От лица Оли
Утро встретило меня на полу в прихожей. Я так и не смогла подняться с того места, где рухнула после разговора с Антоном. Шею ломило от неудобной позы, в спине стреляло, а во рту был привкус горечи – словно я всю ночь жевала полынь.
Солнечный свет, пробивающийся сквозь окно, казался издевательски веселым. Как можно светить так ярко, когда чья-то жизнь лежит в руинах?
Я медленно села, разминая затекшие конечности, и взгляд упал на семейную фотографию в рамке на столике. Мы все вместе – я, Антон, Максим и Катя – на даче у моей мамы два года назад. Все улыбаются, все счастливы. Антон обнимает меня за плечи, и в его глазах нет того презрения, которое я видела вчера.
"Когда все изменилось? В какой момент я превратилась для него из любимой женщины в обузу?"
Мама... Боже, мама. Если бы она была жива, что бы сказала на все это? Наверное, как всегда: "Олечка, мужчины – они как дети. Нужно их прощать." Но мама не знала, на что способен "ребенок" Антон.
Я поднялась, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения, и поплелась на кухню. Нужно было что-то съесть, хотя одна мысль о еде вызывала тошноту. Но организм требовал топлива для продолжения этого кошмара.
Открывая холодильник, я машинально глянула на магнитики с семейными фотографиями. Один из них привлек внимание – мы с мамой на крыльце ее дома в деревне. Дом, который она завещала мне. Дом, который мы продали год назад...
И тут меня ударило. Как молнией. Так сильно, что я схватилась за дверцу холодильника, чтобы не упасть.
Деньги от продажи маминого дома.
Пять миллионов рублей. Пять миллионов, которые должны были пойти на мое лечение – у меня уже год болели суставы, врачи подозревали артрит, но хорошие клиники стоили денег. Денег, которые лежали на нашем общем счету и... и которые Антон тратил на свою любовницу.
Руки тряслись, когда я включала ноутбук. Пароль от банка я знала – мы всегда делили все пополам. "Какая же я была наивная дура."
Выписка по счету загружалась мучительно долго. Каждая секунда растягивалась в вечность. И когда цифры появились на экране, мир вокруг меня покачнулся.
Остаток: 47 326 рублей.
Два миллиона превратились в сорок семь тысяч. За год. За год моей слепоты и доверия.
Дрожащими пальцами я стала прокручивать операции. И с каждой строчкой ужас нарастал как снежный ком.
"Ювелирный магазин 'Тиффани' – 180 000 рублей." "Ресторан 'Золотое руно' – 25 000 рублей." "Отель 'Ритц Карлтон' – 87 000 рублей." "Автосалон 'Премиум' – 450 000 рублей."
Страница за страницей. Месяц за месяцем. Мои мамины деньги – деньги от продажи дома, где я провела детство, где остались самые светлые воспоминания – уходили на рестораны, украшения, машины для его молодой любовницы.
Тошнота подкатила к горлу такой волной, что я едва успела добежать до туалета. Меня выворачивало так, словно организм пытался извергнуть не только содержимое желудка, но и всю эту боль, всю эту горечь предательства.
"Мамочка, прости меня. Прости, что не уберегла твои деньги. Прости, что доверилась этому подонку."
Слезы лились рекой, смешиваясь с рвотными массами. Я сидела на полу грязного туалета и рыдала – о маминых деньгах, о своем здоровье, о том, что теперь лечиться будет не на что.
Но хуже всего было другое. Хуже всего было понимание того, что Антон украл у меня не просто деньги. Он украл последнюю связь с мамой, последнюю возможность чувствовать ее заботу даже после смерти.
Когда приступ тошноты прошел, я медленно вернулась к компьютеру. Надо было увидеть все до конца. До самого дна этого предательства.
И тут я заметила странную регулярность. Каждое пятнадцатое число месяца со счета снималось ровно пятьдесят тысяч рублей. Переводом на карту, которой у меня не было.
Пятьдесят тысяч в месяц. Шестьсот тысяч в год. На что, черт возьми, он тратил такие деньги?
Я набрала номер банка, дождалась оператора.
– Добрый день, можете сказать, на какую карту переводились средства? – мой голос звучал удивительно спокойно.
– Секунду... Это карта, оформленная на Алису Дмитриевну Морову.
Алису Дмитриевну Морову.
Он содержал ее. На мои мамины деньги. Пятьдесят тысяч в месяц – больше, чем я получала, работая в школе.
Трубка выпала из рук, и я услышала собственный крик. Дикий, животный крик отчаяния и ярости. Он рвался из груди, раздирая горло, выворачивая душу наизнанку.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.