Заведение, куда меня привозит Вольский, трудно назвать даже кафе. Здесь всего два столика, каждый максимум на трех персон, а за спиной пожилого бариста висит табличка: «К сожалению, я ничего не слышу, но могу сварить для вас лучший кофе в городе».
Идеальное место, чтобы поделиться секретами или слить коммерческую тайну. «Надо запомнить адрес!» – говорю я себе и позволяю Ярославу помочь мне устроиться.
– Кажется, вы хотели пообедать. – Открываю меню.
В нем семь пунктов, и в каждом кофе, только разных сортов.
– Не люблю есть в одиночестве, а вы согласились лишь на чашечку эспрессо.
– Я согласилась поехать с вами. – Делаю заказ и откидываюсь на спинку деревянного стула. – Мы ведь здесь не ради напитков?
– А вы умеете брать быка за рога! – Вольский тоже откидывается. – Я слышал о вас, но представлял несколько иначе.
– Внешность обманчива. Об этом вам, наверное, тоже сказали.
Теперь многое становится понятно.
– Предпочитаю доверять собственному чутью, а не слухам.
– Так вы хотели присмотреться?
– В том числе. В интимной обстановке, без свидетелей. А еще угостить вас кофе. – Вольский окидывает взглядом кафе.
– Если уже насмотрелись, можете спрашивать.
Раз уж я приехала, чтобы узнать правду, то решаю ничего не скрывать. Баш на баш.
– Давно вы сотрудничаете с «Грандсервисом»? – Ярослав называет компанию Алексея.
– С момента создания.
– Наша служба безопасности проверяла «Грандсервис». Вас нет среди акционеров. В уставных и банковских документах указаны совершенно другие люди. Единственное общее – бизнес-центр, в котором находятся офисы обеих компаний. И Алексей Фролов. Мы узнали, что раньше он работал на вас, однако последние полгода больше не ваш подчиненный.
– Он по-прежнему моя правая рука, – пожимаю плечами. – А что касается разделения на две компании, считайте это производственной необходимостью.
– То есть Фролов как подчинялся вам, так и подчиняется?
– Совершенно верно.
– Какова все же причина создания «Грандсервиса»? Какие-то трудности с поставщиками или заказчиками?
– Это конфиденциальная информация. К нашему будущему договору она не имеет никакого отношения.
– Возможно. – Ярослав щурит глаза.
– А теперь позвольте и мне один вопрос. То, что за Фроловым на самом деле стою я – это тоже трудность?
Если в офисе я еще сомневалась, что Вольский знает о моем знакомстве с его племянником, то теперь сомнений нет.
Он прекрасно понимает, кто перед ним, и, похоже, как и Хаванский, считает меня предательницей. Тварью, которая сбежала к новому любовнику, как только прежнего посадили за решетку.
Горькая история, не имеющая ничего общего с правдой. Мое проклятие, о котором нельзя никому рассказывать.
– Так как? Я для вас проблема? – уточняю, не дождавшись ответа.
– Пока ничего не могу сказать, – неохотно признается Вольский. – Одно ясно: у нашей службы безопасности появился серьезный прокол.
– И из-за него компания в любой момент может лишиться клиента.
Закрыв глаза, делаю медленный вдох.
За что мне это?
– Буду предельно честен. У нас несколько подрядчиков, которые выполняют одинаковые работы. У вас есть все необходимое оборудование и специалисты, и я бы не хотел менять вашу компанию на какую-нибудь другую. Однако ничего не могу исключать.
– Это предупреждение?
Эспрессо и правда хорош, но пить его приходится через силу.
– Можно считать и так. – На лице Ярослава появляется что-то похожее на добродушную улыбку.
– Тогда, наверное, мне стоит сказать спасибо. Буду готова к любому развитию событий.
Отставив чашку, я поднимаюсь со своего стула.
– Погодите. Куда вы? – Вольский перехватывает за руку.
– Полагаю, мы все обсудили. Мне нужно в офис. – Дико хочется стряхнуть чужую ладонь, но не подаю вида, что мне неприятно.
– Я уже вызвал своего второго водителя, он вас отвезет.
– Не хочу вас обременять. Я прекрасно доеду на такси.
– Я настаиваю.
От взгляда карих глаз Вольского меня обдает холодом.
– Хорошо. Я подожду машину на улице. – Свободной рукой беру свою сумочку.
– Так забавно. Восемь лет назад с моим племянником произошел интересный случай. Он был свидетелем на свадьбе у лучшего друга. Бракосочетание было поспешным, поэтому племянник не видел невесту до регистрации. Но после… – Вольский хмыкает. – Мне пришлось натянуть боксерские перчатки, чтобы помочь этому Ромео спустить пар.
Я задираю голову. Не нужно, чтобы Ярослав видел сейчас мои глаза.
– И как, помогло?
Вспоминаю слова сестры Клима. Именно она в прошлом рассказала мне эту историю. Алиса без подсказок догадалась, что я была той невестой. Она так хотела помочь мне понять ее брата, свести нас, словно можно полюбить кого-то еще сильнее.
– Ему не очень. А вот мне всегда хотелось узнать, что же это за женщина, из-за которой мой не слишком эмоциональный племянник слетел с катушек и заставил меня целый час вкалывать в поте лица.
– Думаю, это вопрос прошлого.
Меня больше никто не держит, поэтому разворачиваюсь и иду к выходу. Ни на секунду не хочу здесь задерживаться. Внутри все в клочья.
Но слова, которые летят в спину, заставляют оглянуться и вздрогнуть.
– А не хотите узнать, сколько в прошлый раз пришлось попотеть, чтобы Клим спустил пар?
Ярослав даже не смотрит на меня. Он словно с чашкой общается.
– Простите… – Чтобы не упасть, цепляюсь за дверную ручку.
– Спарринг длился очень долго. Гораздо дольше, чем восемь лет назад. И это был мой первый нокаут.
– Надеюсь… хотя бы в этом я не виновата.
Хочется опуститься на пол и обхватить ноги. Жалкая получилась бы картина, поэтому стою.
– Что вы? Нет. – Вольский снова улыбается. – Никогда так не радовался собственной отключке. Но, пожалуй, больше такие жесткие поединки я не потяну, – заканчивает он и, будто потерял ко мне всякий интерес, переводит свое внимание на экран мобильного телефона.
За это я второй раз готова сказать ему спасибо.
Два года жила мыслью, что все забудется. «Время лечит. Отболит и перестанет» – дурила себе голову народной… глупостью. А сегодня всего за пару фраз экспрессом прокатилась в прошлое.
В уютные мужские объятия. В жар от близости. В обволакивающее, как горячая ванна, ощущение счастья. Непривычное, с тонкой горчинкой.
Так дико было – после нескольких лет замужем за другим вдруг выяснить, что у настоящего счастья совершенно иная яркость и глубина. Что со своим мужчиной короткая минута стоит года.
Хреновое открытие. Да еще и с коротким сроком годности.
– До свидания. – Пока окончательно не расклеилась, я быстро собираю себя по кусочкам и прощаюсь с Вольским.
– Машина уже ждет, – все так же не глядя в мою сторону, сообщает он. – Водитель в вашем полном распоряжении.
Если бы не контракт, послала бы этого умника к черту. Но ради блага компании держу язык за зубами и иду к ближайшей машине.
Ошибиться сложно. Авто – точная копия стоящего рядом джипа Вольского. Разница лишь в распахнутой, словно в ожидании пассажира, двери.
– Здравствуйте, – тихо бубнит водитель.
Не обращая на него внимания, я сажусь на заднее сиденье и вынимаю из сумочки телефон. На нем один пропущенный звонок от Алексея и СМС от няни. Как вскоре выясняется, Ника опять капризничала и отказалась есть пюре.
– Пристегнитесь, пожалуйста, – звучит более громко.
На мгновение замираю. Голос кажется знакомым: очень характерная хрипотца. Но, занятая перепиской с няней, я ленюсь поднять голову и присмотреться к водителю более внимательно.
Следующую минуту подробно расписываю, где лежит любимый творожок дочки. Прошу до моего приезда накормить малышку хотя бы им и бананом. Однако от следующей фразы телефон сам выпадает из рук.
– Куда едем, Диана Дмитриевна? – Водитель поворачивается ко мне.
– Николай?..
Две встречи с прошлым в один день – многовато даже для такой «любимицы» фортуны, как я. Только ошибиться сложно. За рулем точно Николай – один из охранников Клима. Его лучший специалист по безопасности. Настолько надежный, что Клим сделал его моим личным телохранителем.
– Узнали? – Правый уголок губ Николая ползет вверх.
– Вы… – Откашливаюсь. – Вы теперь работаете и на Вольского?
– Лишь на Ярослава Борисовича. Клим Александрович уволил меня два года назад. К счастью, его дяде понадобился водитель, так что без работы я пробыл всего пару месяцев.
– Это из-за меня?
Не мое дело, но не могла не спросить. Николай был единственным, кто знал некоторые мои тайны. Хранил их как свои и даже пытался остановить меня от того «предательства».
– Я вам тогда говорил, что он меня убьет, если отпущу вас. Не убил. Наверное, это хорошо. А остальное… не так важно.
– Мне жаль.
– Не жалейте. Крутить баранку не так уж плохо. Никакой ответственности и геморроя из-за слишком шустрых подопечных. – Он подмигивает левым глазом.
Догадываюсь, на кого намекает, и губы сами растягиваются в улыбку.
– Если я могу как-то загладить вину…
– Все в прошлом. – Николай поворачивается к рулю. – Скажите лучше, куда ехать.
– Тогда… – Бросаю взгляд на телефон. И решаюсь. – Домой. Адрес не изменился. Думаю, вы помните.
***
После встречи с Вольским я чувствовала себя выжатой как лимон, а сейчас на удивление все хорошо. Несмотря на общую связь с Климом, от присутствия Николая становится только легче. Я не дурю себе голову возможными проблемами на работе, не мучаю мозг болезненными воспоминаниями и догадками, зачем Вольский вызвал именно этого водителя.
Наверное, именно так работают ассоциации. Николай всегда был моим помощником, временами – соучастником, и теперь я чувствую себя рядом с ним, как и раньше.
Позволяю телу расслабиться.
Оставляю телефон на сиденье.
Без всяких мыслей смотрю в окно на город. На любимые питерские улочки, яркие витрины и мостики.
Перегруженные извилины зеванием сигналят о том, что на сегодня с меня хватит. Что дальше только дочка и никакой работы. Стараясь не размазать макияж, я тру глаза и уже у самого дома, слишком поздно, замечаю входящее сообщение:
«Я отправил няню домой. Она совсем не умеет справляться с Вероникой. Жди сюрприз».