелят. Похоже, этим “кем-то” была уже не Мария, а какой-то жалкий пьяница.

— Девушка, с которой ты только что говорил... — шлепнув его по плечу, я слегка встряхнул его, а затем сжал слабое место в трапециевидной мышце. Он поморщился, выгнувшись на бок. — Не та девушка, чувак.

Я оглянулся через плечо и подал знак своим сотрудникам подойти. Двое крепких мужчин поднялись из своих кабинок в клубе, выпрямившись во весь рост. Я направился к выходу, предоставив им заняться работой. Мужчина был слишком пьян, чтобы отбиваться от двухметровых здоровяков, которые тащили его за мной.

Они не задавали вопросов, не осмеливались. Мои солдаты были верны, но никто никогда не задавал мне вопросов.

Я полез в карман пиджака за телефоном, но вместо этого наткнулся на металл. Взглянув вниз, я нашёл то, что и ожидал: золотой браслет, который Мария носила раньше.

Застёжка была сломана, поэтому он оказался на полу, а теперь и у меня в кармане. Я видел его перед выходом из бара и не смог удержаться. Может, я и правда психопат, раз собираю сувениры у своих жертв. Вместо этого я сказал себе, что это хороший повод снова с ней поговорить.

— Но ты видел задницу этого бармена? — Слова Хоакина вернули меня к реальности.

Себастьян слегка покачал головой, вытирая рукой рот, чтобы скрыть ухмылку. — Она слишком напряженная для меня.

— Я знаю, как ее раскрепостить...

— Продолжай говорить в том же духе, и ты окажешься в багажнике. — Мой голос заставил машину замолчать, когда я взглянул на него через зеркало заднего вида, стиснув челюсти от напряжения.

Хоакин поднял руки, сдаваясь. — Извините, босс. Я не знал, что она ваша.

— Она не... — Я покачал головой. — Заткнись нахуй.

Себастьян посмотрел через плечо на своего младшего брата и сказал тихо. — Piensa antes de hablar19.

— То же самое и с тобой, tonto20. Я видел, как у тебя дёргается губа.

Он прочистил горло. — Этого больше не повторится, босс.

Медленное движение транспорта полностью остановилось. Я смотрел в окно, чтобы скоротать время: только фары, улицы, оживленные ночной жизнью, отблески высотных зданий и пробки. Солнце село, но город так и не спал.

Я обернулся, когда ребята снова заговорили о “Янкиз”, но мой взгляд упал на другую сторону улицы. Мимо прошла знакомая фигура и скрылась за машинами. Я наклонился вперёд, чтобы ещё раз увидеть её, прежде чем фигура снова исчезла. Мы ехали по пятой полосе, и вокруг нас двигались другие машины, закрывая мне вид на тротуар.

Я посмотрел в боковое зеркало на велосипедистов и открыл дверь. — Мне нужно кое-что сделать. Себастьян, ты за рулём.

— А что с грузом?

Этот вопрос заставил меня замереть на месте, когда я уже выходил из машины. Чёрт. Я совсем забыл про импорт из Бразилии. Я был на нервах из-за неё, и это начинало сказываться на моём бизнесе.

— Позвони Маттео. Сделай это.

Он бы меня раскритиковал за то, что я в последнюю минуту поручил ему это, но он был единственным, кто мог справиться с такой большой работой.

Их слова звучали приглушенно, когда я закрыл дверцу машины.

Пробираясь сквозь неподвижный поток машин, я вышел на оживленный тротуар. Двигаясь в том же направлении, что и Мария, я увидел её как раз в тот момент, когда она свернула за угол. Она должна была остаться в Renato, чтобы я мог встретиться с ней позже, а не заканчивать смену раньше. Ей просто нужно было всё усложнить, выдать мои планы за чистую монету.

Я узнал её в мгновение ока, несмотря на её свободную куртку и капюшон, скрывающий её волосы. Мне захотелось позвать её по имени, но я решил отказаться. Сколько времени потребуется, чтобы она поняла, что я за ней слежу?

Я следовал за ней на значительном расстоянии, и мы оставили Мэйн-стрит позади и вошли в более пустынные, безлюдные кварталы. Меня охватило разочарование. Зачем она упорно бродила по неблагополучным районам ночью? Я знал, что она чёртова убийца, но было такое ощущение, будто она сама нарывается на неприятности.

Квартира Марии находилась в хорошем районе в центре Манхэттена, но вместо того, чтобы потратить лишние двадцать минут и пройти по главным, более оживленным улицам, она решила сократить путь.

Чем дольше я следовал за ней в темноте, тем ниже становилась температура. Она ускорила шаг, я ускорил шаг. Она перешла улицу, я перешёл улицу. Знала ли она, что за ней следят? Было ли ей страшно?

Меня волнами охватило предвкушение, когда она изменила направление, отклонившись от своего дома. Я намеренно ускорил шаг, чтобы мои шаги стали тяжелее. Глухие удары о тротуар щелкали, как стрелки часов, давая ей понять, что у нее мало времени. Я её догоню.

Я свернул за угол заброшенного здания, в тёмный переулок, и замедлил шаг в центре, осознав, что тесное пространство пусто. Далеко впереди из отверстий в земле поднимался пар.

Легкая улыбка изогнула мои губы, искреннее волнение заставило мои пальцы зачесаться в ожидании чего-то совершенно иного, нежели спусковой крючок.

Где она пряталась?

— Почему ты идешь за мной? — раздался из тени позади меня ее ровный голос.

Я провёл языком по зубам, и из меня вырвался глубокий смешок, эхом отдавшийся от разрисованных кирпичных стен. Я тихо покачал головой. Она всегда была на шаг впереди… В чём ещё она была хороша?

Резкий звук прорезал воздух, и что-то полоснуло меня по краю уха. Мой взгляд метнулся к кинжалу, пронзившему мусорный контейнер рядом с моим боком. Я почувствовал, как капля крови скользнула по моей коже, скатилась по уху, добралась до татуировки на шее и растворилась в чёрной рубашке.

Я поднес руку к маленькому порезу, анализируя кровь на пальцах. — Ты промахнулась.

— Это было предупреждение. Я не промахиваюсь.



После долгих размышлений о том, почему я следил за ней — гораздо дольше, чем следовало, — и отказа дать ей ответ, я решил, что пришло время положить конец нашим страданиям и покинуть этот богом забытый переулок.

Но она уже уходила.

Я сократил расстояние между нами до нескольких шагов, схватил её за руку и потянул назад. Мария, казалось, была готова врезать мне в челюсть, поэтому я не стал тратить время, вложив ей в ладонь браслет, который она потеряла ранее.

Я не стал дожидаться её реакции. Она вообще заметила пропажу? Было ли ей дело? Я протиснулся мимо нее, пока она смотрела на предмет в руке. — Пошли, я вызову тебе такси.

Через мгновение она догнала меня и пошла рядом. — Где ты это взял?

— Ты его уронила.

— Где?

— Тротуар.

— У меня его не было, когда я ушла из Renato.

Ебать.

— Ты лжешь. — Когда мы вернулись на Мейн-стрит, она вышла передо мной, и я чуть не споткнулся об нее. Прохожие обругали нас за то, что мы остановились посреди тротуара. — Хватит ко мне приставать.

— Ничего не поделаешь, hermosa. С тобой весело возиться.

— Да? Дай мне знать, если все еще будет весело, когда я буду вонзать тебе нож в селезенку.

— Давай, попробуй. Меньше чем через тридцать секунд ты будешь молить о пощаде.

— Ты, ублюдок…

Марию прервал прохожий, который протискивался мимо и швырнул её мне прямо в грудь. Мои руки инстинктивно потянулись к ней, когда я оглянулся через плечо на нового человека, которого теперь хотел ударить ножом. И я бы сделал это, если бы это не была женщина средних лет, сражающаяся с какими-то пакетами.

Только повернувшись к Марии, я понял, как близко нас прижало друг к другу. Её руки поднялись к моему животу, под узкую дырочку под пуговицей пиджака. Единственное на миллион место, чтобы дотянуться до моего торса, прикрытого одной лишь рубашкой, – и она его нашла. Её ладони обжигали тонкую ткань, оставляя на животе следы воспоминаний о её прикосновениях. Жар разливался по моему животу, прежде чем спуститься ещё ниже, к паху.

Мой взгляд переместился с её рук на нее, потом на её глаза, но она уже смотрела на меня, ожидая реакции. Мои руки всё ещё сжимали её плечи, отгораживая нас от шума городских улиц.

Сверкающий свет подчеркнул едва заметный шрам над её левым глазом. Я вдруг решил, что он мне нравится. Потому что он был похож на мой.

Она не отрывала от меня взгляда, и мне было интересно, что она в них нашла.

Обычно я смотрел на Марию более сурово, но, даже если бы попытался, я не смог бы изменить свой взгляд. Я чувствовал лишь, как пламя пылало в моём взгляде, когда я смотрел на неё.

Ее губы приоткрылись, и мне стало интересно, какова она на вкус. Её грудь медленно раскрылась, когда она глубоко вздохнула; неужели она тоже задыхалась?

Я наклонился, и ее взгляд опустился на мои губы, и ухмылка исказила их. — Умоляю.

Она снова посмотрела на меня, вспомнив мою недавнюю угрозу. — Иди на хер, — выругалась она, пытаясь вырваться из моих объятий и закатывая глаза. Если бы она только знала, как я могу заставить её так закатывать глаза.

Одна моя рука поднялась выше, к её затылку, когда я притянул её к себе; её руки были единственным препятствием между нами. — Ты бы хотела?

Вот тогда она улыбнулась, хотя голос её звучал слегка сдавленно. — Я бы лучше выколола себе глаза, сжевала их, а потом выстрелила себе в голову.

Лгунья.

Ухмылка тронула уголки моих губ, когда моя хватка ослабла.

Моё лицо напряглось, и что-то ещё изменилось, когда она отступила назад и убрала руки с моего живота, случайно задев мою выпуклость. Должно быть, она тоже это заметила, потому что её щёки залились лёгким румянцем, хотя никто из нас этого не заметил.

Откашлявшись, я шагнул к дороге и поднял руку, чтобы остановить такси. Когда оно остановилось, я открыл заднюю дверь, и Мария вошла, не сказав ни слова и не взглянув в мою сторону. Я закрыл дверь и постучал в пассажирское окно. Когда мужчина опустил стекло, я протянул ему пару сотен купюр из кошелька. Проезд стоил не больше 30 долларов.

— Доставьте её домой в целости и сохранности, — добавил я, дав ему адрес. Если бы она только знала, сколько мне известно.

Мы обменялись понимающими взглядами, прежде чем он кивнул и взял деньги. — Да, сэр. — Он, вероятно, никогда раньше меня не видел и не слышал, но, если бы он не выполнил приказ, пришлось бы заплатить очевидную цену.

Я отступил на тротуар и смотрел, как такси отъезжает. Время уже приближалось к полуночи, поэтому движение на дорогах стихло.

Моя одежда стала тяжелее.

Моя кожа была горячей.

Мне нужно было переспать.





Глава 28





Зак

Настоящее

Я глубоко вздохнул, выпрямляясь, пока ледяная вода стекала по моему обнаженному торсу. Я моргнул, сквозь стекающую с волос воду, и увидел, что постель теперь мокрая.

— Что за херня?! — закричал я, сбрасывая с себя черные шелковые простыни и вылезая из кровати в одних трусах-боксерах.

Мой брат, уже переодетый в костюм, с другой стороны ткнул в меня пальцем. — Вот тебе и наказание за то, что ты вытворил вчера вечером.

Я смотрел на него, как на сумасшедшего. Ему было тридцать четыре – на десять лет старше меня – и он всё ещё вёл себя как взрослый ребёнок.

— Ты, черт возьми, серьезно?

— Не стоило давать мне такие большие поручения в последнюю минуту, — пожал он плечами, выходя из моей спальни с большой кастрюлей в руке. — Я же в отпуске, помнишь?

Он был в отпуске. Последние четыре года.

Маттео стал главой Мексиканского картеля в шестнадцать лет после того, как наш отец погиб в войне с колумбийцами, борющимися с наркотиками. Я тогда только пошел в первый класс, поэтому брат отправил меня в Нью-Йорк, подальше от Южной Америки.

Он управлял Картелем четырнадцать лет, сумев выжить, избежав всех глупых ошибок, совершённых им до него; он оставался безликим, внушал уважение и преданность своей армии и наводил страх на врагов, убивая любого, кто хотя бы отдаленно напоминал cucaracha. Крысы и стукачи карались смертью.

Пока он контролировал Южную Америку и Европу, постоянно путешествуя по делам, я управлял для него США.

Или, по крайней мере, я так считал, пока однажды четыре года назад он не появился в моем пентхаусе в Нью-Йорке и не объявил, что уходит на пенсию.

Черт, ухожу на пенсию.

От того, что ты чёртов наркобарон. И сваливаешь всё на меня.

В тот день я стал Diablo.

В тот день Маттео также стал для меня занозой в заднице.

Проблема была не в управлении семейным бизнесом, а в том, что он дышал мне в затылок. Для моего брата уход на пенсию означал переложить на меня всю эту чертову работу, а он просто сопровождал меня на каждую встречу, уезжал в Майами или Вегас без предупреждения и врывался в мой пентхаус, как будто это был его дом.

Прежде чем выйти из моей комнаты, Маттео бросил через плечо: — У нас встреча с ДеМоне Спустись через десять минут, дурачок.

Я застонал от разочарования, направляясь в ванную. Конечно, я не забыл о встрече, потому что думал о зеленоглазой брюнетке.

Ему повезло, что он был моим чертовым братом.



Из проигрывателя в углу доносилась низкая сицилийская классика, воздух был насыщен напряжением и сигарным дымом, и казалось, что в любой момент кто-нибудь может начать стрелять.

Маттео бросил взгляд через стол. — Рад, что я пришел, чувак? — Он затянулся “Монтекристо Кубан”, выпустив серое облако дыма. Я бы никогда не признался ему в этом в лицо, но я был рад, что у меня есть подкрепление. Эта встреча катилась в тартарары, и придётся убирать трупы.

Глава Чикагской мафии ударил по мраморному столу и поднялся с места, его стул заскреб по причудливой каменной плитке. — Проклятые guineas!

Как только оскорбление вырвалось из его уст, Тони попытался встать.

Один взгляд Джио заставил его снова сесть.

Если бы вы спросили меня, он выглядел довольно разочарованным, что не стал бы сам убивать этого человека. Не зря же его прозвали “Нокаутом” Тони.

Глава Outfit рассмеялся: — Ты меня этим просто выбиваешь из колеи. Ему всего двадцать, а он даже не женат.

— К концу года мне будет тридцать, — голос Джио был спокоен. Слишком спокоен. — И я женат.

Я обменялся быстрыми взглядами с Маттео. Джио отвергал всех женщин, которых ему предлагали родители. Они были либо слишком красивыми, либо недостаточно красивыми, либо слишком умными, либо недостаточно умными, либо слишком худыми, либо слишком высокими, либо слишком низкими – и этот список можно было продолжать. Его мать чуть не упала в обморок, когда он отверг девушку №40. В итало-американской мафии было не так уж много девушек.

Мужчина обошёл стол, подойдя к другому его концу, где сидел Энцо ДеМоне с двумя сыновьями. — Сначала ты прекращаешь мои дела с Триадой. А теперь ты делаешь этого придурка Доном? — Он ткнул пальцем – такого никогда не сделаешь с гангстером. Я мысленно поежился, представив, на сколько кусков они его порубят. — Ну и что? Вам можно нарушать правила, а нам – нет?

Вместо ответа Энцо повернулся к старшему сыну. Джованни в последний раз затянулся сигарой и потушил её. В тот же миг, как я моргнул, Джо отодвинул стул и выпрямился во весь рост; его руки сжали горло мужчины, словно тиски, и он поднял его в воздух. Ноги босса Чикаго болтались в воздухе, пока Джо душил его на глазах у всей группы преступников. Тишину нарушал лишь тихий хруст костей.

Я ухмыльнулся, потирая рот большим пальцем. Нет лучшего способа зарекомендовать себя Доном в преступном мире, чем убить другого.

Через несколько мгновений Джио бросил мужчину на пол и снова сел в кресло. Тело ещё раз дернулось на полу, прежде чем окончательно замерло.

Джио снова затянулся своей кубинской сигарой. — Есть еще жалобы?

Наступила минута молчания.

— Поздравляю с назначением на пост Дона, Джованни. — Бывший заместитель босса, а ныне босс чикагской мафии, поднялся и подошел пожать ему руку, за ним последовали лидеры Каморры. Когда комната опустела, мы с Маттео пошли поздравить Джо.

— Выпьем в Renato? — спросил Тони, ткнув мертвое тело ботинком.

— Где Тревор? Разве он не должен быть здесь? — спросил Маттео, когда мы перешагнули через труп и направились к выходу из подвала ресторана.

— Занят.

— Чем?

Тони помолчал, прежде чем ответить. — Понятия не имею.

Держу пари, я смогу угадать, в чьей квартире он предпочел бы оказаться в субботнее утро.

— Кстати, спасибо за шоу, — я положил руку на плечо Джио.

Он саркастически рассмеялся. — В любое время.

— Стоит ли нам беспокоиться о том, кого ты выбрал в качестве своей счастливой невесты?

Лицо Джио потемнело. — Определенно.



Возможно, была какая-то скрытая причина, по которой я согласился пойти выпить в Renato в честь праздника. После последней стычки я поручил Тревору взломать систему клуба и узнать расписание ее работы.

Я продолжал смотреть на Марию, которая всё ещё не подозревала, что за ней наблюдают. Или, если и подозревала, то не показывала этого.

Её глаза были первым, что я заметил в ней. Я сразу их узнал. Как я, чёрт возьми, мог их забыть? Они были последним, что я видел, закрывая глаза ночью. Первым, о чём я думал утром. И однажды они были последним, что я видел перед тем, как чуть не умер. Все эти годы она преследовала меня – поглощала меня. Я не мог двигаться дальше.

И вот она здесь, в другом конце зала, подает напитки в Renato. Часть меня была в восторге, словно её свалили мне на колени. Другая же была в ярости от того, что она всё это время работала здесь, в элитном клубе, членом которого я был с рождения.

Я искал её годами... И всё это время она была здесь. Прямо у меня под носом, зная людей, с которыми я общался почти каждый день. Гнев опьянял меня от того, что мне потребовалось так много времени, чтобы найти её, чтобы понять, что она здесь.

Выражение её лица было мягким. Она была такой спокойной… и в то же время бдительной. Мне было интересно, о чём она думала. Она так хорошо скрывала свои чувства, что приходилось долго наблюдать за ней, прежде чем можно было догадаться, о чём она думает. Её язык тела тоже ничего не выдавал.

Эту девчонку было просто невозможно прочитать.

Мне это не понравилось.

Но одно я понял с самого начала: она постоянно о чём-то думала. Может, о чувстве вины? Да, конечно.

Я продолжал наблюдать за ней из кресла в глубине клуба гораздо дольше, чем следовало. Ребята ушли около часа назад – мы провели весь день, обсуждая дела в клубе. Я остался. И теперь не мог уйти. Она словно ввела меня в транс. Я просто не мог отвести взгляд.

Я наблюдал, как она одинаково кивала всем – каждому мужчине.

Мой рост был метр восемьдесят, но она не замечала меня ещё минут десять. Когда её взгляд наконец встретился с моим, её брови опустились и сузились, после чего она вернулась к работе, готовя новые напитки для мужчин, которым нужен был лишь повод с ней поговорить.

Мария отнюдь не была общительной. Она не любила пустых разговоров, подлизывания и притворства, что ей не всё равно. Но при этом она сохраняла профессионализм и уважение.

Она проявляла элементарное уважение ко всем. Кроме меня.

Хотя она сохраняла ледяное выражение лица, все мужчины в комнате были в восторге от неё. Неужели она хотела, чтобы я сделал это? Упал на колени и молил о ее внимании? Ни одна женщина, окруженная таким количеством мужского внимания, не была чем-то иным, кроме как самодовольной и однобокой.

У меня была причина ее ненавидеть.

Но какое у нее было оправдание?

Я ей не понравился с той секунды, как наши взгляды встретились в клубе. Я усмехнулся – может, это была ее интуиция.

Я видел, что она любила тратить деньги, судя по её чёрным туфлям Jimmy Choo и часам Cartier. Думаю, это имело смысл, ведь она здесь работала. Я также отметил, что золотые часы Bvlgari… Браслет, который я вернул ей прошлой ночью, не был снова на ее запястье, как это было каждый раз до этого.

Я бы возбудился, если бы не был так зол. Мне нравилась женщина, которая знала, чего хочет, и не боялась брать или просить это.

Мне также нравились женщины, которые не боялись тратить мои деньги. Каждая девушка, с которой я когда-либо общался, всегда давала мне понять, что она “скромная”. Она не тратила мои деньги, потому что была “не такой девушкой” – что бы это, блядь, ни значило. Пять минут спустя они краснели от того, что я заплатил за ужин, прежде чем трахнуть их в ванной.

Мария даже не моргнула и не сказала “спасибо”, когда я как-то вечером заплатил за ее выпивку и такси.

Мне было ненавистно, что какая-то часть меня была бы не прочь встать перед ней на колени и умолять, как и остальные её поклонники. Это было трудно проглотить, учитывая, что мне никогда в жизни не приходилось ни о чём просить. Деньги, власть, секс – всё это преподносилось мне на серебряном блюде без малейших усилий с моей стороны.

Через некоторое время это стало чертовски скучно.

— Что я могу вам предложить сегодня вечером, сэр?

Я поднял глаза и увидел одну из официанток. Мой взгляд упал на Марию, которая громко рассмеялась, услышав что-то от коллеги за барной стойкой. Её голос струился сквозь нежную джазовую музыку, разливался по моим венам и отдавался где-то в паху. — Передай Марии, что я её жду.

— Прошу прощения, но сегодня она всего лишь бармен, — девушка виновато улыбнулась. Я кивнул, и она ушла, не сказав больше ни слова.

Когда я встал из-за столика и направился к бару, взгляд Марии встретился с моим. Она замерла на мгновение, но отвела взгляд, прежде чем её взгляд успел впиться в меня. Она что-то прошептала коллеге, бросила полотенце и ушла.

Она только что закончила смену.

Эта девушка…



Я плавно выехал из подземного гаража Renato. Дождь забрызгал мой чёрный G-wagon, когда я выехал на Мейн-стрит и опустил пассажирское стекло. Мария украдкой покосилась, но сделала вид, что не заметила, как я сбавил скорость.

— Садись в машину, — мой тон был тверже обычного.

Она бросила на меня саркастический взгляд. — Эм… Нет.

— Садись в машину, Мария. — Мой голос с намеком произнес ее имя.

Последние два года я мучился мыслями о том, как она чуть не лишила меня жизни. Но не лишила. Почему она оставила меня в живых? Мне нужно знать.

Последние два года я планировал месть человеку, которому почти удалось меня убить.

И ей было совершенно наплевать.

Я видел это по ее лицу: она меня не помнила.

Она думала, что я просто очередной парень, который хочет её трахнуть. Она не была неправа — я хотел её трахнуть.

Она вдруг остановилась, как вкопанная, и я мысленно дал себе пощечину. Она так и не назвала мне своего имени. Чёрт. Мне не нужно было, чтобы она что-то заподозрила.

Она повернулась ко мне с озорно-милой улыбкой: — Скажи “пожалуйста”, Закари.

Я не пытался сдержать ухмылку, расползающуюся по моим губам. Оказывается, моя маленькая убийца тоже обо мне спрашивала… Что ещё она обо мне узнала?

— Садись в машину, или я буду шлепать тебя до тех пор, пока не оставлю отпечаток своей руки на твоей заднице.

Я усмехнулся, когда её улыбка исчезла – она действительно выглядела испуганной; совсем не похожей на ее апатичное отношение к угрозам смерти прошлой ночью. Моё лицо посерьезнело, когда я добавил: — Пожалуйста. — Мне нужно было, чтобы она села, а не убежала куда подальше.

Она не пошевелилась, и я попытался снова. — Франческа сказала мне, что ты работаешь допоздна. Она настоятельно рекомендовала мне подвезти тебя домой из-за шторма. — Это было… отчасти правдой.

Конфликт в её голове, пока она пыталась выбрать между мной и штормом, был довольно забавным. Ветер хлестал её по куртке, и я не мог поверить своим глазам, когда она наконец-то подошла.

Сделав вид, что не удивлён, я небрежно уехал, поднял стекло и включил печку на полную мощность, когда ее пробрала легкая дрожь. Я попытался стряхнуть её, но напряжение нарастало, поскольку единственным звуком между нами был шум печки.

Стиснув зубы, я украдкой взглянул на нее. Конечно же. Никакой реакции.

Что со мной? Я стиснул зубы. — Ремень безопасности.

К моему удивлению, она без колебаний подчинилась и устроилась поудобнее. Странное чувство обожгло меня при виде её – такой расслабленной – в моей машине. Рядом со мной.

Тяжёлые капли дождя ударяли по лобовому стеклу, затмевая ослепительные огни Манхэттена. Снова сосредоточившись на дороге, с ухмылкой на губах я ощутил жар её взгляда на своём лице.

— Что?

— Ничего.

— Что?

Я не считал её стеснительной в сексе, но, похоже, я её совсем не знал. Она вздрогнула, когда я сказал ей про шлепанье, но не покраснела. Я никогда раньше не видел, чтобы эта женщина реагировала, но если разговоры о сексе вызывали больше реакции, чем разговоры об убийствах…

Тогда у меня не осталось другого выбора, кроме как сделать то, что было необходимо, чтобы получить нужную реакцию и понять ее мысли.

Это все.

— Ты просто... — я облизнул губы, подбирая нужные слова. — Гораздо более покорная, чем я думал.

Тишина.

Я взглянул на нее. Казалось, она хотела меня жестоко убить.

Но.

Её щёки слегка порозовели. Она покраснела. Я воспринял это как победу.

Её губы приоткрылись, но она ничего не сказала. Неужели она потеряла дар речи? Но затем она снова повернулась лицом к публике и небрежно скомандовала: — Cállate.

Мой глубокий, мрачный смех наполнил салон машины.

Остаток поездки прошел в странно-уютной тишине. Я напряг челюсть, когда мой взгляд метнулся в сторону, и я заметил, как она потирает бёдра. Действие было невинным; вероятно, она просто поправлялась на сиденье. Но по какой-то причине мне пришлось поправить штаны.

Когда я припарковался перед её домом, мы оба замерли. Она так и не сказала мне, где живёт. Чёрт.

Она повернулась ко мне. — Как...

Я преследовал тебя.

— Я слышал, как ты дала адрес таксисту.

Минута молчания. Проблеск сомнения.

У меня чесались пальцы на руле. Мысль о том, чтобы увезти её куда-нибудь ещё, приходила мне в голову несколько раз за последние двадцать минут. Но был ли я готов закончить эту игру, в которую мы играли?

Были и другие способы разобраться в хаосе, царившем у неё в голове. Иные способы получить нужную мне информацию. Возможно, мне нужно было сблизиться с ней.

Прежде чем разрушить ее изнутри, снаружи…

— Ну, спасибо за поездку, придурок, — прощебетала она, расстегивая ремень безопасности.

Так мы теперь собирались подразнить?

— Без проблем, hermosa. — Моя ухмылка стала шире, когда я открыл её дверь. Она вышла, но прежде чем она успела закрыть дверь, я попытался еще раз. Я дал ей последний шанс вспомнить и сбалансировать ситуацию; последний шанс спастись от того, что я собирался сделать. — Que sueñes con los angelitos.

Она замерла.

Давай же… Вспомни меня.

Её взгляд, ищущий, сфокусировался на моём. Но затем лёд по краям немного растаял. Когда её щёки снова слегка порозовели, моё тело согрелось.

Слегка нахмурившись, она пробормотала: — Тебе тоже, — прежде чем закрыть дверь.

Ебать.

Я потёр рукой подбородок, глядя ей вслед. Как длинные шоколадные волосы развевались над её поясницей… Как покачивались её бёдра… Я снова поправил штаны.

Почему самой горячей женщиной отсюда и до самого Западного побережья должна быть именно она?

Мне нужно перестать думать своим членом и разобраться с проблемой. Любой другой на моём месте уже бы это сделал. Зачем я так тянул с этим убийством?

Я продолжал наблюдать за ней сквозь стеклянные стены здания, пока она входила в вестибюль. Нажав кнопку лифта, она украдкой взглянула на меня через плечо, прежде чем быстро отвести взгляд. Эта девушка…

Честно говоря, до сих пор я не торопился. Что толку ждать ещё немного?

Я ухмыльнулся, потянулся за телефоном и включил запись с камеры видеонаблюдения. Когда она открыла дверь на пятом этаже и закрыла её за собой, я быстро уехал, прежде чем она успела увидеть меня в окно.





Глава 29





Зак

Настоящее

— Я дам тебе последний шанс рассказать мне то, что я хочу знать.

— Просто убей его уже.

— Ты можешь заткнуться, чтобы я мог покончить с этим?

Маттео поднял руки, защищаясь, с потрепанного дивана. Он развалился на нем, словно дома, и смотрел футбольные матчи на плоском экране. На самом же деле он находился в подвале безопасного дома и мешал мне мучить крысу.

Я повернулся к мужчине, вонзаю нож ему в шею. Его лицо было изуродовано, воспалённое, багровое, забрызганное кровью – ребята добрались до него раньше меня. Судя по всему, его поймали на краже лекарств из наших фармацевтических компаний и выписке поддельных рецептов. Я знал, что его мозг размером с таракана не управляет наркоторговой организацией, мне просто нужно знать, на кого он работает.

Он открыл рот, когда мой клинок вонзился ему в шею, наконец-то готовый донести на своих людей.

Металлическая дверь подвала с грохотом распахнулась.

— Ты еще не закончил?

— Ради всего святого, Тревор. — Я поднялся и повернулся к нему. — Разве ты не видишь, что я чертовски занят?

— Мы опаздываем. Просто свяжи его и разберитесь с этим завтра.

— Не могу. Он к тому времени истечёт кровью, — выругался я, прежде чем снова повернуться к мужчине, который уже был без сознания, его кровь растеклась по цементу. — Отлично. Он истекает кровью.

— Ну, это было разочаровывающе.

— Слава богу, мы наконец-то можем уйти, — Маттео оттолкнулся от дивана и направился к лестнице вместе с Тревором.

Бросив нож на пол, я провёл руками по лицу. Это было похоже на обращение с маленькими детьми.

Я повернулся к двум здоровенным охранникам, стоявшим у двери: — Уберите это дерьмо. Растворите тело в кислоте.

— Да, босс.

Схватив пиджак со спинки стула, я вышел из комнаты и направился к лестнице. Единственная лампочка освещала цементное подземное сооружение. Не успел я опомниться, как уже распахнул дверь пожарного выхода и оказался на поверхности.

Ребята ждали меня на другой стороне парковки, куря перед моей машиной и машиной Тревора. Я оглянулся по сторонам, направляясь к ним: мы находились в промышленной зоне Бруклина, река по ту сторону ограждения, а за ней виднелся Манхэттен. Было около девяти вечера, и на улице ещё не совсем стемнело; всё ещё стояли сумерки.

— Так ты пойдешь или нет?

— Спасибо, но есть миллион других вещей, которые я бы предпочел сделать, чем позволить тебе тащить меня на чаепитие, — протянул Маттео, бросая сигарету на землю и топча ее своим дорогим ботинком.

— Ты прервал мой сеанс пыток ради чаепития? — спросил я, поворачиваясь к Тревору.

— Нет.

— Да, — поправил Маттео, уходя. — Поэтому я забираю твою машину.

Я заплатил целый миллион за эксклюзивный Brabus G-Class AMG 63.

— Поцарапай его, и ты — ходячий мертвец.

Мой брат лишь ухмыльнулся, прежде чем сесть в тёмный, пуленепробиваемый внедорожник. Двигатель взревел, и гравий захрустел под колёсами, когда он тронулся с места.

Я повернулся к Тревору, и на моем лице не отразилось никакого волнения.

Он фыркнул, обошёл свой чёрный Ferrari и сел в машину. — Ты ещё скажешь мне спасибо.

— За что?

— Вот увидишь.

— С каких это пор ты такой, блядь, загадочный? — спросил я, садясь в роскошный F8 Spider. Мощный гул двигателя сотрясал кожаные сиденья.

Сорок минут спустя мы были в Верхнем Ист-Сайде, паркуясь в подземном гараже дома Натальи. Я удивленно посмотрел на Тревора, когда мы направились в вестибюль, но он сделал вид, что не заметил. Когда задняя дверь за нами закрылась и сверху засиял мягкий янтарный свет люстр на ресепшене, Кали и Франческа вошли через вращающиеся стеклянные двери.

Мы остановились перед лифтами, и девушки, увидев нас, помахали и поспешили к нам.

— Тони пошёл купить пачку сигарет, — объяснила Франческа, держа в руках бутылку красного вина в цвет платья. — Он встретит нас наверху.

— Джио не смог прийти? — спросил Тревор, нажимая кнопку лифта с большей силой, чем требовалось. — Какая жалость, — протянул он, когда металлические двери открылись, и его сарказм сквозил в нём. Никто не понимал, почему они невзлюбили друг друга.

Когда мы вошли внутрь, Кали толкнула брата локтем под ребра с такой силой, что он зашипел, чего никогда не случалось. — Будь добр.

— Не беспокойся. Джованни в последнее время стал настоящим stronzo21, — резко бросила Франческа, обращаясь к своему брату.

— Что нового?

Франческа провела языком по зубам, глядя на нас. — Он хочет отстранить меня от семейного бизнеса.

— Нет!

— Что за херня? — Даже я не мог скрыть своего шока. Франческа была мозгом множества операций Коза Ностры; она даже вела войну с русскими. Если бы Джио её заменил, его банковский счет опустел бы, а поскольку я вел дела с ДеМоне, это означало бы и мой счёт.

— Почему?

— Он считает, что мне стоит заняться чем-то другим. Например, найти хобби. Или, что еще хуже, выйти замуж. — Я понял, что это слово прозвучало кисло по тому, как её губы скривились от отвращения. Франческа хотела большего, чем просто денег и популярности; она хотела уважения и власти — и это я мог понять.

Мы были теми, кем мы были.

И мы хотели того, чего хотели.

Старший брат ничего не мог сделать, чтобы уберечь ее от мафии. Она уже твёрдо решила стать младшим боссом.

Когда мы поднялись на пятьдесят второй этаж, Тревор постучал в дверь номер 111. Через мгновение она распахнулась, и на пороге появилась Наталья в розовом блестящем платье.

Все остановились поболтать у входа, но я коротко кивнул Наталье и вошел.

Я вошел в логово льва, понятия не имея, что ждет меня внутри. Или остаток ночи.



Золотая пуля горела у меня в кармане вместе с золотым украшением.

Я пытался остановиться, проходя мимо витрины магазина сегодня вечером, но, не успев опомниться, уже пятился назад, чтобы ещё раз взглянуть на браслет через стекло. Изящная цепочка из двадцати четырех каратного золота с двумя подвесками: абстрактным рисунком ангела и дьявола, держащих друг друга, с бриллиантовыми глазами.

Мне не следовало покупать это дерьмо.

И мне нужно быть в другом месте.

Но я всё равно распахнул дверь магазина и через полчаса вышел оттуда с коробкой за десять тысяч долларов в руках. Вот почему я вообще опоздал в Бруклин.

Я не знал, зачем я это сделал. Может быть, потому, что знал, что она больше не носит браслет, потому что её браслет Bvlgari сломался. Может быть, потому, что я хотел завоевать ее доверие, чтобы потом еще больнее её сломать.

Я стиснул челюсть, и напряжение пробежало по всем мышцам, пока я наблюдал за ней с другого конца этой чертовой комнаты. Она настояла на том, чтобы сесть на дальнем конце обеденного стола, чтобы не сидеть под вентилятором, но от того, что она постоянно увеличивала расстояние между нами, мои руки, казалось, начинали зудеть еще сильнее.

Мария, сидевшая напротив меня, пронзительно смотрела на меня, поднимая ложку с тирамису. Её губы приоткрылись, прежде чем сомкнуться на столовом приборе. Она повернула столовые приборы, прежде чем соблазнительно отвести взгляд, оставив каплю белого крема на нижней губе. Когда она подняла наманикюренный палец, чтобы стереть десерт, и медленно облизала его, тепло разлилось по моим венам, оседая в животе и спускаясь ниже.

Блять. Я подавил стон и поудобнее устроился на стуле.

Она начала делать это в отместку после того, как я чуть не сжёг на ней одежду своим взглядом. Сначала она избегала встречаться со мной взглядом, неловко ерзая под моим вниманием, но через некоторое время пришла в себя и поняла, что не может позволить мне выиграть в этой маленькой игре между нами.

На ней не было ничего безумного: мешковатые джинсы и ещё более мешковатый лиф с круглым вырезом. Но, чёрт возьми, похоже, они были правы, оставив всё это воображению. Каждый раз, когда я видел, как она движется под этой чертовой одеждой, это было словно награда. Эти изгибы и впадины... Мне нужно было знать, как она выглядит.

Мы оба молчали, молча боролись взглядами друг с другом через обеденный стол, пока остальные разговаривали или хотя бы пытались нормально общаться. Я чувствовал, что с Тревором что-то не так, словно он что-то задумал. Я думал, он в какой-то момент заговорит об этом, но так и не заговорил.

Когда званый ужин закончился, все встали, чтобы помочь с уборкой, кроме Марии, которая готовила еду. Она приготовила довольно отвратительную пасту. Даже Тони, который был Тони, сказал, что она была лучше, чем та, что готовили их сицилийские личные повара. Похоже, кого-то из “Коза Ностры” уволили.

Я заметил, как Мария выскользнула от всех и направилась в отдельный коридор. Я, естественно, последовал за ней, но только успел заметить, как за ней закрылась дверь гостевого туалета.

Стоя в одиночестве в темном коридоре, я ждал. Из открытого пространства гостиной, совмещенной с кухней, позади меня лился тусклый свет, а тонкая полоска света пробивалась из-под двери ванной.

Как легко было бы проследить за ней внутрь и пустить ей пулю в голову.



Вернувшись домой, я не стал включать свет: огни города, проникавшие сквозь панорамные окна, обеспечивали достаточную ясность.

Войдя в спальню, я остановился, засунул руки в карманы и уставился на картину, висящую над моей кроватью.

Черно-белая абстрактная картина с почти полностью размытым лицом девушки. Её длинные тёмные волосы, взъерошенные и непослушные, ниспадали на плечи. Только её глаза сирены сохранились нетронутыми – невероятно детализированные и ярко-зелёные.

Я сделал это два года назад, чтобы никогда не забывать о своей цели – проблеме, которую я предвидел, и она оказалась верной. Мне нужно было поскорее с этим покончить.

Вопрос был решен.

Следующая моя встреча с ней будет последней.





Глава 30





Зак

Настоящее

Шок. Я не придерживаюсь гребаного плана.

Было много возможностей. Я мог перерезать ей горло в библиотеке и оставить истекать кровью между книжными полками. Я чуть не сделал это на заброшенной окраине города: мой клинок прижимался к её шее, но и её клинок прижимался к моей.

Я был… мягко говоря, впечатлен её мастерством. Я был больше и сильнее, но ее техника всегда превосходила мою.

Конечно, я всё равно мог бы её прямо там прикончить, но всё это казалось… разочаровывающим. Скучным. Мда.

Я последние два года своей жизни думал об этой убийце, а получил лишь ножевое ранение?

Нет. Я способен на худшее.

Точно так же сегодня вечером, когда я загнал ее в угол на кухне для персонала в квартире Франчески, было окно. Мы были совсем одни, вдали от вечеринки. Никто бы не услышал её крика.

Однако, проведя с Марией больше времени, чем планировал, я быстро усвоил, что лучший способ уничтожить человека — это проломить его стены. Мне хотелось поиметь её разум так же, как она поимела мой все эти два года. А какой лучший способ разорвать человека на части, чем изнутри?

Вот почему я сменил стратегию с убийства на романтизацию.

Но, конечно, ей нужно было всё усложнить. Нужно было свести меня с ума, пытаясь за ней угнаться. Несмотря ни на что, мне всё равно казалось, что она контролирует ситуацию.

И чтобы все прояснить, никакого парня не было.

Я зашел с ней слишком далеко и теперь должен был расхлебывать последствия. Я знал, что рискую, намекая, что она меня боится, но продолжал, несмотря ни на что. Теперь я соперничал с каким-то воображаемым парнем. Я не стал говорить Марии, что знаю, что его не существует, и что Кали солгала ради неё – она просто найдет какого-нибудь незнакомца, чтобы не потерять лицо.

Эта девушка не облегчила мне задачу.

Может, она не поверила тому, что я ей сказал на ухо, но это не имело значения. Скоро она сама всё увидит.

Я снова обратил внимание на вечеринку. Все пили и веселились, кроме меня.

Если бы я только мог сосредоточиться на чём-нибудь, кроме женщины передо мной! С дивана я наблюдал, как Мария танцует и смеётся с подругами. Играла латиноамериканская музыка, и мне пришлось наблюдать, как она мучительно медленно двигается в такт экзотическому ритму в своих джинсах.

Хотя я был уверен, что она не собиралась этого делать, она всегда открывала достаточно, чтобы заставить меня задуматься. На мгновение я представил себе, что, как я знаю, найду под её мешковатой одеждой. Прилив жара пробежал по моему паху.

В то время как другие носили платья, костюмы или праздничные наряды, она была в джинсах и футболке, которые были ей велики. Объективно, это всё равно было уместно для случая – другой стиль, ближе к уличной моде, – но мне казалось, что она могла бы просто надеть нижнее белье. Всё, что она надевала, казалось мне непристойным.

И эти чертовы джинсы... Я не мог дождаться, когда она начнет умолять меня сорвать их.

Она постоянно проявляла ко мне неуважение, но все, о чем я мог думать, это как бы нагнуть ее к себе на колени и отшлепать за неудобства, которые она мне причиняла, выглядя так безумно хорошо.

Я все еще не мог смириться с тем, что она действительно ничего не знала об этой ситуации, и все, чего я хотел, это заставить ее вспомнить обо мне.

Я пытался отступить.

Я пыталась дать ей личное пространство.

Но когда она прошла мимо меня, сидящего на диване, – гораздо ближе, чем нужно, – я не смог устоять. Она дразнила меня, с самого начала. И ей нравилась охота так же, как и мне, хотя она не признавалась в этом ни мне, ни себе. Мы уже какое-то время играли в кошки-мышки, и мне начинало надоедать играть с добычей.

Потому что я хотел преподать ей урок – и потому что я мудак – я выставил перед ней свою ногу. Как и ожидалось, она потеряла равновесие и начала падать.

Но я не позволил ей упасть на землю.

Я поймал ее.

Затем посадил ее к себе на колени.

Её длинные каштановые волосы шёлком спадали на плечи, слегка прикрывая лицо, когда она смотрела на мою грудь. Её руки вцепились в мои бицепсы, а длинные острые ногти впились в кожу сквозь ткань костюма. Острая боль переросла в тёмное наслаждение, разливаясь по венам и по всему телу.

Несмотря на мешковатый топ, я чувствовал, как её мягкие сиськи прижимаются к моей груди, а твердые соски проглядывают сквозь бюстгальтер и рубашку. Мои руки легли ей на талию, когда она оседлала мои бёдра, расположив их по обе стороны от меня на диване. Её живот был вплотную к моему паху, а тело так идеально прилегало к моему, что в голове у меня гудел электрический ток.

Мария медленно подняла на меня взгляд. Блестящие губы приоткрылись, а гипнотизирующие зелёные глаза сузились.

— Ты только что… поставил мне подножку?

— То, что я тебя поймал, все искупает.

В ее глазах вспыхнул огонь — огонь, которого я отчаянно ждал каждый раз, когда она смотрела на меня.

Я был лицемером. Мне нравилось, как она никогда никому не уделяла внимания. Но когда она смотрела на меня, как на кого-то другого… Мой собственный огонь вспыхнул ярким пламенем, и я вдруг возненавидел ее равнодушие.

Я был бы первым, кто разбил бы ее ледяное сердце, чтобы просочиться сквозь трещины и проникнуть в ее душу так глубоко, чтобы она больше никогда не чувствовала ничего, кроме меня.

Может быть, тогда она почувствует то же, что чувствовал я все эти годы — одержимость парой изумрудных глаз, принадлежавших девушке, лица которой я даже не знал.

Так или иначе, я заставлю ее что-то почувствовать.

Она посмотрела на меня так, будто искренне хотела убить; я ответил ей тем же. Она прищурилась, бросая мне вызов; я в ответ поднял бровь. Тёмное удовлетворение разлилось в моей груди, когда она не отошла от меня. Она могла говорить что угодно, но её тело сказало мне всё, что мне нужно знать.

Мы были так близко, что я мог сосчитать каждую ресницу, обрамлявшую её чарующий взгляд. А потом наше дыхание совпало.

И я клянусь, что резкость в ее взгляде на мгновение смягчилась.

Кровь растеклась по моему телу. Мой член упирался в молнию, и этого наконец хватило, чтобы напугать её.

Почувствовав меня, она широко раскрыла глаза и спрыгнула с меня. Падая назад, она приземлилась на задницу, между моих ног. Её взгляд скользнул по эрекции, упирающейся в мои штаны, и я не удержался, чтобы не раздвинуть ноги еще шире и не сменить позу.

Она метнула взгляд мне в лицо. Затем она снова цокнула и пнула меня по ноге, прежде чем встать. Тем не менее, я не мог не заметить легкий румянец, покрывший ее щеки.

Я снова смотрел ей вслед.

Во мне росло раздражение. И на неё, и на реакцию моего тела.

Черт, она была горячая.

Даже я больше не мог этого отрицать.

У меня были, черт возьми, глаза. Я видел, как каждый парень оборачивался, чтобы посмотреть на неё, когда она проходила мимо. Она так непринужденно красива, что было больно смотреть.

У меня был охренительно работающий член. Я понимал, что у меня встаёт при одном упоминании её имени.

У меня был, блядь, здравый смысл. Я знал, что она самая горячая штучка в Нью-Йорке. И я готов поспорить, что она сосала так же хорошо, как стреляла в голову из Glock.

Я хотел выебать её до полусмерти и заставить ее взять меня себе в глотку. Я хотел убить каждого мужчину, который хотя бы взглянет на неё.

Вот чёрт возьми, причина. Почему я так тянул с её убийством.

Где-то в глубине души я говорил, что ни за что не убью её после того, как трахну. Потому что я знал, что, поимев её один раз, я не захочу останавливаться.

Черт. Что со мной не так?

Я не был с женщиной с тех пор, как Мария зашла в тот ночной клуб два месяца назад. Мне нужно было переспать, но каждый раз, глядя на очередную девушку, я сравнивал её с ней.

Я был не просто объебан. Я был совершенно объебан...

Мои мысли прервал Тони, бросившийся на диван рядом со мной вместе с несколькими девушками. Одна сидела у него на коленях, другая — с другой стороны, а третья — между мной и ним.

— Ты выглядишь так, будто у тебя много всего на уме. Решил устроить вечеринку у тебя. — Тони откинулся на подушки, поднес сигарету ко рту и глубоко затянулся. Выдыхая облачко дыма, он опустил руку мне на ногу, рядом с членом. Я обернулся и увидел, как две девушки устраиваются на диване по другую сторону от меня.

Я слишком зол для этого.

Когда я попытался встать, одна из девушек оттолкнула меня за плечи, наклонилась ко мне и ткнула своей грудью мне в лицо.

Я отвернулся и повернулся к Тони, который с весельем наблюдал за тем, как я рассеянно оттолкнул девушку.

— Что у тебя в заднице? Ведёшь себя так, будто у тебя дома жена или что-то в этом роде.

У меня аж рот дернулся. — Ты ведёшь себя так, будто последние двадцать лет просидел в тюрьме. — У меня не было ни малейших сомнений, что он уйдёт сегодня вечером со всеми пятью девушками, раз уж мне это неинтересно.

Он запрокинул голову назад от смеха. — Ублюдок.

Я усмехнулся и отвернулся, когда мой взгляд нашел ее на другом конце комнаты.

Мария танцует с одним из моих солдат.

Моя ухмылка мгновенно исчезла с моего лица, а лицо напряглось, когда я стиснул челюсти. Следя за её движениями бёдер, я понял, что она прижимается к нему задом.

Я резко взглянул на неё и обнаружил, что она уже смотрит на меня, и на её лице написано волнение. Ухмыльнувшись, она отвела взгляд, повернулась и обняла его за шею.

Гнев бурлил в моих жилах, наполняя меня ядовитой яростью. Мышцы рук напряглись, когда яд разлился по всему телу.

Я был намного горячее этого куска дерьма. Выше и лучше сложен. У меня было лучшее лицо. Более острая линия подбородка. Лучшие волосы. Лучшая одежда. Лучше дерьмо, которое я мог бы сказать, чем всё, что он мог когда-либо сказать ей.

Она ещё раз оглянулась через плечо, глядя прямо на меня. Моё дыхание стало тяжёлым от ярости. Это её месть за мою ничтожную выходку? Конечно, ей всегда приходилось заходить ещё дальше, переходить черту; каждый чёртов раз.

Когда она взяла парня за руку и пошла к пустым гостевым комнатам, я окончательно потерял самообладание.

Я вскочил с дивана, даже не заметив, как девушка с меня падает. Я пошёл за Марией, проталкиваясь сквозь толпу, как последний придурок.

Если она не со мной, то её никто, блядь, не получит. Клянусь, она пробудила во мне худшее – с каких это пор я стал таким собственником? Мне было на всё наплевать.

Черт. Я что, ревновал к Марии?

Прежде чем я успел обдумать это, я открыл дверь, которую она за собой закрыла. Он тут же оказался в поле моего зрения. Подняв руку, я направил свой Glock с глушителем на мужчину.

— Мы заняты...

Выстрел.

Упс. Похоже, ты больше не так уж и занята.

Из-за Марии я убил уже двоих. И все потому, что рядом с ней мужчины, казалось, сходили с ума. Судя по сложившейся ситуации, я ничем не отличался.

Я всё ещё был слишком зол, чтобы быть рядом с ней; я чувствовал зуд в ладонях. Если я сейчас же не уйду, я знал, что прикоснусь к ней, и мне придётся прекратить прикасаться к этой девчонке, потому что это меня бесило. Я развернулся, чтобы уйти.

Но тут её рука схватила меня за бицепс, ногти впились в костюм и кожу. — Ты не можешь просто так оставить меня с этим!

Я саркастически улыбнулся. — Надо было быть осторожнее, hermosa.

Я снова попытался уйти, но она не отпустила меня, а лишь сильнее потянула за руку.

— Закари!

Ей просто нужно нажать на мои чертовы кнопки.

Не успев опомниться, как я уже налетел на неё, заставляя отступать назад, пока она не уперлась спиной в стену. Мои руки скользнули ей под футболку, сжимая её талию между ладонями.

Ее дыхание было настолько поверхностным, что жидкий огонь струился по моим венам, прежде чем скапливаться внизу живота.

Мы стояли так близко, что наши носы соприкасались, но пока я смотрел на нее, ее взгляд был сосредоточен на моих губах.

— Как меня зовут? — прохрипел я.

Она нахмурилась, прежде чем, задыхаясь, ответила, не отрывая взгляда от моего рта: — Закари. Закари Рафаэль Ди’Абло.

Закари, мать его, – никто, блядь, не называл меня моим полным, блядь, правительственным именем. Кроме неё, конечно.

Я сжал её талию сильнее; не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы взять под контроль. Рыча, я коснулся губами уголка её рта: — Как. Меня. Зовут...

Мария медленно подняла взгляд, понимая, чего я от нее хочу.

Скажи это. Зак.

У меня возникло первобытное желание услышать это.

Когда она промолчала, я саркастически вздохнул.

Мы были опасно близки.

Наши губы были всего в одном неверном решении.

Я не знал, что заставило меня произнести слова, но они всё равно вырвались у меня из головы. — Зачем тебе выбирать какого-то никчемного парня, когда ты можешь получить меня?

Энергия в воздухе изменилась. Ощущение от соприкосновения наших кожных покровов усилилось. Ее глаза потеплели. Моя кровь закипела.

— Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

Когда она приоткрыла рот, чтобы прервать меня, я закрыл ей рот ладонью, заставив замолчать. Собственнически и сдержанно, но её зрачки всё равно расширились.

— Ты не признаешься. А если я поцелую тебя прямо сейчас, ты меня оттолкнешь. — Открыв её рот, я провёл большим пальцем по её пухлым губам. — Но ты же этого хочешь, не так ли?

Комната тускло освещена, никакой источник света позади меня не касался Марии. Мои тени обожали её, подчёркивая её шоколадные волосы и золотисто-загорелую кожу. Я чувствовал, как ее грудь под футболкой и бюстгальтером трётся о мою рубашку каждый раз, когда ее грудь поднималась и опускалась от частых глубоких вдохов.

Я видел, как румянец заливает ее щеки, как она снова опускает взгляд на мои губы. Мы так близко, что мне достаточно лишь наклонить голову, чтобы проглотить ее нижнюю губу.

Вместо этого я её оттолкнул. Посмотрим, как ей понравится отказ.

— Не заигрывай больше с моими мужчинами. Я без колебаний убью их. — Я бросил еще один взгляд на труп. Я усмехнулся, покачав головой и потер губу большим пальцем. Мне не терпелось увидеть, как она с этим справится. Франческа бы сошла с ума, если бы испортила свои декоративные подушки. — Повеселись.

Я вышел, но едва успел выйти в коридор, как она подошла ко мне. Прежде чем я успел понять, что она делает, её руки оказались у меня на груди, и мои мышцы мгновенно напряглись от её прикосновения.

Сердце бешено колотилось, когда она скользнула ладонями вниз по моему телу, впиваясь острыми ногтями в меня сквозь рубашку; так медленно. Тихий стон удовлетворения вырвался из груди. Это был первый раз, когда она прикасалась ко мне, а не наоборот.

Я взглянул на ее руки у себя на груди, прежде чем снова сосредоточиться на ее лице и встретиться с ней взглядом.

Когда одна из ее рук коснулась моего затылка, проведя пальцами по моим коротким волосам и почесав мой затылок своими длинными ногтями... Черт.

Это было так сильно, что я совершенно потерял всякую логику. Я чувствовал, как мои глаза обжигают её кожу с каждым взглядом.

Подойдя ближе, она обняла меня за шею и второй рукой. Тепло окутало всё моё тело, и я, честно говоря, не мог понять, кто из нас горел сильнее.

— Зак...

Проклятие.

— Не заставляй меня разбираться с твоим беспорядком.

Я усмехнулся, глядя поверх её головы и пытаясь оттолкнуть её. Честно говоря, я не знал, чего ожидать, но меня это всё равно беспокоило.

Но она тут же притянула меня обратно, прижалась к моему животу и снова полностью завладела моим вниманием.

Черт... Она была затягивающей.

Тёмные глаза снова встретились с моими, и я провёл языком по зубам, отказываясь прикоснуться к ней. Её руки обнимали меня, но мои висели рядом.

— Если ты мне поможешь, — предложила она, — я пойду с тобой на свидание.

— Как я могу доверять чему-либо, что ты говоришь?

Она уверенно открыла рот, но не произнесла ни слова. Медленно закрыла его. — Ты не можешь...

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, ее взгляд растворился в моем.

Слегка покачав головой, я тихо выдохнул: — Хорошо.



Обняв Марию, я плюхнулся на диван, не обращая внимания на её пронзительный взгляд. Вместо этого я присоединился к разговору Тревора и ещё нескольких парней.

Пару минут спустя Тревор бросил взгляд на Марию и тихо, так, что услышал только я, проговорил: — Теряешь концентрацию, вижу.

Он был прав с самого начала, почему я так одержим ее поисками. Этот ублюдок всегда был прав.

Я пожал плечами. — По крайней мере, я на это получил.

Его глаза потемнели.

Мы оба знали, что в этой самой комнате есть что-то, что он хотел, но по какой-то неизвестной причине отказывался брать.

Я повернул голову, наблюдая, как Мария разговаривает со своими друзьями, удобно прислонившись ко мне.

Боже, что мне с тобой делать?





Глава 31





Зак

Настоящее

Многое изменилось с момента, как два месяца назад Мария зашла в тот ночной клуб.

Границы размылись. И я больше не знал, чего хочу.

Сначала я отвез её домой после дня рождения Франчески. И что, чёрт возьми, она сделала, прежде чем захлопнуть дверь квартиры передо мной? Она поцеловала меня в чертову щеку.

Вот так просто.

Чмок.

По привычке я поднес ладонь к лицу, коснувшись кожи, которая теперь ощущалась как-то иначе.

Но потом она, конечно же, исчезла на целую неделю.

Хоть мне и не хотелось в этом признаваться, я сходил с ума, задаваясь вопросом, почему она не отвечает на мои звонки и не принимает цветы, которые я ей посылаю.

Пока она не появилась сегодня вечером в моем винном погребе на углу Бронкса – прикрытие для входа в подземные туннели по всему городу, используемые для всякой незаконной деятельности. И, конечно же, она убила Хуана, или как там, чёрт возьми, звали эту крысу.

Молчаливая поездка в закусочную и последовавший за ней спор…

Мария убегает и падает в Ист-Ривер…

Я прыгаю за ней...

Я провёл рукой по лицу, глубоко вздохнув. Сегодняшний вечер мог закончиться плохо, очень плохо. По крайней мере, теперь мы в безопасности в моём пентхаусе.

В голове всплыли образы из душа с Марией. Обнаженная. Такая сексуальная…

Мой член встал от одной мысли об этом. Я ушёл, прежде чем натворил глупостей, но теперь не могу не жалеть об этом. Может, стоило остаться. Она, блядь, совсем не хотела, чтобы я уходил. Почему я веду себя как джентльмен? Я очень далёк от этого. Но после сегодняшнего вечера… Это было неправильно. Она бы убила меня, если бы услышала это, но она выглядела уязвимой. Холодной. Мокрой. Усталой.

Я был придурком, но я бы никогда не воспользовался женщиной.

Пока она заканчивала, я заказал еду на вынос, не вставая с дивана в своей большой гостиной. Из колонок лилась мягкая музыка, горел лишь один светильник, но света от сверкающего золотом города по ту сторону панорамных окон было достаточно.

Я мог позволить ей утонуть сегодня вечером. Но я этого не сделал.

Всё изменилось. Всё стало другим. Мне даже было не всё равно, что она говорила и всё такое. МНЕ. В смысле, какого хрена?

Услышав, как она вошла в комнату, я встал и повернулся к ней: — Я заказал китайскую еду. Что ты делаешь?

Я окинул взглядом её тело, заметив пластиковый пакет, который она держала в руке. На ней была одна из моих футболок и спортивные штаны, и они выглядели гораздо более мешковатыми, чем ее обычная мешковатая одежда.

Я переоделся из своего обычного костюма в черные спортивные штаны и рубашку. Футболка того же размера обтягивала мою мускулистую фигуру, подчеркивая мои большие бицепсы и плечи, но Марии она казалась раз в пять больше. Полагаю, спортивные штаны, которые она спрятала под рубашкой, были закатаны несколько раз, чтобы не спадать.

— Спасибо за все, но мне нужно домой.

Я смотрел на нее, не говоря ни слова, поскольку она отказывалась смотреть на меня.

После всего... Она бросила меня?

— Спасибо, что… спас мне жизнь сегодня вечером, но...

— Но ты уходишь.

Она уходит от меня.

— Да, — наконец она встретилась со мной взглядом.

Я усмехнулся, проведя рукой по лицу и усмехнувшись. Подойдя к ней, я сократил расстояние между нами. Она сглотнула, подняв голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Наклонившись, пока не оказался с ней на одном уровне, я почувствовал, как на моих губах появляется темная ухмылка. — Ты так не уйдёшь.

— Я их помою и верну тебе. — Она стиснула зубы. Похоже, мы снова играли в кошки-мышки.

Разочарование сменилось весельем. — Ты думаешь, дело в одежде?

Она склонила голову набок. — А о чём же ещё может идти речь? — Когда она попыталась протиснуться мимо меня, я шагнул вперёд. — Уйди с дороги.

Я подошёл ещё ближе. — Пока ты не выйдешь из моей головы, не уйду.

Гнев сочился из нас обоих. Мы смотрели друг другу прямо в глаза, напряжение нарастало, дыхание становилось всё тяжелее. Я видел пламя в её глазах и чувствовал его в своих.

Я огрызнулся.

Схватив ее за шею, и поцеловал ее так глубоко и грубо, что тонул в ней.



Мой мир перевернулся.

Воздух казался гуще, а одежда тяжелее. Комната кружилась, и я чувствовал только ее запах.

Несмотря на всю силу, с которой я прижался к её губам, они покалывали. В груди стало легче. И мне показалось, что я схожу с ума.

Она сводила меня с ума.

Сначала она не ответила на поцелуй — просто напряглась и замерла, вероятно, слишком растерявшись или удивившись, чтобы ответить взаимностью. Но она не оттолкнула меня.

Ко мне вернулось раздражение. Она не ослабляла бдительности. Она не подпускала меня к себе.

Но затем моя хватка на её затылке усилилась, когда я задел зубами её нижнюю губу, и она с ахом приоткрыла рот. Я воспользовался этим, чтобы окунуть язык ей в рот и насладиться каждым её прикосновением. Она была просто потрясающей на вкус.

Я коснулся ее языка своим.

Дважды.

После третьего она растворилась во мне. Ее руки взметнулись вверх и зарылись мне в волосы, сжимая их в кулаки и дергая.

Я застонал, уткнувшись ей в губы, и она застонала в поцелуй, ощущая дрожь моего языка. Темный голод охватил меня, и я растворился в ней, когда меня охватило пламя.

Мои руки блуждали по её телу, пытаясь запомнить каждый изгиб. Моя рука беспорядочно зарылась ей в волосы, и я оттянул её голову назад, чтобы поцеловать глубже. Пока её руки опускались по бокам моей шеи, мои опускались к её ягодицам. Я схватил её поверх материала спортивных штанов, резко впиваясь пальцами и притягивая к себе.

Мои руки обхватили её талию и скользнули к переду спортивных штанов, готовый развязать их. Мой член был болезненно твёрд, и мне не терпелось оттрахать её до беспамятства.

Я понятия не имел, с кем она была до меня, но был полон решимости заставить ее забыть о них навсегда. Трахать её так, чтобы она превратилась в месиво, и всё, что она могла сделать, – это повторять мое имя снова и снова.

Руки Марии отпустили мою шею и крепко сжали мои ладони, удерживая их на месте. Медленно я прервал поцелуй и слегка отстранился, чтобы посмотреть на неё.

— Хочешь, я остановлюсь? — Мой голос был хриплым, мы оба тяжело дышали. Я хотел, чтобы она меня хотела. В моих фантазиях она просто кричала моё имя от удовольствия.

Она не ответила, лишь прикусила губу и посмотрела на мои руки на своём теле. Она не чувствовала страха или дискомфорта. Она… нервничала.

Я обхватил её талию ладонями, мои пальцы почти сомкнулись над моей футболкой, которую она носила. Меня захлестнуло желание, когда я увидел, что она одета в мою одежду.

— Позволь мне сделать так, чтобы ты почувствовал себя хорошо.

Наконец она подняла взгляд и встретилась со мной взглядом. Меня охватило тёмное, извращённое удовлетворение, когда я увидел огонь в её взгляде – больше, чем когда-либо прежде. И всё это из-за меня.

Я наклонился и снова поцеловал ее.

Её руки расслабились и вернулись к моей шее, а она ответила на поцелуй таким же жадным. Я подождал ещё немного, прежде чем снова опустить руки на её поясницу, под спортивные штаны, к её заднице.

Я застонал в поцелуй, когда нашел ее голые ягодицы, а затем грубо схватил ее и прикусил губу, слегка разозлившись на то, насколько она была горячая.

Мария отстранилась, поднесла руку к губам и сердито посмотрела на меня.

Я проигнорировал её и вместо этого стянул с неё спортивные штаны. Сильно. Но только до середины бёдер.

Я опустил взгляд, обрадовавшись тому, чего так жаждал: полоске крошечных красных стрингов. На этот раз ограничений не было, и я мог смотреть на неё сколько угодно. Глубокий звук одобрения вырвался из моей груди, и моя рука поднялась обратно, оставляя мурашки по её рукам.

Медленно моя рука обхватила её шею. Нежно. Я нежно сжал её.

— Так вот что ты там все это время прятала? — протянул я, скрывая нарастающее в штанах возбуждение.

Я поднял бровь, но Мария промолчала. Я дал ей шанс, и она его упустила.

Видя ее неуверенность, я схватил ее за воротник футболки и разорвал ее посередине, срывая с нее одежду.

Она ахнула – музыка для моих ушей – и тут же подняла руки, чтобы прикрыться от меня. Но я не отрывал от неё глаз.

Я снова поцеловал её. На этот раз нежнее, желая насладиться её вкусом и ощущениями.

Мои поцелуи стали более неряшливыми, когда я начал оставлять легкие поцелуи в уголках ее рта, спускаясь вниз по шее и середине ее груди.

Однако она не опускала руки. Я не хотел их опускать силой, поэтому снова поцеловал её в губы и нежно накрыл ее руки своими. Медленно опустил их и положил себе на бицепсы.

Отстранившись, я увидел, что ее щеки приобрели глубокий румянец. Она стояла передо мной обнаженной. Более уязвимой, чем когда-либо прежде. Я понимал это и не был невнимателен.

Я медленно опустил взгляд, чтобы впервые увидеть её, и во рту пересохло. Я сглотнул, не зная, как справиться с желанием, которое было настолько сильным, что оно буквально распирало мне голову.

Идеальные круглые груди с маленькими загорелыми сосками. Они выглядели болезненно твёрдыми, и я осторожно поднял руки, чтобы ослабить напряжение. Я крепко сжал её в своих грубых руках, прежде чем погладить большими пальцами её бриллиантовые вершинки. Она тут же отпрянула от трения.

Я опустил руки ей на талию и ещё раз поцеловал, прежде чем склонить голову к её груди. Я оставил дорожку из легких поцелуев на ее ключицах и верхней части груди, а затем спустился к ложбинке между ягодиц и животу. Мягкие струйки воздуха сорвались с губ Марии, и мне пришлось бороться с желанием двигаться быстрее и резче. Но я намеренно избегал самых чувствительных мест. Я не собирался пока давать ей то, чего она хотела.

Я собирался не торопиться и свести ее с ума так же, как она меня.

В первый раз я хотел не торопиться. Наслаждаться каждым моментом.

Опустившись на одно колено, я продолжил целовать ее живот, затем ниже и над резинкой ее трусиков.

Без предупреждения я спустил с неё спортивные штаны до конца и поцеловал её в лобок поверх влажных стрингов. Я не смог сдержать ухмылку, тронутую до ушей при виде того, насколько она была мокрой – для меня.

Мария вздрогнула от прикосновения и тут же ухватилась за мои плечи, ища поддержки. Насколько она была чувствительна?

Я поднял на неё взгляд и увидел, как она тяжело дышит, краснеет и смотрит на меня с таким желанием, что оно обжигало кожу. Её волосы падали ей на лицо, и она смотрела на меня сверху вниз, ожидая моего следующего шага.

Не отрывая взгляда, я высунул язык и долго лизнул её от входа до клитора, поверх стрингов. Её пронзила дрожь, но ни один из нас не осмелился отвести взгляд или закрыть глаза.

Я слегка повернул голову набок и впился зубами во внутреннюю сторону ее бедра, а затем поцеловал ее ногу, одновременно стягивая с нее спортивные штаны и полностью раздевая ее.

Я выпрямился во весь рост и посмотрел на Марию сверху вниз. Она посмотрела на меня, на этот раз уже не пытаясь прикрыться. Но я всё ещё чувствовал её нервозность по яркому румянцу на её щеках. Мой член дёрнулся в ответ, и я не мог отделаться от удовлетворения, вызвав у неё физическую реакцию.

Я наблюдал за ней ещё мгновение, пока наше дыхание совпадало, а затем опустил голову к её шее и схватил за задницу. Притянув её к себе, я укусил ее за пульсирующую точку и пососал, стараясь оставить след. Она в ответ потерла мои большие плечи и бицепсы, и я не смог удержаться: моя рука шлепнула её по заднице, а затем, схватив за заднюю часть бедер, приподнял её.

Ее ноги обвили меня, и впервые она свободно поцеловала меня, исследуя линию подбородка и шею, пока я нес ее в спальню.



Наше дыхание стало успокаиваться, моя грудь поднималась и опускалась медленнее под её телом. Её мягкие руки лежали на моей груди, а она прижималась щекой к моему плечу. Я обнимал её за талию, прижимая к себе, и наша кожа блестела от пота этим ранним утром. Я повернул голову к будильнику: почти пять утра. Мы занимались этим уже несколько часов, и я сбился со счёта, сколько раз мы это делали.

Мария приподнялась, её длинные ногти слегка впились мне в грудь. Не осознавая, что делаю, я поднял руку и убрал прядь волос с её лица. Она медленно подняла взгляд, встретилась со мной глазами, и её взгляд смягчился. Мы просто смотрели друг на друга какое-то мгновение, и что-то пронзило мою грудь, словно разрывая её на части.

Но затем она отвернулась и скатилась с меня. Я на секунду замешкался, потом потянулся к ней и схватил за запястье. Она посмотрела на меня через плечо. Я снова завладел ее вниманием, но что-то изменилось. Воздух изменился.

Я не могу заставить себя ничего сказать. Я не хочу ее пугать, а разговор о том, что только что произошло, наверняка вызвал у неё тревогу. Я уже разгадал её до этого момента, разберусь и дальше…

Когда она ничего не сказала, я просто приподнял бровь, позволяя ей направлять разговор.

— Мне нужно привести себя в порядок.

Неужели?

Я не стал настаивать, просто кивнул. Может быть, ей действительно нужно немного побыть одной, прежде чем вернуться в постель, чтобы мы могли поговорить.

Я смотрел, как она уходит, выбегая в коридор. Мне следовало догадаться об этом сразу, ведь она не воспользовалась моей ванной комнатой.

И все же я надеялся, что она вернется ко мне.

Упав обратно на кровать, я усмехнулся, черт возьми, какая ирония. Лучший секс в моей жизни был с девственницей, которая даже не позволила мне прикоснуться к своей пизде под трусиками.

Черт, как же я запал на эту девчонку.

Если бы какая-нибудь другая девушка сказала мне, что я не могу засунуть в неё свой член, я бы повалил её на задницу и нашел бы другую, которая бы согласилась. Но с ней меня это ничуть не беспокоило, потому что это было нечто гораздо большее. С ней всё по-другому. Я не могу этого объяснить. Честно говоря, у меня уже снова стоял член, и я могу думать только о том, в какую часть её тела я хочу попасть в следующий раз.

Но затем раздался тихий звон, и я закрыл глаза, признавая свое поражение – чертов лифт.

Всё это не имело значения. Она не вернулась.

Проведя рукой по лицу, я потянулся за телефоном, сел на край кровати и сделал звонок.

— Проследи за ней до дома. Убедись, что она в безопасности.





Глава 32





Зак

Настоящее

— Я же говорил тебе напугать её. А не убивать.

Мужчина, висевший передо мной на цепях под потолком, застонал, кровь текла по его телу и капала в лужу на цементном полу.

Кап. Кап. Кап.

Когда Мария сбежала из закусочной, я велел одному из своих солдат идти за ней пешком, пока я ехал на машине. Этот идиот почему-то решил, что сбросить её с обрыва — это, блядь, отличная идея.

У меня появилась еще одна чертова идея. Отрезать ему член мачете и засунуть ему в глотку, а потом разрезать ему живот и скормить ему оставшиеся кишки.

У меня в кармане завибрировал телефон. Я вытащил его только наполовину, прежде чем увидел, кто пишет, и ответил.

Hermosa: Ты уже в пути?

Я: Да, детка.

Я: Увидимся через полчаса.

Hermosa: 💋*смайлик поцелуя*

Я улыбнулся, закрыл телефон и убрал его обратно в карман.

Если бы я не опаздывал к ней, я бы вспорол этого парня и скормил его собакам живьем. Вместо этого я выстрелил ему в голову и вымыл руки.

Из-за Марии я убил троих человек, и все, что мне оставалось, — это ухмыляться, глядя на дело рук своих в грязное подвальное зеркало.

Мокрой тряпкой я смыл с тела всю кровь, надел чистую чёрную рубашку и накинул поверх пиджак. Я вышел, поправив воротник и часы.

Распахнув металлическую дверь подвала, я повернулся к двум мужчинам, ожидавшим снаружи: — Уберите.

— Да, босс.

Я взбежал по лестнице, освещаемой единственной лампочкой во всём цементном подземном сооружении. Толкнув дверь пожарного выхода, я бросился к своему G-wagon, бросив взгляд на сверкающий городской пейзаж на другом берегу реки.

Мария закончит смену в Renato в два часа ночи, и мне нужно ее забрать. Я посмотрел на время: двадцать минут второго ночи – еще есть время.

Вырвавшись с обшарпанной парковки, я выехал из промышленной части Бруклина и помчался на Манхэттен. В раннее утро дороги свободны.

Прошла неделя с момента инцидента на мосту.

Я не раздумывая прыгнул за ней в кромешную тьму.

Но поиски заняли гораздо больше времени, чем мне хочется признать. Я ничего не видел. Грудь сжималась от нехватки кислорода, а за глазами нарастало напряжение. Я лихорадочно двигал руками по воде, слепо ища в темной тишине хоть какой-то признак ее присутствия. Ничего. Я начал паниковать. Это не должно было закончиться так. Мне нужен был воздух, но я не собирался подниматься без Марии. Я начал видеть странные фигуры и на мгновение подумал, что это все; мы оба умрем там, ища друг друга. Но тут что-то коснулось моей руки, и я почувствовал ее. Я схватил ее за запястье в темноте, нащупывая ее часы и ногти, и с трудом выбрался на поверхность.

Как она вцепилась в меня, пока мы плыли к берегу… Чёрт. Я чувствовал, как моя грудь разрывается пополам. Я думал, что хотел видеть ее слабой, но теперь пожалел об этом. Я хотел, чтобы она была сильной. Я хотел, чтобы она была бесстрашной. Я хотел, чтобы она была силой.

Тебе больно?

Держа ее лицо в ладонях, когда мы сошли на землю, и видя, как она рада меня видеть... Это изменило химические процессы в моем мозгу, и мне почему-то захотелось увидеть ее взгляд именно таким.

Я чуть не потерял ее в этой темной бездне...

Я ничего не боялся. Я ничего и ни у кого не просил.

Но впервые в жизни я был в ужасе. И я бы умолял любого Бога или высшее существо, если бы это означало вернуть её.

Одна лишь мысль о том, что она будет страдать, не говоря уже о ее смерти, вселяла в мою грудь невыносимый страх, и мне казалось, что я не могу дышать.

Я заехал на подземную парковку Renato на десять минут раньше. Добравшись до бара, я огляделся, но Марию не нашёл. Вероятно, она забирала свои вещи из подсобки, поэтому я заказал напиток и сел за одну из кабинок, чтобы подождать ее.

Я кружил свой стакан, вспоминая последние три месяца. Последние два года.

Я не уверен в точный момент, когда это произошло, но я влюбился в неё. Сильно.

Прошло четыре дня с тех пор, как я наконец-то завоевал ее и стал её парнем. Уголки моих губ слегка приподнялись при одной мысли об этом.

Это не все, что есть между нами, и ты это знаешь.

Разве это не кажется чем-то особенным?

Только ты так со мной поступаешь, hermosa.

Дай нам шанс, детка.

Я твой первый и последний.

Может быть, дело было в том, что она понимала меня лучше всех, и одно лишь упоминание ее имени вызывало улыбку на моем лице, а может быть, дело было в том, как она на меня смотрела.

Эти проклятые глаза меня погубят.

Она всегда должна была быть со мной. Ничто другое не могло объяснить неистовое желание никогда не отпускать ее, даже если она меня за это ненавидела.

Но самое хреновое во всём этом то, что я её действительно понял.

Она была убийцей. Это была её работа – ну, или раньше была – получать деньги за убийства, не задавая вопросов. То, что произошло много лет назад, не было личным. На самом деле она не хотела моей смерти; она просто выполняла свою работу.

В любом случае, она меня не помнит. Так что в чём проблема?

Я ей нравлюсь... Она мне больше, чем просто нравилась... Что плохого может случиться?

К тому же, прошло уже больше двух лет, почти три. Может, мне стоит последовать совету Тревора и жить дальше, пережить это.

— Привет, извини, я ищу своего парня. — Чья-то рука коснулась моего плеча, вырвав меня из раздумий. — Ты его видел?

— Зависит от обстоятельств, — ухмыльнулся я, опуская стакан. — Как выглядит этот твой парень?

Шелковистые волосы Марии струились по моему костюму, когда она наклонилась, её губы коснулись моего уха. — Высокий. Сильный. Тёмные волосы. Кажется, он может тебя убить. — Она поцеловала меня в челюсть, держась рукой за бицепс. — Но он такой красивый.

Схватив её за талию, я посадил её к себе на колени. Её руки обхватили мою шею, и я прижал её к себе крепче. Она вздохнула, впитывая поцелуй, проводя ногтями по моим волосам, массируя кожу головы…

Черт, мне нравилось, когда она это делала.

Я застонал, прижавшись к её губам, и она отстранилась, прижавшись лбом к моему лбу и тихо рассмеявшись. Я поднял руку, обхватил её лицо и заглянул в её прекрасные глаза.

Боль пронзила мою грудь, когда я вспомнил, что, как мне казалось, я хотел с ней сделать последние два года. Я больше не мог об этом думать, иначе у меня бы случился сердечный приступ.

Я кивнул в сторону выхода. — Пошли.

Она спрыгнула с моих колен, и я взял ее за руку, когда мы вышли.

— Как прошла твоя смена? — спросил я, когда мы остались одни в лифте.

— Уф, — простонала она, прижимаясь ко мне в объятиях.

Обычно это означало, что кто-то её разозлил. Наверное, её менеджер. Луиза вечно что-то затевала.

— Я девчонка, но Луиза может быть настоящей дурой, — пробормотала она мне в грудь.

— Ты же знаешь, тебе не обязательно продолжать работать...

— Закари Рафаэль Ди'Абло.

Ох, ох.

Она шлепнула меня по пиджаку и ткнула в меня пальцем. — Если ты ещё раз это скажешь...

Я поднял руки, защищаясь. — Ладно, ладно. Понимаю. Ладно, оставлю как есть. — Лифт звякнул, и я снова взял её за руку, когда мы шли к машине.

Мы обсудим это позже.

Через полчаса мы поднимались на лифте к ней домой. Было почти три часа ночи, поэтому я не остался. Я дал ей немного отдохнуть и увижусь с ней, когда снова взойдет солнце.

Мы дошли до её двери, и я подождал, пока она откроет её и войдёт, но прежде чем я успел что-либо сказать, она вышла в коридор. — Насчёт той даты...

Я не смог сдержать улыбку. Она все еще должна мне свидание. Как я мог забыть?

— Я заеду за тобой в пять. Надень что-нибудь красивое, — добавил я, подмигнув, и она закатила глаза.

Подняв на меня взгляд, она мягко улыбнулась. — Спокойной ночи, Зак…

Ебать.

Услышав, как она произнесла моё имя, я почувствовал что-то неладное. Я отчаянно хотел, чтобы она произнесла моё имя. Но теперь, когда она это сделала, я не уверен, что это была лучшая идея.

Прежде чем совершить какую-нибудь глупость, я наклонился, поцеловал её в макушку и отступил. Она ещё раз робко улыбнулась мне, прежде чем скрылась в своей квартире, заперев за собой дверь.

Раньше я думал, что мне нужно сломать Марию, чтобы достучаться до неё настоящей. Я ошибался. Мне нужно было заставить её доверять мне.



Я поправил галстук, направляясь по коридору к двери Марии с букетом сверкающих розовых роз в руке. Я узнал, что это ее любимые розы, взломав ее аккаунт на Pinterest.

Я взглянул на свой Rolex: четыре тридцать. Никогда в жизни я не приходил рано. На первый и второй стук никто не ответил. После третьего дверь распахнулась, и на пороге появилась разъяренная Мария.

На ней был белый пушистый халат, а волосы замотаны полотенцем. Макияж был нанесен – чуть более яркий, чем обычно, но всё равно божественный.

Она нахмурилась, продолжая сверлить меня взглядом. — Ты рано.

— Ты меня впустишь, красавица?

Мы несколько мгновений смотрели друг на друга. Если бы она сказала “нет”, я бы схватил её и силой пробрался внутрь. Она вздохнула и отошла в сторону. Я вошёл в гостиную и огляделся, словно не видел её планов этажей.

Мария пробежала мимо меня. — Подожди здесь! — Она скрылась в своей спальне. — И ничего не трогай!

Я пошёл за ней и прислонился к дверному косяку. Она села за туалетный столик, нанося что-то на щёки. Зная, что я заставлю её краснеть весь вечер, я не понимал, зачем она пудрит лицо.

Ее глаза встретились с моими в зеркале.

— Кажется, я просила тебя подождать в гостиной?

Я вошёл и сел на край её кровати, положив руки на колени. Она проследила за мной взглядом, но не сказала уйти. Мне очень нравилось рушить её стены одну за другой.

Она проигнорировала меня, пока я продолжал наблюдать за ее прической и украшениями. Мне очень понравилось, как она готовится к нашему свиданию. И я с нетерпением ждал, что она наденет. Я знал, что это будет мешковато, потому что это было в её стиле, но всё равно грозило вызвать у меня эрекцию.

— Ты серьезно собираешься заставить меня переодеться в ванной? — спросила Мария, вырвав меня из раздумий. Мой взгляд невольно скользнул по её телу, и я невольно задался вопросом, что же она прячет под этим халатом. Она была голая или в нижнем белье?

— Я буду на диване, — сказал я, вставая.

— Это так мило с твоей стороны, — в ее голосе слышался сарказм.

Когда она прошла мимо меня, я не смог сдержаться и притянул её к себе. Она не отреагировала, стараясь выглядеть равнодушной. Но когда я спустил её халат с одного плеча и опустил голову к её шее, она ахнула. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом её духов и шампуня, пока мои губы скользили по её гладкой коже. Из моей груди вырвался мучительный, сдержанный стон.

— Ты так чертовски хорошо пахнешь… — Мой голос прозвучал хрипло, темнее обычного.

Она тихонько вздохнула. Так тихо, что я чуть не пропустил.

Когда я отстранился, Мария не убрала рук с моей груди. Я взглянул вниз и увидел её длинные острые ногти, но уже телесного цвета, а не малинового, как раньше.

Я схватил её за руки, провел большими пальцами по её ухоженным пальцам. — Ты была сегодня в салоне?

— Ага.

— Все это ради меня? — ухмыльнулся я, приподняв бровь.

Она усмехнулась. — Слишком высокомерен?

Она была в салоне всего на прошлой неделе, и ей не нужно было идти туда снова. Она сделала это для меня.

Она прикусила нижнюю губу, когда я поднес ее руки к своему лицу и поцеловал костяшки ее пальцев.

— Когда пойдешь в следующий раз, обязательно скажи. Теперь я обо всём позабочусь.

У меня никогда не было девушки, поэтому меня раньше эта ерунда не волновала. Но если Мария собиралась быть моей девушкой и думала, что сама за себя заплатит, то она с ума сошла. Её деньги — это её деньги, а мои деньги — это её деньги.

Она с сомнением посмотрела на меня, словно думала, что я шучу.

Я подошёл ближе и взял её за подбородок. Я промолчал, потому что в этом не было необходимости. Мы посмотрели друг на друга, борясь взглядами. Обычно её взгляд заставлял меня сдаваться, но в этот раз этого не произойдёт. Я был твёрд в своём решении.

Видя, что я не собираюсь менять тему, она вздохнула, но не отвела взгляда. — Давайте сначала посмотрим, как пройдет сегодняшний вечер.

Я только ухмыльнулся.

— Можно мне теперь переодеться? — спросила она после минутного молчания, скрестив руки на груди. Мне очень нравилась ее манера поведения.

В ответ, прежде чем выйти, я наклонился и поцеловал её в макушку. Дверь за мной закрылась, и я усмехнулся, представив, как она отреагировала.

Десять минут спустя, уже сидя на диване, я услышал тихий щелчок открывшейся двери где-то за моей спиной. Я встал, застегивая пиджак, и обернулся.

Самодовольное выражение на моем лице исчезло, когда я увидел ее.

Время словно заморозило меня на месте, пока она медленно спускалась ко мне.

Её каблуки гулко отдавались в тишине, а мои губы приоткрылись от благоговения. Остановившись в нескольких сантиметрах от меня, она подняла наманикюренную руку и одним пальцем приподняла мою челюсть, закрывая мне рот.

Её блестящие губы расплылись в игривой улыбке. Она точно знала, что со мной делает. Не знаю, чего я ожидал от неё – может, чего-то нарядного и слегка свободного, – но точно не этого.

На Марии было облегающее платье телесного цвета, доходившее ей до щиколоток. Цвет платья соответствовал цвету ногтей, каблуков и сумки – светло-коричневый, чуть темнее загорелой кожи. Украшения были золотыми, под стать наряду. Я позволил себе скользнуть взглядом по её фигуре. Платье облегало её во всех нужных местах, подчёркивая каждый изгиб; она выглядела так, будто ее вырезали из него. Талия напоминала песочные часы, а декольте было идеально пропорционально фигуре.

Ну так трахни меня сбоку.

Я видел её голой. Я знал, что у неё потрясающее тело. Я понял это еще раньше, судя по тому, как оно двигалось под её мешковатой одеждой. Но, чёрт возьми, это было лучше, чем я когда-либо мог себе представить. Лучше любой чёртовой фотомодели, которую я когда-либо видел. Я уже чувствовал, как у меня поднимается эрекция.

Её шоколадные волосы были прямыми, как нити, до самой талии. Мне не терпелось сжать их в кулаке. Провести пальцами по ним. Потянуть и погладить.

Я снова сосредоточился на её лице, обращая внимание на каждую деталь. Её кожа была безупречной, щёки слегка персикового оттенка, брови идеальной формы, а губы округлые и блестящие. Больше всего внимания привлекли её глаза: чёрный цвет мягко очерчивал их, а на веках присутствовало сочетание коричневого и золотистого. Длинные тёмные ресницы обрамляли её изумрудные глаза. Она была похожа на богиню.

Потерев рукой подбородок, я отступил на шаг, чтобы лучше ее разглядеть.

— Блядь, — выдохнул я, не в силах отвести взгляд.

Именно тогда я понял, что больше никогда не захочу заниматься сексом с другой женщиной. Увидев её такой, я больше никогда не смогу возбудиться, не подумав о ней.

Я был в ловушке.

Мария приподняла бровь и склонила голову, но не сделала шага вперёд. Я сократил расстояние между нами и посмотрел на свои руки, обнимая её за талию. Наши взгляды встретились, когда я снова посмотрел на её лицо, и меня словно кувалдой ударило в грудь. Её взгляд растворился в моём, и тёплая жидкость разлилась по моей груди.

Когда напряжение стало слишком сильным, Мария прочистила горло. — Ну что?

Я улыбнулся. — Недаром я называю тебя “hermosa”. — Я наклонился и нежно поцеловал её в губы, а затем отстранился. — Ты прекрасно выглядишь, детка.

Она закусила губу, чтобы не улыбнуться, и большим пальцем смахнула с моих губ помаду. — Пойдем?

— Ещё кое-что, — я полез в карман и вытащил нарядную чёрную коробочку, перевязанную белым бантом. — Для тебя.

Она медленно взяла ее у меня, открыла и увидела браслет из двадцати четырех каратного золота, который я купил несколько месяцев назад. Давно пора было его ей отдать.

Ее палец коснулся очаровательного изображения объятия дьявола и ангела.

— Это как мы с тобой, — пробормотал я, внезапно почувствовав нервозность. — Мы.

Её взгляд встретился с моим. — Зак… Он прекрасен.

— Можно? — Когда она кивнула, я взял её за запястье и застегнул браслет. Я провёл по нему большим пальцем, любуясь золотом на ее загорелой коже. Признание вырвалось у меня. — Я купил его после того, как твой предыдущий сломался. Не понимаю, почему я не отдал его тебе раньше.

Ее руки обвили мою шею, мои ладони легли ей на бедра.

— Спасибо, — ее губы коснулись моих, прежде чем погрузиться в более глубокий поцелуй.

Я крепче сжал её талию. Теперь, когда она наконец оказалась в моих объятьях, я не собирался отпускать ее ни за что.





Глава 33





Зак

Настоящее

Пар наполнил роскошную, запотев зеркала и стеклянные стенки душа. Я закрыл за собой прозрачную дверь и шагнул под горячую воду. Проведя рукой по мокрым волосам, я позволил взгляду блуждать по телу Марии.

Она прислонилась к чёрной мраморной стене передо мной – мокрая, обнаженная, разгоряченная – руки за спиной, открывая мне полный обзор её тела, похожего на песочные часы. Её шоколадные волосы, спутанные по бокам лица, ниспадали каскадом с плеч до талии. Она уже приняла душ, ожидая, когда я присоединюсь к ней. Я заправлял простыни, отсчитывая секунды до того момента, когда снова смогу быть с ней.

Я знал, что не должен был этого делать. Хороший человек не сделал бы этого.

Точно так же мне не следовало идти с ней в душ после инцидента на мосту или впервые поцеловать её в тот же вечер. Она не знала правды, и поскольку я всё сильнее влюблялся в неё, меня начало разъедать чувство вины.

Я хотел ей сказать. Именно поэтому я не ухватился за возможность переспать с ней, хотя умирал от желания быть с ней во всех смыслах этого слова. Я пытался убедить её, что уже слишком поздно, что утром она почувствует себя иначе. Но когда слово “пожалуйста” сорвалось с её губ…

Резкие ответы. Сильная личность. Нежные, любящие взгляды.

Я хотел её. Всю её.

И черт возьми, если бы я позволил какой-то глупой ошибке встать между нами.

Всплыла на поверхность та первобытная, яркая, источающая кровь, которая говорила мне, что я был тем, кому она отдала всё. Воспоминание об этом и о том, какой тесной она была, наполнило мою грудь теплом, заставив кровь вскипеть и прилить к коже.

— Иди сюда, — прохрипел я, выходя из воды и направляясь к ней. Мария оттолкнулась от стены, и моя рука скользнула ей на затылок, скользнув вверх по волосам, и я притянул её к себе. Поцелуй заглушил наши стоны.

Мои губы встретились с ее губами с таким отчаянием, которое мог понять только тот, кто наконец-то вкусил Рай после многих лет страданий.

Девушка, чьи сиренево-зеленые глаза были моим видением смерти, теперь стала моим раем. Моим личным убежищем от этого ёбаного мира.

Несмотря на её профессию, она принесла мне тревожный заряд покоя и умиротворения, который я чувствовал до самых костей. Одна лишь мысль о ней наполняла мои мысли утешением. И, Боже, мне, блядь, совсем не хотелось уезжать…

Я продолжал идти, пока её спина снова не коснулась мрамора, прежде чем опереться руками о стену, зажав её между своих больших рук. Вода капала с моих волос, когда я наклонился, чтобы встретиться с ее чарующим взглядом. Я был совсем близко, оставляя между нами всего несколько дюймов.

— Ты моя, — я медленно кивнул, чтобы убедиться, что мое обещание прозвучало совершенно ясно. Я видел по её глазам, что она пытается скрыть свою уязвимость.

Хотя в конечном итоге это было неизбежно, то, что мы только что сделали, было необратимым.

Теперь пути назад нет, и я не могу быть более рад этому факту.

Я был её первым – был первым во всём. А теперь она была моей почти во всех смыслах этого слова. Мне ничего не хотелось, кроме как показать ей это, ставя ее во все мыслимые интимные позы.

Самое странное было то, что я знал, что она примет меня всего с улыбкой на лице и поблагодарит, когда я закончу.

Мы оба зашли так глубоко, что не знали и не хотели знать дорогу наверх.

Она смотрела на меня с таким же пристальным вниманием, рассеянно обхватив руками бока моего тела, чтобы удержаться. Когда она облизнула губы, я опустил взгляд, наблюдая за этим невинным и одновременно чувственным движением.

Совершенство пронизывало каждую ее черту, каждую ее деталь, и я вдруг почувствовал легкую вину за то, что потревожил её ауру своим тёмным присутствием. Но затем её взгляд вновь согрел меня, из глубины души, и всякая едва уловимая мораль покинула меня.

Я заставлю эту девушку хотеть меня. Так сильно, что это станет просто необходимостью. Пока она не замучается, когда я не буду глубоко проникать в неё, боготворя каждый сантиметр её прекрасного тела. Может быть, тогда у меня появится шанс убедить ее остаться. В любом случае, уйти для неё уже не было вариантом.

Ты моя.

Моя клятва все еще разносилась вокруг нас, а зрительный контакт лишь оттягивал ее.

— Это тебя пугает? — Мой голос звучал ровно, скрывая неукротимое психотическое напряжение под моей покрытой татуировками кожей.

Её ногти еще глубже впились мне в рёбра. — Нет.

— Хорошо. — Наклонившись, я собственнически укусил её за шею. — Ты моя, нравится тебе это или нет, hermosa.

Она приподнялась на цыпочки и прошептала мне на ухо: — Докажи это.

Я улыбнулся, уткнувшись лицом в ее кожу, нахмурившись, и еще глубже погрузил лицо в ее шею, вдыхая ее божественный аромат.

Я ни перед кем не вставал на колени.

Ни ради моей семьи. Ни ради прощения. Ни ради милосердия.

Но единственной причиной, которая могла поставить меня на колени, была она.

Это была опасная идея: зная такого человека, как я, который не чужд преступной стороне закона, она могла сделать что угодно для себя.

Мои руки скользнули вниз по ее талии, когда я опустился на одно колено.

— Зак...

Прежде чем она успела что-то сказать, я просунул руки ей под ноги, приподнял ее и усадил её бёдра себе на плечи. Она ахнула, протягивая ко мне руки в поисках поддержки.

Я поцеловал её низ живота, затем укусил внутреннюю сторону бедра, и её ногти зарылись в мои волосы. Я глубоко вдохнул, проведя носом по её промежности, и в моей груди раздался темный гул удовлетворения.

Наконец, я погрузился в лучшую трапезу в своей жизни: облизывал и посасывал её клитор, покрывая его неаккуратными поцелуями. В ванной комнате раздалось учащенное, тяжелое дыхание, а затем она откинула голову на стенку душа, застонав и прикусив нижнюю губу.

Я не смог сдержаться; она вскрикнула, когда я переключился с её клитора на ее тугой вход и начал трахать её языком. Мои пальцы впились ей в бёдра, пока она сжимала их вокруг моей головки.

Когда стало совсем невмоготу, она потянула меня за волосы. — Зак…

Я слегка отстранился, опустив одну её ногу со своих плеч и позволив ей расслабиться всего на мгновение. Я ввел один палец внутрь неё, согнул его и ударил по точке G. Её стенки сжались вокруг меня, словно тиски.

— Блядь, — простонала она, откидывая голову назад закатывая глаза и вращая бедрами.

— Даже твоя киска идеальна, hermosa. — Я опустил голову и сомкнул губы на её клиторе, посасывая и двигаясь в ней. Она застонала громче, прижимаясь ко мне, её бёдра напряглись.

Она вскрикнула, когда моя рука переместилась с её бедра к ягодицам, грубо впиваясь пальцами. Она кончила так сильно, что её влага стекала по моей руке, пока я продолжал ласкать её, растягивая её оргазм.

Когда её ноги начали дёргаться, я отстранился, укусил её за бедро и опустил. — Такая розовая и мокрая для меня... — Я сильно шлёпнул её по заднице, зарычав, когда почувствовал, как она сильно подпрыгнула, что её бёдра тоже задрожали от движения.

Мария держалась за меня, ища поддержки, пока я выпрямлялся во весь рост, нависая над ней, а сверху на нас обрушивалась горячая вода. Моя рука зарылась ей в волосы, а другой обхватил её талию, притягивая её к себе.

— Но твое лицо, детка... Оно мне больше всего нравится.

Она застонала в поцелуй, когда я прижался губами к её губам, заглушая её всхлипы. Медленно я подошёл, прижимая её спиной к мраморной стене душевой. Я просунул одну руку под её колено, а её другая нога обхватила меня за талию, поддерживая её одной рукой.

Её руки обхватили мою шею, и мы не отрывали друг от друга взглядов, пока я прижимался к её входу. Она ахнула, когда головка моего члена коснулась её жара.

— Мне нравится смотреть в твои глаза, когда я тебя трахаю. Я как будто под гипнозом или что-то в этом роде.

Одним долгим, медленным толчком я вошёл внутрь, заполняя её до предела. Она застонала, впиваясь ногтями мне в плечи. Она пока не могла принять меня целиком, но я буду работать над этим, пока не останется ни единого дюйма моего члена.

Медленно я вышел, пока внутри нее не осталась только головка моего члена, а затем начал вращать бедрами, снова глубоко входя в нее.

— Ох, черт, — простонала она, закатив глаза.

Я сделал это снова. И снова, и снова.

— Зак... Я так наполнена...

Я наклонился, коснулся её губ своими, а руки погладили её бёдра. — Я знаю, детка.

— Но ты чувствуешься так хорошо.

Черт…

Двигая бедрами снова и снова, я опустил голову и укусил ее за шею.

— А-а

— Ты такая горячая, что это меня бесит.

Её мягкие сиськи прижимались к моей твёрдой груди, её дыхание обжигало мою щёку. — Ты так хорошо меня трахаешь. — Её ногти оставляли порезы на моей спине. — Я хочу ещё.

Я сделал шаг ближе к стене, прижимая её спину к ней, сокращая расстояние между нашими телами и ускоряя темп. — Мне чертовски нравится то, что ты чувствуешь, hermosa.

Я прижимал ее грудью, а таз терся о ее клитор, пока я входил и выходил из неё. Её руки сжали меня, словно я был её единственным источником воздуха.

— Чёрт, твоя киска так сильно сжимает меня.

— Ты такой большой...

Я трахнул ее глубже.

— Зак… О, Боже…

Обняв её, я отошёл от стены. Прижал её к себе и подбросил на своем стояке. Сильно.

Она хныкала мне в ухо, впиваясь ногтями в мою спину. Я трахал её до потери сознания, её тугой жар сжимал мой член, словно тиски. Она была такой влажной, что мне всё ещё приходилось прилагать усилия каждый раз, когда я ласкал её.

Когда она кончила, я проглотил её стоны в грязном поцелуе, пока горячая вода из душа обрушивалась на нас. Я не переставал подбрасывать её на члене, заставляя её переждать оргазм, пока она не начала стонать мне в губы, а её ноги не задрожали.

Моё удовольствие сжалось у основания позвоночника, и, когда я больше не мог сдерживаться, я со стоном высвободился и кончил ей на бедро. Мы просто стояли, её голова у меня на шее, переводя дыхание. Спустя мгновение её руки зарылись в мои волосы, а губы осыпали мою челюсть поцелуями.

Я наклонился для одного поцелуя, сильно шлёпнул её по заднице, заставив ее застонать, прежде чем поставить её обратно на ноги. Она качнулась ко мне, крепче обнимая меня за шею.

Поднявшись на цыпочки, она снова притянула нас друг к другу, зажав мою нижнюю губу своими губами. Я попытался отстраниться, но она не позволила. — Зак… я хочу тебя.

Моя рука зарылась ей в волосы, откинув её голову назад. — Боже, hermosa, ты меня убиваешь. — Мой член уже снова был твёрдым, что лишь заставило её ухмыльнуться. Я покачал головой. — Ты не устала? Не болит?

Держа мое лицо в своих руках, она притянула меня к себе и прошептала мне в губы: — Никогда для тебя.

Мне нужно было закончить душ и отнести её в постель. Возможно, сейчас она на пике сексуального возбуждения, но утром почувствует последствия. Я трахнул её жёстко – сильнее, чем следовало, – и уже чувствовал себя виноватым. Но, боже, она была такой затягивающей. Если она продолжит так на меня нападать, я не смогу себя контролировать и в итоге снова её трахну, ещё жёстче.

Её мягкие губы коснулись моей щеки, а затем я почувствовал, как её зубы скользнули по моей челюсти. — Я хочу тебя, Зак. — Её красивые ногти зарылись мне в волосы; она знала, что это всегда сводило меня с ума. — Перестань строить из себя джентльмена. Это тебе не идёт.

Я перекрыл воду одной рукой, а другой обхватил её горло. Её ладони легли мне на живот, когда я наклонился, чтобы сказать ей на ухо.

— Ты будешь умолять меня остановиться. Но я не остановлюсь. Я продолжу, трахая твою сладкую киску столько, сколько захочу, потому что она моя. Ты будешь чувствовать меня в каждом своем движении завтра и каждый последующий день. Ходить с болью между ног, потому что не пройдет ни одной ночи, когда бы я не был глубоко внутри тебя, трахая тебя до потери сознания.

Её ногти впились мне в кожу, и я зарычал, открывая стеклянную дверь. Когда я шлёпнул её по заднице, она быстро на цыпочках вышла в ванную, и я мысленно застонал, увидев её со спины.

Я последовал за ней, схватив полотенце и вытерев запотевшее большое зеркало над мраморной столешницей. Я взглянул в сторону, где она стояла в дверях спальни, прижимая полотенце к груди. У меня были другие планы, не связанные с кроватью.

— Иди сюда, — прохрипел я. Она не колебалась; закусив губу, она отложила полотенце и остановилась передо мной. — Повернись и раздвинь ноги.

Она выполнила приказ, в предвкушении ухватившись за край стойки. Её взгляд встретился с моим в зеркале, наблюдая за мной, когда я подошёл к ней, будучи гораздо крупнее её. Одна моя рука обвилась вокруг её тела, скользнула вверх и сомкнулась на её шее, а другая схватила её за бедро.

Без предупреждения я ворвался в неё, заслужив удивленный вздох. Мои грубые руки скользнули по её шелковистой коже, обхватив грудь и прижав её спину к своей груди. Она была вся мокрая, её влага уже стекала по моему члену. Я не отрывал глаз от неё в зеркале, массируя её грудь, и наклонился, чтобы сказать ей на ухо: — Скажи мне, как сильно ты меня хочешь.

Она повернулась ко мне лицом, её нос коснулся моей щеки. — Чертовски сильно.

Я тоже повернулся к ней лицом, наши губы почти соприкоснулись. Но я отстранился, выпрямившись во весь рост и опустив руки по бокам. — Тогда прижмись ко мне своей задницей и покажи мне.

Мария взглянула на меня через плечо, выглядя несколько неуверенно.

Я всегда доминировал над ней в постели. Всегда держал её в своих руках. Мои губы постоянно целовали её, мои зубы тянули и покусывали. Мой рот постоянно шептал ей на ухо какие-то непристойности. Я был так одержим ею, что не давал ей даже возможности прикоснуться ко мне, не теряя контроля и не захватывая всё.

Её взгляд упал туда, где мой таз упирался в её ягодицы. Я медленно вышел примерно наполовину, давая ей возможность двигаться. Она облизнула губы, и мне захотелось укусить их. Но затем, откинув бёдра назад, она снова приняла мой член внутрь себя, прежде чем отстраниться.

Она шумно вздохнула, вероятно, ощущая мою длину даже сильнее, чем обычно, в этой позе. Тем не менее, она снова отвела бёдра назад, её киска так сильно сжимала меня, что мои ладони жаждали схватить её за бёдра и заняться с ней чем угодно. После нескольких неуверенных толчков она набрала обороты, приподнявшись на цыпочки, чтобы принять меня глубже.

— Да, вот так. Вот так, детка, — простонал я, сжимая в кулаке её длинные мокрые волосы и отводя их в сторону, чтобы видеть, как мой член входит и выходит из неё.

Она задвигала бёдрами быстрее, и я не удержался и шлёпнул её по заднице. Я делал это снова и снова, пока мой член не промок насквозь, а ванная не наполнилась её стонами.

— Ты такая хорошая девочка, hermosa, — протянул я, обнимая её и глубоко проникая. Её вздох перешел в стон, а голова откинулась мне на грудь.

Наши взгляды встретились в зеркале, когда одна моя рука обхватила её шею, другая скользнула вниз по её плоскому животу и обхватила её между ног. Прижимая её к себе, я ускорил темп, ещё сильнее сжимая руку на её шее. Когда мои пальцы обвили её клитор, она повернулась ко мне через плечо.

Мой взгляд упал на ее пухлые губы, которые раздвигались с беззвучным криком, когда она двигалась в такт каждому моему толчку; я опустил голову, накрывая ее рот своим, когда она раскрепостилась вокруг меня, впиваясь ногтями в черную мраморную столешницу.

Два часа спустя она сидела на той же стойке, а я был между ее ног, а мой член все еще был глубоко внутри нее.

— Я больше не могу... — Она откинулась назад, опираясь на руки, словно пытаясь отстраниться от меня.

— Нет, сможешь. — Мои руки сжали её слегка помятые бёдра, пока я медленно ласкал её. — Ещё один, hermosa. Я знаю, ты сможешь для меня.

— Зак, пожалуйста... — простонала она, запрокинув голову, и я подумал, что она даже не понимала, о чём меня умоляет. Я столько раз заставлял её кончать, что у меня самого голова шла кругом.

Моя сперма покрыла её бёдра и задницу, и в голове промелькнула темная, искаженная мысль. Не доставай. Желание нахлынуло на меня при мысли о том, как однажды в будущем она будет умолять меня войти в неё. Всему своё время. Пока нет.

Я мрачно ухмыльнулся, изменив угол и заставив ее подпрыгнуть от перевозбуждения.

— Ты сама напросилась, детка.



Вероятно, из-за тепла, исходящего от наших тел, в моей спальне было необычно жарко для летней ночи. Окно было приоткрыто, шторы легко колыхались, впуская теплый ветерок с семидесятого этажа. В тёмной комнате доносился отдаленный шум машин и сирен, но луна давала достаточно света.

Моя рука ласкала лицо Марии, а другая поддерживала мою голову, пока я смотрел на неё. Она лежала на животе, её предплечья лежали на моем животе, и мы оба были обнажены под роскошными простынями. Стоны все еще отдавались эхом от стен, а запах секса витал в воздухе, особенно после того, что мы делали в ванной комнате.

Теперь мы болтали обо всём на свете, лишь бы подольше растянуть вечер. Она только что закончила рассказывать мне о Луизе из Renato, которую считала безобидной, но на самом деле воровала у неё чаевые. Меня захлестнула злость, но я знал, что лучше не предлагать ей вообще уволиться и позволить мне о ней заботиться. Конечно, я хотел обеспечить её финансово, чтобы ей больше не приходилось беспокоиться о работе или о том, чтобы пошевелить пальцем, если только она сама этого не захочет. Вместо этого я собирался пойти на компромисс и просто добавить её в качестве авторизованного пользователя моей Black Amex.

— Нельзя доверять людям, детка. Все они — двуличные манипуляторы, которым от тебя просто что-то нужно.

Она посмеялась над моим испанским. — Не все такие.

Я улыбнулся ей вновь обретенным оптимизму. — Да? И откуда ты это знаешь?

Она поджала губы, прежде чем ответить, её голос был ровным и мягким: — Ты не такой...

Я посмотрел на неё, потом слегка улыбнулся и поцеловал в лоб. Она улыбнулась в ответ, положила голову мне на грудь и прижалась ко мне ещё крепче. После этого мы больше не разговаривали, и через мгновение она уснула у меня на руках, её тело мягко поднималось и опускалось с каждым вздохом.

Золотая пуля, зашифрованная именем “Ангел”, горела в кармане костюма в моём шкафу. Она понятия не имела, как долго я её искал. Моя грудь сжалась, когда лёгкая боль начала распространяться по всему телу. Челюсти щелкали от напряжения, я прокручивал в голове всевозможные варианты того, что всё может пойти не так. Однако одно было ясно: она никогда не узнает правду.

Мое тело было изнурено, но разум бодрствовал. Если бы я просто повернул голову, за панорамными окнами открывался бы вид на Нью-Йорк стоимостью в несколько миллионов долларов, но я не мог заставить себя отвести взгляд от Марии. Вид её мирно спящей у меня на груди был бесценен, и я быстро понял, что она — самое ценное, что есть в моей жизни.

Случилось худшее.

Я люблю эту женщину.

Я безумно влюблен в нее.

Прижав её крепче к груди, я поцеловал её в макушку. Я знал это чувство уже давно, но именно в тот момент я понял, что никогда её не отпущу.

Даже если бы она попыталась вырваться из моих объятий.

Я прошептал в темноту: — Я люблю тебя.





Глава 34





Зак

Настоящее

Я надел галстук, ослабляя его, и вошел в темную квартиру, направляясь прямиком в главную спальню.

— Ты еще не спишь?

Мария подняла на меня взгляд от книги. Она разлеглась на моей кровати в самой крошечной и обтягивающей белой пижаме, какую я когда-либо видел. Укороченный топ обтягивал её талию, вырез чуть не выпирал из тонкой ткани. Шорты облегали бедра, контрастируя с гладкой загорелой кожей. У меня в груди потеплело при виде её всё ещё в моей постели.

Она улыбнулась, закрыла книгу и подошла к краю кровати. — Не могла заснуть.

Я остановился перед ней, обхватив рукой её лицо. — Скучала по мне?

— Да, — тихо выдохнула она, прижимаясь к моему прикосновению.

Наклонившись, я запустил руку ей в волосы, захватив её верхнюю губу своими и нежно поцеловав. Её грудь прижалась к моему животу, а руки ухватились за мой ремень для поддержки.

— В чем дело?

— Устал.

Измучен. Сегодня вечером из Южной Америки пришли три партии. Маттео должен был отвезти две, а я — третью и убедиться, что всё остальное идёт гладко. Конечно же, в своём классическом стиле, он спонтанно слетал в Вегас с Тони поиграть. Я ценил брата за то, что он всем жертвовал в детстве, но всякий раз, когда он так меня кидал, это портило мне весь день.

Я ещё раз коснулся её губ своими, прежде чем отстраниться и направиться в ванную. — Пойду приму душ.

Вернувшись, я натянул серые спортивные штаны и плюхнулся на кровать рядом с Марией. Откинувшись на подушки и закрыв глаза, я обнял её за талию, но рука тут же упала на матрас.

Но потом я почувствовал, как она села мне на поясницу. Я не шевелился, пока она не стянула резинку моих спортивных штанов пониже.

Я поднял бровь через плечо. — Что ты делаешь?

— Расслабься. Я не собираюсь тебя трахать, — пробормотала она, нанося лосьон мне на спину.

Я усмехнулся, но звук заглушили подушки. Обхватив её бёдра руками, я расслабился, наслаждаясь ощущением её рук на себе.

— Еще.

Прошла секунда, и всё моё тело затряслось от смеха. — МАРИЯ АНДЖЕЛА ПЕРЕС. Ты издеваешься.

Она расхохоталась, и этот гармоничный звук наполнил тусклое помещение, заставив мое сердце сжаться от ощущения полноты.

Моя рука с силой шлепнула её по бедру, а затем грубо сжала. — Ты за это потом заплатишь, hermosa, — пробормотал я, уже чувствуя, как таю на матрасе, и снова услышал её тихий смех.

Её ладони массировали мою спину, разминая узлы и расслабляя мышцы. Я пытался не заснуть, лениво двигая рукой вверх и вниз по её бедру.

Не знаю, когда это случилось, но я уснул. Должно быть, мне приснилось, потому что мне показалось, что я почувствовал нежнейший поцелуй в скулу, а затем шёпот.

— Я тоже тебя люблю.



Я не мог перестать думать о прошлой ночи. Было ли это на самом деле? Или мне показалось?

Проснувшись с ней на руках, я долго не мог встать с кровати. Мне хотелось остаться там навсегда, чтобы просто обнять её.

До неё я никогда ничего подобного не делал – не делил с кем-то постель, не разговаривал часами, не целовался и не обнимался каждые несколько минут, словно это было необходимо, – и теперь я понял, почему. Я ждал её всё это время. Просто не знал об этом.

Я вспомнил, что произошло почти три года назад. Что именно меня в ней зацепило? Глаза? Характер? Навыки? Голос?

Двери лифта открылись, прервав мои мысли. Я вошёл, но остановился: Тревор уже ждал меня на входе.

— Что такого срочного, раз ты притащился сюда? — Это была внутренняя шутка, поскольку мы всегда встречались в спортзале или ночном клубе; никогда друг у друга дома, если только не собирались на званый ужин.

Однако он не ответил, даже тени улыбки не появилось. Он нахмурился, заставив меня сделать то же самое.

— Что?

— Я подумал, что тебе будет интересно это увидеть.

Он протянул мне папку, но я отказался ее взять.

— Я же сказал, что мне больше не нужна информация о ней.

— Поверь мне, ты захочешь это увидеть.

Я вздохнул, выхватил у него документы и пролистал информацию. Первое, что бросилось мне в глаза, — фотография Марии на похоронах какого-то федерала. Не самое лучшее, но и неважное.

— И?

— Предположительно погибшим агентом была Изабелла Руиз. — Он толкнул голову, давая мне знак взглянуть на следующую страницу. Я так и сделал. — Мне показалось, что это совпадает с описанием, которое ты дал мне для федерального агента двухлетней давности.

У меня кровь застыла в жилах. Чертова Руиз.

Прежде чем я успел опомниться, мой кулак пробил стену. Вокруг нас повисла пыль. Придётся ему за это отплатить. — Чёрт!

— Господи. Успокойся, Зак.

— Иди на хуй.

— Я уверен, что этому есть объяснение.

— Да? Какое?

Когда он не ответил, я ушёл.

— Не делай ничего, о чем пожалеешь... — Тревор схватил меня за плечо, чтобы остановить, но я стряхнул его, повернулся и посмотрел ему в глаза.

— Что бы ты сделал, если бы узнал, что Наталья пытается тебя убить?

Тревор замер, наверное, в шоке от того, что я узнал о его тайных отношениях с Натальей. Я знал об этом много лет. Они трахались ещё со времён колледжа, и мне стало чертовски скучно делать вид, будто я ни черта не знаю.

На этот раз, когда я уходил, он меня не остановил.



Я не хотел в это верить.

Я собирался поговорить с ней об этом.

Должно же быть объяснение. Может, она… Чёрт. Я даже ничего не мог придумать. Она сказала, что оставила ту жизнь позади. Неужели она всё это время мне лгала?

Я был лицемером. Я делал то же самое.

Означало ли это, что она меня помнит?

Или все это не имеет ко мне никакого отношения?

Уйдя от Тревора, я не стал искать Марию. Вместо этого я пошёл в спортзал и выместил свое раздражение на боксерской груше. Думал, это прояснит голову, но был еще более запутан, чем прежде.

После того, как один из моих солдат сказал мне, что видел, как она поднималась к себе домой, я поехал туда. Глубоко вздохнув, я постучал в её дверь. Не получив ответа, я подергал ручку и удивился, обнаружив, что дверь не заперта. Она никогда не оставляла входную дверь открытой.

Квартиру поглотила тьма, и, войдя, я занес руку над Glock за поясом. Может быть, это ловушка, внезапное нападение.

Тем не менее, я запер за собой дверь. Никто из нас не собирался уходить, пока не разберёмся с этим дерьмом. Должно же быть объяснение.

Я оглядел открытое пространство гостиной-кухни – ничего. Медленно продвигаясь по квартире, я понял, что я не один. Проходя мимо дивана, я увидел её.

Все мое тело расслабилось. Она спала.

Мне хотелось смеяться, я был так рад, что Тревор ошибся.

Присев, я всмотрелся в её лицо. Я смотрел, как она спит, борясь с желанием укусить её губу, разбудить и заняться с ней своими делами. Боже, как я был зол, и всё ещё хотел её.

Мне это почти удалось.

Но тут кое-что еще привлекло мое внимание. Опустив взгляд, я увидел папку с бумагами, едва торчащую из-под дивана. Я поднял её, и челюсть у меня уже сжалась, когда я заглянул внутрь.

Разочарование настолько горькое охватило всё моё тело, что я ощутил тот самый момент, когда моё сердце вырвалось из груди. Когти поражения пронзили меня.

Я ждал, что во мне проснется гнев, но этого не произошло.

Раньше я злился.

Но теперь я почувствовал, как вся моя грудь разрывается на части.

Моя рука дрожала, когда я откидывал прядь волос с её лица. Боже, какая она была красивая.

Вот, почему её называли ангелом. Хотя никто никогда не упоминал, что она была el ángel de la muerte.





Глава 35





Зак

20 лет

Мексика

На моей коже блестел пот, ветер трепал волосы, а послеполуденное солнце светило в глаза. Золотой крестик на цепочке подпрыгивал на моей груди, когда я бежал вверх по холму, завершая пятимильную дистанцию. Через некоторое время вдали показалась вилла, и я остановился на подъездной дорожке, чтобы побросать мяч в корзину над гаражом.

Оказавшись внутри, я сбросил кроссовки и бросился к лестнице. На лестничном пролёте я успел лишь дотянуться до одной руки.

— Вернись сюда!

Я застонал, отступая назад и заглядывая в тёмный кабинет. Маттео сидел за черным стеклянным столом, разбирая бумаги. — Ты готов к вечеру? Мой самолет вылетает через час.

— Всё готово. Ребята готовы.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты сегодня сосредоточился. Большая партия... — Когда он поднял на меня взгляд, его лицо вытянулось. — Ты что, татуировку набил, блядь? — Он ткнул ручкой в моё тело. Я был без рубашки, в одних баскетбольных шортах.

Я взглянул на библейский стих, вытатуированный у меня на рёбрах. — Да.

— Я же говорил: нельзя заниматься семейным бизнесом и одновременно иметь клеймо на теле. Татуировки позволяют опознать...

— Хорошо, что я не хочу заниматься семейным бизнесом.

Маттео стиснул зубы. Я хотел продолжать играть. Я уже играл на студенческом уровне; через несколько лет я перейду в профессионалы. Он хотел, чтобы я стал наркобароном, чтобы он мог уйти на пенсию. Мы уже миллион раз спорили об этом. Я не хотел, чтобы это повторилось.

Я вышел и направился наверх. — Мне нужен душ.

— Ты собираешься удалить эту дрянь лазером!

— Можно мне оставить другую татуировку? — насмешливо крикнул я сверху.

— Закари!

Я захлопнула за собой дверь ванной.



Я выскочил из бездверного джипа и направился на склад, чтобы в последний раз осмотреть товар. Тысячи брикетов кокаина были сложены друг на друга. Несколько мужчин перекладывали их в разные ящики для транспортировки, что заняло меньше часа.

Картель некоторое время сотрудничал с группой грязных федералов, чьей задачей было безопасно переправлять наркотики через границу — конечно, за небольшую долю вознаграждения.

Я вышел наружу и прислонился к стене склада, чтобы посмотреть на звёзды. Окружающие джунгли были совершенно черными; лишь шум волн, шелест пальм и стрекот сверчков можно было различить в темноте.

Я смотрел на звёздное небо. В Нью-Йорке у моей баскетбольной команды сегодня вечером был новый капитан. Им должен был стать я. Но Маттео дал понять, что это больше не вариант. Моё место — в Семье, в Картеле.

Тишина стала невыносимой. Я ждал какого-нибудь звука. Звука передвигаемых ящиков, гула автомобильного двигателя, хриплого дыхания солдат, работающих внутри… Ничего.

Меня охватило тошнотворное чувство, и я, не теряя времени, вытащил свой Glock. Когда я уже собирался свернуть за угол, один из рабочих вышел, и я быстро спрятал пистолет. Господи. Эта история превращала меня в параноика.

— Они здесь, босс.

Я кивнул, и он последовал за мной обратно на склад. Некоторые рабочие всё ещё доделывали коробки, хотя и гораздо меньше, чем раньше. Я заставил себя не обращать на это внимания и сначала заняться деловой встречей, а потом уже отчитывать свою команду.

Я сосредоточился на группе грязных федералов – чертовых крыс – с которыми мы уже сотню раз имели дело. Больше полиции я ненавидел только грязных копов – надоедливых мух, слабых и отвратительных. Но, несмотря на моё отвращение, они были полезны какое-то время. Как только они переставали быть нужными, Картель от них избавлялся.

— Молодой Ди’Абло... — Руиз, лидер, вышла вперёд. Она была единственной, кто не носил балаклаву, закрывающую лицо. — Рада снова тебя видеть.

Я скрыл свою ненависть к этому прозвищу. — Начнём?

— Об этом... Я хотела поговорить о цифрах.

Я кивнул, хотя прекрасно понимал, что она собирается предложить и как я откажусь.

— Наши выплаты не имеют смысла по сравнению со всей операцией. — Она ждала, что я что-нибудь скажу; я молчал. — Мы хотим большую долю.

— Нет.

Солдаты Картеля, которые заканчивали расправляться с ящиками, прекратили свое занятие и встали позади меня, чтобы оказать мне устрашающую поддержку.

Руиз усмехнулась. — Я знала, что ты так скажешь. Но, видишь ли, на каждые сто миллионов, которые зарабатываешь ты и Картель, моя команда зарабатывает миллион. Если разделить это на десять человек… Ты понимаешь, что это просто недоплата за то, что мы для тебя делаем. — Когда я не ответил, она продолжила: — Мы хотим десять миллионов.

— Найдите другой картель.

— Осторожнее, Закари. Ты всё-таки разговариваешь с федеральным агентом. Мне бы не хотелось, чтобы правительство США нашло все твои тайники.

Эта cucaracha знала пару тайников с миллионами, хранящихся в Картеле, и решила, что сможет меня шантажировать. Она могла рассказать правительству США всё, что знала о преступной группировке Ди'Абло, и это даже не нанесло бы никакого ущерба нашему бизнесу.

— Грязный федерал, который работает на меня как раб, — поправил я, стиснув зубы. — Не хотелось бы отправлять твоё обезглавленное тело обратно в Вашингтон в коробке. Забирай свою пушку и убирайся к чёрту с моих глаз.

Она кивнула. — Жаль. Я надеялась, что до этого не дойдёт. Мальчики?

Чья-то рука обхватила мою шею, дернув меня назад, а кто-то другой схватил меня за руки и повалил на землю. Пятеро мужчин прижали меня лицом к цементному полу, прижимая к земле и связывая руки за спиной.

Мои собственные солдаты отвернулись от меня.

Мне на голову накинули черный мешок. Боль пронзила ребра и спину, когда меня начали пинать, пытаясь удержать на месте. Я стиснул зубы, не издавая ни звука боли или борьбы. Я потянул руки, но вместо этого жесткая веревка врезалась мне в запястья.

Материал мешка был слегка прозрачным, что позволяло мне видеть сквозь черную ткань.

Один мужчина поднял меня, чтобы другой мог свободно ударить меня. Вместо этого я ударил его головой и отправил его в нокаут. Кто-то прыгнул мне на спину, пытаясь повалить на землю; со связанными за спиной руками я отступил назад, ударившись о стену, и впечатался в мужчину, застрявшего между цементом и моим телом.

Прежде чем я успел снять мешок с головы, на меня налетел другой мужчина и повалил на землю. Я сбросил его со спины. Падая, он схватился за чёрную ткань, закрывавшую моё лицо, и сорвал её с меня.

Во время борьбы веревка, связывавшая мои руки, ослабла, и я смог высвободить их. Однако путы всё равно врезались в кожу, и кровь капала с моих запястий.

Еще больше солдат выступили вперед, окружив меня, и я расправил плечи, готовясь к бою.

Как только один из них шагнул вперед, я нанёс ему удар в челюсть – он рухнул на пол, как муха. На цементе под его головой начала растекаться кровь.

Другой двинулся ко мне с мачете в руке. Когда он взмахнул лезвием в мою сторону, я наклонился и отрубил ему ноги. Позади меня раздался булькающий звук. Я оглянулся через плечо и увидел, что он упал на бритву, порезав себе шею.

Моя голова повернулась в сторону, когда кто-то попытался ударить меня по щеке. Я взглянул в сторону и увидел агента. Я схватил его за челюсть и сломал ему шею.

Что-то ударило меня по ноге. Я посмотрел вниз и увидел маленькую пудреницу. Бип. Бип.

Она взорвалась; газ за долю секунды окутал пространство вокруг меня. Глаза горели, голова кружилась.

Мое тело упало, но я потерял сознание еще до того, как ударился о землю.



Я застонал, пытаясь открыть глаза или вспомнить, где я и почему. Что-то впилось мне в запястья, и, опустив взгляд, я увидел, что привязан к стулу. Мои мышцы казались ватными, как желе, и, несмотря на все усилия, я не мог освободиться.

В ухе стояло жужжание, которое не прекращалось, а в голове было такое ощущение, будто дым затуманил мне разум.

— Что за херня...?!

Я поднял взгляд в сторону криков.

Руиз открыла несколько деревянных коробок, подготовленных к отправке. Она резко обернулась, взглянула в мою сторону и подняла один из продуктов. — Жевательные конфеты для хорошего настроения? Ты что, шутишь?

Я знал, что она слишком невежественна и глупа, чтобы понять, что это у всех на виду.

— Где этот чертов кокаин?

Это кокаин, идиотка.

— Какой кокаин?

— Не валяй дурака! Где он?!

— Где что?

— Кокаин!

— Какой кокаин?

Грудь Руиз вздымалась и опускалась, когда она шла ко мне. Она наклонилась ко мне, держа в руке нож. — Слушай, Закари, и слушай внимательно. За каждую минуту, которую ты потратишь на меня, я причиню тебе боль. Понятно?

Я плюнул ей в лицо.

Руиз закрыла глаза, и я видел, как кровь течёт по её рту и подбородку. Должно быть, это стоило около десяти порезов. Оно того стоило.



— Я спрошу тебя ещё раз. Где. Он.

Руиз снова меня ударила. Боль начала постепенно отступать. Казалось, она была измотана ещё сильнее, чем я.

— Пошли! Я хочу, чтобы все наркотики исчезли к тому времени, как приедут федералы! — Её слова затихли, когда она вышла со склада, взяв остальных с собой на поиски. Они уже обыскали весь остров, но ничего не нашли.

Доставка уже опоздала на несколько часов. Клиенты, должно быть, предупредили Маттео, который, вероятно, был уже в пути и недалеко. Мне просто нужно было ещё немного подождать.

Чёрный пакет появился снова. Руиз накинула его мне на голову, чтобы я снова не плюнул ей в лицо. Не знаю, почему ей это не понравилось; девушки в Нью-Йорке постоянно просили меня это сделать.

— Ангел? Что ты здесь делаешь?

Я повернула голову в сторону говорившего мужчины, хотя его лицо было закрыто балаклавой, скрывающей его личность.

— Меня только что назначили.

Я повернулся к другому солдату – женщине. Раньше я её не замечал. Может быть, она охраняла нас снаружи.

— Руиз не сказала, что ты наконец-то присоединишься к нам.

— С каких это пор она тебе всё рассказывает? — равнодушно ответила девушка.

Парень прочистил горло и опустил голову, как сучка. — Верно.

У меня вырвался приглушенный смешок. Блин, какие же жалкие эти ребята. Даже за своими операциями следить не могли.

— Теперь он твоя добыча, Ангел, — щебетал мужчина, как идиот. Они не могли меня убить. Пока не нашли наркотики.

Рука девушки сжимала автомат. Я не упустил из виду её длинные, кроваво-красные ногти, контрастирующие с черным металлом.

Она подошла ко мне, оглядела меня с головы до ног, а затем поднялась. Она возвышалась надо мной, и я смотрел в её бесстрастные глаза сквозь черную ткань, закрывавшую мою голову. Балаклава скрывала её лицо, но я ясно видел её зелёные глаза; тёмные ресницы обрамляли их.

Ангел.

Я понял. Я знал, что она прекрасна, но даже не мог её увидеть.

Её взгляд не отрывался от моего, она смотрела прямо в мою душу, замораживая меня на месте. Всё вокруг расплылось, и я остался искать свою судьбу в ее сиренево-зеленых глазах. Что она собиралась сделать? Всадить мне пулю в голову?

Она направила автомат мне в лоб. — Que sueñes con los angelitos.

Я никогда не думал, что смерть может быть такой прекрасной.



Я проснулся от…

Маттео?

— Вставай! — Он потряс меня, чтобы вернуть в реальность. — Нам пора!

Застонав, я оттолкнулся от стула, и веревка упала на землю. Я наблюдал, как материал краснеет, впитывая кровь из цемента. Я проследил по багровому следу и наткнулся на кучу тел.

Вдалеке в небе засияли огни, а шум вертолета стал громче.

Маттео и остальные ребята двинулись к выходу, но я пошёл в противоположном направлении. Голова всё ещё раскалывалась, и я торопливо пробирался через склад, осматривая трупы.

Зеленые глаза.

Темные ресницы.

Ну давай же…

Ничего. Тяжесть свалилась с моей груди.

— Чёрт! — простонал я в отчаянии. — Она сбежала!

— Да, Руиз ушла. Мы за ней позже придем. Пошли!

Не она.

Ангел.

Что-то сверкнуло в моём боковом поле зрения. Я чуть не вытащил что-то, когда бросился к нему. Я подобрал патроны. Золотая пуля, на которой было зашифровано не что иное, как кодовое имя владельца: АНГЕЛ.

Она чуть не всадила мне между глаз. Почему же она этого не сделала?

— ЗАК, — раздался по складу голос Маттео. — Пошли. Сейчас же.

— Один убежал. — Я подбежал и отобрал у одного из парней Glock.

— Да, Руиз. Мы знаем.

— Нет. Кто-то другой.

— Что?

Я протиснулся мимо них, выходя из склада. Как только я увидел его, меня захлестнуло адреналином. Шаги. — Встретимся у лодки. Десять минут.

Я побежал через джунгли. Огни вертолётов вдали давали достаточно света, чтобы идти с комфортом. Позади меня раздался глухой стук шагов. Я всегда узнавал Маттео.

— Что ты делаешь? — крикнул я через плечо, не сбавляя скорости.

Он догнал меня, быстро шагая. — Думаешь, я позволю тебе справиться с этим в одиночку?

Мы больше не разговаривали, а просто бежали по джунглям острова. Мы бежали пять километров, пока не добрались до дороги, по которой было удобно передвигаться. Перейдя её, мы поспешили на пляж.

Меня переполнял адреналин, когда я всматривался в следы на песке, ведущие в океан. Волна обрушилась мне на ноги, смыв их.

Меня охватило разочарование.

Ее нет.

Маттео тяжело дышал рядом со мной, понимая ситуацию без моих слов. — Ты можешь собой гордиться, Зак. Ты сегодня справился как настоящий мужчина.

— Верно.

— Ты с ними боролся. Ты им мозги морочил и тормозил. И ты всё ещё жив. — Рука брата приземлила меня. — Это что-то.

Я смотрел на горизонт, внимательно наблюдая, как луна освещает волны.

Ничего.

— К чёрту всё. Пошли отсюда.

— Наконец-то. — Маттео хлопнул меня по плечу и побежал к яхте, которая ждала нас за одной из скал острова, у самого пляжа, скрытая от вертолетов.

Сжимая золотую пулю в кулаке, я бросил последний взгляд на чёрный океан. Могу поклясться, я почти различил её зелёные глаза, глядящие на меня из волн, словно сирена. Смертоносные, холодные и прекрасные.

Я знал, что она где-то там.

Mi ángel de la muerte22.





ЧАСТЬ 3


Вернемся к настоящему





Глава 36




Мария

Настоящее

Раньше я верила, что дьявол — это красный человек с рогами, копытами и хвостом. Уродливое чудовище, прячущееся в тенях.

Но я ошибалась.

Он был прекрасен.

В конце концов, дьявол был первым падшим ангелом.

Хуже всего было то, что я не ненавидела его. Я понимала, почему он так поступил. Я знаю, что поступила бы хуже.

Я зажмурилась, чувствуя, как лицо хрустит от высохших слёз. Быстро моргая, я огляделась. Теперь, когда сквозь окна лился дневной свет, я могу видеть, где нахожусь.

Я ожидала увидеть что-то вроде темного подземелья с цементными стенами и цепями.

Спальня, которая точно не сошла со страниц журнала Architectural Digest. Я вертела головой влево и вправо, совершенно растерянная. Оглянувшись через плечо, я увидела Манхэттен сквозь щель между шторами.

Какого черта?

Я не могу понять, зачем он привел меня сюда, если он уже закончил со мной.

Наклонившись вперёд, я твёрдо стою на ногах, привязанная к деревянному стулу на спине. Вскочив, я отклонилась назад и упала на землю. Стул развалился под моим весом, и я быстро высвободилась из верёвки.

Первым делом я побежала в ванную. Когда я мыла руки, у меня болезненно заурчало в животе. Я устала и хочу есть.

Вернувшись в спальню, я попробовала открыть дверь. Заперта – очевидно. Я обошла комнату еще раз, не зная, что делать. Остаться? Уйти?

Впервые в жизни я так нервничала, что у меня дрожали ноги. Не от страха, а от того, что я не знала, где находится голова Зака.

Я могу сбежать раньше, но какая-то глупая, дурацкая часть меня надеялась, что он вернётся. Если бы он вернулся, я бы смогла ему всё объяснить. Если бы я поняла его, он бы наверняка понял меня.

Но он не вернулся. Он просто оставил меня привязанной к какому-то стулу. В груди ныло от более чем знакомого чувства: разочарования. Предательства.

Была веская причина, по которой я не доверяла людям.

Моё решение принято.

Сделав глубокий вдох, я подошла к двери и со всей силы пнула её. Один раз. Два. На третий раз она слетела с петель. Я вышла в коридор, посмотрев налево и направо. Я выбрала направление наугад и побежала.

Мои ноги оторвались от пола, меня подняло в воздух и швырнуло на пол.

— Это действительно все, что у тебя есть?

Я застонала, поднимаясь на колени. Обернувшись через плечо, я увидела Зака в серых спортивных штанах и без рубашки – обнажая загорелые мышцы и черные чернила – и вся накопившаяся во мне ярость закипела.

Он серьёзно только что бросил меня на землю? Было не больно, но это меня чертовски взбесило.

Он хотел поиграть? Ладно. Мы можем поиграть.

Когда я выпрямилась, его взгляд окинул меня взглядом с головы до ног, и моя кожа вспыхнула, когда он увидел мою откровенную одежду. На мне было то же, что и прошлой ночью, до того, как он решил сменить образ и похитить меня – обычная домашняя одежда, которую я носила дома: обтягивающие шорты и бюстгальтер-бралетт.

Его челюсть щелкнула от напряжения, прежде чем он снова встретился со мной взглядом, и я почувствовала пульсацию между ног.

Я не хотела причинять ему боль. Но, возможно, ему нужно напомнить, кто я и на что именно способна.

— Я дам тебе фору.

— Нет, спасибо, — ответила я, расправив плечи и сделав шаг вперед.

— Ты уверена, что хочешь это сделать, Ángel?

Я запнулась.

Одно-единственное слово создало между нами такую дистанцию, что нас разделял целый океан. Мне казалось, что я стою перед совершенно незнакомым человеком.

— Я могу победить тебя, Diablo. — Это справедливо, ведь он использовал мое кодовое имя.

— Я знаю, hermosa. — Его слова были полны намеков. — Я помню.

— Ага, как в тот раз, когда я чуть не перерезала тебе горло. — Я посмотрела на едва заметный красный шрам у него на шее, когда подошла к нему, готовая к драке.

Он пожал плечами, подходя ближе; мышцы на его большой, покрытой татуировками груди напряглись. — Я думал о том, как ты давилась моим членом.

Яростный стон вырвался из моего горла, когда я наносила ему удар за ударом. Зак уклонялся от каждого удара, как настоящий профессионал, и я вырывалась из его объятий каждый раз, когда он пытался поймать меня в смертельный захват.

— Да ладно тебе… Ты можешь лучше...

Мой кулак попал ему в челюсть, заставив его замолчать и сделать шаг назад.

Грудь вздымалась от гнева и чего-то ещё, чему там не было места, но я продолжал атаковать. Одним ударом его не свалить.

Но на этот раз он воспользовался моей инерцией, чтобы развернуть меня и прижать спиной к своему массивному телу, обездвижив меня. Он схватил меня за запястья, его мускулистые руки скрестили их на груди. Я не могла пошевелиться.

Его дыхание обдувало мою шею, а его объятия – пусть и циничные – всё ещё согревали меня изнутри. Борьба во мне невольно угасла, моё тело почти расслабилось под его тяжестью по привычке. Я вспомнила нашу первую ссору на окраине города, у заброшенных железнодорожных путей, и всё закончилось именно так: в этой самой позе.

Но затем его резкие слова вернули меня к жизни.

— Я ожидал большего от чертового федерального убийцы.

Упершись ногой в стену коридора сбоку от себя, я толкнула её в противоположном направлении, закинув другую ногу ещё выше на другую стену. Я повторила движение, и в долю секунды мои ноги оказались на потолке. Я заставила их двигаться вперёд, отчего Зак упал навзничь… Но он утащил меня за собой.

Мы боролись на земле. Я почти вырвалась, но он схватил меня за лодыжку и потянул обратно. Мои ногти впились в его кожу, оставляя красные следы, похожие на те, что я оставляла у него на спине, когда не возражала против его посягательств.

Сквозь всё это я сумела заглянуть в одну из открытых дверей и увидел другую спальню. Шторы были задернуты, а простыни смяты, словно на них кто-то спал. Неужели он…? У меня перехватило горло от осознания.

Он так и не ушел.

Где-то, каким-то образом, он оказался на мне верхом и прижал мои запястья к полу, над моей головой. Его лицо было так близко к моему, что наши носы соприкасались. — Ты правда думаешь, что сможешь от меня уйти?

Я не хочу.

Слова едва не сорвались с моих губ. Впрочем, я уверена, что мои глаза сказали всё.

Когда-то я могла спрятаться от Зака. Теперь это уже не так.

Увидев выражение моего лица, он нахмурился, а его взгляд устремился к моему рту. Его губы приоткрылись, и мои тоже, словно по команде. Мы вдохнули друг друга. Наше дыхание совпало, и я могла сосредоточиться только на том, как его тело трется о внутреннюю сторону моих бедер.

Мы оба пошевелились, и я с шумом вздохнула, когда почувствовала его между своих ног.

Наши взгляды снова встретились. Мы смотрели друг на друга, казалось, часами, пока мой разум не затуманился. Должно быть, я сошла с ума, потому что подняла бёдра и прижалась всем телом к его твердому члену. Его руки тут же опустились на мои бёдра, заставив меня остановиться. Но его пальцы впились в меня, как раньше, когда он собирался войти в меня.

Если бы я только могла до него достучаться… Он бы понял.

Свободными руками я обхватила его шею, зарывшись в волосы, царапая ногтями затылок. Он закрыл глаза и отвернул голову, словно ему было больно.

Я притянула его лицо к себе. — Ты серьезно собираешься меня убить? — Это был риторический вопрос. Я видела по его глазам, что он этого не сделает.

Я чувствовала, как его челюсть щелкает под моими ладонями. — Не глупи. С тобой будет не весело, если ты умрёшь. — Не отстраняясь, он опустил руки ниже, сжимая мои колени. — Попробуй ещё раз побежать, я их сломаю.

— Последний парень, который так со мной разговаривал, потерял не только язык.

— Этот malparido оказался на дне Гудзона. Из-за меня. — Он подчеркнул свою мысль, указав на свою грудь. — Так скажи мне, hermosa. Кому тут действительно есть дело? — Его грудь двигалась с каждым тяжёлым, гневным вздохом.

Воздух между нами, казалось, был почти пустым, словно лужа статики. Мой взгляд упал на порез на его губе, я даже не заметила, когда это произошло. Что-то дикое толкнуло меня поднять руку и слизнуть кровь. Я приняла решение, не раздумывая.

Он напрягся, отказываясь двигаться, пока я облизывала уголок его рта короткими движениями, чувствуя металлический привкус на языке. Мои ногти глубже впивались в его волосы, когда я проводила языком по его нижней губе. Я чувствовала, как его мышцы напрягаются от сопротивления, но чем неаккуратнее я его целовала, тем больше он терял контроль. Где-то во время этого я забыла о логике – или о том, что он даже не отвечает на поцелуй – и стон сорвался с моих приоткрытых губ.

Рыча, он схватил меня за волосы, оттягивая голову назад. Прежде чем я успела почувствовать его поцелуй, он грубо укусил меня; так сильно, что наши губы уже кровоточили. Я заставила себя не отстраняться. Но тут он проглотил мой последний вздох. Он целовал меня так, будто тонул, и я была его единственным источником воздуха.

Я задыхалась, становясь всё более влажной, чем глубже Зак целовал меня. Мои руки сжали его шею, и он наклонился ко мне, прижимая меня спиной к полу. Я прижалась к нему бёдрами, получая глубокий стон. Его рука спустилась вниз по моему животу и ниже, обхватив меня между ног. Я тихо застонала, выгнувшись навстречу ему и притягивая его ближе.

— Эти чертовы трусики... — прорычал он мне в губы.

Я усмехнулась. — Это не нижнее бельё. Это домашняя одежда...

Одним плавным движением он стянул мои тонкие шорты в сторону и втолкнул в меня два больших пальца. Он проглотил мой вздох, моя киска сжалась, и он смочил руку, двигаясь туда-сюда. Он был беспощаден, двигался быстро и грубо. Мои бедра напряглись вокруг его тела, и я была готова…

Его движения мучительно замедлились, и я потеряла кайф. Стон неодобрения вырвался у меня, прежде чем он обнял меня за шею другой рукой.

— Наклонись и поиграй с собой, — его голос, глубокий и хриплый, опустился между моих бедер, словно тяжесть.

Я подняла взгляд, и мои щеки вспыхнули, когда я встретила его тёмный взгляд. Медленно я отцепила одну руку от его шеи и провела её по его груди, между нашими телами. Мы оба, словно в трансе, наблюдали за этим движением. Оказавшись между ног, я начала медленно ласкать клитор в том же темпе, в каком он трахал меня пальцами; мои длинные ногти вонзались в его ладонь с каждым толчком.

Когда он двигался быстрее, я двигалась быстрее, подстраиваясь под его темп. Когда он снова замедлялся, я делала то же самое, хотя мне хотелось только одного: чтобы он довел меня до оргазма.

— Хорошая девочка. — Его рука сжала мою шею. — А теперь потри свой клитор как можно сильнее.

Дофамин вспыхнул во мне, и я лихорадочно закивала, потирая себя быстрее — мы оба наблюдали, как наши руки двигаются синхронно.

Он поднял голову, захватил мою нижнюю губу зубами и нежно поцеловал меня — полная противоположность тому, как яростно он трахал меня пальцем.

— Тебе приятно, детка?

— Ага, — простонала я, и он начал быстрее ласкать меня. Я была так близко… Моя рука обхватила его затылок, чтобы не упасть. — Но, держу пари, тебе станет лучше.

Его движения совсем замедлились. Я подумала, что он вот-вот спустит свои спортивные штаны и отымеет меня до полусмерти. Но когда я взглянула на него, он нахмурился, глаза закрыты.

Слегка встряхнув его, я бесстыдно подалась бёдрами ему в руку. — Не останавливайся...

— Блядь… Какого хера я делаю?!

Я запнулась. — Зак...

Он выпрямился, отстраняясь от меня и забирая с собой весь свой жар. — Я же просил тебя перестать произносить моё имя.

— Просто... — Я вскочила на колени, потянувшись к нему. Моя рука схватила его за бицепс, и он взглянул на меня. Наши взгляды, как всегда, слились воедино. — Всему есть объяснение, клянусь.

— Я несколько раз спрашивал тебя вчера вечером, всё ли в порядке. Хотела ли ты мне что-то рассказать. Ты ответила “нет”.

— Я знаю, это выглядит плохо... — я хотела рассказать ему всё, но понятия не имела, с чего начать. — Просто позволь мне объяснить...

— Папка под твоим диваном уже это сделала.

Мое лицо вытянулось, и я слегка отпрянула назад.

Он все видел?

Моя реакция оказалась совершенно неправильной.

Он усмехнулся в ответ. Этого достаточно, чтобы он принял решение. Подтянув за собой, он повел меня обратно в спальню, из которой я сбежала.

— Это не то, что ты думаешь...

Он больше не слушал. Я упустила свой шанс. Он бросил меня на кровать и начал привязывать мои руки к одному из столбов. — Зак, пожалуйста, ты не понимаешь...

Он схватил меня за шею и притянул к себе. — Произнеси мое имя еще раз, и я сделаю так, чтобы ты больше никогда не заговоришь.

— Ты не причинишь мне вреда, — мой голос был почти шепотом.

Что-то мелькнуло в его глазах. — Не испытывай меня.

— Это не то, что ты думаешь, Зак...

Я смотрела, как он подошёл к столу в другом конце комнаты и достал что-то из ящика. Когда он вернулся, мой взгляд упал на клейкую ленту в его руке.

— Нет, нет, нет. Зак, пожалуйста, не надо. — Я потянулась, но руки не двигались. Подняв взгляд, я увидела наручники.

В воздухе раздался свист, когда он вытащил полоску пластыря. — Ты такая милая, умоляешь, как будто что угодно может тебя вытащить.

— Зак, стой! Ты не можешь...

Он схватил мое лицо руками, сжимая щеки. — Я сделаю с тобой всё, что захочу.

Я ощутила тот самый момент, когда моё сердце разбилось. Я почувствовала, как мое лицо исказилось от боли. Слёзы текли по моему лицу, а затем и по его пальцам.

Это было слишком: секс, ссоры, непонимание — я не могу дышать.

По сравнению с другими моими заданиями… это ничто. Но мне так больно в груди, потому что это делал он.

Он был первым мужчиной, которому я доверила своё тело. Свой разум. Своё сердце.

И он нарушил все обещания, которые когда-либо мне давал.

Я, блядь, не могу дышать, когда тебя нет рядом.

Никто никогда не причинит тебе вреда. Если попытаются, я заставлю их умереть тысячью смертей.

Я всегда буду твоим защитником.

— Ты думаешь, мне нравится причинять тебе боль? Потому что мне это, блядь, нравится.

Мы оба знали, что он не имел в виду физическое насилие, и это было еще хуже.

Сквозь затуманенное зрение я услышала, как что-то ударилось о стену. Я моргнула и увидела липкую ленту на полу по другую сторону комнаты.

Он наклонился ближе, но я не могла встретиться с ним взглядом, не тогда, когда плакала. Мне было не по себе, что он видит меня такой. — Твоя жизнь полностью в моих руках, так что не пытайся испытывать мои границы.

— Ты не причинишь мне вреда, — прошептала я снова, больше обращаясь к себе.

Он сильнее сжал мои щеки. — Перестань. Плакать.

От этого я заплакала ещё сильнее. Ещё больше слёз потекло по его руке.

Отпустив мое лицо, словно я горю, он ушел.

Я закрыла глаза; слёзы, которые я отказывалась проливать последние десять лет, неудержимо хлынули из глаз. Казалось, будто горло стянуто колючей проволокой. Я не могла дышать. Слёзы обожгли мои щёки, и из меня вырвался беззвучный всхлип, хотя грудь явно сжимал спазм.

Грохот заставил меня снова открыть глаза, и я увидела, что он сбросил всё со стола. Теперь на полу лежала разбитая ваза и множество других предметов, названия которых я не могу разглядеть.

Он оперся руками о край стола, опустив голову. Его спина поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, словно это он задыхался. Сквозь шум крови в ушах я слышала, как он жадно хватал ртом воздух. Когда мы ссорились, он дышал не так тяжело.

Оттолкнувшись, он сжал кулаки, а затем расслабился и снова напрягся, как будто не мог принять решение.

Через мгновение он принёс стул к моей кровати и сел напротив. Наклонившись вперед, он прикрыл рот рукой. Я не смотрела ему в глаза, но знала, что он изучает мое лицо.

Я заставила себя перестать плакать, но тишина оставалась наполненной моими шмыганиями, пока я пыталась успокоиться и восстановить дыхание.

Мы долго не разговаривали. Он просто сидел и смотрел на меня, пока солнце садилось, и свет в квартире постепенно угасал.

— Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом моменте, — гулкий голос Зака нарушил тишину. Он поднял небольшой металлический предмет в лунном свете, и у меня все перевернулось в животе, когда я увидела знакомую золотую пулю с надписью Ángel. — Когда я наконец отомщу за себя… За дело моей семьи… За честь моей семьи... — Он сжал в кулаке пустой патрон.

— Когда ты понял, что это я?

— Я всегда знал.

У меня загорелись глаза. — Ты меня обманул.

— Как-то лицемерно.

— Я не знала, кто ты! Я пыталась рассказать тебе о своём прошлом… Ты сказал, что тебе всё равно!

— Ты отдала мне своё сердце, понимаешь? — Его глаза потемнели под бровями, когда он взглянул на меня. — Теперь ты хочешь, чтобы я вернул его тебе, снова целым. Но я этого не сделаю.

Моя грудь бешено двигалась от тяжёлого дыхания, а он оставался неподвижным. Но потом внутри него тоже что-то оборвалось.

— Это был твой план?

Я посмотрела на него, моя нижняя губа все еще дрожала, и я возненавидела себя за это.

— Хм? Чтобы выбить это из меня?

Я закрыла глаза, и безмолвные слезы, такие горячие, что, казалось, обожгут кожу, снова полились. — Я не пыталась тебя убить. Я тебя спасла.

Он усмехнулся: — Ты чертова лгунья.

— Зак... клянусь.

Он покачал головой, и я не смогла разглядеть в его взгляде эмоции. — Я тебе не верю, Мария.

Манипулирование, чтобы избежать нежелательных ситуаций, обман, чтобы преуспеть, ложь, чтобы не выражать свои чувства... Все это прекрасно складывалось для меня, всю мою жизнь.

Но когда ты лжец и обманщик, тебе никто не верит, даже когда ты говоришь правду.





Глава 37





Зак

Настоящее

Я пытался сосредоточиться на драке, но думал только об одном. Я был влюблён в неё, и её наняли убить меня – дважды. И я попался на эту удочку – дважды.

Перчатка попала мне в челюсть. Боль пронзила лицо, заставив меня отступить на несколько шагов. Я покачал головой и повернулся к Тони, пока мы кружились на мате.

Он подъехал на своем мотоцикле к парковке спортзала одновременно со мной и вызвал меня на поединок по кикбоксингу.

Антонио ДеМоне.

Брат Джованни и Франчески. Безрассудный. Незрелый. И официальная заноза в заднице Коза Ностры.

Как я мог отказаться?

Напряжение и подавленный гнев уже выплеснулись из него, и я понял, что ему, как и мне, необходимо было с кем-то подраться.

Кулак с силой повернул моё лицо в сторону. Я почувствовал привкус металла.

От Западного побережья до Восточного его на улицах называли “Нокаут Тони”. Помимо того, что никто и ничто не могли его нокаутировать, это прозвище также произошло от того, что он был одним из самых искусных бойцов преступного мира. Я никогда не слышал ни слова о том, чтобы кто-то его побил. Я был одним из немногих, кто мог выдержать хотя бы один его удар.

Я почувствовал привкус металла от его удара, и всё моё лицо пульсировало от напряжения. Но боль была приятной, она мне была нужна.

Не будь идиоткой. Если ты умрёшь, то будет невесело.

Ещё один удар, словно кувалдой, обрушился на мою челюсть. Я был рад этой боли.

Думаешь, мне нравится причинять тебе боль? Потому что мне это, блядь, нравится.

Удар пришелся мне в живот. Моя губа дрогнула в рычании, а пульсация в рёбрах усилилась.

Однако боль в груди заглушала все остальное.

Я сделаю с тобой все, что захочу.

Пот стекал по моему виску так же, как слезы по ее лицу.

Воспоминание о том, как она плакала, не выходило у меня из головы.

Я видел, как перчатка Тони летит в мою сторону. Вместо того чтобы пригнуться, я ослабил защиту. Я был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как его рука остановилась в дюйме от моего носа.

Он усмехнулся и покачал головой, прежде чем отойти от меня. — Что с тобой, блядь, не так?

Я вздохнул и провёл рукой по лицу. — Хотел бы я знать.

— Не говори мне, что киска тебя нагнула.

Мои глаза стали чернее адских бездн, прежде чем я успел остановиться. Кровь кипела, и та извращённая часть меня, которая всё ещё верила, что Мария — моя девушка, хотела отрезать ему язык, несмотря на то, что он понятия не имел, о ком говорит. Моя чертова убийца...

— Ни хрена себе. — Он мрачно усмехнулся, увидев моё лицо. Сев на деревянную скамейку у стены, он достал сигарету из спортивной сумки и сунул её в рот. — Никогда не думал, что доживу до этого дня... — Он нахмурился, поднося пламя зажигалки к косяку. Затянувшись, он взял сигарету между пальцами и выдохнул большое облако дыма. — Diablo отхлестали.

Я покачал головой. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Правда? А то у тебя из задницы сердечки и блёстки чуть не посыпались. — Он ещё раз глубоко затянулся сигаретой, задумавшись. — В чём проблема? Она не ответила взаимностью?

Моё лицо словно сказало ему заткнуться.

Тони нашел это забавным.

Пожав плечами, он потушил едва начатый косяк и накинул черную толстовку. — По моему опыту, они обычно ослабевают, когда втыкаешь второй палец...

Я схватил его за воротник и поднял, стиснув зубы. — Следи за своим ртом, malparido.

Его губы изогнулись в ухмылке. — Не отхлестали, да?

Я раздраженно зарычала и оттолкнула его. Как я мог так легко поддаться этой ерунде?

Усмехнувшись, он отступил назад и удержался на ногах. — С любовью я тебе ничем помочь не могу. А вот секс… Это совсем другой разговор, — сказал он, указывая на меня пальцем, отчего я закатил глаза. — Может, тебе просто нужны какие-то новые уловки, чтобы она в тебя влюбилась. Ведь с двадцати лет всё изменилось.

Я был на четыре года старше этого ублюдка.

— К счастью для тебя, у меня есть необходимый опыт...

Я оскалил зубы, прерывая его. — Никто не гонится за твоим спагетти-хером, придурок.

Он рассмеялся, сверкнув акульей ухмылкой. — Что я могу сказать? Стервы любят итальянцев. — Пожав плечами, он взял спортивную сумку и направился к выходу. — Хотя насчёт твоей задницы, похожей на фасоль с рисом, я не знаю.

Я снял перчатку и бросил ей в него. Он свернул за угол как раз вовремя, чтобы сделать мне сальто и всё же избежать удара.

Я фыркнул.

Антонио ДеМоне. Мужская шлюха мирового класса.

Сняв вторую перчатку, я обернулся и увидел своё отражение в настенном зеркале. Улыбка медленно сползла с моего лица.

Впервые в жизни мне не понравилось то, что я увидел.

Я не узнал мужчину, который смотрел на меня. Хотя моя грудь разрывалась от каждого сказанного ей слова, хотя я и не имел в виду ничего серьёзного, я уже не мог взять свои слова обратно. Я перешёл черту, и пути к тому, как мы были раньше, уже нет.

От осознания этого у меня сжался желудок.

Возврата к прежнему состоянию не было.

Больше никаких ночных посиделок вместе. Никаких разговоров и смеха. Никаких свиданий. Больше никакого пробуждения по утрам с ней в объятиях.

Нет будущего.

Я поступаю правильно. Но всё равно это разрывало меня на части.

Мария

Меня пробрала дрожь в темноте, и я обхватила себя руками, пытаясь согреть мурашки по коже. Голова всё ещё раскалывалась от последствий панической атаки, и я стонала от разочарования в подушку. Мне хотелось спать, отрешиться от этой реальности.

Я относилась к тому типу людей, которые не спят, чтобы решить свои проблемы, а не спят, чтобы от них уйти. Но я была настолько измотана, что мне нужно было восстановить силы, прежде чем я смогу обдумать свой следующий шаг.

Всё ещё уткнувшись лицом в подушку, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Утешение нахлынуло на меня, окутывая легкие, заставляя сердце биться чаще от осознания происходящего.

Он.

Я резко распахнула глаза и вскочила с кровати, оглядывая темную комнату. Шторы были раздвинуты, и лунный свет лился сквозь панорамные окна. Комната была ярко освещена, и я ясно видела, что я одна.

Но он был везде.

Его одеколон. Его мыло. Его чёртов аромат.

Сделав глубокий вдох, я провела рукой по лицу, наполовину застыв. Медленно я открыла глаза и посмотрел на свои израненные запястья. Сердце бешено колотилось, когда я снова огляделась.

Я в другой комнате – той, которую видела, когда боролась с Заком в коридоре. В ней была модная, современная стальная дверь, которую я не смогу выбить.

Мой взгляд упал на огромную кровать, на которой я лежала. Одеяло покрывало меня от пояса и ниже, но простыни по бокам были смяты, как будто на них спали.

Я протянула руку и положила её на матрас, он оказался теплым. Прежде чем я нашла в себе силы остановиться, я снова откинулась назад, уткнувшись лицом в ещё тёплое одеяло и вдыхая его запах. В груди заныло, и я почувствовала, как из глаза выкатилась слезинка, скатилась по переносице и, упав, впиталась в простыни.

Он избавился от наручников… Принёс меня сюда и остался со мной…?

Эта мысль пришла прежде, чем я успела ее остановить, согревая мое тело ностальгией.

Я покачала головой. Он, наверное, приставил пистолет к моему виску, раздумывая, стоит ли нажимать на курок.

Заметив пару пакетов на столе в другом конце комнаты, я подошла и осмотрелась. Сердце сжалось, когда я обнаружила обезболивающее, бутылку воды и коробки с едой на вынос – ещё тёплой. Он был здесь недавно.

Мой живот болезненно урчал, и хотя я больше ничего от него не хотела, я знала, что мне нужна сила, чтобы выбраться отсюда. Я приняла таблетки и ела до изнеможения, и ещё оставалась еда, которую, я была уверена, съела бы позже.

Тем временем я прошла в ванную комнату и включила свет. Меня тут же встретило мое отражение в огромном зеркале. Подойдя ближе, я всмотрелась в свое лицо. Кожа вокруг глаз все еще была красной, хотя я давно перестала плакать. Волосы растрепаны, а кожа вспотела от событий последних двух дней.

Я, наверное, целый час просидела под душем, оттирая кожу до ороговевших следов, пока не почувствовала себя чистой. Несмотря ни на что, горячая вода меня расслабила, и я могу думать только о том, как бы доесть еду на вынос.

Я обыскала ящики под раковиной в поисках чего-нибудь полезного, но в итоге нашла только всё ещё упакованные средства гигиены: зубные щетки, пасту, зубную нить, увлажняющие кремы, духи. Я даже зажгла пару ванильных свечей.

Вытирая запотевшее зеркало, я изо всех сил старалась вернуться к привычному образу жизни. Возможно, когда я снова стану собой, мне станет лучше.

Однако, когда я рассеянно выключила за собой свет в ванной и вернулась в темную спальню, я никогда не была так рада полотенцу, чем то, что было на мне.

Зак

Я моргнул, глядя в потолок. Тело болело, голова была в тумане, мозг хотел спать. Но я не мог. Не тогда, когда она была повсюду. Всё пахло ею. Всё напоминало мне о ней.

Но ничто не могло заполнить пустоту в моей груди.

Мне не хватало её голоса. Мне не хватало её успокаивающего молчания. Мне не хватало её красивых ноготков, массирующих мою голову.

Лечь рядом с ней было большой ошибкой, глупым импульсивным решением. Но, похоже, это всё, на что я был способен, когда она была рядом.

Когда я сегодня вечером вернулся из спортзала, я был полон решимости зайти к ней в комнату, оставить ей еду, а затем сразу же направиться в комнату, где спал. Однако, когда я проходил мимо выбитой двери, мой взгляд тут же упал на нее, и прежде чем я успел сообразить, что делаю, я уже стоял рядом с кроватью, возвышаясь над ней.

Мария крепко спала, измученная нашими вознями и плачем. Я скользнул взглядом по её телу, отметив неудобное положение её рук и то, как она поджала колени к груди, словно ей было холодно. По привычке я протянул руку, коснувшись костяшками пальцев её плеча. Черт, она же замерзла.

Я бормотал проклятия по-испански, схватившись за наручники. Одним резким движением я сломал металл; её руки рассеянно упали на подушки над головой. Глубоко вздохнув, я провёл рукой по лицу, прежде чем поднять её на руки.

Её голова склонилась набок, щека прижалась к моей груди. Я чувствовал, как её сердце бьётся о мою грудную клетку, ища более глубокой близости.

Я отнес ее в свою предполагаемую комнату, бросил пакеты с едой на стол, прежде чем осторожно положить ее на кровать и укрыть одеялом. Я постоял там мгновение, наблюдая, как ее грудь поднимается и опускается в такт тихому дыханию.

Я заставил себя обойти кровать и подойти к двери, но остановился на полпути и оглянулся на пустое место рядом с ней. Ноги сами несли меня к ней, словно я не мог остановиться.

Матрас прогнулся под моим весом, когда я лёг на край, оставив между нами свободное пространство. Я подпер голову руками и посмотрел на Марию, которая лежала ко мне спиной. Её длинные каштановые волосы были взъерошены, и мне захотелось сжать их в кулаке.

Внезапно она издала неприятный звук и перевернулась на спину. Сердце у меня ухнуло в пятки; как она отреагирует, когда проснётся и увидит меня рядом с собой, смотрящего на нее как придурок?

Она снова заерзала, из её горла вырывались тихие стоны борьбы. Ей снился кошмар, и я ничего не мог поделать. Мне хотелось обнять её и держать крепко, пока все её демоны не уйдут; хотелось поцеловать её в макушку и уткнуться лицом в изгиб ее шеи. Я уже собирался встать, когда она протянула руку, закрывая пустое пространство между нами. Её пальцы уткнулись где-то на моих ребрах, поверх рубашки, и я замер, когда она невольно придвинулась ближе. Её рука обняла меня, опустилась на грудь – снова над сердцем – и она уткнулась лицом мне в грудь.

Мой взгляд упал на золотой браслет, который я ей подарил, все еще висевший у нее на запястье. Что-то ёкнуло в груди, заставив меня вздохнуть.

Через несколько секунд её тяжёлое дыхание успокоилось, и она снова крепко уснула. Я медленно высвободил руки из-под головы и обнял её за талию. Она тихо застонала, прижимаясь ко мне всем телом, её нога слегка закинута на мою. Чёрт, как же я скучал по этому.

Не знаю, сколько мы так пролежали, но где-то в какой-то момент я наконец-то начал считать её ресницы. Я уже смотрел на её мирно спящую, когда начал считать, чтобы не заснуть. Мне не хотелось засыпать, особенно когда она больше не была привязана ни к кровати, ни ко мне, а дверь была распахнута настежь. Я сбился со счёта примерно на трехстах ресницах.

Мои веки лениво затрепетали, и я бы уже заснул, но тут она сильнее прижалась ко мне, и у меня вырвался тихий стон, когда ее бедра двинулись в мою сторону.

Моя кровь вспыхнула и устремилась прямо в мой член.

Это был не первый раз, когда она прижималась ко мне во сне. Я будил её своим ртом и воплощал её фантазии в жизнь.

Но не сегодня. И никогда больше.

Я стащил ее с себя и смылся оттуда, убедившись, что закрыл за собой стальную дверь.

И вот я, совершенно проснувшись, смотрю на потолок комнаты, где она была раньше. Аромат её духов витал повсюду на простынях, что, похоже, не помогало мне справиться с эрекцией. Осознание того, что моя голова всего в нескольких сантиметрах от её головы, разделенная лишь кирпичной стеной, ускорило мой пульс до ровного ритма.

Бу-бум. Бу-бум. Моё сердце всё ещё бьётся ради неё.

Теоретически я мог просто уйти. Поспать на диване. Уйти и отправиться в свой пентхаус.

Но я, черт возьми, не могу.

Я не мог встать с этой проклятой кровати, потому что одного лишь легкого напоминания о ней было достаточно, чтобы утихомирить бурю в моей голове. Я не мог оставить её одну; могло случиться что-то плохое. Я не мог спать в пентхаусе – я не ночевал там с тех пор, как мы были вместе в последний раз. Мне это больше не казалось правильным.

Я услышал приглушенный шум душа, доносящийся из-за стены, и мое сердце забилось чаще, когда я понял, что она проснулась.

Я смотрел в потолок, позволяя шуму воды омывать меня спокойными волнами, и время от времени поглядывал на электронные часы.

Но десять минут превратились в пятнадцать. Потом в двадцать. Полчаса спустя вода всё ещё текла.

Красные цифры пристально смотрели мне в душу.

У меня от беспокойства сжались челюсти. Она же не станет… причинять себе вред, правда?

Ради всего святого.

Я вскочил с кровати и бросился по коридору. Ворвавшись, я обвел взглядом тёмную, пустую комнату. Медленно продвигаясь, я увидел дверь ванной, слегка приоткрытую. Сквозь пар, вырывающийся из крошечного пространства, я мельком увидел, как Мария умывается.

Напоминание о том, чем мы раньше занимались в наполненных паром ванных комнатах, ударило меня словно кувалда.

Я продолжал идти, пока её спина снова не коснулась мрамора, прежде чем опереться руками о стену душа, зажав её между своих больших рук. Вода капала с моих волос, когда я наклонился, чтобы встретиться с ее чарующим взглядом. Я был совсем близко, оставляя между нами всего несколько дюймов.

— Ты моя, — я медленно кивнул головой, чтобы убедиться, что мое обещание прозвучало предельно ясно.

Медленно я вышел, пока внутри нее не осталась только головка моего члена, а затем начал вращать бедрами, снова глубоко входя в нее.

— Ох, чёрт, — простонала она, закатив глаза. Я сделал это снова. И снова, и снова. — Зак… Я так полна...

Я наклонился, коснулся её губ своими, а руки погладили её бёдра. — Я знаю, детка.

— Но ты чувствуешься так хорошо.

Черт…

Двигая бедрами снова и снова, я опустил голову и укусил ее за шею.

— А-а

— Ты такая горячая, что это меня бесит.

Её мягкие сиськи прижимались к моей твёрдой груди, её дыхание обжигало мою щёку. — Ты так хорошо меня трахаешь. — Её ногти оставляли порезы на моей спине. — Я хочу ещё.

Идеальное воспоминание разбилось вдребезги от осознания того, что она притворялась.

Ничто. Из. Этого. Не. Было. Реально.

Я опустила взгляд на то, как она терла руку так усердно, что ее кожа стала почти красной, а у меня заболела грудь.

Не. Моя. Проблема.

Я оторвал взгляд и прошел через темную спальню, остановившись перед огромными окнами во всю стену. Двухкомнатная квартира находилась в Квинсе, на высоте, откуда открывался полный вид на Ист-Ривер и Манхэттен. Прищурившись, я, пожалуй, смог бы разглядеть здание своего пентхауса.

Вдали сияли золотые огни, от стен отдавался вой сирен, и внезапно я снова оказался на другом берегу реки, в нашем доме.

Тело мое было изнурено, но разум бодрствовал. Если бы я просто повернул голову, за панорамными окнами открывался бы вид на Нью-Йорк стоимостью в несколько миллионов долларов, но я не мог заставить себя отвести взгляд от Марии. Вид её мирно спящей у меня на груди был бесценен, и я быстро понял, что она — самое ценное, что есть в моей жизни.

Случилось худшее.

Я люблю эту женщину.

Я безумно влюблен в нее.

Прижав её крепче к груди, я поцеловал её в макушку. Я знал это чувство уже давно, но именно в тот момент я понял, что никогда её не отпущу.

Даже если она попытается вырваться из моих объятий.

Я прошептала в темноту: — Я люблю тебя.

— Я знаю, что ты лежал рядом со мной в постели.

Я стиснул зубы, услышав её голос. Я был так погружен в свои мысли, что не услышал, как она вышла из ванной.

Я любил эту женщину. Я был без ума от…

Ничто. Из. Этого. Не. Реально.

— Немного извращенно даже для тебя, ты не находишь? — Ее тон был дразнящим; слишком удобным и привычным для наших нынешних обстоятельств.

Я смотрел на наше отражение в стекле, пока она приближалась ко мне, остановившись в нескольких сантиметрах от моей спины. Я разглядел белое полотенце, обернутое вокруг её тела.

— Наверное, — протянул я, потирая рукой подбородок и оглядываясь через плечо.

Её волосы были мокрыми, волнистыми, взъерошенными; губы пухлые; лицо свежее, гладкое и сияющее. Золотые огни города отражались в её глазах.

Она снова стала собой. Я и не подозревал, как сильно по ней скучал.

Я невольно окинул её взглядом, задержавшись там, где полотенце скандально обрывалось прямо под её задницей. Капли воды стекали по её загорелой коже, некоторые стекали между ног.

— Точь-в-точь как ты терлась своей мокрой пиздой о мое бедро. Ты всё время мечтаешь меня трахнуть?

Её щёки вспыхнули, мягкость в глазах исчезла. — Ты болен.

— Не хуже, чем ты. — Я повернулся и прислонился спиной к стеклу, указывая на маленькое влажное пятнышко, которое она оставила на моих серых спортивных штанах. — Ты так переживаешь из-за своего похитителя… Не говори мне, что я уже заразил тебя стокгольмским синдромом.

Её губы раскрылись от потрясения, когда она увидела доказательство своего грязного сна. — Ты лжёшь. Я этого не делала.

— Тогда почему у тебя трусики промокли? — Я кивнул в сторону её нижнего белья, брошенного у изножья кровати вместе с таким же бюстгальтером. Конечно, я не мог знать наверняка, но готов поспорить на все сотни в своём кошельке, что они действительно промокли.

Румянец на ее скулах стал еще ярче.

Я так и знал.

— Я думала, у тебя извращение с похвалой. Тебя возбуждает, когда тебя держат против воли и унижают?

Что-то неуловимое промелькнуло в ее глазах. — Нет.

Я ухмыльнулся. — Значит, я бог секса?

— Фу, почему ты вообще здесь? — прорычала она, отходя к комоду и лихорадочно шаря по ящикам. — Наконец-то собираешься меня убить?

Моя ухмылка исчезла, когда она уронила полотенце.

Ох, черт.

При виде ее идеальной круглой попки мой член наполнился кровью.

Я сглотнул, когда она наклонилась, чтобы натянуть мои белые боксёрские трусы CK, и мельком увидел её скользкую киску, которая буквально умоляла меня отыметь её без разбора. Проведя рукой по челюсти, я подавил мучительный стон.

Затем она взяла мои чёрные спортивные штаны, которые были ей слишком велики. Я наблюдал, как её руки с акриловыми ногтями завязывают на талии тугой бант из верёвки. Меня поразило, что она ни разу не сломала ноготь, даже в бою.

Прежде чем она успела заметить мой взгляд, я выглянул в окно. — Я же сказал, что не гонюсь за гонцом.

— Убийство посланника посылает сообщение. — Когда она подошла ко мне, одна из моих старых студенческих футболок прикрывала ее грудь.

— Если только всем наплевать на посланника.

Она ухмыльнулась, подойдя ближе. — Если ты не собираешься меня убивать, почему я здесь? Почему я не могу уйти?

Мой взгляд упал на ее грудь, ее соски торчали сквозь ткань.

— Ты сможешь уйти, когда остальные умрут.

— Значит, я смогу просто поехать в Милан, когда все это закончится?

Я стиснул челюсти. Это же восемь часов полета отсюда.

— Или, может быть, Токио.

Кровяной сосуд во лбу грозил лопнуть. Четырнадцать часов…

— Я давно не была в Бразилии...

Я оттолкнул её. — Мне плевать, куда ты поедешь, лишь бы не в Нью-Йорк. — Лжец.

— Зак, ну же... — Её ногти впились мне в бицепс, заставив меня замереть. — Это мы. — Её взгляд был таким чистым, что я почти поверил ей. — Давай просто поговорим об этом. Я всё объясню. Увидишь, всё обретёт смысл...

— Ты всё ещё не понимаешь, да? — Я снова повернулся к ней, моя грудь тяжело вздымалась от горя, которое я скрывал под видом гнева. — Я использовал тебя, чтобы добраться до Руиз. — Я наклонился и прошептал остаток лжи: — Хорошая киска была просто бонусом.

Она сглотнула. — Ты лжешь.

— Как ты думаешь, кто тебя вообще бросил в реку? Всё это было подстроено.

Мария

На этот раз я не отреагировала. На этот раз мое лицо оставалось таким же, как у всех, пока он ждал признаков боли. На этот раз я не показала ему этого. На этот раз я равнодушно наблюдала, как он отстранился, ушел и запер за собой дверь.

На этот раз я его отпустила. Навсегда.

Все было кончено.

Меня называли Ангелом Смерти. Я не умоляла, я уничтожалась.

Я была выше этого. Я была умнее этого. Я бы поняла это за милю, если бы не влюбилась в него и не предала так легко своё доверие.

Глупое сердце, из-за которого я попала в эту передрягу, теперь снова замерзло; как и должно было оставаться всегда.

Я использовал тебя.

Использовал.

Грязно.

Когда меня окутала тьма, ужасающее осознание пронзительно пронзило тишину, и жестокая реальность раздавила меня на куски.

Все те разы, когда Зак утешал меня… Защищал меня… Притворялся, что рядом со мной… Все те разы, когда я думала, что счастлива…

Ничего из этого не было реальностью.





Глава 38





Мария

18 лет

— Они пытаются украсть лекарства, принадлежащие нашему поставщику. Они захватили склад, который использовался для импорта. Маленький, скрытый остров в Мексике, — объяснила Франческа по телефону, почему им понадобилась я на этот раз.

Ни для кого, даже для себя, я не стала сюрпризом, но в итоге начала работать с итальянцами. Всякий раз, когда им требовался человек со стороны, чтобы выполнить какую-то грязную работу и заставить кого-то исчезнуть, я была первой в их списке.

— Почему “Коннект” сам этим не занялся? — Я уже собирала вещи. Я только что закончила очередное задание для Руиз — застрелила в Остине нефтяного магната, ставшего наркоторговцем. Я могла быть там меньше чем через два часа.

— Их сейчас нет на континенте. Эти ублюдки воспользовались отсутствием солдат… Сможешь добраться туда и уничтожить их? Коннект уведомлен, но прибудет только через несколько часов.

Я застегнула сумку и перекинула её через плечо, осторожно перешагнув через труп нефтяного магната, которого я только что застрелила в висок в гостиничном номере. — Поняла. Пришли мне координаты.

Час спустя, когда я нажала на рычаг газа, ветер пронесся мимо меня. Катер время от времени пролетал над волнами в полной темноте. Фары были выключены, я старалась не привлекать к себе внимания и слепо доверяла GPS.

Добравшись до изолированного острова, я спрятала лодку в коралловом рифе и бесшумно нашла склад, расположенный в пяти километрах от берега. Спрятавшись в кустах, я заглядывала в щели обветшалого здания. Солдаты в чёрных масках и с автоматами толпились в комнатах; один привязывал кого-то к стулу, другие переворачивали склад вверх дном; обыскивали. Наркотики, должно быть, были спрятаны.

Мой взгляд упал на пленника: черный мешок на голове и порезы на всех видимых участках тела. Должно быть, он был с итальянцами.

— И подумать только, что ты потеряешь все эти лекарства... — Солдат наклонился к пленнику, чтобы оказаться на уровне его глаз. — Должно быть, больно, да? — Он рассмеялся и ушёл, чтобы помочь остальным найти импортный белый порошок.

Натянув балаклаву на лицо, оставив открытыми только глаза, я выхватила из сумки автомат. Я уже собиралась отойти от тени, когда знакомый силуэт сделал это первым, появившись в поле моего зрения и превратив мою кровь в лед.

— Я спрошу тебя еще раз. Где. Он.

Ничего.

Руиз отдернула руку и ударила ею пленника по лицу. Несмотря на силу удара, ответа не последовало. — Пошли! Я хочу, чтобы все наркотики были уничтожены к тому времени, как приедут федералы! — Её слова затихли, когда она вышла со склада, уведя остальных за собой на поиски снаружи.

Странный зуд, мучивший меня всю жизнь по поводу Руиз, внезапно исчез. Я всегда знала, что в ней есть что-то, чего я не могу понять. Даже после того, как три года назад она призналась во всём в кубинском посольстве, у меня всё ещё было ощущение, что я многого не знаю.

Скрытая правда, наглая ложь и затянувшееся предательство. Возможно, именно поэтому я почти не чувствовала вины, когда решила работать с Франческой в качестве её подрядчика и удвоить правительство.

Руиз все это время делала то же самое.

Может быть, в каком-то извращённом, чёртовом смысле мы были одинаковы. В конце концов, именно она растила и обучала меня все эти годы.

Но теперь я собираюсь убить её. Теми же приемами, которым она меня когда-то научила.

И в отличие от Кубы три года назад, я не собиралась быть настолько любезной, чтобы просто выстрелить в голову.

С закрытым маской лицом я вошла в зловеще освещенный склад. Я сделала, наверное, шагов пять, прежде чем меня остановили.

— Ангел? Что ты здесь делаешь?

У меня скрутило живот, когда я обернулась и увидел Рустера, ещё одного федерального агента. Ну и трахни меня в бок. Никогда бы не подумала, что он способен на двусторонний диалог с правительством США.

Однако, когда мои глаза встретились с глазами еще одного солдата, а потом еще одного, я поняла, что все они были агентами. Грязными федеральными агентами. Мне лгала не только Руиз, но и вся моя команда. И все они были частью этого. Во что я ввязалась? Мне не следовало подписывать этот чертов контракт на Кубе.

— Меня только что назначили, — в моем голосе не было ни капли беспокойства, может быть, даже скуки.

— Руиз не сказала, что ты наконец-то присоединишься к нам.

Я была права много лет назад. Я имела дело с чертовой социопаткой.

— С каких это пор она тебе всё рассказывает? — Я всегда была любимым агентом в команде, и все это знали. Если бы этот чертов Рустер был в деле, то, без сомнения, Руиз тоже меня бы сдал. Почему она ещё не сделала этого? Согласилась бы я?

Он прочистил горло. — Хорошо.

С моей стороны раздался глубокий, приглушенный смешок. Я повернулась к пленнику.

Рустер ухмыльнулся и подал мне знак, поскольку я стояла рядом с привязанным залогом. — Теперь он твоя добыча, Ангел.

Я мысленно застонала. Неужели он не мог просто держать свой чертов рот закрытым? Теперь мне нужно было навредить кому-то из команды Франчески.

Я инстинктивно подняла автомат. — Que sueñes con los angelitos, — сказала я итальянскому пленнику, который, должно быть, не понял, что я говорю, а затем ударила его по лицу рукояткой пистолета, отчего он потерял сознание.

Голос Рустера снова раздался по всему складу: — Знаешь… я всё ещё думаю, что Руиз упомянула бы об этом.

Я повернулась к нему, не произнеся ни слова. Даже если бы я и сказала, это не имело бы значения, потому что через долю секунды он обменялся с остальными многозначительными взглядами и потянулся за пистолетом.

Инстинктивно я подняла пистолет и застрелила его первым, потом еще троих, а затем спряталась за бетонным столбом и расстреляла остальных одного за другим. Меньше десяти секунд для федеральных агентов? Жалко. Теперь я понимала, как Руиз удалось ограбить такую крупную преступную организацию – она же наносила им удары в спину. В конце концов, это была её специальность.

Однако, когда я вышла на открытое пространство и увидела резню, реальность ситуации стала очевидной. Впервые в жизни моя рука дрожала, держа огнестрельное оружие. Я медленно опустила оружие, оценивая необратимые разрушения передо мной.

Шесть федеральных агентов лежали мёртвыми на грязном полу передо мной, а преступник был просто вырублен. Сорок два подтвержденных убийства.

Какого хрена я натворила?

Легкий глухой стук раздался позади меня. Я на мгновение обернулась и направил пистолет на то, что ожидала: Руиз на конце моего ствола. Несмотря на все её усилия, я уловила в её глазах едва уловимую тревогу. Она не ожидала, что я её услышу.

Эта стерва пыталась нанести мне удар в спину. Опять.

Мои руки сжали автомат, а образ Руиз, отлетающую назад под пулями, не выходил у меня из головы.

Глаза Руиз превратились в щелки. — Отложи игрушку и сразись со мной. Я знаю, ты хочешь убить меня голыми руками.

Я клюнула на наживку.

В считанные секунды я бросила пистолет на землю и рванулась вперед. Она сделала то же самое, занеся кулак, но в последний момент я пригнулась и нацелился ей в живот. Могу поклясться, что услышала хруст рёбер от силы удара. Едва мой кулак оторвался от её тела, как я другой рукой нанесла удар в живот с другой стороны.

Руиз отступила на шаг назад и ударила меня локтем в челюсть. Я отвернулась, сплюнув кровь изо рта, и снова повернулась к ней. Я шагнула вперед, она отступила. Что-то мелькнуло в её глазах, побуждая меня поставить следующую ногу перед другой.

Дотянувшись до земли, она схватила сломанную трубу, чтобы использовать её против меня. Я блокировала все удары, но руки болели от столкновения с металлом. В нужный момент я воспользовалась её инерцией и прижал трубу к её горлу. Она оттолкнула её, я надавила сильнее. Звуки разочарования и борьбы наполнили склад, пока мы сражались с металлом.

Вдали загудел вертолёт, приближались слабые красные и синие огни. Облегчение разлилось по моим венам, придав мне больше сил. Я справлюсь с Руиз, ударив её металлической трубой по горлу.

— Повеселись в тюрьме, чертова маньячка.

Она с трудом вымолвила слова, голос её дрогнул: — Кому они поверят? — Глаза её засияли. — Чьи пули в них?

Нить, которая держала меня на плаву, порвалась, и Руиз воспользовалась моментом, чтобы оттолкнуть меня и уйти. Я схватила пистолет и выстрелила ей вслед, но она уже скрылась в темноте, в направлении полицейского вертолёта.

Моя грудь начала лихорадочно подниматься, по мере того как ко мне приходило осознание.

Мне некуда идти. У меня никого не было, ничего. Организация была моей единственной реальностью; ложной, но стабильной.

Это лишь вопрос времени, когда я окончательно сойду с ума, но я всегда представляла себе более спокойный исход. Голова кружилась от того, как всё это может обернуться, каковы мои ничтожные шансы выжить и насколько суровыми будут последствия моих поступков.

Я снова взглянула на пленника, всё ещё без сознания, привязанного к стулу. Вероятно, это был солдат ДеМоне. Я направилась к нему, но резко остановилась, когда к обветшалому зданию подъехало несколько внедорожников, прорезая ночь светом фар. Двигатель взревел, двери машин захлопнулись, и через дальний конец склада вошли люди.

Я быстро отступила назад и спряталась за цементной стеной.

— Hermano23! — крикнул один из мужчин. Подкрепление Франчески и, вероятно, Коннект. Слава богу.

Мужчина начал перерезать веревки, державшие пленника. Я, не раздумывая, схватила сумку и выскользнула через заднюю часть обветшалого склада.

Моя работа была сделана. Я защищала наркотики как могла. Теперь мне нужно свалить отсюда и придумать, как выпутаться из этой ситуации, не дав Руиз прикрыть мою задницу.

Я бежала до тех пор, пока огни внедорожников не скрылись за мной и меня не окутала ночная тьма.





Глава 39





Зак

Настоящее

Её каблуки гулко стучали в тишине, а мои губы приоткрылись от благоговения. Остановившись в нескольких дюймах от меня, она подняла ухоженную руку и одним пальцем приподняла мою челюсть, закрывая мне рот. Её блестящие губы расплылись в игривой улыбке. Она точно знала, что делает со мной.

Потерев рукой подбородок, я отступил на шаг, чтобы лучше ее разглядеть.

— Блядь, — выдохнул я, не в силах отвести взгляд.

Мария приподняла бровь и склонила голову, но не сделала шага вперёд. Я сократил расстояние между нами и посмотрел на свои руки, обнимая её за талию. Наши взгляды встретились, когда я снова посмотрел на её лицо, и меня словно кувалдой ударило в грудь. Её взгляд растворился в моём, и тёплая жидкость разлилась по моей груди.

Когда напряжение стало слишком сильным, Мария прочистила горло. — Ну что?

Я улыбнулся. — Недаром я называю тебя “hermosa”. — Я наклонился и нежно поцеловал её в губы, а затем отстранился. — Ты прекрасно выглядишь, детка.

Она закусила губу, чтобы не улыбнуться, и большим пальцем смахнула с моих губ помаду. — Пойдем?

— Ещё кое-что, — я полез в карман и вытащил нарядную чёрную коробочку, перевязанную белым бантом. — Для тебя.

Она медленно взяла его у меня, открыла и увидела браслет из двадцати четырех каратного золота, который я купил несколько месяцев назад. Давно пора было его ей отдать.

Ее палец коснулся очаровательного изображения объятия дьявола и ангела.

— Это как мы с тобой, — пробормотала я, внезапно почувствовав нервозность. — Мы.

Её взгляд встретился с моим. — Зак… Он прекрасен.

— Можно? — Когда она кивнула, я взял её за запястье и застегнул браслет. Я провёл по нему большим пальцем, любуясь золотом на её загорелой коже. Признание вырвалось у меня. — Я купил его после того, как твой предыдущий сломался. Не понимаю, почему я не отдал его тебе раньше.

Её руки обняли меня за шею, а мои легли ей на бёдра. — Спасибо. — Её губы коснулись моих, прежде чем слиться в более глубоком поцелуе.

— ЗАК!

Сладкое, утешительное воспоминание превратилось в дым на моих глазах, оставив после себя неприятное чувство.

Разрисованные граффити кирпичные стены, беззвездное ночное небо, пар из вентиляционных отверстий, вой сирен, разносящийся по главным улицам, легкий летний бриз, далекая испанская музыка, доносящаяся из открытого окна.

Я оглянулся через плечо, разозлившись без причины.

Тревор держал металлическую заднюю дверь открытой. Мы были в каком-то переулке в центре города. — Что за хрень, мужик? Я уже двадцать минут разрываю твой телефон.

Я взглянул на телефон в руке. Девять пропущенных звонков. Куча сообщений. Чёрт. Мне нужно выбросить эти мысли из головы.

Оттолкнувшись от машины, я направился к нему, и мы вошли в темное здание.

— Что случилось с Марией? Вы двое, разобрались?

— Тебе приятно, детка?

— Да, — простонала она, ее пухлые губы прижались к моим.

Я провёл языком по зубам, сдерживая ярость, кипящую в жилах. — Да, мы неплохо поработали.

— Хорошо, — ответил он, немного рассеянно, и я не стал его поправлять. Он открыл другую дверь, и мы вошли в большую заднюю комнату, полную оружия и боеприпасов. — Один мой знакомый, бывший киллер, хотел с тобой встретиться.

— Ты уверен, что он не попытается меня убить? Не хотелось бы обезглавить твоего нового лучшего друга.

— Я предан семье Су и её соратникам, — властный, мрачный голос заставил замолчать комнату. — С тех пор, как мы были детьми.

Я повернулся и увидел мужчину, шага которого мы даже не услышали.

Черные волосы, черная одежда, черные глаза. Высокий – может, чуть выше меня, а я ростом 190 см – и с кучей черных татуировок в японском стиле, заканчивающихся прямо у подбородка. Оба уха проколоты, а в носу кольцо.

Я больше не был самым татуированным человеком в каждой комнате, куда заходил. Я мысленно хихикал, представляя, как Маттео сейчас хватит сердечный приступ. Его голос эхом отдавался у меня в голове: — Не делай своё тело узнаваемым.

— Для меня большая честь наконец-то встретиться со вторым младший Diablo.

Лишь очень немногие из тех, кто был вовлечен в наш бизнес, знали, что я не был изначальным лидером Картеля, потому что они встречались с Маттео до меня. Первым Ди'Абло был наш отец, в которого Маттео пошёл по стопам, а затем я. Однако никто извне не знал, кто такой Ди'Абло и что это имя передалось по наследству.

Мои глаза превратились в щелочки. — Просто Зак.

Он ухмыльнулся. — Зейн Такаши.

Тревор покачал головой, прежде чем завязать разговор с Зейном. Я снова повернулся к стальным стенам, любуясь техникой и оружием, пока они договаривались о встрече.

Пулеметы, снайперские винтовки, автоматы, пистолеты, мачете, катаны... Что это, чёрт возьми, был за парень? Не хватало только взрывчатки.

Мой взгляд упал на какой-то коробчатый автомат. Одна группа вошла туда, уже с патронами. — Эй, что это? — спросил я через плечо.

— Персонализирует пули, — Зейн кивнул в сторону коробок с патронами рядом с автоматом. — Некоторые клиенты… особенные.

— Вы не против?

— Конечно, — ответил он, прежде чем вернуться к разговору с Тревором.

Каждая коробка была подписана. Я взял первую – “Питон” – и, открыв её, увидел черные маркеры, зашифрованные с именем. Вернув её обратно, я просмотрел остальные: “Веном”, “Лилит”, “Эйс”, другие, написанные непонятным мне иностранным шрифтом, “Ангел”, “Фантом”.

Кровь застыла у меня в жилах, когда я повернулся к коробке и снова её поднял. Открыв её, я вытащил один из золотых патронов. Имя было написано так чётко – АНГЕЛ – что у меня в глазах потемнело.

Некоторые клиенты специфичны.

Клиент.

Я засунул руку в карман костюма и достал похожие патроны, которые таскал с собой последние два года. Я положил две пули рядом… Одинаковые.

Золото. Жирное. Ангел.

Я обернулся и направил свой Glock Зейну в голову. Вероятно, инстинктивно он тоже потянулся за пистолетом, но остановился на полпути и вместо этого посмотрел на меня.

— Ого, — встал между нами Тревор. — Что, черт возьми, ты творишь?

— Ты работаешь с Марией? Она твоя чёртова клиентка?!

— Что за херня... — Тревор повернулся к Зейну. — Ты знаешь Марию?

— Вот почему я попросил вас прийти сюда сегодня.

— Чушь собачья. — Я снял предохранитель.

Челюсть Зейна щелкнула от напряжения. — Вчера вечером мне на одноразовый телефон позвонил новый клиент. Они хотели, чтобы я устранил двух человек: киллера и наркобарона.

— Зак и Мария? — Тревор скрестил руки на груди, но остался между нами.

Зейн кивнул, прежде чем снова взглянуть на меня. — Сказал, что ты им мешал, что задолжал, что сдал их… И так далее. — Он отошёл и открыл ноутбук на центральном столе. — Я солгал и сказал, что согласен. Когда они перевели половину денег авансом, я их выследил. Звонил продажный федерал, якобы мертвый.

Мой пульс заколотился в жилах, потому что я знал имя, которое он собирался произнести.

— Руиз. Никто не знает о моей связи с семьей Су, а значит, и с тобой. Или о моих давних отношениях с Марией.

Долгие отношения. Что это вообще значит? Откуда этот ублюдок вообще её знает?

Кровь закипела в жилах, а палец на спусковом крючке так чесался, что я чуть не нажал на него. — Спасибо за шокирующую новость, но я уже в курсе ситуации.

— Мне на тебя плевать, но я не могу связаться с Марией, — процедил Зейн сквозь стиснутые зубы.

Он не может до нее дозвониться... Значит, раньше он мог до нее дозвониться... У него есть ее чертов номер телефона?!

— И ты больше никогда этого не сделаешь. — Это неправда, ведь я не собирался ее убивать, но он начинал меня бесить, поэтому я решил ответить ему тем же.

Долгие ОТНОШЕНИЯ. Бла-бла. Чёртов придурок.

Зейн сделал решительный шаг ко мне. — Что, чёрт возьми, это должно значить?

Я наклонил голову набок, надеясь, что он попытается убить меня, чтобы я мог убить его первым. — Это значит, что она больше не помеха.

Зейн зарычал, собираясь напасть на меня, но Тревор схватил его за плечо, удерживая. — Зак… Ты же говорил, что вы двое помирились.

Я провёл языком по зубам, игнорируя Тревора. — Откуда ты её знаешь?

Знаю, теперь узнал.

Зейн расслабился, употребив настоящее время. — Мы оба убийцы.

— Есть ли какой-то чёртов клуб наёмных убийц, о котором я не знаю? — Я взмахнул пистолетом в руке и направил его ему в голову. — Я знаю, что она работала с Руиз, чтобы меня убить, так что хватит кривляться.

Он странно на меня посмотрел. — Мария и Руиз уже много лет воюют.

— Мне показалось, что в Мексике все было чертовски близко и уютно.

Зейн нахмурился ещё сильнее. — Что?

— Она вырубила его задницу рукояткой автомата, но не успела его убить, потому что появилось ФБР, — пояснил мне Тревор.

— Ты там был? — Зейн надавил, видя, что мое лицо осталось каменным. — Два года назад?

Я взглянул на Тревора. — Клянусь Богом, я ему мозги вышибу.

— Ладно. Успокойтесь оба.

— Подожди... — клянусь, лицо Зейна почти побледнело. — Это ты единственный выживший заложник?

У меня кровь застыла в жилах. Она, блядь, рассказала ему, как пыталась меня убить? Что ещё она с ним сделала?

У меня отвисла челюсть. — После того, как Руиз захватила остров и велела своим панкам приковать меня цепями, Мария пришла завершить дело.

Зейн фыркнул, проводя рукой по волосам. — Когда два года назад с вашим грузом что-то пошло не так, твой брат, тогда еще Ди'Абло, увидел это на одной из скрытых камер видеонаблюдения. Но он ничего не мог поделать, потому что был в самолете. Он уведомил своих клиентов, что импорт в Нью-Йорк не будет осуществляться из-за угона в Мексике.

— Ты серьезно рассказываешь мне историю моей жизни? — Я начал терять терпение.

Зейн покачал головой. — Кто эти нью-йоркские клиенты?

— Итальянцы, — ответил Тревор спокойным тоном — Ну и что?

— И что они сделали, когда услышали о захвате самолета?

— Они прислали подкрепление, которое так и не прибыло вовремя. — Маттео снова спас мне жизнь той ночью. Именно поэтому я был обязан ему продолжать управлять семейным бизнесом, и именно поэтому я не мог жаловаться, когда он решал улететь в Вегас или Майами без предупреждения.

Зейн наклонил голову. — Или она?

Мое сердце забилось от этого намека.

— Что... — лицо Тревора вытянулось. — Ты же не хочешь сказать...

— Мария работала с “Семьей” даже больше, чем я. В то время она была в Техасе, поэтому, когда её попросили помочь в ситуации в Мексике и помочь с перевозкой, она не раздумывала. Когда она приехала, один пленник всё ещё был жив.

— Нет.

— Подумай об этом, — Зейн подошел ко мне. — С кем Мария дружит лучше всех?

— Франческа... — снова ответил Тревор.

Я покачал головой. — Нет.

— Почему же тогда она просто вырубила тебя?

— Я не знаю.

— Почему она просто не убила тебя на месте?

— Я не знаю.

— Почему она оставила тебя в живых?

— Я, БЛЯТЬ, НЕ ЗНАЮ. — Эмоции сквозили в моём гулком голосе. Те же вопросы, которые я задавал себе годами. Почему?

Внезапно тишина принесла ясность. Зейн усмехнулся: — Она была там не для того, чтобы убить тебя. Она была там, чтобы спасти тебя.

Нет…

— На ней была такая же форма, как и у солдат Руиз, — объяснил я.

— Ей пришлось внедриться.

Нет…

Я уже собирался отвернуться. — Она их знала. Они называли ее Ангелом.

— В шестнадцать лет Марию похитили и продали в рабство. Она убила их, чтобы выбраться. Она ведь тебе об этом не рассказала, правда?

Я смотрел на Зейна, моё лицо было пустым и бесстрастным, скрывая бушующий внутри ад. Нет. Она мне не сказала. Чёрная ярость пронзила мою грудь, и я никогда раньше не хотел мстить за кого-то другого. Но гордость заглушила ярость. Она убила, чтобы выбраться. Это была моя девочка.

— Поскольку она спасла жизни всех этих женщин, ЦРУ взяло ее на заметку, — продолжил Зейн. — Короче говоря, она стала агентом-стажером Руиз, которая была грязным федералом. Вот только Мария ничего не подозревала и тоже сама их дублировала. Добравшись до Мексики, она узнала, что Руиз предатель. Она ударила тебя, потому что должна была подыграть. Но потом они поняли, зачем она здесь, и ей пришлось всех их уничтожить. Только Руиз исчезла. С тех пор Мария за ней охотится.

Нет…

— Зак... — На этот раз передо мной появился Тревор. — Подумай. Она хотя бы сняла мешок с твоей головы?

— Она была занята борьбой с Руиз, — ответил за меня Зейн. — Она сказала, что видела, как группа мужчин прибыла и освободила “пленника” прежде, чем она успела что-либо сделать. К тому времени федералы уже были там, поэтому она просто смылась как можно быстрее.

Нет…

Её красные глаза. Её мокрые щёки. Её слёзы.

— Я не пыталась тебя убить. Я спасла тебя.

— Ты чертова лгунья.

— Зак... клянусь.

— Я тебе не верю, Мария.

Я отчаянно замотал головой. — А что насчет папки в ее квартире?

Зейн печально опустил глаза, понимающе глядя на стол, и снова открыл ноутбук. Я наклонился и увидел черный экран с зелёными буквами, показывающими запись его телефонного разговора с Руисом.

[ А что насчет убийцы? ]

[ Я сказала Ангелу, что сохраню ей жизнь, если она убьёт Diablo. ]

[ И? ]

[ Были бы мы здесь, если бы она послушала?]

Я заметил точный момент, когда моя грудь разорвалась на части. Я оттолкнулся от стола, но внезапно комната закружилась.

Её руки обняли меня за шею, а мои легли ей на бёдра. — Спасибо.

В глазах всё затуманилось. Голова закружилась. Я упал на колени.

Ее губы коснулись моих, прежде чем мы слились в более глубоком поцелуе.

Глаза горели. Всё тело болело. Сердце обливалось кровью от сожаления.

Я сделаю с тобой все, что захочу.

Думаешь, мне нравится причинять тебе боль? Потому что мне это, блядь, нравится.

К моему горлу подступила желчь.

— Ты не причинишь мне вреда, — прошептала она.

— Перестань. Плакать.

Я сгорбился, и меня вырвало всем, что было у меня в желудке, на бетонный пол.

— Зак, ну же… Это же мы. Давай просто поговорим об этом. Я всё объясню. Увидишь, всё станет понятно...

Меня снова вырвало. Меня охватило невыносимое отвращение к содеянному.

— Что я натворил... — пробормотал я себе под нос, хватаясь за столешницу, чтобы подняться. Я подошёл к раковине, умылся холодной водой, надеясь, что всё прояснится. — Что, чёрт возьми, я натворил...

Комната всё ещё кружилась, когда Зейн схватил меня за воротник. — Ты, блядь, её даже не трогал. Какого хрена ты сделал с Марией?

Тревор оттащил Зейна назад. — Ты её убил?!

Я отпрянул. — Конечно, нет.

— И что ты сделал, Зак?

Что ты сделал, Зак?

— Я… Она...

— Выкладывай нафиг! — заорал Зейн. — Она мне как младшая сестра. Богом клянусь, если ты её тронешь...

— Она в моей квартире в Квинсе. — Я опустил глаза. — С ней всё в порядке, но она там против своей воли.

Зейн обернулся, проведя руками по лицу. — Ради всего святого...

Тревор схватил меня за плечи, поддерживая. — Тебе нужно уйти прямо сейчас и отпустить ее.

У меня двоилось в глазах. Зажмурившись, я покачал головой. Если я отпущу её сейчас, она уйдет. Я потеряю ее навсегда…

— Тебе нужно.

— Она меня, блядь, ненавидит. Мне нужно объяснить...

— Ты позволил ей объяснить?

Я закрыл рот и стиснул челюсти.

Мучительная боль разлилась по груди и поднялась выше, словно вокруг шеи была обмотана колючая проволока. — Мне нужно, блядь, извиниться...

— Ты думаешь, простого “извинения” будет достаточно?

Мне хотелось ударить Тревора – ничто не ново под солнцем – но я знал, что он прав. Я смотрел на него, совершенно больной и потерянный.

Когда его рука снова сжала мое плечо, его голос звучал как будто издалека. — Тебе нужно отпустить её, мужик. Ей нужно побыть одной.

Пространство.

Подальше от меня.

— Иди к Марии. Я разберусь с Руиз, — впервые за несколько минут заговорил Зейн. Он снова стал спокойным: держал винтовку, заряжал её и смотрел в оптический прицел. — Не беспокойся о защите спины. Я всё прикрою.

Всё было как в тумане, пока я не вошёл в дом Зейна и не вышел на Первую авеню. Дождь, падавший мне на лицо, прояснил мысли, и, взглянув на пять полос, забитых в час пик, я понял, что мне потребуется не меньше получаса, чтобы добраться от Мидтауна до квартиры в Лонг-Айленд-Сити, Квинс.

Вместо того чтобы направиться к своей машине, припаркованной в переулке, я развернулся и побежал. Через мост Куинсборо и через остров Рузвельта. Меньше чем через десять минут я уже был в лифте, тяжело дыша, поднимаясь на шестидесятый этаж.

Lo lamento24.





Глава 40





Мария

Настоящее

Я невольно вздрогнула когда дверь с грохотом распахнулась. Сев на кровати, я оглянулась через плечо и увидела, как Зак бежит ко мне. Прежде чем я успела остановиться, я отступила ещё глубже в подушки, не понимая, почему он так быстро на меня набрасывается.

Он тут же остановился, увидев мою реакцию, и его глаза наполнились чем-то, что можно было назвать болью. Я не думала, что он причинит мне серьезный вред, но я не знала, что он сделает.

После вчерашнего вечера я поняла, что всё это было не по-настоящему, и что я на самом деле не знаю человека, стоящего передо мной. Я знала ту его версию, которую он решил показать мне, чтобы поймать меня. Я знала лишь то, что он позволил мне увидеть.

Я нахмурилась, глядя на его вздымающуюся грудь, растрёпанные волосы и взъерошенную одежду. Его лицо выражало такое открытое и безжалостное поражение, что я не могла поверить, что это Зак. Он всегда выглядел так, будто всё держит под контролем.

Сердце колотилось в груди, я внимательно следила за ним взглядом, пока он медленно обходил кровать. Но когда он присел на корточки у моей стороны, я закрыла книгу и перебралась на другую сторону матраса. Я ни за что не собиралась этого делать.

Я могу играть в заклятых врагов. Я могу делать вид, что всё это ничего не значит, потому что это была просто большая игра в притворство. Но я не могу играть в эту извращенную игру с метаниями туда-сюда.

Я замерла, когда его рука обхватила мое лицо. Повернув меня к себе, он обнял меня так нежно, что мне показалось, будто он собирается меня убить. Его взгляд блуждал по моему лицу, а большой палец гладил мою щёку; прикосновение было таким невинным, что я чуть не прижалась к нему. У меня кружилась голова; я не могла понять, что происходит, и грудь сжимала тревога.

Я отвернулся, чтобы скрыть жжение в глазах. Всё это снова стало невыносимым.

Я не знала, как и почему… Но энергия вчерашнего вечера улетучилась. В воздухе не осталось ни разочарования, ни ненависти, ни злобы.

— Детка... — Я почувствовала, как нежность пронзила мне сердце. Зак обхватил моё лицо руками, откидывая волосы с моего лица. — Детка, посмотри на меня. Пожалуйста.

Я покачала головой, пытаясь вырваться. Зачем он это делает?

Он сделал глубокий вдох и обнял меня крепче. — Lo lamento. — В его словах сквозили неподдельные эмоции, и…

Я поняла. Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом; и когда он это сделал, его взгляд ударил с силой кувалды.

— Малышка, мне так чертовски жаль. — Его руки дрожали, когда он обнимал моё лицо, словно боялся причинить мне боль. Края его глаз покраснели, боль и сожаление сочились из них.

Мой оставался обманчиво холодным и беспощадным. Я боролась, чтобы держать себя в руках. Я знала, что он поймёт…

Мне не нравилось, что его слова начали постепенно сшивать мое сердце.

Но было слишком поздно. Ничто не могло исправить это, потому что я сама этого не позволю. Боль напомнила мне, почему я изначально не доверяла другим. Когда я нарушила свое правило, мне стало понятно, почему оно у меня вообще было. И я больше никогда не повторю одну и ту же ошибку.

Я использовал тебя.

Я почувствовала, как прохлада погасила огонь в моей груди, заморозив его обратно.

— Я не знал, клянусь. Ты мне сказала… Я должен был тебе поверить.

Я покачала головой. Это не имело значения. Всё это было нереально.

— Пожалуйста, детка, поверь мне. Я не знал...

— Я хочу уйти, — ответила я бесстрастно, отталкивая его руки.

Я видела, как он насмехался над моим безразличием.

Противоположность любви — не ненависть, а равнодушие.

Я не знаю, кто я, но это уж точно не было безразличием. Впрочем, ему знать об этом не обязательно. Я была отличным манипулятором. Лжецом, достойным Оскара. Он мог читать меня, как книгу, только потому, что я ему это позволяла.

Он почувствует, как легко я могу отнять у него всё. Никаких больше улыбок. Никаких больше слёз. Никаких нежных поцелуев. Никаких больше ссор. Никаких крепких объятий. Никаких больше попыток.

Просто ледяное, чёртово безразличие. Потому что ему нужно было знать лишь то, что мне теперь всё равно.

Я закончила.

Несмотря ни на что, его взгляд оставался сосредоточенным. — Я всё исправлю, — сказал он с уверенностью, такой честной и решительной, что мне захотелось обнять его за шею и позволить ему обнять меня, позволить ему собрать меня по кусочкам. Потому что это звучало как обещание.

Но он нарушил свои обещания.

— Я хочу уйти.

Он молчал несколько мгновений. Затем он опустил глаза, и я увидела, как его охватило глубокое потрясение.

Браслет, который он мне подарил, и который я раньше отказывалась снимать, когда он его надел, исчез с моего запястья. Его челюсть дрогнула от напряжения; воздух был полон безмолвных, извращённых мыслей. Я думала, что это уравняет шансы, но даже после всего этого причинение ему боли, не доставляло мне удовольствия.

Зак взглянул в сторону и увидел, что браслет лежит на тумбочке.

Прежде чем я успела отреагировать, он силой вложил его мне в ладонь. — Он твой.

— Для тебя.

Я медленно взяла у Зака маленькую чёрную коробочку, открыла ее и обнаружила внутри красивый золотой браслет. Такой изящный и аккуратный, что мои губы приоткрылись. Я провела пальцем по прикреплённому к нему маленькому амулету в виде обнимающихся дьявола и ангела.

— Это как ты и я, — пробормотал он. — Мы.

— Зак... Это прекрасно.

— Можно? — Когда я кивнула, он взял меня за запястье и застегнул браслет, а затем провёл большим пальцем по нему и по моей коже. — Я купил его после того, как твой предыдущий порвался. Не понимаю, почему я не отдал его тебе раньше.

Моё сердце замерло, и я почувствовала, как оно стало слишком большим для моей груди. Я обняла его за шею, а его руки легли мне на бёдра.

— Спасибо. — Мои губы коснулись его губ, прежде чем мы слились в более глубоком поцелуе.

— Мне оно не нужно. — Я бросила золото на кровать, словно это был бесполезный хлам, хотя на самом деле я хотела сохранить его навсегда, потому что оно напоминало мне о нас.

Протиснувшись мимо него, я встала и, не сказав больше ни слова, вышла из спальни, направляясь прямиком к входной двери.

Его шаги глухо раздались позади меня. — Давай я тебя отвезу.

— Нет.

— Как ты доберешься домой?

— Точно так же, как я сбежала из Москвы и Шанхая. Ты мне тогда был не нужен, и уж точно не нужен сейчас.

— Ладно. Тогда я просто пойду за тобой всю дорогу.

Наглость.

— Чтобы ты снова бросил меня в Ист-Ривер? — Я бросила насмешливый взгляд через плечо. — Нет, спасибо.

Его челюсть напряглась. — Всё было не так.

— Точно то же самое было и вчера вечером.

— Послушай… Я послал за тобой одного из своих солдат. И он тебя толкнул...

Я усмехнулась. Обернувшись, я распахнула входную дверь.

Ладонь Зака врезалась в сталь над моей головой, захлопывая её. Другая его рука тоже поднялась, упершись в другую сторону и заключив меня в клетку. Я напряглась, когда он подошёл ближе, коснувшись моей спины, и тепло его тела окутало меня.

Он наклонился, его дыхание согрело мою шею. — Но я ему этого не говорил. Поэтому я пытал его несколько дней, прежде чем всадить ему пулю в голову.

Сердце колотилось в груди, а в животе разливалось жидкое тепло. Было тошно. Он должен был прекратить убивать каждого, кто хотя бы косо посмотрел на меня.

— Потому что он не выполнил твой приказ.

— Потому что он обидел мою девочку.

У меня горели глаза. Мне хотелось ему верить.

— Как будто тебе есть до меня дело, — прорычала я.

Когда я попыталась вырваться, он развернул меня и сцепил ладони на талии, прижимая к двери. Он наклонился, всё ещё нависая надо мной, оставляя между нами всего несколько сантиметров. Наши груди расширялись с каждым тяжелым вдохом. Выступ в его штанах давил мне на низ живота, и я почувствовала, как пульс падает, словно тяжесть между ног.

— Ты хоть представляешь, как я испугался, когда не смог найти тебя в воде? Я знал только одно: я не смогу подняться без тебя.

— Чтобы ты мог убить меня сам. Почти три года, да? Ты фантазировал о том, как перережешь мне горло и оставишь истекать кровью...

— Мария.

— Может быть, ты и мне пулю в голову всадишь, когда я перейду черту...

Он схватил меня за горло, притянул к себе и процедил сквозь стиснутые зубы: — Не смей, блядь, об этом говорить.

— Я ошибаюсь?

— Да. Всё изменилось. Я бы отрезал себе руку, прежде чем ты снова будешь страдать. Прости, что не доверял тебе. Но ты не особо облегчила мне задачу, детка. Ну же, эта чёртова папка? Даже не говоря про Мексику. У меня целый месяц был синяк под глазом.

Я сдержала смех, когда он указал себе на глаз. Я его сильно ударила.

Он обвиняюще повернул палец в мою сторону. — И ты, чёрт возьми, бросила меня на том острове.

Технически я его не бросила. Хотя я оставила эту мысль при себе.

— Ты заставил меня броситься в реку, так что мы квиты.

Он сжал моё горло ещё крепче. — Я прыгнул за тобой. Рисковал жизнью. Ради тебя.

Он был так близко, что я уже не была уверена, чьим воздухом дышу.

Мой тихий голос был полон сарказма, когда я посмотрела ему в глаза. — Тогда мне следует тебя поблагодарить.

Ухмыльнувшись, он опустил голову. — Ты уже это сделала той ночью... — Я почувствовала, как его губы коснулись моего уха, прежде чем он поцеловал меня в шею. — Помнишь, hermosa?

Он не дал мне встать, лишь продолжал лизать меня поверх моих трусиков, наполняя комнату моими стонами и своими собственными стонами удовольствия. Каждый его рык отдавался во мне, заставляя меня закатывать глаза к затылку и впиваться ногтями в его предплечья, лежащие на моём животе. Не успела я опомниться, как меня затрясло под ним от оргазма. Зак не останавливался, заставляя меня терпеть, пока я не начала извиваться и вырываться из него.

— Я знаю, ты злишься. У тебя есть на это право. — От его слов у меня сжалось сердце. — Ты можешь кричать на меня. Можешь ударить меня. И можешь ненавидеть меня. Потому что я тоже ненавижу себя за то, что причинил тебе боль.

— Зак...

— Но ты не можешь меня бросить. — Его губы коснулись моей челюсти.

— Зак.

— То, что я сделал, непростительно. Поэтому я проведу остаток жизни, извиняясь. Я сделаю всё, что угодно. Ты же знаешь, я сделаю.

— Остановись.

Он тут же отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Что бы он ни увидел, это вызвало в нем панику. — Я не потеряю тебя, Мария.

Тишина была оглушительной.

Я произнесла свои слова с ангельской мстительностью.

— Ты уже потерял, Зак.



Я была в трансе, шагая по оживленным улицам Мидтауна. Я была в трансе в метро на шестой линии. Я была в трансе даже в лифте на пятьдесят второй этаж. Но когда дверь 111 открылась и обеспокоенные глаза Натальи встретились с моими, по моему лицу потекли безмолвные слезы.

Она обняла меня за считанные секунды, прижимая к себе, пока я плакала в дверях. В этот раз я позволила себе прочувствовать свои эмоции.

— Что случилось? — Ее тихий голос успокоил меня. Мы выросли без семей; у нас были только мы. Наталья была мне не просто старшей сестрой, иногда она мне казалась матерью, которой у меня никогда не было.

Я на мгновение задумалась над ответом. Она знала только, что я встречаюсь с Заком. Как я могу вкратце описать то, что произошло за последние недели?

— Мы расстались.

Зак

Казалось, жжение согрело меня лишь на мгновение, а потом его приглушило ледяное одиночество в груди. Я почти никогда не пил, но сегодня это показалось мне отличной идеей.

Я сидел за барной стойкой, восхищаясь темным деревянным гарнитуром, похожим на шоколадные волосы Марии, хотя и не совсем. Слева и справа от меня сидели Тревор, Зейн и Маттео. Я не мог понять, обращались ли они ко мне или просто сидели у меня над головой, но, честно говоря, мне было все равно.

Ты уже потерял, Зак.

Я запрокинул голову и осушил еще один стакан.

Хотя я заставлял себя не следовать за ней, кто-то всё равно шёл за ней, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Мне было плевать, что что-то не так, мне нужно было знать, что она в безопасности. Она могла получить от меня столько личного пространства, сколько ей нужно; я всегда был готов ее защитить.

Я рад, что она пошла не к себе в квартиру, а к Наталье. Я рад, что она была не одна.

Поскольку никто, кроме меня, не знал о странных отношениях Тревора и Натальи, ему пришлось выскользнуть через пожарный выход и спуститься по пятидесяти пролетам лестницы, когда Мария неожиданно появилась у Натальи.

— Так вот почему у тебя над кроватью висит эта размытая картина? — Похоже, Маттео наконец-то понял. — Не знаю, впечатляться мне или сходить с ума, бро.

Обычно я бы что-нибудь ответил, но не сегодня. Я почувствовал, как все переглянулись, услышав моё молчание.

— Зак ничего не сказал? Это плохо, — сказал Тревор так, словно я его не слышал.

Маттео встал и хлопнул меня по плечу, отчего текила вылилась через край моего стакана. Чёртов идиот. — Ты справишься с этим, мужик.

Я оттолкнул его сильнее, чем нужно; он отступил на несколько шагов назад, чтобы удержаться на ногах.

— Я никогда не смогу забыть ее.

Мне хотелось только пить в одиночестве и думать о Марии. Но эти идиоты просто ходили за мной по пятам и портили мне свободное время.

Это был такой чертовски сложный вопрос?

Я заставил себя сдержать гнев и выпил еще немного.

— У вас двоих все настолько серьезно, да?

Я уставился в свой пустой стакан. — Я люблю её.

Тишина.

Никто не произнес ни слова, и в конце концов джазовая музыка бара взяла верх. Я провел рукой по волосам и в отчаянии потер переносицу. Всё, что угодно, лишь бы найти решение этой проблемы.

Через некоторое время алкоголь перестал жечь. — Я не могу двигаться дальше… Не могу с этим справиться...

Тревор пожал плечами. — Может, ты просто не хочешь двигаться дальше.

— Что?

— Да, он прав, — вмешался Маттео. — Может быть, ты влюбился в нее прямо тогда и не смог этого понять, потому что она не чувствовала того же.

Я уставился на свои руки. Я скучал по тому времени, когда Мария держала их. — Да. Может быть.

Боль в груди не прекращалась. Я гадал, что делает Мария и переживает ли она так же, как я. Боль пронзила грудь, когда я представил, как она сдирает с меня кожу.

— Если я когда-нибудь так разозлюсь из-за женщины, выстрели мне в голову, — протянул Зейн, прежде чем допить виски. Прошло немного времени, прежде чем он снова заговорил: — Я помогу тебе.

Я повернулся к нему, нахмурившись. Мне показалось, что я неправильно расслышал.

— Но если ты ещё раз причинишь ей боль... — Зейн встал, натягивая черную кожаную куртку. — Я убью тебя. Она мне как младшая сестра.

Я стиснул челюсти, глядя на него. Мысль о том, что кто-то из мужчин может заботиться о Марии, быть готовым убить ради неё, выводила меня из себя. Однако тот факт, что я знал, что они были братом и сестрой, и что он будет защищать ее, как брат, казалось, меня успокаивала. Я уважал это.

Я благодарен, что был кто-то еще, кто присматривал за ней.

Даже если это означало защитить ее от меня.

— Я понимаю.





Глава 41





Мария

Настоящее

Мне не хотелось. Мне хотелось сидеть дома, смотреть романтические комедии и есть мороженое. Но Зейну нужна была моя помощь, и отвлечься от личных мыслей казалось хорошей идеей. Мне нужно было отвлечься. Я всю неделю переживала эти чувства. Я устала плакать и жалеть себя.

Вытащив руку из кармана, я подняла ее, чтобы взглянуть на часы. Я пришла на полчаса раньше, просто потому, что Зейн всегда приходил раньше меня, и мне хотелось покончить с этим как можно быстрее.

По телефону он не вдавался в подробности, что было на него не похоже, как и то, что он не приехал на место заранее.

Я окинула взглядом промышленные окраины Бруклина; Манхэттен на другом берегу реки, за сетчатым забором, виднелся с другой стороны. Солнце садилось за небоскрёбы, раскалённое докрасна. Гравий хрустел под моими кроссовками, пока я шла к одноэтажному зданию, которое описывал Зейн.

Не раздумывая, я распахнула металлическую дверь. Датчики света активировались, когда я вошла внутрь, освещая темный склад. Оглядевшись, я заметила ещё одну приоткрытую дверь. За ней виднелась цементная лестница, освещенная единственной лампочкой, свисающей с потолка.

Я не могла удержаться и спустилась вниз. Несколькими этажами ниже я обнаружила ещё больше коридоров, расходящихся во всех направлениях. Должно быть, они тянулись под всем городом. Мне стало интересно, не те ли это туннели, о которых мне рассказывал Зак; те самые, которые Картель использовал для перемещения грузов.

Одна из дверей была распахнута настежь, позволяя мне заглянуть внутрь небольшой комнаты. Когда я вошла, пульс участился от адреналина. Наручники, прикованные к стенам, раковина, залитая кровью, металлический стул посередине и зеркало прямо перед ним. Ножи, бензопилы, дрели, верёвка, клейкая лента.

Я была в замешательстве. Зейн не любил пытки; он убивал одним выстрелом. Он верил в карму и законы мироздания; он не играл со своей добычей.

Это убежищ Зейна.

Это было…

— Тебе следовало подождать наверху.

Мое сердце остановилось.

Кровь застыла в моих жилах. Затем пульс взлетел до небес, и огонь охватил все мое тело.

Горький привкус наполнил мой рот, когда я поняла, что Зейн помог ему загнать меня в угол.

Я на мгновение замешкалась, прежде чем обернуться.

Темные волосы. Черный костюм. Татуировки.

Открывшийся вид ударил меня прямо в грудь, словно удар кулаком. Все эмоции, которые, как мне казалось, я выплакала за последнюю неделю, хлынули наружу. Я заставила себя сохранять каменное выражение лица, подавила эмоции, контролировала движение груди, чтобы дышать ровно.

Зак был сам на себя не похож. Его волосы были взъерошены, и я никогда раньше не видела его в мятом костюме. Он искал меня взглядом, но тщетно; я смотрела сквозь него.

Я попыталась оттолкнуть его, но он, конечно же, шагнул вперед меня.

— Уйди с дороги.

— Просто позволь мне...

— Нет.

— Я люб...

— Не смей этого говорить. — Когда я снова подняла взгляд, в глазах всё затуманилось. Сгоняя эмоции, я заметила, как щелкнула его челюсть от напряжения.

Боль в его глазах была такой же, как и у меня.

Минута молчания.

— Я люблю тебя. — Его голос прозвучал напряженно и хрипло. Как будто он говорил это всем сердцем.

Мои глаза снова защипало, и мне пришлось отвести взгляд, чтобы прийти в себя.

Я почувствовала, как сжалась моя грудь. Я слышала его той ночью. Он думал, что я сплю, но я слышала, как он прошептал это в темноту, поцеловав меня в макушку. Я по глупости поверила ему. А на следующую ночь, когда он уснул, я по глупости повторила то же самое.

— Это неважно, — сглотнула я. — Любовь этого не исправит.

— Ты тоже меня любишь. Я слышал тебя той ночью.

Я зажмурилась, словно испытывала физическую боль. Как ни странно, боль в груди была сильнее, чем от ножевого ранения.

Он... Он тоже меня услышал?

Я покачала головой. — Ничего из этого не было. Ты сам так сказал.

— Я просто нес чушь. Я не это имел в виду. — Он помолчал, снова успокоившись и попытавшись снова. — Мария, пожалуйста. Я не могу тебя потерять. Не могу. — Его голос был полон такого сожаления, что я почти поверила ему.

Это было уже слишком. И так снова и снова. Голова раскалывалась. Тело тряслось. Внутри меня всё кипело до предела, готовясь взорваться.

— Ты меня, блядь, никогда не имел, Зак. Боже! Вбей себе это в голову и оставь меня в покое! — закричала я, проталкиваясь мимо него со всей своей силой.

Когда я проскользнула мимо него, он схватил меня за плечо стальной хваткой и потянул назад. Чистым инстинктом и телесной памятью мне удалось выскользнуть из его хватки и отступить с его пистолетом.

Я без колебаний направила Glock ему в голову. — Никогда. Не. Трогай. Меня. Больше.

Он указал рукой на грудь. — Ты могла поговорить со мной. Ты могла прийти ко мне. Я бы тебе помог.

— О, так это все моя вина?

— Это не... — Он покачал головой, проводя рукой по взъерошенным волосам. — Что мне было делать, когда я узнал, что женщину, которую я люблю, наняли убить меня? Встречаться с грязными агентами ФБР за моей спиной и хранить папку с информацией, которую никто, кроме неё, не видел. — знает обо мне… Я думал, ты меня обманываешь. Ты чёртова убийца, Мария. Ты хоть представляешь, сколько людей хотят моей смерти? Что я должен был думать?

— Но ты не пытал и не убивал меня. Нет, ты манипулировал мной, заставляя меня строить отношения, и играл в дом. Это просто чертов психоз! Ты не имел права!

— Думаешь, я хотел тебя полюбить? Зная, кто ты и зачем, по-моему, ты пришла? Разве ты не думаешь, что каждую минуту, что мы провели вместе, я думал про себя: — А она притворяется?

— Я не...

— И я люблю тебя так сильно, что позволял тебе притворяться.

— Нет. — Слёзы навернулись на глаза, но я не позволила им течь. — Ты притворился, что не знаешь меня, заставил меня влюбиться в тебя... — Мой голос дрогнул, когда я сказала: — Ты забрал у меня то, что я никогда не верну.

Его брови нахмурились, а челюсти сжались, потому что он знал, что я права.

— Ты намеренно причинил мне боль, даже после того, как я рассказала тебе, через что мне пришлось пройти. Ты предал меня. А теперь... — Я глубоко вздохнула, сжимая пистолет в руке. Чистая, красная ярость захлестнула меня при воспоминании о боли в сердце. — Я убью тебя.

Я ожидала, что он нападёт на меня. Я предвидела каждое его движение, которое он мог бы предпринять, чтобы попытаться отобрать у меня оружие.

Чем дольше длилось молчание, тем больше неуверенности охватывало меня. Почему он не сопротивлялся?

Ничего.

Но потом…

Зак сглотнул, стиснул зубы и кивнул. — Я понимаю.

Что?

Я нахмурилась. — Ты слышал, что я сказала?

Его чёрные глаза пронзили мои, пожирая тьму своей интенсивностью. Он был настолько расслаблен, что слегка покачал головой. — Ты этого не сделаешь.

Я усмехнулась, снимая предохранитель. Сердце колотилось в груди.

— Ты не нажмешь на курок.

Сделай это.

— Ты не сможешь этого сделать.

Сделай это.

— Потому что я знаю, что ты меня любишь. — Он сделал шаг ближе, и я поправила пистолет в руке. — Почувствуй своё сердце. Почувствуй, как оно бьётся.

Я судорожно дышала, медленно выдыхая. — Подойдешь ближе, и я тебя пристрелю.

— Для этого нужно быть очень холодным человеком. А это не ты.

Это не ты.

Но это все, что я когда-либо знала.

Горячие слёзы текли по моему лицу. Я убрала руку с пистолета, чтобы быстро вытереть их.

— Ты не та, за кого себя выдаешь. Ты не бессердечная. Ты не злая.

— Зак... Стоп.

Он подошёл ближе. — Ты заботишься о людях, которых любишь, и любишь их сильнее всех. Ты красивая, умная и сильная; гораздо сильнее, чем я когда-либо смогу быть.

Я сжала губы, и молчаливые слезы прожгли дорожки по моим щекам.

— Но ты не холодная. У тебя самое большое, самое чистое сердце из всех нас. — Когда Зак сократил расстояние между нами, пистолет в моей руке поднялся, направив его под подбородок.

Его дыхание обдувало моё лицо, и на мгновение я почувствовала, как мои влажные щеки пересохли. Он поднял руки, обхватив моё лицо, и это чувство было таким успокаивающим, что я с трудом сдерживала желание закрыть глаза. Откинув волосы с моего лица, он вытер мои слёзы, отчего они текли еще сильнее.

— Ты самый чувствительный человек из всех, кого я знаю, и мне это в тебе нравится.

Я почувствовала, как задрожали мои губы. Он большими пальцами вытирал слезу за слезой.

— Это не слабость, детка. Ты ни в чём не виновата; это всё моя вина. И мне очень жаль.

Я зажмурила глаза, но слезы не прекратились.

— Мне чертовски жаль, что именно я причинил тебе столько боли, что ты плачешь из-за меня. Но я проведу остаток жизни, извиняясь и заглаживая свою вину. Я готов принять любое наказание, которое ты сочтешь заслуженным. Так что продолжай.

Он накрыл мою руку своей, когда опустил пистолет из-под подбородка и направил дуло прямо себе в сердце.

— Зак... — Мой шепот был таким тихим, что я не думаю, что он его услышал.

— Оно всегда было твоим.

Всегда.

— Ты знаешь меня по-настоящему всего три месяца.

Уголки его губ тронула легкая улыбка. — Я знаю тебя всю свою жизнь.

Я попыталась отвести взгляд, но он тут же притянул меня к себе, прижавшись ближе. Я посмотрела ему в глаза. Он был прав: я не могла этого сделать – потому что, честно говоря, мне и не хотелось. Моя рука с пистолетом упала.

— Почему ты не оставил меня здесь? — прошептала я.

— Ты знаешь почему.

Он хотел быть со мной, даже не зная, попытаюсь ли я когда-нибудь убить его?

— Почему бы не поручить это кому-то другому?

Его глаза загорелись, как солнце. — Я бы убил их прежде, чем они тронут хоть один волосок на твоей голове.

Прошло еще мгновение, и Зак глубоко вздохнул, его глаза на мгновение заблестели. — Жаль, что я не знал тебя в молодости. Я понимаю, что не знаю и половины того, через что ты прошла, но я бы защитил тебя. Никто бы тебя не обидел.

Девочка внутри меня – та, что все еще застряла в той бежевой комнате без семьи; та, что потерялась, бродит по улицам одна по ночам без дома и цели; та, которой приходится бороться со всем и всеми. Я чувствовала, как она исцеляется внутри меня.

Жаль, что я не знал тебя, когда мы были моложе. Я бы защитил тебя.

В моей голове всплыл образ Зака-ребенка, обнимающего меня.

Признание затронуло самые глубины моей души, и я опустила голову, чувствуя, как подавленная годами боль и травмы хлынули из моих глаз.

Зак прижал меня к себе, обняв так крепко, что я заплакала у него на груди. Он обнял меня, и я никогда не чувствовала себя в большей безопасности – даже когда держала пистолет.

— Я бы выследил их и убил… Всех. До единого. — Он обхватил рукой мой затылок, успокаивающе поглаживая. Он поцеловал меня в макушку, пробормотав мне в волосы: — Но моя девочка уже об этом позаботилась.

Сквозь рыдания у меня вырвался тихий смешок.

— Всегда такая сильная, — пробормотал он. — Никакой слабости. Всегда сила.

Он держал меня долго. Даже когда у меня кончились слёзы, я не отпустила его. Мне нужно было побыть так еще хоть мгновение.

— Por Favor, mi amor. Perdóname.25

Его грубая честность пронзила меня прямо в грудь. Боже, я хотела простить его. Я хотела всё забыть. Я хотела сделать вид, что последних двух недель не было; что мы не выходили из его пентхауса той ночью. Я бы прошептала в темноту: — Я люблю тебя. — Что всё хорошо, потому что он знает, как неправ. Что его горе, такое же, как у меня, делает всё это немного лучше.

Но этого не произошло.

И я не могла двигаться дальше.

Он сожалел. Я знала, что он сожалеет. Но это не меняло того факта, что всё уже случилось. Он не мог изменить прошлое. Он не мог вернуть слова, сказанные мне. Он не мог заставить меня забыть.

Я не уверена, что хоть что-то сможет убедить меня снова быть с Заком. Я всё ещё любила его, как бы ни старалась не любить, и хотя я знала, что не сделала ничего плохого, влюбившись в него, я всё равно чувствовала себя слабой и глупой. Оказалось, что от любви избавиться не так легко, как от физических шрамов.

И я всё равно скучала по нему всё время. Я скучала по нему по ночам, когда его не было рядом, чтобы обнять меня. Я скучала по нему по утрам, когда он не был первым, кого я видела, просыпаясь. Я скучала по нему всё это время, потому что он всегда заставлял меня чувствовать себя лучше, безопаснее, комфортнее.

Но у меня было слишком много гордости и самоуважения, чтобы вернуться к тому же человеку, который причинил мне боль. Если бы я простила его, он бы снова причинил мне боль, и во второй раз это была бы моя вина.

Я глубоко вздохнула и отошла. Не глядя ему в глаза, я протянула ему пистолет.

— Детка, не уходи...

Какая-то часть меня не хотела уходить. Но мне пришлось. Ради себя.

Поскольку он не предпринял никаких попыток дотянуться до Glock, я наклонилась и положила его на пол. Затем я ушла.

Зак больше не останавливал меня, но я чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину, умоляя остаться – именно поэтому я отказалась смотреть ему в лицо.

Скрывшись из виду, я взбежала по цементной лестнице и толкнула дверь пожарного выхода, выйдя на поверхность. Гравий захрустел под моими кроссовками, когда я остановилась, грудь тяжело вздымалась. Было уже темно, и ослепительные огни Манхэттена отражались в реке.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

Я поступала правильно. Так почему же это разрывало меня на части?



скачано с сайта knigomania.org





Глава 42





Мария

Настоящее

— Я слышала, что ты больше не встречаешься с Закари Ди’Абло. Что случилось?

Я слегка вздрогнула, возвращаясь к реальности после раздумий. Мама Франчески, Сильвия ДеМоне, села напротив меня на шикарный белый диван. Раз в несколько месяцев меня приглашали выпить чаю и поболтать. Сильвия была всеобщей любимицей, и мне всегда было весело с ней и Франческой.

— У нас… были разные намерения.

Франческа, сидевшая в одном из кресел рядом со мной, подняла бровь, ее взгляд говорил, что у нас было одно очень похожее намерение: убить друг друга.

Узнав, что Зак был пленником в Мексике, я решила спросить Франческу, знала ли она об этом и скрывала ли от меня. Оказалось, что Франческа тогда даже не была лично знакома с Заком — она слышала, как отец жаловался по телефону на пропажу груза, и решила сначала разобраться с этим. Проявив инициативу, она смогла произвести впечатление на отца, что наконец позволило ей войти в семейный бизнес.

Ещё несколько дней назад она понятия не имела, что на острове был пленник. Я не могла винить Зака за то, что он держал всё в секрете.

В комнату вошла горничная с подносом из тонкого фарфора и блюдами Tres Leches, который она поставила на стеклянный кофейный столик. Когда она закончила разливать всем сицилийский травяной чай, я взяла тарелку со сладким угощением и откусила.

— Дело не в сексе.

Торт полетел не туда, и я закашлялась.

— Мама!

— Должна сказать, я никогда не считала Закари человеком, которому не хватает опыта.

— Мы расстались не поэтому, — честно ответила я.

— О, Боже... — Франческа закрыла лицо руками, заставив нас рассмеяться.

Сильвия небрежно отпила из своей изящной чашки. — Ты всё ещё излучаешь это сияние.

Я снова рассмеялась. — Если под “сиянием” ты имеешь в виду злость, то да, конечно.

— За все эти годы я ни разу не слышала, чтобы ты смотрела на мужчину дважды. Даже Франческа подтвердила, что между вами и Закари было что-то особенное.

Я ахнула, поворачиваясь к Франческе, которая красила губы красной помадой. — Это не...

— Я говорю только правду, — пояснила она, откидывая свои платиновые светлые волосы, унаследованные ею от матери, как и их общая красота.

— Говори что хочешь, но что-то изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз, — Сильвия покачала головой, словно прекрасно понимала мою ситуацию, хотя и не знала подробностей. — И у меня есть твёрдое чувство, что это как-то связано с ним.

Я вздохнула, слишком уставшая, чтобы придумать ответ, который не раскрыл бы суть моих бывших отношений — если их вообще можно так назвать.

— Тебе следует быть с ним осторожнее, cara26. Он может оказаться тем, кто окончательно вскружит тебе голову.

Он уже это сделал.

Несмотря на своё неодобрение, я не могла не восхищаться понимающей материнской улыбкой Сильвии. Мне хотелось, чтобы она оказалась права насчет Зака и меня. На мгновение я позволила себе пофантазировать – как бы вообще выглядело наше будущее?

Считалось, что влюбленность — это прекрасно.

Но, конечно же, как и все остальное в моей жизни, я потерпела крах и сгорела.



Заперев за собой входную дверь, я вошла в темную квартиру. Чаепитие у ДеМонов всегда было изысканным, и сегодняшний вечер не стал исключением.

Поскольку я всё ещё жила у Натальи, она дала мне напрокат маленькое чёрное платье и красные трусики. У нас, как оказалось, был одинаковый размер, так что поделиться было несложно.

Когда я шагнула в открытое пространство гостиной и включила свет, краем глаза я заметила чужую тень.

Сегодня вечером Наталья была занята и не пришла домой, поэтому мои мысли сразу же обратились к Руиз.

Я молниеносно обернулась, и мое сердце подскочило в груди, когда я увидела, кто это был на самом деле.

— О боже... — Я бросилась к дивану и опустилась на него. Зак лежал на нём, глаза закрыты, одежда вся в крови. — Что, чёрт возьми, произошло?!

Он застонал, медленно открыл глаза и нахмурился, глядя на тусклую молнию. Сжав переносицу, он слегка приподнялся, чтобы осмотреться – словно не мог вспомнить, как здесь оказался.

Вот вам и дистанция друг от друга.

Увидев меня, он замер. Его полночные глаза растворились в моих, и всё было как прежде. Жидкий огонь хлынул в мою кровь, обжигая меня изнутри.

Я заставила себя отвести взгляд. Схватив край его белой футболки, заляпанной кровью, я приподняла её, чтобы осмотреть рану. К боку его тела была приклеена марлевая повязка.

Наконец я выдохнула с облегчением. Его лишь задела пуля – ничего смертельного.

Мой палец пробежал по медицинской ткани, невольно вызвав мурашки по золотистой коже Зака. Мой взгляд скользнул к его прессу. Кровь брызнула на загорелые, покрытые татуировкой мышцы. Во рту пересохло, и я смущенно осознала наш контакт кожа к коже. Я подавила ностальгическое желание вонзить острые ногти в его мышцы.

Я быстро опустила его рубашку и встала.

— Почему ты здесь? — Я непривычно запыхалась.

Он тоже встал, возвышаясь надо мной и украдкой окидывая взглядом мое тело. — Хорошее платье.

— Ближе к делу.

Потирая затылок, он шагнул вперёд – на меня – и мне пришлось отступить, потому что я старалась максимально избегать контакта с этим мужчиной. Меня не волновало, что это будет слишком – я защищала свой покой.

Но мое тело, похоже, хотело противоположного...

Зак был первым мужчиной, который заставил меня сгореть.

Всё в нем кричало о его уверенной мужественности и сексуальной привлекательности: то, как он пронзал меня своими чёрными глазами, когда покупал мне цветы просто так, как он никогда не повышал голос – даже когда думал, что я пытаюсь его убить. То, как он всегда ставил мои потребности, удовольствие и счастье выше своих. То, что он понимал меня так, как мои друзья никогда не смогут. Он видел самые глубокие, тёмные уголки моей души и хотел меня только сильнее.

Одного присутствия этого мужчины — с его растрепанными волосами, порванной рубашкой и забрызганной кровью — было достаточно, чтобы свести мои гормоны с ума.

— Сначала я подумал, что это ты, — ответил Зак, указывая на свою рану.

Поэтому его застали врасплох.

— С чего ты взял, что это не так? — спросила я, скрестив руки на груди. Последние две недели я не теряла времени, следя за Заком, но он об этом не знал. После всего, что он вытворил, я имела полное право закончить то, что, по его мнению, я начала три года назад.

Зак многозначительно посмотрел: — Они промахнулись.

— Не промахнись, — поддразнил он, его губы коснулись моего уха, а руки снова обняли меня.

Я прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку. — Я никогда не промахиваюсь.

— Тебе пора идти. — Я опустила взгляд, откашлявшись. — Наталья скоро вернётся домой.

— Нет, это не так.

Я метнула взгляд обратно на него и увидела, что он тоже смотрел вниз. Я опустила взгляд и поняла, что всё это время мои скрещенные руки приподнимали мою грудь. Вырез платья был кружевным – таким изящным, что моя грудь вот-вот выскочит.

Я тут же опустила руки.

— Asshole27, — пробормотал я, уходя. Если я уйду, то не знаю, куда попаду. Я знала только одно: я не могу оставаться здесь, с ним, потому что уже горю.

— Это Руиз пыталась меня убить.

Его слова остановили меня. — Откуда ты знаешь?

— Потому что стрелок подтвердил это Зейну. После пыток.

Я всё ещё не разговаривала с Зейном с тех пор, как он солгал мне о встрече в Бруклине. Я решила, что он встал на сторону Зака. — Вы теперь друзья, или как?

— Или что-то в этом роде.

Опершись рукой о стену, я лениво сняла туфли Louboutin. Всё ещё стоя к нему спиной, я чувствовала, как его взгляд прожигает следы моих движений. — Всё равно не объясняет, почему ты здесь.

— Над этим нам нужно работать сообща.

Это меня рассмешило. Я снова повернулась к нему и увидела, как он снова на меня смотрит. — Серьёзно?

Его взгляд метнулся к моему, в нем не было ни намека на стыд или сожаление.

— Если ты не заметил, я пытаюсь от тебя избавиться. Не проводить с тобой больше времени.

— Ты так сильно хочешь от меня избавиться...

Я чуть не ухмыльнулась, услышав яд в его словах. Я задела за живое. Стоит ему упомянуть о том, чтобы держать дистанцию между нами, и напряжение от него как от цунами.

— Тогда нам придётся избавиться от Руиз. — Он остановился передо мной, заставив меня вздернуть подбородок. — Я имею в виду… это то, что нас снова объединяет.

Я знала, что он делает. Он знал, что я знаю.

— Если ты действительно хотела, чтобы мы закончили... — Его рука поднялась, скользнув по моей ключице, и моё тело загудело от напряжения. Несмотря ни на что, мне нравилось чувствовать руки этого мужчины на мне. Они заставляли меня чувствовать себя живой. Кровь забурлила в жилах, когда он откинул мои волосы назад, обнажив мое обнаженное плечо. — Ты бы довёла всё до конца.

Бинг.

Зак не отрывал от меня взгляда, вытаскивая телефон из кармана. Взглянув на него, он ухмыльнулся и показал мне экран.

Сообщение от Зейна с указанием текущего местонахождения Руиз.

— Что же это будет, Перес?

Я пристально посмотрела ему в глаза. — Давай покончим с этим.





Глава 43





Мария

Настоящее

Что-то не так.

Это не может быть так просто.

Не после всего.

— Эй. — Я взглянула на Зака; его хмурое лицо, как ирония судьбы, отражало моё собственное, заставляя меня чувствовать себя ещё хуже. Он тоже это чувствовал. — Ты в порядке?

— Ага. — Я расправила плечи, игнорируя бешеный пульс, и с большей решимостью направилась в темноту заброшенного метро. Станция “Сити-Холл” в Нижнем Манхэттене была закрыта для публики еще с сороковых годов; Нью-Йоркский музей транспорта предлагал экскурсии несколько раз в год, но сегодня их не было.

Когда мы спускались по лестнице на платформу, тошнота в животе усилилась. На предыдущих заданиях я никогда не получала адреналина, но сегодня грудь сжимала тревога.

Подняв винтовку, я посмотрела в прибор ночного видения и осмотрела местность. Мертвая тишина. Я опустила руки и повернулась к Заку. — Ты уверен, что получил верные координаты?

Я ахнула, когда он прыгнул на рельсы.

— Они в туннелях, — пояснил он, протягивая мне руку.

Это ничто по сравнению с прыжками по крышам Шанхая, с пересечением лесов русской зимой, с исследованием хижин в Рио в поисках своей цели. И всё же сердце колотилось в груди от беспокойства. Мурашки побежали по коже, когда я заглянула в кромешную тьму туннеля. По крайней мере, здесь луна и городские огни немного освещали некоторые окна в потолке. Здесь… ничего не было.

Я отказалась думать, схватила Зака за руку и, опираясь на его поддержку, спрыгнула вниз.

— Осторожно, — прохрипел он в темноту, ведя меня по металлическим перилам, пока мои глаза привыкали к темноте. Его большая ладонь сжала мою руку, словно защищая, и по всему телу прокатилась волна тепла.

Прочистив горло, я высвободила руку и схватила винтовку. Зак бросил на меня косой взгляд, прежде чем тоже схватить свой. Даже если не считать трёх недель нашей разлуки, я не могла вспомнить, когда он в последний раз не держал меня за руку. Легко было забыть и вернуться к привычной рутине.

Мой ботинок зацепился за перила. Я потеряла равновесие и упала вперед, вытянув руки и ожидая жёсткого падения. Было темно, хоть глаз выколи; на земле могло лежать всё, что угодно, от использованных игл до осколков стеклянных бутылок.

Сильная, защитная рука обняла меня за талию, поддерживая. Зак схватил меня под мышки и помог встать на ноги.

— Спасибо, — прошептала я и попыталась отойти.

Но он не отпускал меня. Его руки скользнули по бокам моего тела, остановились прямо под грудью и сжали грудную клетку. Давление между ног словно тяжесть упало, отчего у меня закружилась голова.

— Где твой жилет?

— Хм?

— Где. Твой. Жилет? — От его голоса у меня по коже побежали мурашки.

Сердце сжалось в груди. Блядь. Бронежилет, который он мне дал, прежде чем мы скрылись под землей.

— Я… я, э-э... — я попыталась сосредоточиться и ответить. Но его тело было так близко, поднимаясь и опускаясь с прерывистым дыханием и касаясь моей груди, что мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы ответить. — Я оставила его в машине.

Среди всего этого хаоса и спешки, чтобы добраться до места... я забыла.

Не прошло и секунды, как я услышала, как он подошёл ко мне, едва различив свой силуэт. Затем он накинул мне что-то на голову и обмотал вокруг талии.

Прошла еще секунда, прежде чем до него дошло: его бронежилет.

— Зак. Остановись.

Он этого не сделал, лишь затянул ткань вокруг моего тела. Он даже не послушал.

Меня охватило разочарование, и я схватила его за руки, чтобы расстегнуть жилет. — Я обойдусь без...

— Знаю. — Его рука на моем подбородке успокоила меня. Он наклонился ко мне в темноте, его дыхание обдавало мои губы. — Но я ни за что не рискну.

Я сглотнула, не обращая внимания на мурашки, пробежавшие по коже от тепла его руки. — А ты?

Я буквально услышала, как он ухмыльнулся. — Беспокоишься обо мне, детка?

Оттолкнув его, я продолжила свой путь по туннелю. — Просто подумала, что это шанс угнать у тебя этот G-Wagon.

Его мрачный смешок раздался за моей спиной, хотя протеста не последовало. В моей груди что-то ёкнуло. Он купил бы мне машину за полтора миллиона, если бы это означало, что я его прощу.

Мы оба остановились одновременно, когда далеко впереди замелькал свет. Он был едва заметен, но всё же был там: прямо за углом, где туннель сворачивал в сторону.

Зак наклонил голову ко мне и погладил меня по уху. — Готова?

Я ответила, оттянув затвор винтовки назад.

Прижимаясь к стене, мы продвигались вперёд. Чем ближе мы подходили, тем ярче становился свет и чётче двигающиеся тени. Они были на платформе, а не на путях.

Зак оглянулся на меня, и мы оба кивнули. Завернув за угол, мы направили пистолеты на мишени.

Но там никого не было.

В углу работал проектор.

Затем мы увидели на платформе небольшое устройство.

Бип. Бип. Бип.

— Вниз!

Мои руки вцепились в Зака, когда он, словно в футбольном подкате, врезался в меня, повалив нас обоих на землю и вернув за угол, откуда мы только что пришли. Я подавила стон, потому что его большие руки защитили меня от падения: одна обхватила мой затылок, другая – поясницу.

Повсюду пыль и дым. В ушах стоял звон, от которого невозможно было избавиться. Всё словно замерло.

— Ты в порядке? — Дыхание Зака согрело мою щеку, возвращая меня в нормальное состояние.

Я кивнула. — Я в порядке.

Он оттолкнул меня, не отрываясь от земли, и, подняв голову, я заметила, что большой кусок цемента от пола платформы рухнул на землю всего в нескольких метрах от наших ног. Воздух всё ещё был плотным и серым, когда над нашими головами начали пролетать пули.

Мы с Заком одновременно заползли за цементный камень, используя его как щит.

— Это засада.

— Что теперь?

Я встретилась с ним взглядом. — Мы покончим с этим раз и навсегда.

Мы ещё мгновение смотрели друг на друга, прежде чем кивнуть. Мы заглянули за цементную плиту и начали стрелять. Воздух немного прояснился, и я увидела, как солдаты в масках, одетые во всё чёрное, падают на землю, словно мухи.

— Стой! — раздался знакомый голос по туннелю, и огонь по противнику прекратился. — Выходи, Ángel, — запела она, словно сумасшедшая.

Зак бросил на меня быстрый взгляд, но я покачала головой, и он прочитал мои мысли. Мы спрятались за бетоном и стали ждать подходящего момента.

— Убей меня своими руками, Ángel, — голос Руиз стал беспокойным.

Больше я на это не поведусь. Мне было плевать, что она страдает. Я просто хотела её смерти. Пули в голову было бы достаточно.

— Нет, ты всегда была никудышным бойцом, — крикнула я из-за барьера.

— А ты всегда была никудышной дочерью.

Я запнулась. Что?

— Столько потенциала... Такой провал.

Холодный цемент у меня на спине вызвал холодок по позвоночнику.

— Ты только посмотри на свою жизнь. Ты — ничто. Никто. — Слова Руиз отскакивали от стен туннеля. — Я поняла это ещё тогда, в родильной палате, когда ты улыбнулась, как твой отец.

Зак рукой остановил меня. — Не слушай. Это отвлекает.

— Я помню, — прошептала я, не отрывая взгляда от кирпичной стены передо мной.

Это было неясно. Я была слишком мала, максимум три года. Но смутные воспоминания вернулись ко мне.

Руиз. Плач. Крики. Мужчина ползает по полу в луже крови. Полиция. Бежевая комната. Руиз.

— Похоже, кот вылез из мешка. — Истерический смех. — Знаешь… Ты такая же, как твой отец: слабая и жалкая. Совсем не такая, как я. Я даже не жалею, что перерезала ему горло на кухне.

— Мария... — Я почувствовала, как Зак схватил меня за запястье. Я даже не заметила, как встала и вышла из-за ограждения.

— Ты можешь быть похожа на меня...

Руиз застыла посреди туннеля. Я смотрела на неё. На её карие глаза. И тёмно-каштановые волосы. Та же загорелая кожа. Тот же прямой нос. Тот же рост.

— Чёрт возьми... — пробормотал Зак, вставая рядом со мной. Похоже, он тоже это заметил.

— Но ты такая же, как он... — в голосе моей матери послышалось отвращение. — Эгоистичная. Неблагодарная. Грёбаная пиявка.

Рука Зака сжала мое запястье, а другая лежала на винтовке, висящей у него на боку.

Моя грудь вздымалась от неистовства. — Ты, блядь, разрушила мою жизнь.

— Я. Даже. Не. Начала.

Я не знаю, как все это произошло.

Каким-то образом меня отбросило вниз, и я сильно ударилась об землю.

В воздухе раздались выстрелы.

Я подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как они пронзили грудь Зака. Пуля за пулей пронзали кожу и мышцы. Я видела, как из него вытекает жизнь, когда он падает навзничь под действием выстрелов.

— Зак! — мой крик разнесся вдребезги.

Прикрываясь цементным валуном, я затащила его за ограждение. Я изо всех сил пыталась оттащить его тяжёлое тело, но другого выхода не было.

В его груди было четыре отверстия; слишком близко к жизненно важному органу, который ломался внутри моей собственной грудной клетки.

Это должна была быть я.

Но он оттолкнул меня с дороги.

— Ты хоть представляешь, как я испугался, когда не смог найти тебя в воде? Я знал только одно: я не вернусь наверх без тебя. Я прыгнул за тобой. Рисковала своей жизнью. РАДИ ТЕБЯ.

Это был не первый раз, когда он выбрал мою жизнь вместо своей.

Он не может умереть за меня.

Не так. Не сейчас. Не когда-либо.

Я опустила взгляд на бронежилет, обернутый вокруг меня. Его бронежилет.

Из ран сочилась свежая кровь, пропитав его белую футболку красным.

Если бы я не забыла свой жилет… Он бы сейчас был в нём. И не было бы крови.

— Зак. Открой глаза, — строго сказала я, держа его лицо в ладонях. Это было не предложение — это был приказ. Он должен это сделать. — Открой глаза, — повторила я, хотя на этот раз это прозвучало скорее как мольба.

Я проверил пульс на его шее.

Бу-бум.

Бу-бум.

Бу-бум.

Но его глаза были закрыты. И я знала, что даже я не смогу их открыть без срочной медицинской помощи.

У меня всё перед глазами затуманилось, и я зажмурилась. Я почувствовала, как потекла слеза, которая упала на его холодную щеку.

В моей груди взорвалась такая ядовитая ярость...

Я отключилась.

Я испытала такую тьму лишь однажды в жизни: пять лет назад на Кубе. Так всё и началось. Но тогда я боролась за свою жизнь. На этот раз я борюсь за жизнь кого-то другого.

Когда я пришла в себя, моя грудь вздымалась от адреналина, и я стояла в луже крови.

На секунду я мельком увидела свое отражение в круглом зеркале в углу потолка. Моё лицо было забрызгано алой краской, и я выглядела просто безумной.

Стон боли заставил меня оглянуться в сторону, на мертвые тела грязных агентов и солдат в масках.

Моя мать лежала на полу, держась за живот – из двух огнестрельных ран сочилась кровь. Её рука отчаянно – жалко – тянулась к пистолету.

Она не слышала, как я к ней подошла, пока мой ботинок не сломал кости в её руке. Её крик отдавался в моих костях, принося облегчение по моим венам.

Руиз закашлялась кровью, когда я потянулась за пистолетом.

— Я сделала тебя тем, кто ты есть! Ты ничто без...

Пуля, которую я всадила ей между глаз, заставила ее замолчать навсегда.

Вой сирен эхом отдавался от стен станции метро — Бруклинский мост.

Я оглянулась на Зака, неподвижно лежащего на земле.

Я бросила его три года назад в Мексике. Две недели назад в Квинсе.

Что было еще раз?





Глава 44





Зак

Настоящее

Невыносимая боль пронзила всё моё тело. Я попытался пошевелиться, но мышцы болели, а кровь шумела в голове. Заставив себя открыть глаза, я несколько раз моргнул, прежде чем смог ясно видеть перед собой.

Застонав от сдерживаемой боли, я оглядел то, что выглядело как пустая больничная палата. Мне поставили капельницы, пищали мониторы и всё такое. Я не знаю, как я здесь оказался.

Неужели рана от пули, которая меня задела, всё-таки заразилась? Взглянув на экран на стене с датой и временем, я увидел, что это было только следующее утро.

Посмотрев вниз, я сорвал с себя больничную рубашку и увидел четыре марлевые подушечки и трубку, отводящую кровь из моей груди.

Что за…

Мое лицо вытянулось, когда я вспомнил все.

Станция метро. Руиз. Выстрелы.

В голове у меня зазвенела тревога, и я вспомнил, как Руиз упала, когда я всадил ей две пули в живот. Мария просто не могла не справиться с этим.

Мария.

Я, как последний идиот, снова оглядел комнату, словно еще не знал, что я один. Конечно же, её здесь не было. Наверное, она уже уехала из страны.

Поражение нахлынуло на меня, заставив закрыть глаза. Боль разлилась по груди, заглушая боль от огнестрельных ранений.

Мне интересно, как она себя чувствует. Мы только что узнали, что Руиз — её… биологическая мать. Которая, к тому же, всю жизнь лгала об этом и пыталась её убить. Это, мягко говоря… ужасно. Мне бы очень хотелось её утешить.

Если я за что-то и был благодарен, так это за то, что подарил Марии свой бронежилет. Кровь застыла в жилах от одной мысли о том, как могла обернуться прошлая ночь.

Я пока не готов вернуться к жизни без неё. По крайней мере, закрыв глаза, я мог её видеть. Её нежную улыбку, её безмятежные глаза, её шоколадные волосы…

Я закрыл глаза, надеясь, что смогу заснуть и увидеть ее во сне.

Через несколько мгновений дверь в палату открылась, но я продолжал притворяться, что все еще без сознания, игнорируя медсестру, которая приходила проверить мои жизненные показатели и все такое.

Но затем я услышал всхлипывания, и меня накрыл знакомый запах.

Я замер. Неужели я всё ещё сплю?

Она забралась ко мне на кровать и прижалась лицом к моему боку. Я не смею пошевелиться, словно она исчезнет, если я хоть немного вздохну неправильно.

— Ненавижу тебя. — Её шёпот пронзил меня – трещины внутри заживали и снова разрывались, – но её тихие крики разрезали меня на части. — Ненавижу тебя за то, что ты принял на себя эти пули вместо меня.

Открыв глаза, я поразился тому, как она вцепилась в меня, словно я был её единственным источником жизни. Я видел, как она прижимается лицом к моему боку, все еще избегая прикосновений к моим ранам.

Я не смог бы пошевелиться, даже если бы попытался.

Она снова заговорила, отдышавшись: — Мне так жаль… Я должна была сказать тебе, что тоже тебя люблю. Теперь ты можешь никогда не узнать, и это всё моя вина. — Она сжала мою руку. — Кажется, я ненавижу себя больше, чем ты меня ненавидел, или я тебя. Хотелось бы, чтобы ты меня простил. — Её тело дрожало, слёзы впитывались в мой бок. — Я скучаю по тебе. Пожалуйста, не покидай меня.

— Ты меня любишь? — прохрипел я, обнимая ее.

Мария вздрогнула, глядя на меня так, будто увидела привидение. Глаза у неё были красные, щеки – в пятнах от туши. Волосы взъерошены, губы искусаны.

Она так красива, что становилось больно.

Мне не хватало возможности смотреть на нее и видеть ее ответный взгляд без ледяного, как лед, взгляда.

Но тут она вскочила с кровати. — Мне нужно позвать врача!

Я схватил ее и притянул к себе гораздо ближе, чем прежде.

— Зак, мне нужно...

— Ты меня любишь? — перебил я ее, ладонью поглаживая ее по затылку.

Во мне не было ничего нежного.

Я ждал чертовски долго.

Слишком много раз все портил.

Слишком много раз ее терял.

Мне нужно знать.

Мне нужно знать, что мне больше никогда не придется видеть, как она уходит от меня.

Я пристально посмотрел на нее и строго осмотрел ее лицо, словно ожидая увидеть в нем хоть каплю сомнения.

Но ничего не произошло. Её взгляд смягчился настолько, что я подумал: она просто не может так на меня смотреть.

— Да... — Она положила руку мне на шею и наклонилась, целуя меня в лоб. — Мне нужно вызвать врача...

— Они могут подождать. Я, блядь, ждал три года. — И с этими словами я притянул её к себе, впившись губами в её губы. Я целовал её, как изголодавшийся мужчина, просовывая язык в её полуоткрытые губы и пожирая её. — Я люблю тебя, — простонал я ей в губы, вдыхая её запах.

— Я люблю тебя. — Её губы коснулись моих. — Всегда любила.

— Правда?

— Правда.

Тёмный звук удовлетворения зарокотал в моей груди, и я поцеловал её крепче. Когда она застонала мне в рот, я понял, что сейчас заставлю её скакать на моём члене на этой больничной койке.

— Доктор, — пробормотала она. Я продолжал, давая понять, что не остановлюсь. Но затем она прошептала мне в губы: — Пожалуйста… Ради меня...

Я отстранился, с удовольствием увидев, как ее щеки раскраснелись, а губы припухли.

Мария

Я стояла рядом с Заком, пока врач его осматривал. Маттео, брат Зака, стоял в другом конце комнаты, разговаривая с другим врачом и разбирая документы. Зак упоминал о нем раньше, но мы никогда не встречались – до тех пор, пока ему не позвонили из больницы несколько часов назад.

Тревор, Зейн, Наталья и братья и сёстры ДеМоне тоже приехали; Кали была ещё в пути, летела из Токио. Они ждали меня на улице всю ночь, пока Зак был на операции, а я плакала на руках у Натальи. После того, как Зак проснулся и увидел их на несколько минут, они отправились домой спать – в семь утра.

С тех пор, как место преступления на станции метро “Бруклинский мост” было вычеркнуто из списка терактов, у полиции не возникло никаких проблем. На месте преступления присутствовал не Главой Diablo, а миллиардер и бизнесмен Закари Ди’Абло. Сначала я переживала, что возникнут проблемы из-за того, что я отвезла его в больницу с четырьмя пулями в груди, но Зак и Маттео были так высоко, что их ничто не могло тронуть.

Сильная рука Зака крепко обнимала меня за талию, словно я могла исчезнуть, если он отпустит. Скрестив руки на груди, я коснулась его пальцев своими. Он, не теряя времени, соединил их.

— Проснулся всего через 5 часов после того, как меня чуть не подстрелили. Вы сильны как лошадь, мистер… Ди'Абло. Я никогда ничего подобного не видел... — Доктор продолжал рассказывать о впечатляющем выздоровлении Зака.

Зак ухмыльнулся. Он снова пришёл в себя, как будто ничего не случилось, а у меня всё ещё была тушь на щеках и болела грудь. За эти пять часов не было ни минуты, чтобы я не выплакивала глаза.

— И большой, как один... — протянул Зак, но я услышала его. Я легонько шлепнула его по руке, отчего он усмехнулся, и прижала его лицо к своему боку. Моя рука легла ему на затылок, прижимая к себе.

Я проспала у него на руках две ночи на больничной койке, пока его не выписали. Я ни разу не отходила от него, даже чтобы поесть; Маттео приносил нам еду. Я составила компанию Заку; мы, как всегда, часами разговаривали.

На этот раз я рассказала ему всю правду о своём детстве, о Кубе, о том, как я стала агентом, о встрече с Франческой, о том, что случилось той ночью в Мексике, о времени до нашей встречи в том клубе и о времени, которое мы провели вместе, о том, как Руиз снова появилась в моей жизни, и о том, что на самом деле было в этой папке. Когда он спросил меня, что я чувствую, зная, что Руиз моя мать… я ответила, что ничего не чувствую; она, возможно, и была моим биологическим родителем, но никогда не была моей семьёй. Я рада, что эта часть моей жизни закончилась.

Зак рассказал мне о своем детстве, о том, как он рос в Нью-Йорке, пока его брат управлял Картелем в Южной Америке, как играл в баскетбол в колледже и хотел стать профессиональным игроком, как сначала он не хотел брать на себя управление семейным бизнесом, но у него не было выбора, о том, что произошло той ночью в Мексике, о времени до того, как он нашел меня в том клубе, и о времени, которое мы провели вместе, как он ненавидел себя за то, что произошло в Квинсе, и как он готов был принять за меня еще тысячу пуль.

Я крепко обнимала его и благодарила Бога; Зак был таким сильным, что быстро поправится. Я плакала, видя раны на его груди, когда врачам приходилось менять ему повязки; Зак вытер слезы и поцеловал меня в лоб. Я внимательно слушала всё, что говорили врачи, потому что собиралась заботиться о нём, пока он не поправится. Я проводила ногтями по его волосам и массировала ему голову, пока он не уснул.

Я не сказала ему, что по дороге в больницу у него остановилось сердце.





Глава 45




Месяц спустя



Мария

Настоящее

Меня вырвало из сна, когда теплая тяжесть опустилась мне на талию. Я открыла глаза, и взгляд упал на чёрные шёлковые простыни, а сквозь панорамные окна размывались огни Нью-Йорка.

Я слегка повернула голову, снова моргнув, и увидела знакомую тумбочку из темного дерева. На ней: телефон, часы, серьги-кольца и электронные часы, показывающие час ночи. Над кроватью висела абстрактная картина, на которую я раньше не обращала внимания: лицо девушки в черно-белом цвете, всё размытое, кроме глаз, которые остались нетронутыми. Её длинные тёмные волосы, взъерошенные и непослушные, ниспадали на плечи.

Знакомый запах дыма, шалфея и древесины наполнил мои чувства, и тяжесть на талии усилилась. Я опустила взгляд и увидела сильную руку Зака, обнимающую меня. Во рту пересохло: черные чернила растеклись по гладким загорелым мышцам, по дорогим черным простыням.

Он обнял меня крепче, притягивая ближе. Меня охватило странное чувство: кожа потеплела и загудела от его прикосновения, но в горле встал ком, а глаза защипало. В голове промелькнула отдаленная мысль: я больше никогда не хочу расставаться с ним.

Его ладонь скользнула вниз, опустившись на низ моего живота; пальцы слегка заскользили под резинку моих стрингов. В груди вспыхнуло тепло, которое затем опустилось между ног.

Моя спина прижалась к его сильной груди, и хотя он не был твёрдым, его член все еще угрожающе прижимался к моей заднице. По моим венам пробежала горячая дрожь, заставляя тело гореть от удовольствия.

Если бы я присмотрелась, то смогла бы различить смутные очертания своего тела, его руку, обнимающую меня, и его голову надо мной на подушке.

Я лежала там какое-то время, глядя на город под пентхаусом Зака, и думала. У меня всё ещё была квартира, но я приходила туда только за одеждой и вещами. С тех пор, как я стала заботиться о Заке – за исключением тех случаев, когда раз в день приходил врач, – я не отходила от него ни на шаг; мы жили вместе уже месяц.

Больше всего мне понравилось, когда он позволял мне мыть ему голову в душе, потому что ему нельзя было поднимать руки. Обняв меня, он закрыл глаза и прижал меня к себе, пока я массировала ему голову.

Однажды вечером за ужином он предложил мне переехать к нему. Я рассмеялась и сказала, что не выходила из его дома неделями. Его лицо оставалось неподвижным, давая понять, что он настроен серьёзно. Он так нервничал, что мне пришлось скрыть улыбку, обняв его за шею и прошептав на ухо “да”.

Я не заметила, как Зак проснулся, пока он не поцеловал меня в шею, его губы, горячие и влажные, коснулись моей кожи. Дрожь пробежала по моему телу, и я подняла плечо, чтобы закрыть ему доступ, пытаясь вырваться.

Врачи чётко сказали: “Никаких физических упражнений и всего, что может ускорить сердцебиение” как минимум месяц. Я почти не целовалась с Заком, потому что он не мог просто так целоваться; нет, он делал это, как и всё остальное – выкладывался по полной. Можно с уверенностью сказать, что секс и минет тоже были под запретом, хотя он о них вообще не упоминал. Каждую ночь он пытался заставить меня сесть ему на лицо. Соблазн был, но я строго следовала указаниям врачей.

Я больше никогда не хотела причинять ему боль, и он все еще восстанавливался. Риск был слишком велик, и его потеря не стоила того.

Но нам обоим не хватало той более глубокой связи – того чувства, когда мы настолько терялись друг в друге, что мир на мгновение замирал, и были только мы. И ничто другое не имело значения: ни его прошлое, ни моё.

Я успела оказаться всего в дюйме от него, когда его рука скользнула по моей коже, его пальцы схватили мое бедро и потянули меня назад.

— Зак... — мои слова вырвались из груди хриплым шепотом, когда я опустила руку и схватила его за запястье.

— Прошёл уже месяц, — пробормотал он в ответ, оставляя поцелуй за поцелуем на моём плече и руке. Я не ответила, но мой ответ был очевиден, когда он слегка прикусил мое плечо зубами, а моя спина выгнулась, и с моих губ сорвался тихий стон.

Моя хватка на его запястье ослабла, и я снова подняла руку, положив её на подушку рядом с лицом. Мое тело расслабилось, позволяя Заку продолжать целовать мою шею и спину. Мягкие трусики скользнули по моим половым губам. Рука, которой он держал меня за талию, ослабла, скользнув по моей заднице; пальцы пробежали по коже, прежде чем вернуться и грубо схватить меня. Я уткнулась лицом в подушку, заглушая тихий стон.

Он поцеловал меня в макушку, а затем вернулся к плечу. Он отпустил мою задницу и скользнул пальцами между моих бёдер по влажной ткани моих трусиков.

— Зак, подожди... — выдохнула я, пытаясь остановить его.

Это было неправильно. Врачи сказали “минимум месяц”, так что…

Прежде чем моя рука успела оторваться от подушки, он прижал её к моей голове. Я попыталась пошевелить другой рукой, но она оказалась зажата между моим и его телом.

Его пальцы скользнули по моим стрингам, дразня пульсирующий клитор. Возбуждение взорвалось в животе, но я сдержалась. Вместо этого я качнула бёдрами, пытаясь увернуться от его прикосновений. Я жаждала этого и хотела, чтобы он трогал меня везде, но сдерживала себя.

Его рука на мгновение оторвалась от моего тела, а затем обрушилась на мою задницу, вдавливая меня в матрас. Я больше не могла пошевелиться.

— Ты будешь хорошей девочкой и возьмешь меня, — прорычал он мне на ухо, и его голос звучал в моей голове, как темный бархат.

В то же время его рука скользнула по моей талии, между моим телом и матрасом, под стринги и между ног. Я быстро сжала бёдра, снова закрывая ему доступ и не давая ему почувствовать, насколько я мокрая. Я сжала их так крепко, что скрестила ноги, не давая ему опустить руку ниже.

Прежде чем я успела понять, что он делает, он убрал руку и раздвинул мне ноги. Затем он закинул ногу мне на бёдра, прижимая их к себе, чтобы они не сдвинулись. Одеяло упало на пол, и холодный воздух ударил мне между ног.

Рука Зака скользнула по внутренней стороне моего бедра, оставляя мурашки, а затем стянула мои стринги в сторону и нырнул между ног. Я застонала в подушку.

— Так влажно для меня, — простонал он мне на ухо, и я сразу поняла, что на его лице расплывается широчайшая ухмылка.

Он не ошибся. Я хотела его; очень хотела.

У нас не было секса с тех пор, как мы были в Квинсе, то есть почти два месяца. Если бы не это беспокойство, которое не давало мне покоя, я бы сошла с ума.

Он размазал по моему телу влагу, прежде чем начать тереть меня круговыми движениями. Из меня вырвались другие, более сильные стоны. Он продолжал дразнить меня, прежде чем ввести палец внутрь. Я смогла контролировать голос, но не смогла удержать спину от выгибания.

Он вытащил член, продолжая играть с моим клитором. Через несколько мгновений он ввёл в меня два пальца. Я застонала в подушку, не желая показывать ему, как мне нравится то, что он со мной делает.

Комнату наполняли грязные звуки его пальцев, входящих и выходящих из меня, сопровождаемые его тихим дыханием, моими приглушенными всхлипами и шумом дождя за окном.

— Ты пачкаешь мою ладонь, — прошептал Зак мне на ухо, и я застонала от отчаяния — и потому, что вот-вот кончу, и потому, что он побеждал. Я напрягла живот и бёдра, пытаясь предотвратить оргазм.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня, hermosa, — его шелковистый голос окутал меня, останавливая все мысли в моей голове.

Я хочу.

Я хочу позволить ему овладеть мной снова и снова. Но я никогда не отказывалась от хорошей погони.

Я быстро, почти яростно, замотала головой, отрицая, не решаясь говорить достаточно убедительно и уверенно. Его движения замедлились, а затем и вовсе остановились, как и мой почти оргазм. Его пальцы выскользнули из меня, оставив ощущение холода и пустоты. Проведя по влажной поверхности моей задницы, он положил ладонь на ямочки на пояснице.

— Нет? — голос Зака был неразличим.

Он что, зол? Возбуждён? И то, и другое?

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим хриплым, глубоким дыханием. От предвкушения сердцебиение участилось.

Что он собирался делать?

Прежде чем в моей голове успела промелькнуть хоть одна мысль, мое тело вздрогнуло, когда комнату наполнил звук рвущейся ткани. Я почувствовала легкое жжение между ног и на груди; он сорвал с меня стринги и бюстгальтер.

Он поднял меня в воздух, а затем я упала ему на грудь. В тот момент, когда моё тело соприкоснулось с его, его пальцы снова вошли в меня. Обхватив меня другой рукой за шею, он поднял моё лицо так, чтобы я смотрела прямо на него. Меня пронзило удивление от ощущения его пальцев внутри, и мои руки взметнулись, изо всех сил вцепившись в его бицепсы.

Он так глубоко и так правильно вонзал в меня пальцы, что с каждым толчком я двигалась вверх и вниз по его груди, а мой клитор терся о его твердый, как камень, пресс. Я закатила глаза и закрыла их, чтобы он не видел. Его рука двинулась от затылка к горлу и выше, сжимая мои щёки.

— Открой. — Едва слово вырвалось из его уст, как я открыла глаза. Оргазм сжался в комок где-то в животе, готовый взорваться в любую секунду. — А теперь будь хорошей маленькой шлюхой и кончай.

Я прикусила нижнюю губу, услышав его грязные слова.

Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего, и я чувствовала его теплое мятное дыхание на своих губах.

Я так близко...

Я напряглась всем телом, не желая сдаваться. Внутри нарастало давление, и из глаз брызнули слёзы. Я никогда раньше не плакала во время секса, но после месяца без секса и сегодняшнего накала страстей я не смогла сдержаться.

Жестокая ухмылка расплылась на его лице: — Или ты сегодня вечером продолжишь вести себя как плохая девчонка?

Он вытащил пальцы, а затем поднялся и двумя большими пальцами вытер слезы с моих щёк. Облегчение нахлынуло на меня, когда оргазм утих, и когда его руки отпустили моё лицо, я в изнеможении уронила лоб ему на грудь, тяжело дыша, словно бежала марафон.

Последствия борьбы начали утихать, и я так устала, что не могу пошевелиться. Не думала, что когда-либо держала что-либо так долго.

Зак медленно перевернул меня на спину. Он нежно откинул волосы с моего лица, а затем нежно поцеловал.

Через мгновение он отстранился и забрался мне между ног. Боксеров нет, обнажив его длинный, толстый член, твердый и торчащий прямо. На нижней стороне члена виднелась заметная вена, по которой я с удовольствием проводила языком, и он уже истекал предэякулятом.

Зак

Прежде чем Мария успела среагировать, я схватил её за талию обеими руками и потянул вниз по матрасу, к себе. Она ахнула, но не сопротивлялась. Когда её взгляд снова упал на мой член, я сжал его в кулак, проводя вверх и вниз по всей длине, чтобы опустошить. Мария приподнялась на локтях, её рот приоткрылся, и язык выскользнул, облизывая губы.

Я не отрывал глаз от её лица. Мне хотелось увидеть каждую её эмоцию, каждую мысль, проносящуюся сейчас в её голове. Однако во мне нарастало раздражение, когда она не отрывала взгляда от моего члена, не обращая ни малейшего внимания на мое лицо. Это одновременно возбуждало и бесило меня.

Мы почти не целовались больше месяца, потому что мне не разрешали учащать пульс. А теперь, когда мы наконец-то стали близки, она не собиралась смотреть мне в глаза, пока я в неё вхожу?

Ослабив хватку на члене, я несколько раз шлепнул им по её клитору. Её лицо исказилось от удивления, тихий вздох сорвался с её губ, прежде чем она застонала и откинула голову назад, а спина выгнулась на матрасе.

Я ухмыльнулся. Мне нравилось, когда моя девушка нуждалась во мне.

Когда она оглянулась на меня, я руками раздвинул ее и слегка наклонил голову...

Ее щеки покраснели. — Чт... что ты делаешь...?

Открыв рот, я позволил своей слюне стекать по её влагалищу и проникать внутрь неё, хотя она уже была вся мокрая. Я скользнул членом по её клитору, прежде чем опустить его ко входу и ввести между её гладких складок.

— А что, по-твоему, я делаю? — поддразнил я её в ответ. Это было справедливо после того, что она только что вытворила, отказавшись кончить, просто чтобы меня позлить. Я собирался довести её до такого сильного оргазма, что она, блядь, увидит начало. — Я тру свой член по твоей мокрой киске.

Она пыталась говорить, но стоны постоянно прерывали ее.

Я сел на неё верхом, прижав её к кровати. Мы встретились взглядами, и я ждал, пока наше дыхание синхронизируется.

— Кончи для меня, детка. — Одним быстрым, сильным толчком я вошёл в неё.

Мария ахнула, и её ногти впились мне в бицепс. Я не пошевелился, просто остался там, глубоко внутри неё.

3... 2... 1...

И она кончила на мой член.

Одного удара было достаточно, чтобы столкнуть ее в пропасть.

Её спина выгнулась на кровати, принимая меня ещё глубже, и голова откинулась назад от удовольствия, когда я вошёл в неё. Она покачала бедрами, содрогаясь подо мной, и спальня наполнилась её криками. Она сжала меня так крепко, что впитала всю мою сперму до последней капли.

Мне хотелось наклониться и поцеловать её, но вместо этого я заставил себя смотреть, как она разваливается подо мной. Чёрт, как же я скучал по такой близости.

Выдержав оргазм, она обмякла на матрасе, тяжело дыша. Я просунул руки под неё, потянув её с кровати к себе. Её мягкие сиськи прижались к моей татуированной груди.

Мария лениво обняла меня за шею, а я медленно входил в неё. Её голова откинулась назад от удовольствия, но она снова поднялась, когда я не пошевелился.

— Зак... — Она заскулила, потираясь об меня бедрами, но я держал ее так крепко, что она не могла пошевелиться.

— Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить снова?

— Да. — Она ответила почти отчаянно.

Схватив её за шею, я притянул её к себе. — Ты снова собираешься отстраниться от меня?

Она отрицательно покачала головой, глядя на меня большими глазами. Видя, что я всё ещё не двигаюсь, она простонала: — Зак… Пожалуйста…

Я опустил руку ей на горло, слегка сжал и посмотрел ей в глаза. — С этого момента ты будешь носить дома только мои футболки. Ничего другого. Ничего под ними.

Прежде чем она успела пожаловаться, я медленно вошёл в неё, всего один раз.

— Ммм... — Она кивнула, прикусив нижнюю губу.

— Ты будешь раздеваться, когда я захочу. — Я снова вошел в нее, глубже, чем прежде.

Стон сорвался с ее губ, когда ее голова откинулась назад. — Да.

Я ухмыльнулся. — И ты продолжишь делать мне этот массаж спины, в котором ты так хороша. — На этот раз я погрузился её так глубоко, что она прижалась к моей груди, обхватив руками мою шею.

— Все, что захочешь, — улыбнулась она, целуя уголок моего рта.

Стон одобрения вырвался у меня из горла. Я был единственным, кто когда-либо мог добиться от неё такого.

Опрокинув её обратно на кровать, я обнял её, удерживая вес на предплечьях. Мария обхватила меня ногами, не отпуская руки, обхватив мою шею. Я вытащил член, оставив внутри только головку, а затем вонзил его в неё снова и снова.

Вместо прежних долгих стонов её дыхание сменилось короткими, пронзительными всхлипываниями. Комната наполнилась эротической музыкой, моими стонами и шлепками.

— Кому ты принадлежишь? — Мой голос прозвучал спокойно, совсем не так, как я дико трахал ее, так жестко и грубо, что она не сможет ходить утром прямо.

После того, как в течение последнего месяца мы только и делали, что мило беседовали, ужинали и обнимались, мне захотелось напомнить ей, что только я знаю, как с ней поступить.

— Тебе, — Сквозь всхлипы она смогла вымолвить: — Я всегда буду с тобой.

Я одобрительно замычал, запустил одну руку ей в волосы и потянул так, что она посмотрела на меня ошеломленными глазами и открытым ртом.

— А чья это киска? — спросил я, другой рукой с силой опускаясь на ее верхнюю часть бедра, впиваясь пальцами в ее нежную кожу.

— Только твоя... — Она застонала, замолчала и отвернулась.

Я услышал, что она сказала, но мне показалось, что слова были недостаточно четкими. Я снова дёрнул её за волосы, заставив открыть глаза: — Чья?

— Твоя!

— Вот это моя хорошая девочка. — Я успокаивающе погладил большим пальцем изгиб ее ягодиц.

Наконец я наклонился, сокращая расстояние между нами до тех самых нескольких сантиметров, и поцеловал её. Она была так измотана, что я доминировал в поцелуе, покусывая и посасывая её нижнюю губу.

— Я твой, детка, — пробормотал я ей в губы, прежде чем проглотить ее стоны. — Ты будешь чувствовать меня ещё много дней.

Я продолжал входить и выходить из неё, одной рукой обхватив её горло, другой сжимая ее задницу. Оргазм нарастал где-то в основании позвоночника, когда ее бедра сжимали меня. Я не выходил, и мы еще долго продолжали целоваться после того, как кончили вместе.

Я старался занять её, чтобы она не смотрела на мою грудь, ведь ей было грустно, когда она видела напоминания о той ночи. Но потом она провела руками по моей груди и замерла, почувствовав под ней шрамы.

Поцелуй медленно оборвался, когда она опустила глаза. Её ухоженные пальцы коснулись моей груди и чувствительной кожи четырех пулевых ранений, отчего по всему телу побежали мурашки. Даже в темноте она знала, где они находятся; она каждый день промывала их и латала весь последний месяц.

Она положила руки мне на бока, наклонилась и нежно поцеловала каждый шрам. Её благодарность прошептаная мне в самое сердце: — Спасибо.





ЭПИЛОГ




Мария

Настоящее

Я вздохнула, потянувшись в кровати, когда Зак усилил хватку на моей талии.

— Доброе утро... — Перевернувшись на бок, я обняла его за шею и наслаждалась его ароматом: шалфея, дерева и мужчины.

— Dormiste bien?28

Я хихикнула, когда он перевернул нас, вдавливая меня своим твёрдым телом в матрас. Мне нравилось, какой он был большой; как он был единственным мужчиной, рядом с которым я могла чувствовать себя в безопасности; как расслабленно и чувственно я себя чувствовала рядом с ним.

У меня была тёмная и смертоносная аура, но аура Зака настолько доминировала над моей, что я чувствовала себя непорочной. Я знала лишь, что мои тёмные цвета впервые засияли – рядом с ним.

Я старалась избегать даже мыслей о близости или сексе из-за своего прошлого, но в последнее время, казалось, только об этом и думала. Когда я была с Заком, мне хотелось только одного – кататься на нём на диване. Когда его не было, я могла думать только о том, как он вернётся домой и прижмёт меня к стене в прихожей.

Схватив меня за руку, он встретился со мной взглядом и поцеловал внутреннюю сторону моего запястья, прямо над золотым браслетом. Я снова надела его; я носила его с момента перестрелки. Теперь Зак не упускал возможности выразить свою признательность за то, что я никогда его не снимала. Никто, кроме нас, не знал, насколько это было интимно и лично; что символизировали эти два амулета.

Его рука зарылась мне в волосы, его губы прижались к моим, и мы оба застонали от желания в поцелуе. — Mi novia29.

— Novia? — улыбнулась я, проводя ногтями по его волосам. Это был немного старомодный, но романтичный способ сказать “девушка”. — Слишком официально, не находишь?

—Тогда Mi chica. — Моя девочка.

Он снова накрыл мой рот, целуя меня до изнеможения. Я могла бы ответить ему тем же, но мужским, но что-то подсказывало мне, что ему больше понравится следующее.

Я провела острыми ногтями по его груди и выдавила рельефный пресс. — Mi hombre30. — Мой мужчина.

Мужской стон одобрения вырвался из его груди, и прежде чем я успела опомниться, он снова лишил меня дыхания и сорвал с меня коротенькую ночную рубашку. В считанные секунды мы уже были друг на друге. Я не могла вспомнить, когда в последний раз не тонула в нем. В эти дни я жила и дышала всем, чем только могла. Закари Ди’Абло.

Он, как всегда, всё мне объяснил. Прямо мне на ухо, глубоко скребя, по губам, шее, животу, ниже...

— Me vuelves loco.31

— No puedo tener suficiente de ti.32

— Tan mojada para mí.33

— Te necesito todo el tiempo.34

— ¿No más? Aún no he terminado contigo.35

— ¿Cuándo podré atarte y darte esas uvas?36

— Siempre supe que eras mía.37

Он никогда раньше не говорил так много и так непристойно по-испански. Почему-то его речь казалась более грубой, более честной, более… настоящей.

— Mi amor… Mi todo…38 — Глубоко во мне, обхватив его ногами, он произносил каждую фразу, целуя меня в щеку, а затем слегка отстранялся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Te amo.39

Сердце у меня замирало в груди. Сказать это по-английски — одно. Сказать это на нашем родном языке…

— Зак...

— Te amo tanto, hermosa.40 — Его руки зарылись мне в волосы, держа мое лицо подушечками своих ладоней.

Мои глаза наполнились слезами от нежности его движений и честности слов. Признание сорвалось с моих губ: — Я так сильно тебя люблю, что иногда даже грудь болит.

Глаза Зака загорелись, словно солнце. Он притянул меня ближе, коснувшись моих губ своими. — Я знаю, детка. Я тоже это чувствую. — Он провёл моей рукой по своей груди, и я почувствовала, как моя ладонь прошла мимо шрама от пули, прежде чем опустилась на его колотящееся сердце. — Я буду любить тебя вечно.

Все мое тело отключилось, прежде чем прилив жизни обрушился на меня, как наркотик, разлившись по моим венам и заставив мое сердце биться ровным ритмом. — Para siempre?41

— Y siempre.42

Все, что я могла сделать, это держаться за него и чувствовать.



Жесткий шлепок пришёлся мне по заднице, заставив меня ахнуть под струями душа. Я оглянулась через плечо, чтобы бросить на Зака убийственный взгляд, но он уже выходил. Стоя ко мне спиной, он начал вытирать волосы полотенцем. Я воспользовалась возможностью, чтобы рассмотреть его во всей красе: высокий, сильный и мускулистый, с черными чернилами, растекающимися по загорелой коже.

Я позволила своим глазам блуждать по татуировкам на его спине — то, что мне редко удавалось сделать, поскольку он всегда был обращен ко мне: смотрел на меня, наблюдал за мной, восхищался мной, нес меня, усаживал к себе на колени, прижимал к себе.

У меня перехватило дыхание, когда я издала еще один вздох, на этот раз сорвавшийся с моих губ сам собой.

Я смотрела ему в спину, но это было похоже на взгляд в черно-белое зеркало.

Мои собственные глаза смотрели на меня, пронзая мышцы его спины, прямо под лопаткой.

Мягкие, изрезанные брови. Длинные, густые ресницы. Сиреневые, сверкающие зрачки. Ленивый, кошачий взгляд.

Мои глаза. Вытатуированы на его коже.

Когда я подняла взгляд, Зак уже смотрел на меня.

Наблюдал.

Оценивал.

Взгляд его через плечо был безмятежным, но тяжесть и жжение его черных глаз были настолько интенсивными, что я не осмелилась пошевелиться.

Пока я застыла на месте, Зак сократил расстояние между нами, обмотав полотенце вокруг бёдер. Его ладони обжигали мою талию, удерживая меня в своих руках.

— Когда…

Он сглотнул. — После Квинса. — Он отвел взгляд, прежде чем снова встретиться со мной. — Я был потерян. Я безумно скучал по тебе. Это было единственное, что я мог сделать. — Тишина затянулась, и моё сердце перестало биться. — Я не мог быть с тобой, но ты была мне нужна.

Он всегда создавал впечатление, будто вся моя вселенная запечатлена в его черных глазах; и когда наши души встретились, я наконец поняла, что значит смотреть на звезды.

— Почему?

— Так ты всегда будешь со мной, прикрывая мою спину. Присматривать за мной. — Его рука зарылась мне в волосы, притягивая меня к себе, пока его губы не коснулись моих. — Ты мой ангел-хранитель, детка. — Его губы нежно коснулись шрама, пересекающего мою бровь, и глаза, и моя грудь сжалась. — Всегда им была.

Впервые в жизни мне понравилось быть чьим-то ангелом.

Зак

Солнце садилось за небоскрёбы, погружая город в тихий вечер, окутывая его мягким сочетанием красных и жёлтых оттенков. Легкий летний бриз ласкал мою загорелую кожу на высоте пятидесяти этажей. “Белая вечеринка конца лета” на крыше DeMones кипела ночной жизнью Манхэттена, а Эмпайр-стейт-билдинг вдали сиял белизной, поддерживая общую атмосферу.

Один из членов Коза Ностры, одетый в строгий белый костюм, соответствующий дресс-коду, обсуждал дела с Маттео, который сидел рядом со мной: что-то о новом наркотике на рынке. Несмотря на то, что мой брат вернулся во главе Картеля, пока я был в отпуске, он из рук вон плохо справлялся с получением новой прибыли.

Маттео не слушал — он был слишком занят, разглядывая некую итальянку с платиновой блондинкой и пронзительными глазами, которая, казалось, не хотела иметь с ним ничего общего.

Оглядев толпу, мой равнодушный взгляд стал горячим.

Мария стояла на дальней стороне бара на крыше, прислонившись к стеклянной перегородке, и разговаривала со своими подругами.

Черт. Я прикрыл рот рукой.

Ее волосы были длинными и волнистыми, доходившими до талии; и моя рука инстинктивно зачесалась, когда я вспомнил, как она сжимала мой кулак.

На ней было струящееся белое платье-сарафан, слегка облегающее ее фигуру, а также сандалии высотой 15 см и золотые украшения.

Черт, она и правда была похожа на ангела. Мой ангел.

Заметив мой взгляд, она тут же улыбнулась и извинилась. Пока Мария шла ко мне, я представлял, как она будет выглядеть в другом белом платье, идущая ко мне по проходу.

Я бы тут же встал на одно колено, но знаю, что ей ещё рано. Ей всего двадцать один год, и у неё были другие планы на жизнь, прежде чем речь заходила о замужестве, не говоря уже о детях.

В течение последнего месяца она начала принимать противозачаточные таблетки. Сначала я был не в восторге, потому что она уже рассказывала мне о множестве серьезных побочных эффектов противозачаточных. Я сказал ей, что ей не нужно подвергать себя таким испытаниям; что я просто начну использовать презервативы, если она будет нервничать. До этого я только прекращал половой акт, но после нескольких опасных моментов она сказала, что не хочет рисковать.

Если я забеременею от тебя, я отрежу тебе член мачетой. Моя девчонка умела обращаться со словами.

Мы оба хотели детей, но не были к этому готовы: она больше, чем я. Было несколько вещей, которые она хотела сделать до этого, и я это уважал. У нас было только время. Когда у нас появятся дети, всё будет на её условиях.

Однако золотое оружие, которое я носил с собой последние три года, теперь было заменено бриллиантовым кольцом.

Я сжал чёрную коробочку в кармане. Скоро.

— Привет, красавчик. — Я прислонился спиной к барной стойке, когда Мария встала между моих ног и провела руками по моей белой, слегка расстегнутой рубашке, прежде чем сжать расстегнутый воротник. Он был из того же материала, что и её платье, – я выбрал его намеренно. — Мы что, собираемся стать той парой, которая подбирает наряды в тон?

Глубокий смешок вырвался из моей груди, когда я обхватил её за шею и притянул к себе, пока мои губы не коснулись ее губ. — И эта пара, которая не может оторвать друг от друга рук.

Моя рука зарылась ей в волосы, захватила её верхнюю губу своими и нежно поцеловала. Её грудь прижалась к моей груди, руки обхватили мой живот, чтобы поддержать, и этот хриплый звук “ммм” вырвался из неё, обхватив моё сердце и потянув его.

Отстранившись, я провёл большим пальцем по её нижней губе. — У меня для тебя кое-что есть.

Когда я оттолкнулся от бара, она отступила назад, пока я доставал подарок из заднего кармана. Выхватив его у меня из рук, она одарила меня озорной улыбкой, и я ответил ей взаимностью.

Используя свой острый ноготь как нож, она вскрыла конверт и начала просматривать письма о зачислении.

Она упоминала о желании вернуться в школу, но этот процесс оказался слишком сложным; она не знала, с чего начать. Поэтому я сделал это за неё. Пара звонков, и Мария могла поступить в любой колледж города на следующей неделе – получить степень бакалавра и пройти подготовительный курс, так как ей так и не удалось окончить среднюю школу.

Когда она подняла на меня взгляд, ее глаза заблестели. — Ты сделал это для меня?

— Я сделаю для тебя все, что угодно.

Она шагнула вперед, обняла меня и прижалась лицом к моей груди. — Я тоже. Ты же это знаешь, да?

Я знаю.

Притянув её ближе, я уткнулся лицом в её шею, а её руки обняли меня. Я поцеловал её открытое плечо, когда её ногти царапали мой затылок. — Te amo.

— Te amo, Zach. Para siempre.43

Я посмотрел в ее сиреневые, зеленые глаза и ощутил величайшее умиротворение. — Y siempre.

Ничто другое не имело значения: ни ее прошлое, ни мое.

Мир на мгновение остановился.

И были только мы.

КОНЕЦ





Notes

[

←1

]

Таракан





Ангельская месть

[

←2

]

Красавица





Ангельская месть

[

←3

]

Дьявол





Ангельская месть

[

←4

]

Замолчи





Ангельская месть

[

←5

]

Пусть тебе приснятся маленькие ангелочки.





Ангельская месть

[

←6

]

Маленькая сучка!





Ангельская месть

[

←7

]

Какого черта?





Ангельская месть

[

←8

]

Чертова шлюха!





Ангельская месть

[

←9

]

Как ангел...





Ангельская месть

[

←10

]

Смерти





Ангельская месть

[

←11

]

Ублюдок





Ангельская месть

[

←12

]

Мисс Интернешнл — один из крупнейших международных конкурсов красоты, входящий в «Большую четвёртку»





Ангельская месть

[

←13

]

Ангел





Ангельская месть

[

←14

]

Ангел смерти





Ангельская месть

[

←15

]

Чертов ублюдок





Ангельская месть

[

←16

]

Сокращение слова нокаут





Ангельская месть

[

←17

]

Пусть тебе приснятся маленькие ангелочки, дорогая.





Ангельская месть

[

←18

]

Думай, прежде чем говорить, ублюдок





Ангельская месть

[

←19

]

Думай, прежде чем говорить





Ангельская месть

[

←20

]

Дурак





Ангельская месть

[

←21

]

Мудак





Ангельская месть

[

←22

]

Мой ангел смерти.





Ангельская месть

[

←23

]

Брат





Ангельская месть

[

←24

]

Прости меня





Ангельская месть

[

←25

]

Пожалуйста, любовь моя. Прости меня.





Ангельская месть

[

←26

]

Дорогая





Ангельская месть

[

←27

]

Мудак





Ангельская месть

[

←28

]

Ты хорошо спала?





Ангельская месть

[

←29

]

Моя девушка





Ангельская месть

[

←30

]

Мой мужчина





Ангельская месть

[

←31

]

Ты сводишь меня с ума.





Ангельская месть

[

←32

]

Я не могу насытиться тобой.





Ангельская месть

[

←33

]

Такая мокрая для меня.





Ангельская месть

[

←34

]

Ты нужен мне всегда.





Ангельская месть

[

←35

]

Правда? Я еще не закончил с тобой





Ангельская месть

[

←36

]

Когда я смогу связать тебя и дать тебе этот виноград?





Ангельская месть

[

←37

]

Я всегда знал, что ты моя.





Ангельская месть

[

←38

]

Любовь моя… Мое все…





Ангельская месть

[

←39

]

Я люблю тебя.





Ангельская месть

[

←40

]

Я так тебя люблю, красавица





Ангельская месть

[

←41

]

Навсегда?





Ангельская месть

[

←42

]

Всегда





Ангельская месть

[

←43

]

Я люблю тебя, Зак. Навсегда.





FB2 document info


Document ID: 21105c48-5762-46da-8816-6b85b33a7e56

Document version: 1

Document creation date: 12.9.2025

Created using: FictionBook Editor Release 2.6.6 software





Document authors :


Кристина Руссо





About


This file was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.7.0.

(This book might contain copyrighted material, author of the converter bears no responsibility for it's usage)

Этот файл создан при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.7.0 написанного Lord KiRon.

(Эта книга может содержать материал который защищен авторским правом, автор конвертера не несет ответственности за его использование)

http://www.fb2epub.net

https://code.google.com/p/fb2epub/



скачано с сайта knigomania.org





