Отвисшая челюсть.
Ну, держите себя в руках, Игнатов! Что ж так-то?
– Ада, я тебя знаю.
– Макар, мы сейчас это будем обсуждать? – выгибаю бровь, красиво.
«Краси-и-и-иво, ты вошла в мою грешную жизнь….»
Что-то у меня сегодня в голове песни старых бородатых дядек.
Хотя, в принципе, когда Валерий это пел был не такой уж старый.
Тоже кобель.
Да что ж такое, а? Ну есть же где-то достойные мужчины? Где?
– Аделаида… я… – низким голосом важно начинает Игнатов.
И молчит.
Думает, что я перехвачу инициативу. Заговорю. Перебью. Сама поведу разговор в нужное русло.
Может, в этом наша проблема?
В том, что я часто перехватывала инициативу? Не давала ему самому решать, расти, совершать тупые ошибки.
Ну, просрать бизнес по глупости реально было бы очень тупо. Хорошо, что я вовремя вмешалась.
Тогда Игнатова хотели кинуть люди, с которыми он несколько лет проработал, которым доверял. Просто взять его объект, договориться с заказчиком, минуя Макара, который весь проект просчитал, все подобрал, договаривался. Решили, что мой муженёк ненужная прослойка.
Сколько раз я ему говорила – не будь ты таким доверчивым! Зачем ты им все чертежи показывал, зачем со своими инженерами, проектировщиками знакомил, в бане парил, водкой поил? Зачем, Господи?
Ну, в итоге они этих инженеров и проектировщиков переманили. Если бы не я, остался бы совсем с носом.
Эти же люди потом открыли похожую фирму, с теми самыми сотрудниками, сбежавшими от Макара, но быстро прогорели. Тоже, скажем так, моими молитвами. Потому что конкуренция не всегда бывает здоровой и давить таких конкурентов надо их же методами.
Заказные статьи, отзывы на работу, возмущенные «кинутые» клиенты. И вот уже у любителей поживиться плодами чужих трудов никто ничего не хочет заказывать. Даже на пятьдесят процентов дешевле. Вот так. Пока они додумались в чём дело было поздно.
А Игнатов после этого всё-таки стал умнее.
Не мудрее.
Ну да ладно. Два разных понятия.
Что же ты Макар так опустился-то?
Понимаю, что у всех седина в бороду и бес куда не просят. Но зачем так-то?
– Будешь молчать?
– Молчание золото, любимый.
– Да?
Смотрит так. Нет, не как собака побитая. Смотрит, как будто ждёт, что я ему скажу, что делать дальше.
Реально. От меня ждёт.
Что ж…
Извини, Макар, не скажу. Пока.
Скажу потом, когда будет нужно.
– Ада, я…
Да что ты? Что? Ну, скажи что-нибудь, придумай, а? Даже интересно.
Так-то «я» – последняя буква в алфавите!
– Я хотел бы всё исправить, Ада.
Всё, это что?
Мою жизнь? Двадцать лет на тебя, козла, потраченных?
Ладно, были и счастливые годы, но, если брать в целом…
Первые годы – полный пипец, когда на ноги вставали, бизнес строили. Дети маленькие. Только пахали, пахали, в отпуск – к родителям на дачу, вот вам и отпуск. А, нет, один раз съездили в Крым, полный пипец, но тогда нам понравилось, сравнить было не с чем.
А я завидовала тогда еще незамужним подружкам, которые реально вечером после работы ехали в клуб, а оттуда могли улететь в Рим на выходные, или в Монако, или на недельку в Турцию.
Мне тоже хотелось в Турцию. Но первая поездка туда была слишком спонтанной и память осталась тоже не очень.
Дальше новая полоса жизни. Вроде как встали. В смысле на ноги.
Немного отходняк, устаканилось, появились плюшки – квартира, машина, дом, заграница, шмотки, украшения, шуба. Да, да, как бы ни было смешно, но в определённых кругах шуба – имеется в виду шуба из благородного меха – всё еще признак определённого статуса и достатка.
Но это ведь у всех почти так, кто вместе начинает с нуля? С молодости самой? Когда на старте максимум помощь родителей, либо старая бабушкина квартира, либо взнос на ипотеку. У нас был взнос. В программу «молодая семья» мы почему-то не попали, проценты по ипотеке были аховыми, зато мы умудрились не взять в долларах, и потом очень сильно порадовались, потому что в какой-то момент доллар ка-ак вырос!
Боже, сейчас всё это вспоминается как кино. Не жизнь, а сплошной сериал, или игра на выживание.
Но мы выжили, даже очень хорошо выжили.
Настолько, что сейчас уже шубки не из норки, а из соболя, хотя пуховик всё равно предпочтительнее.
Но что же дальше? Что дальше, Ада?
А дальше я приступлю к выполнению следующей части плана «Оставить мужа с голой Жозефиной на снегу».
Но это уже потом.
Сейчас у нас по плану торт со свечками. И, конечно, с сюрпризом.
Торт со стриптизёршей?
Или стриптизёром?
С шоколадной фигуркой моего мужа без головы?
Может, с трупом его любовницы?
Или муж любовницы, выскакивающий из кремовой сердцевины?
Или еще какие-то варианты?
«Вдова Клико», которой меня поил Крестовский оказалась пьяной, точнее оно, которое и оказалось. Шампанское же.
– Я хотел бы всё исправить, Ада. – хрипло звучит голос мужа.
Хотел бы, а не хочу.
Нет разницы?
Конечно же есть!
Это как в том анекдоте:
– Эх, как бы я сейчас тебя трахнул!
– Приезжай!
– Да я так, теоретически.
Вот и Макар. Теоретически хотел бы исправить. Практически – его всё более чем устраивает. Даже несмотря на то, что все увидели то пошлое видео. Даже несмотря на то, что он знает теперь, что я знаю. О всех его похождениях знаю.
Даже несмотря на страх перед разводом.
Макар в шоколаде.
Что ж.
«Эспешели фор ю», любимый! Специально для тебя.
Шоколадный торт.
Вернее, торт в виде шоколадного фонтана.
Ведущий делает объявление. Фанфары. Красивые официантки в коротких юбочках и топиках вывозят коричневое чудо в самый центр зала.
Аромат нестерпимый.
М-м-м, какая прелесть. Изысканно. Красиво. Эстетично.
Вкусно.
Звучит заезженная «Хеппи бёздей» над фонтаном зажигаются фейерверки, имитирующие свечи.
Лепота, просто!
Кто-то начинает аплодировать, остальные подхватывают. Прямо как в самолете. Кондитер выходит в зал улыбаясь.
Как же я люблю шоколад!
– Ада? – лицо Макара застывает.
– Милый…
– Ты… Ты же знаешь, что у меня аллергия? – обречённо. Мог бы не говорить этого вслух.
О, Макар, неужели? – это мой внутренний монолог.
Он смотрит на меня разочарованно, как ребёнок, у которого отняли конфету.
– Так в чём проблема? Не ешь?
Сука.
Читается в его глазах.
Сука.
Это я, да, приятно познакомиться. С сегодняшнего дня и дальше по жизни.
Хотя вру, не с сегодняшнего, сукой-то я давно стала, просто надеялась, что эта роль дома, в семье, мне всё-таки не пригодится. Дома я любимая женщина, жена, мама. Да?
Нет. Увы.
Там я тоже теперь сука.
Подхожу к торту ближе, нежно улыбаюсь, глядя на мужа.
– Макар?
Сука.
Он не может сказать вслух, но у меня сегодня дар читать мысли.
Дома никогда не было шоколада, потому что у Макара аллергия.
Жестокая аллергия. Хотя до отёка Квинке не доходило, но всё-таки.
У него аллергия, а он дико любит шоколад и не может себя контролировать.
Игнатов вообще ни в чём не может себя контролировать как оказалось.
Член в штанах он тоже не умеет держать.
А еще язык за зубами.
И многое другое.
Но шоколад… М-м-м… какая проверка на прочность и силу духа.
Свекровь закатывает глаза. Свёкр просто ими хлопает.
Карина, которая вернулась в зал закрывает рот руками. Тамара улыбается – не в курсе, про аллергию?
Вообще, если обратить внимание на всех баб в зале сейчас, можно практически со стопроцентной уверенностью назвать тех, кто трахался с Макаром и кто не трахался.
Те, кто были допущены к телу про шоколад знают. Томочка исключение, или же ей реально смешно, и она предвкушает как Макар сейчас облажается.
У барной стойки потягивая свой «Курвуазье» стоит Герман. Усмехается, салютуя мне бокалом. Показывает на бутылку «Вдовы Клико», которая стоит рядом с ним. Намекает?
Ну, вдовой мне, правда, быть еще рано. Хотя…
Аллергия, такая непредсказуемая вещь.
Свечи гаснут сами собой. Дуть не надо.
Надеюсь, Макар загадал желание?
И надеюсь, что оно не исполнится, потому что уверена – его единственное желание сейчас – убить меня.
Искренность – всегда была моей сильной стороной. Очень сильной. Поэтому я очень искренне улыбаюсь, поднимая бокал, заботливо протянутый официантом.
– С днём рождения, любимый.