Глава 2. Майкл. Гуманитарная помощь

(Трек TURAN — Astxr, MC ETERNA)

Я заметил её задолго до того, как она успела сообразить, чьи следы ведут к воде.

Рыжая макушка мелькнула между листьями выше по склону, пропала за стволом и через пару секунд обнаружилась левее. Двигалась девчонка бестолково. Новенькая, без вариантов. Те, кто протянул на острове хотя бы неделю, меняли повадки: джунгли быстро вбивали инстинкты в способных учиться и хоронили остальных. Выжившие не ломились сквозь кустарник, не оставляли за собой примятую просеку и точно не вешали пустую фляжку поверх рюкзака. Та с ритмичным стуком била по бедру. С тем же успехом можно было прицепить на шею коровий колокольчик.

Я продолжил цедить воду, позволяя ей тешить себя иллюзией скрытности. Вскоре, отставив бутылку, я дотянулся до рюкзака. Рыжая подползла ближе — теперь нас разделяло метров сорок. Пряталась она великолепно. Если, конечно, закрыть глаза.

Устроившись на плоском камне, я вскрыл сухпаёк. Аппетита не было, но следовало дождаться её действий. Девчонка замерла, вцепившись в кусты. Судя по тому, как часто её язык проходился по сухим губам, обезвоживание уже подкатывало к критической отметке. Лицо горело от зноя, а грязная одежда местами промокла от болотной жижи.

Я откусил кусок пресной галеты, продолжая разглядывать её сквозь просветы в листве, и на секунду перестал жевать. Из-за предыдущей такой девицы я и попал в этот ад. Но эта казалась совсем хрупкой: невысокая, с тонкой талией, отчётливо читавшейся даже сквозь мешковатую, местами порванную футболку. Джинсы после беготни по влажным джунглям прилипли к бёдрам достаточно плотно, чтобы я оценил изгибы. Хорошая задница. Изысканный вкус острова пока не выжег во мне способность ценить женские формы.

Девчонка шевельнулась, подставляя лицо под редкий солнечный луч. Молодая, веснушчатая. Испуганная до одури. Нож держит так, будто готова зарезать первый куст, который подозрительно пошевелится. Для меня она опасности не представляла, но вот какому-нибудь бродяге могла проткнуть брюхо чисто от испуга.

Пусть подходит, если наберётся смелости. Меня сейчас беспокоило другое: она здесь не одна. Свежий парный след я заметил ещё на рассвете. Два человека шли порознь, прощупывали маршрут и следили за мной со вчерашнего дня. Один двигался тяжело, косолапил на правую ногу, второй ступал мягче, грамотно используя рельеф. На выступе они притормозили, выжидая удобного момента. Логично — у источника засаду делать сподручнее всего: человек расслабляется, откладывает снаряжение и тянется к воде. Именно поэтому я торчал тут так демонстративно долго.

Слева, с подветренной стороны, треснул сук. Не там, где затаилась рыжая, а значительно дальше, у кромки оврага. Я даже бровью не повёл, неторопливо убирая остатки пайка. Первый пошёл. Второй, судя по шороху листвы, оставался чуть выше, страхуя напарника. Девчонка в кустах снова переступила с ноги на ногу. Плохо. Если эти двое начнут штурм прямо сейчас, траектория их атаки срежет её укрытие под корень.

Я поднялся, расправляя плечи. На край пустыря беззвучно вышел мужчина лет сорока. Изношенная рубаха висела лохмотьями, брючина на левом колене пропиталась грязью. Ладони он держал открытыми, но пальцы оставались полусогнутыми — ствол или лезвие явно прятал за поясницей. Мы замерли, пересекшись взглядами. Девчонка притихла, отчаянно пытаясь слиться с корой.

Мужчина сделал короткий, прощупывающий почву шаг.

— Ты давно здесь? — набычился он, не отрывая взгляда от моего рюкзака.

— Достаточно, — я даже не счёл нужным потянуться к оружию.

— Один?

Я слегка повёл подбородком — туда, где в подлеске затаился его напарник.

— А ты?

Мужчина осёкся — понял, что манёвр я просчитал. На секунду в глазах мелькнуло сомнение, а из-за спины уже показался широкий охотничий нож.

— Я тоже один, — соврал он и поудобнее перехватил рукоять.

— Ну разумеется, — хмыкнул я.

Рыжая за деревом именно тогда и совершила глупость. По мокрому сланцу скользнула подошва её кроссовка, резко скрежетнув. Мужик дёрнул голову на звук. Всего на долю секунды, но мне хватило. Дистанция между нами сократилась в один мощный шаг. Мужчина попытался выбросить лезвие вперёд, но я на лету перехватил его грязное запястье, потянул на себя и скрутил сустав против часовой стрелки. Кость хрустнула с сухим хлопком. Лес огласил захлёбывающийся крик, сталь со звоном полетела на гальку. Короткий удар коленом в область печени заставил его согнуться, а локоть сверху в основание черепа впечатал тело в мокрую траву. Он рухнул на четвереньки, судорожно глотая воздух.

И девица решила, что именно сейчас — лучший момент для бегства. Она выскочила из своего убежища и вылетела прямиком на середину каменистой прогалины.

— Стой на месте, дура! — рявкнул я.

Мужчина у моих ног дёрнулся, левой рукой пытаясь дотянуться до упавшего ножа, но удар носком армейского ботинка под подбородок заставил его откинуть голову назад. Изо рта брызнула кровь.

Рыжая заметно побледнела, прижав ладонь к губам, и замерла.

Треск веток за её спиной заставил меня выкрикнуть:

— Сзади, блядь!

Из кустов с яростным рёвом вылетел второй — коренастый мужик, заносящий плотницкий топор. Каким-то чудом она успела пригнуться. Лезвие рассекло воздух в паре сантиметров от её плеча.

— Стой! — завизжала она, отмахиваясь своим куцым клинком от наседавшего амбала, и запнулась от страха. — Назад, тварь!

Акцент выдавал американку чистого разлива. Девчонка в панике совершила то, чего я никак не ожидал: вместо того чтобы бежать в чащу, бросилась прямиком ко мне и с размаху спряталась за мою спину, вцепившись в мокрую ткань футболки между лопатками.

Кожу под её пальцами сразу стянуло. Чужая рука за спиной всегда включала один и тот же рефлекс: уйти из захвата, развернуться, перехватить кисть. Плечо уже начало двигаться, прежде чем я остановил его.

Девчонка не хватала меня. Пряталась.

— Ты серьёзно сейчас? — лениво поинтересовался я, зыркнув на неё через плечо.

Я чувствовал её дрожь и частое дыхание где-то возле лопатки. Странное ощущение. Неприятное. И при этом отодвинуть её от себя почему-то не захотелось.

— У него топор, ты видишь?! — прикрикнула она, ловя ртом воздух. — Сделай что-нибудь, ради бога!

— А сама что? — я покосился на её трясущуюся кисть. — Нож зачем в руке?

Амбал не спешил нападать, изучая меня взглядом. Понимал, что моё спокойствие не сулит простым боем.

— Я НЕ УМЕЮ ИМ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ! — сорвалась она на ультразвук, ещё сильнее сжимая ткань.

Эта паническая честность даже подкупила. Противник с топором уже приближался. Я шагнул навстречу, уклонился от размашистого рубящего удара и перехватил деревянное древко возле его рук. Мужчина попытался высвободить оружие, упираясь ногами в гальку, но я резко подался вперёд. Мой лоб с размаху встретился с его переносицей. Пальцы амбала разжались, он схватился за разбитое лицо, и топор перешёл в мои руки. Один размашистый замах — и его горло было рассечено, тёмная кровь брызнула на песок. Мужик рухнул кулем.

— Боже! — всхлипнула девушка за спиной.

Листья на окраине прогалины снова колыхнулись. Из густой зелени вывалился ещё один силуэт — парень помоложе, державший в руке заточенную арматуру. Чёрт, их трое. Из-за девчонки я отвлёкся и потерял контроль над периметром.

И под рёбра с левой стороны пришёл сильный толчок. Сначала я почувствовал лишь странное онемение и давление, а затем — волну обжигающего тепла. Опустив взгляд, я увидел рукоять ножа, вошедшего по самую гарду. Тот самый первый ублюдок со сломанным правым запястьем умудрился подняться с колен. Решительный, сука.

Девчонка визгливо ахнула, отступая назад. А мужик, превозмогая боль, ждал, пока мои колени подогнутся, но я наотмашь ударил его кулаком прямо в лобную кость. Под костяшками раздался мокрый хруст, голова противника неестественно мотнулась назад, а тело рухнуло мешком. Череп не выдержал удара, от лицевой кости осталось месиво. Он больше не поднялся.

Я шумно выдохнул через нос, разворачиваясь к парню с арматурой. Тот уже успел оценить исход схватки и вовсю уносил ноги обратно в чащу, петляя между деревьями. Разумный выбор, но запоздалый. Перехватив трофейный топор за самый край топорища, я коротко размахнулся и швырнул его вслед убегающему. Топор несколько раз перевернулся в воздухе и исчез в зелени. Донёсся оборванный вскрик и звук приземления человеческого тела на мягкую землю. Больше ни звука.

— Ты… ты ведь его почти не видел, — рыжая переводила дикий взгляд с кустов на меня и обратно, её губы мелко дрожали, а по щекам лились слёзы.

— Видел, — буркнул я, плотно прижимая ладонь к раненому боку. — Ещё когда ты за моей спиной дышать разучилась.

Она открыла рот, но так и не нашла слов. Я доковылял до кромки зарослей. Топор вошёл беглецу точно между лопаткой и позвоночником, раскроив рёбра и достав до лёгкого. Мёртв. Выдернув сталь из обмякшего тела, я вернулся на прогалину. Девица отступила на два шага назад, глядя на меня совершенно иначе. Наконец-то до неё дошло, почему я так беспечно сидел у ручья на виду у всего леса. Я бросил окровавленный топор на камни возле первого трупа.

— Всё, чисто, — я сплюнул под ноги вязкую слюну. — Больше тут никого нет. Эти ублюдки следили за мной сутки.

— И ты просто сидел здесь? — её плечи мелко затряслись от подкатывающей истерики. — Спокойно набирал воду?

— Как видишь.

В её глазах страх постепенно вытеснял недоверие. Это хорошо, тут паника убивала быстрее пули, а страх хотя бы заставлял шевелить мозгами. Я перехватил пальцами рукоять ножа, торчащего под рёбрами. Девушка резко вскинула ладони, делая шаг вперёд.

— Стой, не смей! — её лицо потеряло последние остатки розового цвета. — Он же внутри!

— И что ты предлагаешь? — я зло прищурился. — Ходить с железкой в брюхе?

— Его нельзя вытаскивать! — она судорожно сглотнула, задыхаясь от собственной поспешности. — Откроется кровотечение!

Что-то знает из первой помощи, надо же. Но мне её выкладки сейчас только мешали. Перехватив пальцами скользкий от пота пластик, я одним резким движением выдернул сталь наружу. Боль, от которой мышцы живота свело судорогой, пришла с опозданием на секунду. Я до скрежета стиснул зубы, сдерживая рык. Густая кровь толчками хлынула из бока, пропитывая порванную футболку.

— Ты сумасшедший?! — выкрикнула девушка, пятясь и во все глаза уставившись на глубокий порез. — Ты что творишь?! Ты умрёшь!

— Нормально, — я перевёл дыхание, с силой надавив на рану пальцами, чтобы перекрыть поток. — Не смотри. Тебе вредно.

Она не шевелилась, заворожённо глядя на крупные капли, падающие на серую гальку.

— Эй, — позвал я громче, чувствуя, как внутри всё горит. — Голову в сторону уведи, говорю.

Поздно. Девчонка резко согнулась пополам, уперевшись ладонями в собственные колени. Прямо на камни её и вывернуло. Я прикрыл глаза, втягивая воздух через нос. Отличная компания подобралась, ничего не скажешь.

Далеко не сразу она выпрямилась и тыльной стороной грязной руки утёрла губы.

— Я… прости… — выдавила она, не поднимая глаз и шмыгая носом.

— Только не говори, что падаешь в обморок от вида крови, — я хмуро наблюдал за её попытками прийти в себя. — Мне с твоей тушкой возиться некогда.

Девушка вдруг уставилась на меня как на выходца с того света. Её зубы мелко стучали, и она поспешно отвернулась к бегущему ручью, чтобы не смотреть на трупы. Я потянулся за рюкзаком — бок прострелило так, что перед глазами вспыхнула белизна. Пришлось остановиться. Девчонка это заметила, глядя на меня со страхом и лихорадочным расчётом. Похоже, решала, кто представляет большую угрозу сейчас: раненый лесной мясник или джунгли. На её месте я бы ушёл один. Но она не уйдёт. Пустая фляжка, порванная одежда и синяки под глазами кричали о том, что без проводника она не протянет и суток.

— Вода нужна? — спросил я, кивнув на её вещи.

Она посмотрела на ручей, затем на обмякшее тело, лежащее в паре метров от кромки.

— Набирай, — скомандовал я.

— И всё? — она нахмурилась, пытаясь перестать всхлипывать. — Ты… ты не собираешься меня прирезать?

Я внимательнее оглядел её фигуру, растрёпанные рыжие волосы и рассыпавшиеся веснушки на переносице. Тонкая, грязная, перепуганная — и всё равно чёрт знает почему цепляла взгляд.

— Пока ты ведёшь себя тихо — нет, — я позволил себе жёсткую усмешку. — Мне лишнее мясо без надобности.

Девица вздрогнула, сильнее перехватив рукоять ножа.

— Шучу я, — добавил я. — Расслабься.

Она даже не подумала улыбнуться, только желваки заходили под кожей. Что ж, момент для шуток я явно выбрал не тот.

— Быстрее, рыжая. Время поджимает.

— У меня вообще-то имя есть, — негромко буркнула она, заставив себя подойти к ручью, убирая нож и снимая фляжку. — Пэм.

Хм… Что бы выдумать такое… Чтобы потом не раздражало.

— Ричард, — представился я.

— Ричард… — тихо повторила она, примеряя имя на слух. Её пальцы так сильно тряслись, что она никак не могла открыть крышку.

— Давай помогу, — я протянул руку.

— Я сама! — огрызнулась она, и со второй попытки резьба наконец поддалась. Девчонка бросила на меня колючий взгляд. — Видишь? Справилась.

Нормально. Раз огрызается — значит, внутренний стержень ещё не сломан, прямо сейчас не развалится. Пока она набирала воду, я быстро оглядел периметр. Потревоженные шумом схватки птицы снова рассаживались по верхним ветвям, где-то в листве застрекотали цикады. Но торчать у ручья дольше было чистым безумием: запах свежей крови неизбежно привлечёт либо крупных хищников, либо других участников.

Девчонка перестала копошиться, и я обернулся, выдернул из бокового кармана блистер с таблетками для обеззараживания и бросил одну в её фляжку.

Пэм уставилась на прозрачную воду так, будто я только что испортил единственное сокровище.

— Она же чистая.

— Прозрачная не значит безопасная. Встряхни, — вздохнул я.

Рыжая послушно встряхнула фляжку и сразу принялась пить, слишком жадно, вода текла по её подбородку, заливая воротник и смешиваясь с грязью.

— Тормози. Медленнее пей. Опять наизнанку вывернет. Желудку плевать, от чего ты паниковала пять минут назад. Как ты не сдохла-то, блядь?

Пэм недовольно нахмурилась, но послушалась, сделав очередной, но маленький глоток. Когда я шагнул к ней, её пальцы сильнее сжали металл фляжки, а вторая кисть рефлекторно дёрнулась к ножу на поясе.

— Спокойно, — я приподнял ладони. — Оставь моё второе ребро целым.

— Я спокойна, — соврала она, хотя её расширенные зрачки говорили об обратном.

— Развернись спиной, — скомандовал я.

— Это ещё зачем? — она подозрительно прищурилась, не двигаясь с места.

— Проверю, не зацепил ли тебя тот амбал с топором. Мало ли, в горячке не заметила.

Она неохотно подчинилась, подставив мне лопатки.

— Меня не задело. Я бы точно почувствовала, если бы мне разрубили лопатку.

— Ты мужика в трёх метрах за своей спиной не почуяла, так что насчёт топора я бы на твоём месте не хорохорился. Замри.

Я аккуратно отвёл в сторону грязную, разорванную ткань на её плече. Кожа, к счастью, оказалась целой, лишь длинная пунцовая полоса тянулась вдоль позвоночника. Скользнуло самым краем, веткой или обухом. Без заражения. Пальцы невольно задержались на полсекунды дольше, чем требовалось. Под тонкой тканью угадывалась линия лопаток и дальше — мягкий изгиб поясницы.

— Здесь откуда прилетело? — я бесцеремонно ткнул пальцем рядом с царапиной, заставив её вздрогнуть.

— Наверное, сук зацепила, — она безуспешно попыталась обернуться через плечо, кривясь от дискомфорта. — Я бежала через чащу от какого-то психа с тесаком и не вела путевой дневник, обо что бьюсь головой.

— Что ещё за псих? — я нахмурился. — Подробнее.

— Вчера, почти сразу после высадки, — Пэм передёрнула плечами от неприятного воспоминания. — Мужчина в камуфляже без слов бросился на меня с ножом. Я еле ноги унесла через ручей.

— Один шёл?

— Да. Один.

— Понятно.

Я покачал головой. Девчонка не умела элементарно выбирать маршрут и маскировать шаги, но каким-то чудом продержалась первые сутки. Чистое везение.

— Уходим вместе, — я закинул сумку на плечо, стараясь не тревожить бок, и двинулся в тень деревьев. — Одна ты здесь до темноты не доживёшь.

— Ты меня вообще не знаешь, чтобы делать такие выводы, — насупилась она, но зашагала следом.

— Мне достаточно того, что я видел последние полчаса. Топаешь как раненый лось, следы оставляешь такие, что даже слепой наёмник найдёт. К открытой воде подходишь с подветренной стороны — любой зверь по запаху вычислит. Нож сжимаешь так, словно это поручень в автобусе. И в довершение — спряталась от меня за пальмой, которая в два раза уже твоей задницы.

— Нормальное было дерево! — Пэм густо покраснела до корней волос и шумно выдохнула: — И вообще, ты меня не видел, пока я сама не подошла!

— Я минут двадцать наблюдал за твоими манёврами, — я прибавил ходу и проигнорировал её возмущение. — Двигаемся быстрее. Нам нужно найти место для ночлега, где можно будет нормально лечь, а не привязывать себя к веткам.

— Да откуда ты… — прошипела она от изумления, заставив меня оглянуться. — Ты что, следил за мной?!

Я выразительно кивнул на моток верёвки, приметно торчащий из бокового кармана её рюкзака, и сразу ушёл с натоптанной тропы в густые заросли.

— Зачем тебя вообще сюда привезли? Кто ты такая?

— Меня похитили, — отозвалась она, спотыкаясь о лианы, но упрямо поспевая за мной. — Если бы я сама понимала, почему…

Я снова бросил на неё оценивающий взгляд через плечо: тонкие запястья, хрупкие плечи, но спину держит ровно, словно аршин проглотила. Никаких повадок оперативника или профессионального военного.

— На бойца ты не тянешь, — констатировал я, приподнимая мачете колючую ветку. — Карьера в криминале или наёмниках явно прошла мимо тебя. Кто ты по жизни?

— Я балерина, — отрезала она, посмотрев на меня со смесью злости и усталости.

— Балерина? — я невольно усмехнулся.

Теперь её идеальная осанка, неестественная выворотность стоп и налитые икроножные мышцы мгновенно встали на свои места. А на гибкость я бы ещё посмотрел…

— Что ж, это многое объясняет. Похоже на правду.

— Ты сказал это с таким выражением лица, — Пэм недовольно поджала губы, — будто это что-то смешное или постыдное.

— У меня обычное лицо, ягодка, — я хмыкнул, прорубая дорогу дальше. — Какое выдали при рождении.

— Сочувствую твоим близким, — съязвила она, утирая пот со лба.

Я тихо рассмеялся. Кусается, с характером девка — это хорошо. Мы продвигались вглубь чащи, обходя топкие низины. Пэм шла строго след в след, испуганно вздрагивая и втягивая голову в плечи от каждого резкого крика птиц.

— Всё произошло две недели назад, — тихо продолжила она, когда тишина стала давящей. — Я задержалась после репетиции, вышла около полуночи. На парковке стоял чёрный фургон. Подумала, что это доставка декораций. Назад оглянуться не успела — двое в масках, удар, темнота. Очнулась уже в бетонном бункере. Лица они почти не скрывали, но на контакт не шли. Никаких требований, ни слова о выкупе. А потом вкололи какую-то дрянь, и пришла в себя я уже в летящем вертолёте с мешком на голове.

— Охраны рядом не было? — спросил я.

Пэм поморщилась.

— Был водитель с функциями телохранителя. Я сама отпустила его около десяти: репетицию продлили, а я терпеть не могла, когда человек часами сидит под дверью. Отец из-за этого постоянно бесился.

Похищение без классического вымогательства или допросов с пристрастием… Переброска на изолированный кусок суши в качестве живой мишени… Схема была мне слишком хорошо знакома.

— Твоя фамилия? — я замер на месте и круто развернулся.

— Какая разница? — она подозрительно прищурилась, рефлекторно касаясь ножа.

— Фамилия. Быстро.

— Осборн, — Пэм выпрямилась, упрямо вскинув подбородок. — Памела Осборн.

Ответ вытянул из памяти старые куски расследования. Osborn Biomedical несколько раз всплывала в цепочках Zero: закрытые подрядчики, деньги на исследования мета-людей, фамилии учёных, исчезавшие из открытых баз. Сам Джонатан Осборн давно числился в моём списке смертников. Причастность была. Деталей — нихрена.

А теперь рядом со мной шагала его дочь. Полезная нитка. Позже, если мы вообще выберемся отсюда.

Хреново было другое: решение тащить Пэм за собой я принял раньше, чем услышал фамилию. У ручья я понятия не имел, кто она такая. Просто не захотел оставлять невиновную на корм местным ублюдкам.

Что со мной?

— Ну, поздравляю, маленькая балерина. Тебя слили. И дело тут на все сто процентов в твоём высокопоставленном папаше.

— При чём здесь мой отец?! — в её глазах проступило явное замешательство, она даже сделала шаг ко мне. — Откуда такие выводы?

— Фамилия слишком приметная, — я двинулся дальше, придерживая бок, где снова запульсировала боль. — Людей с такими корнями сюда ради забавы не привозят. Балерин не похищают, чтобы просто выбросить посреди закрытого архипелага.

— Закрытого архипелага? — сорвалась она на едва различимый шёпот. — Где мы находимся?

— Всё обсудим, когда найдём безопасную нору, — отрезал я, заставляя её нагонять темп. — Держись моей спины и не отставай, если хочешь дожить хотя бы до заката.

Она скользнула взглядом по пятну, пропитавшему мою футболку. Её лицо снова побледнело.

— Хватит трястись, — добавил я. — Это всего лишь кровь. Здесь её будет много.

— Ничего не могу с собой поделать… — выдохнула она, отворачиваясь в сторону.

Я приподнял покрытую длинными шипами ветку, давая ей возможность пройти. На этот раз Пэм сработала грамотнее: сначала внимательно осмотрела подлесок впереди, проверила периметр за спиной и только после этого аккуратно перешагнула через выпирающий склизкий корень. Ну вот, вид сзади уже поинтереснее будет.

Марш до берега занял у нас часа полтора. Могли бы быстрее, если бы я шёл один, но Памела заметно уставала, хоть и не жаловалась, что уже было неплохо для неженки. Я помалкивал, чтобы лишний раз её не накручивать — рыжая и без того из кожи вон лезла.

— Почему мы идём именно туда? — спросила она, когда между деревьями замаячил слепящий свет, а сквозь шум листвы пробился рокот прибоя. Она со свистом дышала, указывая пальцем вперёд, откуда ощутимо тянуло солёной свежестью.

— Так спокойнее, — коротко бросил я.

— Но ведь там мы будем как на ладони. Нам же сложнее будет укрыться, если кто-то нападёт.

Я резко остановился. Пэм едва не врезалась в меня и тоже замерла. Она не отшатнулась, но её плечи напряглись.

— Что именно тебе непонятно в правиле «держись рядом»? — спросил я, глядя на неё сверху вниз и нависая всем телом.

Она упрямо смотрела мне в глаза, превозмогая страх, хотя её нижняя губа подрагивала.

— Всё понятно, — тихо буркнула девчонка, опуская взгляд под моим напором.

— Вот и отлично.

За спиной послышалось обиженное ворчание, стоило мне сделать последние шаги к полосе прибоя:

— Просто спросила. Обязательно так орать…

Уголок моего рта невольно дёрнулся. С характером балерина, далеко не пустая кукла.

Солнечный свет ударил по глазам, заставив прищуриться. Впереди, насколько хватало взгляда, растянулась широкая полоса светлого песка, за которой начиналось море — прозрачное у самой кромки и густо-синее ближе к линии горизонта.

Я вышел на пляж первым, Пэм притормозила под защитой раскидистых листьев. Слева береговая линия круто изгибалась, упираясь в серые скалы. Справа тянулся ровный пляж, местами заваленный сухими ветками. Никаких свежих следов человека на песке не просматривалось. Пока что.

— Ну, чего стоишь? — я обернулся к ней, щурясь от солнца. — Идёшь или обратно в кусты хочешь?

Она наконец решилась, сделала шаг на раскалённый песок и тут же прикрыла глаза ладонью.

— И здесь действительно безопаснее, по-твоему? — Пэм окинула открытый берег испуганным взглядом.

— Конкретно для меня — да.

— Почему?

— Потому что я вижу, кто идёт меня убивать, — я сбросил рюкзак подальше от линии прибоя. — Разведи костёр, — скомандовал я, присаживаясь у сумки.

— Я? — Пэм растерянно округлила глаза, её брови взлетели вверх. — Сам не можешь?

— Ты видишь здесь кого-то третьего, — я обвёл глазами пустой пляж, — кто мог бы заняться делом?

— Нет, — она быстро покачала головой, признавая поражение и поджимая губы.

— Значит, разводишь ты, — я достал из кармана рюкзака коробку спичек и точным броском заставил её полететь девчонке прямо в руки. Памела неуклюже, едва не выронив, поймала её обеими ладонями.

— Сухие ветки вон там, — я махнул рукой в сторону завалов хвороста. — Только глубоко под деревья не суйся, собирай у края.

Она молча кивнула, без лишних споров направившись к кучам. Идеально. Правда, пропитанная кровью ткань прилипла к коже, вызывая раздражение. Я потянул футболку через голову, морщась от того, как она отходит от подсохшей раны. Для обычного человека такая дырка стала бы катастрофой, для меня — просто досадная помеха, которая бесила. Рыжая, едва обернулась — тут же испуганно увела взгляд в сторону леса, густо покраснев. Смешная.

Перехватив мачете, я направился к линии прибоя.

— Ты куда собрался? — испуганно выкрикнула Памела мне в спину, бросая первую охапку веток на песок и делая шаг в мою сторону.

— За нормальной едой.

— А я…

Девчонка осеклась, кажется, понимая, что удерживать меня бессмысленно. Я молча вошёл в морскую воду, чувствуя, как соль обожгла рану. Полезно, быстрее затянется.

Я вернулся обратно на пляж минут через сорок, когда солнце уже начало клониться к закату. Пэм неподвижно сидела на коленях перед кучей наваленного хвороста. Костра не было. Вообще. Никакого намёка на дым. Я остановился над ней, молча глядя на эту живописную картину, перевёл взгляд на хворост и затем уставился девчонке прямо в макушку.

Она неохотно подняла лицо. В её глазах читалось чёткое понимание того, что оправдываться сейчас будет тяжело.

— И сколько спичек ты уже умудрилась перевести впустую? — спросил я, опуская на песок добычу: несколько крупных моллюсков, прибрежных крабов и мелкую рыбёшку, которую удалось прижать между камнями на мелководье.

Она виновато покосилась на полупустой коробок в ладони, её пальцы подрагивали от досады.

— Не так много, как могла бы, если бы совсем не старалась.

— Конкретную цифру назови.

— Ну, штук десять… — она замялась, пряча взгляд. — Может, двенадцать. Не считала я!

Я присел рядом на корточки, беря в руки одну из обугленных веточек, которыми она пыталась разжечь пламя.

— И почему оно, по-твоему, отказывается гореть?

— Не знаю, — она искренне расстроилась, едва не плача.

— Они лежали на мокрой земле, — я вздохнул, разламывая ветку пополам и демонстрируя сырую сердцевину. — Они насквозь пропитаны влагой, разве не очевидно?

— Я не знала таких тонкостей, — тихо ответила она, поджав под себя ноги и шмыгнув носом.

Со вздохом выбрав из её кучи несколько толстых ветвей, я расщепил древесину и соорудил небольшое подобие гнезда. Чиркнул одной-единственной спичкой. Огонь тут же уцепился за щепку, повалил густой белый дым. Я осторожно подул. Через минуту пламя уже вовсю лизало хворост, согревая воздух. Памела наблюдала за процессом с таким заворожённым видом, словно я только что на её глазах сотворил чудо.

— Всё просто, как видишь, — я подкинул пару коряг покрупнее, от которых в воздух взлетели искры.

— Я не привыкла выживать на необитаемых островах, — обняла она свои колени, не отрывая взгляда от огня. — Моя жизнь состояла из совершенно других вещей. Что вообще тут происходит? Зачем нас сюда привезли?

Я разворошил палкой угли, подготавливая место для жарки.

— Это шоу. Обычное развлечение.

— Шоу? — Пэм подалась вперёд, её зрачки расширились от удивления. — Какое ещё шоу?

— Для особо богатых и больных, — я взял краба и устроил его на углях. — Они собирают всякий сброд: беглых преступников, наёмников, завязавших убийц, должников. Выпускают на изолированный полигон и делают ставки.

Цвет лица Пэм снова начал стремительно меняться на бледный.

— Ставки… — с трудом выдавила она, её нижняя челюсть задрожала. — На что именно?

— Да на всё подряд, — я швырнул в костёр раковины моллюсков. — Кто загнётся в первые сутки, кто кого прирежет. И, главное — кто в итоге дойдёт до финала.

Она смотрела на трещащие ветки, не мигая, её пальцы перебирали песок.

— Ты сейчас серьёзно это говоришь?

— Более чем серьёзно.

— И что получает тот, кто победит?

— Полноценную свободу. Чистые документы на любое имя. И бабки. Они устраивают кровавую бойню на выживание.

Она долго молчала, переваривая информацию. Было слышно только, как она прерывисто дышит.

— Шоу… — Пэм сглотнула вставший в горле ком. — То есть это как в «Голодных играх»? Такое бывает… Только в кино.

— Один в один, маленькая балерина, — я невольно усмехнулся её сравнению. — Вся эта медийная развлекаловка по телеку — отражение реальности. Просто настоящую версию не показывают широкой публике.

Я перевернул мачете шипящих на огне крабов. Запах печёного мяса заполнил пятачок у костра. Пэм проводила мою руку долгим взглядом, в котором сквозило нарастающее подозрение.

— А ты сам? — она подняла на меня глаза, полные лихорадочного блеска. — Как ты сюда попал?

— Что я? — я невозмутимо убирал нагар с лезвия.

— Ты преступник? Или наёмник?

— Не знаю, смотря по какой иерархии.

— Но ты же сам сказал, — она запнулась, сжимая кулаки, — что сюда привозят только…

— Обычно — да, — перебил я её. — Я даже хотел прикрыть их когда-то. Потому что иногда сюда попадают такие люди, как ты.

Пэм начала пристально изучать моё лицо, пытаясь уловить хоть каплю лжи в мимике. Страх в её взгляде постепенно уступал место интересу.

— И сколько времени ты уже торчишь на этом острове? — спросила она.

— Скоро месяц будет.

— Месяц? — она удивлённо моргнула. — А ты знаешь, где конкретно мы находимся? Где этот остров на карте?

Я перевёл взгляд на горизонт, над которым уже загорались первые звёзды.

— Примерно. По растительности, влажности и морю — где-то в Карибском бассейне. Точный остров без навигации не назову. За месяц я не видел ни одного случайного судна, значит, район либо частный, либо коридоры перекрывают. До крупной суши отсюда запросто может быть сотня-другая километров.

Девчонка уставилась на мерно набегающие волны. Цифра явно произвела на её сознание должное впечатление — она сжалась ещё сильнее.

— И выбраться отсюда… — её дыхание перехватило, — только победив? Почему они вообще отпускают победителя?

— По их задумке — да. Некоторые участники тут по своей воле. Если бы победителя не отпускали — было бы не так интересно.

Я проверил ножом рыбу. Мясо уже легко отделялось от хребта, пуская сок.

— Будь я полегче — давно бы попытался переплыть эту лужу.

— Двести километров? — Пэм удивлённо вскинула брови. — В открытом море?

— Но есть одна проблема: я на воде практически не держусь.

— Почему это? — она непонимающе нахмурилась. — Не умеешь плавать?

— Плавать умею, — я криво усмехнулся. — Физика против.

— А плот? — она перевела взгляд на свои грязные кроссовки. — Почему нельзя построить большой, надёжный плот из брёвен?

— Я пробовал, — мой тон стал суше, а челюсти сжались. — Стоит начать строить что-то достаточно большое — другим кидают ориентировку. Им нужно зрелище.

— То есть… они следят за каждым шагом?

— Постоянно, — я цинично усмехнулся. — Так что… хуёво-кукуево, а не райский уголок.

Она тихо, прерывисто вздохнула, сильнее обхватив колени руками.

— Я всё равно не понимаю… За что тут я? Я никого в жизни не обидела.

— За грехи отца.

Не дожидаясь ответа, я спокойно сунул голую руку прямо в огонь. Пэм от неожиданности резко подалась вперёд, вскрикнув и едва не свалившись в песок.

— Ты что, с ума сошёл?!

Мои пальцы сомкнулись на раскалённом панцире запечённого краба. Я вытащил добычу и бросил её на брезент рюкзака, затем выудил второго и рыбину. Запах палёной кожи на моих пальцах смешался с едким дымом от хвороста. Девчонка смотрела на мою ладонь с неверящим ужасом. Не на готовую еду, а именно на пальцы. Я заметил её взгляд, но предпочёл промолчать, хладнокровно вытирая руку о песок. Так просто было быстрее.

— Кто ты такой на самом деле? — тихо спросила она.

Я взял кусок запечённой рыбы, отделяя мясо от костей.

— Я уже назвал своё имя. — Я прекрасно понимал, о чём она спрашивала. Бок тоже уже затянулся.

— Я не про имя спрашиваю… — Пэм упрямо поджала губы.

— Этого вполне достаточно для нашего пикника.

Пэм поспешно отвернулась, принимаясь испуганно осматривать кроны ближайших деревьев, её всю заметно трясло.

— Камеры пытаешься разглядеть? — спросил я, краем глаза наблюдая за ней.

— Да. Они действительно есть?

— Обвешано прилично. Некоторые увидишь, большинство — нет. Оптика у них высококлассная.

— То есть нас прямо сейчас кто-то снимает? — Пэм сглотнула, её кожа покрылась гусиной кожей. — Смотрит на экране?

— С вероятностью процентов в девяносто — да. Мы сейчас в топе трансляции после той драки у ручья.

— И звук они тоже пишут? — спросила она шёпотом. — Каждый шорох?

— У тебя в шее передатчик с микрофоном. Уверен, пишет идеально.

Пэм вскинула руку к затылку, нащупывая кожу у основания черепа. Пальцы замерли. Она нашла его: маленькое твёрдое уплотнение размером с рисовое зерно прямо под кожей.

— Не советую пытаться расковырять его, — предупредил я, заметив её жест.

— Они… они вживили мне это, пока я была без сознания? — в её глазах блеснули слёзы.

— Мне откуда знать? — я пожал плечами, продолжая разделывать добычу.

Пэм смотрела на меня сквозь пелену подступающей влаги, её дыхание стало прерывистым.

— И его никак нельзя удалить? Вообще никак?

— Достать-то можно при желании, — я слегка потряс ладонью, на которой обожжённая кожа уже на глазах бледнела. — Но это прямо-таки крышесносно.

Её рука мгновенно опустилась вдоль тела. Правильное решение, паника здесь плохой советчик. Я пододвинул рюкзак с едой ближе к её коленям.

— Ешь давай, а то скоро ночь.

Она даже не прикоснулась к нему. Так и сидела неподвижная и бледная.

— Я не могу это есть. У меня… аллергия на морепродукты.

Я замер с куском рыбы в руке и медленно повернул к ней голову. Посмотрел на гору дышащего паром крабового мяса, затем на бескрайнее море, из которого всё это достал. И только после этого уставился девчонке прямо в переносицу.

— И сколько ещё ты собиралась молчать? — мой голос стал опасно тихим, а глаза сузились.

От перемены в моём поведении Пэм сжалась, втянула плечи.

— Я вернулся с этой добычей почти час назад, — я с силой воткнул мачете в песок. — Что мешало открыть рот и сказать сразу?

— Я просто… — она запнулась, опуская глаза и пряча дрожащие руки. — Я не хотела… злить тебя.

Злить… Вот теперь всё встало на свои места. Девчонка не просто тупила — она банально была запугана до полусмерти моим присутствием и действиями. Я прикрыл глаза рукой, шумно выдыхая и глухо прорычав что-то невнятное себе под нос.

Памела осторожно шевельнулась, нарушая затянувшуюся паузу, и робко посмотрела на меня.

— Пожалуйста, ответь на мой вопрос…

— На какой ещё вопрос, Господи? — я устало потёр переносицу.

— Кто ты такой? — она упрямо кивнула на мою руку. — Ты из какого-нибудь секретного ведомства? Из ЦРУ? Спецлаборатория? Откуда все эти знания про передатчики и организаторов? И что, чёрт возьми, происходит с твоим телом? Ты супергерой?

— Супергерой? — я прыснул от смеха и решительно поднялся на ноги, выдёргивая мачете из песка. — Сиди тут, карауль вещи и не задавай лишних вопросов.

— Куда ты? — в её глазах снова замелькала паника.

— За нормальной едой, от которой ты не отбросишь копыта в ближайшие пять минут, — ответил я, направившись к зарослям.

— Но есть же сухпаёк в рюкзаке!

— Тебе этого пайка на два дня едва хватит, если экономить, — отрезал я, даже не оборачиваясь.

— А если кто-то из участников выйдет на пляж, пока тебя нет?!

— Бери оружие и ори. Я услышу.

Больше никаких дурацких вопросов и возражений. У самой кромки деревьев я обернулся через плечо. Девчонка сидела и качалась из стороны в сторону, выглядя совсем крошечной на фоне шумящего моря.

Абсолютно чужая и неприспособленная для этого проклятого места девица.

Я вошёл под густой навес тропических крон. Птиц и мелкой дичи тут хватало с избытком, раздобыть еду для меня проблемой не было. Гораздо более убойной проблемой для меня становилась сама Памела. Балерина. Дочь Осборна. Не умеет разводить костёр. Боится крови. Но жалко её, сука.

Я невольно усмехнулся собственной глупости. Надо же было так вляпаться. Теперь мне придётся не просто выживать самому, но и кормить эту рыжую ягодку по отдельному меню.