– Итак… у вас что-то случилось, – Натан откладывает столовые приборы и впивается в меня взглядом.
– С чего ты взял?
Я тянусь к уже второму бокалу вина и делаю большой глоток. Я знаю, что алкоголь быстро расслабляет и развязывает язык, но все равно не могу отказаться. Сейчас мне это необходимо. Долгожданное расслабление и возможность хотя бы полчаса ни о чем не думать и глупо улыбаться.
– Одно то, что ты сидишь со мной за одним столиком, обо всем говорит, а у тебя в этом отеле еще и номер забронирован не на двоих.
– Я не говорила, что не на двоих.
– Но Демьян сюда не приедет, я ведь прав?
Не считаю нужным отвечать. Снова пью вино, опустошая бокал. Натан не теряется, достает из ведерка со льдом бутылку, наливает еще.
– Хочешь меня споить? – хмыкаю.
– Ты планировала прикончить эту бутылку в своем номере в одиночестве. Не лучше ли сделать это в компании?
– Смотря в какой.
Он усмехается, прекрасно зная, что не входит в число людей, с которыми я могу пить спиртное и делиться сокровенным.
– Так что у вас? Временная размолвка? Недопонимание? Или что-то посерьезнее?
– Слишком много вопросов.
– Не хочешь отвечать? А что если сыграем в игру? Ответ за ответ. Я отвечу на те вопросы, которые интересуют тебя, ты – на те, что задаю я.
– Думаешь, меня что-то интересует?
Натан смеется, прекрасно зная, что многое. До недавнего времени я о его существовании даже не подозревала. Когда мы познакомились с Демьяном, у него не было брата, и так продолжалось ровно до того момента, пока Натан не появился на дне рождения мужа. Его представили мне сухо и словно сквозь зубы. Муж сказал, что они с братом не общались, поэтому и рассказывать о нем не было смысла. Я надеялась, что хоть что-то прояснят родители Демьяна, но они делали вид, что ничего не произошло, что их сын не вернулся спустя десять лет молчания. Я ничего не знала о Натане, а сейчас он предлагает мне задать вопросы.
– Тебе неинтересно, почему меня десять лет прятали?
– А тебя прятали?
Натан делает взмах рукой, подзывая официанта. Заказывает виски со льдом и все время, пока несут его заказ, молчит. Он не нервничает. Выглядит собранным и самоуверенным, но тема явно ему неприятна. Не помню, чтобы мы с Натаном разговаривали дольше нескольких минут и вообще оставались наедине. Демьян не позволял, а я не стремилась. Сейчас внутри разжигается интерес. Десять лет – большой срок, чтобы прятаться. Где он был? Почему за это время я не знала ничего? Ни фотографий, ни упоминаний, словно и не было человека.
Спрятавшись за бокалом, рассматриваю брата своего мужа. Я видела его много раз, но никогда не акцентировала внимание на одинаковом с Демьяном разрезе глаз, родинкой под нижней губой и усмешкой. Смотрю на Натана, и в груди что-то болезненно сжимается.
– Даже обидно, – говорит после того, как ему приносят стакан с виски. – Мы за полгода виделись с тобой больше десяти раз, а смотришь ты на меня только сейчас.
– Мы никогда не сидели так близко дольше пары минут.
– И то верно. Мой братец не позволял, – смеется и отпивает виски. – Знаешь почему? – давит интонациями и хищным прищуром.
– Почему?
– Потому что знает, что увел тебя у меня.
Два бокала вина не могут вызвать у меня галлюцинации, стало быть, Натан говорит это взаправду.
– Не понимаешь, да?
– Мы с тобой не были знакомы и уж точно не встречались, так что не понимаю, о чем ты.
– Он забрал себе всю мою жизнь, – говорит вроде бы спокойно, но как-то мрачно и с давящими интонациями в голосе добавляет: – Что у вас сейчас с ним?
– Натан…
– Так сложно признаться? Себе или мне?
– Ты ничего не знаешь!
– Верно, но ты можешь мне рассказать. А хочешь, я расскажу?
– О чем?
– Обо всем. Как хорошо ты знаешь своего мужа?
До вчерашнего дня думала, что нет человека, который бы знал Демьяна лучше меня. Мне казалось, что я осведомлена обо всем. О его распорядке дня, о том, с кем он сотрудничает, что планирует, где будет участвовать. Мне казалось, я знаю, что у него на душе, знаю, что может заставить его нервничать, злиться, а что успокаивает. Но сегодня на вопрос, на который еще вчера я ответила бы сразу и с гордостью, ответить не могу.
– Молчишь, – у меня холодок по спине ползет от его тона и изучающего взгляда. – Потому что нихрена ты не знаешь о своем муже, Майя Высоцкая. Или скоро Маркова? Будешь возвращать себе девичью фамилию после развода?
– Откуда ты…
– А что? Простишь его?
Он с громким стуком возвращает пустой стакан на стол, смотрит на меня внимательно, будто и правда решил прочитать по моей реакции, что я собираюсь делать дальше.
– Не будь дурой, Майя. Ты видная женщина, желанная многими мужчинами. Демьян не оценит, потому что не умеет. Он не знает ничего о чувствах других людей.
– А ты? Ты знаешь? – смотрю на него со злостью, потому что он сейчас специально давит на больное, выжимает то, что я так хотела спрятать в дальний ящик и не доставать.
– Знаешь, где я был десять лет, Майя? И почему ты обо мне не знала?
Я сглатываю, ерзая на мягком сиденье кресла. Натан расстегивает пиджак, достает что-то из внутреннего кармана, а затем бросает передо мной фотографии. На них запечатлен он на инвалидной коляске. Худой, осунувшийся, жалкий, совсем непохожий на себя нынешнего – широкоплечего, подтянутого и уверенного в себе.
– Что это? – спрашиваю, не в силах поверить, что мужчина на снимках и передо мной – один и тот же человек.
– Снимок пятилетней давности. Они вышвырнули меня из своих жизней. Сделали вид, что Натана Высоцкого не существовало, и отправили меня влачить жалкое существование калеки в другую страну.
– Но… я не понимаю…
Разглядываю те две фотографии, что Натан мне предоставил. На обоих он совсем не похож на нынешнего себя.
– Ни родители, ни Демьян ни разу ко мне не приехали. Пришлось встать на ноги, чтобы увидеть семью.
Он усмехается, а у меня услышанное не укладывается в голове.
– Думаешь, с тобой поступят иначе? Стоит тебе развестись с Демьяном, как он вышвырнет тебя из своей жизни, забыв, что ты в ней когда-то существовала.
В его взгляде плещется едва контролируемая ярость и ненависть, а глубоко на дне – обида. Если допустить, что все это правда, и ни родители Демьяна, ни он сам не навещали Натана, мне вполне понятна его реакция, но…
– Я тебе не верю.
Мой муж – очень непростой человек, но равнодушным ублюдком он никогда не был.
– Я не удивлен, – хмыкает Натан и забирает со стола снимки, пряча их обратно во внутренний нагрудный карман. – Но я готов подождать столько, сколько потребуется.
– Подождать чего?
– Тебя. Однажды ты придешь ко мне, потому что тебе понадобится помощь, и я обязательно окажу ее тебе.
Мне кажется, я моментально трезвею и на недопитый бокал вина смотрю с отвращением. Меня начинает мутить, к горлу подкатывает ком. Поднявшись, неуверенным шагом иду в туалет, где оставляю весь свой ужин и вино. Умываюсь ледяной водой так интенсивно, что кофта становится мокрой до самых локтей.
Рассматриваю себя в зеркале впервые после того, как узнала об измене. Наверное, стоило бы раньше. Посмотреть, прицениться, понять, что муж нашел в другой. Внешность? Или все-таки что-то внутри? То, чего я не давала и никогда бы не смогла дать? Хочется найти то самое, что вынудило его перечеркнуть десять лет брака. Отказываюсь верить, что это просто похоть, что у него, возможно, и раньше были интрижки, просто с этой что-то пошло не так. С этой он… просчитался.
Хлопает входная дверь, в туалет заходят несколько девушек. Молоденькие и очень шумные подружки. Я мажу по ним равнодушным взглядом и, подправив макияж, выхожу в зал. Мне почему-то сразу становится неуютно. Мороз пробегает по коже, из груди вылетает сердце. Я чувствую Демьяна раньше, чем вижу его рядом с Натаном. Первая мысль – развернуться и убежать, но муж неожиданно переводит взгляд прямиком на меня. Будто тоже… почувствовал.
Сглотнув, расправляю плечи и вздергиваю подбородок. Иначе теперь вести себя нельзя. Демьян должен видеть, что сделал мне больно, но знать, что не сломал. Сделав несколько шагов, замедляюсь, сталкиваясь с его удивлением. Он словно не ожидал меня увидеть, хотя на столе перед Натаном недопитый бокал вина и наполовину съеденный салат.
– Майя, – разворачивается Натан, заметив, что его собеседник увлеченно рассматривает что-то за его спиной.
Я подхожу ближе. Останавливаюсь рядом с Натаном, хотя безумно хочется на другую сторону. Под родное крыло, к мужчине, который всегда защитит, закроет от невзгод. Секундное помутнение, стоит вспомнить о реальности, проходит. Я не позволяю себе подойти к Демьяну. Рву по живому, глядя на то, как оба загибаемся от боли. Он почему-то тоже. Осознал, что это конец? Понял, что я решительно настроена и не планирую возвращаться? Поэтому приехал? Наконец, оправдываться?
– Нам нужно поговорить, – обращается ко мне, гипнотизируя взглядом и не реагируя на попытки Натана его выпроводить.
– Присаживайся, – киваю на соседний стул.
– Наедине, – с нажимом произносит Демьян.
– Мне нравится это место, – сажусь на свой стул и тянусь к бокалу.
Играю, кажется, так мастерски, что готова просить “Оскар” за лучшую импровизацию и роль равнодушной стервы.
– Майя…
Демьян дергается в мою сторону, Натан его останавливает, не отталкивает, но вырастает широкой стеной на пути, не позволяя приблизиться ко мне ни на шаг.
За ними я наблюдаю с интересом. Демьян скользит взглядом по брату. Презрительно кривит рот, прищуривается. Хищник, готовый броситься на добычу, только вот добыча слишком маленькая, не соответствующая его уровню, не оказывает сопротивления, так что хищнику становится неинтересно. Демьян отходит. Садится напротив на место Натана и, склонив голову набок, наблюдает за мной.
– Точно хочешь говорить при посторонних? – спрашивает Демьян.
– Мне нечего скрывать. А тебе?
Демьян сжимает зубы, с шумом выдыхает и ослабляет галстук на шее.
– Если спутаешься с ним, Майя, нам конец, – говорит Демьян, буравя меня взглядом.
Что я там говорила о том, что хорошо знаю своего мужа? Передо мной сейчас – незнакомец с давящими интонациями и взглядом, от которого хочется превратиться в пылинку и затеряться где-нибудь, чтобы не нашли.
– Ты еще не понял? Нам уже конец. Ты поставил точку в нашей истории.
– Я ничего не ставил и не поставлю. Я люблю тебя. И всегда буду. Ты моя жена, Майя, хочешь ты этого или нет. И я любой ценой тебя верну, просто, блядь, не путайся с ним.