Книга первая. Мир Памелы Осборн

В Рилс можно увидеть качественную визуализацию сцен, профиль IJuliaFox.

Дисклеймер

Меня называют Призраком.

Не спрашивай, сам я это придумал или так обозвали люди. Ты открыла эту книгу — значит, сейчас я тебе коротко объясню, куда ты лезешь.

Нежной любви тут нет. Если тебе нужны цветы, кино и мужик, который умеет разговаривать о чувствах больше двух предложений подряд, закрой нахрен. Здесь выживают иначе, и любят тоже иначе.

Дальше по пунктам. Читай внимательно.

— Будут кровь, раны, допросы. Убийства — тоже, не за кадром и не «герой просто защищался, пока камера смотрела в сторону». Если тебя мутит от того, как ломается кость и как звучит человек, когда понимает, что не встанет, — тебе сюда рано.

— Похищение, заточение, охота человека на человека. Не «ну, они немного поссорились в лесу». Есть места, где ты — не гостья и не жертва в красивом смысле. Ты добыча. Либо бежишь, либо окажешься в земле.

— Опыты над людьми. Кто-то называет это наукой, кто-то — необходимостью. Если тебе достаточно знать, что человека можно разобрать на части и собрать заново не до конца человеком — этого хватит. Подробности сами найдут тебя в тексте.

— За тобой будут смотреть. Снимать, писать звук без спроса — в том числе тогда, когда нормальному человеку меньше всего хочется зрителей. Можно остаться вдвоём и всё равно не быть наедине: где-нибудь в наушнике будет сидеть третий.

— Откровенный секс, без стыдливых многоточий. И да, оружие здесь не всегда просто лежит рядом «на всякий случай». Близость тоже порой становится территорией, куда его тащат за собой, в том или ином формате. Кому-то это зайдёт, а кому-то после этого захочется закрыть книгу и помыть руки. Оба варианта нормальные.

— Есть сцены, где желание и убийство путаются, и тело партнёра читается не как тело, а как мишень, потому что у некоторых людей руки помнят одно лучше, чем другое.

— Власть, контроль, зависимость и ложь, которая отлично внутри всего этого приживается. Синдром спасателя тоже будет — причём в самой поганой комплектации, когда один тащит, второй цепляется, и оба делают вид, будто это забота, а не страх остаться одному.

— Панические атаки, ПТСР, РПП, ночные срывы, после которых утром хочется свалить и никогда не возвращаться. Упоминания суицида, без романтики «умереть красиво». Просто дыра, в которую проваливается голова, когда уже некуда бежать.

— Мата будет много. Я другим языком почти не умею. Если тебя коробит от слов, тебя очень быстро начнёт коробить от людей.

Вот и всё, что ты обязана знать до первой главы.

Я не буду уговаривать тебя читать и заявлять, что в конце станет тепло и правильно. Могу обещать другое: если останешься — дальше уже без табличек. Сама полезла.

Глава 1. Памела. Неизвестность

(Трек Harpazz – From the Shadows (Mega Slowed))

Вооружённый конвой, вертолёт и заложница с мешком на голове — финал маршрута явно не обещал спасения.

Сознание возвращалось толчками, сквозь металлический гул, распёрший череп. В такт этому рёву мелко вибрировал пол под щекой, дрожь отдавала в зубы. Лопасти рубили воздух где-то над головой с бешеной, вгрызающейся в барабанные перепонки частотой.

Попытка шевельнуться отозвалась вспышкой боли в висках. Я открыла глаза, но ничего не изменилось — зрение упиралось в шершавую черноту. При вдохе ткань липла к губам, воняя дорожной пылью, потом и ржавчиной. Опять мешок. Первый вдох принёс затхлую вонь, от которой желудок свело спазмом, и к горлу подкатила горячая желчь.

За спиной ныли затёкшие руки. Пальцы превратились в онемевшие куски мяса, а запястья намертво стягивал пластиковый хомут, глубоко въевшийся в распухшую кожу. Шевельнёшься — края режут до сукровицы. Лодыжки тоже держала петля, но свободнее, оставляя зазор для семенящего шага. Значит, погонят своим ходом.

Сколько прошло времени, я уже не знала. Оставалось считать наугад. Четырнадцать. Полных две недели, при условии, что после уколов снотворного из памяти не выпали сутки. Я зажмурилась до цветных пятен и постаралась не потерять эту цифру. Ещё две недели назад можно было достать смартфон и увидеть себя точкой на карте, услышать знакомые голоса в трубке, оставить чашку недопитого кофе на кухонном столе, сказать привычное «позже» и строить планы на вечер.

Потом реальность сузилась до подвала и набора звуков, которые я выучила наизусть: шаги охраны, щелчок замка, грубый баритон. Сначала дни мерились приёмами пищи, пока не стало ясно: логики в кормлении нет. Со светом было не лучше. Лампу на потолке включали без всякого расписания, и иногда не выключали сутками. Даже сквозь закрытые веки она продолжала бить по глазам, пока те не начинали болеть.

Сейчас всё изменилось. Меня куда-то везли. В салоне находилось трое или четверо. Орали, перекрывая гул винтов.

— …пятнадцать! — донеслось слева.

— Что?

— Пятнадцать минут, говорю!

Английский. У первого — чистый, без примесей. У соседа — жёсткий, ломаный, с непривычной артикуляцией.

Кисти попробовали согнуться — кожа под стяжкой вспыхнула, хомут впился сильнее. Слишком туго, суставы не вывернуть. Сломать большой палец? Раньше подобное калечество ради свободы показалось бы безумием, теперь — нет. Хотя какой смысл ломать кости в летящей машине? Выпрыгнуть в облака? Великолепный план, Пэм. Просто отличный.

Тяжёлые подошвы проскрежетали совсем рядом. Кто-то замер прямо надо мной. Через секунду носок ботинка грубо ткнул в бедро.

— Спит?

— Нет, — донеслось справа.

— С чего взял?

— Дышит по-другому.

Сволочь наблюдательная. Я продолжала лежать неподвижно.

— Эй.

Молчание. Новый, куда более резкий пинок пришёлся под дых, в рёбра. Воздух со свистом вылетел изо рта, зубы сжались до скрипа, но хриплый стон сдержать не удалось.

— Видишь? — довольно произнёс голос.

— Очень смешно.

— Я старался.

Говорили обо мне так, словно на полу валялся мешок с гнилой картошкой. Впрочем, внешнее сходство наверняка было полным. Я подтянула колени к груди, насколько позволила сцепка на лодыжках, прикрывая живот.

— Зеро совсем заняться нечем? Тратим время на какую-то шлюху. Взять бы её и…

— Не болтай лишнего.

— Ой, да ладно! Один чёрт помрёт.

Вдруг машина просела. Желудок ухнул вниз. Удар, скрежет — сели жёстко, без церемоний. Боковая дверь с лязгом ушла в сторону, и в салон ворвался раскалённый зной.

Грубые пальцы вцепились в воротник одежды, поднимая вверх. Связанные ноги подкосились, и я повалилась обратно на грязный настил.

— Вставай, давай!

— Я не могу…

— Значит, поползёшь.

Кое-как пришлось встать, шатаясь на ходу. Толчок в спину. Шаг, второй. Я выставила ногу в пустоту, сердце оборвалось, но конвоир поймал за шиворот. Ткань врезалась в горло, а колено махом встретилось с чем-то твёрдым.

— Твою мать, держи её!

Меня рывком вернули в вертикальное положение, и под ногами наконец оказалась земля. Мелкие камни с хрустом перекатывались под весом тела. Позади раздался короткий смешок:

— Далеко она так не утопает.

— А ей далеко и не надо.

Внутри неприятно похолодело. Долгие дни я молилась, чтобы проклятая бетонная коробка исчезла, а теперь каждая клетка организма умоляла вернуть всё назад — в ту комнату, где хотя бы были понятны границы стен.

На девятом шаге грубые пальцы зацепили ткань у основания шеи, и плотный мешок сорвали одним резким движением.

Свет ударил по глазам, заставив вскрикнуть, отвернуться и зажмуриться до багровых пятен. Сразу хлынули слёзы. Зрение возвращалось неохотно: сквозь белое марево проступило ядовито-зелёное пятно, очертания предметов плавно обретали чёткость.

Передо мной высился лес: живая, сплошная и абсолютно непроницаемая стена зелени высотой с многоэтажный дом тянулась в обе стороны, насколько хватало взгляда. Стволы уходили вертикально вверх, теряясь среди переплетённых крон. Толстые лианы свисали между ними в каком-то безумном узле. Непролазный подлесок начинался сразу за узкой полосой вытоптанной земли: гигантские папоротники, колючие кустарники и спутанные корни. Лёгкие до краёв наполнились влагой, резким запахом прелой растительности и чем-то приторно-сладковатым. Тропики. Самые настоящие джунгли. Боже, а во что я одета? Футболка и джинсы цвета хаки, а на ногах — кроссовки. И на этом всё.

Позади оставалась небольшая поляна, расчищенная ровно настолько, чтобы на неё мог сесть вертолёт. Ни построек, ни грунтовой дороги, ни наблюдательной вышки. Наёмники стояли в паре шагов — до зубов вооружённые, в камуфляже без нашивок или знаков различия. Лица оставались открытыми, им было плевать, что я запомню каждую чёрточку. Пластиковую стяжку на запястьях и лодыжках аккуратно разрезали, и на коже остались глубокие багровые борозды. Зачем им освобождать меня?

— Где я?! — закричала я во всю силу.

Тот, что стоял ближе всех, лениво взглянул на меня, будто мой надрывный крик был чем-то естественным и совершенно неважным. У его ног лежал небольшой рюкзак оливково-зелёного цвета литров на двадцать. Наёмник поднял его за верхнюю ручку и без предупреждения швырнул прямо в меня. Плотно набитая сумка с размаху ударила в живот. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух.

— Что вы, блядь, творите?!

Никакой реакции. Мужчина уже уверенно шёл к вертолёту. В голове упрямо не складывались элементы этой безумной мозаики: меня похитили, продержали в подвале, привезли в джунгли, развязали руки, сняли мешок, швырнули вещи… Они что, уезжают?

— Эй! Постойте! — я бросилась следом, но ствол штурмовой винтовки прикрывавшего стрелка поднялся, заставив меня застыть. — Вы куда?!

Наёмник поставил ногу на металлический полоз вертолёта, пристально посмотрел на меня и отчётливо произнёс:

— Задача — выжить.

— Что? — тупо переспросила я, пока мужчина спокойно забирался внутрь кабины.

Я растерянно моргнула. Нет, этого просто не могло быть, я наверняка ослышалась из-за рёва винтов.

— Какая, к чёрту, задача?!

Массивная дверь поползла в сторону, закрывая проём. Я сделала отчаянный шаг вперёд.

— Стойте! Не надо!

Лопасти ускорялись, превращая воздух вокруг поляны в сплошной ураганный поток. Длинные рыжие волосы со свистом хлестнули по лицу, тучи сухой пыли забивались в открытый рот и резали глаза.

— ЭЙ! — сорвавшись на крик, я побежала вперёд.

Травмированное колено тут же отозвалось болью, но в этот момент физические страдания не имели никакого значения. Вертолёт оторвался от истоптанного грунта, плавно развернулся носом к лесу и ушёл на полной скорости, проносясь над изумрудными кронами гигантских деревьев.

— СТОЙТЕ! ВЕРНИТЕСЬ!

Стоило замолкнуть двигателю, как джунгли обрушились лавиной тысяч чуждых звуков: высоко закричали птицы, в листве затрещали мириады насекомых, а над самым ухом пролетело что-то крупное. В самой глубине зарослей раздался протяжный крик, похожий на стон крупного зверя. Ближние листья заметно шевельнулись. В ужасе я попятилась назад, пока пятка не упёрлась во что-то плотное — рюкзак.

Людей не крадут из домов, чтобы затем без объяснений выбросить с походным рюкзаком. Значит, у этого абсурда существует чёткая причина. Я просто её ещё не знаю. Ноги дрожали так сильно, что пришлось опуститься на корточки прямо возле рюкзака.

— Что за хрень… — собственный голос прозвучал слишком слабо, и мне, разумеется, никто не ответил. — Так, Пэм. Соберись.

Я осторожно потянула сумку к себе и уверенно взялась за бегунок, но внезапно остановилась. А что, если внутри лежит… Что? Какая-нибудь скрытая бомба с таймером? После похищения и перелёта со связанными руками подобная паранойя уже не выглядела безумием.

Я испуганно отдёрнула руку.

— Отлично, прекрасный ход мыслей, — пробормотала я под нос.

В этот момент крупный комар сел на моё обнажённое предплечье. Я на автомате резко хлопнула ладонью по коже, и осталось тёмное пятно. Ещё один назойливо зажужжал прямо возле лица, затем к нему присоединился второй. Жара давила всё сильнее, футболка прилипла к мокрой спине.

Я выдохнула и снова решительно взялась за молнию. В конце концов, если бы они действительно хотели моей смерти, им было гораздо проще пристрелить меня ещё там, в подвале, или без лишнего шума сбросить с вертолёта во время полёта.

Я медленно потянула бегунок. Внутри плотно лежали вещи. Первой оказалась обычная прозрачная пластиковая бутылка с чистой водой, которую я тут же открыла, припала к горлышку и сделала несколько огромных, жадных глотков. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановиться. Припасы следовало экономить. Дальше осматривать вещи я не стала.

Куда идти? Север? Юг? Восток? Смартфона у меня не было. Полная потеря идентичности. На противоположном краю поляны трава была странно примята. Узкая, едва заметная полоса уходила вглубь — настоящая тропа. Я покрепче подтянула лямку рюкзака на плече и вытерла рукавом обильный пот со лба.

— Хотите, чтобы я выжила? Хорошо.

Я вошла под густые кроны деревьев. Первые десять минут ещё упрямо верила, что тропа обязательно выведет к какому-нибудь жилью. Ну, раз есть колея, её кто-то проложил? Люди не появляются посреди джунглей из ниоткуда. Всё казалось предельно ясным и понятным. Однако уже через двадцать минут всё начало стремительно трещать по швам.

Тропинка то чётко проступала, то внезапно растворялась под путаницей корней и слоем гнилой листвы. В одном месте колея разделилась на два рукава; я наугад выбрала правый путь, но спустя сотню шагов этот проход упёрся в сплошные заросли. Когда я вернулась к развилке, собственные недавние следы уже практически невозможно было отличить от случайных вмятин.

А ещё гнетущее ощущение чужого, пристального взгляда в спину упорно не желало исчезать. Этот лес вовсе не выглядел безжизненным пустырём: вокруг копошилось слишком много скрытых существ. Я продвигалась слишком медленно, постоянно цепляясь тканью рюкзака за корявые сучья. Длинные лианы хватали за волосы, а острые колючки оставляли саднящие красные полосы на предплечьях. Тканевые кроссовки промокли насквозь. Почва под верхним слоем растительности была топкой и влажной абсолютно везде, в какой-то момент левая нога с ходу провалилась в скрытую жижу почти по самую щиколотку.

Я устало прислонилась спиной к огромному дереву, раскидистый ствол которого невозможно было обхватить даже втроём. Надо остановиться и нормально подумать. Сняла рюкзак, полностью расстегнула молнию, чтобы тщательно проверить содержимое. На самом дне обнаружилась ещё одна запечатанная бутылка воды. Рядом лежали небольшая походная аптечка в красном чехле, простенький пластиковый фонарик, коробка спичек в прозрачном герметичном пакете, складной нож, несколько энергетических батончиков в фольге, тонкий свёрток дождевика-пончо и моток капронового шнура. И больше ничего. Карта местности, GPS-навигатор, компас, рация для экстренной связи — всё полностью отсутствовало.

Я уставилась на разложенные предметы.

— Вы издеваетесь надо мной? «Задача — выжить»? И что мне делать дальше с этим набором?!

В каком-то диком порыве я схватила пустой рюкзак и яростно перевернула его вверх дном, тряся в воздухе. На землю вдруг выпала маленькая, сильно смятая бумажка. Сердце испуганно подпрыгнуло в груди, я судорожно схватила её пальцами. Это оказалась всего лишь старая обёртка от батончика, случайно застрявшая в нижнем шве. Я с яростью скомкала её в кулаке и швырнула в грязь.

По щекам вовсю текли слёзы, которые я поспешно вытерла тыльной стороной ладони. Восстановить в памяти маршрут последних минут не получалось — каждый участок этого леса выглядел абсолютно одинаково. Кое-как запихнув снаряжение обратно, я бросилась бежать, просто напролом, ориентируясь лишь на смутное внутреннее чувство направления. Хлёсткие ветки кустов с размаху били по лицу, обжигая кожу.

— ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! Я ЗДЕСЬ! ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?!

В горле возникла сухая боль от крика, но никакого ответа из чащи не последовало. Паника окончательно сорвала все предохранители в голове, и я побежала дальше, уже совершенно не разбирая дороги. Вскоре нога зацепилась за корень под травой, и я с размаху полетела вперёд, больно приземлившись на ладони. Жидкая бурая грязь глубоко забилась под ногти.

Я попыталась подняться, ухватившись обеими руками за шершавый ствол какого-то дерева. Дышать стало невозможно. Воздух входил в грудь короткими порциями, но лёгкие при этом оставались абсолютно пустыми. Я бессильно сползла по стволу вниз, опустившись на корточки в грязь. Может быть, всё происходящее — чья-то безумная игра? Нужны люди. Обычные, нормальные люди. Мне жизненно необходим был какой-нибудь посёлок, деревня, грунтовая дорога или хотя бы река.

Встать на ноги удалось не сразу. Нужно внимательно искать любые следы. В грязи то и дело попадались отпечатки, принадлежавшие местным животным: маленькие раздвоенные копытца и круглые вмятины с когтями. И вдруг посреди этого звериного узора я отчётливо увидела глубокий отпечаток обуви.

Кто-то проходил здесь совсем недавно. Сковывающий страх одиночества отступил настолько резко, что на лице сама собой появилась глупая улыбка. Люди. Я так и знала.

Я уверенно двинулась вперёд, ориентируясь по цепочке обнаруженных следов. Вот в одном месте обнаружилась сломанная кем-то ветка, чуть дальше была заметно примята трава, а на очередном участке почвы снова чётко проступил знакомый рисунок подошвы. Судя по всему, здесь шёл один человек.

— Есть тут кто-нибудь?!

Я успешно преодолела ещё около сотни метров сквозь кусты и вдруг отчётливо услышала впереди посторонний звук — уверенный шаг. Но шорох моментально прекратился. Меня точно услышали. Я с трудом протиснулась между двумя огромными глянцевыми листьями, и впереди мелькнул смутный мужской силуэт.

Это был высокий, крепко сложенный человек, одетый в грязную одежду: тёмную футболку и плотные походные брюки в пятнах. На его спине висел массивный рюкзак. От облегчения у меня на глаза чуть снова не навернулись слёзы. Мужчина молча развернулся ко мне лицом и уставился неподвижным взглядом. Я поспешно подняла раскрытые ладони вверх.

— Простите, пожалуйста… Я потерялась и совершенно не знаю, где нахожусь. Мне нужна помощь.

Никакой реакции. Его лицо было густо покрыто слоем грязи, а на левой щеке виднелась корка засохшей крови. Седые и мокрые от пота волосы неопрятными прядями прилипли ко лбу. При этом в правой руке он крепко сжимал большой охотничий нож с широким лезвием длиной не меньше двадцати сантиметров. И взгляд был направлен вовсе не на моё лицо. Он с каким-то плотоядным интересом разглядывал мой рюкзак на плече.

Мужчина сделал шаг в мою сторону, слегка припадая на одну ногу.

— Подождите, стойте там, где стоите. У меня есть вода, я могу поделиться.

Ещё один шаг. Длинное стальное лезвие свободно висело вдоль его правого бедра.

— Не подходите ко мне! Можете забрать этот чёртов рюкзак себе! Вот он, берите!

Я лихорадочно сдёрнула лямку и начала наклоняться корпусом вниз, чтобы оставить сумку на траве, как вдруг мужчина резко бросился вперёд. Перед глазами мелькнуло быстрое смазанное движение, и блестящий нож взмыл вверх. Инстинкты сработали быстрее разума: я со всей силы швырнула рюкзак ему прямо под ноги и отпрянула назад. Лезвие с противным свистом рассекло воздух ровно в том месте, где ещё долю секунды назад находилась моя шея.

Мужчина ловко переступил через брошенную сумку, перехватывая нож поудобнее. В отчаянии я схватила первую попавшуюся под руку ветку и выставила перед собой.

— Назад! Я ударю!

Нож снова блеснул, и нападавший кинулся на меня в решительном выпаде. Я со всей силы ударила веткой. Сухая древесина со стуком попала ему точно по предплечью правой руки, но мужчина даже не поморщился. Лезвие полоснуло воздух в считаных сантиметрах от моего живота. В ужасе я отпрыгнула назад, ногой зацепилась за коварный выпирающий корень и с размаху полетела вниз. Земля со всей силы ударила меня по спине.

Мужчина оказался сверху надо мной практически в то же мгновение. Превозмогая боль, я перекатилась на бок, и нож со страшным звуком вонзился глубоко в землю прямо возле моего плеча. В диком порыве я выбросила ногу и со всей силы ударила его кроссовком куда-то в область коленной чашечки. Он от неожиданности покачнулся, теряя равновесие, и я лихорадочно поползла на спине назад, помогая себе локтями. Нападавший с лёгким усилием выдернул нож из грунта.

— Да пошёл ты к чёрту! — завопила я, схватила обеими руками большую горсть грязи вместе с прелыми листьями и швырнула ему прямо в лицо.

Грязь попала точно в глаза. Я вскочила на ноги и бросилась бежать со всей скоростью, на которую только было способно моё измученное тело, — просто прочь от этого места, углубляясь в самую непроходимую чащу. Ветки безжалостно хлестали, но я лишь крепко прикрывала глаза согнутыми руками.

Сзади раздавались шаги. Этот безумец бежал следом за мной.

— ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!

Почему этот чёртов ублюдок упорно продолжает молчать? В отчаянии я резко вильнула всем телом в сторону, и передо мной неожиданно открылся крутой склон. Земля уходила вертикально вниз почти под сорок пять градусов, обрываясь в овраг.

Тормозить на такой скорости было уже слишком поздно. Подошвы потеряли всякое сцепление, я завалилась на бок и выставила руки перед собой, пытаясь хоть за что-то уцепиться.

На какую-то секунду окружающий мир полностью исчез, погрузившись в сплошную темноту. В ушах стоял лишь монотонный звон. Но затем сознание медленно вернулось. Превозмогая слабость, я с трудом приподняла голову вверх. Мужчина стоял на самом краю склона и внимательно всматривался в кусты.

Я испуганно оглянулась по сторонам. Там, внизу, между стволами деревьев мелькало что-то светлое и подвижное — лесной ручей, довольно широкий поток воды, пробивающий себе дорогу между крупными серыми валунами. Не задумываясь о последствиях, я с ходу прыгнула прямо в него. Ледяная вода дошла мне до колен, этот резкий холод буквально обжёг кожу. Я сильно пошатнулась на месте — округлые камни на дне оказались скользкими как мыло. Кое-как сделав один шаг, я внезапно услышала позади себя громкий плеск. Он тоже вошёл в ручей.

— Да чего тебе, блядь, от меня надо?! РЮКЗАК ВЕДЬ ТАМ ОСТАЛСЯ, НА ТРОПЕ! ЗАБИРАЙ ЕГО СЕБЕ, ОН МНЕ НЕ НУЖЕН! БЕРИ ВСЁ!

Он продолжал упорно идти вперёд, поднимая тучи брызг. Я резко развернулась и со всех ног бросилась бежать через ручей на противоположный берег, скрывшись в практически непролазных зарослях дикого кустарника.

В конце концов я полностью остановилась возле какого-то раскидистого дерева и бессильно согнулась пополам, уперев дрожащие руки в колени. Затаила дыхание и внимательно прислушалась к окружающему пространству — никакого шага поблизости не прослушивалось. Я плавно сползла вниз, сев прямо в грязную жижу у корней. Первый встреченный человек без единого слова и видимой причины попытался хладнокровно перерезать мне горло.

Волна горячей тошноты подкатила к горлу слишком резко, заставив склониться к земле, и меня мучительно вырвало.

В голове снова прозвучал тот безликий голос: «Задача — выжить». Вот теперь эта лаконичная фраза начала звучать для меня совершенно иначе, обретая свой истинный смысл.

Паника накрыла не только тело — она вгрызлась в саму суть. Это происходит не со мной. Этого не может быть. «Выжить» здесь означает не просто не умереть от жажды или змеиного укуса, а перестать быть человеком? Куда я попала, чёрт возьми?

Я просидела у корней до тех пор, пока крупная дрожь не сменилась ломотой в суставах. Дальше оставаться на незащищённом месте было чистым самоубийством. Этот безумец мог упрямо идти прямо по моим следам, мог надолго остановиться у воды, выжидая. И мой рюкзак остался лежать там, на той стороне злосчастного ручья… Значит, отныне я осталась без капли пресной воды. Без единого грамма еды. Без походной аптечки для обработки ран. Без…

Мое сердце снова застучало быстрее, а руки задрожали. Мысли зазвучали по кругу: если еды не будет дня два — силы иссякнут; без воды через сутки я впаду в кому; да и нож остался там — значит, теперь не было ничего, чтобы нормально защититься. Каждая царапина на руках жгла, напоминая о существовании инфекций. А если он всё-таки пойдёт по следам? Или уже идёт?! А может сейчас стоит где-то за спиной и ждёт, когда я вылезу отсюда?

Панически мечущийся взгляд остановился: на коре рядом с плечом мелькнула затянутая петля из чёрного шнура. Один конец уходил в заросли. Я осторожно потянула — где-то за листьями шевельнулась ветка. Почти полностью скрытая густым папоротником, висела походная сумка.

— Боже…

Я сдёрнула её, выставив перед собой: оливковая ткань, налипшие куски грязи. Точная копия моего рюкзака.

Пальцы внезапно нащупали продольный разрыв на боковом шве, наспех перешитый вручную какой-то нитью. А на нижнем кармане проступало большое, въевшееся бурое пятно — засохшая кровь.

В ужасе я отдёрнула руку. Сумка точно принадлежала кому-то другому. И он её не потерял — сделал тайник. Значит, хозяин мог вернуться в любую секунду. Я снова посмотрела на пятно крови и решила, что выяснять это рядом с чужой заначкой не хочу.

Гораздо важнее было выяснить, что именно лежит внутри этого трофея. Я подхватила его за перешитую лямку, поднялась и упрямо побрела глубже в чащу. Каждый последующий шаг выверенно выбирала заранее, стараясь не наступать на ветви и открытые участки топкой грязи. Спустя несколько минут упорных поисков укрытия я наконец наткнулась на поваленное дерево, лежавшее поперёк крутого склона, а его вывернутые корни подняли огромный пласт земли высотой почти с мой рост. Снаружи меня теперь было практически невозможно разглядеть даже с расстояния в пару шагов.

Первым делом я аккуратно извлекла наружу прямоугольный пакет из матового пластика — армейский сухпаёк. Желудок при виде него болезненно сжался от голодного спазма. Следующим предметом, который нащупали мои пальцы, оказался охотничий нож с фиксированным лезвием и рельефной рукоятью. Смогу ли я в реальной ситуации со всей силы вонзить эту сталь в живого человека, если тот безумец снова выскочит из кустов?

В глубине рюкзака также обнаружилась походная аптечка, а ещё глубже — плотно свёрнутый непромокаемый дождевик, моток прочной капроновой верёвки длиной метров пятнадцать и металлическая фляжка. Я осторожно встряхнула её возле уха — внутри плеснула жидкость. Пожалуй, пить это не стоит. Я вылила содержимое.

Ближе к вечеру я поняла, что нахожусь на острове. Это осознание пришло, когда до ушей донёсся отдалённый рокот большой воды. Я упрямо полезла всё выше по склону, цепляясь пальцами за выпирающие корни, пока из-за редких просветов в листве не ударил свежий, пахнущий солью ветер. С вершины холма открылся гнетущий обзор: бескрайний океан окружал эту сушу со всех сторон. Мой первоначальный спасительный план — просто идти по тропе, чтобы выйти к какому-нибудь шоссе, — умер окончательно.

Палящее солнце стремительно клонилось к линии горизонта, нужно было срочно готовиться к ночи. Походный костёр разводить нельзя — дым и яркий свет стали бы идеальным маяком для любого озлобленного человека с ножом. Уж лучше сидеть в абсолютной темноте, чем гореть мишенью на витрине. Из-за обилия ползающих насекомых спать на голой земле не хотелось до дрожи. Оставался единственный вариант — лезть на дерево. Использовав капроновую верёвку, я с трудом взобралась в узкую V-образную развилку ветвей в трёх метрах от земли, плотно обвязала себя вокруг талии, а нож положила прямо под руку, на ровную кору.

Темнело в тропиках пугающе быстро. Вскоре лес по-настоящему заговорил: откуда-то снизу доносились странное щёлканье, писк и вопли. Спать было категорически нельзя, но мышцы гудели от дикого перенапряжения. Спустя несколько часов послышался громкий человеческий крик, который оборвался на полуслове, а затем пространство прорезал новый надрывный женский вопль: «НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА!». Я в ужасе зажала рот ладонью. Над кронами грохнул хлопок оружейного выстрела, подняв в небо стаю птиц, тут же следом — второй и третий. Я со всей силы вжалась спиной в ствол. На этом острове люди безжалостно убивали друг друга ради выживания?

Долгожданное утро пришло в виде серого рассветного света. К тому моменту меня уже измучила жажда. Без капли пресной влаги в этих раскалённых джунглях я неизбежно потеряла бы сознание. Все мысли занял поиск источника. Ориентируясь по рельефу местности, я пробиралась вдоль склона больше часа, пока под ногами не проступил ковёр из сочного мха и не послышался звонкий всплеск. Вода.

Я присела на корточки за широким кустом у края каменистой прогалины, через середину которой протекал прозрачный ручей. Уже собиралась выйти из тени, но взгляд зацепился за свежий след у самой кромки берега. Тут же из-за валунов донёсся короткий стук. Прижавшись к дереву, я затаила дыхание. На берегу было явное движение. Человек.

Мужчина стоял ко мне боком. Высокий, под два метра ростом, с крупными развитыми плечами и длинными ногами. Одежда незнакомца была мокрой, на ветру слегка шевелились чуть отросшие русые волосы. Он спокойно присел на корточки возле самой воды. Никакой суеты или спешки. Рядом с ним лежал походный рюкзак приметного оливкового цвета — точная копия моего трофея. Передо мной стоял ещё один невольный участник этого безумного сафари…

Ноги сами собой шагнули назад, в сторону чащи, но пустая фляжка неприятно стукнула по бедру, напоминая о реальности. Вода была жизненно необходима. Решив переждать опасность в укрытии, я замерла. Мужчина тем временем медленно поднёс свою фляжку к губам, сделал несколько больших глотков, а затем достал прозрачную пластиковую бутылку и принялся неторопливо наполнять её через горлышко. Пылающее солнце нещадно нагревало мои плечи. Крупный комар опустился мне прямо на щёку, но я не шевельнула ни единым мускулом, превозмогая зуд — выдать себя из-за такой мелочи было бы верхом глупости.

Я продолжала разглядывать незнакомца. Прямо рядом с его правой ногой на траве лежало полноценное мачете для рубки лиан. Я ещё сильнее сжала рукоять своего собственного ножа. Что, если этот великан окажется точно таким же безжалостным убийцей, как вчерашний нападавший? Мужчина вытащил из вещей сухпаёк и разместился на камне, вскрывая упаковку. Это тотальное спокойствие посреди бойни начало меня невольно пугать.

Пришлось углубиться в тень кустарника, чтобы убрать колючую ветку, задевшую плечо. И в этот самый миг под моей подошвой раздался хруст. Я замерла. Нет, только не это. Очень медленно, буквально по миллиметру, я повернула голову обратно к ручью. Мужчина по-прежнему сидел у воды. Он поднял голову вверх, но его спокойный взгляд был направлен куда-то выше по течению, в сторону скалистого ущелья. Не услышал. Пронесло. Сердце колотилось в самом горле. Надо убираться от этой прогалины, найду другую воду. Уж лучше мучиться от жажды, чем проверять, насколько быстро этот парень умеет бегать по пересечённой местности со своим мачете.

Я уже развернулась, как вдруг мой взгляд снова мельком зацепился за его фигуру. За его руки. Они были чистыми. На его коже и одежде совершенно не просматривалось следов чужой крови. У того вчерашнего мужика бурые пятна покрывали практически всю футболку, а у этого парня ничего подобного не было. Хотя этот факт на самом деле не значил ровным счётом ничего.

Мужчина неторопливо поднялся во весь рост. Вот теперь мне удалось рассмотреть его лицо значительно лучше: молодой, примерно моего собственного возраста или самую малость старше, правильные черты лица, густая русая щетина, холодный взгляд. Никакого безумного оскала в мимике, ничего откровенно угрожающего. Впрочем, именно так, наверное, и выглядит обычный человек за секунду до того, как примет осознанное решение перерезать тебе горло. Пока что на моей стороне оставалось единственное весомое преимущество: этот незнакомец до сих пор не знал, что я нахожусь здесь и слежу за каждым его шагом.