Глава 4. Майкл. Курс молодого бойца

(Трек akiaura, LONOWN, STM — Sleepwalker (Slowed))

Пэм во сне вжалась в меня всеми своими изгибами, зарывшись носом в шею. Она переползла на меня прямо поверх спальника. Не специально. По крайней мере, хотелось верить, что не специально, иначе моя подопечная обладала весьма своеобразным способом выражать благодарность. Поджатая нога была по-хозяйски на меня закинута, а тонкая талия прогнулась под ладонью.

В пещере ещё стояла густая тьма. У лаза чуть серела полоска неба — до рассвета оставалось минут сорок. Ночной холод вытянул остатки тепла, а девчонка, сообразив спросонья, где погорячее, прижалась к моему паху.

Я открыл глаза и уставился в низкий потолок. Мать твою. Месяц на острове без женщин не сделал из меня монаха. Скорее наоборот. Памела, при всей своей грязи, ссадинах и полуобморочном виде узницы, обладала чертовски аппетитной фигурой. Воспринимать её исключительно как беспомощный гуманитарный груз организм отказывался напрочь. Особенно когда каждый её вдох отзывался трением тонкой ткани о мою кожу.

И самое паршивое: мне нравилось, что она спит именно так.

Осторожно отодвинувшись, я высвободил бедро. Рыжая недовольно нахмурилась, упрямо потянувшись следом за уходящим жаром.

— Подъём, — я ткнул её пальцем в худое плечо.

В ответ донеслось лишь глухое сопение.

— Эй, балерина. На выход.

— М-м…

— Вставай, кому говорю.

— Зачем?.. — пробормотала она, не открывая глаз.

— Солнце скоро встанет. Нам пора убираться.

— Пусть встаёт, — девчонка уткнулась лицом в нейлон спальника. — Ему можно.

Вчера она ревела от страха у костра, а сегодня качает права. Быстро осваивается.

— Через минуту схвачу за лодыжку и выволоку наружу.

Из-под ткани показался один голубой глаз, настороженно прищурившись.

— Ты же шутишь?

— Проверим?

Распахнулся и второй глаз.

— Ты ужасный человек.

— Доброе утро, ягодка.

Пэм со вздохом села, сбрасывая ткань. Рыжие волосы превратились в дикое, спутанное гнездо с застрявшими кусочками сухой коры. В тусклом свете её взъерошенная макушка выглядела до того комично, что я не удержался от усмешки.

— Чего вылупился? — она подозрительно провела ладонью по голове, нащупала веточку и замерла. — О боже…

— Примерно так, да. Не трогай лучше, а то эта архитектурная конструкция рухнет.

Спуск со скалы занял меньше времени, чем вчерашний штурм. Выглянув из лаза, Пэм упёрлась руками в бёдра и оглядела крутой склон.

— Нет. Я сюда больше не полезу.

— Вчера полезла.

— Вчера я не знала, чем это закончится! Я проехала на брюхе метра три и содрала ладони!

— Значит, кратчайший маршрут ты уже освоила. Спускайся, подстрахую у земли.

Я спрыгнул первым. На последнем уступе её подошва снова соскользнула с камня, но я вовремя подхватил девчонку за талию, прижав к себе, и плавно опустил на грунт. Пальцы ощутили сухие рёбра и плотный корсет мышц. Под футболкой у неё не было ничего лишнего. И это, чёрт возьми, отвлекало.

— Видишь? Почти без травматизма.

Пэм смерила взглядом свои испачканные ладони.

— Потрясающий прогресс.

Первые солнечные лучи едва пробивали плотную крону, когда мы двинулись вглубь острова. Ходить за ней нянькой до конца дней я не собирался. Если меня вырубят или зажмут в угол, эта овечка должна уметь пройти хотя бы полкилометра, не свалившись в овраг и не выскочив на чужие стволы.

— Где восток? — я резко затормозил, разворачиваясь к ней.

Пэм запнулась, крутя головой и всматриваясь в просветы между ветвями, после чего уверенно тыкнула пальцем вправо.

— Там. Небо светлее.

— Хорошо. А север где?

Она задумалась, повернулась вокруг своей оси и указала прямо перед собой.

— Там?

— Почему вопросительные интонации?

— Потому что я не компас!

— Ты человек, этого вполне достаточно, — я поправил лямку рюкзака. — Восток перед твоим носом. Значит, север — слева.

— Просто тут всё выглядит абсолютно одинаково, — огрызнулась она, приглаживая волосы. — Стволы, лианы, коряги…

— Начнёшь смотреть под ноги — разницу увидишь. Никогда не цепляйся за один ориентир. Решишь идти вдоль ручья к океану, а он сделает петлю и выведет тебя прямиком к гнилому болоту в центре острова.

Девчонка недовольно фыркнула, но упрямо пошагала след в след. Зависимость от моего присутствия становилась опасной. Стоило мне уйти вперёд шагов на десять, как её дыхание сбивалось, а глаза начинали затравленно метаться по кустам. Запомнит ориентиры — проживёт лишние сутки.

— Запоминай дорогу. Через час поведёшь нас обратно сама, — соврал я. Ночевать на одном и том же пятачке — самоубийство, но пусть напряжёт мозги.

— Что?! Я понятия не имею, где мы торчим!

— Вот поэтому включай соображалку и запоминай.

Лицо её сразу подтянулось, собрался и взгляд. Она принялась внимательно оглядывать деревья и приметные каменные гряды. Быстро учится, когда прижмёт…

Через час мы остановились у свежей звериной тропы. Я опустился на колено и полез в карман за капроновым шнуром.

— Откуда ты всё это знаешь? — Пэм присела рядом и начала следить, как я натягиваю скользящую петлю на гибком сучке.

— В интернете подсмотришь — не такому научишься.

— Серьёзно? Насмотрелся роликов «Десять способов не сдохнуть в джунглях»?

— Ага. Девятый пункт оказался самым дельным: не ходить в джунгли.

Она тихо рассмеялась, но почти сразу зажала рот ладонью, будто испугалась собственного звука. Чего это вдруг?

— На, вяжи сама. Пальцы у тебя гибкие, координация есть. Справишься.

Пэм взяла шнур. С пальцами я не ошибся: узел дался ей почти идеально уже со второй попытки.

— Попадается сюда кто-нибудь? — она осторожно потянула за край петли.

— Если повезёт — свежее мясо. Если не повезёт — узнаем.

— А если человек наступит?

— Значит, этот человек очень маленький и бегает на четырёх лапах. На двухногих ублюдков ставят совсем другие растяжки.

Улыбка сползла с её лица. Отлично, к реальности её тоже надо возвращать регулярно.

С ботаникой вышло ещё проще. Я сорвал плотный овальный лист, растёр в пальцах и поднёс к её носу:

— Это съедобно. А вот к той хренотени с красными прожилками даже не прикасайся.

— Почему? Ядовито?

— Пена изо рта пойдёт минут через пять, а потом пищевод сгорит.

— Жуть…

— Зато запоминается с первого раза.

Наглядная методика сработала: через два часа она сама нашла куст с дикими плодами. Правда, не сорвала сразу — позвала меня. Насобирала полную полу футболки, довольная, как кошка после миски молока.

— Молодец. Теперь хоть не только на мою стряпню рассчитывать будем.

К полудню я вытащил из рюкзака второй нож в кожаных ножнах — трофей вчерашнего замеса у ручья — и протянул ей.

— Держи. Запасной.

— Зачем мне два? У меня и так один есть.

— Один потеряешь, когда паника накроет. Чтобы пальцы от страха не свело, держи оружие ближе к телу. Не важно, как ты ударишь. Бей куда дотянешься. Горло, глаза, живот. Вонзила и проворачиваешь.

Пэм тяжело сглотнула, бледнея на глазах.

— А если ночью… если я проснусь от движения и ошибусь? Вдруг это будешь ты?

— Я к тебе без предупреждения не полезу. Если кто-то навалился сверху в темноте — пыряй не думая. Лучше потом извинишься перед трупом, чем тебя пустят в расход.

Она молча зацепила ремешок за пояс, подогнав ножны под правую руку.

Лесное озеро мы нашли часам к двум, судя по солнцу. Небольшая глубокая чаша, зажатая между скалистыми выступами, питалась подземными ключами. Вода чистая, прозрачная до самого дна. Пэм замерла на берегу, перебирая пальцами грязную ткань футболки.

— Купаться будем, — я сбросил рюкзак на сухой сланец. — И одежду застираем.

— Вместе?.. — она осторожно отступила на полшага.

— Можешь подождать, пока я отвернусь. Если тебе так спокойнее.

Я молча принялся расстёгивать штаны и потянул их вниз. Пэм резко повернулась ко мне спиной.

— Ты мог предупредить!

— Я сказал, что будем купаться.

— Это не предупреждение!

— Теперь знаешь.

Я скинул ткань на камни и шагнул в воду, которая опоясала приятным холодом. За спиной зашуршала одежда. Честно выждав секунд тридцать, я услышал тихий плеск и обернулся. Пэм заходила в воду.

Голая. Разумеется, я посмотрел. Зрение у меня отличное, грех жаловаться. Рыжие волосы скручены в узел на затылке, светлая кожа исчерчена царапинами и темнеющими синяками. Тонкая талия, аккуратная грудь с поджатыми от холода сосками, сочный разворот бёдер… Вчера я всё оценил правильно. Настоящая изящная балерина. Она заметила мой взгляд и моментально погрузилась в воду по самые плечи.

— Ты же обещал отвернуться!

— Я отворачивался.

— Перестань смотреть! — её щёки вспыхнули пунцовым.

— Ладно-ладно.

Я двинулся к противоположному берегу, но метра через четыре тяжёлые кости потащили вниз. Пришлось молотить руками изо всех сил, давя плотную воду. Сзади донёсся звонкий девичий смех:

— А ты реально плаваешь хреново!

— Очень смешно, — я развернулся на мелководье, вытирая брызги с лица.

Её смех оказался неожиданно приятным среди шуршания тропиков. Взгляд сам собой цеплялся за её мокрое лицо, а не за выпирающие под водой ключицы. Плохо. Девчонка становилась слишком дорогой обузой.

Мокрые рыжие пряди облепили плечи, а по бледным щекам, усыпанным золотистыми веснушками, стекали крупные капли воды. Взгляд её светлых глаз был слишком открытым и чистым для этого проклятого места. Ровный, тонкий нос, чётко очерченный профиль и пухлые губы — она выглядела как изящная фарфоровая кукла, которую по ошибке забросили в этот ад. И эта кукла требовала слишком много внимания.

После купания мы сидели на солнцепёке. Одежда сохла на камнях. Пэм завернулась в мою запасную футболку, которая висела на ней до середины бёдер и едва прикрывала ягодицы. Я старался смотреть на лес, а не на её голые ноги. Время поджимало. Месяц игры в прятки закончился. Организаторы наверняка накинут на нас ориентировки. С девчонкой на буксире долго бегать не выйдет. Пора менять тактику.

— В рот я ебал это шоу, — пробормотал я и невольно потянулся к Пэм, коснувшись пальцами её бедра.

— Что? — Пэм вздрогнула и поджала ноги под себя. Я убрал руку.

— Говорю, руки марать не хотелось. Что думаешь на этот счёт?

— Думаю… что не хочу умирать, — тихо ответила она, сжимая край футболки на коленях, и напряглась. Поняла быстрее, чем я ожидал. — Ты собрался идти убивать?

— Об этом разговор и идёт…

— Всех?..

— Тех, кто представляет угрозу. Другого способа очистить территорию нет. Ждать… Ты столько не протянешь.

— А если кто-то из них такой же, как я? Случайный жертвенный барашек?

— За месяц я изучил местный контингент. Ты тут единственная экзотическая птичка, высаженная для потехи публики. Остальные — калёные ублюдки. Новичков не было давным-давно.

Она молча опустила голову. Мораль у неё ломалась быстро под давлением реальной угрозы. Уже спокойно даёт карт-бланш на зачистку острова. Жить хотят все.

К вечеру я приметил дерево метров двадцати пяти в высоту. Никаких нижних веток, гладкий ствол — идеальный наблюдательный пункт, куда без спецснаряжения или физической мощи не забраться.

— Сама не влезешь, — констатировал я, оценивая обхват ствола.

— Нам обязательно на самую верхушку? — Пэм побледнела, задирая голову.

— Обязательно. Залезай на загривок.

Я присел, подхватывая её под бёдра. Пальцы снова врезались в упругую задницу, когда я подбросил её повыше. Господи, сосредоточься на деле. Пэм устроилась удобнее, сжав мои плечи.

— Готова?

— Нет.

— Отлично.

Я взялся за шершавый ствол.

— Сумерки. Сага. Пиздец. Дожил…

— И давно тебе семнадцать? — замерла Пэм у моего уха.

— Ого, ты ещё и шутки поддерживаешь? Прогресс.

Она тихо засмеялась, крепче сжимая руками мою шею, что заставило меня напрячься, но я смолчал. На середине высоты девчонка совершила ошибку — посмотрела вниз и панически зажмурилась, едва не перекрыв мне дыхание.

— Ты меня задушишь раньше, чем мы долезем. Не смотри вниз, закрой глаза!

На нужной ветке — широкой, как несущая балка — я сгрузил её. Достал верёвку, несколькими узлами привязал Пэм за талию к основному стволу и проверил натяжение.

— Это ещё зачем? — она потянула за капрон.

— Чтобы во сне вниз не ухнула. Вот рюкзак, вода, паёк, аптечка. Нож держи под рукой.

— Ты служил? — спросила она, пока я раскладывал снаряжение. — Или получил все значки бойскаута?

Я усмехнулся.

— Служил. В разных точках. Ближний Восток, Африка, Балканы, Азия.

— В армии?

Я посмотрел на неё слишком выразительно, чтобы она продолжала эту тему. Она умная девка, а продолжает задавать вопросы.

— Ладно, молчу, — вздохнула Пэм. — Ты уходишь?

— Да. — Я присел перед ней на корточки. — Инструкция простая. С ветки не спускаться, что бы ни услышала внизу. Даже если кто-то будет звать твоим именем. Полезут наверх — режь пальцы. Поняла?

— Поняла, — она сглотнула, сжимая рукоять ножа. — А ты… ты вернёшься?

— Вернусь.

Я поднялся, сделал шаг к краю широкой ветки и без лишних реверансов шагнул в пустоту. Двадцать метров свободного падения. Воздух свистнул в ушах. Сверху донёсся истошный, перепуганный вопль Пэм:

— РИЧА-А-АРД!

Я сгруппировался, удар приняли согнутые колени, почва под подошвами просела на пару сантиметров. Встал, отряхиваясь. Сверху, из темноты кроны, снова послышался дикий, злой фальцет:

— ТЫ С УМА СОШЁЛ?! ТЫ СПРЫГНУЛ С ДЕРЕВА?!

— Заткнись и не ори на весь лес! — прошипел я вверх, показывая кулак.

Она поспешно замолчала, только листва зашуршала. Я привычно перехватил мачете, проверяя баланс, и огляделся. Джунгли погружались в ночь. Где-то там, в чаще, затаились уроды, считавшие себя победителями в этом подпольном цирке. Они думали, что правят балом.

Но теперь у меня на ветке сидела рыжая балерина с нулевыми навыками выживания и отвратительной привычкой доверять мне больше, чем следовало. Оставлять всё как есть стало невозможно. Повторюсь: в рот я ебал это шоу. Пора, для начала, изучить расстановку сил.