За два года «до» …
– Добрый день.
– Маша?
Маша, чувства в кашу. Угу. Это я.
Я зашла в кабинет любимого мужа и вижу, как он засунул член в свою юную помощницу.
Браво.
Просто браво.
Телефон у меня в руке. Делаю пару фото. Красиво, чёрт возьми.
– Маш… прекрати!
Смотрю на суету, которая начинается после. Как он запихивает свой большой орган обратно, пытаясь застегнуть ширинку. Он у него реально большой. Красивый. И что самое важное, мой муж умеет им пользоваться. И его молоденькая протеже явно это дело оценила.
Твою то мать…
Вот так это делают, да? Даже штаны не снимая? Прикольно.
А у неё там что? Чулки. И без трусов, наверное. Фу, какая гадость.
Хотя, почему же? Наверное, это очень круто. Классно.
Огонь!
Получается, это считают дико сексуальным, да? Вот такие вот позорные случки?
Ясно.
Ну, что ж…
– Маша, я всё объясню.
– Давай, Стас. С удовольствием послушаю.
Спокойно прохожу дальше, сажусь в кресло, напротив того диванчика, где они совокуплялись.
Смотрю в перепуганные насмерть глаза девицы, губки у неё трясутся. Что, не думала, что так будет? А когда ноги раздвигала перед чужим мужиком, зная, что женат, что дети, нигде не жужжало? Нормально было?
Сука. Нет, на суку она пока не тянет. Сучка малая.
Хочется наброситься на неё, схватить за волосы, оттаскать, морду расцарапать, разбить, пинка хорошего поддать, чтобы летела, тварюга.
Но я же леди, я же выше этого.
На самом деле выше.
Руки еще пачкать о всякое дерьмо.
Разглядываю её, как диковинку. Серьги в ушках с бриллиантиками. Откуда у неё деньги на бриллианты? Такие тысяч двести точно стоят в обычной ювелирке. Да уж, Стас…
Гандон. Значит, Кирюшке на «яблочко» новое зажал, а этой мразоте брюлики?
– Маша…
– Я внимательно слушаю вас, Станислав Игоревич. Очень интересно, что вы скажете в своё оправдание.
– Катя, выйди.
– Зачем же? Пусть Катюша останется. Интересно и её версию послушать.
– Маш, хватит. Катя!
– Я… да… извините… Извините, Мария Станиславовна!
Бровь поднимаю. Она серьёзно?
Просто… блядь…
Девица пятится, выбегая из кабинета.
Мне и смешно дико и выть охота.
И убивать. Мне хочется убивать, потому что только что рухнула вся моя жизнь.
Вот так, разом. Раз и нету. Разметало.
Глаза закрываю, вспоминая, как я шла сюда. Что испытывала.
Повторяла как мантру – я спокойна, совершенно спокойна.
Нет.
Конечно же нет. Трясло всю.
Внутри просто в кашу – словно моё сердце в блендер кинули и хорошенько провернули. Смузи сделали из моих чувств.
Из любви.
Плохо. Больно.
И самое паскудное, что внутри еще жила крохотная надежда. Вдруг все мои подозрения – просто… просто ерунда?
Мой любимый муж мне не изменяет. Нет.
Это я себя накрутила. Это я придумала. Просто обычные бабские заморочки. Тут показалось, что он с кем-то переписывался, тут заметила вроде след от помады, тут мне духами запахло. Да? Бывает же так?
Ну, бывает! С кем не бывает?
Хоть одна из нас когда-то не подозревала?
Все подозреваем. Да, бывает. Вот так, окатит словно горячей лавой плеснуло по телу. А вдруг?
Мой, любимый, единственный, верный, самый-самый. Вдруг не в командировку, а с другой бабой в отель? Вдруг не начальник задержал на работе, а с коллегой заперлись в кабинете? Вдруг не с друзьями на охоту, а в сауну с ними же и с девицами не слишком большой социальной ответственности, или как там это называется?
Было, было. У всех было.
И у меня… проскакивало.
Но тогда я верила. Любила Стаса и верила.
Когда я перестала верить?
Сама не знаю.
Противно до тошноты. Особенно, от того, что я всегда была уверена – меня это не коснётся. Он ведь меня любит! Меня!
Он мой! У нас семья, у нас дети, дочери, у нас всё хорошо. Есть квартира, есть загородный дом, мы работаем, занимаемся детьми, любим вместе отдыхать. У нас всё идеально!
Да, были сложности после замершей беременности. Да, Стас очень хотел сына, увы, пока не сложилось, но мы же собирались еще вернуться к этому вопросу.
Ну какая может быть измена?
Вот такая.
Твою ж…
– Маша… Машка, чёрт, прости меня… правда, я… Господи…
– Это развод, Стас, ты понимаешь?
– Что? Нет, Маш, никакого развода не будет!
Никакого развода? Как бы не так.
Блажен, кто верует.
– Маш, не сходи с ума. У всех бывает. – Стас говорит спокойно, дышит тяжело.
Мудак.
– Что бывает, Стас?
Молчит, потому что не знает, как сказать! Ахах, как это мило.
Скотина такая.
Помочь ему, что ли?
– У всех бывает молодая блядь на работе?
– Она не блядь, Маш, не передергивай!
– Я передергиваю? – это просто прекрасно! – по ходу, это ты тут передернул, вместе с ней. Извини, что помешала. Ты поэтому не в настроении? Не успел спустить? Ну, давай переиграем.
– Перестань…
– Давай я выйду, её позову, потом зайду, когда ты кончишь, а?
– Маша!
– Что, Маша? Что?
Зубы сжимает, желваки ходят. Дракон, мать твою. Властный пластилин.
Презерватив использованный, вот он кто!
Гандон и мразь!
Головой качаю. Смеяться хочется, видимо, от истерики.
– Она не блядь – это вообще волшебно, Тихонов. А кто она? Кто? Ты… ты хоть понимаешь, что говоришь? Эта мокрощелка залезла на женатого мужика! Зная о жене, о семье, о детях! Наплевала на всё и ноги раздвинула. Не блядь! Святая женщина просто…
– Маша хватит!
Он делает шаг ко мне, хватает за руку, а я ору как ненормальная.
– Не прикасайся ко мне! Мразь! Не смей меня трогать!
– Маша!
– Отойди!
– Маш…
Он опять сникает, опускается на колени рядом с моим креслом.
– Машка… прости меня дурака, прости… я…
– Я больше не буду, это ты хотел сказать, Тихонов?
– Маш… давай домой поедем и нормально поговорим, а? Нам… нам есть что сказать друг другу.
– Неужели? И что ты мне хочешь сказать?
– Маш, давай не сейчас, а?
– Нет уж, Стас, давай сейчас!
В меня словно бес вселился, но я считаю, что это нормально. Нормально, что я в таком состоянии! Мне хочется услышать, что он скажет! Что он может сказать в своё оправдание?
– Маш, не заставляй меня говорить то, о чём мы оба потом пожалеем.
Даже так.
Усмехаюсь.
Больно-то как!
– Пожалеем? Знаешь, Стас, я о многом сейчас жалею. Но уж точно не о том, что ты мне скажешь.
– Не надо так, Маш. Не надо. Я не один виноват.
Вот! Вот этого я ждала!
Да!
Конечно!
Главная фраза, которую все любят повторять.
В измене всегда виноваты двое.
Да с хрена ли?
С хрена ли? В чем я виновата? В том, что мой муженек не умеет через рот разговаривать? В том, что у него были какие-то проблемы, но он не смог мне о них сказать? В том, что я стала не так сексуальна? Что я перестала его удовлетворять?
В чем?
В том, что он решил, что ничего ему за это не будет, что он имеет право жить на полную катушку, что не должен себе отказывать в маленьких радостях?
– Я ненавижу тебя, Тихонов. И мы разводимся. Что бы ты там мне не сказал.
– Развода не будет, Маша!
***
Опять двадцать пять! Он может это повторять сколько угодно.
Пусть считает так, если ему легче.
– Я не буду жить с предателем, Стас.
– Маша…
– Всё. Ладно. – качаю головой, – Я еду домой.
– Никуда ты вот так не поедешь! Я сказал, что нам надо поговорить, всё выяснить.
– Что, всё, Тихонов? Я уже всё выяснила. Ты меня обманываешь, ты трахаешь малолетку. Может, даже не только её…
– Маша! Чёрт…
– Что? Ты пихал свой член в другую бабу, Тихонов! А потом приходил ко мне и…
Закрываю рот рукой, резко встаю, бегу к туалету. Он у него есть прямо в кабинете, за декоративной панелью, правильно, не гоже начальству ходить справлять нужду вместе с подчинёнными. Рвотный позыв, заскакиваю в небольшое помещение, закрываю дверь, включаю кран…
Отнимаю руку от лица и смотрю в зеркало.
Меня не тошнит. Я сыграла это. Очень эффектно получилось. Пусть знает.
Как же мне хреново!
Слов нет. Это просто… это пиздец.
Вот так – раз! – и всё рухнуло.
Вся жизнь.
Руки дрожат, когда я их в воду опускаю.
Чёрт, чёрт, чёрт!
Жизнь рухнула!
Прекрасная, как я считала, ну, хорошо, пусть не прекрасная. Нормальная, хорошая, счастливая, размеренная жизнь. Устоявшаяся.
Когда всё понятно. Когда не нужно уже никем и ничем притворяться.
Я так думала.
Хотя притворяемся мы всё равно все и всегда.
Не важно. Чёрт… мысли скачут. Я не понимаю, что делать.
Что?
Закрыть глаза? Простить?
Конечно, этого он хочет. Просто взять и забыть. Как страшный сон.
Ничего этого не было. Так?
Не было его желания попробовать с другой, не было томительных взглядов на эту малолетнюю шваль. Не было подкатов, не было его слов ей адресованных.
Говорил же ей? Наверняка говорил. Какая она милая, красивая, сексуальная, нежная…
Блядь…
Ненавижу!
Ненавижу всю эту грёбанную жизнь!
И за что это мне?
Неужели за то, что я стала слишком наглой и самоуверенной?
Вспоминаю как пару лет назад обсуждали с подругами эту тему. Одной изменил муж, она не стала его выгонять, простила, они ходили к психологу.
Я тогда сказала, что она дура. Выгнать кобеля на хрен. И жить счастливо, без психологов, которых я на дух не переношу – лицемерные лжецы тупо бабло зарабатывающие на чужом горе.
– Маш, ты не понимаешь. Я его люблю. Я хочу быть с ним!
– Вдвойне дура. Он об тебя ноги вытер, как о тряпку половую, а ты…
– Знаешь… не думала, что ты такая. Вот когда твой Стас…
– Мой Стас никогда такого не сделает. А если сделает – разговор короткий. Пойдет на хер обратно к мамочке, с голой жопой на снегу.
Да, чёрт…
Именно так я и сказала.
И что?
Разве после этого я могу его простить?
И говорить о чём-то?
Говорить точно не сейчас.
А когда?
Никогда. Хорошо бы можно было не говорить никогда.
Хорошо бы, он просто испарился, словно его и не было. И жизнь бы пошла дальше. Спокойная и счастливая.
А еще лучше, чтобы не было этой малолетней твари, которая меня всегда с такой искренней улыбкой встречала, комплименты говорила, про дочек расспрашивала.
Я же частенько к Тихонову в офис заглядывала, потому что сама работаю не так далеко, и тут моя любимая кофейня рядом, и ресторан, и парк, да и живём мы в двух шагах.
Господи.
Всё рассыпалось. Ничего этого больше не будет.
Как же больно!
А еще… еще всё зудит внутри. Там, в том самом месте. Потому что сразу мысли о том, что он со мной без презерватива. А с ней? Он терпеть не может резинки.
Сука.
Ненавижу.
Поднимаю глаза, смотрю в зеркало.
Я этого просто так не оставлю.
Привет, Армагеддон!