Свет словно замер в воздухе, заполняя пространство чем-то странно неживым, очертания мебели будто растворились, оставив меня один на один с собственными страхами. Тишина укутывает, как плотное одеяло, навевая смутное ощущение одиночества. Событий так много, что я не знаю за какую мысль хвататься первой. В голове разрастается путаница, словно кто-то вставил в мой разум фальшивые воспоминания, и я тщетно пытаюсь отделить их от реальности.
В памяти вновь всплывает тот сон. Образ Эрика, его спокойная решимость, его тепло, чувство защищенности и безусловная вера… в него. Но это всего лишь иллюзия, сон… или нет? Всё казалось настолько реальным, что я до сих пор ощущаю солёный запах океана, свежий ветер, холодные брызги на щеках…
Почему Эрик приснился мне именно сейчас, когда я так запуталась в том, что происходит вокруг?
Может быть, это отражение реальности? Мой разум просто пытается переработать всё то, что происходит в настоящем – разочарование, страх, неизвестность. Как будто внутренний голос подсказывает мне что-то очень важное…
Мои мысли резко переключаются на Харпера. Его ледяной взгляд, слова, полные скрытых смыслов и недосказанности. Он слишком много знает, но не спешит делиться информацией. Харпер привык контролировать всё вокруг, но только со мной ему это явно не светит. И это его раздражает. Особенно то, что ему приходится «присматривать» за принцессой. Но тем не менее… там за воротами госпиталя он, не раздумывая, прикрыл меня, словно не знал, что в нас стреляли холостыми патронами. И это, черт возьми, снижает градус моей неприязни, заставляя видеть в нем что-то человечное.
Зафиксировав взгляд на интерактивной панели справа от двери, пытаюсь прочесть мигающие красным буквы, но перед глазами плывет, строчки расплываются. Кажется, это новое расписание и в нем наверняка по часам указаны выматывающие тренировки. Харпер заикался про обучающий центр. Не сомневаюсь, что он тут есть.
Тревога нарастает и затягивает как зыбучий песок, и, чем больше я пытаюсь абстрагироваться, тем глубже погружаюсь в удушливое отчаяние. Мучительно сильно хочется домой… Моё подсознание лихорадочно ищет ответы, но они ускользают… Я не могу понять, где реальность, а где игра разума. Даже то, что произошло с шершнем в лесу, теперь кажется каким-то отголоском иллюзии.
Как этому монстру удалось вырваться? И почему именно мы оказались в том месте?
Внезапно мои размышления прерывает деликатный стук в дверь.
Я вздрагиваю, возвращаясь в реальность, и в следующее мгновение в комнату заглядывает Теона. Она выглядит растерянной и уставшей, тёмные круги под глазами придают её лицу болезненный оттенок, растрёпанные волосы торчат во все стороны.
– Теа, не представляешь, как я рада тебя видеть, – резко сев, искренне восклицаю я.
Она осторожно закрывает дверь и медленно приближается. Походка и движения неуверенные, будто она ещё не до конца осознала, где находится.
– Ты давно проснулась? – спрашивает слабым голосом, лихорадочно оглядываясь по сторонам.
– Пару часов назад, может, чуть больше, – киваю я, жестом приглашая её присесть на край кровати. – Ты видела остальных? – затаив дыхание, пытливо всматриваюсь в её лицо.
Теона опускается рядом и тяжело вздыхает, потерянно уткнувшись носом в мое плечо.
– Никого… – её голос дрожит. – Но мне сказали, что выжили все. Кошмар, Ари… – всхлипывает она. – Я была уверена, что мы умрем… Но, видимо, нашу массовую казнь решили отсрочить.
– Никто не умрет, Теа, – твердо проговариваю я, заключая ее в объятия. Чувствую исходящие от нее нервозность и дрожь. – По крайней мере не сегодня.
– Слабое утешение, – горько отзывается Теона.
Какое-то время мы сидим в тишине. Крепко обнявшись, погруженные в свои безрадостные мысли. Оказывается, нет ничего естественнее, чем черпать поддержку в другом человеке, когда мир вокруг тебя начинает вращаться с бешеной скоростью. Для меня это почти открытие… Приятное, несмотря на обрушившийся на нас хаос.
– Кто тебе сообщил, что выжили все? – тихо уточняю я. – Харпер?
– Нет, – Теона слегка отстраняется, подняв на меня растерянный взгляд, в болотно-зеленых глазах мелькает удивление, а я невольно замечаю, что цвет ее радужек совсем не такой яркий и насыщенный, как у майора. – Я очнулась в помещении, похожем на это, но с одной кроватью, – она осекается, нервно перебирая ткань своей черной куртки. На мне, кстати, такая же и одета прямо поверх плотного комбинезона из акульей кожи. Пока мы были в отключке, кто-то позаботился о теплой одежде. – Там был Эванс…
– Лейтенант? – изумленно перебиваю я, пытаясь понять, что это может значить. Я пришла в себя в компании майора, а Теона – Зака Эванса. Что за необъяснимая рокировка? К остальным инициарам тоже приставили кого-то из командования? Это новая стратегия или что?
– Да, – смущенно кивает Теа. – Он сказал, что это его комната, и меня временно разместили там, потому что… – она снова прерывается, сплетая пальцы на коленях и отводя взгляд.
– Потому что…? – мягким тоном прошу Теону продолжить.
– У тебя серьезный разговор с майором, – выдыхает она.
– Но при чем тут… – в недоумении трясу головой.
– Нас разделили, теперь мы будем жить по парам в одной комнате, – взволнованно поясняет Теона. – Меня распределили к тебе.
– Зачем? – еще больше теряюсь я.
– Не знаю, – пригладив торчащие волосы, Теа бросает на меня полный смятения взгляд. – Возможно, им так проще нас контролировать?
Логично, черт возьми. Разделяй, контролируй, запутывай…
– Что еще Эванс тебе рассказал? – нетерпеливо спрашиваю я, надеясь, что крупицы информации из разных источников помогут мне составить более-менее цельную картину.
– Что в нас стреляли не боевыми патронами, а снотворным, – её голос такой тихий и слабый, что я невольно испытываю вину за свою настойчивость. – Затем доставили сюда, и теперь мы продолжим обучение здесь, на этой базе.
– А он сказал, что база находится на Сахалине? Пока мы были в отключке нас вывезли с Полигона! – сжав кулаки, я резко вскакиваю с кровати и превозмогая колющую боль в ногах подхожу к окну.
Одним движением отдёргиваю штору и застываю, глядя на пейзаж за окном. Передо мной раскинулись суровые холодные горы. Эти вершины не манят к себе, они выглядят мрачно и устрашающе. Каменные склоны испещрены глубокими трещинами, а их поверхность – серый массив из бесконечных валунов, словно застывшая пустыня. Над ними нависает низкое серое небо, тяжёлое как свинец. Всё вокруг словно замерло. Нет деревьев, нет травы, только безжизненная каменная пустошь, простирающаяся до самого горизонта, где всё растворяется в густом тумане. Вдалеке едва заметны снежные вершины, холодные и отстранённые, словно могучие стражи времени.
– Боже… – потрясенно шепчет Теона, незаметно приблизившись ко мне со спины. – Что с нами будет, Ари? – спрашивает она с паническими нотками в голосе.
– Эванс что-нибудь говорил про миссию?
– Нет, – быстро отвечает Теа. – Я… я не понимаю. Инициаров должны обучать на Полигоне, а здесь… здесь мы все умрем.
– Мы выживем, – твердо произношу я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри всё кричит от страха. – Продолжим обучение здесь, раз так решило командование. В конце концов, какой смысл сохранять наши жизни, чтобы потом отнять?
Теона в ужасе смотрит на меня, делая шаг назад, нервно потирает руки, словно пытается согреться в этом ледяном мире.
– Обучение? – она истерически смеётся. – Ты видела, что творилось в лесу? Я – нет, но мне достаточно того, что рассказал Шон. Это не обучение, Ари. Они играют с нами, как с пешками. И что дальше? Они бросят нас в эту мертвую пустыню, чтобы проверить, как долго мы продержимся?
Чувствую, как её паника начинает подниматься волнами, захлёстывая и меня. Но я не могу позволить себе поддаться страху. Должен же быть какой-то смысл в том, что происходит. Генерал не стал бы просто так нас отправлять на верную смерть. Или стал? Эта мысль становится всё навязчивее, хотя я яростно пытаюсь отогнать её прочь.
– Думаю, что дело в играх командования. То, что случилось в лесу… моя группа не должна была оказаться там. Харпер утверждает, что я ошиблась, плохо запомнила карту и сошла с маршрута… Черт, я уверена, что он лжет. Но именно это послужило причиной нашей отправки сюда, – медленно проговариваю я, не отрывая взгляда от заснеженных вершин вдали. – Если бы вы не пошли нам навстречу, то у вас был бы шанс…
– Мы не могли поступить иначе, Ари, – Теона мягко касается моего плеча. – Даже если ты ошиблась, не вздумай себя винить. Это они отправили на патрулирование неподготовленную команду, а ты сделала все, что могла. Шон говорил, что благодаря тебе и твоей молниеносной реакции группа не пострадала. Ты отлично ориентировалась в глухом лесу, в кромешной темноте, не растерялась и сохранила сплоченность команды.
Её слова касаются чего-то сокровенного глубоко внутри, но утешение приходит не сразу. Мои руки дрожат, а сердце колотится в груди как барабан.
Я не просто «отлично сориентировалась» в темноте…
Я видела то, что не видели другие.
Все мои «молниеносные» действия… Не могу объяснить это даже самой себе, но меня словно вела некая сила, необъяснимый инстинкт, как будто неведомая часть меня знала, что делать.
В одно мгновение, как будто переключился невидимый рычаг, включив внутренний резерв. А потом… когда уродливый монстр склонился надо мной и в голове отчетливо прозвучал его голос… «Аристей», я словно оцепенела от ужаса. Что это было? Тайный язык, на котором общаются эти твари, или закодированный призыв? Но почему никто, кроме меня, его не слышал?
– Ты знала лейтенанта раньше? – осторожно начинаю я, переключая тему разговора, и вглядываясь в лицо Теоны. Вопрос крутился в голове давно, но теперь, после услышанного, хочется узнать правду. Зак Эванс – наш инструктор, один из командиров, ответственных за подготовку инициаров. И если он отправил Теону ко мне, значит, за этим может стоять что-то большее, чем просто распределение по комнатам.
– Это так заметно? – Теона вскидывает голову, нервно прикусывая нижнюю губу.
– Ну… – выразительно тяну я, давая понять, что отрицать бесполезно. – Вообще – да.
Она вздыхает, собираясь с мыслями, потом начинает неспешно рассказывать:
– Мы познакомились с Заком в «Тритоне». Такие центры есть на каждом острове. Это место… Оно закаляет тебя с детства. Силовые тренировки, выносливость, скорость – всё, что нужно для выживания. Но это не только о физической силе, понимаешь? Там учат быть командой, быть частью чего-то большего.
– Да, и в Улье есть подобные центры, – задумчиво киваю.
– Ты тоже там занималась?
– Нет, не думаю, – отрывисто отвечаю я, неопределённо качнув головой.
В памяти вспышками загораются разрозненные фрагменты с силовых тренировок, но они настолько размыты… создается впечатление, что я их только что придумала.
– А Шона я знала с детства, – продолжает Теона. – Он всегда был рядом, надёжный, понятный, свой… С неизменным чувством юмора, немного замкнутый и порой ершистый, но Шон всегда поддерживал меня, помогал в трудные моменты, и я… я тоже старалась немного скрасить его тяжелую жизнь. Мать Шона больна много лет, а отец… В общем, ты сама уже все знаешь. Ему пришлось нелегко, Ари.
Она замолкает на мгновение, вспоминая те далёкие дни. Я не тороплю её, давая возможность выговориться.
– А потом появился Зак, – продолжает Теона, шагая в сторону свободной кровати. – Он был старше нас на год и уже тогда выделялся среди остальных. Сильный, решительный, с явными лидерскими задатками. Его успехи впечатляли не только тренеров, но и всех девчонок «Тритона», а Зак выбрал меня.
Теона снова делает паузу, словно ей сложно говорить дальше.
– Он долго пытался привлечь моё внимание. Сначала всё было невинно – взгляды, разговоры, но потом Зак стал подкатывать более настойчиво. И в какой-то момент я… сдалась. Это не было любовью, скорее… любопытством, влечением. Мы встречались около трех месяцев, потом его призвали на Полигон, – Теона присаживается на край кровати и сгребает пальцами тонкое покрывало. – Я не думала, что он вернётся… И не собиралась его ждать. Может, это звучит легкомысленно…
– Ты его просто не любила, – я развожу руками, опираясь спиной на металлический шкаф у стены. – Это не преступление, Теа.
– Да, наверное, – грустно соглашается она. – Спустя какое-то время я сблизилась с Шоном. – её голос становится заметно теплее. В нём звучат искренние чувства, совсем не такие, как при упоминании Зака. – Мы оба были одиноки…
– Не оправдывайся. Я понимаю, – искренне шепчу я, опускаясь рядом с Теоной и ободряюще сжимая ее руку.
– Я сама не заметила, как наш дружеский секс перерос в нечто большее. С ним все по-настоящему, Ари. По крайней мере, для меня. Шон… он сложный и совсем не такой, каким его видят окружающие.
– Он классный, – с улыбкой признаю я.
– Эй, – Теа шутливо пихает меня локтем. – Даже не думай. Ты хоть и принцесса, но с Ховардом тебе не светит. В глубине души он бунтарь и ненавидит наших правителей.
– Да ладно тебе, – слабо улыбаюсь я в ответ, чувствуя, как тёплая волна дружеской шутки хоть немного согревает холодное пространство комнаты.
– А потом призвали нас с Шоном, – вернувшись к своему рассказу, Теона вздыхает и ненадолго закрывает глаза. – Теперь Зак наш командир, инструктор… Холодный, бесчувственный, словно твой андроид.
– Да на его фоне, Дрейк – сама теплота и дружелюбие, – тихо смеюсь я.
– Это не тот Зак, которого я знала, – пропустив мою фразу мимо ушей, напряженно произносит Теа.
– Думаешь, он может быть опасен? – осторожно спрашиваю я. – Для тебя и Шона?
– Не уверена, – отвечает она, пожимая плечами. – Но его поведение… когда мы оказались наедине… И то, как он на меня смотрел… – сбивчиво объясняет Теа. – Мне кажется, он ничего не забыл. Я имею в виду наши с ним отношения.
Ее руки начинают мелко дрожать, словно она и правда до чёртиков боится Эванса. И это понятно. Зак больше не тот парень из прошлого, он теперь её командир, а это значит, что у него есть власть. Власть, которую можно использовать как во благо, так и во вред.
– Ты думаешь, он хочет тебя вернуть? – прямо спрашиваю я.
Теона задумчиво кивает.
– Когда мы занимались в «Тритоне», Зак никогда не останавливался, пока не добивался своего. А если он решил, что всё ещё имеет на меня права?
– Он ничего не сделает, – пытаюсь успокоить подругу. – Запрет на личные отношения распространяется не только на инициаров.
– Брось, кто здесь будет разбираться с нарушениями дисциплины? – скептически отзывается Теа. – Тем более, если нарушитель из командного состава.
– Если Зак попытается…
– Я справлюсь, Ари, – перебивает меня Теона. – Мне просто нужно было выговориться кому-то. Сама понимаешь, Шону о таком не скажешь… Он может пойти на открытую конфронтацию и навлечь тем самым на себя массу неприятностей.
Теона на мгновение замолкает, словно переваривая свои же слова, а потом вдруг спрашивает с любопытством:
– А что насчёт тебя, Ари? Ты в кого-нибудь влюблена? Или парни в Улье не дотягивают до твоих стандартов?
Я непроизвольно хмыкаю, услышав её вопрос, но чувствую, как сердце тоскливо сжимается в груди. Что я вообще знаю о влюбленности? Наверное, ничего. И в какой-то мере чертовски завидую Теоне, успевшей разбить сразу два мужских сердца.
– Парни в Улье… – начинаю я, чуть запнувшись. – Они… другие. А стандарты – это не про меня, Теа. Как дочь верховного правителя, я не имею права выбирать… – замолкаю, не зная, как правильно сформулировать мысль. Слова застревают в горле. – У меня есть жених, одобренный отцом. Сол Гунн…
– Гунн? – Теона удивлённо вскидывает брови. – Твой жених случайно не связан с Адамом Гунном, возглавляющим Департамент Ресурсов на Гидрополисе?
– Да, Адам – отец моего будущего мужа, – криво ухмыляюсь я. – И Сол однажды сменит его на этой почетной должности.
– А вот это уже интереснее, – Теона поворачивается ко мне всем телом, её выразительные глаза горят любопытством. – То есть… если у вас с Солом все сложится, то однажды ты тоже будешь править Гидрополисом?
– Теоретически – да, – поморщившись, киваю я.
– С ума сойти! И каков он, этот… – Теона слегка мнётся, подбирая слова, – Сол? Он… нравится тебе?
– Мы с ним не особо близки, – уклончиво отвечаю я. – Наши семьи договорились об этом браке, когда мне было всего десять, а ему тринадцать. Совсем дети… – рассеяно улыбнувшись, отвожу взгляд в сторону. – Я росла с мыслью, что однажды Сол станет моим мужем, свыклась с этим фактом и приняла. Он симпатичный, правда, но у меня не было времени, чтобы влюбиться. И, честно говоря, я не уверена, что любовь в таких условиях вообще возможна.
– А теперь? – мягко уточняет Теона, её голос звучит по-дружески тепло и ненавязчиво. – Теперь всё изменилось, ведь ты здесь. И неизвестно, когда ты вернёшься. Свадьба… под вопросом?
Я киваю, тяжело вздыхая:
– Я не знаю, Теа. Всё, что я думала о своей жизни, что планировала… Мой отец, мои обязанности, этот брак… В любом случае, моё будущее теперь – больше загадка, чем запланированный сценарий.
– И как ты к этому относишься? – Теона смотрит на меня с искренней заинтересованностью. – Ты хотела эту свадьбу?
Я молчу несколько секунд, вспоминая безликие церемонии и холодные, почти деловые переговоры, окружающие меня в Улье.
– Хотела ли я её? Не думаю… – медленно отвечаю я. – Это было… неизбежно. Как бы странно это ни звучало, я не думала о том, что хочу или не хочу. Это просто было частью моего пути.
– И у вас с ним… – Теона делает красноречивую паузу, вопросительно вскинув брови. Я не спешу отвечать, хотя прекрасно понимаю, что она имеет в виду. – Неужели вы ни разу? Или вам до свадьбы нельзя ничего такого?
– Можно, – усмехаюсь я. – В Улье никто не требует от невест невинности.
– Так было у вас или нет? – в лоб спрашивает Теона, устав ходить вокруг да около. – Ну же, Ари, колись. Я тебе всю свою подноготную выложила, ничего не скрывая.
– Ладно, – сдаюсь я, прикладывая холодные ладони к горящим щекам. – Мы попробовали один раз. Мне просто было любопытно, и, честно говоря, на эту роль подошел бы любой другой, но доступ в мою соту был только у Сола.
– Соту? – хмурится Теона.
– Так называются комнаты в центральной башне Улья. Они шестигранные, как и все помещения на острове, – кратко разъясняю я.
– И тебя держали там? Как узницу? – с сочувствием интересуется Теа. Ее бесцеремонная настырность невольно напоминает мне о том, почему в прошлом я предпочитала общаться исключительно с Дрейком.
– Это вопрос безопасности. Я – дочь президента…
– М-да, что-то теперь этот вопрос никого особо не волнует, – хмыкает Теона. До обидного чертовски верное замечание. – Сол, я так понимаю, облажался? – со смешком добавляет она.
– Почем ты так решила?
– Если бы он был на высоте, то одним разом ваши сексуальные опыты явно бы не ограничились, – поясняет Теона. – Я права?
– Отчасти. Я утолила любопытство и поняла, что мне это не нужно, – отвечаю я, чувствуя себя крайне неловко.
– Тебе просто попался отстойный любовник. Искренне сочувствую, Ари. Мне повезло больше. С обоими. Кстати, здесь допуск в нашу «соту» не такой строгий, – лукаво подмигивает мне Теона. – Я бы на твоем месте не тормозила и попробовала еще с кем-нибудь. Неизвестно, что ждет нас завтра… Поэтому мой тебе совет, подруга. Бери от жизни все, пока есть возможность.
Я лишь тихо смеюсь в ответ, но внутри нарастают смятение и глухая тоска. Теона более раскованна и уверена в таких вещах, а я… я росла под постоянным надзором, и мои решения контролировались отцом и системой. Брать от жизни все? Для меня – это непозволительная роскошь, но не буду отрицать, ее совет звучит весьма заманчиво. Вот только мои мысли сейчас заняты отнюдь не парнями, хотя…
Внезапно раздается резкий, металлический звук, эхом разлетающийся по комнате. Я вздрагиваю от неожиданности, а Теона, нахмурившись, устремляет взгляд на интерактивную панель, встроенную в стену у двери.
– Что это? – тихо спрашивает она, направляясь туда.
Я следую за ней, чувствуя, как внутри с каждым шагом нарастает тревога. Синие огоньки на экране начинают сменяться, вырисовывая чёткие строки расписания:
06:00 – Подъём.
06:30 – Физическая подготовка. Силовые тренировки. Проходят на площадке под открытым небом или в специально оборудованном зале.
08:00 – Завтрак. Короткий перерыв для приёма пищи в общей столовой.
08:30 – Стратегические занятия. Инструктаж по тактическим и стратегическим действиям. Введение в военное планирование.
10:00 – Боевая подготовка. Отработка боевых навыков, в том числе рукопашный бой, использование оружия.
12:00 – Обед.
12:30 – Лабораторные тесты. Проверка физических и ментальных показателей, изучение физиологических изменений под нагрузкой.
14:00 – Моделирование боевых миссий. Участие в виртуальных или реальных симуляциях боевых заданий.
17:00 – Свободное время. Отдых, общение между инициарами, или дополнительные тренировки по желанию.
18:00 – Ужин.
19:00 – Вечерний инструктаж. Информация о текущих задачах, проверка командной сплочённости.
20:00 – Отбой.
Теона медленно читает расписание вслух, и по мере того как она продвигается, мои руки начинают холодеть, а взгляд инстинктивно засекает текущее время.
18.55.
Судя по всему, через пять минут нас ждет вечерний инструктаж.
– Жесткий график, – мрачно усмехается Теа. – Но не жестче, чем на Полигоне. Нам выделили целый час на отдых и общение.
– Или дополнительные тренировки по желанию, – хмуро дополняю я.
– Зато отбой в восемь, – оптимистично заявляет Теона. – До шести утра многое можно успеть, – многозначительно подытоживает она, поражая меня очередной резкой сменой настроения. Как ей удается не унывать в этом аду?
– Успеть бы отдохнуть…
– Ари, не тухни. Прорвемся, – подбадривает меня Теа. – Согласись, условия тут лучше, чем в общем бараке на Полигоне.
Вскоре синие буквы на экране сменяются схемой жилого модуля. Комнаты, оснащённые персональными санузлами, соединяются извилистыми коридорами, как части сложного механизма. В центре схемы мигает красный круг – указание на большой зал, куда нам, очевидно, необходимо направиться.