Глава 3. Памела. Убежище

(Трек AFTER DARK MR.KITTY Cover - Cream)

Одиночество у затухающего костра растянулось почти на час, превратив каждый шорох в предвестник беды. Сначала я уверяла себя, что Ричард просто задержался в чаще. Позже в голову полезли мысли о погоне и людях, караулящих его где-то поблизости. Под конец перегретый мозг и вовсе выдал дикую идею: никакого спасителя не существовало, а мужчина, ломающий кости голыми руками и сующий ладони в огонь, причудился мне в бреду.

Я подтянула колени к подбородку и впилась пальцами в щиколотки. Взгляд метался между мерно набегающими волнами и джунглями. Нож лежал на песке у самой ноги, готовый к атаке. Теоретически. На практике же, выскочи сейчас из зарослей очередной безумец с топором, я наверняка сначала завопила бы во весь голос, выронила оружие и метнулась прямиком в воду.

Картина недавней бойни у ручья стояла перед глазами, выжженная на сетчатке. Один короткий, точный выпад. Хруст костей, от которого внутренности сжимались в ком. Поваленное тело, потерявшее человеческие черты. Пришлось зажмуриться, уткнувшись лбом в мокрые от пота колени и заставив себя дышать глубже.

Он защищался. Он спасал мою жизнь. Нападавшие нанесли удар первыми: один едва не снёс мне голову, второй вогнал лезвие Ричарду прямо под рёбра. Это были преступники, высаженные на остров ради кровавого развлечения богачей. Ричард лишь ответил на агрессию. Я твердила эти фразы про себя, как заклинание, в надежде, что кровавая пелена перед глазами наконец рассеется.

Резкий треск у леса заставил меня подскочить на месте. Пальцы сами замкнулись на шершавой рукояти ножа, а ноги отшагнули назад. «Увидишь человека — бери оружие и ори». Инструкция сработала на автомате.

Из тени вынырнула знакомая массивная фигура. Напряжение, сковавшее плечи, отпустило, вырвавшись наружу рваным выдохом. Я опустила клинок.

— Господи…

Ричард шёл свободной походкой, держа за лапы большую тёмную птицу с перебитой шеей. Выглядел он при этом настолько буднично, словно возвращался из продуктовой лавки за углом.

— Уже молитвы возносишь? — он остановился у погасшего костра, бросив тушку на песок.

— Я решила, что тебя… — слово застряло в пересохшем горле. Признаваться в собственной панике расхотелось. Взгляд опустился на его обнажённый торс, и дыхание снова перехватило.

Там, где несколько часов назад торчал нож и сочилась кровь, осталась лишь пунцовая полоса. Чистая, закрывшаяся кожа без малейшего намёка на глубокий порез. Я отказывалась верить собственным глазам: шрам, словно от лёгкой царапины…

Ричард уселся на песок и вытащил из рюкзака охотничий клинок.

— Аллергия на морепродукты… Я тебе не Тарзан. В последний момент не выяснится, что ты вегетарианка?

— Нет, — я с трудом заставила себя оторвать взгляд от его живота.

— Точно?

— Абсолютно.

— Что ещё способно отправить тебя на тот свет?

— Весь список аллергенов планеты я не тестировала, — буркнула я, садясь обратно на песок.

Его бровь иронично поползла вверх. Вздохнув, я опустила глаза.

— Прости. За морепродукты.

Он приступил к ловкой разделке тушки, а я поспешно отвернулась к морю. Наблюдать за распотрошением свежей плоти мой разум отказался категорически. А мысли снова вернулись к его фантастической регенерации.

Мета-человек — адекватное название масс-медийных выдуманных «супергероев», с упоминания которых Ричард посмеялся. Единственное объяснение, вписывающееся в рамки. За последние десять лет эти аномалии окончательно вышли из разряда газетных уток, превратившись в предмет международных споров, научных тайн и жёстких законов. Люди с изменённой геномикой, способные переносить смертельные нагрузки, выживать после тяжелейших ранений и демонстрировать сверхчеловеческие показатели… Я никогда не видела их вживую, только в выпусках новостей.

Но почему он молчит? Ответ пришёл сам собой, стоит лишь вспомнить о выпуклом зерне под собственной кожей. Они слушают. За мета-людьми ведётся охота во всём мире. Если Ричард скрывает свою природу, то делает это ради безопасности. Возможно, он действительно оперативник под прикрытием, проникший на этот остров, чтобы уничтожить организаторов шоу изнутри. Он знал правила и уничтожал других участников с профессиональной точностью.

Ричард внезапно прекратил работу и поднял глаза, пересекшись со мной взглядом. Чёрт, я откровенно пялилась на него.

— Что ты там высматриваешь?

— Ничего. — Я резко перевела глаза на набегающую волну. — Задумалась просто.

— Опасное занятие.

Он возобновил разделку. Вопрос, терзавший меня с самого момента нашей встречи у ручья, так и рвался наружу. Задавать его было страшно — я боялась разрушить то хрупкое равновесие, которое между нами образовалось. Ричард оставался единственным человеком, подавшим руку. Он мог бросить меня, забрав вещи, но вернулся с добычей только потому, что мой организм не переносил рыбу. Но вдруг я просто накрутила себя?

Сглотнув ком в горле, я тихо спросила:

— Зачем… зачем ты тащишь меня с собой? Зачем спас?

Он медленно поднял голову, въедливо всматриваясь в моё лицо.

— Мне тебя жалко. Хотя от твоей болтовни у меня уже возникло желание передумать.

Твою мать… От этого ответа я даже вдох боялась сделать, но в уголке его губ проскользнула усмешка.

— Шучу я, расслабься.

Воздух с сипом вернулся в лёгкие. Напряжение в мышцах ослабло не сразу.

— Красавица, тут стоит думать, что спрашивать и что говорить.

Поняла. Конспирация. Он не откроет карт, пока над нами висит это чёртово наблюдение. Но главное проступило чётко: он не собирается от меня избавляться.

— Я всё поняла.

— Вот и отлично.

Готовили птицу мы молча. Ричард умело орудовал ножом у заново разведённого огня, я лишь подавала ветки и аккуратно переворачивала вертела.

— Держи, — он протянул мне обугленный сочный кусок на плоском сланце.

— Уже готово? — приняв импровизированную тарелку, я обожгла пальцы и принялась перекладывать горячее мясо из ладони в ладонь. — Спасибо.

— Ешь давай.

Первый кусок дался тяжело — воображение упрямо рисовало пернатую тушку до разделки. Но голодный спазм оказался сильнее брезгливости. Мясо оказалось жестковатым, пахло дымом, но в текущем положении казалось вкуснее любого ресторанного деликатеса.

— Ты реально балерина? — спросил Ричард, отправляя в рот порцию еды.

Я невольно глянула на количество морепродуктов и мяса… Этим можно было бы прокормить человека три. Нам что, придётся это всё выбросить?

— С пяти лет на пуантах, — я кивнула, отламывая волокнистый кусочек. — Мама привела в студию, когда я ещё толком не соображала, хочу этого или нет.

— И как, затянуло?

— Втянулась со временем. Сначала ненавидела каждую минуту у станка, а потом получилось. Когда начинает получаться то, что не даётся остальным, появляется азарт.

— Азартом многие расплачиваются, — хмыкнул он.

— А ты? Чем занимался до…

— Работал.

— Кем?

— Много кем.

Разговор упёрся в стену. Навязываться дальше я не стала, понимая, что расспросы бесполезны. Прожевав очередной кусок, я тихо спросила:

— Каковы наши шансы выбраться отсюда живыми?

— Процентов шесть, — Ричард ответил без малейшей паузы, не отрываясь от еды. Он смотрел на меня холодным, пустым взглядом, от которого пошли мурашки.

Я застыла с поднесённой ко рту едой. Шесть процентов. Слишком точная цифра. Он ещё и чёртов математик?

— Почему шесть? Откуда такая точность?

— Без твоей компании было бы сто, — спокойно добавил он.

Всё сжалось от стыда. Возразить было нечего. Без него я бы загнулась ещё у ручья от обезвоживания или попала под топор.

— Что с лицом? — в его голосе прозвучали ироничные нотки. — Я цифру из головы взял. Шесть процентов звучат солиднее, чем «без понятия».

Я вскинула глаза, встречая его насмешливый взгляд. Мне было как-то не по себе от того, что я не понимаю его эмоций.

— Очень смешно… А если серьёзно?

Ричард тихо рассмеялся, подбрасывая кость в угли. Чувство злости испарилось, уступив место нервному смешку на выдохе.

— Рано или поздно все перебили бы друг друга. Какой-нибудь серийный убийца, которого в конце концов не будет жалко, зачистил бы остров.

— А победитель должен быть только один… Значит, у меня шансы нулевые.

— Посмотрим, — он поднялся, отряхивая ладони от песка. — Я играть не собирался.

Я взглянула на него. Он не просто пытался выжить — он намеревался сломать эту систему. Герой… Я вправду начинала верить, что спасители выглядят именно так: хмурые, жёсткие, не стесняющиеся в выражениях и готовые ломать врагам кости ради чужого спасения.

После трапезы Ричард заставил меня взять в руки нож. А я не могла отделаться от удивления, сколько же он ест. Выбрасывать ничего не пришлось.

— Хват неверный, — он подошёл сзади, его широкая ладонь накрыла мою кисть. — Ослабь пальцы. Не сжимай рукоять так сильно.

— Выроню же, если расслаблю…

— Не выронишь. Большой палец упором вот сюда. При жёстком зажиме рука забьётся после пары выпадов, и тебя просто разоружат.

Он скорректировал положение моих пальцев, и клинок лёг в руку как влитой, став продолжением предплечья. Тепло его ладони осталось на коже ещё несколько секунд после того, как он убрал руку.

— Ещё раз, сама.

Я повторила движение, перехватывая рукоять.

— Уже лучше, — одобрил он. — А теперь запоминай, как двигаться.

Следующие полчаса он вбивал в меня базовые правила выживания: не наступать на сухой валежник, огибать топкие низины, сканировать подлесок по секторам и чутко следовать звукам леса.

— Если птицы в кронах резко замолкают — задержи дыхание и занизись. Это значит, что рядом инородный объект.

— Человек?

— Или крупный хищник. В любом случае — ничего хорошего.

— Впечатляющие перспективы…

— Учись смотреть по сторонам, маленькая балерина. Твоя жизнь теперь зависит от скорости реакции.

До наступления сумерек мы углубились в чащу, уходя от побережья. Чем дальше оставалась вода, тем сильнее сжималось кольцо страха. Я впитывала каждое его слово, как губка. Его указания стали для меня единственным ориентиром в этом кошмаре. Если Ричард велел замереть — я замирала. Велел пригнуться — прижималась к земле. Неделю назад я бы ни за что не доверила свою судьбу незнакомцу. Но неделю назад за мной не охотились вооружённые убийцы.

В плотных тропических зарослях обзор ограничивался парой метров, за каждым кустом мерещилась засада. Я без конца оглядывалась через плечо.

— Не трясись ты так, — бросил Ричард, не сбавляя шага.

— Я не трясусь.

— Опасность перед тобой. И внимательнее смотри под ноги.

— Проще сказать, чем сделать…

— К нам никто не подойдёт. Расслабься.

Я заставила себя выдохнуть, но расслабиться не получилось. Мысль «если Ричард рядом — мы в безопасности» звучала слишком удобно и просто. Зависимость в этом месте могла стоить жизни.

Его убежище располагалось на крутом скалистом склоне. Перед нами высилась мокрая от сырости каменная глыба, покрытая мхом и спутанными корнями. На высоте метров шести темнел узкий лаз.

Задрав голову, я с ужасом оценила подъём:

— Нам обязательно карабкаться туда?

— Там неплохая пещера, — Ричард уже проверял носком ботинка уступы, а после двинулся подниматься наверх. — Тебя могу уложить спать где угодно, а сам не рискну на открытой местности.

Я ухватилась за толстый скользкий корень. Первый метр дался относительно легко, но на втором подошва сорвалась с камня. Колено больно ударилось.

— Замри, — Ричард спустился на шаг ниже. — Дай руку.

Я протянула ладонь, и он рывком подтянул меня вверх. Легко, словно я ничего не весила. Его пальцы сжали мою талию, переставляя тело на устойчивый карниз. Жар его ладоней прожёг тонкую ткань футболки.

— Толкайся левой ногой. Выше.

Я попыталась дотянуться до верхнего выступа, но мох соскользнул под пальцами. Сдавленный вскрик вырвался из груди, нога поехала вниз. Ричард попытался перехватить меня, но пальцы скользнули, и я кубарем съехала к самому подножию склона, сдирая кожу на ладонях в кровь.

Сидя в грязи у подножия скалы, я застыла. Силы окончательно иссякли. Всё скопившееся отчаяние — похищение, перелёт, трупы и бесконечная боль — прорвалось наружу лавиной горячих слёз.

— Ты издеваешься надо мной? — раздалось сверху.

Я закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных всхлипов. Голос сломался, превратившись в жалкое сипение:

— Я… я сейчас встану… Сейчас залезу…

Подняться не получалось. Суставы норовили сложиться, пальцы горели от ссадин. Мысль остаться здесь, на мокрой земле, и просто зажмуриться навсегда казалась единственно верной.

Я даже не услышала, как Ричард оказался рядом и опустился на корточки около меня. Я ждала колких замечаний или грубых приказов, но он лишь повернулся ко мне широкой спиной, перекидывая рюкзак на грудь.

— Полезай на загривок.

— Что? — я утёрла слёзы грязным запястьем, взглянув на него.

— Цепляйся за шею, кому говорю. Упрямство своё отложи до лучших времён.

— Я могу сама… Ты меня туда не затащишь…

— Я вижу, как ты можешь.

Превозмогая стыд, я поднялась на дрожащих ногах и обхватила его плечи. Ричард легко поднялся во весь рост, а я сжала бёдра вокруг его талии. От его кожи исходил такой мощный жар, словно я прижалась к раскалённой печи. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он должен был его слышать.

— Держись крепче и не крутись, — предупредил он, нащупывая носком ботинка уступ.

Он попёр вверх по мокрой, почти отвесной скале вместе со мной и рюкзаками с такой уверенной лёгкостью, словно шагал по паркету. Я зажмурилась, вжимаясь носом в его затылок и чувствуя запахи дыма, пота и дикого леса. Если он так мог… почему не помог сразу?

Мужские руки никогда меня не смущали. В балете партнёр касается рёбер, живота, ног десятки раз за одну репетицию. Тело давно научилось не замечать профессиональных прикосновений.

Здесь не получилось.

Одна ладонь Ричарда иногда касалась моего бедра, придерживая. Я чувствовала грудью движение мышц на его спине, дыхание, тепло шеи возле губ. Слишком много ощущений от совершенно обычного контакта.

Я крепче сцепила руки и постаралась думать о высоте.

— Не урони меня.

— Поздно предупреждать, — усмехнулся он.

Через пару минут под его ногами снова оказалась ровная земля.

— Слезай, приехали.

Онемевшие пальцы разжались не сразу. Я сползла на каменистый пол. Пещера оказалась совсем небольшой, но глубокой и абсолютно сухой — настоящий грот, скрытый от внешнего мира свисающими лианами. В углу лежали вещи… Лагерь? Значит, он вправду тут долго.

Ричард достал из походного баула плотный свёрнутый спальник и точным броском отправил его мне в руки.

— Твой кокон на сегодня.

— А ты как же? — я судорожно сжала мягкую ткань.

— На камнях перекантуюсь.

— Ты же замёрзнешь…

— Не сахарный, не растаю, — отрезал он, ложась прямо на пол у самого входа и подкладывая согнутую руку под затылок. — Первым сплю я. Пару часов. Почуешь неладное — ори.

— Хорошо…

Он сомкнул веки, и буквально через пару минут его дыхание стало ровным и глубоким. Я забралась в тёплый спальник, уставившись на его силуэт у входа. Как можно так быстро отключать сознание? Я бы так не смогла.

И в тишине меня снова начали терзать рассуждения.

Я знала этого человека всего день. Видела, как он безжалостно лишает жизни людей. Понимала, что он может скрывать страшные тайны. Но мозг упрямо выстраивал простую, первобытную логику: Ричард — это спасение. Всё остальное снаружи — смертельная угроза. И я уже ловила себя на том, что начинаю в это верить. Слишком быстро.

Очень скоро температура резко упала. Каменный пол начал отдавать холодом. Тонкая ткань спальника постепенно перестала удерживать тепло, и мои челюсти начали выбивать дробь. Я свернулась калачиком, пытаясь дышать внутрь воротника, но мелкая трясучка охватила всё тело.

— Ты своими зубами весь подлесок перепугаешь, — раздался из темноты шёпот.

Я замерла, пытаясь подавить дрожь.

— Прости… Я стараюсь тихо…

— Зуб на зуб не попадает, — Ричард поднялся на локтях, осмотрел меня в тусклом свете луны и встал во весь рост. — Подвинься к стене.

— Зачем?

— Двигайся, говорю.

Я поспешно отползла к мокрому скалистому краю пещеры. Ричард опустился рядом, ложась вплотную и обхватывая меня руками прямо через спальник. Расстояние сократилось до нуля. Моё плечо уткнулось в его широкую грудь. От его тела валом шёл спасительный зной.

— Что ты… — прошептала я, затаив дыхание.

— Грею твои кости, — пробурчал он, подтягивая ткань на мне выше. — Спи давай. Мне нужно, чтобы завтра ты переставляла ноги сама, а не валялась с лихорадкой.

Я лежала не шевелясь. Сердце колотилось где-то в горле, но это не был страх. Жар его тела вскоре прогнал озноб: сначала перестали дрожать пальцы, затем расслабились затёкшие мышцы. Холод отступил. Но сон? Когда он так близко… В полумраке я могла разглядеть его лицо. Острые скулы, чётко очерченные. Его глаза были закрыты, но я точно знала: он не спит, как и я сейчас. Слишком контролируемое дыхание и напряжение в жёсткой линии плотно сжатых губ выдавали его присутствие здесь и сейчас. Тень от растрёпанных русых волос падала на лоб, а густые тёмные ресницы оставались неподвижными. Красивый… Может, я совсем схожу с ума, но он чертовски красивый мужчина.

— Спи уже, — вдруг произнёс он.

— Я должна дежурить… Мы же договаривались…

— Дежурный из тебя пока как из топора плавательное средство. Спи, кому говорю.

— А ты не устал?

— Устал.

— Тогда…

— Спи.

Я послушно закрыла глаза. Инстинкт самосохранения ещё шептал о том, что нельзя доверять чужаку, что он опасен и вооружён. Я прислушивалась к его дыханию и постепенно начала подстраиваться под тот же ритм. Когда Ричард немного ослабил руку, устраиваясь удобнее, мне захотелось самой придвинуться обратно. Пришлось убеждать себя этого не делать.

Через минуту я всё-таки придвинулась. Уткнулась носом в его плечо и зажмурилась, сама не заметив, как провалилась в сон.